На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Английский «готический» роман

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 12.12.2012. Сдан: 2012. Страниц: 11. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?21
 
ВВЕДЕНИЕ
Английский «готический» роман XVIII — начала XIX вв., известный также как роман «тайны и ужаса», повлиял не только на массовую литературу, но и на творчество выдающихся писателей XIX и XX века, передав им по наследству ряд художественных эффектов, помогающих создавать напряженную атмосферу страха и смутной тревоги.
Цель данной курсовой работы - изучить эти художественные эффекты, определить, почему авторы и по сей день продолжают ими пользоваться — и в каком контексте их применяют, и выявить основные направления развития «готики».
Задачи:
1) проанализировать имеющуюся литературу по готическому роману;
2) изучить черты готического романа.
Таким образом, предметом исследования являются художественные эффекты, помогающие создавать напряженную атмосферу в готическом романе.
Объект исследования  - роман Э. Бронте «Грозовой перевал»
В ходе работы используются следующие методы исследования:
1) критический анализ литературы по проблеме;
2) изучение романа Э.Бронте «Грозовой перевал»;
3) анализ использованных в романе художественных эффектов.
 

Глава 1.  ГОТИЧЕСКИЙ РОМАН КАК ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖАНР
1.1  Особенности романтизма
Романтизм как литературное направление возникает на рубеже XVIII и XIX столетий. Как идейно-художественное направление, романтизм отразил разлад мечты и действительности, порожденный совокупностью социально-политических причин, характерных для рубежа XVIII-XIX вв.
Социально-историческая почва романтизма в Англии имела свои особенности. Буржуазная революция произошла в стране в середине XVII в., и к концу XVIII столетия ее результаты проявились вполне очевидно. В народной среде зрело и крепло недовольство последствиями промышленного переворота.
Романтическая культура с ее специфическими принципами является отражением процесса отчуждения личности в буржуазном обществе, разрыва прежних социальных связей в переходную эпоху, неопределенности и зыбкости устанавливающихся отношений. Индивид оказывается изолированным от прежней вековой социальной системы. Формируется характерный для романтизма художественный принцип - изображение личности как самоценной, не зависящей от уродливых социальных обстоятельств, которые романтиками подвергаются резкому осуждению. Эта личность живет своим неповторимым, индивидуальным внутренним миром и, не принимая реальной действительности, творит сама, с помощью своего воображения или эмоциональной активности, идеальный мир, соответствующий порывам и стремлениям ее субъективного духа. Но романтики не могут не сознавать, что на пути субъективного творчества самоценной личности и в процессе утверждения ее свободной воли она неизбежно наталкивается на жестокую реальность современного общества. Отсюда - появление романтической иронии, которая указывает на невозможность абсолютизации свободы личности и самоценности индивида.
Психологии личности, живущей в эпоху романтизма, свойственны ожидание коренных перемен, стремление к новому, тоска по бесконечному, а также сомнения и колебания как выражение неопределенности и трагичности перехода от старого к новому.
В эстетике романтизма большое место занимает возвышенное и прекрасное. Правда жизни для романтиков состояла в пересоздании реальности с помощью поэтической фантазии. Полет фантазии требовал особых художественных средств. Отсюда - обращение к условным приемам: символу, аллегории, гротеску. Романтики считали воображение высшей формой познания.
Для романтиков характерно обращение к природе, в которой они ищут гармонию и красоту, обращение к внутреннему миру человека, к раскрытию его чувств, дум и переживаний.
Для романтического произведения характерны особая эмоциональная атмосфера высоких чувств и страстей, искренность и непосредственность эмоций, поэтика неожиданных сопоставлений, сближение трагического и комического, парадоксальное сочетание разнородных деталей, скрепленных единым лирическим чувством, свободная композиция.
Считается, что романтическому искусству не свойствен юмор. Действительно, комическое у романтиков уступает первенство трагическим темам. Доминирующее место иронии определяется господством трагедийных тем, ибо ирония ближе к трагическому, чем юмор.
