На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


дипломная работа Лингвопоэтический анализ причастных конструкций на материале поэзии Роберта Фроста

Информация:

Тип работы: дипломная работа. Добавлен: 05.12.2012. Сдан: 2012. Страниц: 54. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


1 Использование грамматических  форм как стилистический прием  организации поэтической речи
1.1 Краткая характеристика причастных конструкций в современном английском языке
1.1.1 Классификация причастных конструкций
1.1.1.1 Номинативная абсолютная причастная конструкция
1.1.1.2 Обстоятельственная причастная конструкция
1.1.1.3 Субъектная предикативная причастная конструкция
1.1.1.4 Объектная предикативная причастная конструкция
1.1.2 Уровни проявления адъективных свойств причастий
1.1.3 Уровни проявления глагольных свойств причастий
1.2 Лингвопоэтика как ключевая область стилистики
1.2.1 Предмет изучения лингвопоэтики
1.2.2 Методы лингвопоэтического анализа
2 Причастные обороты как  средства воплощения лингвопоэтики в творчестве Р.Фроста
2.1 Стилистические функции  причастных оборотов на материале  поэзии Р. Фроста 
2.2 Стилистический потенциал причастных оборотов
2.3 Функционирование причастий  как лексико-грамматической категории,  совмещающей признаки глагола  и прилагательного (на материале  творчества Р. Фроста).
 
 
ВВЕДЕНИЕ
 
 
Лингвопоэтика как новый  раздел филологии возникла на стыке  лингвистической и литературоведческой  стилистик. 
В качестве отдельного направления  филологии лингвопоэтика оформлялась  на протяжении нескольких десятилетий. Значительный вклад в разработку вопросов лингвопоэтики внесли такие  видные лингвисты, как В.В. Виноградов, Н.Г. Бабенко, А.А. Липгарт и др.
По определению Липгарта А.А. лингвопоэтикой называют  «раздел филологии, в рамках которого стилистически маркированные языковые единицы, использованные в художественном тексте, рассматриваются в связи с вопросом об их функциях и сравнительной значимости для передачи определенного идейно-художественного содержания и создания эстетического эффекта».
Сочетание литературоведческого и лингвостилистического подходов, то есть лингвопоэтический подход позволяет  вывести анализ текста художественного  произведения на качественно новый  уровень, на котором текст рассматривается  как целостное и неповторимое произведение словесно-художественного  творчества.
Темой настоящей дипломной работы является лингвопоэтический анализ причастных конструкций на материале поэзии Роберта Фроста.
Целью нашей дипломной работы является рассмотрение особенностей использования причастных конструкций в поэтическом тексте с позиций лингвопоэтического анализа.
Для достижения цели были определены следующие задачи:
      дать краткое определение лингвопоэтики как одной из научных дисциплин
      описать основные особенности функционирования причастных оборотов в английском языке
      систематизировать информацию, касающуюся особенностей лингвопоэтического анализа
      проанализировать причастные обороты непосредственно в текстах произведений Р. Фроста, выявить специфические черты их употребления и определить их функции
Предметом настоящей работы нам видится функционирование причастных оборотов в поэтическом тексте, объектом же может быть назван сам художественный текст с его экстралингвистическими особенностями.
Методами исследования являются анализ научной литературы на заданную тему, синтез, описательный метод, метод сплошной выборки, интерпретация и лингвопоэтический анализ художественного текста. В качестве конкретного приема в исследовании использован метод трехуровневого анализа, предполагающий рассмотрение языкового материала на семантическом, метасемиотическом и метаметасемиотическом уровнях, и разработанный В.Я. Задорновой.
Новизна заключается не только в определении стилистической значимости причастных оборотов в поэтическом тексте, но и в установлении их роли для раскрытия содержания текста, авторской интенции. Кроме того, лингвопоэтический анализ впервые проводится на материале причастных конструкций, что также определяет новизну настоящего исследования.
Актуальность настоящей работы обусловлена применением нового метода исследования.  Иными словами, лингвопоэтический анализ сочетает в себе достоинства стилистического и лингвистического исследования текста, что позволяет изучить его особенности более полно. В настоящее время как никогда своевременно применение комплексного подхода к исследованию как отдельных структурных элементов текста, так и самого произведения в целом, включая экстралингвистические факторы, влияющие на реализацию авторской интенции.
Нами была принята рабочая гипотеза об интегративной роли причастных оборотов с позиций рассмотрения когерентности текста, а также об исключительной важности описательной функции причастных оборотов при реализации ее  в тексте.
Теоретическая ценность работы определяется ее вкладом в развитие теории лингвопоэтики и стилистики английского языка, в изучение современных лингвопоэтических норм, как общих, так и индивидуальных.
Практическая  ценность исследования определяется возможностью применения полученных результатов для разработки подхода к исследованию и толкованию поэтических текстов с учетом современных данных лингвистики, а также в возможности использования его результатов в лекционных курсах по стилистике художественной литературы,  в спецкурсах по лингвопоэтике.
Материалом исследования послужили тексты стихотворных произведений Роберта Фроста.
Методологической  и теоретической базой исследования послужили труды отечественных и зарубежных ученых в области лингвопоэтики (Ахманова О.С., Борисова Е.Б., Липгарт А.А., Бабенко Н.Г., Н.Коле, Степанов Ю.С., Leech G.N., Задорнова В.Я, Morris C.W).
 
 
1 Использование  грамматических форм как стилистический  прием организации поэтической  речи
1.1 Краткая характеристика  причастных конструкций в современном  английском языке 
 
