Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение оригинальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение оригинальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения оригинальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, РУКОНТЕКСТ, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии так, что на внешний вид, файл с повышенной оригинальностью не отличается от исходного.

Результат поиска


Наименование:


доклад Вальтер Скотт

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 23.05.13. Год: 2013. Страниц: 65. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Б.Реизов. Вальтер  Скотт

 

 

 

----------------------------------------------------------------------------

     Вальтер Скотт.  Собрание сочинений в двадцати  томах. Т. 1

     Под общей  редакцией Б.Г. Реизова, P.M. Самарина, Б.Б. Томашевского

     М.-Л., ГИХЛ, 1960

     OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru

----------------------------------------------------------------------------

 

1

 

 

     Сто  с лишним лет тому назад  Вальтер Скотт считался одним  из  величайших

писателей мировой  литературы. Бальзак рассматривал его  романы  как  образцы

художественного  совершенства,  Стендаль  считал   его   отцом   современных

романистов,  Гете  отзывался  о  нем  с  величайшим  одобрением,   Белинский

восхищался  им, Пушкин называл его  "шотландским  волшебником".  Сотни  тысяч

читателей  во  всех  концах  Европы  с   нетерпением   ожидали   его   новых

произведений, которые тотчас же переводились на несколько языков и  выходили

многими изданиями. На мотивы его произведений художники  писали  картины,  а

композиторы - оперы. Сотни европейских писателей сочиняли романы  "в  манере

Вальтера Скотта". Историк, воскресивший давно прошедшие  эпохи, знаток сердца

человеческого, создавший, подобно Шекспиру, целые  толпы живых людей с самыми

разнообразными  характерами  и  страстями,  -  таким  казался  Скотт   своим

восхищенным читателям  в течение почти полувека.

     Затем   слава  его  пошла  на  убыль.  Новые  литературные  направления,

возникавшие в  середине XIX века, должны  были  разрешать  более  современные

общественные  проблемы другими методами и на другом материале. Вальтер  Скотт

перестал быть учителем: "мудрость"  его  показалась  недостаточно  глубокой,

конфликты - ложными, интриги  -  надуманными,  а  персонажи  -  чуть  ли  не

марионетками, одетыми в исторические костюмы. Скотт стал детским  писателем,

соперничая  в популярности у "старшего возраста"  с  Купером,  Майн  Ридом  и

Жюлем  Верном.  Этому  возрасту  он  нравился  полным  приключений  сюжетом,

экзотической  обстановкой,  в  которой  протекало  действие   его   романов,

контрастами злых и добрых героев.

     Но  в последние десятилетия Скотт  опять  стал  завоевывать   симпатии  не

только детей, но и взрослых.  Критика  отмечала  его  драгоценные  свойства:

глубокое  понимание  исторических  процессов,  любовь  к   народу,  широкое

изображение эпохи  в ее противоречиях, в столкновениях  классов и  государств.

"Мудрость"  Скотта,  несмотря  на  всю   ограниченность   его   общественного

сознания, его  тонкое  проникновение  в  психологию  различных  общественных

классов и целых эпох, мастерство исторической живописи сделали его одним  из

любимых авторов  советского читателя. Оценка, которую  более  ста  лет  назад

дали Скотту Пушкин и Белинский, в известной  мере восстановлена.

     Вальтер  Скотт (1771-1832) родился в Шотландии,  в  Эдинбурге,  в семье

юриста, занимавшего  должность секретаря суда. Скотты принадлежали к  старому

шотландскому  роду, в свое время игравшему некоторую  роль в  истории  страны.

Вскоре после  рождения обнаружилось, что ребенок  плохо владеет правой  ногой.

Никакое лечение не помогало, и будущего  писателя  отвезли  для  поправки  в

деревню к бабушке, на ферму Сэнди-Hoy. Здесь и начинаются  первые  жизненные

впечатления Вальтера Скотта. Бабка знала много страшных и смешных историй из

эпохи недавних стычек на шотландско-английской границе. Она рассказывала  их

внуку, а тетка  Дженнет читала мальчику старинные  баллады, которые  он  легко

заучивал наизусть. По этим рассказам и балладам Скотт  впервые познакомился с

буйной шотландской  историей.

     В  деревне Скотт немного подлечился, но все же  остался  хромым  на  всю

жизнь. Вскоре, научившись грамоте, он поступил в эдинбургскую школу, а затем

стал много  читать, - он читал Гомера, Оссиана, сборники старинных английских

баллад, затем  прочел "Освобожденный  Иерусалим" Торквато  Тассо,  увлекшись

военными подвигами  и фантастическими приключениями  его рыцарей.

     Отец  хотел, чтобы сын тоже стал  юристом,  и  заставил  его   работать  в

своей конторе. После  нескольких  лет  этого  учения  Скотт  получил  звание

адвоката,  затем занял должность секретаря эдинбургского суда.   Он   и

впоследствии, когда стал знаменитым  писателем,  не  оставлял  своей  первой

специальности и был шерифом округа,

     Первым  печатным  трудом  Скотта  был   перевод  двух  известных   баллад

немецкого поэта  Бюргера: "Ленора" (под названием "Уильям и Элен")  и  "Дикий

охотник" (оба  перевода - в 1796 г.). Через три года после этого появилась  в

его переводе драма  Гете "Гец  фон  Берлихинген"  (1799),  которая  привлекла

Скотта  широкой  эпической  манерой,   напоминавшей   исторические   хроники

Шекспира, и средневековым  сюжетом,  повествующим  о  героической  борьбе  и

гибели защитника народных интересов Геца. В 1802-1803  годах  появились  три

тома "Песен  шотландской границы" ("Minstrelsy of the Scottish Border").

     Этот  сборник, как пишет Скотт в   предисловии,  делится  на  три   части:

баллады исторические, основанные на реальных исторических событиях,  баллады

романтические,  рассказывающие  о   чудесных   приключениях,   и,   наконец,

подражания старинным балладам, принадлежащие перу "современных авторов". Эту

третью часть  составляют  поэмы,  написанные  самим  Скоттом  "в  подражание

древним песням, которые некогда распевались  менестрелями  под  звуки  арф".

Скотт полагал, что такая поэзия может сочетать "суровую  гармонию  и  смелый

вымысел,  чарующий  нас  в  старинных  балладах,  с  изяществом   чувств   и

версификации, которое отсутствует в произведениях  грубого века".

     Среди  этих ранних поэм Скотта нужно   отметить,  в  частности,  "Иванову

ночь", переведенную В. А. Жуковским и пародированную М. Ю. Лермонтовым.

     Критика  приняла поэмы Скотта весьма  благосклонно, и  отныне  в   течение

десятка лет  он отдает этому жанру все свои силы. В 1805 году выходит в  свет

большая  поэма  Скотта  "Песнь  последнего   менестреля",   построенная   на

легендарных средневековых  мотивах, с участием сверхъестественных сил, в 1806

году - поэма "Мармион" (частично переведенная В. А.  Жуковским),  в  1810  -

одна из наиболее известных и, несомненно, самая поэтическая - "Дева  озера",

на сюжет  которой написана одноименная опера  Россини (1819), а в 1812 году  -

последняя поэма  Скотта "Рокби". В следующем - 1813 году  он  уже  заканчивал

свой первый роман, принесший ему  мировую  славу,  -  "Уэверли,  {В  прежних

русских переводах  это имя писалось  "Веверлей".}  или  Шестьдесят  лет  тому

назад" (1814).

