Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

 

Повышение оригинальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение оригинальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения оригинальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, РУКОНТЕКСТ, etxt.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии так, что на внешний вид, файл с повышенной оригинальностью не отличается от исходного.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Развитие уголовного права в Московском государстве

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 03.05.2013. Год: 2013. Страниц: 28. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность  темы исследования определяется, прежде всего, своей фундаментальностью, ведь понятие преступление является основополагающей категорией уголовно-правовой науки, поэтому без уяснения понятия, сущности и признаков преступления невозможно постичь азы и другие категории Уголовного права.
 Если  попытаться отследить историю  развития понятия преступления, то необходимо отметить, что на  различных этапах существования  Российского государства понятие  преступного определялось различным  образом.
  Арабские источники, летописи, договоры с Византией различным образом определяют понятие преступного: «проказа», «сгрешение», «злое дело», однако в литературе принято считать, что первая попытка определить преступное сделана в Русской Правде (X в. ). Преступление по Русской Правде определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», т. е. причинение морального или материального ущерба частному лицу или группе лиц со стороны, очевидно, частного же лица. Уголовное правонарушение не отграничивалось в законе от гражданско-правового, хотя существует точка зрения, согласно которой такое отграничение проводилось достаточно четко, просто осуществлялось одновременное применение двух форм ответственности уголовной и гражданской.
Понятие преступления в Псковской Судной грамоте (1467 г.) значительно изменилось по сравнению с Русской Правдой. Теперь преступными считаются не только посягательства на человека, его личность и имущество, но и иные запрещенные законом деяния, в том числе направленные против государства и его органов. Однако Псковская Судная грамота не знала специальных терминов для определения понятия преступного. По мнению В. А. Рогова, гражданско-правовому богатству Псковской Судной грамоты сопутствует уголовно-правовая бедность1.
Как считает  В. А. Рогов, наиболее изученной частью средневекового уголовного права являются конкретные виды преступлений. И первым, наиболее значимым средоточием уголовно-правовых норм указанного периода следует признать Судебники 1497 и 1550 гг. Суммируя взгляды историков права по проблеме понимания преступного в период средневековья (Богдановский А. Развитие понятий о преступлении и наказании в русском праве до Петра Великого. — М., 1857; Чебышев-Дмитриев А. О преступном действии по русскому допетровскому праву. — Казань, 1862), Н. С. Таганцев писал: «Наше старое право, конечно, не могло выработать деление преступных деяний по наказуемости, оно даже не имело особого термина для их обозначения: в древнейших памятниках в более общем смысле употреблялось выражение «обида», в эпоху Уложения Алексея Михайловича (l649 г.) — «воровство». При Петре Великом появляются слова «преступление» и «проступок».2
Но, несмотря на то, что для периода Московской Руси очень трудно выделить четкую дефиницию преступного (термины  «лихое дело» и «воровство» обладают достаточной степенью условности), тем не менее, термин «лихое дело»  вполне достаточен для основного  понятия. Собственно «лихое дело» как  терминологическое обозначение  преступного предполагает тяжкое преступное деяние с ущербом для интересов  государства. Им оперировали и в XVII в., однако в этот период тяжкие преступления чаще обозначали термином «воровство», впервые закрепленном в Судебнике 1589 г. Воровство означало нанесение двойного вреда государству: политического и имущественного. Со временем произошло перемещение этого понятия в сферу имущественных посягательств.
Под преступлением  Соборное Уложение царя Алексея Михайловича Романова (1649 г.) понимало «непослушание царской воле, нарушение предписаний». Цель данной работы — рассмотреть уголовное право в Московском государстве в конце XV-XVII вв.
Поставленная  цель решается посредством следующих  задач:
    Дать понятие преступления в Русском уголовном праве;
    Рассмотреть виды преступлений по Судебникам 1497 и 1550 гг. и Соборному  Уложению;
    Определить цели и виды наказаний по Судебникам 1497 и 1550 гг. и Соборному уложению 1649 г.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В РУССКОМ УГОЛОВНОМ 
ПРАВЕ
В Московском государстве русское уголовное  право вступает в период устрашающих  кар: преступление окончательно понято как деяние противогосударственное; значение лица (потерпевшего) и общины в преследовании преступлений и  наказании постепенно ограничивается государством. Но государство действует  еще как частный мститель, стараясь воздать злом за зло, по возможности, в равной, если не в высшей степени, имея в виду и другую цель - устрашить  еще не совершавших преступления; поэтому наказания принимают вполне уголовный и весьма жестокий характер.
Эти общие  черты являются, однако, не сразу  и не остаются неизменными в течение  всего периода. В нем надо различать  эпоху Судебников (XVI в.) и эпоху Уложения (XVII в.). Судебник царский объявил закон единственным источником права (ст.97), а потому понятие о преступлении как нарушении закона и сразу получает силу принципа nullum crimen sine lege(нет преступления без указания о том в законе). Однако в действительности в самом законе определяется далеко не вся сфера деяний, признанных на практике преступными и подлежащих наказаниям; такова почти вся область политических и религиозных преступлений, множество преступлений против порядка управления - финансовых и полицейских
(например, подделка монеты, караемая со времен великого князя Василия), несколько видов имущественных преступлений. Кроме того, почти вся уголовная сфера была предоставлена народной совести; преступниками собственно признаются ведомые лихие люди, а такими людьми признаются, по договору общества, люди, даже не уличенные ни в каком отдельном преступном деянии. В Уложении это повальный обыск является одним из многих судебных доказательств. Таким образом, уголовное право судебников оставляет почти неприкосновенной роль общин оценке преступных деяний. Преступление, лихое дело, совершаемое людьми, не опороченными обществом, подлежит наказанию, но гораздо меньшему. В губных учреждениях населению предоставлено преследование и казнь преступников как право и как обязанность его перед государством. Этим объясняется полное отсутствие в судебниках определения условий вменения, хотя само собою, разумеется, что осуждение людей, неуличенных ни в каком отдельном факте преступления, основывается не на материальном вреде от их деяний, а на внутренней оценке их нравственной испорченности.