Эти основы романтизма как литературного направления и художественного метода раскрывались в творчестве отдельных романтиков по-разному в зависимости от их политической позиции и эстетических вкусов. В романтизме как направлении есть общие типологические черты, общие принципы художественного метода, определяемые идеологией послереволюционного поколения. Политические разногласия отдельных групп романтиков привели к образованию различных течений.
Романтизм в Англии отличается национальным своеобразием. В произведениях английских романтиков сказывается национальная традиция фантастико-утопического, аллегорического и символического изображения жизни, традиция особого драматического раскрытия лирических тем. В английском романтизме сильны просветительские идеи (у Байрона, Скотта, Хэзлитта). В английском романтизме возвышенное не всегда понимается как исключительное. Часто возвышенное раскрывается в простом, обыденном, внешне неярком.
Воображение открывает чудесное, великолепное, героическое в самом обычном и будничном и приобщает простое к возвышенному, желаемому, должному, к идеалу. Английские романтики хотели видеть красоту в правде и правду в красоте; они активно искали и утверждали идеал. Для английских романтиков, например для Байрона, ирония является формой трезвой оценки поисков неведомого, идеального мира.

1.2  Английский готический роман
Одним из самых популярных жанров предромантической литературы в Англии был готический роман, или, как его называли иногда, «роман ужасов». В нем особенно наглядно проявилась переоценка ценностей Просвещения, возвещенная теоретическими трудами Берка, Херда и др. Жизнь предстает здесь не разумно постижимой, а таинственной, полной роковых загадок; в судьбу людей вмешиваются неведомые, зачастую сверхъестественные силы. Смутные предчувствия, зловещие предзнаменования, ужасающие происшествия становятся главными двигателями повествования.
Готический роман отличают следующие черты:
1. Сюжет строится вокруг тайны – например, чьего-то исчезновения, неизвестного происхождения, нераскрытого преступления, лишения наследства. Обычно используется не одна подобная тема, а комбинация из нескольких тем. Раскрытие тайны откладывается до самого финала. К центральной тайне обычно добавляются второстепенные и побочные тайны, тоже раскрываемые в финале.
2. Повествование окутано атмосферой страха и ужаса и разворачивается в виде непрерывной серии угроз покою, безопасности и чести героя и героини.
3. Мрачная и зловещая сцена действия поддерживает общую атмосферу таинственности и страха. Большинство готических романов имеют местом действия древний, заброшенный, полуразрушенный замок или монастырь, с темными коридорами, запретными помещениями, запахом тлена и шныряющими слугами – соглядатаями. Обстановка включает в себя завывание ветра, бурные потоки, дремучие леса, безлюдные пустоши, разверстые могилы – словом, все, что способно усилить страх героини, а значит, и читателя.
4. В ранних готических романах центральный персонаж – девушка. Она красива, мила, добродетельна, скромна и в финале вознаграждается супружеским счастьем, положением в обществе и богатством. Но, наряду с общими для всех романтических героинь чертами, она обладает и тем, что в 18 в. называли «чувствительностью». Она любит гулять в одиночестве по лесным полянам и мечтать при луне у окна своей спальни; легко плачет, а в решительную минуту падает в обморок.
5. Сама природа сюжета требует присутствия злодея. По мере развития готического жанра злодей вытеснял героиню (всегда бывшую не столько личностью, сколько набором женских добродетелей) из центра читательского внимания. В поздних образцах жанра он обретает полноту власти и обычно является двигателем сюжета. [2]
Все эти черты были известны прозе и драматургии и прежде, но именно в готическом романе они вошли в настолько отчетливое и эффективное сочетание, что произведение, у которого нет хотя бы одной из этих черт, уже нельзя отнести к чистому готическому жанру.
