На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Понятие Особенной части уголовного права, ее система и значение

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 17.12.2012. Сдан: 2012. Страниц: 29. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?Министерство образования и науки Российской федерации НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ЭКОНОМИКИ И УПРАВЛЕНИЯ «НИНХ»
филиал в г.Улан-Удэ
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
КУРСОВАЯ РАБОТА
          по дисциплине: «Уголовное право (Особенная часть)»
на тему: «Понятие Особенной части уголовного права, ее система и значение»
 
 
 
 
 
 
 
Выполнила: студент гр. 1011
                                                         Дондукова Г.П.
                                                Проверил:
                                                     Раднаев В.М.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
2012 г.

Содержание:

 
Введение…………………………………………………………………………..3
Глава 1. Понятие, система и значение Особенной части…………………...4
Глава 2. Становление и развитие системы Особенной части уголовного законодательства России……………………………………………….………9
Глава 3. Уголовно-правовая квалификация………………………...……..20
Заключение……………………………………………………………………...30
Список использованной литературы………………………………………..31
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
 
Актуальность темы курсовой работы. В статьях особенной части (ст.105-360) описан весьма значительный массив уголовно-правовых запретов- в общей сложности (с учетом дополнений) свыше 300 видов, что, кстати, заметно больше, чем в УК 1960 г. Причины этого роста кроются в появлении в новых условиях общественных отношений (объектов), нуждающихся в уголовно-правовом регулировании и охране, а также в стремлении более тщательно регламентировать существующие отношения, устранить пробелы в уголовном законодательстве и т.д.
Значительное количество статей в Особенной части диктует необходимость их упорядочения, группировки, систематизации. Как известно, в качестве основных структурных единиц и в Общей, и в Особенной части УК выступают разделы и главы. Теорией уголовного права преступления в рамках главы традиционно классифицируются на группы (например, в гл. 21- хищения; корыстные преступления, не являющиеся хищениями; некорыстные преступления; в гл. 16- преступления против жизни; против здоровья; преступления, ставящие в опасность жизнь или здоровье). Заметим, что в УК заметно стремление законодателя учитывать устоявшиеся в теории классификации при построении его Особенной части.
Объект исследования: Уголовно-правовые отношения и система уголовного права.
Предмет исследования: система норм Особенной части уголовного права и их соотношение с действующим Уголовным кодексом.
Цель курсовой работы: рассмотреть понятие, систему и значение Особенной части уголовного права.
Задачи курсовой работы:
-рассмотреть структуру уголовного закона;
-охарактеризовать связь Общей и Особенной частей уголовного права;
-рассмотреть понятие и систему Особенной части уголовного права;
-рассмотреть значение Особенной части для квалификации преступлений.
Методы исследования. Раскрытие предмета исследования курсовой работы, достижение ее цели и поставленных задач основывается на применении диалектического метода познания, относимого в юридической науке к категории всеобщего. Использование всеобщего метода позволило исследовать становление и развитие структуры уголовного права в сопоставлении теории права и практики правоприменения. Принцип историзма, неразрывно связанный с диалектическим методом познания, также составил методологическую базу курсовой работы.
Общенаучный метод также был использован и включает в себя анализ, синтез, комплексный и другие подходы.
Структура курсовой работы. Курсовая работа включает введение, три основные главы, заключение и библиографический список используемых источников, состоящий из нормативно-правовых актов, монографий и публикаций в специализированных правовых изданиях.

Глава 1. Понятие, система и значение Особенной части.

В отечественной литературе можно встретить немало вариантов конструирования понятия Особенной части. Если не все, то большинство их в качестве исходного закрепляют тезис, согласно которому она представляет собой совокупность уголовно-правовых норм. Придерживаясь его, авторы не считают нужным приводить аргументы в обоснование своей позиции, считая ее, видимо, очевидной и бесспорной. Между тем как раз в этом отношении существующие ныне определения Особенной части нуждаются в уточнении, ибо в сущности своей основываются на отождествлении статей УК и содержащихся в нем норм права.
