На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Эволюция теорий экономического роста от их зарождения до современного этапа

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 13.12.2012. Сдан: 2012. Страниц: 39. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?ОГЛАВЛЕНИЕ
                                          Стр.
ВВЕДЕНИЕ
1. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ МЕРКАТИЛИСТОВ И КЛАССИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ
2.КЕЙНСИАНСКАЯ И НЕОКЕЙНСИАНСКАЯ ТЕОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА
3.НЕОКЛАССИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО
РОСТА
4.НОВЫЕ ТЕОРИИ РОСТА
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


ВВЕДЕНИЕ

 
Экономическая теория в последние полтора десятилетия в значительной  степени прошла под знаком экономического роста, вызвала к жизни огромное количество исследований, как теоретических, так и эмпирических, одновременно происходили существенные изменения и в характере экономического роста, появлялись новые явления и процессы.
Экономический рост является одним из центральных объектов исследования современной макроэкономики. Он служит основой решения большинства социально-экономических проблем, является главным фактором цивилизационного прогресса, результатом развития науки, техники, институционального развития. Для Беларуси проблема повышения темпов экономического роста также актуальна. Вместе с тем экономический рост представляет собой уникальное сложное, многогранное явление, которое изучалось экономистами-теоретиками всех поколений. В последнее время теория экономического роста стала отдельным, сравнительно обособленным разделом экономической теории. Несмотря на это, окончательная интерпретация и формализация этого явления еще не завершена.
Для более глубокого понимания положения современной теории роста, ее основных постулатов и перспектив развития представляется необходимым проанализировать развитие теорий  экономического роста. Новые теории появились не на пустом месте, они возникли во многом на основе и развитии детально разработанной так называемой неоклассической теории экономического роста. Поэтому в нашей курсовой работе мы постараемся проследить последовательность развития теорий и взглядов в историческом разрезе, выделить теории предшественников, послуживших основанием для появления новых концепций. Как показывает анализ происхождения экономических теорий, многие новые концепции основаны на ранее высказывающихся гипотезах, предположениях, мыслях, не получивших в свое время, по тем или иным причинам, развития.
Таким образом, можно выделить, как минимум две причины, по которым исследование развития теории роста является актуальным. Первая заключается в необходимости создания комплексного представления о процессе экономического роста, его источниках и основных факторах, а это возможно лишь с помощью сопоставления различных подходов к анализу этого явления. Такое представление может быть получено только путем анализа и осмысления взглядов представителей различных школ и направлений экономической науки. Вторая состоит в значимости результатов теории экономического роста для рекомендаций в области экономической политики.
Целью нашей курсовой работы является: проследить закономерности эволюции теорий экономического роста от их зарождения до современного этапа.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
Проанализировать зарождение теоретических взглядов на проблемы экономического роста и их развитие  в рамках классической школы
Проанализировать  развитие теоретических взглядов на закономерности экономического роста в рамках кейнсианского течения  и возникших на ее основе более поздних теорий
Проанализировать  неоклассическую теорию экономического роста
Проанализировать  эндогенные теории экономического роста и модели новой волны, которые сосредоточились на происхождении технического прогресса и детальной разработке  структуры возникновения и реализации инноваций.
Решению этих задач и подчинена структура нашей курсовой  работы.
В данной работе мы старались дать систематизированное изложение наиболее важных и значимых направлений и теорий в исследованиях экономического роста на настоящий момент, но предварительно необходимо хотя бы приблизительно классифицировать эти теории и гипотезы, показать их место в общей картине теоретических и эмпирических исследований экономического роста, соотнести их с процессами, происходящими в самом экономическом росте.
При написании курсовой работы использовались первоисточники (работы А.Смита, Д.Рикардо, Й.Шумпетера, К.Маркса, Р.Харрода), а также критическая литература отечественных (А.В.Воронцовский, А.А.Дагаев, А.Г. Худокормова, В. Автономова, Е.И.Лаврова, Е.А.Капогузова, Н.В.Потехиной и др.) и зарубежных (Д.Хэмберг, М.Блауг) авторов.


1. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ МЕРКАТИЛИСТОВ И КЛАССИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ

Проблемы экономического роста находились в центре внимания экономистов с давних пор. Среди них можно выделить следующие пять основных групп, значение которых менялось с течением времени: I) факторы экономического роста; 2) соотношение настоящих и будущих потребностей и их влияние на темпы роста; 3) взаимовлияние экономического роста и распределения дохода; 4) историческая тенденция экономического роста и 5) условия равновесного (устойчивого, сбалансированного) роста.
Проблема обеспечения долговременного экономического роста, который играет ключевую роль в процветании или упадке соответствующей державы, занимала центральное место уже в теориях меркантилистов. [4, с 537]
На начальном этапе развития экономической мысли экономический рост связывали с богатством. При этом важным было не только само определение богатства, но и поиск его источника. Так, в эпоху меркантилистских воззрений богатство ассоциировалось с деньгами, а источник богатства находился в сфере внешней торговли. Под богатством понималось количество драгоценного металла в стране (на стадии раннего меркантилизма), и достижением этой цели служила система «полицейских» мер, направленных на приток в страну полновесной иностранной монеты и недопущение вывоза ее из страны. На этапе позднего меркантилизма приоритеты меняются, главным становится обеспечение положительного торгового баланса, чему должны способствовать протекционистская политика государства, поддержка экспортно-ориентированных отраслей, законодательные меры в области ограничения заработной платы, что должно было обеспечить преимущества в ценовой конкуренции на мировых рынках. Следует заметить что до работы Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776 год) не было стройных теорий, подчеркивающих, за счет чего возможно достигнуть конкурентного преимущества той или иной стране с точки зрения создания условий экономического роста. Наиболее близко к этому подошли физиократы, с одной стороны, рассматривающие источник богатства в сфере производства, а не в сфере обращения, хотя они и настаивали на том, что «чистый продукт» создается лишь в сфере сельского хозяйства. Вместе с тем у одного из наиболее видных представителей физиократов Ж. Тюрго уже присутствует концепция источников накопления, получившая развитие у А.Смита, связывающая накопление капитала с бережливостью и трудолюбием предпринимателя. Во многом близка к смитианскому подходу позиция другого француза, П. Буагильбера, рассматривающего богатство «в массе полезных благ».
Английская классическая школа не имела отдельной специализированной теории экономического роста. Однако она занималась факторами роста национального богатства и его соотношением с распределением дохода. Вопрос о том, чем определяется прирост национального богатства, фактически подразумевается в самом заглавии экономического труда Смита: «Исследование о природе и причинах богатства народов». А. Смит связывал рост богатства того или иного народа с улучшением отдачи от факторов производства (земли, труда и капитала), что выражается в росте производительности труда и увеличении размеров функционирующего капитала. Большое значение также придается росту населения, увеличению доли работников в сфере материального производства, инвестициям и географическим открытиям, способствующим экстенсивному росту.
Смит полагал, что рост населения эндогенен и зависит от имеющихся средств к существованию. Инвестиции также признавались эндогенными и зависели от трудолюбия и сбережений капиталистов, причем под сбережениями понимались суммы запасов, используемых не для личного потребления, а на производственные цели. Рост отдачи от земли связывался в большей мере с географическими открытиями и технологическими улучшениями плодородия существующих земель.
В качестве основных движущих сил увеличения производительности труда по Смиту были разделение труда и усовершенствование техники. Разделение труда Смит связывал с естественной склонностью людей к обмену, а следствием разделения труда является увеличение производительности за счет трех факторов:
-              увеличение ловкости, мастерства работника;
-  сокращение времени перехода от одного производственного процесса к другому;
-  возможность применения машин, поскольку узкая специализация заставляет работать эффект масштаба.
Главный вывод классиков сводился к тому, что прирост богатства определяется величиной факторов производства и их производительностью. Поскольку предполагалось, что величина естественных факторов производства: труда и земли — в значительной степени не зависит от человеческих усилий, то в качестве основы экономического роста рассматривалось накопление — инвестирование части общественного продукта, которое приводит к возрастанию капитала. Отсюда большое значение, придаваемое «бережливости» английскими классиками, начиная со Смита. [5]
Поскольку основные накопления в то время производились из прибыли капиталистов (наемные рабочие в силу недостаточных доходов, а земельные собственники в силу «потребительской» мотивации сберегали и инвестировали значительно меньше), то особое значение для экономического роста приобретала норма прибыли, а также распределение дохода, благоприятствующее капиталистам.
Что же касается самой нормы прибыли, то классики считали неизбежным ее падение в долгосрочном аспекте. Причиной такого неблагоприятного прогноза был так называемый «закон убывающего плодородия почвы». По мере роста населения и необходимого расширения пахотных площадей убывающее плодородие должно было привести к относительному увеличению ренты и сокращению прибыли, что должно было в итоге привести к падению накопления и прекращению экономического роста.  Крайне пессимистичными оказались взгляды на экономический рост Томаса Мальтуса, описывающего рост населения и рост производства. С точки зрения Мальтуса, в случае сохранения прежних пропорций между темпами роста населения и средств существования, когда население растет в геометрической прогрессии, а средства существования - в арифметической, земле грозит скорое истощение и, следовательно, ожесточение борьбы за ограниченные ресурсы, рост войн, эпидемий, голод, массовые болезни и т. д. В качестве выхода из этой проблемы Мальтус предлагал сдерживать рост населения путем «призыва к благоразумию» прежде всего наиболее бедных слоев населения и рождения детей лишь при условии обеспечения их средствами существования для достойной жизни. Несмотря на то, что расчеты Мальтуса были не совсем корректны (он распространял данные о росте населения в США на общемировую тенденцию, не учитывая очевидный факт значительной миграции туда населения из Европы, также не смог предугадать степень развития НТП в сфере сельского хозяйства), вместе с тем его идею об убывающей отдаче факторов производства активно использовали в ХХ веке в рамках теории эндогенизации роста населения.
Давид Рикардо, другой яркий представитель классической школы, развил идею Мальтуса об убывающем плодородии почвы, введя ограничение экономического роста, с одной стороны, за счет снижения прибыли капиталистов из-за удорожания земли, а с другой - за счет роста цен на сельскохозяйственную продукцию, а соответственно, необходимой более высокой номинальной заработной платы для рабочих. Но при этом Рикардо утверждал, что даже в этом случае рост можно контролировать за счет технологических усовершенствований оборудования и специализации торговли, однако он тоже подразумевал исключительно стабильное состояние.
Представители английской классической школы, очевидно, недооценивали потенциал технического прогресса, который уже во времена Рикардо мог компенсировать убывание естественного плодородия почвы. [4, с. 537-538]
Наиболее радикально пересмотрел классическую теорию роста Карл Маркс. Он ввел несколько ограничений. Во-первых, по его мнению, заработная плата определялась сделкой между капиталистами и рабочими - процессом, который был не в пользу последних прежде всего за счет существования «резервной армии труда». Во-вторых, Маркс рассматривал прибыль и «сырьевой инстинкт» как определяющие факторы сбережений и накопления капитала, но при этом, в отличие от Смита, Маркс говорил, что уменьшение коэффициента прибыли не приводит к стабильному состоянию, а является стимулом для капиталистов еще больше сокращать заработную плату рабочим и увеличивать безработицу. Интересны были и идеи Маркса, содержащиеся в черновом варианте рукописи «Капитала». Он обратил внимание, что вследствие роста капиталовооруженности труда (органического строения капитала по Марксу) возникает тенденция к вытеснению непосредственного человеческого труда из производства. Вместо физического труда все большее значение отводится труду научному, рост производства связывается с совершенствованием технологии. Кроме того, поскольку издержки имитации технологии и распространения знаний ниже, чем издержки на их создание, то очевидно, что данные составляющие прогресса, способствуя росту производства, отнюдь не ведут к укреплению частной собственности, поскольку знания становятся общественным благом. Это обстоятельство, а также то, что в связи с сокращением участия непосредственного труда в процессе производства снижается возможность его эксплуатации, с точки зрения Маркса, разрушают основы капитализма.
