На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Манифест от 17 октября 1905 года и его назначения

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 05.12.2012. Сдан: 2012. Страниц: 13. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):



1)      Манифест от 17 октября 1905 года и его назначения
 
     В конце ХIХ в. Россия получила шанс добиться мира, согласия и процветания. Этот шанс страна получила в лице нового императора - последнего русского царя - Николая II, вступившего на престол после неожиданной смерти своего отца в 1894 году.
     За 23 года своего царствования Николай II никогда ни на кого даже не повысил голос, хотя имел для этого много причин.  В обществе выявились сторонники и противники реформ (представителем первых стал С.Ю. Витте, вторых - В.К. Плеве). Поражение в войне с Японией способствовало нарастанию революции. Правительство пыталось поставить под контроль полиции общественное движение в городах и деревне ("полицейский социализм" - автором которого стал начальник московского охранного отделения С.В. Зубатов), но неудачно. После убийства эсерами В. К. Плеве, "революционный террор" охватил страну и революционный терроризм и экспроприации стали массовым явлением. После 1905 г. террор стал частью повседневной жизни России. Массовый психоз развивался в эпидемию "боевизма".
"Эпоха доверия", провозглашенная министром внутренних дел П.Д.Святополк-Мирским была прервана событиями 9 января 1905 г. По данным Департамента полиции, на основании сведений 16 больниц города число пострадавших было - 75 убитых и 230 раненых. В советской историографии принято говорить о 1000 убитых и 2000 раненых. Эти цифры явно завышены.
     Правительство пыталось лавировать. В мае 1905, на рассмотрение Министров был внесен проект о создании законодательного органа ("булыгинской думы"). Однако это не принесло стабильности в стране. Выборы по Положению о “булыгинской” думе были не всеобщие, от участия в них отстранялись женщины, рабочие, лица, находившиеся в “услужении у частных лиц”, учащиеся (в том числе студенты), молодежь до 25 лет, военнослужащие, лица иудейского вероисповедания, “бродячие инородцы” (т.е. кочевые народы Средней Азии и Крайнего Севера). Выборы были неравными, так как проводились по куриям уездных землевладельцев, городских избирателей и крестьян. Нормы представительства по куриям различались и связывались с имущественным цензом. Наконец, выборы были не прямые, а многостепенные. Реально Дума, в том виде, как она предусматривалась законом от 6 августа 1905 г., не избиралась: выборы были сорваны революционным движением.
Самодержавие было вынуждено сделать значительные уступки. 17 октября 1905 г. был обнародован Высочайший Манифест Николая 11 "Об усовершенствовании государственного порядка", положивший начало буржуазному конституционализму в России, и законодательных актах, изданных в его развитие в конце 1905 - начале 1906 гг.: законе об изменении Учреждения Государственной думы, а также новом Учреждении Государственной думы (от 20 февраля 1906 г.).
 
     Ст.1 Манифеста 17 октября 1905 г. гласила: "Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний союзов... и привлечь теперь же к участию в Думе те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав ... путем издания нового избирательного закона (ст.2, 7)."[1] Законосовещательную Думу обещано было превратить в Законодательную Думу. Наконец, провозглашалось право надзора выборных от народа за действиями исполнительных властей. Были сделаны и некоторые другие уступки для ослабления крестьянского движения. Так, в ноябре 1905 г. сокращаются наполовину, а начиная с 1907 г., отменены вовсе выкупные платежи, которые крестьяне выплачивали еще со времен отмены крепостного права в 1861 г. Манифест  устанавливал  политические  права  для  граждан   Рос-сии:  неприкосновенность личности,  свободу совести,  свободу  слова,  свободу собраний  и  союзов  (профсоюзов  и  партий).   К   выборам  в парламент  привлекались слои  населения,  ранее  лишенные  избира-тельных прав.  Согласно  Манифесту,  Государственная  дума  меняла свое значение и приобретала черты развитого парламента; провозгла-шалось,  что закон не может иметь  силу без одобрения Государствен-ной думы. Таким образом,  Россия вступила на путь достаточно зрело-го парламентаризма. 