Наиболее отчетливо такое отождествление обнаруживается в случаях, когда идет речь о структуре уголовно-правовых норм, в связи с чем высказывается утверждение, согласно которому их диспозиция и санкция предусматриваются Особенной частью, а гипотеза в целях экономии законодательно-технических средств и компактности Уголовного кодекса вынесена в Общую часть. Вопрос о том, могут ли именоваться нормой ее отдельные структурные элементы, остается при этом без ответа. Точно так же обходят его и авторы, придерживающиеся иных трактовок взаимосвязи Особенной и Общей частей УК. Так, полагая, что положения Общей части не являются общими для положений Особенной части по той причине, что содержание уголовно-правовой нормы, предусматривающей конкретный состав преступления, одновременно формируется из признаков, закрепленных в статьях Общей и Особенной частей уголовного закона, А. В. Наумов и А. С. Новиченко утверждают: "В данном случае между ними (т. е. между нормами Общей и Особенной частей У К. — Авт.) не связь общего, особенного и отдельного, а одного общего понятия (норма Общей части) с другим общим понятием (норма Особенной части), совокупность которых дает нам содержание и объем третьего общего понятия — понятия применяемой уголовно-правовой нормы, предусматривающей конкретный состав преступления". Примечательно, кстати, и то, что, говоря о статьях Особенной и Общей частей, в отношении первых стала общепринятой экстраполяция на них представлений о структуре норм права, т. е. выделение в таких статьях диспозиции и санкции, а в отношении вторых  статей Общей части по сути дела отказ от структурно-элементного их анализа.
Обстоятельный анализ всех аспектов соотношения нормы права и статей УК — проблема, требующая своего рассмотрения в рамках учения об уголовном законе, т. е, при изложении положений Общей части. Тем не менее применительно к понятию Особенной части не будет лишним сделать акцент на том, что всякая правовая норма есть компонент права и, стало быть, определение ее понятия и структуры (гипотезы, диспозиции, санкции) должно осуществляться с учетом задач и функций, выполняемых нормой в механизме регулирования общественных отношений. Так как эти задачи и функции являются едиными для Общей и Особенной частей, то видеть в этих частях взаимосвязь разных видов уголовно-правовых норм нет никаких оснований. В отличие от норм статьи уголовного закона суть внутреннее подразделение нормативного акта, отражающее логически обособленную часть его текста и включающее в себя одно или несколько, в большинстве случаев, сложных предложений, членами которых, как известно, служат подлежащее, сказуемое, определение, дополнение и обстоятельство. Эти члены предложения, а также наименование, примечание, вычленяемые части, пункты, абзацы и т. п. и есть структура статей нормативного акта, которые, в свою очередь, выступают структурными образованиями и объединяются в ныне действующем законодательстве в главы, а последние — в разделы. В аналогичной плоскости осуществляется группировка разделов УК РФ, вследствие чего формируются Общая и Особенная части, играющие роль элементов первичного деления кодифицированного материала. Если, однако, Общая и Особенная части, разделы, главы и статьи уголовного закона лежат в одной и той же плоскости группировки законодательного материала, то вывод может быть только один: обе части УК представляют собой разные совокупности не уголовно-правовых норм, а статей уголовного закона.
Отмечая недопустимость отождествления статей Особенной или Общей части с уголовно-правовыми нормами, нельзя впадать в крайность иного рода: противопоставлять одно другому. В методологическом плане такое противопоставление недопустимо потому, что соотношение этих частей не может быть ничем иным, как соотношением соответствующих категорий: общего и особенного. Узловым моментом философской характеристики их взаимосвязи является вывод, согласно которому общее и особенное существуют не самостоятельно, а как стороны, аспекты, части того, что обозначается как отдельное. Подчеркивая, что именно в отдельном, в качестве которого может выступать любое материальное образование, проявляется единство всякого общего и особенного, в философской литературе отмечается: "Если каждое материальное образование является единством общего и особенного, то, чтобы составить себе правильное представление о том или ином объекте, необходимо выявить не только то, что у него является общим с другими материальными образованиями, но и то, что отличает его от других материальных образований... Далее, если каждому материальному образованию, каждой области действительности необходимо присуще как общее, так и особенное, то в решении практических задач следует исходить не только из общего, повторяющегося, но и из особенно-то, присущего только данной области, данному материальному образованию".