Заслуга Джона Стюарта Милля заключается в систематизации классической школы, он во многом подвел черту под предыдущими исследованиями в рамках «классики». В частности, он завершил классическую теорию экономической динамики, рассматривающей долговременную тенденцию развития экономики. В основе этой концепции лежит идея о непрерывном накоплении капитала. К чему же в конце концов, по мнению классиков, должен привести продолжающийся рост капитала в сочетании с возрастанием численности населения?
Увеличение капитала ведет к росту спроса на труд, что при стабильной численности населения обусловливает повышение реальной зарплаты, которое стимулирует в долгосрочном периоде рост населения. Если накопление капитала идет быстрее, чем увеличение численности рабочей силы, то оба этих процесса могут в принципе продолжаться до бесконечности, если бы не одно обстоятельство. Рост количества работников означает одновременно увеличение числа «ртов», т. е. возрастание спроса на потребительские блага и прежде всего продукты питания. Последние производятся в сельском хозяйстве, которое, как нам известно, при прочих равных условиях характеризуется убывающей отдачей от масштабов. Каждая новая единица пищи достается ценою все больших усилий. Следовательно, издержки производства, а значит, и меновая стоимость продуктов питания растут. Это приводит к росту расходов на рабочую силу, так как стоимость труда каждого работника становится все больше - чтобы купить прежнее количество сельскохозяйственных благ, необходимо продать большее количество промышленных товаров. В то же время производительность труда работников вторичного сектора остается прежней: работник производит столько же, сколько и раньше, зато предпринимателю это обходится в большую сумму. Как следствие, норма прибыли понижается. Это и есть долговременная (вековая) тенденция экономического развития.
Чем же так примечательна эта тенденция? Дело в том, что падение нормы прибыли уменьшает стимулы к инвестированию капитала. И хотя со временем запросы капиталистов в отношении нормы прибыли убывают, а в условиях значительной массы прибыли она достаточна для серьезных инвестиционных расходов, можно предположить, что существует какая-то наименьшая норма прибыли, которая остановит рано или поздно процесс накопления капитала. Вместе с накоплением капитала прекратится и дальнейший рост населения, ибо остановится рост реальной зарплаты. Люди не склонны будут жертвовать своим благосостоянием в угоду половым инстинктам. Это приведет к падению рождаемости, совокупные величины экономического роста сойдут на нет, и наступит состояние застоя.
Не стоит, однако, слишком пессимистично воспринимать подобную перспективу. Она необязательно означает ухудшение условий жизни людей. Скорее это стабилизация уровня жизни и уменьшение давления на природу со стороны человечества.
Конечно, есть ряд обстоятельств, противодействующих падению нормы прибыли:
-              технический прогресс в первичном секторе, приводящий за счет повышения производительности труда к удешевлению сельскохозяйственной продукции;
-  импорт более дешевых продуктов питания из-за границы;
-  экспорт лишнего капитала за границу.
В целом выход из этой мрачной ситуации не удается найти в трудах классиков. [5]
Значительной попыткой динамизации экономической теории следует считать «Теорию экономического развития» и последующие работы Й. Шумпетера, который связывал динамику экономики с предпринимательской деятельностью по осуществлению новых комбинаций. Однако в центре внимания Шумпетера был не «количественный» экономический рост, а «качественное» экономическое развитие, и его теория с большим трудом поддавалась формализации и квантификации. [4, c.540]
Именно Шумпетер ввел в экономическую науку понятие «инновации» и абсолютно по-новому рассмотрел значение предпринимателя с точки зрения экономического роста. Исходным пунктом, по Шумпетеру, было чистое равновесие, или стабильное состояние экономики. С его точки зрения, двигателем «развития» (в противовес привычному росту) были изменения в экономической сфере. Они были вызваны разными причинами (например, внезапные открытия новых источников предложения), но основной была предпринимательская новация, которая и обусловливала развитие.
Движущей силой развития в теории Шумпетера выступает предприниматель, причем предприниматель-новатор, творческая личность. Ему свойственны инициатива, дар предвидения, склонность к риску. В этом плане предприниматель отличается от простого собственника современным языком инвестора, который лишь передает свои средства в управление, хотя зачастую собственник и предприниматель могут быть и одним субъектом.
Стимулом к предпринимательской деятельности у Шумпетера выступает монопольная прибыль, причем достигаемая за счет инновативной деятельности. Это возможно лишь за счет творческого подхода, иного, чем у Кейнса, толкования «духа жизнерадостности» (animal spirit). Именно возможность самореализации, стремление к успеху, преодолению трудностей и способствуют достижению монопольной прибыли. Монополия, с точки зрения Шумпетера, является положительным моментом, поскольку достигается за счет осуществления новых комбинаций факторов производства, революционных изменений в технике, технологии производства, создания новых товаров, освоения новых рынков и т. д.
Именно такие постоянные инновации, которые осуществляются в производственном процессе, в механизме реализации продукции, являются, по Шумпетеру, главным источником прибыли. Но поскольку на рынке существуют «толпы предпринимателей», данная монопольная ситуация (эффективная монополия) не вечна. Конкурентный рыночный механизм автоматически ведет к внедрению аналогичных инноваций другими предпринимателями (при этом те, кто не делает этого, просто «выбывают из игры») и к переходу всего хозяйственного кругооборота на «новую траекторию».
Развитие, по Шумпетеру, – это построение новых комбинаций из имеющихся в распоряжении предпринимателя производственных ресурсов. «Осуществление новых комбинаций» охватывает, согласно Шумпетеру, пять случаев:
1. Создание нового продукта («потребительского блага»);
2. Внедрение нового метода производства;
3. Освоение нового рынка сбыта;
4. Получение доступа к новому источнику сырья;
5. Создание новой формы организации фирмы (в том числе обеспечивающей монопольное положение фирмы на рынке или подрыв чужой монополии).
Именно эти конкретные формы экономических изменений он и рассматривал как развитие. На уровне макроэкономики развитие имеет место в случае массового осуществления предпринимателями «новых комбинаций».
Необходимым условием экономического развития является развитость кредитного рынка и доступность кредита для предпринимателей. Схожие идеи, связанные с ролью кредита в развитии экономики, присутствовали в рамках немецкой исторической школы, в частности у Бруно Гильденбранда. Наличие кредита позволяет отказаться от накопления первоначального капитала и тем самым облегчает новаторам доступ на рынок для практической реализации идей.
В теории Шумпетера не было сокращающихся доходов по отношению к новации, но, несмотря на это, в своей теории он рассматривал долгосрочные факторы, которые тормозили рост благосостояния. В большей мере эти факторы зависят от социально-культурных изменений:
1) рост предприятия приводит к замене предпринимательских функций менеджерскими, т. е. скорее к администрированию, чем к творчеству. Менеджеры, в свою очередь, менее склонны к новациям;
2) рост производства не «успевает» за ростом в целом, а, как следствие, постоянно высокая индустриальная концентрация и высокая прибыль ослабляют стимулы к новациям;
3) развитие капитализма приводит к краху общественных и семейных отношений и по мере развития становится обузой для интеллигенции и в дальнейшем приводит к изменению в семейных отношениях и снижению доли предпринимателей;
4) в конечном счете поток идей иссякает, что ведет к цикличности экономического развития, снижению темпов роста и кризисам. [5]
В целом такая последовательная стадия сменяющих друг друга циклов эффективной монополии и эффективной конкуренции и обеспечивает экономический рост на новой спирали развития.
 