     По словам  самого Скотта, он оставил поэтическое  творчество и перешел  к

прозе потому, что  не  хотел  состязаться  с  Байроном,  который  только  что

напечатал первые две песни "Чайльд-Гарольда", имевшие  огромный успех.  Кроме

того, казалось ему, жанр исторической, или "археологической", поэмы, который

он создал, вызвал столь многочисленные  подражания,  что  за  несколько  лет

успел наскучить  публике. Но главная причина была  в том,  что естественная

эволюция творчества Скотта неизбежно  влекла  его  к  историческому  роману.

Художественная  задача его заключалась в изображении  быта и нравов  прошедших

эпох, а это  требовало, с одной  стороны,  детальных  описаний,  с  другой  -

обильных диалогов и быстрого  действия.  Скотт  почувствовал,  что  наиболее

полно разрешить  такую задачу мог только прозаический роман. По  существу,  и

поэмы Скотта, особенно  последнего  периода,  похожи  были  на  стихотворные

романы. Обратившись  к прозе, он создал  особый  жанр  исторического  романа,

сыгравший крупную  роль в развитии и художественной литературы и исторической

науки Европы.

     "Уэверли"  был издан без имени автора.  Отдавая  свой  роман  в   печать.

Скотт не был уверен в успехе и не хотел рисковать своим уже прославленным

именем. Все  дальнейшие его романы выходили анонимно, хотя  ни  для  кого  не

было тайной, кто был их автором. Только в 1829 году, издавая собрание  своих

романов под  названием "Waverley novels", Скотт раскрыл свое имя и рассказал

историю своих  творческих исканий.

     С  1814 года по 1832, год смерти Скотта, романы следовали один за другим

с  поразительной  быстротой.  Многие  из  них   являются   перлами   мировой

литературы. Стоит  только просмотреть перечень названий и даты выхода в свет,

чтобы  понять,  почему  Вальтера  Скотта  называли  "самым   плодовитым   из

современных романистов" (впоследствии так стали называть и Бальзака).

     В  эти годы Скотт напечатал десятки   томов  исторических  и  критических

произведений,   как,   например,   "Жизнеописания   романистов",   множество

критических очерков  о романистах английских и зарубежных (эти очерки служили

предисловиями к обширной предпринятой издателем  Баллантайном серии романов),

"Опыт о средневековых романах" ("Essay on  Romance"),  "Жизнь  Бонапарта"  -

огромную историю  французской революции и империи, написанную  с  реакционных

политических  позиций, - двухтомную "Историю Шотландии", "Опыт  о  балладах",

"Опыт о  демонологии и колдовстве" и т. д. Некоторые из этих  произведений  и

до сих  пор  читаются  с  захватывающим  интересом,  например  увлекательные

"Рассказы  деда" о шотландской истории  (1827-1829).

     Успех  романов и необычайная продуктивность  Скотта доставили ему почести

и богатство. Увлекшись средневековыми древностями, возмечтав  о  том,  чтобы

вернуть своему шотландскому роду его прежнее  политическое  значение,  Скотт

решил  превратить  свое  обширное  поместье  Эбботсфорд  в  экономический  и

духовный центр  целой округи. В 1818 году Скотт получил звание  баронета  и

стал прикупать  земли вокруг своего поместья,  расширять  свою  резиденцию  и

превращать  ее  в  подлинный  средневековый  феодальный  замок.  Он  собирал

древности и  составил замечательные коллекции  старинного  оружия,  предметов

обихода, редких книг и т. д. В зиму 1825-1826 года  он  потерпел  финансовый

крах: обанкротился его издатель Баллантайн, с которым  он состоял в компании.

По закону он мог отказаться выплачивать долг своего компаньона и  друга,  но

счел это ниже своего достоинства и принял на себя огромный долг - около  ста

тридцати тысяч  фунтов  стерлингов,  выплачивать  который  должен  был  своим

литературным  трудом. Теперь, побуждаемый  необходимостью,  он  работает  еще

больше, чем  прежде. На некоторых произведениях этого периода  заметны  следы

спешки и  умственного утомления.

     Железное  здоровье,  в  течение  долгих  лет  позволявшее   ему   вести

напряженную изнурительную  работу, наконец не выдержало. В апреле  1831  года

Скотт перенес  апоплексический удар,  сопровождавшийся  частичным  параличом.

Оправившись, он закончил  роман  "Граф  Роберт  Парижский"  и  необыкновенно

быстро написал  "Замок  Опасный",  посетив  место  действия  своего  романа,

развалины замка  Дугласов. Однако он чувствовал близость конца  и  по  совету

врачей решил  провести зиму 1831-1832 года  в  южных  странах.  Правительство

предоставило  в его распоряжение один из лучших английских фрегатов, и  Скотт

отправился  на нем в свое  последнее  путешествие.  В  Неаполе  он  продолжал

работать над  неоконченными романами из итальянской  истории, чтобы  заплатить

долг, с которым  он все еще не мог рассчитаться. Там же Скотт узнал о  смерти

Гете и решил  вернуться в  Эбботсфорд,  чтобы,  так  же  как  немецкий  поэт,

умереть на родине. Он умер 21 сентября 1832 года, шестидесяти одного года от

роду.

 

2

 

 

     Вальтер  Скотт начал  свою  жизнь   художника  в  один  из  самых  бурных

периодов европейской  истории. В 1789 году во Франции разразилась  революция,

которая имела  исключительное значение для всей Европы.  Феодальное  общество

рушилось с  необычайной быстротой.  Ломались  старые  государственные  формы,

уклад жизни, утверждались новые экономические отношения. Войны  перекраивали

границы государств, и новая республика угрожала  Англии  вторжением.  Внутри

страны  торжествовала  реакция,  и  все  силы  были  брошены  на  то,  чтобы

поддержать  на континенте  борьбу  с  революцией.  Огромные  военные  расходы

падали на плечи  бедняков и крестьянства, и пауперизация  достигла  небывалых

размеров. "Добрая старая Англия"  и  ее  общественный  строй  со  всеми  его

несправедливостями  и  злоупотреблениями  находились  в  состоянии   острого

кризиса.

     Что  в старом обществе рушится  и что в нем возникает?  Что   препятствует

нормальной  общественной жизни? На что опереться в  эти  критические  минуты,

чтобы спасти старое или помочь  новому?  Для  того  чтобы  ответить  на  эти

вопросы, нужно  было  прежде  всего  изучить  исторически  сложившиеся  формы

общественной  жизни, понять материальные и духовные  потребности  страны,  ее

национальный  состав, социальные отношения, культурные традиции, В  то  время

как одни прославляли  пресловутую английскую конституцию,  другие  подвергали

критике самые  принципы, на которых был построен общественный  строй  Англии,

третьи защищали права малых национальностей, в  течение веков  боровшихся  за

свое  существование  и  погибавших  под  бременем  английского  военного   и

экономического  завоевания.  Все  эти  проблемы,  приобретавшие  для  Англия

жизненное значение, отразились на романах Вальтера Скотта и определили общее

направление его  мысли.