Причастие в английском языке  – неличная форма глагола, сочетающая в себе глагольные и именные (прилагательное и наречие) черты. Причастие в  английском языке имеет формы, полностью  соответствующие русскому причастию  и деепричастию. Как и все неличные формы глагола, причастие имеет  категорию времени. Только это время  не грамматическое – оно соотносится  со временем основного глагола в  предложении. Без причастия невозможно образование многих грамматических времен и всех форм страдательного залога.
Мы постараемся рассмотреть  английское причастие в наиболее полном объеме, со всеми его формами  и конструкциями.
Необособленный причастный оборот находится в чисто атрибутивных отношениях с определяемым существительным  и выполняет функцию распространенного определения. Обособленный причастный оборот находится в полупредикативных отношениях с определяемым словом и выполняет функцию определения или обстоятельства. Обособленные обороты содержат в себе потенциальную, но не развернутую предикативность.
Н.И. Смурова, И.И. Косинец подчеркивают факт синонимичности причастного оборота определительным и обстоятельственным придаточным предложениям. На это обстоятельство в синтаксическом функционировании причастия указывала также В.В. Бабайцева. [58, 14]
Известно, что конструкции с  причастием, т.е. сочетания причастий  и причастных слов, являются специальной  синтаксической формой с категориальным значением зависимого таксиса. Таксис (от греч. taxis - построение, порядок, расположение) - языковая категория, характеризующая  временные отношения между действиями: одновременность - неодновременность, прерывание, соотношение главного и сопутствующего действия.
Временное значение неличных форм реально  подчинено времени личного глагола. Впервые понятие таксиса было введено Р.О. Якобсоном при классификации глагольных категорий. По его определению, «таксис характеризует сообщаемый факт по отношению к другому сообщаемому факту и безотносительно к факту сообщения». А.В. Бондарко, со ссылкой на Ю.С. Маслова, подчеркивает, что «вид, и время, и таксис - грамматические категории глагола (и вообще предиката)». [94] По мнению автора, таксис обозначает временное отношение между действиями в рамках целостного временного периода. Выражение таксиса связано с синтаксическими, морфологическими и лексическими средствами. И.И. Косинец рассматривает таксис как самостоятельную категорию, чье общее семантическое значение одновременности - неодновременности реализуется при помощи различных сочетаний видовых и временных значений. Автор разграничивает категории перфекта и таксиса и подчеркивает, что они представляют собой различные языковые явления. Фактически в высказываниях, содержащих перфектные формы причастия, категория таксиса подчиняет себе аспектуальную семантику. [38, 103]
При анализе функционального аспекта  неличных форм глагола речь идет о  зависимом таксисе. Многие авторы понимают под зависимым таксисом различные  типы отношений к независимому глаголу - одновременность, предшествование, прерывание, уступительную связь и т.д. Зависимый  таксис предполагает временное отношение  между действиями, одно из которых  является основным, а второе второстепенным (сопутствующим). Независимый таксис - это временные отношения между  действиями при отсутствии градации основного и второстепенного  действия.
Как известно, Р.О. Якобсон рассматривал семантическую специфику таксиса: значения одновременности и предшествования. Он разграничивал две трактовки таксиса: широкую, или асемантическую, и узкую, или семантическую. Узкая трактовка таксиса, приравненного к относительному времени, различает временные формы, которые соотносят выражаемые действия с моментом речи (абсолютные времена), и временные формы, которые соотносят выражаемые действия с моментом совершения действий, выражаемых другими временными формами (относительные времена).
Придерживаясь узкой трактовки  таксиса, И.А. Мельчук и В.С. Храковский считают, что одновременность, предшествование, следование характеризуются как взаимоисключающие друг друга граммемы одной категории. В случае таксиса предшествования и таксиса следования эти значения характеризуют все теоретические возможности следования двух ситуаций друг за другом на хронологической оси, а в случае таксиса одновременности эти значения характеризуют все теоретические возможности заполнения двумя ситуациями одного периода времени. [53, 22]
Анализируя функциональный аспект неличных форм, Р.З. Мурясов подчеркивает, что причастия могут выражать три типа относительного временного значения, то есть три вида таксиса - предшествование, одновременность и следование. [14, 103]Зависимый таксис выступает, в основном, в трех своих разновидностях.
Представляется целесообразным кратко остановиться на наиболее типичных таксисных  отношениях, выражающихся в высказываниях  и предполагающих соотношение двух действий, которые находятся в  пределах одного и того же целостного временного отрезка таксисной ситуации с одним и тем же подлежащим, а именно, отношения одновременности и разновременности.
При этом следует отметить, что  в английском языке таксисные  отношения выражаются в высказываниях, формирующихся на базе конструкций  с причастными оборотами, с согласующимися причастиями. С.М. Полянский в статье «Зависимый таксис в высказываниях с причастием I» [46, 135], анализируя отношения зависимого таксиса, дает следующее определение причастному обороту: «...это распространенная, либо нераспространенная синтаксическая конструкция, образуемая причастием, выступающая обязательно в совокупности с некоей предикативной единицей, конституируемой финитным глаголом, и составляющая вместе с ней относительно самостоятельную коммуникативную смысловую единицу».
Причастия могут обозначать отношения одновременности и  разновременности.
Отношения одновременности. В основном, эти отношения характерны для  причастия I, так как его категориальное значение определяется ведущими семами «процессность» и «незавершенность»  действия, что способствует изображению  действий в срединных фазах их протекания и создает благоприятные  условия для передачи отношений  одновременности. Именно такая таксисная функция, то есть выражение отношений одновременности, имеет место в большинстве высказываний с причастием I. Употребление причастия I для выражения одновременности на любой временной плоскости носит универсальный характер.
Отношения разновременности. В данном случае, одно из двух соотносимых по времени действий изображается как  полностью завершившееся к моменту  наступления другого. В основном, такие отношения характерны для  причастия II, категориальным значением  которого является завершенность. Конструкции с причастием I редко передают отношения разновременности. Это происходит только тогда, когда указанные категориальные семы нейтрализуются за счет определенного взаимодействия лексико-семантических компонентов высказывания, в котором формируется аспектологический контекст, способствующий интерпретации соотносимых действий как разновременных.
Случаи редкого употребления причастия I в структуре высказывания с отношениями  разновременности неоднократно привлекали внимание лингвистов. Для того, чтобы  причастие I выражало предшествование, необходимы два условия:
1) причастие I должно быть образовано  от предельных глаголов, выражающих  действие настолько кратковременное,  что различие одновременности  - разновременности практически малоощутимо: ...and Christian gathering her things led the way; .. .then running to the dog he seized him by the collar;
2) причастие I включается в обособленный  временной оборот, обязательно препозитивный  по отношению к сказуемому, так  что сама позиция подсказывает  последовательность действий.
Аналогичного мнения придерживается Р.З. Мурясов, отмечая, что некоторые причастные формы, для которых одновременность является основным значением, могут выражать таксис предшествования — например: Signing the letter the director asked... Причастие I signing выражает предшествование по отношению к действию, выраженному сказуемым asked. [14, 105]
Относительно причастия II Н.И. Пушина полагает, что причастие II само по себе не выражает ни настоящего, ни прошедшего, ни будущего времени. [86] Временное значение причастия II определяется его соотношением со сказуемым или с обстоятельствами времени. При употреблении в контексте причастие II может выражать состояние или процесс, одновременные данной ситуации, либо предшествующие данной ситуации, например: The drivers were set out on the benches, all covered in white cloth. Причастие II выражает предшествование. Однако такая особенность свойственна причастию II переходных непредельных глаголов.
 
1.1.1 Классификация причастных конструкций
 
Ниже мы приводим краткую  классификацию причастных конструкций, имеющихся в английском языке. По возможности теоретический материал снабжен примерами из поэтических произведений Р. Фроста.
 
 
1.1.1.1 Номинативная абсолютная причастная конструкция
 
В центре внимания многих исследователей оказывается абсолютный причастный оборот. Как полагает И.И.Косинец, абсолютный причастный оборот — самый близкий  эквивалент придаточного предложения  или сложносочиненного предложения, поскольку содержит свой собственный  семантический субъект, отличный от субъекта главного предложения. Распространению  абсолютной конструкции способствовали строго фиксированный порядок слов и морфологическая немаркированность. [58, 21]
Номинативная абсолютная причастная конструкция представляет собой  причастный оборот с выраженным подлежащим, не совпадающим с подлежащим главного предложения. Такой причастный оборот связан с главным предложением лексически и особым видом контактного положения. Подлежащее в данной конструкции  может быть выражено существительным  в общем падеже или местоимением в именительном падеже. Формально  номинативная абсолютная конструкция  не зависит от главного предложения. Однако в этой конструкции часто  имеется какое-то слово или фраза, которые лексически связаны с  главным предложением. В предложении  And binding all is the hushed snow (The Trial by Existence) группа And binding all — номинативная абсолютная причастная конструкция, которая лексически связана с подлежащим snow главного предложения.
Поскольку номинативная абсолютная причастная конструкция структурно не зависит  от главного предложения, то ее можно  рассматривать как порожденную  из самостоятельного предложения. А.И.Смирницкий объясняет это тем, что абсолютные обороты - это причастные конструкции, в которых причастие не имеет  грамматического отношения ни к  какому слову основной части предложения.[70, 130]
Не имея структурной зависимости  от главного предложения, абсолютный причастный оборот ситуативно связан с подлежащим главного предложения. Такая причастная конструкция отличается тем, что  в ней нет обычного, традиционного  сказуемого. Сказанное дает право  рассматривать абсолютные конструкции  с грамматической точки зрения как  неполные, недоразвитые предложения. Эта  особенность причастных оборотов проявляется  в их категориальной синтаксической функции, отражаемой в таких терминах, как «вторичная предикация», «зависимая предикация», «полупредикативный оборот», «вторично-предикативная структура» и т.д.
Существующая иерархия первичной  и вторичной предикаций, характерная  для рассматриваемых конструкций, является одним из средств, позволяющих  варьировать информационный фокус  высказывания в соответствии с интенцией  говорящего. Причем одно из изображаемых действий является либо основным, либо побочным, что зависит от его коммуникативной  значимости. Именно эта особенность  и составляет отличительную черту  всех подобных высказываний - компонентов  сферы зависимого таксиса.
Таким образом, в предложениях с  причастной конструкцией ясно представлена градация основного и побочного  действий, распределение рангов первичной  и вторичной предикации. Атрибутивное использование вторичных предикатов непременно накладывает свой отпечаток  на сам характер выражаемой предикации. Мы имеем дело с предикацией, связанной  с атрибутивными отношениями: The dog lying on the window-sill got the prize last year. Причастие I lying употребляется в атрибутивной функции. Оно выражает действие, представленное как признак, и может быть соотнесено с моментом речи. В этом случае причастие I имеет значение признака, проявляющегося в действии, которое относится  к настоящему времени.
Связь причастия с глаголом в  атрибутивных конструкциях объясняется  наличием в них условия, поддерживающего  в причастии присущее ему значение времени. Это условие - связь причастия  не только с существительным (подлежащим), но и глаголом (сказуемым), по отношению к времени которого причастию свойственно выражать предшествование или одновременность. Причастие в атрибутивных конструкциях в большинстве случаев обладает значением времени, которое отличается от значения времени глагола. Оно обладает относительным временем. Таким образом, в осложненных причастием и причастным оборотом предложениях находит выражение соотношение двух действий, глагольного и причастного.
В независимом причастном обороте перед причастием стоит существительное в общем падеже или место имение в именительном падеже. Это существительное или местоимение является субъектом действия, выраженного причастием, и не совпадает с субъектом действия, выраженного личной формой глагола (т.е. не совпадает с подлежащим). Независимый причастный оборот отделяется от главной части предложения запятой.
 