 


2.КЕЙНСИАНСКАЯ И НЕОКЕЙНСИАНСКАЯ ТЕОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА

С победой маржиналистской революции в экономической теории возобладал статический равновесный подход, и интерес к проблемам роста снизился. Предметом господствующего направления в экономической теории стало распределение уже созданных редких ресурсов между областями их применения. Кроме того, в период с 1871 по 1914 г. экономический рост был для теоретиков скорее презумпцией, чем проблемой. На первый план и в теоретических дискуссиях, и в политических спорах в это время также выходит проблема не роста, а распределения
В частности, как отмечает М. Блауг, отношение к такому фундаментальному вопросу как экономический рост у теоретиков маржинализма было вполне спокойным, если не сказать равнодушным. «…такой автор, как Маршалл, полагал, что экономический рост будет поддерживаться автоматически, если «свободная» конкуренция в сочетании с минимальным государственным контролем обеспечит подходящую социологическую среду. В результате экономическая теория осталась без концепции роста или развития» [1, c. 650].
Достаточно сказать, что большинство экономистов-неоклассиков разделяло так называемый закон рынков Сэя, постулировавший конечное равенство совокупного спроса и предложения. Соответственно в области экономической политики символом веры неоклассического направления стала небезызвестная французская максима "laissez-faire", которую Баумоль не без юмора трансформирует в энглизированную формулу "анархия плюс констебль". Кризис неоклассического направления со всей очевидностью обнаружился в ходе Великой депрессии: приверженцы этого направления оказались не в состоянии дать сколько-нибудь убедительные ответы на вопросы, поставленные самой жизнью. Во-первых, почему возникла Великая депрессия; во-вторых, что необходимо предпринять, чтобы из нее выйти; в-третьих, что нужно делать для предотвращения хозяйственных катастроф, подобных той, какую мировой капитализм пережил на рубеже 1920 -1930-х годов?
Общепризнано, что из кризиса, вызванного Великой депрессией, западную экономическую теорию вывела кейнсианская революция. [13]
Кейнсианская теория роста имеет более солидный список персоналий, к которым следует отнести самого Дж. М. Кейнса, Р. Харрода, Е. Домара, Дж. Робинсон, Н. Калдора, Л. Пазинетти. Дж. Кейнс не расширял свою теорию равновесия в теорию роста, но именно его «Общая теория занятости, процента и денег» легла в основу всех последующих теорий.
Ключевым фактором кейнсианской модели является эффективный спрос, и именно расширение совокупного эффективного спроса должно способствовать экономическому росту. Фактически Кейнс делает упор не на факторы предложения, свойственные классическому подходу, а на факторы спроса.
Результаты, полученные Дж.М. Кейнсом, позволяют констатировать: чем богаче страна, тем большая часть возросшего национального дохода сберегается и меньшая - потребляется. Поэтому в промышленно развитых странах величина мультипликатора небольшая и наблюдаются устойчивые темпы экономического роста. Если же страна бедна, то почти весь возросший национальный доход будет потребляться, вызывая сильный мультипликационный эффект, т. е. воздействие изменений инвестиций на экономику будет гораздо более существенным.
Тем самым Кейнс фактически предложил ряд направлений воздействия государства на экономический рост:
-   перераспределение доходов в пользу лиц с меньшей склонностью к сбережениям (за счет прогрессивного налогообложения и трансфертов);
-   воздействие через монетарную политику на рыночную процентную ставку с тем, чтобы повысить привлекательность инвестиций;
-   осуществление значительных госрасходов с целью расширения совокупного спроса, в том числе и за счет мультипликативного эффекта. [5]
Модели роста Е. Д. Домара и Р. Ф. Харрода представляют первую попытку обобщить процессы, рассматриваемые в рамках кейнсианской модели, распространив их с краткосрочного периода на долгосрочный. В модели Кейнса рассматриваются условия формирования равновесного уровня национального дохода, тогда как в моделях, предложенных Домаром и Харродом, изучается совокупность условий, обеспечивающих равновесный или устойчивый темп роста национального дохода.
Так, модель устойчивого роста Домара описывает условия, обеспечивающие такой темп роста дохода, который необходим для полной загрузки увеличивающегося основного капитала, а такой подход предполагает совместное рассмотрение мультипликационного эффекта инвестиций и их влияния на расширение производственных мощностей. Модель Харрода несколько перемещает акценты, выдвигая в центр анализа последствия прироста индуцированных инвестиций - инвестиций, которые были вызваны (по крайней мере частично) ростом дохода в результате действия принципа акселерации. В качестве "побочного продукта" такого воздействия у Харрода выступает рост сбережений, связанный с увеличением дохода. В результате исследований Домара и Харрода была разработана модель, в рамках которой удалось интегрировать описание процессов мультипликации и акселерации; такая модель позволяет определить темпы роста дохода, необходимые для поддержания равенства между намечаемыми сбережениями и инвестициями. Оба эти подхода, как мы увидим, неизбежно оказываются двумя сторонами одной и той же медали, поскольку подлинно равновесный темп роста предполагает полное использование капитала в той же мере, как и равенство намечаемых сбережений и инвестиций.
Исследования Домара на несколько лет предвосхитила ставшая теперь знаменитой модель экономического роста Харрода. Последний сосредоточил свое внимание на четкой формулировке в явном виде условий равновесия намечаемых сбережений и инвестиций в расширяющейся экономике. Модель Харрода, основанная на принципе акселерации, к тому же отражала положения теории инвестиционного спроса. В анализе Харрода равновесие сбережений и инвестиций должно рассматриваться в общем контексте экономического роста потому, что, во-первых, сбережения являются функцией от уровня дохода и, во-вторых, капиталовложения (в силу принципа акселерации инвестиционного спроса) представляют собой - по крайней мере частично - функцию от прироста дохода. Но если условием осуществления инвестиций служит увеличение дохода, то вслед за повышением дохода будут расти и сбережения. Следовательно, поддержание равновесия между (намечаемыми) сбережениями и инвестициями требует также увеличения инвестиций. Проблема заключается в следующем: как определить темп роста, способный обеспечить указанное равенство.
Кроме понятия гарантированного темпа, Харрод ввел в литературу, посвященную проблемам экономического роста, другое, не менее известное понятие - естественный, достигающий предела  темп роста. Последний представляет собой такой темп роста, который в условиях полной занятости определяется темпами роста предложения труда и темпом роста производительности труда, представляя собой сумму этих величин. Иначе говоря, естественный темп – это максимальный темп роста, которого может достичь экономика при заданных возможностях расширения предложения труда и повышения его производительности. Во избежание недоразумений, которые может вызвать термин "естественный", необходимо подчеркнуть, что в модели Харрода (в противоположность другим моделям) этот темп роста складывается не в результате свободного взаимодействия рыночных сил: речь идет лишь о максимальных темпах расширения производства. Необходимо также отметить, что естественный темп роста - это темп роста экономики в условиях полной занятости, в отличие от гарантированного, или равновесного, темпа экономического роста, который предполагает иное условие - хозяйственное развитие при полной загрузке производственных мощностей. [14]
В центре внимания Харрода находилось различие между естественным и равновесным (или гарантированным) темпами экономического роста: ведь из его модели следует, что равенство между указанными темпами - просто дело случая. Если же естественный и равновесный темпы различаются между собой, это - в зависимости от обстоятельств - может повергнуть экономику в состояние долговременной стагнации или столь же долговременной инфляции.
Так, если темп гарантированного роста оказывается выше естественного, экономика будет тяготеть к долговременному застою. Причина этого заключается в следующем: после того, как исчерпаны все возможности дополнительного предложения трудовых ресурсов, фактический темп роста просто не может достичь уровня "гарантированных" темпов, поскольку экономика сталкивается с недостатком намечаемых инвестиций - инвестиций, вызванных к жизни благодаря акселерационному эффекту. Намечаемые сбережения неизменно будут превышать планируемые инвестиции; в результате этого размеры совокупного предложения будут превышать совокупный спрос, что и обусловит развитие процессов стагнации. Вместе с тем, как отмечалось выше, существуют пределы увеличению темпа роста, налагаемые наличием трудовых ресурсов, а следовательно, темпы фактического роста могут превышать естественный темп лишь на протяжении коротких периодов. Следовательно, траектория фактического роста, как правило, должна лежать ниже траектории равновесного роста.
В обратной ситуации, когда естественный темп роста Харрода превышает гарантированный, экономика попадает в полосу затяжной инфляции. Показав, что фактический темп экономического роста в таких условиях будет постоянно стремиться превзойти гарантированный, или равновесный, темп, Харрод заключает, что возникающий в этом случае хронический избыток (по сравнению с планируемыми сбережениями) намечаемых инвестиций - инвестиций, которые обусловлены действием акселерационного эффекта, - и обнаруживающаяся в этом случае напряженность в использовании производственных мощностей вызовут к жизни долговременные инфляционные тенденции.
Независимо от решения вопроса о том, можно ли причины долговременного застоя (или длительный инфляции) объяснять так, как это делает Харрод, несомненно одно: в моделях Харрода и Домара полная занятость трудовых ресурсов и полная загрузка производственных мощностей могут достигаться одновременно лишь по воле случая. [14]
Харрод возражает против использования государственных инвестиций (общественных работ) для регулирования циклических колебаний, и в этом он, по-видимому, прав. Государственные инвестиции, по его мнению, оправданы только в случае, когда недостаток инвестиций вызывается недостатком сбережений, и правительство должно осуществлять как дополнительные сбережения, так и дополнительные инвестиции. Однако в случае не циклического, а длительного, хронического избытка сбережений и хронической депрессии массированные государственные инвестиции (например, в инфраструктуру, социальную сферу, строительство жилья и т.д.) были бы крайне желательны.