Автор первого готического романа, «Замок Отранто» (1764), Хорэс Уолпол (1717—1797) объяснял возникновение своего замысла логикой сновидения: ему приснилась гигантская рука в железной перчатке, лежащая на перилах лестницы древнего замка. Из этого сна вырос якобы и весь роман, полный таких же фантастических и наивных чудес. Уолпол пытался первоначально выдать «Замок Отранто» за перевод средневековой итальянской хроники, но потом признал свое авторство. В одном из писем, поясняя смысл своего романа, он подчеркивал, что написал его наперекор «всем философам», дав простор своему воображению, и предсказывал, что «некоторое время спустя, когда вкус снова займет место, ныне захваченное философией... «Замок» найдет своих почитателей». Предсказание это сбылось: Уолпол оказался родоначальником нового жанра романа.
Анна Радклиф (1764—1823), автор прославленных в свое время «Удольфских тайн» (1794), «Итальянца» (1797) и др., придала готическому роману большую поэтичность, внесла в него более тонко разработанную игру светотеней. Душевные бури, переживаемые ее персонажами, часто соотнесены с эмоционально переданными пейзажами, играющими значительную роль в ее книгах.
Одной из ведущих форм готического типа сюжетного развертывания образа человека и мира является особая пространственная организация произведения. Развертывание сюжета происходит в связи с продвижением героя в глубину сложно организованной системы пространств “готического топоса” – старинного строения, которое становится также организующим началом развертывания пространств внутреннего мира героя.
Готический топос в свою очередь задает особые “правила игры” в готическом романе. Здесь осуществляется принцип, который можно обозначить как шахматный: наличествует традиционное поле деятельности героев, задающее их роли, и соответственно - их особенности, характер поступков, реакций.
Значимость этого понятия становится ясной, если вспомнить о традиционном аллегорическом сопоставлении шахматной игры с ситуацией противоборства добра и зла, где человек выступает как поле этой битвы, а также с ситуацией власти сверхличных сил над человеческим существом, ограничивающей свободу человека рамками фатальных “правил игры”.
Важно отметить, что подобная заданность, клишированность амплуа
персонажей, часто рассматриваемая как одно из самых уязвимых мест готического романа [5], является характерным жанровым признаком, говорящим о необходимости особенно подробно исследовать основополагающие пространственно - временные формы сюжетного развертывания в готическом романе, которые и обусловливают функциональность готического персонажа.
Сюжетное развертывание готического топоса начинается в экспозиции
текста: герой приближается к одиноко стоящему зданию - как цели путешествия, с которого начинается повествование. Герой, попадая внутрь готической архитектурной ловушки, оказывается замкнутым в его стенах (топос может меняться по ходу повествования), однако герой остается неизменным пленником, он лишь перемещаясь из одного замкнутого пространства в другое. Таким образом автор развертывает цепь замкнутых пространств, раскрывая одну из основополагающих особенностей пространственного развертывания в готическом романе - замкнутость, развертывание пространства в глубину.
По сути, через сюжетное развертывание пространства в готическом романе автор своеобразно реализует идею, одну из основных для жанра романа в целом - отчуждение человека от мира. Своеобразие здесь заключается именно в том, что через архитектурное пространство готического топоса автор разрабатывает как данный посыл, так и основной философский мотив жанра - отсутствие у героя каких бы то ни было возможностей противостоять метафизической тюрьме, отделяющей его от сообщества - тюрьме его судьбы, его рока.
Сюжетно разрабатывая готическое пространство в формах интенсивного «нанизывающего» развертывания в глубину, автор приходит к концентрации внимания на судьбе, мыслях, переживаниях персонажа. Удивительным образом в сюжетном развертывании готического пространства автор повторяет путь, пройденный искусством в эпоху перехода от античности к средневековью – «путь из пространства внешнего мира во внутренние пространства человеческого сознания». Путь перехода от представлений о человеке как игрушке в руках судьбы к пониманию относительной самостоятельности, и отсюда ценности и интересности индивида.