     Творчество  Скотта  тесно  связано  с   Шотландией.  "Песни  шотландской

границы", поэмы, романы из современной жизни, исторические романы повествуют

о судьбах и  бедах  его  родной  страны,  даже  если  действие  происходит  в

средневековой Франции или Византии, -  как,  например,  в  романах  "Квентин

Дорвард" или "Граф Роберт Парижский".

     С  незапамятных времен в северном  углу Англии происходили войны  -  между

кельтами, постепенно  оттесненными  в  горные  области  Шотландии  и  потому

получившими   название   горцев,   и   различными   германскими   племенами,

завоевывавшими  остров  в  течение   многих   столетий.   С   возникновением

Шотландского  королевства борьба приняла более систематический, но  не  менее

жестокий характер. Война с Англией осложнялась  непрекращавшейся войной между

Верхней, то есть горной, Шотландией,  населенной  кельтскими  или  гэльскими

племенами, тоже враждовавшими между собою, и  Нижней,  равнинной  Шотландией,

населенной  англосаксами.

     В  войне  между  Шотландией  и  Англией  перевес  был   явно  на  стороне

англичан, и  лишь благодаря особым географическим условиям и  героизму  своих

жителей Шотландии  удавалось сохранять  политическую  независимость.  В  1707

году был  наконец заключен договор, согласно которому Шотландия и Англия были

объединены  в одно  Соединенное  королевство  Великобритании.  Конечно,  и  в

экономическом и в политическом отношениях этот союз был полезен одной только

Англии  и  весьма  напоминал  завоевание.  Старинная   ненависть   все   еще

сохранялась, поддерживаемая различиями в языке,  обычаях  и  государственных

учреждениях.

     В  течение всего XVIII века  Шотландия   оставалась  пороховым  погребом,

готовым взорваться от малейшей искры. Часто происходили  восстания  местного

значения, а  в 1745 году  началась  настоящая  гражданская  война,  вызванная

авантюрой претендента  на английский престол Карла Эдуарда  Стюарта. Повстанцы

были разбиты, и Шотландия с  тех  пор  уже  не  пыталась  выйти  из  состава

королевства Великобритании.

     Во  второй половине XVIII века перестраивалась  внутренняя, экономическая

и    политическая    жизнь    Шотландии.    Патриархально-родовой     строй,

господствовавший  в горной части страны вплоть до 1745 года, стал распадаться

под натиском  нового,  капиталистического  хозяйства.  Происходило  массовое

обезземеление крестьян, которых помещики с невероятной  жестокостью сгоняли с

земли, чтобы  эксплуатировать ее  более  выгодным  способом.  Они  превращали

пахотные поля в пастбища для  овец,  так  как  овцеводство  приносило  более

крупные доходы. "В XVIII столетии, - пишет Маркс, - гэлам, которых сгоняли с

земли, воспрещалась в то же время эмиграция, так как  хотели насильно загнать

их в Глазго и другие фабричные города". {К. Маркс и Ф.  Энгельс.  Сочинения,

т. XVII, стр. 798.} Вместе с тем постоянно  происходили  восстания,  которые

приходилось усмирять военной  силой.  Правительство  пыталось  унифицировать

административную,  финансовую  и  судебную  системы  и  уничтожить  то,  что

шотландцы считали  своей  неотъемлемой  национальной  привилегией,  -  отсюда

недовольство, охватывавшее широкие круги общества,  и  полемика,  в  которой

преобладал  мотив национальной шотландской  особности. Ко  всем  этим  распрям

примешивались  разногласия  вероисповедные,  часто  вызывавшие  фанатическое

сопротивление со стороны шотландцев всему, что  исходило из Англии. Не только

шотландская граница,  воспетая  во  многих  песнях  и  балладах,  но  и  вся

территория Шотландии была обильно полита кровью патриотов.  История  страны,

полная трагических  и героических событий, - неисчерпаемый  источник  сюжетов

для такого знатока  местной старины, каким был Вальтер  Скотт.

     Внимательно  наблюдая жизнь современной Шотландии,  постоянно  разъезжая

по стране и  общаясь со всеми  слоями  народа,  Скотт  тяжело  переживал  его

бедствия. Он понимал, что  разорение  крестьянства,  гибель  старого  уклада

жизни, всей старой, патриархальной Шотландии являются результатом  внедрения

в страну новой, буржуазной экономики. Нисколько  не  идеализируя  феодальные

порядки, -  это  можно  заключить  из  многих  его  романов  и  хотя  бы  из

предисловия к "Айвенго", - он видел необходимость  дальнейшего  общественного

развития, однако понимал его  весьма  ограниченно.  Скотт  пытался  сочетать

старые, патриархальные традиции с новыми экономическими условиями  и полагал,

что такое сочетание  поможет безболезненной эволюции  к  более  благополучным

формам общественной жизни.

     Вместе  с тем Скотт был убежден,  что для дальнейшего развития  страны оба

народа должны прекратить  вражду  и  установить  дружественные  отношения  и

сотрудничество. С такой точки зрения Скотт рассматривал и политическую  унию

1707 года, в которой  он хотел видеть союз двух  независимых королевств и двух

братских народов, утвержденный на равноправии и самоопределении. Как  только

нарушается  равноправие, нарушается  и  союз,  а  вместе  с тем и единство

государства,  и  начинаются  раздоры  и  братоубийственные  войны.  Мечта  о

равноправии населяющих остров национальностей заставляла Скотта видеть залог

счастливого сотрудничества и взаимопонимания даже в союзе  между  Англией  и

Ирландией, явившемся  очередным актом порабощения  Ирландии.

     Для  Скотта  проблема  заключалась   в  том,  чтобы  превратить  войну  в

содружество и  завоевание - в союз. Для этого  оба народа должны  понять  друг

друга, и  прежде  всего  Англия-притеснительница  должна  понять  Шотландию.

Объяснить  Шотландию  Англии  должна   в   первую   очередь   художественная

литература.

     Говоря об  этой своей задаче, Скотт ссылается  на ирландскую писательницу

мисс  Эджуорт  (1767-1849):  "Ее  ирландские  типы  познакомили  англичан  с

характером их веселых  и добродушных ирландских соседей; поэтому мисс Эджуорт

с полным правом может утверждать, что сделала для  завершения  союза  (между

Ирландией и Англией), может  быть,  больше,  чем  все  законодательные  акты,

которые за ним последовали... Я решил сделать для  моей  страны  то,  что  с

таким  успехом  сделала  мисс  Эджуорт  для  Ирландии,   -   показать   моих

соотечественников жителям  братского королевства в более  благоприятном свете,

чем они представлялись англичанам до сих пор, и попытаться внушить  симпатию

к их добродетелям и снисхождение к их слабостям".

     Патриотизм  Скотт видел в том, чтобы,  сохраняя шотландскую самобытность,

отказаться  от  чрезмерной  привязанности  к  старине  и  искать   подлинный

шотландский характер не  в  упрямстве,  с  каким  народ  пытается  сохранить

нерациональные  формы хозяйства и старое невежество, а в стойких нравственных

чертах - верности, честности, непреодолимом мужестве, страстной  преданности

убеждениям. Шотландский  костюм, шотландский  диалект,  которым  он  с  таким

искусством  пользовался в своих произведениях, шотландская  старина,  которую

он изображал, - все это было для него лишь средством  сохранения национальной

самобытности  и утверждения национального  характера, а отнюдь не фанатическим

культом того, что  противостоит новым временам и новой  цивилизации.