С конца  XVI и в XVII вв. государство окончательно принимает на себя прежнюю роль частных лиц и общин в преследовании преступлений, обращая те и другие в свои орудия для означенной цели: соседи обязаны давать помощь жертве преступления; село и деревня, куда приведет след, обязаны его отвести под угрозой наказаний; обыскные люди обязаны указать воров и разбойников в своей общине, если они есть, под угрозой битья кнутом, если после таковые сыщутся; если, поймав разбойника, сотня, улица, волость, село или вотчина не представят его в губу (к суду), подвергаются имущественному взысканию. Таким образом, древнее соотношение карательных прав государства и общин переходит в групповую ответственность общин перед государством. Это, однако, еще не может быть признано одним из случаев применения наказания к людям невинным: общины несут ответственность за действительную вину - неисполнение своих полицейских обязанностей.
Взяв  на свою обязанность преследование  и оценку преступных деяний, государство  должно было в законе определить условия  вменения, что оно и делает в  Уложении и новоуказных статьях, хотя крайне несовершенным образом.
Уголовная ответственность распространена на всех, в том числе на холопов; господин отвечает (отнятием поместья) за непредставление  к суду своих холопов и крестьян-преступников даже в том случае, если наложит на них наказание сам.
Прямого закона о возрасте в уголовном праве и теперь нет; но в новоуказных статьях есть ссылка на постановление кормчей, по которому от уголовной ответственности освобождаются отроки до 7 лет и "бесные", т. е. сумасшедшие. Несовершеннолетние свыше 7 лет подлежали уголовному преследованию; но за преступления, за которые полагалась смертная казнь, подвергались другим, смягченным наказаниям.
Психические болезни и неправильное устройство органов сознания также  не определяются в законе; практика, хотя и сознавала важность этого условия вменения, допускала иногда суд и смягчение наказания для лиц, не имеющих его.
Степень участия в деянии сознания и воли деятеля уясняется в  законе более подробными чертами, чем  прежде: так, имеющий "нарядные письма" (подложные документы), не ведая того, что они сделаны воровски, не подлежит наказанию.
Условия необходимой обороны изложены следующим образом в статьях, заимствованных из Литовского статута (ст. 19): кто убьет другого, обороняя себя, а прежде не был в ссоре  с убитым, тот должен немедля известить  в съезжей избе воеводе; здесь, принеся  присягу, освобождается от наказания. Уложение, не повторив этого, дало свое определение: кто при нападении  на его дом убьет кого-либо из нападавших, тот должен представить побитых к судьям, которые производят сыск; результатом сыска может быть безнаказанность деяния. Кроме этого основного условия (проверки судом), при обороне требуется настоятельность опасности, но не требуется соразмерность средств обороны с целями нападения (если кто, в присутствии суда, поссорясь с соперником, начнет его бить, а тот, обороняясь, его убьет, то не подлежит наказанию); допускается убиение при обороне, как жизни, так и собственности: позволяется убить вора с поличным в своем доме и во время погони за ним, когда вор "учнет драться" и "изымать себя не даст". Что здесь, разумеется, не самоуправство, а оборона, доказывается тем, что, если кто, поймав вора, станет его пытать, то платить татю бесчестье и увечье. Оборона чужих прав не только дозволяется, но и вменяется в обязанность соседям и слугам, точно также оборона прав государственных - всем гражданам (кто догонит изменника и убьет его, тот получает награду.
К учению о состоянии крайней  необходимости относится постановление  о безнаказанном истреблении  чужих животных при защите от них, причем, как признак действительной крайности, указывается на то, что животное убито "ручным боем, а не из ружья".
Учение о степенях осуществления  преступной воли в действии принадлежит  к числу наименее развитых в московском праве; причина этого, по мнению одних, в том, что закон, считая и теперь преступлением лишь внешний материальный вред, не мог признать наказуемости действий, еще не нанесших никакого вреда; по мнению других, наоборот, в том, что при субъективном взгляде на преступление в понятии "ведомого лихого человека" исчезали отдельные моменты осуществления преступной воли. Во всяком случае, до Уложения закон молчал о покушении; в Уложении (преимущественно относительно преступлений политических) различается: умысел, быть может, выразившийся в каких-либо приготовительных действиях, ибо для обвинения в нем требуется произвести сыск: "кто учнет мыслить на государево здоровье злое дело... казнить смертию". Умысел несвободного человека на жизнь своего господина наказывается (наравне с покушением) отсечением руки. Угроза (относительно поджога) ведет к сыску и затем отдаче виновного на поруки; если пожар действительно произойдет, то угрожавшие подвергается пытке, и в случае оправдания не получает удовлетворения за муку. Угроза в убийстве (похвальба) может вести к непосредственному применению наказания, если виновным оказывается беспоместный человек, с которого впоследствии нечего будет взять; его заключают в тюрьму; с поместного человека взыскивается "заповедь" (специальное дополнение наказания - угроза, противопоставленная угрозе), если он действительно совершил преступление, хотя бы и не достигшее цели (если ранит, а не убьет). Покушение отмечается в Уложении относительно преступлений личных и государственных: вынувший меч, но не ранивший, подвергается тюремному заключению. В преступлениях, требующих для своего совершения сложного и долговременного приготовления (изготовление фальшивой монеты), отдельные акты приготовления подлежат различным наказаниям; вообще же покушение в этом случае ясно отделено от совершения преступления: если "деньга делать хотели, а не делали", то следует усечение пальцев, а если делали, то усечение руки. Не удавшееся преступление не отличено от покушения (равно как действие, превысившее намерение деятеля, сравнено с совершением преступления).