1.1.1.2 Обстоятельственная причастная конструкция
 
Обстоятельственные причастные обороты  характеризуют сказуемое и отвечают на такие вопросы, как когда? почему? как? и т. д. В некоторых случаях причастные обстоятельственные обороты отделяются от главной части предложения запятой. [91]
Английские обстоятельственные причастные обороты переводятся на русский  язык:
1) деепричастным оборотом,
2) группой отглагольного существительного  с предлогом при,
3) обстоятельственным придаточным  предложением.
Время протекания действия, выраженного  английским причастием, определяется временем сказуемого. Действие, выраженное перфектным причастием, относится к  прошедшему времени:
And that talks no less for knowing… (R. Frost. The Sound Of The Trees)
Hearts not averse to being beguiled… (R. Frost. October)
Of being given one's gift for Christmas… (R. Frost.  The Star-Splitter)
Перфектное причастие подчеркивает последовательность событий, действий и тому подобного:
Having first heard the life read out… (R. Frost. The Trial by Existence)
Если же в предложении не ставится цель подчеркнуть последовательность действий, то употребляется причастие  I:
Trying to sell his farm and then not selling,
He had been heard to say by several… (R. Frost.  The Star-Splitter)
Перфектное причастие страдательного залога используется не только для  указания последовательности действий или событий, но и для указания причинно-следственных связей:
And tossing so as to scare
The white clouds over them on. (R. Frost. The Sound Of The Trees)
Обстоятельственные причастные обороты могут вводиться союзами: when, while — когда; if — если; when ever — всякий раз, когда; unless — если... не; until — пока... не; though — хотя, хотя и; once — когда, раз и др.
Though as for that the passing there
Had worn them really about the same… (R. Frost. The Road Not Taken)
As if she played unheard the tenderness
That wrought on him beside her in the night. (R. Frost. The Death of the Hired Man)
Where his job, when he wasn't selling tickets,
Was setting out up track and down, not plants… (R. Frost.  The Star-Splitter)
 
1.1.1.3 Субъектная предикативная причастная конструкция
 
Субъектной предикативной  причастной конструкцией (The Subjective Participle Construction) является сочетание существительного в общем падеже (или местоимения в именительном падеже) в функции подлежащего с причастием в качестве второй части составного глагольного сказуемого. [91] Служебную часть этого сказуемого составляют глаголы в форме страдательного залога, примыкающие к причастию.
В cубъектном причастном обороте существительное в общем падеже (или местоимение в именительном падеже) обозначает действующее лицо (или предмет), совершающее действие, обозначенное причастием. Поэтому существительное (или местоимение) этого оборота переводится на русский язык существительным (или местоимением) в функции подлежащего придаточного предложения, а причастие - глаголом в личной форме в функции сказуемого этого предложения. Глагол в форме страдательного залога (was seen) переводится неопределенно-личным или безличным предложением, которое выполняет функцию главного предложения в русском сложноподчиненном предложении и соединяется с придаточным предложением союзом как (иногда что).
Субъектный причастный оборот сходен с cубъектным инфинитивным оборотом.
Разница между “Субъектным  причастным оборотом” и '“Субъектным  инфинитивным оборотом” состоит  в том, что оборот с причастием выражает действие в его процессе, развертывании, а оборот с инфинитивом выражает факт совершения действия. Пример из стихотворения Р. Фроста The Trial by Existence, в котором встречается субъектный инфинитивный оборот:
Having first heard the life read out… (R. Frost. The Trial by Existence)
В то время как если бы это был субъектный причастный оборот, то строка прозвучала бы следующим  образом:
Having first heard the life being read out…
Субъектный причастный оборот употребляется со следующими глаголами  в страдательном залоге; to see видеть, to hear слышать, to feel чувствовать, to watch наблюдать, to find находить, обнаруживать и некоторыми другими глаголами:
An airplane was heard flying over the wood. -- Было слышно, как самолет летел над лесом
 
 
1.1.1.4 Объектная предикативная причастная конструкция
 
Объектный предикативный причастный оборот (Objective Participle Construction) определяется как сочетание существительного в общем падеже (или личного местоимения в объектном падеже) с причастием, выступающее в предложении как единый член предложения - сложное дополнение [89]:
When I came up from Rowe's I found him here,
Huddled against the barn-door fast asleep…( R. Frost. The Death of the Hired Man)
В объектной причастной конструкции  существительное в общем падеже (или личное местоимение в объектном  падеже) обозначает лицо (или предмет), совершающее действие, обозначенное причастием. Поэтому существительное (или местоимение) этого оборота переводится на русский язык существительным (или местоимением) в функции подлежащего придаточного дополнительного предложения, а причастие - глаголом в личной форме в функции сказуемого этого предложения. Все предложение присоединяется к главному предложению посредством союза как (иногда что). Таким образом, английское предложение с объектным причастным оборотом соответствует русскому сложноподчиненному предложению:
Объектный причастный оборот сходен с объектным инфинитивным оборотом.
Разница между ними заключается  в том, что оборот с причастием выражает процесс происходящего  действия, а оборот с инфинитивом  выражает лишь факт совершения действия.
Объектный причастный оборот употребляется после глаголов таких  глаголов, как to hear - слышать, to see - видеть, to feel - чувствовать, to watch - наблюдать, to find - обнаруживать, находить, to like - нравиться, to dislike  - не нравиться, to want - хотеть и  некоторых других глаголов:
The lasting memory at all clear,
Bearing it crushed and mystified. (R. Frost. The Trial by Existence)
При употреблении причастия II в объектном причастном обороте  причастие выражает не процесс, а  результат действия;
Moving among tall haycocks lightly piled…  (R. Frost. Waiting Afield at Dusk)
And the slant spirits trooping by
Having first heard the life read out… (R. Frost. The Trial by Existence)
Объектный оборот с причастием II после глагола to have и реже после  глагола to get в значении иметь употребляется  для выражения действия, которое  совершается не лицом, обозначенным подлежащим предложения, а кем-то другим для него:
I felt as a fool to have been so caught… (R. Frost. The Demiurge's Laugh)
I just want to get settled in my life… (R. Frost. The Self-seeker)
Вопросительная и отрицательная  формы глагола to have в этом употреблении образуются при помощи вспомогательного глагола to do:,
Объектный оборот с причастием II употребляется в значении, аналогичном рассмотренному выше, после глаголов to wish, to want хотеть, to see в значении велеть, проследить.
After so many years he still keeps finding
Good arguments he sees he might have used. ( R. Frost. The Death of the Hired Man)
You see Anne has her lesson learned by heart. (R. Frost. The Self-seeker)
 
