Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение оригинальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение оригинальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения оригинальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, РУКОНТЕКСТ, etxt.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии так, что на внешний вид, файл с повышенной оригинальностью не отличается от исходного.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Проблема межгруппового взаимодействия

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 03.05.2013. Год: 2013. Страниц: 23. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
 
 
Содержание
 
Введение 
Изучение межгрупповых конфликтов: исторический анализ
4
Социально-психологические  феномены межгруппового взаимодействия
13
Типы межгрупповых конфликтов
22
Управление  межгрупповой конфликтностью
25
Заключение 
35
Список использованной литературы
38

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
 
Межгрупповые  конфликты, в отличие от межличностных, обладают рядом существенных особенностей. Наиболее важны среди них следующие:
    объективный характер развертывания;
    способность вовлекать в «силовое поле конфликта» массы людей, независимо от их желания и даже осознания сути и целей конфликта;
    институциализация конфликта;
    наличие «структурного насилия»;
    при разрешении конфликтов преобладание направленности на институциональные изменения, а не на изменение поведения участников;
    появление дополнительных источников конфликта в виде самой принадлежности к той или иной социальной группе;
    заведомо большие издержки существования и разрешения конфликтов;
    существенно большая инерция сохранения конфликтной ситуации, даже если ее основания угасают.
Объективность межгруппового конфликта означает, что он имеет собственную логику возникновения и развертывания, практически не зависящую от сознательных устремлений людей, хотя и реализуемую через их сознательную деятельность. Ведь само появление больших социальных групп (классов, сословий, наций) есть процесс объективный.
Кроме того, всякое новое поколение людей застает уже сложившуюся социальную дифференциацию и вынуждено принимать ее как объективную данность. Она, естественно, конфликтогенна. Но поскольку конфликты эти разворачиваются на уровне общества в целом, они вовлекают в свою орбиту всех без исключения.1 Групповая принадлежность индивида (по факту рождения в определенной семье, на определенной территории, по цвету кожи, полу, наличию способностей и пр.) принудительно ставит его в позицию участника того или иного межгруппового конфликта. Выйти или устраниться от него нельзя.
Поскольку межгрупповые конфликты (экономические, политические, этнические) постоянны, они неизбежно институциализируются. То есть происходит как бы «отвердевание» конфликтных отношений, «отливка» их в прочную и стабильную форму.
Ясно, что урон, наносимый обществу неурегулированными межгрупповыми конфликтами (особенно между большими социальными группами), заведомо выше, чем межличностными. Вряд ли можно сомневаться и в том, что конфликты межгрупповые, затрагивая большую часть того или иного общества или даже все его целиком, более основательно «укоренены» в социуме, не могут быть разрешены в одночасье, и оттого имеют тенденцию сохраняться в динамике социальной жизни достаточно долго. Сторонники разных мировых религий, к примеру, «выясняют отношения» уже более двух тысяч лет; классовые конфликты любой исторической эпохи (за исключением первобытной) насчитывают сотни лет; и даже самые тяжелые, межгосударственные военные конфликты (вспомните «столетнюю войну» в Европе) могут длиться не один десяток лет.
 
Изучение  межгрупповых конфликтов: исторический анализ
 
Само понятие "межгрупповой конфликт" предполагает, что конфликтный процесс возникает во взаимодействии между различными группами и осуществляться он может по различным причинам, в различных условиях, в различных формах, с различной степенью напряженности. Фактически там, где имеет место межгрупповое взаимодействие, могут возникать и, как правило, возникают межгрупповые конфликты. Но межгрупповое взаимодействие присутствует во всех сферах общественной жизни - экономической, социальной, политической, духовной, во всех социальных институтах и в большинстве организаций, следовательно, конфликты могут возникать повсеместно.