Приведенные положения имеют самое непосредственное отношение к интересующему нас вопросу. В Особенной части нет и не может быть статей, которые могли бы применяться независимо от статей Общей части. Аналогичное нужно сказать и относительно последней, положения которой также не имеют самостоятельного регулятивного значения. Обращая внимание на это, авторы объясняют неразрывную связь Общей и Особенной частей обычно тем, что обе они являются внутренними подразделениями одного и того же целого — Уголовного кодекса, и, следовательно, содержание любой их них обусловливается решением единой задачи. С такого рода соображениями безусловно можно согласиться, но лишь при условии, что имеется в виду характеристика всех статей Особенной и Общей частей. Но могут ли данные соображения служить достаточным основанием для объяснения причин, по которым применение отдельных уголовно-правовых норм требует учета соответствующих статей Особенной и Общей частей? Конечно, нет, поскольку все без исключения уголовно-правовые нормы призваны служить решению одной и той же задачи — охране интересов личности, общества и государства, однако в каждом конкретном случае применяются лишь некоторые из них. Очевидно, что совместное применение статей Особенной и Общей частей при вынесении решения по отдельному уголовному делу диктуется иными соображениями. Суть их состоит в том, что статьи Особенной и Общей частей описывают признаки не разных, а одних и тех же уголовно-правовых норм. Иначе говоря, всякая норма уголовного права устанавливается одновременно (совместно) и статьями Особенной и Общей частей УК. Именно то, что ни те ни другие сами по себе полностью не раскрывают содержание уголовно-правовой нормы, исключает возможность толкования и применения ее лишь на основе статей какой-либо одной части УК. Стало быть, с позиций норм уголовного права речь должна идти не о том, что различает, а как раз о том, что объединяет отдельные положения Общей и Особенной частей УК в единое целое.
Единство, неразрывность Особенной и Общей частей конечно же не снимает вопроса об их специфике. Но, уясняя ее, нельзя опять же не считаться с тем, что в данном случае находит свое проявление взаимосвязи категорий особенного и общего. К сожалению, и с этой точки зрения существующие ныне определения Особенной части явно небезупречны.
Раскрывая ее понятие, нередко, например, ограничиваются указанием на круг решаемых в ней вопросов, вследствие чего она трактуется как совокупность положений, устанавливающих, какие общественно опасные деяния признаются преступлением и какие наказания может применить суд к лицам, виновным в их совершении. Такое понимание круга вопросов в принципе возражений вызывать не должно, поскольку охватывает собой содержание не только всех статей Особенной части, описывающих основания и пределы ответственности за содеянное, но и примечания к некоторым этим статьям, предусматривающим специальные виды освобождения от уголовной ответственности. Вместе с тем следует иметь в виду, что и статьи Общей части в конечном счете решают вопросы, непосредственно касающиеся преступности и наказуемости деяний, в том числе оснований и видов освобождения от уголовной ответственности. Но если это так, то напрашивается вывод: специфика каждой из частей УК должна усматриваться главным образом не в том, какие вопросы они решают, а в чем-то ином.
Вероятно, именно подобного рода соображения побудили многих авторов к конструированию несколько другого типа определений Особенной части: таких, в которых ее отличия связываются не столько с тем, какие вопросы она решает, сколько с тем, применительно к каким именно деяниям они решаются. При этом Особенная часть обычно трактуется как совокупность того, что устанавливает или содержит признаки преступности и наказуемости, как подчеркивается, "определенных", "конкретных", "отдельных" и т. п. деяний. В сопоставлении с положениями Общей части данный подход имеет в виду, конечно же, не то, что им свойствен неопределенный, неконкретный (абстрактный) характер, но то, что в отличие от Особенной части они формулируют признаки не отдельных, а всех или некоторого множества ^преступных посягательств. Следуя логике соотношения Особенной и Общей частей, лежащей в основе рассматриваемого типа определений, можно с некоторой долей условности констатировать: в первом случае предметом служат признаки преступности и наказуемости одного (определенного, конкретного, отдельного) деяния, во втором — признаки всякого деяния, предусматриваемого законом в качестве преступного и наказуемого.