1.3  Биография Э. Бронте
В суждениях современников и потомков Эмили Бронте не раз звучала мысль о том, что она в гораздо большей степени поэт, чем романист, а между тем в историю литературы Эмили Бронте вошла прежде всего как автор знаменитого романа «Грозовой перевал».
О жизни и личной судьбе его автора почти не сохранилось сведений, хотя в самых общих чертах ее биография включает все то, что пережито ее братом и сестрами. Недолгое пребывание в приюте, в школе, несколько месяцев, проведенных в Брюсселе в пансионе Эгера, домашнее, далеко не систематическое, образование под руководством старшей сестры Шарлотты, те же детские увлечения, рано вспыхнувшая любовь к поэзии, чтение Гомера и Вергилия, Шекспира, Мильтона, Байрона и Шелли, В. Скотта. «Нет никаких свидетельств, что она так или иначе планировала свое будущее, - пишет биограф Эмили, английская писательница Мюриел Спарк. - Наоборот, она словно больше всего на свете хотела избежать необходимости "устроить" свою жизнь... Да, Эмили Бронте словно твердо решила, что ее жизнь должна подходить под определение: "Лишенная каких-либо событий". И не потому, что была к ней равнодушна, а как раз напротив: потому, что ее полностью поглощало собственное жизненное призвание. И все свои усилия Эмили направляла на то, чтобы определить этот смысл - и прямо через свое творчество, и косвенно через посредство домашних и семейных обязанностей. Тратить же время сверх этого на улучшение собственного жребия ей было в тягость, и в конечном счете она для себя не сделала практически ничего».
В творчестве Э. Бронте живет и главенствует романтическая традиция, сливающаяся с реализмом, проникновением в извечно-человеческие, а тем самым и современные коллизии; ее мастерство проявилось в глубине психологических характеристик и романтической символике. Творчество было средоточием ее существования, потому вести речь о ее жизни - это значит говорить о ее творчестве.
Шарлотта Бронте заметила, что «свобода - воздух Эмили». Дух свободолюбия проявился в ее поэзии. Лирический герой Э. Бронте сродни героям поэтов-романтиков (Шелли, Байрона, Вордсворта, Колриджа). С двумя первыми ее роднит дух протеста и непримиримости, смелость вызова, бесстрашие; с двумя вторыми - пристальный интерес к жизни природы, образ одинокого странника. Однако, в отличие от поэтов «озерной школы», в изображении Эмили природа - это могучая стихия, а человек - свободолюбив и силен, он преодолевает страдания и горечь одиночества.
Дух романтизма воплощен в произведении огромной эмоциональной напряженности - романе «Грозовой перевал». Его называли «романтичнейшим из романов» (У. Пейтер), «дьявольской книгой, объединившей все самые сильные женские наклонности», одним из самых лучших романов «по силе и проникновенности стиля» (Д. Г. Россети), «одним из манифестов английского гения... романом, перерастающим в поэзию» (Р. Фокс).
Э. Бронте мифологизирует реальные конфликты; создавая апофеоз всепоглощающей страсти героев, она изображает их общественную трагедию[7]. «Грозовой перевал» - это роман о любви в условиях социального неравенства и несправедливости; его конфликт определяется столкновением мечты и действительности. Противостоят два мира - подкидыша Хитклифа и обитателей помещичьих усадеб. Хитклиф мстит за свое поруганное человеческое достоинство. Его сильный характер, природная гордость и честность противопоставлены эгоизму, заурядности и дворянской спеси его соперника Эдгара Линтона. Измена Кэтрин, которая предпочла благополучную жизнь на Мызе Скворцов жизни с Хитлифом, нанесла ему незаживающую рану, но не убила его любви. «Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без моей души», - говорит Хитклиф. И как бы вторя ему, о своей неумирающей любви говорит и Кэтрин: «... Я и есть Хитклиф! Он... все мое существо».