 
1.1.2 Уровни проявления адъективных свойств причастий
 
Как отмечают некоторые исследователи, причастия ранее были отглагольными  прилагательными, которые только позднее  стали глагольными формами и вошли в систему глагола. [71, 35] В речи детей - носителей английского языка— первыми по времени появляются причастия, в которых преобладают именно адъективные признаки.
Во многих синхронических исследованиях рассматривается  утрата причастиями своих глагольных свойств: залога, относительного времени, глагольного управления, значения действия и перемещение в другой лексико-грамматический класс, очень часто — в класс  прилагательных. Прилагательные на -ing и прилагательные на -ed выделяются некоторыми авторами как особый разряд причастных прилагательных.
При адъективации, т.е. при  переходе причастий в прилагательные, изменяются лексическое и категориальное значения и появляются другие грамматические признаки. Однако, изучая переход причастий  в класс прилагательных, необходимо иметь в виду, что при транспозиции единиц одной части речи в другую «присущие данной части речи концепты устранены быть не могут».
Исследователи отмечают, что  в причастии II больше адъективных, чем  глагольных свойств, в отличие от причастия I. Его "глагольный статус" ставится под сомнение морфологической  неизменяемостью, четко выделяющей причастие II в системе глагола. Некоторые  лингвисты относят причастие II к  периферии глагольной системы на том основании, что оно выражает не сам процесс как таковой, а  результат или следствие процесса, состояние, качество лица или предмета, приобретенные или приобретаемые  вследствие воздействия внешних  факторов, то есть имеет значение перфектности. Объяснением этому может служить  то, что на ранних этапах развития английского  языка причастие II обозначало не само действие, а состояние как результат  действия, оно больше соответствовало  прилагательным, чем причастие I.
Адъективные свойства причастия  проявляются на морфологическом  и синтаксическом уровнях.
На морфологическом уровне в процессе адъективации причастие  теряет такие глагольные категории, как, например, абсолютное временное  значение, и приобретает адъективные  свойства. К таким свойствам можно  отнести способность причастий  изменяться по степеням сравнения и  обозначать степень качественной характеристики какого-либо предмета, по которой этот предмет выделяется из двух или всех остальных сравниваемых предметов. Изменение по степеням сравнения  представляется важнейшим грамматическим критерием выделения адъективных  слов.
На синтаксическом уровне причастие сближается с прилагательным, поскольку выполняет такие же синтаксические функции, что и  прилагательное. Для причастия I отмечают функции  определения в препозиции к имени (the surviving baby) или в постпозиции (a man watching his beloved one); для причастия II также  характерно препозитивное положение (a locked door) или постпозитивное (а door locked for the night). Оба причастия могут  выступать в функции предикатива: It was shocking. The door is locked.
В функции предикатива  у причастия преобладают адъективные  свойства, и, как и прилагательному, ему могут предшествовать наречия  степени: very, extremely, greatly, too, so. Например: I am naturally very disappointed. I was cold but too excited to mind it. I've never been so deceived in a man as I was in George.
Слова типа very, so, too в отечественной  лингвистике включены в класс  наречий. [47, 82] Однако сочетаемость слов этой группы отличается от остальных наречий тем, что они не способны комбинироваться с глаголами и могут образовывать сочетания только с прилагательными и наречиями: pretty nearly, very quickly. Эта их особенность дает основание некоторым зарубежным лингвистам изъять данную группу слов из категории наречий и выделить их в особую группу, назвав "интенсификаторами" (intensifies), что позволяет объединить в один класс более однородные элементы. Другие лингвисты не разграничивают понятия «наречия степени» и «наречия-интенсификаторы» и относят их к одной группе наречий, к наречиям степени. Выделение наречий-интенсификаторов в отдельную группу представляется вполне обоснованным, поэтому далее в работе мы будем использовать этот термин, понимая под наречием-интенсификатором один из видов наречий степени.
Причастие, которое не является адъективированным, Е.М.Гордон и И.П.Крылова  называют «собственно» причастием. [37, 120] Такое причастие не может употребляться в качестве предикатива и является частью составного глагольного сказуемого.
Для английского языка  характерно разграничение двух типов  сказуемого, включающих предикатив, разница  между которыми обусловлена семантикой глагола-связки. Сказуемое первого  типа является составным именным  сказуемым; в нем предикатив следует  за утратившими семантическую наполненность  глаголами-связками be, become, get, continue, grow, turn, seem, appear, look и т.д. Глаголы-связки выражают грамматические категории  времени, наклонения, числа, но не имеют  собственного лексического значения. Авторы подчеркивают, что глагол be является самым абстрактным из всех глаголов-связок, так как он не имеет своего собственного лексического значения.
 