     В 1822 году Скотт встречал в Эдинбурге короля Георга IV. На  континенте

его  участие  в  этой  торжественной  встрече  было  понято  как  проявление

верноподданнических чувств и демонстративного торийского  раболепия.  Однако

для Скотта эта  церемония означала нечто иное: он встречал английского короля

как короля шотландского, приехавшего в родное ему королевство;  национальный

шотландский костюм, в который Скотт облачился  ради этого  торжества,  словно

утверждал  право  Шотландии  на  короля   и,   следовательно,   национальную

независимость Шотландии в союзе со своим  соседом.

     Специфические   условия   государственного   существования    Шотландии

заставляли  Скотта поставить проблему, давно  волновавшую умы и в Англии и  на

континенте. История  острова  -  пожалуй,  в большей степени,  чем других

областей Европы, - была историей завоеваний, в которой  вчерашние  победители

оказывались побежденными. Остров  представлял  собою  сложное  напластование

национальностей, каждая  из  которых  оставила  свой  след  в  культуре  или

этнографии  страны. Феодальное право, как известно, было утверждено на "праве

завоевания",   а   борьба   третьего   сословия   с   феодальной    системой

рассматривалась как  освобождение  от  этого  права.  "Проблема  завоевания"

обсуждалась историками уже в течение многих лет, особенно  во  Франции.  Для

Англии эта  проблема приобретала  не  только  философско-историческое,  но  и

острое политическое значение.  Поставленная  в  поэмах  (например,  в  "Деве

озера") и  в "шотландских" романах Скотта, она была отчетливо  разработана  в

его первом средневековом  и "английском" романе "Айвенго".

     В   художественной   литературе   Скотт   первый   поставил    проблему

исторического бытия и судеб страны в плане  вполне современном и  актуальном.

Впервые в английской литературе он  создал  романы  философско-исторического

содержания  и тем самым оказался великим  новатором, увлекшим целое  поколение

европейских читателей.

     Глубокая  симпатия  Скотта  к  народным  массам  не  вызывает  никакого

сомнения. Лучше, чем  кто-либо  другой  из  современных  ему  писателей,  он

рассказал  народную  жизнь  Шотландии  в  критические  периоды  ее  истории.

Несправедливости  и притеснения экономического, политического  и  религиозного

характера, героические восстания доведенного до отчаяния народа нашли в  нем

своего несравненного  живописца. С изумительной для того времени смелостью он

показал специфику  горной  Шотландии,  родовой  строй  и  психологию  древних

кельтских кланов, "В романах Вальтера Скотта перед нами, как  живой,  встает

этот клан горной  Шотландии",  -  писал  Энгельс,  изучая  древнейшие  формы

общественной  жизни. {Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной  собственности

и государства. К. Maркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XVI, ч. 1, стр. 112.}  В

романах,  изображающих  самые  мрачные  эпизоды  шотландской  и   английской

истории, народ  оказывается носителем справедливости, верности  и  подлинного

человеколюбия. В этом и заключается демократизм  Скотта, торжествующий в  его

творчестве, несмотря на все его политические заблуждения.

     Народные  герои Скотта - не изящные и  добродетельные пейзане и пастушки,

словно сошедшие с оперной сцены или  с  изделий  севрского  фарфора.  В  его

романах нет  ничего идиллического.  Его  крестьяне  не  наделены  свойствами,

которые  могли  бы  примирить  с  ними  высокообразованного,  утонченного  и

аристократического  читателя.  Они  занимаются  своим  тяжелым  трудом,  они

беспокоятся о  пашне, о стаде, о куске хлеба, они говорят на своем  диалекте,

иногда смешном или грубом, но часто высокопоэтическом и всегда трогательном.

Скотт разглядел  в этой массе людей личности с  самыми  различными  свойствами

характера.  Осторожный,  положительный,  верный   Кадди   и   его   мать   -

фанатическая, полная  неистовых  религиозных  восторгов  пуританка,  Дженни,

легкомысленная  горничная   и   почти   наперсница   мисс   Эдит   Белленден

("Пуритане"),   и   Джини   Динз,   изумительная   в   своей    чистоте    и

самоотверженности, одна из первых "простых"  героинь  мировой  литературы  и

один  из  лучших  образов   Скотта.   Проповедники   преследуемой   религии,

мастеровые, солдаты,  пастухи,  кухарки,  бродяги  наполняют  романы  Скотта

наряду с  рыцарями, министрами и полководцами.  Они  ведут  интригу,  спасают

основных героев, раскрывают тайны и дают советы. В них  воплощены  мудрость,

нравственность, идеальные порывы и крепкая осторожность того класса, который

является вечным носителем истории. Исследуя этот  национальный  характер  во

всех  его  проявлениях  и  свойствах,  Скотт хотел оправдать и утвердить

национальную  гордость шотландцев. То, что в  шотландских  нравах  англичанам

казалось одиозным и смешным -  кичливость,  воинственность,  рваные  одежды,

босые ноги девушек,  диалект,  -  под  ласковым  юмором  Скотта  становилось

трогательно наивным  и очаровательным.

     Задача  Скотта требовала как можно   более  точного  и  конкретного,  как

можно более  глубокого проникновения в психологию этого  своеобразного  и  во

многом столь  отличного от англичан народа. Эту  задачу должны были  разрешать

в одинаковой мере романы из современной жизни и  романы  исторические.  XVII

век и XVIII век, 1745 год, время действия "Уэверли", и  1790-е  годы,  время

действия "Антиквария", изображали Шотландию в ее прошлом  и настоящем,  в  ее

бедствиях и  в ее величин, со всеми неразрешенными и  роковыми  вопросами  ее

исторического  бытия.  Скотт   почти   одинаково   относился   к   материалу

историческому и к материалу современному, для  него все  это  -  одна  живая,

единая в  своем прошлом и настоящем Шотландия.

     В  изображении шотландского простого  люда Скотт имел  предшественника   в

лице Роберта  Бернса, которого он высоко ценил и  почитал как одного из  самых

оригинальных  поэтов Европы.

     В   песнях  Бернса  захватывающе  правдиво  был  изображен   шотландский

крестьянин. Это  он сам пел и рассказывал о  себе,  о  своем  труде  и  любви,

горестях и  радостях. Уже на рубеже XVIII и XIX веков  Берне стал национальным

поэтом  Шотландия,  словно  символом  ее  нравственного  здоровья,  крепкого

жизнелюбия  и неукротимой веселости. Скотт  многому у него научился,  хотя  по

мировоззрению и творческим принципам они  сильно  расходились.  Еще  большее

значение имела  для Скотта традиция английского  романа, особенно Филдинг.  Из

писателей, о  которых он рассказывал в "Жизнеописаниях романистов", выше всех

он ценил  Филдинга. Пожалуй, ни один романист XVIII  века  не  пользовался  в

следующем столетии такой непререкаемой и  шумной  славой,  как  автор  "Тома

Джонса". Скотт  считал его роман образцом художественного  совершенства  и  по

широте изображения  общества, и по тонкому  знанию  людей,  и  по  мастерству

композиции.   "Естественное   и   правдоподобное   повествование,    которое

захватывает  с  самого   начала,   продолжается   правдоподобно,   кончается

счастливо,  подобно  величавой  реке,  начинающейся  во  тьме   какой-нибудь

романтической пещеры, текущей  плавно,  не  останавливаясь  и  не  торопясь,

посещающей, словно из органической потребности, всякий интересный  уголок  в

стране, по которой  она протекает,  расширяющейся  и  углубляющейся  в  своем

значении и  наконец приходящей  к  финалу,  словно  к  огромной  гавани,  где

всякого рода корабли  спускают паруса и складывают рангоуты". {Предисловие  к

роману "Приключения  Найджела".}  Так  характеризует  Скотт  роман  Филдинга.