Эти законодательные акты стали правовой основой Государственной думы. Выраженная в них концепция отношений представительных учреждений и монарха по многим параметрам соответствовала той, которая лежала в основе монархического конституционализма ряда западных стран, прежде всего Германии. Две палаты парламента - Государственная дума и Государственный совет - наделялись теперь равными правами в области законодательства; они могли теоретически (в случае достижения ими единства) противостоять монарху в области контроля над бюджетом и принятия новых законов. До этого законопроекты, инициатором которых выступала как Дума, так и Государственный совет, должны были получить одобрение последнего и лишь затем поступали на утверждение императора. Теперь Дума наделяется аналогичными правами по отношению к Государственному совету.Однако право изменять основополагающие законы, контролировать работу правительства и использовать армию было целиком выведено из сферы их компетенции и предоставлено исключительно монарху. Поэтому говорить о введении в России на этой стадии конституционной монархии как законченной формы правления будет не вполне правомерно ввиду большого числа изъятий из законодательства в пользу монархического компонента политической системы. В лучшем случае речь могла идти только о первых элементах дуалистического порядка правления.
Расширение избирательного права проводилось именным указом Сенату от 11 декабря 1905 г. - "Об изменении Положения о выборах в Государственную Думу" . В нем декларировалось снижение имущественного ценза, что позволяло привлечь к участию в выборах ряд новых категорий городского населения (в частности, фабричных рабочих). Ведущим институтом, наблюдающим за законностью выборов стала сама Дума. Изменение статуса Государственной думы и государственного совета в соответствии с положением манифеста 17 октября было закреплено манифестом 20 февраля 1906 г. "Об изменении Государственного совета и о пересмотре Учреждения Государственной думы" . В нем провозглашалась, что со времени созыва Думы и Государственного совета закон может получить юридическую силу лишь в случае их согласия. В соответствии  с этим  менялся статус и структура обоих учреждений, а также характер отношений между ними и монархической властью.
Эти акты дают возможность говорить о движении российской политической системы в направлении двухпалатного парламента конституционных монархий, в которых законодательная власть формально осуществлялась на дуалистической основе (двумя палатами парламента и монархом) . Однако, движение это имела весьма непоследовательный характер.
Наибольшие изменения затронули раздел "О порядке производства дел в Государственной Думе", что было предпринято с целью укрепить связь Думы с исполнительной властью. Но вместо ответственности министров перед нею речь шла здесь о праве ее обратиться к министрам за разъяснениями, которых они, однако, могут и не давать (с. 40)..
В результате обе палаты осуществляют равный и в тоже время взаимный контроль над законодательством: законопроекты, не принятые одной из палат, признаются отклоненными (ст. 49-50). В случае конфликтных или спорных ситуаций вопрос решается особой комиссией, образуемой из равного числа членов Думы и Государственного совета под председательством одного из членов комиссии (ст. 51). Эти изменения, однако, не меняли существа дела, поскольку принятый обеими палатами законопроект, как и ранее мог стать законом лишь после утверждения его императором (ст. 52). Сходным образом решаются конфликты между парламентом и министрами. Принятые Думой заявления о незаконных действиях министров передаются в Государственный совет для последующего рассмотрения императором.
В тоже время другим параллельно изданным актом - "О переустройстве Учреждения Государственного Совета" был преобразован и этот орган .Данный законодательный акт, формально изданный в дополнение к существующему положению о Государственном совете , превращал его фактически в верховную палату парламента по образцу других конституционно-монархических государств. Он из чисто административного учреждения превращался в представительный орган, включающий в себя членов, как назначенных монархом, так и избираемых обществом на определенный срок. При этом число первых не должно было превышать число вторых (ст. 1, 2). В состав выборных членов входили представители от православного духовенства, губернских земских собраний, дворянских обществ, Академии наук и университетов,  от Совета торговли и мануфактур, Московского его отделения, местных отделений торговли и мануфактур, биржевых комитетов и купеческих управ
 
     Можно спорить с В.М. Дзидзоевым о том, что этот документ не был конституцией, а лишь походил на конституционные хартии европейских государств в эпоху преобразований.[2] Все они предусматривали участие народа в законодательстве и подтверждали права человека. Однако это не умаляет значения Манифеста 17 октября 1905 г.