Детерминация  межгрупповых конфликтов еще более многогранная и сложная, чем детерминация внутригрупповых. Такая ситуация объясняется тем, что в случае межгрупповой вражды присущие любой группе внутригрупповые конфликты как бы наслаиваются на межгрупповые взаимодействия, взаимно усиливая либо, напротив, ослабляя друг друга, существенно осложняя тем самым общую панораму противоречий, соперничества, столкновений и т.п. между конфликтующими группами или организациями. И все же, если из общей панорамы причин, приводящих к межгрупповым конфликтам, выделить главные, то их можно объединить в три основных группы: 1) объективные условия взаимодействия, связывающие или разделяющие социальные группы; 2) внутригрупповые процессы, в том числе конфликтные, протекающие в каждой из взаимодействующих групп; 3) содержание и направленность межгрупповых взаимодействий.2
Наиболее глубоко  межгрупповые конфликты, как уже отмечалось, исследованы в конфликтологических теориях К. Маркса, Р. Дарендорфа и Л. Козера. У Маркса в основе интерпретации роли межгрупповых конфликтов в развитии общества находится теория классовой борьбы, объясняющая их многообразие, в конечном счете, из противоположности классовых интересов, располагающихся по оси владения собственностью. Согласно этой теории, конфликты между различными социальными группами (классами) детерминированы неравенством людей в обладании средствами производства и, следовательно, несправедливостью распределения материальных и духовных благ между большими социальными группами, которые называются классами. Концепция межгрупповых конфликтов, развиваемая Р. Дарендорфом, внешне напоминает Марксову схему, но детерминантная ось в ней перемещается с вектора собственности на вектор власти. Согласно этой теории, различные социальные группы входят в состав "императивно координированных ассоциаций", в которых правящие комплексы заинтересованы в сохранении существующего распределения власти, а управляемые— в перераспределении ее. Скалывающиеся в обществе отношения господства и подчинения приводят к объективной противоположности интересов, вследствие чего образуются специфические "квазигруппы", смутно ощущающие свое угнетенное положение. Происходящее постепенно осознание этой противоположности интересов приводит к политизации и поляризации, угнетенных в конфликтную группу, вступающую в конфликт с господствующей группой, удерживающей власть в своих руках.
В обоих случаях - и в теории К. Маркса, и в теории Р. Дарендорфа- конфликтное межгрупповое взаимодействие развивается по сходной схеме: анализируются условия, которые приводят к росту классового сознания и превращению пролетариата из "класса в себе" в "класс для себя" (Маркс) или к осознанию квазигруппами своих объективных интересов и превращению их в подлинные "конфликтные группы" (Дарендорф), а затем центр внимания переносится на развитие конфликта между политизированными враждующими классами (Маркс) или конфликтными группами (Дарендорф). Такая социодинамика межгруппового конфликтного взаимодействия действительно имеет место в процессах общественного развития, но она не отражает всего многообразия конфликтов.
Если К. Маркс  и Р. Дарендорф уделяют основное внимание при анализе межгрупповых конфликтов объективным факторам их детерминации (отношения между группами по оси собственности или власти), то Л. Козер сосредоточивает усилия на исследовании социально-психологических аспектов таких конфликтов. В его теоретической схеме детерминанты межгрупповых конфликтов могут быть различными - экономическими, политическими, психологическими и т.п., но сами формы их, их эмоциональная насыщенность, острота, длительность предопределяются тем, какие группы участвуют в конфликтных процессах и за какие ресурсы они борются между собой.
Наряду с  общесоциологическим подходом к выяснению причин, особенностей и роли межгрупповых конфликтов в жизни человеческих сообществ существует несколько психологических. Один из наиболее известных среди них - мотивационный подход, представленный прежде всего психоаналитической теорией 3. Фрейда и его последователей. В учении основателя психоанализа межгрупповые конфликты характеризуются тремя основными моментами. Во-первых, он исходил из неизбежности и универсальности аутгрупповой (т.е. межгрупповой) враждебности в любом межгрупповом взаимодействии. Во-вторых, он определял функцию этой враждебности, интерпретировав ее как главное средство поддержания сплоченности и стабильности группы (кстати сказать, такая точка зрения подтверждена известным американским социологом Н. Смелзером на основе анализа поведения враждующих городских банд в Чикаго и других крупных городах США). В-третьих, 3. Фрейдом описан психологический механизм формирования враждебности к "чужим" и привязанности к "своим", в частности, Эдипов комплекс, его имманентное развертывание не только в детском, но и в зрелом возрасте, трансформирующееся в идентификацию с лиде-ром группы, а также с членами группы, имеющими такую, же идентификацию, враждебность, же и агрессия переносятся на аутгруппу.3
Идеи 3. Фрейда были использованы Л. Берковитцем для объяснения расовых волнений в США. При этом Л, Берковитц психологические механизмы разделения на "своих" и "других" в межгрупповых взаимодействиях интерпретировал очень широко, постулируя неизбежность переноса агрессии на всех "других", хотя бы чем-то! похожих на тех, кто оказал фрустрирующее, вызывающее чувство гнева воздействие в прошлом на данную группу.