Несомненно, его  собственные романы стремятся воспроизвести  и  захватывающее

начало, и плавное  течение,  и  счастливое  окончание,  которое  для  Скотта

является почти  обязательным, и полноту социального  пейзажа  с  людьми  всех

классов и состояний.

 

3

 

 

     Заинтересовавшись  местным фольклором, Скотт увидел  в нем  прежде  всего

драгоценный источник сведений о старой Шотландии. Об этом свидетельствуют  и

обширные комментарии, которыми он снабдил "Песни шотландской  границы".  Для

него  поэзия  заключалась  не  столько  в  самих  балладах,  сколько  в   их

историческом  материале - в нравах, характерах, поступках героев, и поверьях,

в  политической  и  моральной  жизни  средневековья,  отраженной  в   песнях

пограничников. В предисловии к третьей части  своего сборника он  писал,  что

строгое  подражание  народным  балладам   и   невозможно   и   нежелательно.

Средневековая поэзия грубовата и чрезмерно  проста. Эта грубость  может  быть

интересна  для  историка,  но  противоречит  эстетике  высокого   искусства,

требующего  большей утонченности и изящества.

     И  все же в  некоторых  отношениях  Скотт  отдавал  предпочтение  старым

поэтам перед  новыми.  В  балладах  его  привлекали  острый  сюжет,  большая

эмоциональность, быстрота, с которой народные певцы  развивали  действие,  и

простота, даже наивность повествования,  освобожденного  от  рассуждений  по

поводу  излагаемых  событий.  Эти  особенности  были  прямо   противоположны

философическим, описательным, классическим поэмам XVIII  века,  которые  как

раз изобиловали  всякого рода украшениями, пышными  перифразами, сравнениями и

отступлениями, заглушавшими рассказ о событиях  и  мешавшими  эмоциональному

его воздействию. Скотт хотел использовать эстетические особенности  народных

баллад для  того, чтобы  создать  новую  поэму,  противопоставленную  старой,

классической. Вот почему первые его поэмы, при  всей их  оригинальности,  все

же продолжают литературную традицию "поэтических  повестей", распространенных

в XVIII веке и  рассказывавших  исторические  сюжеты  в  стихотворной  форме,

ориентируясь  на простые стихотворные романы доклассической эпохи.

     В  дальнейших поэмах Скотта ("Мармион", "Рокби" и  др.)  влияние  баллад

несколько уменьшается, повествование  приобретает  более  рационалистический

характер, разрастаются исторические  и  археологические  описания;  из  поэм

выветривается легенда, и ее место занимает  история.  "Подражания  старинным

балладам"  по  внутреннему  своему  содержанию  все  больше  приближаются  к

историческому роману.

     Между,  тем, работая над поэмами, Скотт  пробовал себя и в жанре   романа.

Еще в период своих первых баллад  он  задумывал роман в традиции  старого

"готического", или "страшного", романа со  всякого  рода  сверхъестественными

приключениями. Роман этот остался незаконченным,  Затем,  в  1805  году,  он

начал писать роман  о  восстании  1745  года,  который  назывался  по  имени

главного героя "Уэверли".

     Несколько,  позже, в  1808  году,  он  вернулся  к  этому  жанру.  Среди

посмертных  произведений  историка  Дж.   Стратта   (Strutt)   Скотт   нашел

незаконченный роман "Куинху-холл" ("Queenhoo Hall"), в котором  автор  хотел

дать  читателю  в  беллетризованной  форме  сведения   о   быте   и   нравах

средневековья. "Куинху-холл" принадлежал к  тому жанру, который в XVIII  веке

называли романом  археологическим:  романическая  интрига  служила  лишь  для

того, чтобы на нее можно было нанизать как можно больше сведений  о  быте  и

материальной  культуре средневековья. Скотт закончил этот роман  и  напечатал

его, но "Куинху-холл" не имел никакого успеха. Эту  неудачу  Скотт  объяснял

чрезмерной  эрудицией автора - множеством всякого рода исторических сведений,

которые  подавили  романическую  интригу.   Столь   ученое   воспроизведение

средневековья,  решил  он,  не  может  заинтересовать  читателя:  "У   меня,

сложилось мнение, что роман, посвященный истории  горной Шотландии и не столь

давним событиям, будет иметь больший  успех,  чем  рыцарская  повесть".  Так

вновь возникла мысль о незаконченном "Уэверли".

     Принимаясь  за "Деву озера", Скотт сожалел   о  том,  что  в  современных

эпических поэмах нет обыденной реальности, людей, каких  можно  встретить  в

действительной  жизни. Поэма, над которой он в  то время работал, должна  была

воссоздать  эту  действительность.  "Дева  озера"  повествовала   о   горной

Шотландии в  давно прошедшие времена, и тем  не менее для Скотта это тоже была

"обыденная  реальность", так как, по его  словам, он  сам  еще  мог   наблюдать

вписанные им нравы. Следовательно, он имел в виду  не  современную  тему,  а

способ изображения, по" строенный на исторической и  психологической  правде.

В противоположность традиционным  эпическим  поэмам,  он  хотел  создать  не

отвлеченные характеры  или страсти, а нравы, без  которых  ни  характеры,  ни

страсти не могут  быть правдивы.

     Нравы,  воскрешенные  в  "Деве  озера",  и  пейзажи,   проверенные   по

собственным наблюдениям, произвели на читателей столь  сильное  впечатление,

что Скотт решил  создать нечто подобное в прозе.  "Я  довольно  долго  жил  в

горной Шотландии, когда она была не столь доступна  и  посещалась  туристами

гораздо реже, чем  теперь. Я был знаком со многими из тех, кто  участвовал  в

боях 1745  года;  они  охотно  рассказывали  о  старых  битвах  добровольным

слушателям  вроде меня. Естественно,  мне  пришло  в  голову,  что  старинные

предания и  высокий дух народа, который, живя в цивилизованном веке и стране,

сохранил нравы,  свойственные  более  раннему  общественному  укладу,  могут

послу" жить благодарным материалом для романа".

     Но  и на этот раз "Уэверли"  не был закончен. Лишь через  три года,  найдя

написанные  в 1805 году главы, Скотт дописал и напечатал первый  роман из

серии, создавшей  эпоху в истории европейских  литератур.