Манифест 17 октября имел, по существу, главное предназначение — борьбу с революционным движением. Но, если буквально “вырванный” народом у царизма Манифест рождал надежду (да и реальную возможность) мирным конституционным путем (через Государственную Думу) решить насущные проблемы страны (прежде всего аграрную проблему) и тем самым способствовал успокоению страны.Историческое значение Манифеста заключалось в распределении единоличного права Российского Императора законодательствовать, между, собственно, монархом и законодательным (представительным) органом — Государственной Думой. Также, Манифест провозглашал и предоставлял гражданские права и свободы.Таким образом, манифест был предшественником российской конституции. Либеральная общественность встретила манифест ликованием. Цель революции считалась достигнутой, завершилось оформление партии кадетов, возник «Союз 17 октября» и другие партии.Большевики сразу объявили Октябрьский манифест обманом и призвали все левые силы не признавать его.
 
2)Основные законы в редакции от 23 апреля 1906г.-первая конституция России.
Все эти положения об органах государственной власти и их взаимоотношениях с императорской властью и правительством были закреплены в опубликованных 23 апреля 1906 г. Основных государственных законах. Основные государственные законы 1906 г.— можно назвать первой российской конституцией, хотя официально они так не назывались. В этом документе указывается форма правления — дуалистическая монархия, т.е. такая монархия, в которой, с одной стороны, чрезвычайно обширна власть монарха и ответственность перед ним правительства, а с другой стороны, существует парламент, наделенной законодательной властью (хотя и ограниченной). Предварительное рассмотрение проекта Основных Законов состоялось в Совете Министров под председательством С.В. Витте. Он подверг правке проект, чтобы лишить Думу и Государственный Совет инициативы в расширении своей компетенции и установить ответственность правительства не перед Думой, а перед царем Анализ с этой точки зрения Свода основных законов ( в новой редакции  1906 г.) и утвержденного тогда же "Учреждения Государственного Совета" позволяют констатировать существенное отступление от положений манифеста 17 октября 1905 года  .  Внешне структура отношений Думы и Государственного совета между собой, с одной стороны, и с монархом и правительством, с другой, - осталась без изменений. Однако благодаря соответствующим формулировкам о прерогативах самодержца реальный центр власти оказался в новой редакции основных законов смещенным в пользу монарха. Можно говорить об определенном движении вспять - к булыгинскому варианту политической реформы. Однако на деле речь все же шла о качественно новой политической системе, в которой механизм власти определялся союзом монарха и бюрократии против парламента. Выражением этого стал режим личной власти императора. Была создана новая политическая система, принципы функционирования которой до сих пор остаются предметом споров.. Форма государственного устройства — унитарное государство, определена конструкция органов государственной власти, их компетенция и порядок взаимоотношений, порядок взаимоотношений центра и регионов, права, свободы и обязанности подданных, т.е. решены все те вопросы, которые обычно решаются в конституциях. В качестве прототипа российской конституции 1906 г. была взята конституция Пруссии 1850 г., о чем говорили сами составители в процессе ее подготовки.
 
В соответствии с Основными законами императору принадлежала государственная власть(ст4). Он не только глава государства, но и глава исполнительной власти. Он назначал всех важных чиновников госаппарата, имел право издавать в порядке управления указы и повеления. В его исключительной компетенции находились вопросы внешней политики.От его имени действовали суды, и он же назначал судей. Ему принадлежало право помилования и амнистии. Правительство было ответственно перед царем, а не перед Думой.