Хитклиф - бунтарь, поднимающийся против установленных порядков, против лицемерной морали, против бога и религии, против зла и несправедливости. Хитклиф и Кэтрин могли быть счастливы лишь до тех пор, пока между ними не встали деньги, предрассудки, условности. Однако ничто не смогло убить их любовь, страстное влечение друг к другу. О героях «Грозового перевала» У. Пейтер писал: «Эти фигуры, исполненные таких страстей, но вытканные на фоне неброской красоты вересковых просторов, являют собой типичные образцы духа романтизма»[8].

Глава 2. ГОТИЧЕСКАЯ АТМОСФЕРА В РОМАНЕ Э.БРОНТЕ «ГРОЗОВОЙ ПЕРЕВАЛ»
В полном соответствии с готической традицией пространственная организация «Грозового перевала», глубоко двойственная и потому конфликтно напряженная,  предопределяет логику сюжета. В жилище древнего рода Эрншо кто-то увидит мрачноватую, но все-таки ферму. Для некоторых это  неуклюжий, но все-таки Замок. Готический замок – и  за его пределами колеблемая ветрами вересковая пустошь, дикая природа с шорохами и криками.
Казалось бы, обитатели Грозового перевала надежно защищены от хаоса, который шевелится за его пределами. Но эта защищенность – иллюзия. Дом стоит на границе между двумя мирами, и через него со свистом пролетают злые ветры потустороннего.
Готический замок вообще невозможная для нормальной жизни среда, в нем всегда таится некое архитектурное безумие. Люди здесь чаще всего являются пленниками, даже если им кажется, что они свободны. Готический замок это место, которое должно было служить убежищем от злых сил, но превратилось в свою противоположность,— в темницу.
Готический роман стремится отдалить описываемые события в географическом и временном плане от современности читателя, придавая им тем самым легендарность. События «готического романа» это  всегда «дела давно минувших лет, преданья старины глубокой». Именно с целью легендарного «отдаления» Эмили Бронте использует «рассказ в рассказе», чрезвычайно характерную для готической литературы конструкцию. В рассказ мистера Локвуда, которого непогода занесла в мрачный дом на юру и познакомила с его неприветливым хозяином, вмонтирован  рассказ Эллен Дин, очевидца тех далеких событий, память о которых таится в стенах старой усадьбы.
Эта «рамка» из двух рассказов, в которую заключена, по сути, недавняя история, придает ей статус нереальности, небывалой сказочности. Вспомним, что с готическим замком всегда должно быть связано «наследственное предание», и именно его излагает жильцу хлопотливая домоправительница Эллен Дин, домашнее божество сначала Грозового перевала, а потом Мызы Скворцов.  Эта женщина во всех смыслах хранительница – как домашнего очага, так и  сказания о некогда живших предках. Не случайно Кэтрин Эрншо говорит ей в бреду: «Я вижу тебя старухой, у тебя седые волосы и  сгорбленные  плечи».  Состояния сна, бреда, галлюцинаций всегда приближают готического героя к тем прорехам в обыденной ткани жизни, где обнажается древняя правда мифа.
В рассказе Нелли происходит поэтическая мифологизация, в сущности, очень современной истории – истории наследства, а это одна из ключевых тем литературы XIX века. В исполнении этой мифической сказительницы история наследства превращается в жутковатую легенду о загадочном найденыше, который был усыновлен основателем рода и привел этот род к падению.
Когда-то, в незапамятные времена, Грозовой перевал был домом, где царили уют, тепло домашнего очага и веселье. До тех пор, пока однажды старый Эршно не вернулся из дальних странствий, держа под плащом какой-то таинственный предмет.  Доставая из-под плаща маленького смуглого заморыша, Эрншо сказал жене: «Смотри, жена! Сроду никогда ни от кого мне так не доставалось. И все же ты  должна принять его как дар божий, хоть он так черен, точно родился от дьявола».