Денежно-кредитная экспансия и снижение ставки процента, обеспечивая рост занятости и выпуска на коротком отрезке времени, в перспективе ведут, согласно Харроду, к снижению сбережений, и, следовательно, к снижению обеспеченного темпа роста. Такое объяснение представляется нам спорным. В общем случае рост дохода должен сопровождаться ростом сбережений. [11]
Если денежно-финансовая экспансия недостаточна для подержания устойчивого роста в условиях полной занятости и стабильности цен, она должна быть дополнена политикой доходов (регулированием цен и заработной платы) и индикативным планированием.
Традиционными инструментами корректировки уровня сбережений и инвестиций являются меры финансовой и денежной политики.
Ставка процента, согласно Харроду, лишь слабо влияет на уровень сбережений, которые зависят от многих институциональных факторов, причем нельзя однозначно утверждать, что повышение ставки процента ведет к росту, а не к снижению сбережений. Далее, приемлемая для предпринимателей отдача от дополнительных вложений капитала (в терминологии Кейнса – предельная производительность капитала) на деле не зависит от краткосрочных колебаний ставки процента. Влияние ставки процента на капиталоемкость выбираемых предпринимателями методов производства (коэффициент капитала C) также весьма ограничено.
Если кратковременные, текущие колебания процента практически не влияют на сбережения, инвестиции, выбираемые методы производства, и в целом – на экономическую динамику, то устойчивая высокая ставка процента определенно сдерживает экономический рост. Она затрудняет доступ к кредитам, ведет к повышению предельной приемлемой нормы дохода на капитал и снижению уровня инвестиций. Поэтому, в случае, если ставка процента неприемлемо высока, снижение ставки процента является одной из неотложных задач экономической политики.
Харрод дает подробный анализ влияния внешней торговли и международного движения капитала на темпы роста экономики.
Увеличение экспорта, само по себе, безотносительно к его структуре и динамике мировых цен, не влияет на темпы роста. Внешний спрос, при прочих равных условиях, оказывает такое же воздействие на уровень занятости и инфляцию, как внутренний спрос. Увеличение экспорта влияет на темпы роста в результате изменения следующих трех факторов: Во-первых, темп роста изменяется в зависимости от изменения коэффициента торговли (соотношения цен экспорта и цен импорта), во-вторых, – от того, повышается или понижается в результате увеличения экспорта доля производств, связанных с техническим прогрессом. Наконец, в-третьих, темп роста изменяется в зависимости от повышения или понижения доли производств, требующих больших (по сравнению со средним уровнем в экономике) затрат капитала. Причем отрасли, связанные с техническим прогрессом, не обязательно являются наиболее капиталоемкими отраслями.
Харрод исходит из предпосылки, что каждая страна стремиться к равновесию торгового и платежного баланса, следовательно, выручка от экспорта используется, главным образом, для оплаты импорта. Поэтому улучшение коэффициента внешней торговли, т.е. рост цен экспорта относительно цен импорта, ведет к тому, что данная страна в обмен на прежнее количество экспортируемых товаров получает больше товаров из-за границы. В результате ускоряется рост реального совокупного дохода. Однако если допустить, что в результате увеличения коэффициента торговли страна всего лишь наращивает валютные резервы (как это происходит в последние годы в российской экономике), темпы роста дохода вследствие повышения коэффициента торговли не увеличиваются, а выгода от благоприятной динамики цен мирового рынка может уйти в песок.
Далее, как уже говорилось, воздействие внешнего спроса на темпы роста экономики зависит от того, как изменяется структура экспорта: предъявляется ли дополнительный внешний спрос на сырые продукты, производство которых не связано с быстрым техническим прогрессом, или на продукты высокотехнологичных отраслей. 
Дополнительный внешний спрос, согласно Харроду, может воздействовать на обеспеченный темп роста в том случае, если товары, на которые предъявляется этот спрос, производятся с помощью более (или менее) капиталоемких методов, чем все товары в экономике в среднем. Повышение средней для экономики капиталоемкости выпуска (повышение коэффициента капитала C) ведет к снижению обеспеченного темпа роста.
На коротком отрезке времени приток иностранного капитала может повысить обеспеченный темп роста, поскольку, благодаря ввозу капитала, к внутренним сбережениям добавляются сбережения, заимствованные из внешнего мира; напротив, вывоз капитала непосредственно сокращает общую сумму сбережений, используемых внутри страны, и, следовательно, снижает обеспеченный темп роста. Однако повторяем, таков результат ввоза и вывоза капитала лишь на коротком отрезке времени.
Рассматривая последствия международного движения капитала на длинном отрезке времени нужно принять во внимание выплату доходов иностранным инвесторам и получение доходов от инвестиций за границей. Если страна регулярно осуществляет значительный вывоз капитала, тогда с течением времени доходы от инвестиций за границей могут превысить ежегодный вывоз капитала. Поэтому вывоз капитала на длинном отрезке времени способствует ускорению темпов роста страны-экспортера, а не страны-импортера капитала. Харрод советует развивающимся странам относиться к привлечению иностранного капитала с предельной осторожностью. [11]
В своих статьях 1946— 1947 гг. американский экономист Евсей Домар, не знавший о работе Харрода 1939 г., самостоятельно пришел к уравнению равновесного роста, аналогичного уравнению гарантированного роста Харрода. Основная идея Домара заключалась в том, что инвестиции играют в экономике двойственную роль: с одной стороны, они создают производственные мощности, а с другой — создают спрос через эффект мультипликатора. Домар показал: для того, чтобы прирост спроса соответствовал приросту мощностей, инвестиции (а значит — при условии равновесного роста и весь национальный доход) должны расти темпом, равным os, где о — показатель ка-питалоотдачи, a s — норма сбережений. Поэтому в теории экономического роста принято говорить о модели Харрода—Домара. [4, c.544]
Существенное дополнение подходов Харрода и Домара было сделано Элвином Хансеном. Рассматривая теорию экономических циклов с кейнсианской точки зрения, Хансен расширил механизм использования акселератора в экономической науке.
Исходной для Хансена служит здесь категория автономных инвестиций, вызванных экзогенным влиянием НТП. Автономные инвестиции запускают в ход механизм мультипликатора. Вместе с тем не только приращение дохода вследствие действия мультипликатора порождается приростом инвестиций, но и реинвестированная в производство прибыль ведет к росту инвестиций. В этом случае речь идет о стимулированных инвестициях, т. е. об инвестициях, зависящих от прироста дохода, их может и не быть, если прибыль от автономных инвестиций направляется на потребление. Если же все-таки прибыль реинвестируется, то начинает срабатывать механизм акселератора.
Таким образом, механизм роста по Хансену следующий: вначале вследствие экзогенных факторов возникают в какой-либо из отраслей автономные инвестиции; через механизм мультипликатора эти инвестиции результируются в помноженном приросте национального дохода, а этот прирост через механизм акселератора вызывает еще большее приращение стимулированных инвестиций. Все это ведет к экономическому росту, а совместное действие акселератора и мультипликатора приводит к сверхкуммулятивно-му процессу роста (система «сверхмультипликатора»).
Вместе с тем действие сверхмультипликатора в экономике не постоянно. С одной стороны, это связано по Хансену с исчерпанием автономных инвестиций (новаторских идей), а также снижением предельной эффективности инвестиций, ростом процентной ставки и цен на инвестиционные товары. С другой стороны, вследствие основного психологического закона сокращается предельная склонность к потреблению, что сокращает и величину мультипликатора. [5]
Представители посткейнсианской экономической мысли Дж. Робинсон, Н. Калдор, Л. Пазинетти и др. продолжили традицию исследования равновесного, сбалансированного экономического роста несколько в другом направлении. Стремясь приблизить модели равновесного роста к реальности, они включали в них факторы распределения национального дохода между прибылью и заработной платой, несовершенной конкуренции, инфляции, разделения продукта на потребительские и производительные блага и др.
Посткейнсианская теория экономического роста исходит из аналитических предпосылок, сформулированных главным образом в трудах Дж. М. Кейнса и М. Калецкого. Важным стимулом для дальнейшего развития этой теории послужили работы Харрода. Но в отличие от концепции Харрода посткейнсианская теория роста уделяет больше внимания вопросам распределения дохода. При всей своей разнородности различные версии посткейнсианской теории экономического роста обладают некоторыми общими чертами. Самые важные из них можно было бы сформулировать следующим образом: 1) они предполагают, что капиталовложения осуществляются на основе инвестиционных решений, принятых предпринимателями в предшествующий период, следовательно, эти вложения не зависят от склонности к сбережению; 2) в их основе лежит постулат, согласно которому склонность к сбережению из доходов в форме прибыли выше, чем склонность к сбережению у получателей заработной платы, и, наконец, 3) сторонники этой теории избегают фигурирующего в агрегированных производственных функциях единого показателя, который должен характеризовать "запас" совокупного капитала.
Самый значительный вклад в развитие посткейнсианской теории экономического роста внесли Дж.Робинсон и Н.Калдор. Оба автора не раз предлагали для всеобщего обсуждения свои трактовки этой теории, причем в подходе Дж. Робинсон и Н. Калдора можно наблюдать существенные различия.
Одно из различий между трактовками теории экономического роста в работах Робинсон и Калдора касается предположений о степени использования трудовых ресурсов.
В качестве иллюстрации данного подхода приведем простейшую односекторную модель Н. Калдора.
Согласно этой модели, в равновесном состоянии сумма доходов (заработная плата плюс прибыль) равна сумме потребительских расходов и сбережения:

Калдор предполагает, что вся заработная плата потребляется, а из прибыли делаются некоторые сбережения, равные — норма сбережений, так что совокупное потребление можно записать как:

Подставляя в (1) и приводя подобные, получим

Отсюда норма прибыли

где второй сомножитель представляет собой норму накопления, а в случае равновесного роста также и темп экономического роста.
Согласно кейнсианской теории инвестиции являются экзогенными - они определяют норму прибыли, а не наоборот. Поэтому ситуация по Калдору описывается следующими двумя сценариями.
1. Пусть рост инвестиций приводит к их превышению над сбережениями. В этом случае инфляция (неизбежная, если исходным было состояние полной занятости) ведет к тому, что прибыль начинает расти быстрее зарплаты, так как рост последней ограничен коллективным договором. Это, в свою очередь, по определению (часть прибыли сберегается, а зарплата нет) ведет к росту сбережений, которые таким образом догоняют инвестиции.
2. Напротив, если инвестиции опускаются ниже сбережений, цены на товары падают быстрее, чем зафиксированная трудовым соглашением зарплата, в результате сбережения падают и равновесие восстанавливается. [4, c.551]
Теории экономического роста и распределения Калдора скорее можно было бы назвать "кейнсианскими" (в том смысле, что они в духе "Трактата о деньгах" Кейнса предполагают постоянное поддержание полной занятости и в меньшей степени следуют "Общей теории занятости, процента и денег", исходившей уже из наличия хронической безработицы). Калдор писал, что принцип мультипликатора "может использоваться либо для определения отношения между уровнем цен и заработной платой, когда объем производимой продукции и размеры занятости предполагаются фиксированными, либо для определения уровня масштабов занятости в тех случаях, когда пропорции распределения... считаются заранее заданными". Он отмечает, что два этих способа теоретического использования мультипликатора кажутся несовместимыми, поскольку создается впечатление, что в первом случае сохраняют силу какие-то предположения вроде закона Сэя, а во втором - используется подход, свойственный "Общей теории занятости, процента и денег" Кейнса. Харрод подчеркивает, однако, что использование мультипликатора в этих двух случаях не столь уж противоречиво, как может показаться на первый взгляд: техника кейнсианского анализа может использоваться... для решения обеих задач при условии, что в одном случае концепция мультипликатора находит применение в рамках теории, описывающей краткосрочные процессы, а в другом - в рамках теории долгосрочных процессов, или, точнее говоря, первый раз эта концепция используется в рамках статической, а второй раз - в рамках динамической модели экономического роста.
В отличие от Калдора Джоан Робинсон вообще не верит, что можно провести какую-то разумную разграничительную линию между "краткосрочной" и "долгосрочной" теориями экономического роста. Ее позиция ближе к точке зрения Михаила Калецкого, который утверждал: "Долговременный тренд представляет собой не что иное, как медленно меняющийся компонент в цепи краткосрочных ситуаций, и как таковой он не может существовать независимо от этой цепи". Отсюда ясно почему одна и та же модель используется в работах Робинсон для определения размеров выпускаемой продукции, занятости и распределения. Ее теория экономического роста не "привязана" к предположению о полной занятости.
Великолепное описание подхода Робинсон к проблемам теории экономического роста содержится в ее работе "Модель накопления". Теория экономического роста Робинсон представляет собой попытку развить модель капиталистической экономики, функционирующей в исторически определенном времени и предполагающей систему причинно-следственных связей. Тем самым Робинсон следует линии, которую считает центральной идеей всей работы "Общая теория занятости, процента и денег" Кейнса. "С точки зрения развития идей основное содержание "Общей теории" состояло как раз в том, что она порывала с теологической системой ортодоксальных аксиом. Временной период, из которого исходит теория Робинсон и который у нее конституирует "настоящее", представляет собой короткий период с точки зрения определений Маршалла. Этот короткий период теоретически определяется как "период, в рамках которого можно пренебречь изменениями запасов капитального оборудования". Именно эта обстоятельство (а не какие-то конкретные черты и особенности анализируемого промежутка времени) характеризует короткий период. Однако модель, основанная но подобном понятии, сможет оказаться пригодной для анализа конкретных исторических событий лишь тогда, когда "короткий период" будет введен в рамки более четких временных измерений. Календарные сроки, соответствующие понятию "короткий период", зависят от анализируемого в модели реального объекта, поэтому длительность "короткого периода" не может быть во всех случаях одинакова. При исследовании процессов экономического роста в промышленно развитых странах в качестве "короткого периода" (в зависимости от обстоятельств) сегодня могут оказаться подходящими квартал, полугодие и даже целый год.
Робинсон выводит свою модель "не из соотношений равновесия, а из правил и мотивов, управляющих человеческим поведением. Поэтому всегда необходимо точно определять, каков характер экономики, которую описывает наша модель, поскольку различные типы хозяйства предполагают неодинаковые системы таких правил". Дж. Робинсон видит в своей модели первый шаг в анализе современного капиталистического мира, ибо "мы не можем понять целей и результатов осуществления правительственной политики до тех пор, пока не поймем функционирования экономической системы свободного предпринимательства - хозяйственной системы, которую эта политика стремится как-то модифицировать. Наша модель, следовательно, описывает систему, в которой производство ведут индивидуальные фирмы, а потребление осуществляется индивидуальными домашними хозяйствами, причем взаимодействие участников хозяйственного процесса свободно от каких-либо серьезных ограничений".
Факторы роста Дж. Робинсон объединяет в семь основных групп; они здесь перечислены, поскольку последующий анализ будет исходить из этой классификации: 1) технические условия, 2) инвестиционная политика, 3) условия формирования сбережений, 4) конкурентные условия, 5) формирование ставки заработной платы, 6) финансовые условия, 7) начальный запас товаров производственного назначения и состояние ожиданий, исходящих из прошлого опыта. [7]
Посткейнсианская теория экономического роста исследовала особенности некоторых траекторий устойчивого роста, хотя и не показала, как экономика "выходит" на такие траектории. Один из выводов, который можно сделать из приведенных выше рассуждений, сводится к следующему: поскольку экономика вряд ли находится в состоянии уравновешенности и покоя, временные лаги, связанные с осуществлением инвестиционных решений, последствия неправильных капиталовложений, произведенных в прошлом, а также ошибки, порожденные неверными ожиданиями, проецирующими текущее развитие событий на будущий период,- все это делает ситуацию устойчивого экономического роста весьма маловероятной. Все же рассмотрим в основных чертах характеристики устойчивого экономического роста - отличительные особенности "золотого века", которые привлекли к себе наибольшее внимание сторонников посткейнсианской экономической теории.
Робинсон использует термин "золотой век" "для описания плавного, устойчивого роста, характеризующегося полной занятостью". В условиях "золотого века" производство будет расширяться темпами, равными темпам увеличения численности рабочей силы плюс темп нейтрального технического прогресса. Норма прибыли и отношение "капитал - продукт" остаются постоянными, ставка реальной заработной платы повышается тем же темпом, что и средний выпуск продукции в расчете на одного занятого; неизменную величину сохраняют также доли прибыли и заработной платы в совокупном доходе. При движении экономики вдоль такой траектории фактический, гарантированный и естественный темпы роста (по терминологии Харрода) совпадают между собой. Следует заметить, что посткейнсианский подход открывает более широкие (по сравнению с теорией Харрода) возможности для взаимоувязывания "гарантированного" и "естественного" темпов роста. Ведь посткейнсианская теория открыто признает, что инвестиционная активность фирм может оказывать воздействие и на долю сбережений в доходе, и на темпы технического прогресса. А признание зависимости размеров сбережений от инвестиций означает, что гарантированный темп роста теперь уже не может определяться независимо от характеристик "динамизма" фирм. Аналогичным образом и естественный темп роста также испытывает влияние склонности фирм к накоплению.