В отличие от мотивационных подходов, М. Шериф  и другие американские психологи  придерживаются ситуативного объяснения причин и природы межгрупповых конфликтов. М. Шериф, в частности, считал, что объективный конфликт интересов, при котором только одна из соперничающих групп в состоянии стать победительницей за счет другой, неизбежно приводит к проявлению межгрупповой враждебности. Опираясь на эти идеи, В. Дуаз констатирует: "Когда две группы стремятся к одной и той же цели, причем ни одна из групп не может достичь эту цель до тех пор, пока другая пытается делать то же самое, между группами развивается конфликт: члены одной группы могут осуществлять только враждебные контакты с членами другой группы".
В отличие от этого подхода сторонники когнитивистской интерпретации считают, что межгрупповые конфликты могут возникать и без объективного противостояния интересов, причем детерминируются они социальной категоризацией членов группы и связанного с ней социального сравнения с другой группой. Сторонники этой интерпретации Г. Тэджарел, Дж. Тэрнер и С. Уоргел считают, что межгрупповая враждебность может быть детерминирована когнитивным диссонансом или групповым пониманием "общей судьбы" и ее влияния на групповое поведение и межгрупповые взаимодействия.
В каждом из охарактеризованных подходов к исследованию межгрупповых конфликтов выражен важный срез реального процесса конфликтного взаимодействия, поэтому разнообразие таких подходов следует не абсолютизировать, противопоставлять их друг другу, а стремиться интегрировать их, используя из них самое важное, адекватно отражающее изучаемые явления. Если исходить из такой интеграционной модели, то неизбежным становится вывод, согласно которому развертывание межгрупповых взаимодействий, конфликтных в том числе, органически связано с особенностями индивидуальной и групповой идентификации. 3. Фрейдом понятие идентификации использовалось первоначально для обозначения психического процесса, благодаря которому индивид (например, ребенок) ведет себя, чувствует и думает так, как это делал бы другой человек, с которым он себя идентифицирует, т.е. отождествляет (например, отец или мать). Затем он расширил содержание данного термина и стал понимать под идентификацией, наряду с первым значением, также процесс отождествления индивидом себя самого с определенной группой через воздействие на него принятых в обществе правовых, моральных и других норм, которые представлены ему главным образом в виде ожиданий других людей. Социальное чувство, подталкивающее людей к единению в социальных группах, согласно 3. Фрейду, основано на изменении первоначально враждебных "чувств в связь положительного направления, носящую характер идентификации".
Опираясь на идеи основоположника психоанализа, Т. Парсонс, Л. Бандура и другие социологи и психологи начали рассматривать идентификацию в качестве важнейшего механизма социализации, проявляющегося в принятии индивидом социальной роли при вхождении в социальную группу, в осознании им групповой принадлежности, отделяющей "своих" от "чужих". Причем Т. Парсонс считал, что вырабатываемых индивидом в процессе социализации "свойств, идентифицируемых в единичном акте... с необходимостью будет недостаточно, чтобы адекватно понять эти последние элементы", их необходимо дополнить различными компонентами социального контроля, в число которых входят межличностные санкции, ритуальные действия, сплачивающие индивидов в группу. институализация системы, способной в случае необходимости применять насилие и принуждение.4 Развивая и углубляя понимание идентификации, Дж. Тэрнер ввел ее расчленение на две взаимодействующие подсистемы: личностную и социальную. Первая из них относится к самоопределению индивида в терминах физических, интеллектуальных и нравственных личностных качеств. Вторая складывается из совокупности отдельных идентификаций и определяется принадлежностью человека к различным социальным группам: расе, национальности, классу, полу и т.п. Чем больше в самосознании индивидов и их групп выражена социальная идентичность, тем рельефнее проявляется переход от межличностных взаимодействий к межгрупповым. Этот процесс Дж. Тэрнер интерпретирует на примере взаимодействия полицейских и забастовщиков. Межгрупповым это взаимодействие становится только тогда и в той мере, когда и в какой мере выражена их социальная идентификация именно в качестве забастовщиков и полицейских и когда взаимодействие обеих групп осуществляется с позиций разделяемого всеми членами группы единообразия их социальных установок.