Готический «злодей» облечен тайной притягательности и происхождения. Он всегда является из мрака, из ниоткуда. Силуэт готического героя окутывает таинственный мрак, о его происхождении и прошлом ничего не известно. Он обладает странным магнетическим обаянием и загадочной властью над людьми, которая позволяет предположить его связь с потусторонними силами. Он – существо иной, нечеловеческой природы. Об этом догадывается Элен Дин: «Уж не оборотень ли он, или вампир?»
Готический злодей всегда активен. К нему «сходятся все нити повествования», от него «зависит развитие действия». Своими злодеяниями он дает импульс событиям и, в конечном счете, образует сюжет.  Мотив «обреченного дома» в романе реализуется благодаря тому, что Хитклиф, одержимый жаждой мести за свою поруганную любовь к Кэтрин, строит козни и подталкивает семьи своих обидчиков к разорению и гибели.
Необразованность отличает Хитклифа от других «готических» злодеев, как правило, людей, обладающих выдающимимся талантами и знаниями. Эта неокультуренность в сочетании с могучими страстями создают образ человека, воплощающего собой демонизм самой природы с ее страшной, кровавой,  движимой слепыми инстинктами жизнью.  Не случайно его имя переводится как «холм, поросший вереском».
И Хитклиф увлекает Кэтрин в блуждание по вересковой пустоши. Эти двое настолько одно, что просто по логике вещей не могут быть вместе в земной жизни. Этой любви нет места на земле, потому что она безмерна. С ее помощью нельзя устроиться, на ней ничего не построишь. В отличие от любви Эдгара Линтона, любовь Хитклифа не может дать Кэтрин надежных жизненных благ. Это не ровный огонь домашнего очага, согревающий в зимнюю стужу. Это порывистое, обжигающее пламя, которое должно спалить дотла. Глубинная родственность Хитклифа и Кэтрин, их органическая, нерасторжимая привязанность друг к другу наводили некоторых критиков на мысль о том, что они, выросшие вместе, действительно, брат и сестра (Хитклиф мог в силу неизвестных обстоятельств оказаться внебрачным сыном старого Эрншо) и между ними встает стеной древний запрет на кровосмесительные отношения. Думается, подобные построения слишком прямолинейны и не учитывают художественных закономерностей романтизма и готического романа, им порожденного. Хитклифу и Кэтрин совсем необязательно быть братом и сестрой по крови: духовная соприродность, их связывающая,  уже сама по себе создает ту особую магию родства, при которой земной брак невозможен. «Нелли, я и есть  Хитклиф!» – говорит Кэтрин, и то, что кажется практичной Нелли «бессмыслицей», на самом деле, выражает глубочайший смысл этих судорожных, порывистых отношений. Хитклиф это природная, дикая, нецивилизованная часть самой Кэтрин. Их роднит самозабвенное упоение бессмысленной жестокостью. Кэтрин злобно щипает Эллен, когда та отказывается выйти из комнаты во время ее свидания с Эдгаром Линтоном. Хитклиф с садистской жестокостью изводит влюбленную в него Изабеллу. Весь «интерьер» романа наполнен дикой руганью, страшными угрозами, рукоприкладством и жестокостью.
В «готической» литературе человек – жертва судьбы и ее пленник. Замок – пространственный образ этой утверждаемой жанром беспомощности человека, в ужасе оцепеневшего  перед судьбой. Не случайно персонажи готического романа часто оказываются пленниками в замке или монастыре. Например, Аналогичная ситуация складывается в «Грозовом перевале». «Злодей» Хитклиф держит в заточении Кэтрин-младшую и Нелли Дин, чтобы заставить Кэтрин выйти замуж за его сына Линтона и тем самым отдать ему свое имение. В заточении оказывается и Изабелла Линтон, которая на свою беду совершает «романтический побег»  с Хитклифом, будучи не в силах противостоять его бесовскому обаянию, и, в конце концов, оказывается во власти безжалостного тирана, который мучает ее до тех пор, пока она не сбегает из этой тюрьмы. Затворником живет на Грозовом перевале Линтон, сын, рожденный Изабеллой от Хитклифа, орудие его будущей мести.