 

4

 

 

     Баловень  семьи, привыкший к комфорту  английской дворянской  усадьбы,  к

мирной, обеспеченной и  сытой  жизни,  Уэверли  отправляется  в  шотландскую

глушь. Неожиданно для него самого посреди провинциальной деревенской идиллии

он находит  самую пышную  романтику,  о  какой  только  мог  мечтать.  Мирное

поместье  майора  Брэдуордина  расположено  поблизости  от  гор,  а  с   гор

спускаются гайлэндцы (горцы). Они  приносят  вместе  со  своим  национальным

своеобразием  обилие  экзотики,  исторических  воспоминаний  и  приключений,

которые как будто никак  не вяжутся с современной эпохой. Он изумлен так  же,

как, по словам Скотта, были  бы  удивлены  английские  классики-рационалисты

XVIII века Аддисон и Поп,  узнав, что на северной оконечности   острова  живет

такое странное существо, как  Роб Рой. {Введение к "Роб Рою".}

     Роза Брэдуордин  рассказывает Уэверли о страшных  событиях, происходивших

в этом провинциальном захолустье. "Уэверли не мог не  содрогнуться,  услыхав

историю,  столь  напоминающую  его  собственные  мечты.  Эта  девушка,  едва

достигшая семнадцатилетнего  возраста,  лучшая  из  всех  девушек  по  своим

душевным качествам и  внешности, собственными своими  глазами  видела  сцены,

которые еще  могут повториться... "Я  теперь  нахожусь  в  стране  военных  и

романтических приключений, - думал Уэверли, - остается только узнать,  какое

участие я  буду  в  них  принимать".  Судьба  не  поскупилась  для  него  на

приключения и  испытания, и горная романтика едва не стоила ему жизни.

     Так  в мирный современный  быт  входит  элемент  авантюры  и  опасности,

характерный для "древних времен", о которых  можно прочесть у Ариосто,  Тассо

и Фруассара.

     Вторгшаяся  в прозу жизни романтика ничуть  не фантастична, но совершенно

реальна. Читатель убеждается в этом вместе с  Уэверли.  Загляните  в  глухие

углы Шотландии, прогуляйтесь в горы, поживите где-нибудь в деревне  -  и  вы

обнаружите, что  действительность  весьма  романтична.  Прочитайте  историю,

постарайтесь  вообразить себе государственные перевороты, восстания, битвы  -

и вы увидите, что  история интереснее любого  романа.  И,  чтобы  роман  стал

интересным, он должен стать  правдивым в  историческом  и  в  этнографическом

отношениях.

     Восстание  претендента 1745 года было бы  непонятным  без  знакомства  с

нравами горной и равнинной Шотландии. Но  эти  нравы  могут  быть  объяснены

только историей страны и  ее обитателей. Романы Вальтера Скотта  основаны  на

историческом  и  этнографическом  изучений  страны;  потому-то  они  и  были

восприняты современниками не только как художественное,  но  и  как  научное

откровение.

     "Уэверли"  повествовал о событиях шестидесятилетней   давности.  Конечно,

за этот период в Шотландии  многое изменилось; однако древние  нравы,  ведущие

свое происхождение от предыдущих эпох человеческого общества, сохранились  в

своей  первобытной  чистоте.  Что  же  такое  современность   и   можно   ли

противопоставлять ее прошлому с той  категоричностью,  с  какой  это  делали

классики и просветители  XVIII  века?  По  мнению  Скотта,  в  современности

заключены следы многих прошедших  эпох  и  старых  культур.  В  ней  борются

социальные силы, каждая из которых имеет  свои  глубокие  корни  в  истории.

Поэтому рассматривать современность  вне истории невозможно, а следовательно,

всякий романист, изображающий общество, является вместе с тем и историком.

Так Скотт приходит к одному из основных принципов своей эстетики.

     Два следующих  романа Скотта - "Гай  Мэннеринг"  (1815)  и  "Антикварий"

(1816) - не являются романами  историческими в прямом смысле этого слова, так

как действие их происходит во времена  совсем  недавние.  Однако  и  в  этих

романах  действие   имеет   исторический   рельеф,   потому   что   общество

характеризовано в них с необычайной конкретностью,  в  его  установлениях  и

традициях, идущих из глубокой  древности  и  неожиданно  заявляющих  о  себе

посреди совсем другой цивилизации. И в  этих  романах  также  есть  "чувство

времени", движение истории, связанное с социальной  борьбой  и  общественным

развитием.

     Через  несколько  месяцев  после  "Антиквария",  в  том  же  1816  году,

появился один из самых известных романов Скотта - "Пуритане".

     Действие  этого романа протекает в конце  XVII века (точнее - в мае  1679

года). Во всей Шотландии - в Эдинбурге так же,  как  и  в  самых  глухих  ее

углах, - еще  сохранялась память об этих страшных событиях,  о  восстании,  о

битве у Босуэлского  моста, о последовавших затем  гонениях и казнях, а  также

о героях восстания, ставших в сознании народа чем-то вроде мучеников.  Идеи,

их вдохновлявшие, к концу XVIII  века  утратили  свою  былую  действенность,

однако, наблюдая современных пуритан, Скотт мог  довольно  ясно  представить

себе этот уже  вымиравший исторический тип. "Пуритане" были созданы не только

по книжным  источникам, но и по наблюдениям  "живой  старины",  рассеянной  в

шотландских городах  и местечках.

     Почти  в той же степени относится  это и к "Роб Рою". Изображенные  в  нем

события давно  отзвучали, и только старики могли  рассказать Скотту кое-что по

воспоминаниям своей молодости. Однако восстановить старую  Шотландию  начала

XVIII века  было  нетрудно:  она  жила  интенсивною   жизнью,  сохраняя  свои

традиции, обряды, нравы и в известной мере даже свой  старый  образ  мыслей.

Вот  почему  так  трудно  отделить  "современные"  романы  Скотта   от   его

"исторических"  романов.  Вот  почему  сам   Скотт   считал   своим   первым

"историческим", в  полном  смысле  этого   слова,  романом  только  "Айвенго"

(1819).

     Вальтер  Скотт видит большую и  принципиальную  разницу  между прежними

своими романами и "Айвенго": первые были посвящены  Шотландии,  последний  -

Англии. "Очарование шотландских романов целиком  заключалось в том искусстве,

с каким неизвестный  автор {Скотт в то время печатал  свои  романы  анонимно.}

воспользовался, словно второй Макферсон, {Джеймс  Макферсон  -  автор  "Поэм

Оссиана".} древними богатствами, рассыпанными повсюду  вокруг него,  возмещая

свою   нерадивость   или   недостаток   воображения    событиями,    которые

действительно, и не так давно, происходили в его стране, вводя реальных  лиц

и лишь уничтожая  реальные имена. Не дальше как шестьдесят или семьдесят  лет

тому назад...  весь  север  Шотландии  обладал  почти  таким  же  простым  и

патриархальным  образом  правления,  как  наши  добрые  союзники  могавки  и

ирокезы. {Могавки  и ирокезы - индейские племена, которые  принимали участие в

англо-американской войне  на  стороне  англичан.}  Сам  автор  не  мог  быть

свидетелем  этих событий, но он  еще  мог  жить  в  обществе  людей,  которые

действовали и страдали в ту эпоху". {Предисловие к "Айвенго".}

     Значит, романы из шотландской истории,  по  мнению  Скотта,  пользуются

успехом потому, что "историческое" время, которое  так  привлекает  читателя

своей экзотичностью, для Шотландии сравнительно  недавнее.  "Многие  и  ныне

здравствующие люди хорошо помнили лиц, не только  видевших  знаменитого  Роя

Мак-Грегора, но и пировавших и даже сражавшихся  с ним. {Скотт имеет  в  виду

героя своего  романа  "Роб  Рой".}  Все  мелкие  обстоятельства,  касающиеся

частной  жизни  и  домашней  обстановки,  все,  что  придает   правдоподобие

повествованию и конкретность выведенным в нем  лицам, до сих пор  известно  и

памятно в Шотландии". Но  в  Англии  цивилизация  давно  уже  смела  остатки

старого общества, и получить о нем сведения можно  только  путем  тщательных

архивных разысканий. Поэтому английское  средневековье,  по  мнению  Скотта,

ничего  не  говорит  ми  уму,  ни  сердцу  англичанина,  и,   следовательно,

заинтересовать  его средневековым сюжетом весьма трудно.