Понятие об объекте преступления в  праве Московского государства, сравнительно с правом Русской Правды и судных грамот, изменяется: уголовный  закон ограждает не только права  лиц физических, но защищает строй, установленный государством, церковью, нравственным учением и кодексом бытовых приличий. Кроме того, уголовный  закон (в Уложении, но не в судебниках) создает немало новых видов преступлений путем запрета безразличных деяний из целей полицейских и финансовых, чем понятие о преступлении уже  приближается (но еще не равняется) к понятию о нем как о  нарушении закона (усвоенному в период империи). Законодательство того времени  не задается мыслью об основаниях и  правильности классификации преступных деяний.
 
 
 
 
 
 
 
 
ГЛАВА 2. ВИДЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПО СУДЕБНИКАМ 1497 И 1550 ГГ. И СОБОРНОМУ УЛОЖЕНИЮ 1649 г.
2.1. Судебники и Соборное  Уложение как источники русского  уголовного права
 
Судебник 1497 года - свод законов Русского государства; нормативно-правовой акт, созданный в целях систематизации существующих норм права.
Памятник  русского феодального права XV века, созданный в эпоху правления  Ивана III. Составление Судебника  длительное время приписывалось  дьяку Владимиру Гусеву, однако, по мнению Л. В. Черепнина, поддержанному  и другими историками, в оригинальном документе имелась описка и речь шла о казни упомянутого Гусева3. По мнению того же Черепнина, наиболее вероятными составителями Судебника были князь И. Ю. Патрикеев, а также дьяки: Василий Долматов, Василий Жук, Фёдор Курицын
Иван III. Портрет из "Царского титулярника". XVII век. Эпоха Ивана III была ознаменована преодолением феодальной раздробленности и созданием московского централизованного государства.
Усиление  власти великого князя, возрастание  влияния дворянства, появление аппарата управления централизованным государством вызвали необходимость принятия нового нормативно-правового акта, отвечающего вышеуказанным реалиям.
Судебник 1497 года основывался на предшествующем законодательстве. Источниками этого  нормативно-правового акта явились:
    Русская правда, включая её позднейшие редакции;
    Псковская судная грамота;
    Уставные грамоты — нормативные документы, издаваемые верховной властью по вопросам местного управления;
 
    Судные грамоты — постановления о судоустройстве, даруемые отдельным местностям и содержащие, кроме того, некоторые нормы гражданского и уголовного права;
    Судебные решения по отдельным вопросам.
В Судебнике 1497 года, как и любом феодальном своде законов, нормы права излагались без чёткой системы, казуально (то есть на каждый случай, вдаваясь в частности), открыто определяли привилегии господствующего  слоя населения.
Однако  уже наметилась определённая систематизация материала, чего не знали предшествующие законы.
Норм  процессуального права (ведение  розыскного и судебного процесса) в Судебнике значительно больше, чем норм материального права (гражданского, уголовного).
Ст. 67 Судебника  устанавливала порядок объявления княжеских указов.
Юридическая техника, то есть совокупная связь приемов, применяемых при разработке содержания и структуры правовых предписаний  государства, слабая. Но это было далеко не так.
Содержание  Судебника распадается на четыре части:
    Деятельность центрального суда и нормы уголовного права (ст.1-36).
    Организация и деятельность местных судов (ст. 37-45).
    Гражданское право и гражданский процесс (ст. 46-66) (наследование, договоры личного найма, купли-продажи, переход крестьян от одного хозяина к другому, о холопстве).
    Дополнительные статьи по судебному процессу (ст.67-68)
Процессуальных  норм в Судебнике было большинство. Законодатель небезосновательно полагал, что имущественные, обязательственные  и семейные отношения уже урегулированы  силой обычая и традиции, поэтому  не стоит включать в Судебник "общеизвестные истины". Таким образом, Судебник стал, прежде всего, инструкцией для проведения судебных заседаний.
Процесс в целом носил состязательный характер, то есть строился на началах  процессуального равенства сторон и разделения функций между обвинителем, защитой и судом. При этом обвинитель нёс "бремя доказывания" виновности обвиняемого, а суд выступал как  арбитр между сторонами.
Однако  уже наметились черты розыскного или инквизиционного процесса. Для  последнего характерно отсутствие прав у обвиняемого и возможности  состязания с обвинителем, тем более, что для этого процесса характерно слияние в одном лице функции судьи, обвинителя и защитника. Судебник 1497 узаконивал пытку в качестве средства достижения истины.
Процесс включал в себя три стадии:
    Установление сторон (истца и ответчика);
    Судоговорение;
    Вынесение судебного решения и выдача "правой грамоты" с записью решения;
    Предусматривалось письменное ведение протокола.
В состав суда, помимо великокняжеского наместника, входили "лучшие люди" — представители  местной аристократии.
Судебник 1497 года был первым законом, регламентирующим начавшееся закрепощение крестьян. Отныне крестьянин мог уйти от своего хозяина  только в строго определённый срок. Юрьев день (26 ноября) — дата, с  которой на Руси связывалось осуществление  права перехода крестьян от феодала  к феодалу, так как к этому  времени завершался годовой цикл сельскохозяйственных работ и происходил расчет по денежным и натуральным  обязанностям крестьян в пользу их владельцев.