После смерти Кэтрин Хитклиф в прямом смысле перестает жить. Проклятье, которое он произносит в порыве неутоленной страсти, – «Будь со мной всегда… прими какой угодно образ… Сведи меня с ума, только не оставляй меня в  этой  бездне, где я не могу тебя найти!» – услышано. Вечно желанный призрак любимой женщины не оставляет его ни на минуту. Все его помыслы, чувства и желания устремлены только к одному: мстить живым за свою утрату, обрекая их на ту самую невозможность развития, которая кроется в  мотиве инцеста. Дурная бесконечность повторений выражается в назойливом повторе одних и тех же имен. Хитклиф, превращающий сына своего былого мучителя в свою жертву, делает попытку повернуть время вспять. Вновь девушка по имени Кэтрин выходит замуж за Линтона. Вновь в Кэтрин влюблен батрак, неотесанный дикарь, который рос, как чертополох на пустоши, и даже не умеет читать.  Только теперь Кэтрин – дочь той, незабытой, бессмертной, чей образ повсюду  мерещится Хитклифу. Линтон – нежизнеспособный, хилый сын Хитклифа и Изабеллы, плод брака без любви, ущербный отросток обреченного рода. А батрак – Гэртон, сын Хиндли, которого Хитклиф воспитал так же, как воспитали его самого. Воронка, в которую все засасывается.
Хитклиф выжигает  ростки живой жизни, чтобы весь мир превратить в кладбище, создать живописный готический пейзаж, странный мир, населенный блуждающими призраками несбывшейся любви.
«Что не напоминает о ней? Я  и  под  ноги  не могу взглянуть, чтоб не возникло здесь на  плитах  пола  ее  лицо!  Оно  в каждом облаке, в каждом дереве – ночью наполняет воздух, днем возникает  в очертаниях предметов – всюду вокруг меня ее образ! Самые  обыденные  лица, мужские и женские, мои собственные черты – все дразнит меня подобием. Весь мир – страшный паноптикум, где все напоминает, что она существовала и  что я ее потерял».
Вересковая пустошь, кладбище с беспокойными мертвецами возле обветшалой церкви и –  дом, над которым тяготеет проклятье. Где обитают призраки и притаилась смерть. Где взаперти томятся девы. Где справляют зловещие похороны и безрадостные свадьбы. Где медленно иссякает жизнь. Где остановилось время.
Образ «мертвой возлюбленной» со всеми его потаенными смыслами возникает в «Грозовом перевале» с первых же страниц. Призрак Кэтрин, умершей двадцать лет назад и не находящей покоя в могиле, явился обезумевшему от страха Локвуду и, пытаясь вырваться из холодных, цепких пальцев смерти  в женском обличье, он «притянул кисть ее руки к пробоине в окне и  тер  ее  о  край разбитого стекла, пока не потекла кровь, заливая простыни; но  гостья  все стонала: “Впустите меня!” – и держалась все так же цепко…».
Начиная с этого потрясающего эпизода, мотив «мертвой возлюбленной» с той или иной степенью выраженности струится через весь роман. Для него она, мертвая, живее всех живых. «Ты знаешь, что я был не в себе, когда она умерла: непрестанно, с рассвета  до рассвета, я молил ее выслать ко мне свой призрак. Я крепко верю  в  духов; верю, что они могут бродить среди нас – и действительно бродят, существуют бок о бок с нами. В день, когда ее похоронили, выпал снег. Вечером я пошел на кладбище. Вьюга мела, как зимой… А кругом пустынно. Я не боялся,  что ее глупый муж станет шататься у ее приюта в  тот  поздний  час,  а  больше никого не могло туда принести. Оставшись с ней один и сознавая, что  между нами преградой только два ярда рыхлой  земли,  я  сказал  себе:  “Я  снова заключу ее в объятия! Если она холодна, я стану думать,  что  это  холодно мне, что меня пронизывает северный ветер; и если  она  неподвижна,  скажу, что это сон". Я взял в сарае лопату и принялся копать изо всех сил».