Процесс социальной идентификации, приводящий к более  или менее четкому и осознанному  разделению взаимодействующих социальных групп на "своих" и "чужих", органически связан с функционированием определенных ценностей и систем культуры, с особенностями интериоризации этих ценностей индивидами и их группами. Разнообразные культурные стереотипы, играющие важную роль в социальной идентификации, в условиях быстрых и весьма глубоких изменений, происходящих в современном обществе, особенно в тех странах, которые возникли в качестве самостоятельных на развалинах бывшего Советского Союза, далеко не всегда согласуются в своем содержании, формах выражения, способах воздействия на людей с глубокими трансформациями в технологии, в экономической и социальной сферах. Такая ситуация создает довольно выразительную и масштабную культурную проекцию межгрупповых конфликтов. А это актуализирует рассмотрение трех видов культурных конфликтов, проанализированных известным американским социологом Н.Дж. Смелзером. Первый из таких видов он связывает с широким распространением в современном обществе "аномии", истолковываемой им как процесс разрушения культурного единства из-за отсутствия четких социальных норм. Впервые термин "аномия" был введен в социологию одним из ее классиков Эмилем Дюркгеймом, который в интересующем нас контексте характеризовал термин "аномия" как состояние общества, при котором "в некоторых своих элементах эта нравственность необратимо потрясена, а та, которая нам необходима, находится еще в процессе формирования". Опираясь на это толкование, Роберт Мертон интерпретировал "аномию" как "конфликт норм в культуре".
Еще в более  широком социальном контексте рассматривает  аномию как социальное явление Р. Дарендорф. Он характеризует, в частности, такие широко распространенные формы аномии в современном обществе, как склонность молодых людей, даже если они имеют работу и могли бы найти место среди большинства, заимствовать ценности и нормы поведения у социальных низов. "Наблюдается, - пишет он, - любопытная схожесть культуры деклассированных и контркультуры среднего класса: она заключается в том, чтобы быть как бы "вне общества". Общей является и привычка игнорировать официальные нормы и ценности". Вот в этой-то социальной ситуации и возникает аномическая форма конфликта культур, в которой выражается конфликтное противостояние межгруппового характера.
Другой широко распространенной формой такого вида межгрупповых конфликтов Н.Дж. Смелзер считает рост преступности, увеличение числа разводов и распространение сексуального промискуитета, т.е. группового секса. Н.Дж. Смелзер вычленяет в качестве специфической единицы социологического анализа межгрупповых конфликтов такой специфический и широко распространенный в современном обществе вид конфликта, порожденного культурным запаздыванием, как обостряющееся "несоответствие между материальной и нематериальной культурой, что порождает множество пока не решенных проблем"5. Этот вид межгруппового конфликта широко распространен в обществах, переживающих трудный и сложный процесс трансформации тоталитарной, жестко централизованной политической системы в демократическую систему либерально-рыночного типа. В этих условиях быстро преумножающие свое материальное благосостояние новые социальные слои- предприниматели, менеджеры, фермеры, коррумпированные чиновники госаппарата и др. - оказываются носителями компонентов маргинализированной, а нередко и люмпенизированной псевдокультуры. Такая ситуация приводит к нарастанию конфликта этих социальных групп с другими группами общества, находящимися в материально и социально бедственном положении, в форму противостояния различных культур, чаше всего в форму конфликта культуры и контркультуры.
Третьей формой культурного инварианта межгруппового конфликта является охарактеризованное Н.Дж. Смелзером "чреватое конфликтами смешение двух культур", вызванное "господством чуждой культуры". Американский социолог рассматривает этот вид конфликтного взаимодействия на примере сопротивления доиндустриальных обществ, колонизированных европейскими нациями, господству чуждой им культуры. Однако такой тип межгруппового конфликта, проявляющегося в противостоянии различных моделей культуры, возможен и в странах СНГ, которые порой бездумно, без учета национальных и региональных традиций своих народов, заимствуют западные образцы кино- и видеопродукции, литературных новинок и т.п., что вызывает естественное сопротивление мастеров и приверженцев подлинной культуры.