В общегосударственном  масштабе крестьянский выход был  ограничен в Судебнике 1497 г. двухнедельным  периодом — по неделе до и после  Юрьева дня. Судебник 1550 года подтвердил это положение. Право перехода крестьян было временно отменено с введением "заповедных лет", а затем и вовсе запрещено законодательством 1590-х годов. Соборное уложение 1649 года подтвердило этот запрет.
Судебник  ограничивал холопство в городе. Таким образом, увеличивалось количество "тяглецов" (налогоплательщиков) среди городского населения.
Судебник  регулировал следующие виды договоров: найма, займа, а также правила  наследования.
Основой текста Судебника 1550г. является текст  Судебника 1497г. Подавляющее большинство  статей последнего вошло в состав Судебника 1550г., и нет ни одной  из них, которая не испытала бы на себе редакторской руки составителя нового Судебника - будь то простая перестановка или замена отдельных слов или капитальная реконструкция всего старого текста статьи с включением в эту старую основу существенно преображенного содержания. Кроме того, в Судебник 1550г. вошло около 30 новых статей.
Исторически Судебник 1550 года базируется на нормах Русской Правды, обычном праве, судебной практике. Так как большое влияние на формирование правовой системы Московского государства оказало литовское законодательство (статуты, привилеи и т.п.), то и Судебник 1550 года воспринял из этого источника целый ряд важных положений. Из юго-западных русских княжеств, являвшихся частью Великого княжества Литовского, в правовую систему Московского государства проникали идеи и принципы римского права.
Источниками Судебника 1550г. были уставные, жалованные и судные грамоты, на основании которых  производилось обобщение юридической  практики. Например, Двинская уставная грамота, которая была дарована Двинской земле великим князем московским Василием I Дмитриевичем в 1397 году после  присоединения двинян к Москве. Так  статья 2 Двинской уставной грамоты  получила своё развитие в статье 26 Судебника 1550г. (о дифференциации ответственности за нанесения бесчестия в зависимости от сословно-классовой принадлежности лица).
Источником  Судебника 1550г. являлось и текущее  законодательство 16-го века.
Закон принятый 28-го февраля 1549г. («что во всех городах Московские земли наместником детей боярских не судити ни в чем опричь душегубства и татьбы и разбоя с поличным») вошел в состав Судебника 1550г. в виде ст.64.
Ряд историков (М.Ф. Владимирский - Буданов)4 в качестве источника Судебника 1550г. предполагали утраченный Судебник Василия III. Другие (И.И.Смирнов) считали, что такого Судебника не существовало.
Соборное  Уложение являлось первым печатным сводом законов России. Оно было утверждено Земским собором 1648-49 гг. В отличие  от предшествующих памятников права, содержащих в основном нормы процессуального  права, Соборное Уложение содержало  нормы государственного, административного, гражданского и уголовного права.
Первым  сводом законов Московского государства  был Судебник, принятый в 1497 г. при  Иване  III. В 1550 г. в самом начале царствования Ивана Грозного был  составлен новый более полный Судебник. Однако и Судебник 1550 г. не охватывал всех вопросов судопроизводства и государственного устройства. В  связи с этим Судебник дополнялся царскими указами, которые заносились в Указные книги. Каждый приказ руководствовался своей Указной книгой, составленной из царских распоряжений по делам, отнесенным к компетенции данного приказа. Известны Указные, или Уставные книги  Холопьего, Разбойного, земского и Поместного приказов. За столетие, прошедшее после 1550 г., таких книг и отдельных указов накопилось великое множество. Зачастую они противоречили друг другу, что  порождало путаницу и злоупотребление. Как отмечал историк М. Дьяконов, "законодательный вопрос, уже  решенный раз по докладу какого-либо приказа, мог быть возбужден во второй раз и в третий и.д. другими приказами, которые ничего не знали об изданном указе".  В Московском государстве осознавали потребность в систематизации законов и принятии единого кодекса. Об этом свидетельствуют челобитья служилых людей. Так, в 1637 г. по окончанию неудачной Смоленской войны дворяне и дети, боярские из разных городов просили "государеву уложенную судебную книгу". Вопрос о реформе судопроизводства поднимался и на Земском соборе 1642 г. Несмотря на назревшую необходимость упорядочивания законов, власти пошли на это только после Соляного бунта в Москве 1 июня 1648 г. и ряда народных восстаний, прокатившихся по многим городам страны (подробнее о городских восстаниях в разделе "Бунташный век").
16 июля 1648 г. на совместном заседании  Боярской думы и высшего духовенства  было приговорено составить Уложенную  книгу, а для этого выбрать  «пристойные к государственным  и земским делам статьи» из  правил апостольских и святых  отцов, указы царей и боярские  приговоры. Их предстояло «справить»  с прежними судебниками, а по  каким делам не было указов  и приговоров не было, предстояло  написать новые статьи и все  это сделать «общим советом», то есть Земским собором.  Подготовительная  работа была возложена на "приказ  князя Одоевского с товарыщи" - комиссию из пяти человек  во главе с  князем Н. И.  Одоевским. Князю Никите Ивановичу  Одоевскому было сорок семь  лет, и он уже восемь лет  состоял членом Боярской думы. К числу выдающихся реформаторов  он не принадлежал, отзывы о  нем были различными. Царь Алексей  Михайлович невысоко ставил князя,  а патриарх Никон называл его  "человеком прегордым" и  "врагом всякой истине". Товарищами  Н. И. Одоевского были боярин  С. В. Прозоровский, окольничий  князь Ф. Ф. Волконский и  дьяки Г. Леонтьев и Ф. А.  Грибоедов. Не исключено, что основную работу по сверке указов выполнял последнем из перечисленных -  дьяк Федор Акимович Грибоедов, недаром он в мятежный 1648 г. сделал быструю карьеру, попав из простых подьячих в дьяки. Он был автором первого в России учебника истории, составленного для царских детей.