Не останавливаясь на иных предлагаемых авторами вариантах конструирования понятия Особенной части (по мнению, например, Бернера, Общая часть раскрывает преступление, наказание и наказуемость как родовые понятия, а Особенная — как видовые понятия), необходимо обратить внимание на главное: отличительные черты той и другой части УК должны фиксироваться на основе и с учетом взаимосвязи философских категорий особенного и общего, в которой все, что отличает сравниваемые предметы, должно рассматриваться как особенное, а то, что указывает на их сходство, — общее. Применительно к статьям Особенной и Общей частей это означает, что первые должны фиксировать различия между уголовно-правовыми нормами, в том числе и различия между описываемыми ими .признаками состава преступления, вторые — повторяющееся в уголовно-правовых нормах, указанных в них составах преступления. Стало быть, именно такая специфика должна найти отражение в определении понятия Особенной части.
Как известно, взаимосвязь философских категорий общего и особенного носит относительный характер, т. е. в определенных случаях общее может выполнять роль особенного, а особенное выступать в качестве общего. Применительно к интересующей нас части УК это говорит о том, что, с одной стороны, ряд отличительных, специфических признаков содеянного находит свое закрепление в статьях Общей части, а с другой стороны — некоторые общие признаки преступных посягательств получают закрепление в статьях Особенной части. Так, конструируя в ней составы преступлений и описывая в них признаки оконченного посягательства, законодатель обычно специально не предусматривает в статьях Особенной части ответственности за неоконченную преступную деятельность. Приняв во внимание, что она не исключена во многих умышленных посягательствах, он счел более целесообразным указать на ее отличительные признаки в Общей части. Подобным образом им решен вопрос и в отношении соучастия в преступлении. Что же касается отражения общего непосредственно в статьях Особенной части, то иногда это осуществляется в форме примечания, распространяющего толкование содержания какого-либо признака состава преступления (чаще всего связанного с размером причиненного вреда) на все или некоторые статьи, охватываемые главой Особенной части. Не отказался законодатель и от практики закрепления в ней общего понятия некоторых видов преступления: хищений; преступлений против военной службы. Наличие некоторого вида особенностей в направленности является общим отличительным признаком ряда посягательств и позволяет объединить их в главы и разделы. Все это дает основание сделать вывод о том, что закрепляемые в статьях Особенной части отличительные признаки могут быть присущи не только одному составу преступления (носить индивидуальный, неповторимый характер), но и нескольким составам (приобретать для них значение общего признака).
Особенная часть есть объединяемая в главы и разделы совокупность статей УК, которая, будучи неразрывно связанной со статьями Общей части УК, решает вопросы преступности и наказуемости отдельных деяний, определяя в отношении каждого из них отличительные признаки и пределы наказуемости, устанавливая при этом в систематизированном виде исчерпывающий перечень такого рода деяний.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 2. Становление и развитие системы Особенной части уголовного законодательства России.