     Чтобы  создать подлинный исторический  роман об английском средневековье,

нужно, по мнению Скотта, точно представить себе частную  жизнь этой эпохи, ее

"нравы". Никто  из романистов, писавших  на  эти   темы,  не  дал  себе  труда

изучить и изобразить нравы с той конкретностью,  точностью  и  правдивостью,

которая необходима для художественного произведения.  Скотт  поставил  перед

собой именно эту  задачу.

     У  Скотта "нравы" означали нечто  гораздо более широкое, чем  в литературе

предшествующего периода. История нравов, с его точки зрения, -  это  история

культуры, история  общественного сознания. Даже  исторические  события  важны

для Скотта в  той мере, в какой они отразились на сознании и на  благополучии

масс. Битвы, победы или поражения, падение  династий  и  царств  приобретают

свой исторический смысл благодаря тому  действию,  какое  они  оказывают  на

духовную жизнь  народа. Политические  события  в  системе  Скотта  теряют  то

исключительное  и самодовлеющее значение, какое  они имели у старых историков.

Зато они  изучаются в более широкой  исторической перспективе,  как  результат

исторических  традиций и борьбы общественных сил.

     В  1066 году произошло норманское  завоевание. Было ли это только  сменой

династии и  ограничилось ли дело только  тем,  что вместо  Гаральда  королем

Англии  стал  Вильгельм?  Или  за  Гастингсской  битвой,   решившей   судьбу

англосаксов, последовали  перемены в массе населяющих остров людей?  Как  это

событие отразилось на сознании покоренных саксов? В  каких  взаимоотношениях

находились  в течение ближайших столетий различные этнические элементы, языки

и культуры, столкнувшиеся  в смертельной схватке?

     Или - в более  позднюю эпоху - как воспринимали  Реставрацию  сторонники

пуританской революции? Как  относились в  Англии  к избранию  на  английский

престол шотландца Иакова I? Каков был строй мысли, характерный  для крестовых

походов, борьбы швейцарцев за свою независимость,  победы  Людовика  XI  над

бургундским  герцогом  или  восстания  английских  якобитов?   Каковы   были

противоречия между культурой  христианского Запада и мусульманского  Востока,

между культурой горной и  равнинной Шотландии,  между  психологией  рыбацкого

поселка и дворянской усадьбы? Романы Вальтера Скотта ставят все  эти проблемы

с необычайной для своего времени отчетливостью, В центре его внимания всегда

почтя стоит столкновение культур или реакция народа на политическое событие.

Он объясняет исторический процесс не столько волей  государя  или  министра,

сколько  психологией,  интересами,  национальными  традициями,   нуждами   и

страстями масс.

     В романах  Скотта, пожалуй, впервые в европейской  литературе появился на

сцене народ: не отдельные  более  или  менее  выдающиеся  личности  "простого

звания", но целые группы, толпы народа - крестьяне,  ремесленники,  пастухи,

рыбаки, воины. Народ у  него - это настоящий людской  коллектив,  движущийся,

мыслящий,  сомневающийся,  объединенный  общими  интересами   и   страстями,

способный к  действию в силу собственной закономерной реакции на события.

     Во  всех  почти  романах  Скотта  действует  этот  коллективный  герой.

Пуритане в "Пуританах", горцы  в  "Легенде  о  Монтрозе",  в  "Роб  Рое",  в

"Пергской  красавице" - все это массовые  герои, и герои  деятельные.  Вальтер

Скотт все более  совершенствуется в их изображении. В  "Пертской  красавице",

одном из последних  его произведений, это искусство  проявляется, может  быть,

с наибольшей яркостью. Конечно, в  романе  действуют  отдельные  личности  -

кузнец Гарри, его тесть - перчаточный мастер Симон, его невеста -  красавица

Катарина, шапочный мастер и  лекарь, горцы  враждующих  кланов.  Но  все  эти

персонажи тесно связаны  с определенным классом, профессией, цехом. В  романе

живет, дышит, функционирует  целое общество. И, конечно, главный  герой его  -

город Перт, средневековый  ремесленный город, с его темными, узкими  улицами,

с его правами  и вольностями, с его ненавистью и в то же  время  уважением  к

рыцарям и благородным. Юный вождь горного клана  вызывает  меньший  интерес,

чем самый клан, который также является одним из главных  героев,  наравне  с

враждебным  ему городом равнинной Шотландии. В яростных схватках сталкиваются

люди, увлекаемые любовью, ненавистью, ревностью или  честолюбием. Но за этими

частными  столкновениями  стоит  другой,  более  общий  конфликт,  вызванный

борьбой  различных  национальных  и  общественных   групп.   Вальтер   Скотт

необычайно  расширил границы романа. Никогда  еще роман  не  охватывал  такого

количества  типов, сословий, классов и событий. Вместить в одно повествование

жизнь всей страны, изобразить частные судьбы на фоне общественных катастроф,

сплести  жизнь  обычного  среднего  человека  с  событиями   государственной

важности значило  создать  целую  философию  истории,  проникнутую  мыслью  о

единстве исторического, процесса, о неразрывной связи  частных  интересов  с

интересами  всего человеческого коллектива.  Этой  мыслью  определены  многие

особенности созданного Скоттом романа: широта его композиции,  контрастность

картин, стиль  и язык.

 

5

 

 

     В  XVIII и в начале XIX века шли постоянные споры о том,  возможен  ли

самый жанр исторического  романа, иначе говоря  -  возможно  ли  сочетание  в

одном произведении исторической правды и  художественного  вымысла.  Вымысел

разрушает историческую правду, искажая события и чувства, а голая правда  не

может доставить  читателю художественного удовольствия. Вальтер Скотт  должен

был разрешить  эту эстетическую проблему, поставленную перед ним его  эпохой.

Он утверждал, что  задача  исторического  романа  отнюдь  не  заключается  в

строгом, научном, педантическом следований фактам.  "Верно,  -  писал  он  в

предисловии к "Айвенго", - что я не только не могу, но и не пытаюсь соблюсти

полную точность ни в отношении одежды, ни тем  более в значительно  важнейшей

области языка и нравов. Но те  же  соображения,  которые  не  позволяют  мне

писать  диалог  произведения  на  англосаксонском  или   нормано-французском

языке... не позволяют  и ограничиться пределами эпохи,  в  которой  протекает

моя повесть".