Комиссия  князя Одоевского в сжатые сроки  подготовила проект Уложения, взяв за основу ряд кодексов и юридических  сборников.  Источниками  Уложения послужили:
    "Кормчая книга"(от слова "кормчий") - церковно-юридическое пособие, применявшееся в основном для церковного управления. Из Кормчей книги были взяты законы, основанные на библейских заповедях Пятикнижия и Второзакония, а также "градские законы греческих царей", то есть нормы византийского законодательства, датируемые IX в". По подсчетам исследователей 209 статей Соборного Уложения имели своим источником византийское право, и столь широкое использование градского закона с его архаичными жестокими постановлениями весьма характерно;
    Литовский Статут (в редакции 1588 г.) - кодекс законов Великого княжества Литовского, входившего на равных правах с Польшей в федеративное государство Речь Посполитую. Статут действовал на территории княжества Литовского, был написан на белорусском языке и даже в большей степени, чем Судебники Ивана III и Ивана Грозного, унаследовал нормы Русской Правды, свода законов некогда общего для литовских и русских земель Киевского государства. Шесть глав Уложения полностью и три частично  представляют собой буквальный перевод или перифраз Литовского Статута. Вместе с тем следует учитывать, что Литовский Статут, особенно в его последней редакции, являлся кодексом шляхетского государства с выборным королем и всесильными сеймом и воеводскими сеймиками. В Московском государстве было иное политическое устройство, и по этой причине о прямом заимствовании речи быть не могло. Так, был полностью исключен важнейший в Статуте раздел "О вольностях шляхетских" и даже само слово "шляхтич" - вместо него в Уложении всюду употребляется "кто-нибудь", "кого-нибудь". По Литовскому статуту право объявления войны предоставляется сейму, по Уложению - это прерогатива царя;
    Судебник 1550 г. и "Стоглав" - постановления церковного собора 1551 г., состоящие из ста глав;
    Царские указы, собранные в Указные книги приказов. Так, источником главы "О поместных землях" послужила главным образом указная книга Поместного приказа, главы "Суд о холопех" - указная книга Холопьего приказа, главы "О разбойных и татиных делех" - указная книга Разбойного приказа;
    Приговоры Боярской думы. Боярские приговоры легли в основу ряда статей Уложения, причем иногда приговоры перекладывались почти дословно с минимальной литературной правкой.
Кроме того, в подготовленный комиссией Одоевского проект был внесен ряд новых статей по челобитным участников Земского собора.  По подсчетам исследователей, 82 статьи Уложения были приняты по инициативе и при непосредственном участии  выборных, а глава "О посадских  людях" была заново переписана по челобитным посадских людей, выбранных на собор.
 
 
2.2. Преступления против государства
В Судебнике  1497 г. значительно усложнилась система преступлений по сравнению с Русской Правдой и Псковской Судной Грамотой.
К преступлениям  против государства (ст.9) Судебник относил "крамолу", "подым" и "зажигальничество".
1. Под крамолой понималось деяние, совершаемое преимущественно представителями господствующего класса. Именно как крамолу стали рассматривать великие князья отъезд бояр к другому князю. Период XV в. изобиловал восстаниями и заговорами против власти и жизни великого князя;
2. Понятие «подым» является спорным. Можно предположить, что подымщиками называли людей, подымающих народ на восстание.5 В историко-юридической литературе под подымщиками или подметчиками принято понимать людей, которые подбрасывали в чужой дом вещи с целью оклеветать человека. Л.В.Черепнин предполагает, что, т.к. ст. 9 целиком состоит из политических преступлений, то, "подмет" означает шпионаж;
3. "зажигальник"- это лицо, поджегшее город с целью передать его врагу. К тому же, о поджоге говориться в ст. 7, и за это преступление (поджег чужого имущества) не предусматривается строгое наказание.
Судебник 1550 г., как и его предшественник, Судебник 1497 г. В Судебнике содержится не только общее понятие преступления, но и понятие, которое позднее стало именоваться государственным преступлением – крамола. Этот термин носил обобщенный характер и включал в себя измену, заговор, переход к неприятелю (ст. 61). К государственным преступлениям относились бесчестье государя и поджог, как наиболее доступная форма социального протеста.
К государственным  преступлениям по Соборному Уложению 1649г. относились воинские преступления. Карались те, кто "недругу город сдаст изменою" или "в городы примет из иных государств зарубежных людей для измены же" или "учнет изменою ис полков переезжати в неприятелския полки, и в неприятельских полкех сказывати про вести и про государевых ратных людей". К государственным преступлениям примыкали преступления  против православной церкви, предусмотренные главой I "О богохульниках и церковных мятежниках". Под этими преступлениями подразумевались богохульство, препятствование совершению литургии, "непристойные речи" и бесчинство в храме, челобитье царю, патриарху, митрополитам и епископам во время богослужения.
2.3. Должностные преступления. Преступления  против порядка управления и  судебной власти
Псковская Судная Грамота, только обозначила такой  вид преступлений как - преступления против суда, Судебник же значительно расширяет круг преступлений данного вида. Судебник в ст. 19 вводит ответственность должностных лиц за нарушение установленного порядка судопроизводства. Если дело рассматривалось с нарушением установленных правил судебного разбирательства, то решения по данному делу признавалось недействительным. Судья, виновный в разборе дела «не по суду» обязан был возместить сторонам понесенные ими расходы.
Судебник  в отличие от Псковской Судной Грамоты запрещал судебным должностным  лицам не только брать взятки, но и давать им взятки, хотя Судебник также  не устанавливал еще наказания за получение взятки, (ст. 33,34). Судебник также в ст. 67 ввел и ответственность  за лжесвидетельство. Дача ложных показаний  влекла для лжесвидетеля обязанность  возместить потерпевшему понесенный им ущерб и убытки, связанные с ведением дела.