 
1.1.3 Уровни проявления глагольных свойств причастий
 
Глагольные свойства причастий  проявляют себя на двух уровнях: семантическом  и синтаксическом.
На семантическом уровне исследователями отмечается факт сохранения в семантической структуре любого деривата категориального и лексического значения исходной (мотивирующей) единицы. При употреблении причастия в предложении на его основное грамматическое значение наслаиваются различные дополнительные значения, которые зависят от лексического значения причастия, лексического значения мотивирующего глагола и ряда других факторов.
Как известно, причастие способно удерживать в своей смысловой структуре большую часть значений, релевантных для исходных глаголов. В качестве значений, наследуемых причастием у мотивирующих его глаголов, мы рассматриваем те значения, которые указываются исследователями для глаголов: намеренное действие, направленное на объект (значение акциональных глаголов - прототипа глаголов как части речи), какой-либо вид деятельности, процесс, свойство, состояние (физическое, психическое, эмоциональное, социальное), отношение, происшествие.
Кроме того, причастия вместе с глаголами обладают семантическими категориями предельности / непредельности; переходности / непереходности; причастия  сохраняют видовые оттенки способов действия глагола.
Для анализа причастий  важна такая характеристика глаголов, как предельность и непредельность. В семантическом содержании предельных глаголов заложено стремление к достижению предела. В значении непредельных глаголов стремление к достижению предела  действия отсутствует. Однако следует  отметить неоднозначность понимания  предельности и непредельности глаголов. По мнению А.И. Смирницкого, деление  глаголов на предельные и непредельные является нечетким, поскольку предельные глаголы могут быть и не связаны с представлением о пределе действия, и из предельного такой глагол может превратиться в непредельный [71]:
I found a letter written by my father. - Я нашел письмо, написанное отцом.
Words written with the capital letter. — Слова, пишущиеся с заглавной буквы…
Исследователи отмечают, что  причастие I по значению неоднородно, различия в его значении связаны с различиями в его употреблении. Оно может  употребляться в качестве зависимого компонента субстантивного и глагольного  словосочетания. В глагольном словосочетании причастие I выражает процесс, зависимый  от какого-либо другого действия, связанный  с ним и подчиненный ему: stood talking. В субстантивном словосочетании причастие I выражает процесс, приписываемый  предмету как его признак: a laughing man, a man walking, a house being built.
По мнению Н.А.Галл, причастие I, выступающее в функции определения, может выражать несколько признаков. [32, 42]
1. Причастие I характеризует  определяемое слово по объективному  действию или состоянию, представляющему  собой однократный процесс, доступный  непосредственному наблюдению в  определенный отрезок времени.  Это — процессуальный, кратковременный  признак, который выражается причастием I в пре- и постпозиции, например: a running figure, a flying swan, a sleeping spaniel, the children playing with toys. Причастие I образуется в  данном случае, главным образом,  от непереходных глаголов, выражающих действие или состояние, доступное непосредственному наблюдению.
2. Причастие I характеризует  определяемое по действию, представляющему  собой процесс с регулярной  или нерегулярной повторяемостью, не связанный с моментом наблюдения. Это признак процессуальный, длительный, выраженный только причастием I в  препозиции, например: a wandering fiddler, roving gypsies. Причастия I образуются в  данном случае от глаголов, выражающих  как действие или состояние,  доступное непосредственному наблюдению (wandering, roving), так и недоступное  непосредственному наблюдению, то  есть когда наблюдению поддаются  лишь внешние проявления действия, но не сам процесс (governing class, ruling class).
Таким образом, причастие, в  отличие от прилагательного, обычно выражает процесс в соединении с  признаком. Глагольные черты отличают признак, обозначаемый причастием, от абсолютного, вневременного признака, который передается прилагательным. Авторы отмечают интересную особенность  причастия, отсутствующую у имени  прилагательного — причастие  передает характеристику состояния, возникшего в результате определенного действия.
Н.И. Пушина связывает различие в значении причастий с факторами переходности - непереходности, предельности - непредельности мотивирующего глагола. По мнению автора, пассивные причастия от предельных и непредельных глаголов различаются между собой по наличию или отсутствию у них атрибутивного значения. Пассивное причастие I от непредельных глаголов имеет и атрибутивное, и адвербиальное значение (being read - «читаемый» и «будучи читаем»). Пассивное причастие I от предельных глаголов (например, being found) не может иметь атрибутивного значения, так как оно всегда выражает признак как результат действия. В атрибутивной функции для пассивного причастия I характерно значение признака, связанного с продолжающимся действием. [42, 154]
Н.И.Пушина приводит пример: far from being disturbed by the letter... , в котором  причастие being disturbed имеет пассивное  значение и выражает продолжающееся действие. [43, 156]
Причастие II имеет страдательное  значение и обозначает действие, которое  испытывает на себе лицо или предмет.
В.А.Плотникова справедливо  отмечает, что столкновение в причастиях категориальных значений двух частей речи, абстрагированных как от лексических  значений слов, объединенных в различных  классах слов (глагол и прилагательное), так и от принадлежащих этим классам  грамматических категорий, получает выход  в преобладании «идеи признака»  над «идеей процесса». Это зависит  и от условий употребления - способности  причастия сохранять свойственную глаголу «синтаксическую перспективу», и от лексического значения глагольной основы. При обозначении глагольной основой качества предмета или лица признаковое значение может возобладать над его процессуальным (глагольным) значением. Контактирование идеи признака с семантической структурой причастия приводит к адъективации причастий и к их выходу из парадигмы глагола.
Одним из проявлений глагольности причастия  на синтаксическом уровне считают наличие  при причастии зависимых слов, характерных для глагола, т.е. сохранение причастием глагольных моделей управления и примыкания. Среди глагольных синтаксических свойств причастия отмечают его  способность проявлять глагольную валентность: сохранять в своей  семантике значение переходности (значение управляющей лексемы), т.е. управлять  прямыми, а также косвенными дополнениями, определяться наречиями. Зависимые  слова выполняют функции обстоятельства и дополнения. Однако обстоятельства образа действия, выраженные наречиями, и предложные дополнения, характерны как при глаголе, так и при  прилагательном. Следовательно, сигналами  глагольности могут служить зависимые  слова, за исключением обстоятельств  образа действия, выраженного наречиями, и предложных дополнений.
Причастия, функционирующие адвербиально, могут сочетаться со своими распространителями в любой позиции, поскольку они  определяют не субъект, а предикат.
На материале разных языков исследуется  проблема предикативного потенциала причастия. Причастия обладают свойством выражать вторично-предикативные отношения. Они формируют собственные предикативные  узлы, представляя не действия как  таковые, а ситуации, которые задаются предикатами. То обстоятельство, что  модально-временные и субъектно-объектные  характеристики глагола представлены в причастии в существенно  трансформированном виде и не вполне достаточны для отнесения содержания к действительности, предопределяет зависимый характер подобных предикативных  узлов. Таким образом, являясь центрами зависимых предикативных узлов, причастия или причастные обороты  выполняют роль зависимого предиката, вторичного по отношению к основному  предикату, выраженному финитным глаголом.
Как и предикативные единицы, причастные обороты могут именовать события. Но, в отличие от первых, причастные обороты не способны выражать такие  грамматические глагольные категории, как лицо, время и наклонение: здесь они выражаются лишь опосредованно, через взаимодействие с финитным глаголом предикативной единицы. Подлежащее причастного оборота, как правило, тождественное подлежащему предикативной  единицы, также выражается имплицитно.
М.Я.Блох подчеркивает, что выражение  причастиями вторичной предикации обусловлено их возможной заменой  придаточными предложениями: Have you ever had anything caught in your head? — Have you ever had anything that was caught in your head? [2, 201]
Эту функцию называют также функцией «второстепенного сказуемого». В данной позиции причастие сочетается с  основным сказуемым, обозначая его  признак, с одной стороны, и связано  с подлежащим, с другой.
Исследуя причастия на трех уровнях: семантическом, морфологическом и  синтаксическом, И.И.Косинец приходит к выводу, что в причастии преобладают  глагольные характеристики, следовательно, оно принадлежит к глагольной парадигме. По мнению автора, английские причастия все больше сближаются с глаголом. Особенно это очевидно на синтаксическом уровне, где английские причастные образования реализуют свою принадлежность, выступая функциональным эквивалентом финитного сказуемого. Что касается адвербиальных признаков, свойственных английским причастиям, то они логически связаны с глагольными компонентами, обозначая второстепенное действие, сопутствующее главному действию.[37, 82]
Многие исследователи считают  английские причастия специализированным средством реализации таксисных  отношений, что обусловлено наличием дополнительного адвербиального признака в их значении. Причастие обнаруживает глагольные признаки, выступая в функции  обстоятельства. Характеризуя адвербиальный  признак причастий, автор отмечает, что он семантически и синтаксически  близок к глагольным свойствам; адвербиальный  признак способствует выполнению причастиями  функции обстоятельств, характеризующих  действие главного предиката и тем  самым приближающихся логически  к данному предикату. Обстоятельственные функции английских причастий предназначены  для характеристики зависимого действия в плане его временной локализации  относительно главного предиката.
И.И.Косинец справедливо отмечает, что в адвербиальных конструкциях большое значение имеет позиция  причастного оборота в предложении. В препозиции причастие, как правило, обладает семантикой предшествования: Starting out of his head, his eyes stared at Poirot. В постпозиции причастие обладает признаком одновременности или следования: So I went into the kitchen, thinking Tom might be there. [37, 91]
В функции обстоятельств разного  типа рассматриваются причастия I и II. Однако основное внимание в функции  обстоятельства уделяется причастию I. Как полагает Н.И. Пушина, в адвербиальном употреблении временное значение причастия I зависит от видового характера глагола, от которого образовано причастие. [52, 63] Причастие I непредельных глаголов выражает действие, одновременное действию сказуемого, например: Walking along the river at Botzer, Edmund Dawney said to Alois Harz.
Чтобы причастие выражало атрибутивные отношения, необходима его отнесенность к имени существительному, с которым  оно семантически и синтаксически  связано. Как отмечает А.И.Смирницкий, признак, выраженный причастием, воспринимается как глагольный, временный признак, и его связь с определяемым существительным является более  живой, чем обычная атрибутивная связь, и в этом смысле в ней  есть какой-то предикативный оттенок. [71, 42]
Дж. Керм довольно категорично высказывается  о том, что постпозитивное причастие  обладает способностью предицировать. А.И.Смирницкий также признает, что связь постпозитивного определения с существительным ближе к предикативной связи, чем связь с существительным определения препозитивного, и утверждает, что постпозиция характерна для причастий, не превратившихся в прилагательные и сохраняющих связь с глагольной системой. [8, 33]
Связь постпозитивного определения  с существительным более свободна. Признак, обозначаемый этим определением, вводится не как фиксированный заранее, сам собою разумеющийся и присущий данному предмету, а как характерный  для предмета именно в данный момент. Постановке причастия перед определяемым существительным мешает то, что причастие  может иметь при себе дополнение или определение, и при постановке причастия перед определяемым существительным  могло бы получиться нагромождение  морфологических форм.
Рассматривая причастия в функции  определения, И.И.Косинец отмечает, что причастие I благодаря свойству глагольности может быть в предложении  выразителем вторичной предикации. В препозиции к определяемому  слову причастие I употребляется, как  правило, без зависящих от него подчиненных  членов. [37, 102]
Причастия II различаются по степени  выраженности в них глагольных и адъективных свойств. Когда причастие II сопровождается предлогом by, указывающим на источник действия, в нем преобладает глагольный характер. В.В.Бурлакова подчеркивает, что в таких предложениях усиливается глагольность причастия II. [47, 20]
Таким образом, причастие I и причастие II могут употребляться в атрибутивной и адвербиальной функциях, выражая  относительное временное, то есть таксисное, значение: with his shoulders shaking, passed him ignoring his questions.
В функции постпозитивного определения  в причастии преобладают глагольные признаки. Для причастия в функции  постпозитивного определения характерно наличие зависимых компонентов. В этой функции причастие является центром определительного оборота, который выполняет функцию распространенного  определения к любому члену предложения  и может соответствовать определительному придаточному предложению.
В постпозиции употребляется причастная конструкция — причастие с  зависящими от него словами. Обоснование  данному факту высказывает В.Я.Плоткин: «...в соответствии с важнейшим  правилом примыкания, требующим сближения  связанных им слов, определение, возглавляющее  свою собственную синтагму, располагается  так, чтобы его адъюнкты не отделяли его от ведущего существительного». [66, 101]
Причастный оборот может употребляться  препозитивно и постпозитивно по отношению к определяемому слову, но он не должен включать в себя определяемое существительное. Семантические отношения, связывающие компоненты словосочетания, являются субъектно-предикатными, а  в общей семантической структуре  предложения - вторично-предикатными.
 
1.2 Лингвопоэтика  как ключевая область стилистики
1.2.1 Предмет изучения лингвопоэтики
 