Различного рода источники, в том числе договоры Олега и, Игоря с Византией (911, 945 гг.), свидетельствуют, что на Руси еще задолго до появления Русской Правды были известны такие преступления, как убийства, увечья, оскорбления, кражи, поджоги, угрозы. Однако из числа дошедших до нас рукописей она является первым древнерусским памятником, посвященным в основном уголовно-правовым нормам и упоминающим не об отдельных преступлениях, а о некоторого рода их перечне. Его составители усматривали в наказуемых деяниях посягательства на интересы отдельных лиц, нанесение им личной обиды, а потому не касались всего того, что относилось к религиозно-нравственному сознанию, составляло сферу компетенции церковных уставов и связывалось с верой, ересью, чародейством, чистотой нравов, отношениями между членами семьи, супружеством и т. д. Более определенный перечень преступлений светского характере, содержался ив Судебнике 1497 г., который помимо упоминания о преступлениях частного характера — душегубстве (убийстве), татьбе (краже), разбое, ябедничестве — содержал статью, предписывающую жестокую наказуемость "государскому убойце" (лишившему жизни своего господина), "коромольнику" (изменнику, предателю, мятежнику), "церковному татю" (нарушившему интерес церкви), "головному татю" (некоторые исследователи полагают, что речь иДет о похитителе людей, холопов), "подымщику" (термин также по-разному интерпретируется учеными, часть которых связывает его с подстрекательством населения к восстанию), "зажигалыцику" (поджигатель города, укрепления), "ведомому лихому человеку". Введение и распространение на Руси системы кормлений, породившей расцвет взяточничества и злоупотреблений, побудило разработчиков Судебника 1550 г. к конструированию норм об ответственности должностных лиц за отказ в правосудии, вынесение неправосудного решения, судебный подлог, лихоимство. Кроме того, среди наиболее тяжких преступлений стали называться новые составы: сдача города неприятелю, подмет. Оба судебника, посвященные в основном решению вопросов судопроизводства, пополнили перечень преступлений новыми видами и подразделили их не с уголовно-правовой, а с процессуальной — по подсудности — точки зрения.
Период так называемого Смутного времени (конец XVI — первая половина XVII вв.) характеризуется не только резким возрастанием недовольства широких слоев населения, преступности, но и важными социально-экономическими и политическими преобразованиями, требовавшими своего нормативного оформления и закрепления. Принятие Соборного Уложения 1649 г. знаменовало собой новый этап правового (в том числе уголовно-правового) регулирования. Пытаясь создать свод законов, относящихся к различным отраслям права, разработчики этого Уложения уделили значительное внимание вопросам преступности и наказуемости деяний, впервые классифицируя их по направленности и социальной опасности. Судя по месту нахождения соответствующих статей, наиболее ценным объектом уголовно-правовой охраны стали каноны религиозного* учения, которые считались .мировоззренческой основой жизнедеятельности государства, общества и отдельных лиц. В отличие от ранее; действующих нормативных актов существенное развитие, в Соборном Уложении получили, статьи о преступлениях против государства, интересы которого защищались как интересы личности монарха (его жизни, -здоровья, чести), государевой казны, ратной службы, правосудия. Круг посягательств на интересы частных лиц также значительно расширился, причем сначала речь шла о многочисленных имущественных преступлениях (воровстве, татьбе, разбое), а только затем о посягательствах личного характера. Среди последних назывался ряд деяний, составляющих ранее предмет регулирования церковного законодательства: отцеубийство, детоубийство, убийство незаконнорожденного, изнасилование, блуд, сводничество, совращение в басурманскую веру и т. п. Заключительные главы Соборного Уложения касались ответственности за незаконное производство и торговлю спиртными напитками и табаком.
В период действий Соборного Уложения было принято немало новых самостоятельных правовых актов, так или иначе устанавливающих новые уголовно-правовые нормы. Особенно много их содержалось в законодательстве Петра I, и прежде всего в его Артикуле воинском. Предназначавшийся для военнослужащих и лиц, приравниваемых к ним, он устанавливал наказуемость как специальных, совершаемых лишь по службе (дезертирство, побег с места службы мародерство, сдачу крепости и т. п.), так и иных деяний (преступлений против веры, политических преступлений, поединка, преступлений против жизни, половых преступлений, имущественных преступлений и преступлений против правосудия). Не раз предпринимались Петром I попытки разработки уголовного закона и для населения: Уложения о наказаниях, учитывающего опыт зарубежного и отечественного нормотворчества и различающего в качестве наиболее общих видов преступления государственные и партикулярные. По разным причинам созданные в этой связи комиссии не смогли воплотить в жизнь это намерение. Безрезультатной оказалась и деятельность других комиссий XVIII в., в том числе и той, которая, руководствуясь Наказом Комиссии для сочинения нового Уложения Екатерины II, усматривавшей в преступлении нарушение интересов не государства, а общества или личности, должна была исходить из деления наказуемых деяний на преступления против: а) веры, б) нравов, в) тишины и спокойствия, г) безопасности граждан. Лишь сформированной в начале XIX в., одиннадцатой по счету комиссии удалось на первом этапе подготовить Полное собрание законов, состоящее из 46 томов и учитывающее в хронологическом порядке более 50 тыс. актов, и на втором — разработать Свод законов, в котором материал стал располагаться по отраслевому принципу. Том 15 Свода посвящался уголовному законодательству и впервые выделял в нем Общую и Особенную части. В последней все наказуемые деяния подразделялись на: преступления против веры; государственные преступления; преступления против правительства; преступления чиновников по службе; преступления против безопасности, жизни и прав общественного состояния лиц; преступления, нарушающие различного рода уставы (о повинностях, казенного управления, благоустройства); преступления против семьи, половые преступления; имущественные преступления; лживые поступки. С изданием Свода законов началась разработка Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, проект которого был утвержден в 1845 г.