Охарактеризованные  особенности межгрупповых конфликтов в социокультурной динамике дают основания признать в качестве конструктивной ту типологию социальных действий, связанных с конфликтами, которую предложил известный французский социолог АЛ. Турен. Он считает необходимым интерпретировать в качестве "коллективного поведения те конфликтные действия, которые представляют собой попытку защитить, реконструировать или адаптировать некоторый слабый элемент социальной системы, будь то ценность, норма, властные отношения или общество в целом". Если же межгрупповые конфликты представляют собой "механизмы для изменения систем принятия решений и, таким образом, являются факторами изменения структуры политических сил в самом широком смысле слова", то в таком случае есть смысл говорить о борьбе. Когда же конфликтные действия направлены на изменение отношений социального господства, касающихся главных культурных ресурсов (производство знания, этические нормы), они могут быть названы "общественными движениями". В межгрупповом конфликтном взаимодействии, считает А. Турен "главным элементом конфликта является ясное видение социального противника". В условиях, когда эра революций подошла к концу, а "старые режимы свергнуты почти повсюду", общественные движения "борясь с растущей концентрацией власти и с проникновением аппаратов решения во все сферы социальной и культурной жизни, считают главной целью не завоевание и переустройство государства, а наоборот, защиту индивида, межличностных отношений, маленьких групп, меньшинства от центральной власти и особенно от государства". Исходя их этого А. Турен, рисует "образ общественного движения как коллективного действующего лица, включенного в конфликт за общественное управление главными культурными ресурсами".
 
Социально-психологические  феномены межгруппового взаимодействия
 
Под влиянием каких факторов воздействия группы на индивида деформируется его поведение?
Известно, что  при объединении индивидов в  группу их поведение серьезно меняется. Социальная психология обнаружила множество  факторов воздействия группы на индивида, деформирующих его поведение. В их числе:
    социальная фасилитация;
    социальная леность;
    деиндивидуализация;
    групповая поляризация;
    групповое мышление;
    групповой фаворитизм;
    групповое давление и т.д.
Эти характеристики влияния групп означают следующее.
Социальная  фасилитация (от англ. facility — легкость, благоприятные условия) — эффект усиления доминирующих реакций в присутствии других. То есть даже простое присутствие кого-либо другого может повышать энергичность наших действий (в том числе и конфликтных). Так, школьник перед классом выжимает из силомера несколько больше, чем в одиночку. Обучение простым навыкам в группе, как правило, идет успешнее и т.д.
Но феномен  этот неоднозначен. Не случайно в его  определении присутствует словосочетание «доминирующая реакция». Это означает, что присутствие других положительно сказывается на решении индивидами простых задач (в которых доминирует правильный ответ). Решение же задач сложных, напротив, затрудняется присутствием других людей. Но в любом случае поведение индивида изменяется.
Социальная  леность — тенденция людей уменьшать свои усилия, если они объединяются с другими для достижения общей цели, но не отвечают за конечный результат. Экспериментально проверено, что при перетягивании каната участник группы развивает усилий существенно меньше, чем, если бы он тянул в одиночку.6 Правда, и здесь есть обратное правило: коллективность усилий не приводит к их ослаблению, если общая цель необыкновенно значима и важна или если известно, что индивидуальный результат может быть определен. Только в этих случаях можно смело утверждать, что «в единстве — сила».
Деиндивидуализация  — утрата индивидом в групповых ситуациях чувства индивидуальности и сдерживающих норм самоконтроля. Обезличенность, анонимность индивида в группе могут «отпускать социальные тормоза». Чем больше группа, тем сильнее деиндивидуализация и тем вероятнее проявление актов насилия, вандализма и прочих асоциальных действий.
Групповая поляризация  — вызванное влиянием группы усиление первоначального мнения индивида, склонного принять рискованное или, наоборот, осторожное решение. Групповое обсуждение не усредняет мнений индивидов, а напротив — смещает их к одному из возможных полюсов. Если группа людей изначально настроена, допустим, вложить деньги в какое-либо рискованное предприятие, то после дискуссии на данную тему, это стремление только усилится. Свойство группы поляризовать имеющиеся тенденции может приводить и к усилению агрессивных намерений группы.
Групповое мышление — тенденция к единообразию мнений в группе, которая часто мешает ей реалистично оценивать противоположную точку зрения.