 
Преодолеть ограниченность существующих подходов к изучению художественных текстов позволяет лингвопоэтика, область филологии. Лингвопоэтика  как новый раздел филологии возникла на стыке лингвистической и литературоведческой  стилистик.  В качестве предмета лингвопоэтики исследователи выделяют те языковые средства, использованные в художественном произведении, которые  в совокупности обеспечивают эстетическое воздействие на читателя, являющееся необходимым для воплощения идейно-художественного  замысла всего произведения. [44, 21].  Появление и дальнейшее развитие лингвопоэтики свидетельствует об успешном развитии филологической науки.
В качестве отдельного направления  филологии лингвопоэтика оформлялась  на протяжении нескольких десятилетий. Значительный вклад в разработку вопросов лингвопоэтики внесли такие  видные лингвисты, как В.В. Виноградов, Н.Г. Бабенко, А.А. Липгарт и др.
Лингвопоэтика позволяет  исследователю изучить различные  оттенки значений стилистически  маркированных языковых единиц в  контексте и определить их роль в  создании эстетического воздействия  и раскрытии идейно-художественного  содержания текста. Данный вид исследования отличается от двух других основных направлений  в области изучения художественных текстов — стилистики и литературоведения - тем, что в отличие от стилистики лингвопоэтика не ограничивается выделением художественных приёмов в тексте и констатацией их принадлежности функции  воздействия, но, опираясь на основные категории — лингвопоэтическую  значимость и лингвопоэтическую  функцию стилистически маркированных  языковых единиц, характеризует их роль в создании эстетического эффекта, производимого текстом на читателя, и передаче его идейно-художественного  содержания. Что же касается роли литературной критики и теории литературы в  лингвопоэтическом анализе, то в  случае необходимости, когда непосредственное содержание текста допускает несколько  интерпретаций, или для определения  общих жанровых характеристик, исследователь  обращается к экстралингвистической  информации с тем, чтобы обозначить, какое именно впечатление он стремится  объяснить и выявить те особенности, которые присущи всем произведениям  данного жанра.
Таким образом, лингвопоэтика позволяет  изучить текст как художественное целое - единство формы и содержания — и составить более точное и объективное представление  о его художественной ценности. Такой  подход к изучению художественного  текста, позволяющий учесть особенности  языковой организации текста и его  содержания, представляется наиболее удобным и эффективным, когда  исследователь ставит перед собой  цель объяснить эстетический эффект, производимый текстом на читателя, и художественную уникальность данного текста.
О необходимости появления  такого раздела филологии, как лингвопоэтика, писали такие выдающиеся исследователи, как В.В. Виноградов и М.М. Бахтин,  [44, 36] а обосновали их точку зрения В.Я. Задорнова и А.А. Липгарт, которые отмечали, что одна лишь  лингвостилистика не может обеспечить адекватного восприятия словесно-художественного произведения как воплощения целостного авторского замысла, что вытекает из характера ее приемов, задач и методов. [96]
Именно В.В. Виноградов, чей вклад  в развитие не только лингвопоэтики, но и филологии в целом трудно переоценить, стал основоположником нового направления в филологии. Изучая произведения русской классической литературы, В.В. Виноградов смог добиться синтеза между чисто языковым подходом к изучению художественных текстов и литературно-критическим. Ему удалось сочетать изучение разнообразных  стилистических оттенков значений слов с их ролью в контексте —  в передаче идейно-художественного  содержания текста и создании эстетического  эффекта. По мнению В.В. Виноградова, идейно-художественное содержание литературного произведения само по себе не может быть предметом  его лингвистического изучения, так  как лингвиста более интересуют способы выражения этого содержания или отношение средств выражения к выражаемому содержанию. Действительность, раскрывающаяся в художественном произведении, сказывается и отражается в способах связи, употребления и динамического взаимодействия слов, выражений и конструкций во внутреннем композиционно-смысловом единстве словесно-художественного произведения. Поэтому, анализируя художественные произведения, В.В. Виноградов показывает, каким образом то или иное слово, фраза, оборот или художественный приём, выполняющие функцию воздействия в тексте, раскрывают идейно-художественный замысел автора и участвуют в создании эстетического эффекта.
Наряду с академиком В.В. Виноградовым изучением художественных произведений занимались и другие не менее выдающиеся русские филологи Л.В. Щерба и  Б.В. Томашевский, однако для каждого  из них был характерен особый подход к исследованию художественных текстов. Так, академик Л.В. Щерба, специалист по фонетике и фонологии, общей лингвистике  и лексикологии, в своих исследованиях  уделял основное внимание языковой стороне  художественного текста: он останавливался подробно на фонетических и просодических  особенностях стиха, уделяя лексике  не столь большое внимание. [80] Для Л.В. Щербы был характерен интерес к социально-языковой системе, а не к индивидуальному речетворчеству. При этом, как и В.В. Виноградов, Л.В. Щерба полагал, что для всестороннего изучения художественного текста нельзя ограничиваться только его лингвистическим изучением или толкованием его идейно-художественного содержания: целью лингвистического толкования художественного текста является показ тех лингвистических средств, посредством которых выражается идейное и связанное с ним эмоциональное содержание литературного произведения.
Б.В. Томашевский проводил анализ литературных текстов с позиций литературоведения, рассматривая произведение в контексте  предыдущей литературной традиции и  используя «широкий» филологический контекст, поэтому лингвопоэтический  комментарий в трудах Б.В. Томашевского уступает место историко-культурному. [75, 20]
Позднее изучение художественной литературы и способов создания эстетического  воздействия в тексте было продолжено в работах другого выдающегося  учёного XX столетия О.С. Ахмановой и  её учеников В.Я. Задорновой и А.А. Липгарта, в исследованиях которых лингвопоэтика  поэтапно развивалась и впоследствии сложилась в отдельную область  филологии.
В.Я. Задорнова определяет лингвопоэтику как «совокупность  использованных в художественном произведении языковых средств, при помощи которых  писатель обеспечивает эстетическое воздействие, необходимое ему для воплощения его идейно-художественного замысла» [45, 13]. А.А. Липгарт, определения которого мы будем придерживаться в дальнейшем, расширяет это определение. Он определяет лингвопоэтику как «раздел филологии, в рамках которого стилистически маркированные языковые единицы, использованные в художественном тексте, рассматриваются в связи с вопросом об их функциях и сравнительной значимости для передачи определенного идейно-художественного содержания и создания эстетического эффекта» [53, 9].
Лингвопоэтика  не является исключительно лингвистической  дисциплиной, поскольку затрагивает  как языковую, так и содержательную сторону произведения. Выделяют два  направления: лингвопоэтику текста и лингвопоэтику приема [41, с. 21]
Для понимания произведения художественной литературы недостаточно лишь вникнуть в его содержание; кроме этого, необходимо рассмотреть  то, как влияют друг на друга словесно-речевая  структура и композиционно-художественная организация произведения. А это требует того, чтобы исследователь вышел на иной уровень и применил лингвопоэтический анализ, рассматривающий способы использования метасемиотических свойств языковых единиц в рамках произведения словесно-художественного творчества, их роль в отражении авторского намерения и идейного содержания.
Бабенко Н. Г. отмечает существование  определенных тематических  лингвопоэтик (например, лингвопоэтика отчаяния, безысходности и т.п.), которые она объединяет в две группы, называемые   металингвопоэтиками: лингвопоэтики интенсива и лингвопоэтики экстенсива. [21, 111]
 Лингвопоэтика интенсива представлена языковыми средствами и 
приемами лексической и грамматической актуализации, принципами ведения повествования, известными в определенном литературном течении.
Современные авторы в значительной степени эксплуатируют подобные средства. Лингвопоэтика интенсива по-новому освещает то, что в свое время уже обрело статус эстетической нормы произведения, идиостиля или литературного направления.
Лингвопоэтика экстенсива репрезентирована совокупностью приемов и способов, представленных несколькими группами.
 Первая группа выражена  ранее табуированной моральными, эстетическими, лингвистическими нормами тематикой, (тематика физиологических отправлений, сексуальных извращений, натуралистически изображаемого садизма и пр.).
Вторая группа воплощает  реализацию лирико-прозаических опытов.
Третья тематическая группа характеризуется употреблением  разнотипных иноязычных включений, которые представляют иноязычную лексику, вплетенную в ткань повествования.
Лингвопоэтика экстенсива имеет дело с субстандартными лексическими ресурсами языка.
Исследование художественного  текста в лингвопоэтическом ключе  можно назвать филологической интерпретацией текста, поскольку лингвопоэтика исследует языковую сторону художественного произведения как с целью выявления и описания набора формальных средств и приемов художественного изображения, так и с целью декодирования заложенных автором смыслов.
Как писал Л.В. Щерба, целью  филологической интерпретации художественного  произведения является выявление тех  лингвистических средств, через  которые автор выражает идейное  и эмоциональное содержание произведения. [80, 301]. Лингвопоэтический анализ создает научное обоснование филологической интерпретации текста.
По мнению В.З. Демьянкова, интерпретация текста подразумевает выделение субъекта, объектов, процедурного аспекта, цели, результатов, материала и инструментов [9, 21]. Лингвопоэтика исследует материал и 
инструменты литературного творчества, что обеспечивает адекватную филологическую интерпретацию.
Метод лингвопоэтического исследования предполагает анализ всех лингвистических средств фонетического, лексического, грамматического, стилистического характера, используемых в данном художественном произведении, взятых в совокупности и являющихся составляющими уникальности этого произведения. Лингвопоэтический метод исследования комплекса указанных лингвистических средств, используемых в отдельно взятом произведении, позволяет рассмотреть формирование функции воздействия на читателя.
Отличие лингвопоэтического анализа текста заключается в  том, что  он применим только к текстам  словесно-художественного творчества, в то время как лингвостилистический метод позволяет исследовать  стилистические особенности любого текста, принадлежащему любому стилю.
Современная лингвопоэтика  позволяет изучать лингвопоэтические  и эстетические свойства как отдельно взятого художественного текста, так и группы текстов. В настоящий  момент в разной степени разработано  несколько методов лингвопоэтического исследования, каждый из которых предназначен для достижения определённых целей  и решения определённых задач. Так, трёхуровневый анализ, первый из лингвопоэтических  методов исследования, применяется  для анализа отдельно взятого  художественного текста. Лингвопоэтика  художественного приёма направлена на выявление роли некоторого художественного  приёма в тексте — в создании эстетического эффекта и передаче его идейно-художественного содержания. Лингвопоэтическое сопоставление  позволяет сравнивать художественную ценность двух и более текстов, объединённых общими тематико-стилистическими особенностями; как правило, этот метод используется для сравнительного анализа оригинального  текста и его переводов, адаптаций  и пародий (так называемых «вторичных текстов»), а также для сравнения  текстов, созданных в разное время, но написанных в одном стилистическом ключе. Лингвопоэтическая стратификация  предполагает выделение в тексте единых по замыслу, художественно-образной и лексико-грамматической структуре  и стилевым особенностям слоев, пластов, или страт, написанных как бы в одном ключе, вокруг единой стилистической доминанты.        
Более подробно методы лингвостилистического  анализа художественного произведения будут рассмотрены в следующих  разделах нашей работы.
В совокупности лингвопоэтических  приемов, отмечаемых в современных  художественных текстах, выделяют художественно бесперспективные, тупиковые, исчерпанные. Эти приемы предполагают приписывание ценности низким проявлениям в их крайнем выражении (мат, экскрементальная). Активное использование подобного лексического материала обнаружило возможность его валоризации только в случаях, поскольку производимый им шоковый эффект быстро проходит. [21, 154.]
Говоря о лингвопоэтическом  анализе, нельзя не упомянуть многообразие языковых фикций, лежащих в основе грамматического строя и находящих  себе в языке широкое и обязательное применение. О них писали такие  выдающиеся лингвисты, как И.Р. Гальперин  и Р.О.  Якобсон. Эти фикции не следует  приписывать ни окружающей действительности, ни творческому воображению лингвистов, они обязаны своим существованием именно языку [48, 30].
Необходимая, принудительная роль, принадлежащая в речи грамматическим значениям и служащая их характерной  отличительной чертой, была обстоятельно показана Р.О.  Якобсоном [81, 22]. Если дискуссия о познавательной роли и ценности грамматических значений и о степени отпора научной мысли против давления грамматических шаблонов все еще остается открытой, одно несомненно: из всех областей речевой деятельности именно поэтическое творчество наделяет «языковые фикции» наибольшей значимостью.
Когда непредвзятое, внимательное, подробное, целостное описание вскрывает  грамматическую структуру отдельного стихотворения, картина отбора, распределения  и соотношения различных морфологических  классов и синтаксических конструкций  способна изумить наблюдателя нежданными, разительно симметричными расположениями, соразмерными построениями, искусными  скоплениями эквивалентных форм и броскими контрастами.
Характерны также радикальные  ограничения в репертуаре использованных грамматических категорий: с изъятием одних остальные выигрывают в  поэтической доходчивости. Действенность  подобных приемов не подлежит сомнению, и любой чуткий читатель инстинктивно ощущает художественный эффект этих грамматических ходов, и в этом отношении  поэт нередко оказывается схож с  таким читателем. Привычный слушатель  или исполнитель народной поэзии, основанной на более или менее  константном параллелизме, соответственно улавливает отклонения от этой нормы, хотя и неспособен подвергнуть их анализу.
В числе грамматических категорий, используемых для соответствий по сходству или контрасту, в поэзии выступают  все разряды изменяемых и неизменяемых частей речи, числа, роды, падежи, времена, виды, наклонения, залоги, классы отвлеченных  и конкретных слов, отрицания, финитные и неличные глагольные формы, определенные и неопределенные местоимения или  члены и, наконец, различные синтаксические единицы и конструкции.
Принудительный характер грамматических значений заставляет поэта считаться  с ними: он либо стремится к симметрии  и придерживается этих простых, повторных, четких схем, построенных на бинарном принципе, либо он отталкивается от них.
Отличительная черта грамматики состоит  в том, что она дает правила  об изменении слов, имея в виду не конкретные слова, а вообще слова  без какой-либо конкретности; она  дает правила для составления  предложений, имея в виду не какие-либо конкретные предложения, а вообще всякие предложения, безотносительно к  конкретной форме того или иного  предложения. Следовательно, абстрагируясь  от частного и конкретного, как в  словах, так и в предложениях, грамматика берет то общее, что лежит  в основе изменений слов и сочетаний  слов в предложениях и строит из него грамматические правила, грамматические законы.
 