Характеризуя в общем плане Особенную часть данного Уложения, отметим, что она строилась на многоуровневом принципе организации материала; разделы, главы, часто — отделения, иногда — отдельные группы. При этом определенный смысл обнаруживался в последовательности расположения разделов Особенной части. Первое место традиционно занимал раздел, именуемый "О преступлениях против веры и нарушении ограждающих оную постановлений". Примечательно, что в отличие от Артикула воинского, признававшего клятвопреступление посягательством на интересы правосудия, Уложение о наказаниях к многочисленным главам данного раздела ("О богохулении и порицании веры", "Об отступлении от веры и постановлений церкви", "Об оскорблении святыни и нарушении церковного благочиния", "О святотатстве, разрытии могил и ограблении мертвых тел") относило также главу "О лжеприсяге". Вслед за названным был, как и ранее, помещен раздел об ответственности за государственные преступления, понятием которых охватывались посягательства не только на жизнь, здоровье и честь императора, выступления против существующего строя ("бунт") и государственная измена, но и так называемые преступления против народного права (преступления против некоторых других государств, их представителей). Вместе с тем, пользуясь термином "преступления государственные", законодатель формально не включал в его содержание наказуемые деяния, нарушающие интересы государственной казны, порядка управления, гражданской и воинской службы, правосудия и т. п. Если в целом при конструировании составов; преступлений против веры и государства законодатель в, большей мере ориентировался на принципы, используемые при подготовке Соборного Уложения 1649 т г. и Артикула воинского, то при разработке статей о наказуемости деяний против общества — на Наказ Екатерины II. В этой связи последние распределялись по двум разделам, один из которых ("О преступлениях и проступках против общественного благоустройства и благочиния") ставил под уголовно-правовую охрану здоровье населения, общественный порядок, общественную нравственность, многочисленные постановления о торговой и промышленной деятельности, а другой ("О преступлениях и проступках против законов о состояниях7*) — криминализировал деяния, касающиеся семьи (в частности, похищение или подмена малолетних), рабства (продажу в рабство и участие в торге неграми), порядка получения и пользования сословными преимуществами (званиями, титулами) и т. д. Заключительное место Уложение о наказаниях отводило разделам, объединяющим статьи, защищающие блага частных лиц: в первом разделе — принадлежащие всякому физическому лицу (жизнь, здоровье, честь, достоинство, свободу, спокойствие); во втором — члену семьи (супругу, детям и родителям) или родственнику (в случаях кровосмешения); в третьем — владельцу имущества (завладение, уничтожение, похищение чужой собственности) или имущественных прав (нарушение имущественных обязательств). Таким образом, положив в основу четырехчленное исходное деление защищаемых интересов — религии, государства, общества, отдельных лиц, Уложение о наказаниях придерживалось аксиологического подхода в расположении основных видов преступлений.