Согласно Основным законам царская власть ограничивалась лишь двумя положениями. Во-первых, законодательную власть она делила с Государственной Думой и Государственным Советом. Ст. 86 Основных законов гласила, что “ни один закон не может восприять законной силы без одобрения Государственной Думы и Государственного Совета”. Императору принадлежало право законодательной инициативы, а что касается изменений в Основных законах, то они могли последовать только по инициативе царя. Ему принадлежало право абсолютного вето, т.к. без утверждения императора ни один закон не мог восприять законной силы. Во-вторых, по образцу европейских конституций указы и повеления императора должны были скрепляться подписями премьер-министра или соответствующих министров и главноуправляющих. Но, если в большинстве европейских стран уже в то время правительства формировались парламентами, то в России император мог в любой момент уволить любого министра, отказавшегося скрепить своей подписью его повеление и заменить другим, более покладистым. Провозглашенное Манифестом от 17 октября 1905 г. право парламентского контроля за действиями исполнительной власти на практике оказалось фикцией. Все свелось к предоставленному Думе и Государственному Совету праву запроса, обращенному к министрам. Однако оно ни к чему не обязывало министров, т.к. они не были ответственны перед Думой и Государственным Советом. К тому же министры могли отказаться отвечать на запрос, сославшись на секретность тех или иных материалов. Кроме того, император регулировал работу Думы и Государственного Совета. Указом царя определялись их ежегодные созывы и продолжительность работы, он мог досрочно распустить Думу, назначить новые выборы и время их созыва. Наконец, в соответствии со ст. 87 Основных законов во время перерывов в работе Думы император по представлению Совета министров мог издавать указы, имеющие силу законов. Правда, в течение 2-х месяцев после возобновления занятий Думы указы необходимо было внести на обсуждение в Думу, или они теряли свою силу. Именно в таком чрезвычайном порядке учреждаются военно-полевые суды и принимается указ о столыпинской аграрной реформе.
В центре дискуссии - вопрос о соотношении начал народного представительства и монархической власти. Текст Свода законов дает основания для диаметрально противоположных выводов. Один из новых его разделов - "О законах" (гл. 9) - суммирует законодательные прерогативы Думы и Государственного совета. По отношению к монархической власти эти учреждения наделяются главным образом негативными правами: "Никакой закон не может последовать без одобрения Государственного Совета и Государственной Думы и восприять силу без утверждения императора" (ст. 86). И еще более определенно говорится о законопроектах: "Законопроекты, не принятые Государственным Советом и Государственной Думой признаются отклоненными" (ст. 111). Устанавливалось, что законы не имеют обратной силы, вступают в действие лишь после их обнародования Правительствующим Сенатом и только при условии соответствия этой процедуры установленному законодательно порядку (ст. 89-95). В то же время исполнительная власть обладает большой самостоятельностью в применении законодательных норм.
Другой новый раздел Основных законов - "О Государственном Совете и Государственной Думе и образе их действий" (гл. 10) - фиксирует принятые ранее нормы о статусе этих учреждений, отношениях между ними и с верховной властью - монархом. Решающее значение имеет вопрос о контроле над бюджетом. Рассмотрение Основных законов с этой точки зрения не оставляет сомнений в том, что законодательные учреждения - Дума и Совет - вообще не имели права окончательно утверждать бюджет, они могли лишь не принять его в случае несогласия с ним. Но и тогда кризиса в отношениях парламента и монарха не возникает. Если государственная роспись не утверждается Думой к началу сметного периода, подчеркивает закон, то в силе остается принятая ранее роспись, а в случае необходимости министерства получают дополнительные кредиты (ст. 116).
Независимость монарха и исполнительной власти усиливается еще более за счет многочисленных изъятий из того бюджетного законодательства, которое было доступно контролю Думы. Это прежде всего расходы Министерства императорского дворца и средства, предусмотренные особым "Учреждением императорской фамилии" (ст. 14). Ряд полномочий предоставляется верховной власти по получению и распределению государственных займов и чрезвычайных сверхсметных кредитов на потребности военного времени или подготовке к войне (ст. 117, 118). Монарх не терял контроля над армией и ее содержанием даже в случае конфликта с законодательными учреждениями. Если закон о ежегодном наборе в армию и флот не утверждается Думой к определенному сроку (1 мая), то это может быть сделано императорским указом, которым "призывается на военную службу необходимое число людей, не свыше, однако, назначенного в предшествующем году"(ст. 119).