Групповой фаворитизм —  предпочтение своей группы и ее членов только по факту принадлежности к ней. Подобная пристрастность выявлена у людей всех возрастов и национальностей. Правда, в культурах коллективистского толка она меньше, чем в культурах индивидуалистического плана.
Конформизм как результат  группового давления — тенденция изменять поведение или убеждения в результате реального или воображаемого воздействия группы. Если нам, к примеру, предложат сравнить длины двух отрезков (один из которых немного короче другого), то в одиночку мы уверенно дадим правильный ответ. А вот если несколько человек вокруг нас будут утверждать нечто прямо противоположное, мы очень сильно задумаемся, и вероятность того, что наш ответ будет правильным снизится процентов на 40 (как это показано в классических экспериментах американского психолога Соломона Аша). С более сложными и важными идеями мы, быть может, поупрямимся больше, но избежать группового давления вообще, конечно, не сможем в принципе.
Все эти характеристики группового поведения людей подтверждены экспериментально, и игнорировать их при объяснении социальных взаимодействий сегодня  уже нельзя. Но какое отношение  они имеют к межгрупповым конфликтам? Самое непосредственное. Будучи скрытыми, неосознаваемыми напрямую факторами нашего поведения, они мешают, как следует рассмотреть и понять истинные причины межгрупповых конфликтов, порождая так называемую межгрупповую враждебность, которая во многих случаях выглядит самопроизвольной, возникающей как бы «на пустом месте». Во многих социально-психологических экспериментах было выразительно показано, как быстро и легко две группы совершенно миролюбивых, «нормальных» людей превращаются в яростно - непримиримых соперников, для которых все средства хороши ради победы над конкурентом.7 Существенную роль в развитии межгрупповых конфликтов играет также искаженное восприятие друг друга людьми, принадлежащими к разным группам. Основанием такого искажения выступает опять-таки сама групповая принадлежность и связанные с ней особенности поведения. Так, групповой фаворитизм, то есть предрасположенность к членам «своей» группы, заставляет нас воспринимать собственную группу как достойную, сильную, нравственную, «чужая» же на этом фоне обязана выглядеть ущербной, низкой, злонамеренной. Распространенность таким убеждениям обеспечивает упоминавшийся выше феномен «огруппления мышления», превращающий их в устойчивый стереотип. При этом подлинная несовместимость целей участников конфликтов может быть не так уж и велика. Но в искривленном пространстве межгруппового восприятия она разрастается до немыслимых размеров. Поскольку же искажения восприятия одинаковы у обеих конфликтующих сторон, они получаются зеркальными. Каждая группа предпочитает наделять добродетелями себя, а все пороки приписывать исключительно противнику. В результате получаются парадоксальные вещи: все государства на Земном шаре торжественно клянутся в своей приверженности к миру и согласию, но в их общей истории невозможно отыскать периода, в котором не было бы военных конфликтов. Это — не лицемерие. Это вполне искреннее убеждение, что «наша» готовность к миру подлинна, а «их» — всего лишь хитрая уловка. При этом противоборствующие стороны попадают как бы в заколдованный круг: искаженное восприятие (мы миролюбивы — они агрессивны) ведет к разрастанию конфликтных действий, а эскалация конфликта в свою очередь усиливает степень искажения восприятия.
Так или иначе, происшедшее разрешение конфликта ведет и к изменению восприятия. Бесчеловечные буржуи-эксплуататоры вдруг превращаются в созидателей общественного богатства, радетелей отечества и покровителей искусств. А какие-нибудь вероломные захватчики-самураи на поверку оказываются скромными и дисциплинированными трудоголиками, обгоняющими мировой технический прогресс. Подобные трансформации происходят ныне по несколько раз на протяжении жизни одного поколения. Поскольку рационально объяснить их непросто, частенько используется удобный штамп: «плохой лидер — хороший народ». Немецкий народ, к примеру, исключительно культурен, трудолюбив и т.д., а вот вожди ему достались в первой половине XX века просто параноидальные. Наш российский народ тем более славен своими всемирно известными добродетелями, но и ему после Петра 1 фатально с лидерами не везет. Надо ли говорить, что подобные «объяснения» — еще одна иллюзия в мощном слое искаженного восприятия межгрупповых конфликтов? Конечно, усилия вождей вносят свой вклад в межгрупповые конфронтации. Но вряд ли он может быть признан определяющим.