1.2.2 Методы лингвопоэтического анализа
 
Лингвопоэтический подход к  анализу художественного текста представляет собой совокупность литературоведческого и лингвостилистического подходов. Подобный подход позволяет провести анализ текста художественного произведения на ином уровне:  текст рассматривается  как целостное и неповторимое произведение словесно-художественного  творчества.
Впервые лингвопоэтический  анализ был применен к поэтическому тексту такими исследователями, как  О.С. Ахманова и В.Я. Задорнова, позже  А.К. Жунисбаева использовала его уже на материале прозы, и далее Е.Б. Борисова применила лингвопоэтический анализ к большему по объему произведению, используя метод тематического расслоения текста. [50, 32]
Свое дальнейшее развитие лингвопоэтический метод получил  в работах А.А. Липгарта. Исследователь  рассматривал возможность применения лингвопоэтического анализа в синхроническом и диахроническом аспекте, и то, какие  тексты могут быть подвергнуты лингвопоэтическому исследованию [56,  64-74].
А.А. Липгарт писал о  нецелесообразности разбора тех  текстов, которые не насыщены стилистически  маркированными и экспрессивными средствами языка, поскольку это не может  привести к какому-либо результату.
Однако, в трудах таких  исследователей, как Николина Н.А. [62] и Голуб И.Б. [36, 15] высказывается мысль о том, что, невзирая на большую роль стилистических средств в создании художественного полотна произведения, практически любая единица языка в составе текста может играть роль в создании образной системы текста.
Обыкновенные слова могут  выступать в качестве тропов, приобретая большую выразительную силу, что  означает, что филологический анализ текста не может и не должен быть сведен к поиску тропов и фигур  речи, поскольку использование большого количества стилистических средств  или отказ от них не дают основания  судить о степени мастерства автора. Можно говорить о высокой образности и художественности речи, лишенной тропов. [36, 131]. Таким образом, можно сделать вывод о том, что лингвопоэтический анализ может быть применен для исследования художественного текста, отличающегося отсутствием тропов. [62, 75]
Отличие лингвопоэтического  анализа  от лингвостилистического заключается  в том, что его  можно проводить  только тогда, когда прочитано и  понято все произведение полностью, тогда, как при лингвостилистическом анализе возможет разбор любого отрывка  текста. Для успешного проведения лингвопоэтического разбора текста требуется понимание авторского замысла, его мировоззрения, художественной позиции.
В.Я. Задорнова определяет цель лингвопоэтического анализа как исследование степени  включения той или иной языковой единицы (будь то слово, словосочетание, грамматическая форма, синтаксическая конструкция) в процесс словесно-художественного  творчества; как изучение того, каким  образом то или иное сочетание  языковых средств приводит к созданию эстетического эффекта [44].
В.Я. Задорнова так определяет лингвопоэтический  анализ: «Лингвопоэтический анализ - это  такое изучение словесно-художественного  творчества, которое, основываясь на всех доступных исследователю фоновых  знаниях, применяет эти знания, чтобы  выяснить, как разные средства языка  используются писателем для осуществления  его художественного замысла». [45 , c.14]
Именно В.Я. Задорнова разработала  метод трехуровневого анализа, предполагающий рассмотрение языкового материала  на семантическом, метасемиотическом и метаметасемиотическом уровнях [45, 8-9]. В какой-то мере этот метод основан на интуиции и внутреннем восприятии текста читателем.
Анализ на семантическом  уровне представляет собой своеобразную подготовку к дальнейшему лингвистическому исследованию текста: на этом уровне изучается  денотативное значение слов, причем особое внимание уделяется многозначным словам.
Изучение на метасемиотическом  уровне подразумевает толкование коннотативных  значений, т.е. тех, которые приобретаются  словом или словосочетанием в  контексте художественного текста. Помимо этого, на данном уровне изучается  символика слов, ритмическая и  звуковая организация текста, стилистические средства и приемы и т.д.
Что касается проведения анализа  на метаметасемиотическом уровне, он позволяет понять авторский замысел  и основную идею художественного  текста, основываясь на информации, полученной при изучении двух предыдущих уровней.
При практическом применении лингвопоэтического метода происходит постоянное движение от содержания к  форме, а от нее снова к содержанию.
Лингвопоэтику нельзя назвать  сугубо лингвистической дисциплиной. Лингвопоэтический анализ затрагивает  как языковую, так и содержательную сторону произведения. [53, с. 9]
Таким образом, можно говорить о делении на два направления: лингвопоэтику текста и лингвопоэтику  приема.
Лингвопоэтика текста занимается изучением и исследованием определенных элементов: тех, что отвечают за содержательную и эстетическую его стороны. Лингвопоэтика  приема изучает формальные текстообразующие элементы. [53, с. 12-13]
В рамках данных направлений  различаются и определения лингвопоэтики. В. Я. Задорнова пишет, что «предметом лингвопоэтики как особого раздела  филологии является совокупность использованных в художественном произведении языковых средств, при помощи которых писатель обеспечивает эстетическое воздействие, необходимое ему для воплощения его идейно-художественного замысла». [45, с. 59] А. А. Липгарт определяет лингвопоэтику как «раздел филологии, в рамках которого стилистически маркированные языковые единицы, использованные в художественном тексте, рассматриваются в связи с вопросом об их функциях и сравнительной значимости для передачи определенного идейно-художественного содержания и создания эстетического эффекта». [53, с. 20]
Однако лингвопоэтическому анализу должен предшествовать анализ лингвостилистический. В ходе лингвостилистического  анализа происходит выявление тех  языковых элементов, которые реализуют  функцию воздействия на читателя и способствуют созданию эстетического  эффекта. [53, с. 22] Но для понимания характера лингвопоэтического функционирования стилистически окрашенного элемента нужно определить его связь с общим содержанием текста. [53, с. 22]
Идея значимости упорядочивания элементов текста в систему ненова. Шведский исследователь Петер Халльберг  в книге «Теория литературы и  стилистика» указывает на двойственность: материал - структура. Под материалом он понимает элементы, не имеющие эстетического значения, а под структурой - способ, с помощью которого эти элементы становятся способны производить на читателя эстетический эффект. Подобная структура определяет для каждого элемента особое место в рамках одного произведения и придает им особые функции в соответствии с заданной целью.
[97]
Таким образом, можно сделать  следующий вывод: при проведении лингвостилистического анализа  в итоге получается список стилистически  маркированных элементов, который  при лингвопоэтическом анализе  должен быть упорядочен с целью выявления  степени важности этих элементов  для раскрытия его идейно-художественного  содержания.
Можно выделить такие методы лингвопоэтического анализа, как лингвопоэтическое  сопоставление, т.е. сопоставление тематически  и функционально-стилистически близких  текстов с целью определения  в каждом из них роли определенного  формального элемента [53, с. 60-68] и лингвопоэтическую стратификацию, т.е., «выделение единых по замыслу, художественно-образной и лексико-грамматической структуре и стилевым особенностям слоев, пластов, или страт, написанных как бы в одном ключе, вокруг единой стилистической доминанты». [53, с. 115]
Несмотря на то, что, как  указывалось выше, материалом для  лингвопоэтических исследований, как  правило, служат художественные прозаические и поэтические тексты, отличительной  чертой которых является разнообразие использования стилистических приемов, в поле зрения лингвопоэтического изучения вовлекаются и иные тексты, в том  числе тексты реклам. [95]
 