Исполнительная власть оказывается, таким образом, вне постоянного и действенного парламентского контроля по таким важнейшим направлениям как утверждение бюджета, содержание армии и флота, руководство администрацией. Это четко выражено и в регламентации отношений Думы и Совета министров. Данному вопросу специально посвящен особый раздел Свода законов - "О совете министров, министрах и главноуправляющих отдельными частями" (гл. 11). Совет министров в целом и отдельные министры не несут политической ответственности перед Думой или Государственным советом, которые могут лишь обращаться к ним с запросами и жаловаться Сенату и монарху на неправомерность их действий. В свою очередь министры не обязаны давать отчет Думе или Государственному  совету, но имеют право принимать участие в работе этих учреждений и в голосовании, если состоят их членами (ст. 120,121). Изданное тогда же "Учреждение Государственного совета" (23 апреля 1906г.) еще более четко раскрывает характер отношений этого органа с монархом и его правительством .
Согласно буквальному смыслу основного законодательства, Российское государство является самодержавной монархией. Это положение зафиксировано в первой главе Свода законов - "О существе верховной самодержавной власти" (гл. 1). Здесь практически без изменений воспроизводится традиционная формула самодержавной власти, введенная в российское законодательство еще Петром Великим. Монарх юридически обладает всей полнотой власти и наделяется основными атрибутами самодержца. Существенные отступления от этой формулы, позволявшие современникам говорить о конституционных ограничениях, были сделаны в статьях о законодательной власти. Согласно важнейшей из них, "государь император осуществляет законодательную власть в единении с Государственным советом и Государственной Думой" (ст. 7).
Другим принципиальным ограничением власти монарха является, по-видимому, формальное признание того, что он ни перед кем не несет ответственности, что нашло выражение в принятии принципа контрассигнации его указов (подтверждение воли монарха подписью представителя исполнительной власти, автоматически возлагающей на него ответственность за их соответствие закону). Отныне они "скрепляются председателем Совета министров или подлежащим министром или главноуправляющим отдельной частью и обнародуются Правительствующим Сенатом" (ст. 24). Эти статьи очевидно противоречили формуле о самодержавном характере власти императора. Это фундаментальное противоречие отражало суть политического конфликта при переходе от абсолютизма к конституционной монархии и могло быть разрешено лишь последующим развитием всей политической системы в направлении правового государства .
Остальные статьи этого раздела не только не способствовали этой трансформации, но фактически делали ее невозможной. Даже в области законодательства власть монарха оставалась практически неограниченной. Положение о совместном участии царя и Думы в принятии законов само по себе не означает ограничения его законодательных прерогатив. Если, с одной стороны, законопроект не может стать законом без утверждения его Думой и Государственным советом, то с другой стороны, справедливо и обратное - закон должен для его вступления  силу быть утвержден императором. В то же время он обладает рядом исключительных прерогатив в деле законодательства: это право законодательной инициативы, пересмотра законов вообще и исключительное право почина в изменении Основных законов, наконец, исключительное право утверждения законов (ст. 8-9).
К этому следует добавить право императора издавать в соответствии с законами указы "для устройства и приведения в действие различных частей государственного управления, а равно повеления, необходимые для исполнения законов" (ст. 11). При той неясности, которая, как показал Н. М. Коркунов, традиционно существовала в разграничении законов и указов (различавшихся главным образом процедурой их юридического оформления - через Государственный совет или без него), данная статья открывала широкие возможности по интерпретации принятых законов и их применения администрацией . Наконец, монарх сохранял право объявлять местности на военном или исключительном положении (ст. 15), что давало возможность вывести их из-под действия обычного законодательства. Все эти положения в значительной мере сводили на нет ограничения законодательной власти монарха.