К должностным  преступлениям относились взяточничество, неправосудие, казнокрадство. Так в  статье 3 формируется понятие и  состав должностного преступления, а  именно – вынесение неправильного  решения в результате получения  взятки. В этом случае судьи несут  материальную и уголовную ответственность. Они обязываются возместить истцу  сумму иска и все судебные пошлины  в троекратном размере. Статья 13 Судебника предусматривается ответственность  за ложное обвинение в должностных  преступлениях. Таким образом, фактически формируется понятие нового состава  преступления – преступления против судебной власти.
В соответствии со статьей 59 «царского» Судебника  выделяется новый вид должностного преступления – подписка (поделка документов)
Развитие денежной системы привело к появлению  такого состава, как фальшивомонетничество.
В Соборном Уложение 1649г. рассматривались следующие должностные преступления и преступления против порядка управления и судебной власти:
    преступления против порядка управления: намеренная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу, изготовление фальшивых грамот, актов и печатей, самовольный выезд за границу, фальшивомонетничество, содержание без разрешения питейных заведений и самогоноварение, принесение в суде ложной присяги, дача ложных свидетельских показаний, ”ябедничество” или ложное обвинение;
    преступления против благочиния: содержание притонов, укрывательство беглых, незаконная продажа имущества, недозволенная запись в заклад, обложение пошлинами освобожденных от них лиц;
    должностные преступления: лихоимство (взяточничество, неправомерные поборы, вымогательство), неправосудие (заведомо несправедливое решение дела, обусловленное корыстью или личной неприязнью), подлоги по службе (фальсификация документов, сведений, искажения в денежных бумагах и т.д.), воинские преступления (нанесение ущерба частным лицам, мародерство, побег из части).
 
 
2.4. Преступления  против  личности
 Судебник 1497 г. знал следующие преступления против личности (ст. 7, 8):
1. Убийство (душегубство). Наиболее серьезным преступлением против личности было убийство. Различаются убийства простые и квалифицированные. Квалифицированное убийством, влекущее за собой смертную казнь, было убийство крестьянином своего владельца («А государскому убойце ...живота не дати, казнити его смертной казнию.» ст.9). Введение такой нормы обусловливалось учащением случаев выступления крестьян против своих господ. Простое убийство не влекло столь тяжелых последствий, наказание представляло собой совокупность штрафа и другого вида ответственности, назначаемого по усмотрению судьи. Отягчающим обстоятельством, влекущим смертную казнь, являлась причастность к "ведомым лихими людьми";
2. Ябедничество т.е. злостная клевета. Такой вид правонарушений не известен предшествующим памятникам древнерусского права. Умыслом данного преступления являлось обвинение невиновного с целью завладеть его имуществом. Если это совершалось "лихим" человеком, то переходило в разряд тяжких преступлений и влекло за собой смертную казнь;
3. Преступления  против чести. Новый Судебник, в отличие от "Русской Правды" устанавливает наказание не только  за оскорбление действием, но  и словом. Данные споры решались "полем", т.е. судебным поединком, а наказание заключалось в уплате назначенного штрафа и вознаграждения за моральный ущерб.
Не упоминаются  Судебником такие деяния как - нанесение  увечий, ран, побоев, конечно, они имели  место в действительности, но вероятно, регулировались Русской Правдой.
Судебником 1550 г. описаны преступления против личности. Особо выделены квалифицированные виды убийства: убийство своего господина и разбойное убийство. К преступлениям против личности относят и оскорбление действием и словом.
В противоположность  судебникам, по которым всякое убийство ("душегубство") влекло за собой  смертную казнь, если оно было совершено "лихим человеком", Уложение 1649г. довольно четко подразделяет преступления против жизни на умышленные, неосторожные и случайные. Это деление заимственно из византийского права, обусловленные разными историческими эпохами, соответствовавшими Соборному Уложению и его первоисточникам. "Поэтому, - писал Н.С. Власьев, - Уложение признает необходимость внесения в законодательство учения греко-римского права о вменении, но само ограничивается еще только заимствованием отдельных постановлений"6. Прежде всего, анализируемый акт заимствует из византийского права общее правило, которое предусматривает полное вменение только за умышленные убийства, назначая за них смертную казнь: "А кто убьет с умышления... и такова убийцу казнити смертию"(гл.XXI ст.72)7. Это же общее условие назначения наказания умышленных убийств смертной казнью составители Уложения, стремясь к казуистичности, повторяют еще несколько раз. В отдельных случаях законодатель, не отступая от принятого им общего начала и говоря о каком - либо виде убийства, для верности определения категории преступления ссылается на византийское законодательство. В основном это правила Василия Великого, где к умышленным убийствам отнесены смерть, наступившая в результате удара мечом, убийство в результате разбоя, "вытравление" плода женщиной, смерть мужа, наступившая в результате употребления снадобий, подсыпанных ему женой.8
На основании  византийских постановление Уложение 1649 г. говорит об убийстве мужа женою, причем не только об отравлении, но и  об убийстве вообще и карает его  квалифицированной смертной казнью: "А будет жена мужу своему учинит смертное убийство, или окормит его  отравою... и за то ее...живу окопати в землю и казнити ее такою казнию безо всякой пощады..."Здесь по сравнению с византийским правом ответственность, наоборот, усиливается: смертная казнь предписывается не только за отравление, но и за всякое мужеубийство.