Можно сравнивать различные траектории роста, осуществляющегося в условиях "золотого века". Например, если фирмы в двух разных экономических системах обладают одной и той же склонностью к накоплению, а склонность к сбережению в одной из этих систем оказывается выше, то в такой экономической системе норма прибыли и равновесный темп накопления будут сравнительно меньшими (вследствие более низкой ожидаемой нормы прибыли). Такие сравнения не могут, однако, ответить на вопрос о том, что же случится, когда произойдут какие-либо изменения. Каждой из хозяйственных систем свойственна своя история развития, и ее капитальный запас соответствует сложившимся темпам экономического роста. Если заданы устойчивые темпы изменения внешних условий, то хозяйственная система будет сохранять равновесие благодаря тому, что ожидания участников этого процесса соответствуют действительному ходу дел, а их реакция позволяет все время воссоздавать равновесную ситуацию.
Множество различных эпитетов, в том числе такие, как "хромающая", "условная"  и "незаконнорожденная", использовались для обозначения тех траекторий роста в условиях "золотого века", которые не обладают некоторыми описанными выше характеристиками "подлинной" траектории "золотого века". Траекторию экономического роста, которую отличают повышающиеся темпы накопления и норма прибыли, часто называют траекторией "галопирующего платинового века", тогда как термин "ползущий платиновый век" используется для обозначения такой траектории роста, которая предполагает падающие темпы накопления и снижающуюся норму прибыли.
Одна из теоретических проблем, привлекших внимание ряда создателей посткейнсианской теории экономического роста (в частности, Джоан Робинсон и Луиджи Пасинетти), касается связи между уровнем капиталовооруженности, который предполагают выбираемые - при заданном уровне технических знаний - методы производства, с нормой прибыли (или ставкой реальной заработной платы). Эта связь довольно подробно исследована Дж. Робинсон в работе "Накопление капитала", причем общий вывод автора полностью соответствовал неоклассическому положению, согласно которому, чем выше ставка реальной зарплаты, тем выше степень механизации (или степень "опосредствованное" - выбираемой технологии). В качестве курьеза она, однако, отметила следующее обстоятельство: если строительство рассматриваемых предприятий велось в различные периоды и между установленным на них оборудованием существует значительная разница, то можно наблюдать случаи "обратного переключения", когда сравнительно высокие ставки заработной платы делают более прибыльной технологию, предусматривающую меньшую степень механизации. С тех пор Робинсон и Калдор перестали доверять этой концепции изменения величины накопленного капитала при неизменном состоянии технических знаний. Она уже больше не является составной частью посткейнсианской теории экономического роста. [7]
Нет ничего удивительного в том, что развитие посткейнсианской теории экономического роста оказалось неравномерным. Небольшая группа теоретиков попыталась развить на базе моделей Калецкого и Кейнса концепцию, которая послужила бы альтернативой неоклассической традиции, в которой они были воспитаны. В этом кратком обзоре основное внимание было сосредоточено на изложении существа этой концепции, а не на различных поворотах в развитии этой теории. Ее версии, развитые Дж. Робинсон и Н. Калдором, различаются тем, что Калдор в своем анализе уделил особенно много места траекториям полной занятости, в то время как Робинсон рассматривает ситуации, характеризующиеся наличием незанятых трудовых ресурсов и незагруженных производственных мощностей.
Более серьезного исследования заслуживают факторы, определяющие соотношение между ценами и удельными прямыми издержками. И хотя сторонники посткейнсианской теории экономического роста вслед за Калецким полагают, что структура обрабатывающей промышленности может служить типичным примером олигополии, они нередко оперируют моделями, которые с точки зрения "короткого периода" описывают явно конкурентную экономическую систему либо прибегают к суждениям, основанным на предположении о наличии свободной конкуренции. Марио Нути указал, например, что модель Калдора - Миррлиза содержит несоответствие между предположением о несовершенной конкуренции я той зависимостью, с помощью которой она характеризует процесс старения капитального оборудования. Дело в том, что постулируемая в статьях Калдора и Миррлиза зависимость предполагает, что выпуск продукции в расчете на одного занятого при использовании самой старой из сохраняемых единиц оборудования должен быть равен ставке зарплаты, выраженной в единицах производимого товара. Между тем этот вывод может быть справедлив только для отраслей промышленности, структура которых характеризуется совершенной конкуренцией, а вовсе не для тех отраслей, в которых установление цены осуществляется просто в результате добавления "накидки" к удельным прямым издержкам.
Взаимосвязь между финансовыми условиями экономического роста и инвестиционными решениями фирм в посткейнсианских моделях осталась в значительной мере незатронутой. Рассматривая траектории экономического роста в условиях "золотого века", Р. Ф. Кан отмечал: "Решение об инвестировании зависит не только от предполагаемой прибыли, но и от сравнения этой прибыли с издержками, с которыми сопряжено финансирование инвестиций или (если средства удается мобилизовать из внутренних источников) с доходом; который владелец этих средств может обеспечить, прибегнув к операциям на рынке денежного капитала. Проще говоря, всякий "золотой век"- будь он "незаконорожденным" или истинным - должен был бы иметь "встроенную" в эту хозяйственную систему ставку процента, которой соответствует та или иная норма прибыли. Важно отметить, что под словом "соответствует" ("matches") Кан не имеет в виду "совпадает". "Тот факт, что в условиях "золотого века" Расходы капиталистов в целом реализуются в увеличении Доходов, не исключает риска, порождаемого превратностями технического прогресса и поведения потребителей. В силу этих причин свободная от риска ставка процента даже в условиях "золотого века" окажется меньше, чем норма прибыли". Между тем столь фундаментальное различие между нормой прибыли и ставкой процента просто не принималось во внимание во всех посткейнсианских моделях. [7]
Посткейнсианские теории пытаются углубить наши представления о факторах, определяющих экономический рост в условиях капиталистической системы хозяйства Они подчеркивают, во-первых, причинную связь между процессами экономического роста и инвестиционными решениями фирм и, во-вторых, зависимость пропорций распределения национального дохода от темпа накопления и склонности к сбережению. Посткейнсианские теории экономического роста также придают важное значение институциональным факторам, поэтому обычные модели хозяйственного развития должны сопровождаться анализом исторической эволюции соответствующих институциональных учреждений. Все, что дают эти модели,- это лишь аналитическая схема действительного развития экономики, поскольку некоторые ключевые характеристики процесса экономического роста и взаимосвязи между ними рассматриваются в таких моделях изолированно от остальных хозяйственных процессов. Как отмечал Калецкий, говоря о своей модели трендового роста и экономического цикла: "Темп роста в данный момент времени оказывается таким феноменом, который коренится, скорей, в условиях прошлого экономического, социального и технического развития, чем полностью определяется коэффициентами наших уравнений".[7]
 