В области исполнительной власти отсутствовало даже и это подобие общественного контроля. "Власть управления, - констатировал закон, - во всем ее объеме принадлежит государю императору в пределах всего государства Российского" (ст. 10). Он осуществляет внешнюю политику, объявляет войну и заключает мир, руководит армией и флотом, обладает правом чеканить монету. Наиболее важным в области внутренней политики является право императора назначать и увольнять руководителей высшей администрации - председателя Совета министров, министров и главноуправляющих (ст. 17). Поскольку эти решения царь может принимать без участия Думы и Государственного совета всякая возможность говорить об ответственном министерстве или ответственности высших представителей исполнительной власти перед законодательными учреждениями лишена смысла.
Сходный вывод можно сделать о процедуре контрассигнации, которая (в виде скрепы министрами указов императора) в этой ситуации приобретают лишь формальное значение. Среди других важнейших атрибутов самодержавной власти можно указать на право царя жаловать титулы и другие отличия, распоряжаться непосредственно государственными, удельными и личными имуществами, осуществлять право помилования и смягчения наказаний. Судебная власть осуществляется судами от имени императора. Его особа - "священна и неприкосновенна". Закон закрепляет существующий порядок наследования престола в царствующем императорском доме. Монархическая власть является ядром политической системы, а монарх - фактически - стоит вне системы социального и правового контроля.
Русские конституционалисты начала ХХ в. считали, противопоставление двух типов конституционной монархии: дуалистического и монархического ставит под сомнение саму возможность эволюционной трансформации самодержавия в правовое государство. Они отрицали принципиальный характер различий между двумя типами конституционных монархий. При такой постановке вопроса это противопоставление не имело столь драматического характера, что открывало возможность рассмотрения российской государственности как специфического варианта общеевропейской модели . Более того, стремление вписать Россию (после революции 1905 г.) в контекст европейского конституционализма часто приводило к преувеличениям, когда, например, отечественный вариант конституционной монархии рассматривался как вполне сформировавшийся.
Отсюда вытекала определенная стратегия российского конституционализма, исходившая из опыта борьбы западного либерализма за правовое государство. Главным лозунгом русских (как и германских) либералов стало создание ответственного правительства. Это считалось поворотным пунктом в переходе от мнимого (монархического) конституционализма к подлинно правовому государству (имелась в виду парламентская монархия английского типа). Парадоксальность ситуации в России и других странах со сходными тенденциями развития заключалась в том, что реализация принципа ответственного министерства к системе монархического конституционализма приводила здесь не к ослаблению власти монарха (как в Англии), а наоборот, к ее усилению, что может быть объяснено особенностями положения монархической власти в условиях социального кризиса, переживаемого модернизирующимся обществом. Возникает очень своеобразное соотношение трех элементов политической системы - парламента, правительства и монарха .
Одной из принципиальных особенностей монархического конституционализма является автономность монархической власти, стоящей над парламентом, партиями, и способной проводить независимую от них политику. Наиболее отчетливо это проявляется в кризисных ситуациях, напр., в Пруссии во время конфликта между парламентом и кайзером по проблеме бюджетных ассигнований на армию в начале XIX в., или в России в условиях конфликта между Думой и царем в 1907 г., которые оканчивались роспуском парламента и победой монархического правительства над учреждениями народного представительства. Реализация принципа ответственного министерства не только не ослабила роль монарха, но даже усилила ее. В результате давления парламентского большинства, политических партий и общественного мнения в ответ на непопулярные решения правительства степень ответственности последнего, а следовательно, и зависимость от законодательной власти, естественно возрастают.
Но в отличии от развитых парламентских государств (где вотум недоверия правительству автоматически ведет к его отставке), здесь возникает тенденция к усилению власти монарха, который фактически становится высшим и единственным арбитром в споре парламента и правительства, определяя в конечном счете его курс, назначая и смещая главу и членов правительства. Монарх тем самым становится решающим фактором всего политического процесса, приобретающим в значительной степени характер режима "личного правления". Исследования положения монарха в конституционном государстве (его статуса в обществе, прерогатив в области законодательной, исполнительной и судебной власти, финансовых возможностей, роли в управлении армией, исключительных и почетных прав) позволяет представить, в какой степени российский конституционализм отличался от западноевропейского с точки зрения сосредоточения в руках монарха реальной власти. В центре  внимания при этом вполне оправданно оказывается  прерогатива монарха на  издание в исключительных условиях законов без участия представительных учреждений.