Исходной посылкой множества  социологических теорий (М. Вебер, Э. Дюркгейм, Р. Дарендорф и др.) является признание абсолютной неизбежности межгрупповых конфликтов (классовых, национальных, религиозных и т.д.). Это сомнению не подлежит. Не вызывает особых затруднений и обнаружение основы или источника межгрупповой конфликтности: это, конечно, определяемая развитием общества социальная дифференциация, возникающая на базе разделения труда, приводящего к появлению все новых и новых социальных групп.
Социально-групповая  дифференциация общества — объективно необходимый элемент его развития. С этим никто не спорит. Но почему, же эта дифференциация непременно приводит к конфликтам? Разве это обязательно? Ведь можно привести массу примеров групповой дифференциации людей, которая ни к каким конфликтам не ведет. В футбольной, например, команде тоже существует «разделение труда»: вратари, защитники, нападающие; но они, же не конфликтуют между собой. Они — единая команда, которую разделение труда лишь сплачивает, делает более эффективной. Или взять отношения в семье — разделение женских и мужских ролей, случается, и приводит к конфликтам, но совсем не автоматически. Увы, приходится констатировать, что до сих пор существовавшее общество в принципе не могло быть «единой командой». И дело совсем не в «незрелости» общества, когда люди вроде бы «не понимают» собственной выгоды (ведь ясно же, что сотрудничать выгоднее, чем воевать). Как раз наоборот: общество прекрасно «понимает» свою выгоду и действует в соответствии с ней. Только вот слово «понимает» надо обязательно взять в кавычки. Его смысл в данном случае несколько иной, чем в обычном словоупотреблении.8
Общество «понимает» оптимальную направленность своего развития примерно так же, как бегущая с горного склона вода «понимает», какой путь вниз самый короткий. Не слишком сложная природная система по имени «речка» всегда найдет кратчайший путь к морю. Так и общество, будучи весьма сложной социоприродной системой, всегда интуитивно находило удобное «русло» своего саморазвития. Это совсем не означает, что каждый член общества или хотя бы какие-то группы людей ясно представляют себе и четко осознают достоинства этого самого «русла». Совсем не обязательно. Они просто вовлечены в некий закономерный поток общественных событий, направляющийся по одному из разрешенных законами эволюции путей.
Так в чем же заключается  социальная «выгода» конфликтного способа развития межгрупповых отношений? Для наглядности воспользуемся еще раз нехитрой аналогией с семейными отношениями. Семья — это мини-группа с четко фиксируемыми интересами и целями. Ее главные задачи — выжить, сохраниться, удовлетворить основные потребности своих членов и обеспечить воспроизводство. (Как и у общества в целом.) Чтобы выполнить их успешно, надо, естественно, сначала добыть средства к существованию. А это можно делать по-разному. Можно заставить всех (мужчину, женщину, детей) трудиться от зари до зари в поле или заняться каким-нибудь промыслом. А можно разделить функции: физически более сильного мужчину отрядить на добывание пищи, женщине поручить домашний очаг и воспитание детей, а последних заставить учиться, чтобы в будущем успешно выполнять мужские или женские социальные роли. Какой из этих способов существования семьи более эффективен? Для большей части человеческой истории определенно — второй, предусматривающий разделение семейного труда. Но в этом случае мужчина естественно оказывается на более выигрышной социальной позиции: вес члены семьи от него существенно зависимы. А вот возможности женщины в плане самостоятельности и самореализации своих способностей в таких условиях неумолимо съеживаются. Ну, так что из этого, скажет объективный социолог: пусть проигрывает в развитии кто-то из членов семьи, но зато в выигрыше оказывается вся семья в целом! Дети под присмотром и воспитаны, быт в порядке — такая семья крепче и эффективнее. Она успешнее решает главную задачу — воспроизводство.
Примерно такая  ситуация существует и на уровне общества в целом. Как ни печально, но общественный прогресс в прошлом (да, наверное, и сейчас тоже) наиболее быстро мог осуществляться только «за счет» каких-то социальных групп. Выглядит все это парадоксально, но тем не менее факт: улучшение положения людей в целом (возрастание гарантий удовлетворения материальных потребностей, повышение комфортности и продолжительности жизни и пр.) осуществлялось за счет реального ухудшения жизни чуть ли не большинства
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением оригинальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.