Причинение  смерти по неосторожности в византийском праве к таковым относились причинение смерти в состоянии аффекта, в  драке, в ссоре, если смерть наступила от удара рукой или предметом, не являющимся оружием. Такое деяние наказывалось менее строго: отсечением руки, если оно совершено ударом палки, камнем или пятою, и телесным наказанием, сопряженным с ссылкой, если произошло от удара рукой.9 Уложение 1649 г. подводит под категорию неосторожного причинения смерти также действия, совершенные под влиянием аффекта, в драке, и наказывает за них менее строго, чем за умышленные. Однако в отличие от византийского права Уложение не дает общего понятия неосторожного причинения смерти, а говорит только об отдельных случаях последнего, не делает различия, между наступлением смерти от удара какой-либо вещью, и смертью от удара рукой, назначает за неосторожное причинение смерти наказание более легкое, чем византийские источники, но в отличие от них ставит тяжесть наказания в зависимость не от степени опасности способа совершения деяния, а от социального положения виновного.
Причинение  смерти в результате случайности (близко к преступлениям, совершенным по небрежности - по современному уголовному праву) согласно византийскому праву  имело место, когда кто-либо, защищаясь  камнем или палкой от нападения собаки, попадает в человека и убивает его, или если кто-либо нагибает дерево с целью сорвать с него плод, а дерево это, обрушившись, убивает человека. Такое причинение смерти называлось "невольным" и наказывалось достаточно мягко - высылкой".
В Уложение 1649 г. говорится о "случайных убийствах":
    Причинение смерти в результате случайного стечения обстоятельств, простой забавы (тренировки в стрельбе "а будет кто, стрелючи из лука и т.п.), когда меры предосторожности смерти исходя, из формы вины является скорее неосторожным, а случайным;
    Уложение считает "случайные убийства" ненаказуемыми, тем самым переводя их в категорию невиновного причинения вреда. Некоторые исследователи объясняют это тем, что составители Уложения не могли понять, каким образом то или иное деяние, не будучи следствием проявления преступной воли, субъекта, все же влечет за собой ответственность.
Уложение 1649 г. вслед за византийским правом признает и обстоятельства, исключающие преступность деяния: а) убийство изменника; б) необходимая  оборона.
При необходимой обороне причинение смерти допускалось, в следующих  случаях:
    При защите собственной жизни;
    Причинение смерти в состоянии необходимой обороны.
Неоконченное покушение признается наказуемым как по византийскому  праву, так и по Уложению 1649 г. только при намерении человека несвободного состояния убить своего господина, если это намерение станет известно.
Таким образом, после издания Соборного  Уложения 1649 г. практическое использование  византийских законов в качестве вспомогательного источника права  не только не уменьшилось, но получило официальное признание законодательной  власти.
 
2.5. Имущественные преступления
Наиболее  обширная и упорядоченная часть  Судебника 1497 года посвящена имущественным преступлениям (ст. ст. 8, 9,10, 11, 12, 13, 38, 55, 62). Основу производственных отношений тогдашней Руси составляла собственность феодала на средства производства и неполная собственность на рабочую силу. Судебник стоял на страже прав и привилегий господствующего класса и устанавливал ответственность за нарушения прав феодальной собственности. Защита феодальной собственности и личности феодалов, а также приравненных к ним монастырей и церкви, проходит красной нитью через весь Судебник. Наказания за все виды имущественных преступлений были более суровыми, если потерпевшим был феодал, при равном же социальном статусе сторон наказания зачастую были более мягкими. Рассматривались следующие основные преступления против имущественных прав: разбой, похищение чужого имущества ("татьба"), истребление или повреждение чужого имущества, противозаконное пользование чужим имуществом.
1. Судебник  не устанавливал различия между  грабежом и разбоем. В XV веке  под разбоем понималось открытое  нападение с целью завладения  чужим имуществом, зачастую производимое шайкой, но не обязательно сопровождавшееся убийством. Ответственность за такое преступление дифференцировалась. Если разбой совершался "ведомым лихим человеком", он карался смертью (ст. 8). В противном случае пострадавшему возмещался нанесенный ущерб, а виновный наказывался "продажей" - денежным штрафом (ст.38).
2. Похищение  чужого имущества подразделялось  на кражу простую и квалифицированную.  Простой считалась кража, совершаемая  впервые, или обвинение в краже  со стороны добрых людей при  отсутствии доказательств совершения обвиняемым краж прежде (ст. 12), за исключением кражи церковного имущества. Такое преступление наказывалось битьем кнутом и возмещением убытков истцу. При невозможности возмещения убытков из-за отсутствия у обвиняемого имущества, он выдавался истцу "головою на продажу", т.е. в холопство (ст. 10).10
Кража, сопровождаемая убийством, совершаемая как группой, так и в одиночку, квалифицировалась  Судебником, как тяжкое преступление и каралась смертью. К квалифицированным  видам кражи Судебник относит  кражу, совершенную повторно, а также  кражу, совершенную впервые, но когда  виновный пойман с поличным, полностью  уличен и признан по оговору "ведомым  лихим человеком". В этом прослеживается борьба с рецидивами имущественных преступлений, так как все виды квалифицированных краж карались смертной казнью (ст. 9,11,13).
3. Истребление  или повреждение чужого имущества  включало в себя такие деяния, как поджег двора или другого имущества, повреждение изгородей, учинение потрав, уничтожение межевых знаков и запашку чужой земли. Виновность обвиняемого в поджоге доказывалась полем, т.е. состязанием сторон. Виновный обязан был возместить убытки пострадавшему и выплатить штраф - "продажю". Таким же образом каралось повреждение изгородей, повлекшее потраву. Ответственность за уничтожение межевых знаков и запашку чужой земли зависела от социального положения сторон тяжбы. Если был нанесен ущерб "великого князя земли боярина или монастыря..." 11, виновный наказывался битьем кнутами и значительным штрафом. Если тяжба шла между крестьянами, признанный виновным уплачивал штраф в два алтына и возмещал ущерб, размер которого устанавливался управляющим дворцовым селом (ст. 62).