Он стал актуален также и для русского права, будучи введен в него манифестом 20 февраля 1906 года . В основном законодательстве этот принцип «чрезвычайного указа» был сформулирован (в ст. 87) особенно четко: "Во время прекращения занятий Государственной Думы, если чрезвычайные обстоятельства вызовут необходимость в такой мере, которая требует обсуждения в порядке законодательном, Совет министров предоставляет о ней государю императору непосредственно. Мера эта не может, однако, вносить изменений ни в Основные государственные законы, ни в учреждения Государственного совета и Государственной Думы, ни в постановления о выборах в Совет или Думу. Действие такой меры прекращается, если подлежащим министром или главноуправляющим отдельною частью не будет внесен в Государственную Думу в течении первых двух месяцев после возобновления занятий Думы соответствующий принятой мере законопроект или его не примут Государственная Дума или Государственный Совет".
По аналогии с этим российские основные законы помимо запрещения порядка изменения самого законодательства путем правительственных постановлений оговаривают также невозможность изменения таких законодательных актов принципиальной важности как "Учреждения" Государственного совета и Государственной Думы, а также постановлений о выборах в них. Однако в реальной ситуации неправового режима законодательные нормы могли быть нарушены. К этому следует добавить, что монарх в России (как и в Германии) имел неограниченный контроль над армией. В большинстве западноевропейских стран парламент определял численность армии и бюджетные ассигнования на нее, а также организацию войска. В России согласно основному законодательству 1906 г. (ст. 14) император определялся как державный вождь армии и флота, которому принадлежит верховное командование над всеми сухопутными и морскими силами государства. Для военного и морского ведомств были установлены значительные отступления от общего законодательства, предоставляющие их практически в полное распоряжение монарха.
Особого внимания с этой точки зрения заслуживает ст. 96 Основных законов, дающая право монарху непосредственно принимать и утверждать постановления об организации армии и флота. В положении Совета министров от 24 августа 1909 г. - "О порядке применения  статьи 96 Основных государственных законов" - этот принцип получает расширительную трактовку, сосредотачивая в руках царя законодательную власть над вооруженными силами и право изыскивать средства для их финансирования . Царь объявлял местности на военном или осадном положении, пользовался правом диспенсации (освобождения от выполнения законов) и помилования. Все эти нормы фактически выводили имперскую администрацию и силовые структуры из-под парламентского контроля.
Внешним выражением неограниченного по существу характера власти императора являлось отсутствие скрепы министра на подписанных им законодательных актах. Западноевропейские конституции исходили из обязанности такой скрепы, отсутствие такой скрепы делало закон недействительным с юридической точки зрения. В России, несмотря на указание в законодательстве о необходимости такой скрепы председателя Совета министров или соответствующего министра, данная практика часто нарушалась: законодательные акты монарха, как и в эпоху самодержавия, выходили главным образом за его единоличной подписью. Даже такое распоряжение, как роспуск I Думы от 8 июля 1906 г., было напечатано без скрепы какого- либо министра . Таким образом, принцип отсутствия ответственности монарха (установление которого сопровождается усилением ответственности министров перед законодательной властью) в российском законодательстве не утвердился. "Гарантий законности вообще, гарантии законности актов монарха в особенности, - писал в этой связи Н. И. Лазаревский, - у нас нет почти никаких" .
Суммируя наблюдения над российским монархическим конституционализмом, можно констатировать: российская конституционная монархия занимает особое место в общей типологии данных политических режимов. Она представляет собой синтез западных и восточных их форм и в тоже время исторический переход одних в другие. Из западных форм конституционной монархии (парламентская, дуалистическая и монархический конституционализм) российский монархический режим периода после первой российской революции ближе всего к третьей (германской) разновидности. Заимствуя западные формы легитимации монархической власти, эти режимы, не утрачивали своей авторитарной природы и не трансформировались в правовое государство, становясь на деле лишь переходом
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.