Выводы по 1 главе
 
Причастием в английском языке является неличная форма глагола, сочетающая в себе глагольные и именные (прилагательное и наречие) черты. Причастие  имеет категорию времени, но это  время не грамматическое – оно  соотносится со временем основного  глагола в предложении. Без причастия  невозможно образование многих грамматических времен и всех форм страдательного залога.
Причастия могут обозначать отношения одновременности и  разновременности.
Отношения одновременности, в основном, характерны для причастия I, так как его категориальное значение определяется ведущими семами «процессность» и «незавершенность» действия, что способствует изображению действий в срединных фазах их протекания и создает благоприятные условия для передачи отношений одновременности. Именно такая таксисная функция, то есть выражение отношений одновременности, имеет место в большинстве высказываний с причастием I. Употребление причастия I для выражения одновременности на любой временной плоскости носит универсальный характер.
Отношения разновременности. В данном случае, одно из двух соотносимых по времени действий изображается как  полностью завершившееся к моменту  наступления другого. В основном, такие отношения характерны для  причастия II, категориальным значением  которого является завершенность. Конструкции с причастием I редко передают отношения разновременности. Это происходит только тогда, когда указанные категориальные семы нейтрализуются за счет определенного взаимодействия лексико-семантических компонентов высказывания, в котором формируется аспектологический контекст, способствующий интерпретации соотносимых действий как разновременных.
В английском языке существует классификация причастных конструкций:
1 Номинативная абсолютная  причастная конструкция - причастный  оборот с выраженным подлежащим, не совпадающим с подлежащим  главного предложения.
2 Обстоятельственная причастная  конструкция - причастные обороты,  характеризующие сказуемое и  отвечающие на такие вопросы,  как когда? почему? как? и т. д.
3 Субъектная предикативная  причастная конструкция - сочетание  существительного в общем падеже (или местоимения в именительном  падеже) в функции подлежащего  с причастием в качестве второй  части составного глагольного  сказуемого.
4 Объектная предикативная  причастная конструкция - сочетание  существительного в общем падеже (или личного местоимения в  объектном падеже) с причастием, выступающее в предложении как  единый член предложения - сложное  дополнение.
Причастие проявляет адъективные  и глагольные свойства.
При адъективации, т.е. при  переходе причастий в прилагательные, изменяются лексическое и категориальное значения и появляются другие грамматические признаки. Адъективные свойства причастия  проявляются на морфологическом  и синтаксическом уровнях. На морфологическом  уровне в процессе адъективации причастие  теряет такие глагольные категории, как абсолютное временное значение, и приобретает адъективные свойства. На синтаксическом уровне причастие  сближается с прилагательным, поскольку  выполняет такие же синтаксические функции, что и  прилагательное.
Глагольные свойства причастий  проявляют себя на двух уровнях: семантическом  и синтаксическом.
На семантическом уровне исследователями отмечается факт сохранения в семантической структуре любого деривата категориального и лексического значения исходной единицы. Среди глагольных синтаксических свойств причастия отмечают его способность проявлять глагольную валентность: сохранять в своей семантике значение переходности, т.е. управлять прямыми, а также косвенными дополнениями, определяться наречиями.
Под лингвопоэтикой в данной работе понимается  филологическое направление, рассматривающее стилистически  маркированные языковые единицы, художественного  текста, изучаемые с точки зрения их функционирования и сравнительной  значимости для передачи определенного  идейно-художественного содержания и создания эстетического эффекта.
В настоящий момент в разной степени разработано несколько  методов лингвопоэтического исследования, каждый из которых предназначен для  достижения определённых целей и  решения определённых задач.
Трёхуровневый анализ, разработанный  В.Я. Задорновой [45,17] , применяется для анализа отдельно взятого художественного текста.
Лингвопоэтика художественного  приёма направлена на выявление роли художественного приёма в тексте — в создании эстетического эффекта  и передаче его идейно-художественного  содержания.
Лингвопоэтическое сопоставление  позволяет сравнивать художественную ценность двух и более текстов, объединённых общими тематико-стилистическими особенностями.
Лингвопоэтическая стратификация  предполагает выделение в тексте единых по замыслу, художественно-образной и лексико-грамматической структуре  и стилевым особенностям слоев, пластов, написанных в одном ключе, вокруг единой стилистической доминанты.  
Как правило, материалом для лингвопоэтических исследований служат художественные прозаические и поэтические тексты, обладающие стилистической маркированностью.
 
 
 


2.1 Стилистические  функции причастных оборотов  на материале поэзии Р. Фроста
 
Необходимо вычленить  те языковые элементы, которые отвечают за реализацию функции воздействия  на читателя. Однако недостаточно определить стилистическую окраску элемента. Для  полноты лингвопоэтического анализа  нужно установить, как связан этот элемент с планом содержания текста. Иначе говоря, цель лингвопоэтического анализа заключается в том, чтобы  выстроить стилистически маркированные  элементы в четкую систему, сообразуясь  с их важностью в тексте для  раскрытия его идейно-художественного  содержания. В качестве метода лингвопоэтического анализа используется лингвопоэтическое  сопоставление, которое предполагает сопоставление стилистически близких  текстов с целью определения  в них роли некоторого языкового  элемента (в данном случае причастных конструкций) [45, 115].
Выше мы упоминали такой  метод лингвопоэтического анализа, как лингвопоэтическое сопоставление. При разборе стихотворных текстов  Р. Фроста мы руководствовались именно этим методом, т.к. тексты его стихотворений  являются тематически и функционально-стилистически  близкими, что и позволило нам  использовать данный метод с целью  определения в каждом из стихотворений  роли определенного нами формального  элемента – причастной конструкции, или причастного оборота.
Причастный оборот определяется как причастный стилистический компонент речи, состоящий из причастия и зависимого слова. [69., 248]
Воспользовавшись методом  сплошной выборки, мы выделили 270 причастных конструкций, которые были классифицированы нами сообразно их функциям. Мы установили следующие функции причастных конструкций, используемых Р. Фростом:
      описательная
      повествовательная
      экспрессивная
      функция углубления смысловой образности
      функция аналогии
Рассмотрим данные функции  более подробно.
Основная функция причастных оборотов, используемая Р. Фростом в  поэтическом тексте – описательная.
Описание является одной  из наиболее часто употребляемых  стилистических функций причастных оборотов. Известно, что описать  предмет или явление – значит, перечислить его пр
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.