В 4—7 раз превышая по объему уголовные кодексы многих зарубежных государств, Уложение о наказаниях на момент своего принятия насчитывало 2304 статьи, подавляющее большинство которых относилось к его Особенной части. Это, а также признание необходимости отграничения преступления от проступков и принятие в этой связи в 1864 г. Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, послужило одной из причин разработки и утверждения Уголовного Уложения 1903 г. Выделив 36 разновидностей преступлений и посвятив каждой из них отдельную главу, его разработчики исходили уже из несколько иных принципов. Обращает на себя внимание прежде всего то, что в Особенной части нового Уложения нет ни одной главы, в наименовании которой прямо бы говорилось о государственных преступлениях (преступлениях против государства). Данное обстоятельство объясняется скорей всего тем, что с таковыми законодатель увязывал не один, а несколько видов преступлений, именуемых: 1) "О бунте против Верховной Власти и преступных деяниях против Священной Особы Императора и Членов Императорского Дома"; 2) "О государственной измене"; 3) "О смуте"; 4) "О неповиновении власти"; 5) "О противодействии правосудию"; 6) "О нарушении постановлений о воинской и земских повинностях". Во всяком случае, будучи рядом расположенными, указанные главы Особенной части по сути дела оказались обособленными как от статей, предусматривающих наказание за нарушение постановлений о вере, так и от статей, устанавливающих основания ответственности за нарушение постановлений, касающихся народного здравия, общественной и личной безопасности, народного благосостояния, общественного спокойствия, общественной нравственности и др. Примечательно, что в проекте Уголовного Уложения среди последних предлагают поместить и посягательства религиозного характера, т. е. считать их преступлениями против общества. Однако эта рекомендация не была воспринята, а потому и соответствующие статьи вновь заняли место в первой главе Особенной части. Без особого труда можно обнаружить сходство в объектах уголовно-правовой защиты, подразумеваемых в главах "О лишении жизни", "О телесных повреждениях и насилии над личностью", "О поединке", "Об оставлении в опасности", "О преступных деяниях против личной свободы", "О непотребстве", ибо все это непосредственно затрагивает личные блага. Указанные главы вместе с двумя другими ("Об оскорблении" и "О разглашении тайн"), в которых в качестве потерпевших признавались как физические, так и юридические лица, в конечном счете подразумевали посягательства на частный интерес. Уложение 1845 г. в рамках данного вида выделяло также преступления против частной собственности. В Уложении 1903 г. говорилось уже о наказуемости за преступления против чужой собственности, т. е. в более широком смысле, что позволило отнести статьи о них к заключительной группе глав Особенной части, в которых речь шла о деяниях, способных причинять вред разным интересам: частным, общественным, государственным (казенным). Помимо имущественных посягательств (повреждение, присвоение, похищение чужого имущества, так называемой недобросовестности по имуществу, самовольного пользования им) данный вид деяний охватывал и преступления, совершаемые по службе государственной и общественной. В итоге, фактически ориентируясь, но формально не закрепляя деление посягательств по их направленности на преступления против веры, преступления против государства, преступления против общества, преступления против частных лиц и, кроме того, преступления "смешанного характера" (преступления, вред от которых может причиняться любому из названных объектов уголовно-правовой охраны), законодатель одновременно за счет унификации значительно сократил общее количество составов преступлений.