3.НЕОКЛАССИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО

РОСТА

Одним из важнейших инструментов борьбы неоклассической школы против теории Кейнса и его последователей явилась теория экономического роста, сформированная неоклассиками в первые два послевоенные десятилетия. Она была нацелена прежде всего против неокейнсианской теории роста, отводившей важную роль экономической политике государства в решении проблем расширенного воспроизводства.
Разработка теории экономического роста знаменовала собой существенные изменения в неоклассической концепций в целом. На новом этапе она обратилась к анализу ряда макроэкономических проблем, прежде всего процессов воспроизводства общественного капитала, в том числе к исследованию условий сбалансированного экономического роста и т.п:, в то время как прежде, как правило, ограничивалась микроэкономическим анализом.
Методологическую основу рассматриваемой теории экономического роста составили главные постулаты неоклассики. Прежде всего — это теория факторов производства, трактующей труд, капитал и землю в качестве самостоятельных факторов образования общественного продукта; При этом под капиталом, как правило, понимается лишь основной капитал, точнее — основные средства производства. В модели одного из основоположников теории роста Дж. Мида, например, «машины образуют единственную форму капитала».
Важную роль в качестве методологической основы играет теория предельной производительности, в соответствии с которой доходы, получаемые владельцами факторов производства (по терминологии данной теории — цены факторов производства), определяются предельными продуктами, создаваемыми соответствующими факторами. Это означает, что данная концепция фактически выступает в роли неоклассической теории распределения. Неоклассическая теория роста основана на предположении совершенной конкуренции и, соответственно, отсутствия государственного вмешательства в экономику в качестве непременного условия, обеспечивающего равенство доходов владельцев факторов производства их предельным продуктам. Предполагается также неизменность эффективности факторов производства и их взаимозаменяемость. Неизменность эффективности, поясняет Дж. Мид, понимается «...в том смысле, что, если бы при любом данном состоянии технических знаний все факторы производства в какой-либо одной отрасли промышленности возросли на «…» процентов, тогда продукция также увеличилась бы на «… процентов».[3, c.68-69]
Первые неоклассические модели экономического роста были разработаны на рубеже 50—60-х гг., в том числе модели Роберта Солоу в 1956 и 1957гг, модель Джеймса Мида в 1960 г. Одной из первых публикаций результатов исследования функциональной зависимости объема продукции от факторов ее производства, в том числе технического прогресса, зависимости, именуемой производственной функцией, явилась статья Р. Солоу «Технический прогресс и агрегативная производственная функция» (1957).
Теоретики неоклассической школы базируют свои модели экономического роста на производственной функции, разработанной американскими учеными — математиком Ч. Коббом и экономистом П. Дугласом.
Основы модели роста Солоу были изложены в его статье «Вклад в теорию экономического роста». Солоу пришел к выводу, что основной причиной неустойчивости экономики в модели Харрода—Домара является фиксированная величина капиталоемкости (а), отражающая жесткое соотношение между факторами производства - трудом и капиталом (K/L). Неудивительно, что в этом случае один из этих факторов часто остается «недогруженным». В соответствии же с принципами неоклассической теории пропорции между капиталом и трудом должны быть переменными (именно в этом заключается неоклассический характер теории роста Солоу). Они определяются минимизирующими издержки производителями в зависимости от цен на эти факторы производства. Поэтому вместо фиксированного К/L Солоу включил в свою модель линейно-однородную производственную функцию:

Разделив все члены на L и обозначив доход на одного работника (Y/L) через у, а капиталоинтенсивность K/L через к, получим:

Как и в модели Харрода-Домара, предполагается, что население растет неизменным темпом п, а инвестиции составляют постоянную долю дохода, определяемую нормой сбережения s:

Темп прироста к тогда можно записать как

или

Это так называемое «фундаментальное уравнение» Солоу словами выражается так: прирост капиталовооруженности одного работника — это то, что осталось от удельных инвестиций (сбережений), после того как удалось обеспечить капитальными благами всех дополнительных работников.
Если то капиталовооруженность остается прежней , т.е. экономика растет без каких-либо структурных изменений в соотношении между факторами. Это и есть сбалансированный рост. В модели Солоу в противоположность модели Харрода—Домара траектория сбалансированного роста является устойчивой. Солоу показывает это с помощью следующего графика (рис. 3.1).

Рис.3.1
dk, dK и dL обозначают дифференциальные приросты соответствующих переменных.
Прямая пk на этом графике показывает, сколько каждый работник должен сберегать и инвестировать из своего дохода, чтобы обеспечить будущих работников (в том числе своих собственных детей) капитальными благами.
Кривая демонстрирует, каковы его фактические сбережения в зависимости от достигнутого уровня капиталовооруженности. С ростом капиталовооруженности k темп роста инвестиций/сбережений, естественно, падает. Вертикальное расстояние между кривой и прямой обозначает в соответствии с фундаментальным уравнением Солоу дифференциальное изменение показателя капиталовооруженности dk. В точке k* оно равно нулю и наблюдается сбалансированный рост. Во всех точках левее к* (например, k1) капиталовооруженность будет расти, а во всех точках правее k* (например, k2) падать, так что экономика постоянно сдвигается в сторону k* и траектория сбалансированного роста является устойчивой.
В модели Солоу норма сбережений s имеет значение только до выхода экономики на траекторию устойчивого развития: чем больше величина s, тем выше график sk и соответственно уровень k*. Но как только рост стал сбалансированным, его дальнейший темп зависит только от роста населения и технологического прогресса.
Из модели Солоу следовало, что чем больше норма сбережений, тем выше к
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.