Совершая этот богохульный жест, он бросает вызов мертвецам, как они с Кэтрин часто делали в детстве, когда вдвоем бродили по кладбищу и подзадоривали друг друга. Она умерла, но он продолжает играть в игру, понятную только им двоим, объединяющую их, как ритуал, как пароль. Рассказать Эллен Дин об этой игре побуждает Хитклифа портрет Кэтрин, который он видит на стене в доме своего уже поверженного врага Эдгара Линтона. Он не объясняет, почему хочет забрать этот портрет. Но мы догадываемся, что им движет то же безрассудное желание спасти любимый облик от испепеляющего бега времени, которое заставило его разрыть ее могилу. Портрет Кэтрин – вполне готический артефакт и такой же знак прошлого, как и старинная рукопись, в роли которой в романе выступает найденный Локвудом дневник Кэтрин на страницах старого евангелия. Вспомним, что у Кэтрин в минуты бреда возникло предчувствие того «призрачного» посмертного существования, на которое она будет обречена: охваченная лихорадкой, она говорит Эллен, что видит «черный шкаф», в котором «отражается чье-то лицо».   «И сколько я ни убеждала, – рассказывает Эллен Локвуду – я никак не могла ее уверить, что это она сама…». Не тронутое тлением лицо Кэтрин в «черном шкафу» гроба, застывшее лицо на портрете и плачущее лицо призрака в окне – всё это размноженный зеркальными отражениями лик «мертвой возлюбленной», который в неистовом идолопоклонстве созерцает готический герой, пытающийся своей ненасытной памятью отвоевать ее «образ» у небытия.
Готическое пространство – это драматически застывшее, окаменевшее время, неподвижное время легенды, в котором Хитклиф хочет остаться навсегда, остановив движение исторического времени, прервав смену поколений. Так, выводя своего безмерного героя в иносказание хронотопа,  Э.Бронте размышляет о самой природе «ужаса» как эстетической категории, лежащей в основе того жанра, просверками которого искрится этот раскаленный сюжет. «- Кэтрин, как вы себя чувствуете?» – спрашивает Хитклиф свою невестку, которую он оставил в одиночку бороться со смертью, подступающей к его сыну. - Ему уже ничего не страшно, а я свободна, – ответила она. -  Мне  было бы совсем хорошо, – продолжала она, не сумев даже скрыть свою злобу, -  но вы так долго оставляли меня одну бороться со смертью,  что  я  чувствую  и вижу только смерть! Я чувствую себя, как сама смерть».
И все-таки жизнь побеждает смерть, а вспыхнувшая взаимная любовь Гэртона и Кэти разбивает и обессмысливает все коварные ковы Хитклифа. Ему не удалось создать то безнадежное кладбище погибших надежд и блуждающих призраков, которое было бы такой естественной сферой обитания для его сумрачной, мятежной, нераскаянной натуры. Диковатый мальчик-слуга и утонченная девушка вновь полюбили друг друга и вновь в дикой скачке носятся по полям и лугам, своей счастливой бесстрашной любовью возвращая бурление жизни этой безрадостной земле. Устремленное в будущее счастье становится той мощной силой, которая приводит в движение застывшее время готического романа. Ведь природа – это вечный круговорот рождений и смертей, зим и весен: она есть возрождение и жизнь. В разомкнутом, открытом для многовариантности бытия пространстве готический злодей уже не способен существовать. И, осознав свое поражение, он уходит  в то самое небытие, которое хотел создать здесь, на земле, – уходит по зову долгожданного призрака, наконец, пришедшего за ним.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Выполненная работа позволила нам определить черты готического романа, выявить жанровые особенности и проследить влияние традиций готического жан
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.