К этому  виду преступлений относилось повреждение  другого имущества и инвентаря: пчелиных ульев, порча или уничтожение  скота, орудий лова. Порядок рассмотрения дел по этим преступлениям и наказание  за них устанавливались еще в "Русской Правде" и, по-видимому, продолжали действовать позже без  существенных изменений.
4. Противозаконное пользование чужим имуществом - самовольная езда на чужом коне, присвоение найденного, укрывательство беглых холопов - также регулировались нормами "Русской Правды" и не подверглось изменениям. В Судебнике отдельно оговаривалась только злостная неуплата долга. Виновность по этому виду преступлений устанавливалась "полем", т.е. состязанием сторон. Признанный виновным должен был уплатить требуемое истцом и оплатить судебные издержки (ст.6). Ответственность дифференцировалась в зависимости от наличия злого умысла виновного. Если невозвращение долга было вызвано форс мажорными обстоятельствами (стихийные бедствия, военные действия, пожары, неумышленная потеря), то выплачивалась только сумма долга "без росту" - без процентов. Если же утеря товара была следствием халатного отношения или злого умысла, то виновный выдавался истцу "головою на продажю", т.е. в холопство (ст.55).
К имущественным  преступлениям по Судебнику 1550 г. относилась татьба, в которой выделяются квалифицированные виды: церковная, «головная», а так же совершенная лихим человеком и повторная. В статье 25 впервые в русском законодательстве содержится стремление разграничить два состава преступления: грабеж как открытое похищение вещи и разбой как хищение, связанное с насилием.
В ст. 58 впервые появляется термин мошенничество, определяются различия между воровством и мошенничеством.
В имущественных  преступлениях Соборное Уложение 1649 года обращает особое внимание, на похищения  разделяя их на разбой (совершаемый  в виде  промысла),  татьбу (кражу) и мошенничество (хищение,  связанное  с обманом, но без насилия). Татьба была простая и квалифицированная (церковная,  на службе, конокрадство, совершенная в государственном  дворе, кража овощей из огорода и  рыбы из садка).  За первый  разбой  виновный лишался правого уха,  сажался на три года в тюрьму и  потом ссылался на Украину (гл. XXI. ст.16.  "... у таго разбойника за первой разбой после пытки отрезать правое ухо,  а в тюрьме сидеть три годы,  а животы его дати в выти исцом,  а ис тюрьмы выимая его, посылати в кайдалах работати всякое изделье,  где государь укажет. А как он в тюрьме три годы отсидит, послати в Украинные городы... "). За второй разбой он лишался жизни (гл. XXI ст.  17. " А будет разбойника поймают на разборе другие, и его потому же пытать в и(ы)ных разбоях.  Да будет он повинится только в дву разбоях, а убийства хотя и не учинил, и его за другой разбой казнити смертию, а животы его отдать в выть исцом.").  За первую татьбу виновный подвергался наказанию кнутом  и лишению левого уха,  двухгодичной тюрьме и ссылке на Украину; во второй раз он наказывался кнутом,  лишался правого уха,  сажался в тюрьму на четыре года и потом ссылался на Украину; третья татьба  всегда  наказывалась смертью. Мошенничество считалось наравне с первой татьбой и также наказывалось: "Да и мошенником чинить тот же указ,  что указано чинить татем  за  первую татьбу".
Уничтожение, порча  чужого имущества наказывались не менее  жестокими наказаниями.  Поджигатель  подвергался огню (гл. II ст. 4 "А  будет кто умышлением  и изменою  город зажжет,  или после того зажигальщик изыман будет, и сыщется  про то его воровство допряма, и его самого зажечь безо всякого милосердия "). Убытки от пожара выплачивались виновником (гл. X ст. 224. " А будет кто учнет жечь на нивах своих жечь солому, или на лугах траву, и в то время огонь разгорится, и пожжет чужие нивы и огороды,  и в том на него будут челобитчики,  и про то сыскати. Да будет по сыску объявится,  что он учинил то хитростью, пустил огонь по ветру, и чужие инвы и огороды не отнял своею леностью,  а отняти было мощно,  и на нем исцам убытки их велеть доправит по сыску "),  но не умышленный пожар не влек за собой никаких взысканий (гл. X ст. 226. " А будет, у кого загорится двор не нарошным делом, и от того и иных людей дворы погорят, и на том, чей двор напередь загорится, никому ни чего не правити потому,  что дому его запаление учинилось не по его умышлению"). Завладение чужим имуществом наказывалось кнутом,  недельною тюрьмой и пенею. Беглые наказывались тем, что возвращались во владение их хозяина.
 
 
2.6. Преступления против церкви  и религии
Преступления  против церкви. Первым светским памятником, установившим ответственность для  лиц, совершивших деяние, нарушающее права и интересы церкви, являлся  Судебник 1497 г. По мнению большинства  исследователей, упоминаемый в Судебниках «церковный тать» является не просто лицом, совершившим кражу в церкви, а святотатцем. Если укравший из церкви частное имущество, положенное туда на хранение, наказывался, помимо возмещения украденного, отлучением от церкви, то укравший, продавший или обменявший церковное имущество рассматривался как церковный вор, скверностяжатель - корыстолюбец, лихоимец и подлежал высшей мере наказания.
Преступления против религии и Церкви по Соборному Уложению 1649г.    
  Хотя  Московское государство приняло  в значительной степени теократический  характер, но по сравнению его  с современными католическими  и протестантскими государствами,  отличается меньшим вмешательством  в дело веры. По 
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением оригинальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.