С принципами построения системы Особенной части Уголовного Уложения 1903 г. можно соглашаться или не соглашаться, но в любом случае она была более логичной, чем системы уголовных законов многих зарубежных государств того периода. Так, довольно широкое распространение в них получил подход, предложенный в УК Франции 1810 г., где за основу был взят принцип двухчленной систематизации составов преступлений. В соответствии с ним они классифицировались на преступные деяния против публичного строя и направленные против частных лиц: первые объединяли посягательства на безопасность государства (внешнюю и внутреннюю) и конституционную хартию (преступления против прав гражданства, правосудия, общественного спокойствия, интересов службы и т. д.); вторые — преступления против личности и собственности. Восприняв такой взгляд, зарубежное уголовное законодательство было вынуждено слишком часто отступать от исходного основания деления, определяя место нахождения статей, предусматривающих ответственность за преступления против собственности, так называемые общеопасные преступления, преступления против авторских прав и прав изобретательских и др. Подобного рода отступления обнаруживаются и в попытках использовать принцип двухчленного деления при анализе Особенной части Уголовного Уложения 1903 г. Приверженцем этого варианта решения вопроса был, в частности, В. Б. Есипов, который утверждал, что указанные в ней посягательства индивидуального характера подразумевают наказуемые деяния, во-первых, против личности (преступления против жизни, телесной неприкосновенности, свободы и чести) и, во-вторых, против имущества (преступления в виде недобросовестности по имуществу, его повреждение, похищение и т. д.). Что же касается посягательств публичного характера, то, по мнению автора, одна их часть затрагивает интересы одновременно государства и общества (преступле ния против веры, политические преступления, преступления против порядка управления, преступления по службе гражданской и военной, преступления против повинностей, монетные и таможенные преступления), в то время, как другая — права общества и частных лиц (преступления против общественного благоустройства и благочиния, преступления против прав состояния либо интересов семьи). Заметим, что в начале XIX в. в отечественной литературе можно было встретить и другие точки зрения на систему Особенной части Уголовного Уложения 1903 г.
Советская уголовно-правовая доктрина объявила неприемлемыми для себя принципы буржуазного права вообще, в том числе ранее выработанные принципы построения Особенной части уголовного закона. Первый УК РСФСР 1922 г. отказался от наказуемости преступлений против веры, предусмотрев вместо этого ответственность за нарушение правил отделения церкви от государства. Ориентируясь в наименовании и последовательности расположения материала Особенной части больше на Уложение о наказаниях 1845 г., чем на Уголовное Уложение 1903 г., советский законодатель счел наиболее опасными контрреволюционные преступления и преступления против порядка управления, объединив оба этих вида деяний главой "Государственные преступления". Вслед за ней были названы главы о должностных (служебных) преступлениях, нарушение правил об отделении церкви от государства, хозяйственных преступлениях. Далее законодатель сформулировал статьи, предусматривающие наказуемость посягательств на жизнь, здоровье, свободу и достоинство личности. Аналогичные приоритеты были положены в основу конструирования глав "Имущественные преступления" и "Нарушение правил, охраняющих народное здравие, общественную безопасность и публичный порядок". Между этими главами располагалась новая, ранее не упоминавшаяся в отечественном законодательстве глава: "Воинские преступления". Указать какое-либо единое, исходное начало системы Особенной части УК РСФСР 1922 г. не представляется возможным, тем более что нередко содержание статей, образующих отдельные ее главы, мало согласовывалось с их наименованием.
Вступивший в силу УК РСФСР 1926 г. ситуацию не только не исправил, но и в результате постоянно вносимых в него дополнений, не считающихся с уже закрепленной структурой Особенной части, еще больше усугубил положение. Первоначально, например, лишь глава "Преступления воинские" законодателем рассматривалась как особо расположенная, за ключительная, но затем появилась еще одна: "Преступления, составляющие пережитки, родового быта". Отнюдь не в лучшую сторону изменилась и точка зрения законодателя на понятие государственных преступлений: после принятия в 1927 г. специального положения о них часть преступлений против порядка управления ("особо для СССР опасных") была признана разновидностью государственных преступлений, а часть — Нет. Сходная тенденция вскоре начала проявляться, в отношении преступлений против социалистической собственности, с той лишь разницей, что одни из них считались имущественными преступлениями, другие — приравнивались к государственным, а третьи — вообще оказывались не включенными в систему Особенной части УК РСФСР 1926 г. (Закон "Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности" от 7 августа 1932 г.). Не говоря уже о непоследовательности позиции законодателя в решении вопросов принадлежности многих конкретных составов к тому или иному нормативно закрепленному виду посягательств, заметим, что и структура отдельных глав Особенной части нередко не поддавалась логическому объяснению, что, собственно, и побуждало ученых к отказу от ее использования в своих исследованиях.
Разработчики УК РСФСР 1960 г. внесли немало нововведений в систему Особенной части уголовного закона: впервые сформулированы в качестве самостоятельных видов преступления против правосудия, преступления против политических и трудовых прав граждан; им
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.