     У  Скотта нередко встречаются и фактические ошибки в датах, в биографиях

исторических  деятелей  и  т.  д.  Но  это  неважно:  по  его  мнению,   для

исторического романиста самое главное - интерпретировать события так,  чтобы

современный читатель  понял  их  и  заинтересовался  ими:  "Если  вы  хотите

возбудить интерес, передавайте ваш сюжет в свете  нравов той эпохи, в которую

мы живем, и  на ее языке... Ради многочисленных читателей, которые,  надеюсь,

будут с жадностью  поглощать эту книгу, я объяснил на современном языке  наши

старые нравы  и  углубил  характеры  и  чувства  моих  персонажей,  так  что

современный  читатель,  полагаю,  не  ощутит  отталкивающей  сухости  чистой

археологии". {Предисловие к "Айвенго".}

     Скотт  утверждает, что  это  -  естественное  право  всякого  художника,

независимо  от того, изображает ли он современность  или историю: "Я нисколько

не перешел  за пределы свободы, на какую имеет  право  автор  художественного

произведения". Романист не должен слишком увлекаться археологией. Не следует

так резко отделять древнее от современного и забывать о "широком нейтральном

пространстве, то есть  о  той  массе  нравов  и  чувств,  которые  одинаково

свойственны  и  нам  и  нашим  предкам,  которые  перешли  к  нам   от   них

неизменившимися, или же, возникая из самой сущности  свойственной  всем  нам

природы, могут  существовать одинаково во всякую эпоху... Страсти, источники,

которые их порождают  во всех их проявлениях (то есть  чувства  и  нравы),  -

одни и те же во всех званиях и состояниях, во всех странах и во все века;  а

отсюда следует... что  воззрения,  умственные  навыки  и  поступки,  хотя  и

подвергаются  влиянию различных условий социальной  жизни,  все  же  в  конце

концов должны иметь между собою много общего". {Там же.}

     Рассуждения  эти имеют важное принципиальное значение. Они устанавливают

новый  взгляд  на  исторический  процесс  и  на  его  носителя  -  человека.

Рационалистам  XVIII  столетия  почти  все  предыдущие  исторические   эпохи

казались  варварскими  и  смешными,   а   их   суеверия   -   заблуждениями,

заслуживающими  одного  только  презрения.  Скотт  пытался   глубже   понять

прошедшие исторические эпохи, утверждая, что страсти и  чувства во все  эпохи

одинаковы по существу, хотя и различны по форме.

     Просветители XVIII  века  считали  культуру  своей  эпохи  единственной

"настоящей", почти все остальные национальные  культуры Запада и Востока  были

отвергнуты  как нелепость и недоразумение. Скотт уничтожает эту  нетерпимость

в отношении  инонациональной, чуждой по форме культуры. Сословное и классовое

презрение  к  "черни",  к  невежественному  народу,  столь  характерное  для

аристократических и образованных кругов Европы, также  отвергнуто Скоттом  во

имя более справедливого, более гуманного исторического  миропонимания.

     Задача исторического романиста, по мнению Скотта,  заключается  в  том,

чтобы за  своеобразием  различных  культур  найти  живую  душу  страдающего,

жаждущего справедливости, взыскующего лучшей жизни человека.

     Эта  "живая душа" человека, жившего  сотни лет тому назад, может  вызвать

наше сочувствие только в том Случае, если она  предстанет нам во  всем  своем

национальном,   культурном   и   историческом   своеобразии.    Весь    этот

"антиквариат", эти "нравы", быт, одежда и  оружие необходимы для того,  чтобы

конкретно представить  исторического человека, понять его  в  странностях  его

поведения, взглядов  и  чувств.  Исторический  роман  должен  воспитывать  в

современном читателе симпатию ко всему человечеству, чувство  солидарности со

всеми народами, прошедшими до нас свой тяжкий исторический путь,  и  вызвать

сострадание к  широким демократическим массам.

     Просветители  особенно иронически относились  ко всякого рода  суевериям,

начиная  от  религиозных  представлений  и  кончая  народными  поверьями   и

сказками. Их исторической заслугой является борьба с церковным  мракобесием и

религиозным фанатизмом. Религиозные войны, ереси, вера в  сверхъестественное

казались им просто результатом невежества. Поэтому  все это "невежество"  они

считали недостойным  серьезного внимания историка.

     Скотт  был свободен от вероисповедных  страстей  и  к  религии   относился

лишь как  к политической силе, которую следовало  бы обезвредить или  обратить

на пользу государства. Однако, рассказывая о крестовых  походах,  религиозных

войнах и  английской  революции,  он  должен  был  уделить  религии  большое

внимание. Он не  только  смеется  над  безумными  фантазиями  протестантских

проповедников и католических паломников, но и  пытается понять  эти  фантазии

как важный исторический факт. Он угадывает  за  ними  реальные  исторические

потребности народа, борьбу идеологий, интересы классов  и культур  и  в  меру

своих сил вскрывает  общественный или политический  смысл  того,  что  прежде

просто отвергалось  как пустые и вредные выдумки.

     Суеверия, вера в привидения, в духов, в колдовство и пророчества играют

в  романах  Скотта  приблизительно  ту  же  роль:  это  не  только  средство

возбуждения интереса или построения увлекательной  интриги,  они  необходимы

для того, чтобы  воссоздать колорит эпохи.

     Действие "Вудстока" построено на широко  распространенной в народе  вере

в привидения, в  "Монастыре"  рассказывается  о  некоей  мистической  "белой

даме", которая  таинственно  оберегает  аристократический  род;  колдуньи  и

пророчицы фигурируют во многих  романах,  например  в "Гае Мэннеринге",  в

"Пирате", в "Антикварии" и т.  д.  Однако  повсюду,  за  исключением   одного

только  "Монастыря",  сверхъестественное  объясняется   вполне   реально   -

иллюзией, больным  воображением  или  вмешательством  разумной  человеческой

воли, пользующейся суевериями для достижения своих  целей.

 

6

 

 

     Исторический  роман, по  мнению  Скотта,  должен  воспроизвести  историю

полнее, чем  научно-историческое исследование, потому что сухую археологию он

должен  заполнить  психологическим  содержанием,  страстями   и   "мнениями"

создающих историю  людей  -  отдельных личностей так же,  как и большого

людского потока. Для того чтобы разрешить  эту  задачу,  исторический  роман

должен, наряду с политическими событиями, изображать частную  жизнь  частных

людей - сочетать широкое политическое действие и любовную интригу,  реальных

исторических  лиц и лиц  вымышленных.  Реальные  исторические  лица,  -  как,

например, претендент в "Уэверли", Людовик  XI  и  Карл  Смелый  в  "Квентине

Дорварде", король Иаков в "Приключениях Найджела", Ричард Львиное  Сердце в

"Талисмане"  и др., - характеризуют политическое  действие романа. При  помощи

вымышленных персонажей изображаются частная  жизнь  и  страсти,  не  имеющие

чисто политического  характера. Эти вымышленные персонажи  ведут любовную (или

романическую) интригу романа.

     Согласно  старой традиции, роман  непременно  должен  быть  построен  на

любовной интриге. Это правило строго соблюдалось  в  XVIII  веке  и  целиком

перешло в XIX век. Но в историческом романе должны быть исторические  герои.

Вот почему старым романистам (например, мадемуазель де  Скюдери во  Франции

или Джейн Портер в Англии) приходилось наделять  своих  исторических  героев

любовной страстью, даже когда они к  этой  роли  совсем  не  подходили.  Так

искажались  и образы знаменитых исторических деятелей и характер их эпохи.

     Вальтер  Скотт поступил иначе. Чтобы  как можно более тонн" воспроизвести

характер политических деятелей, он  освободил  их  от  придуманной  любовной

интриги  и  передал  ее  вымышленным  героям.  Историческая  точность   была

соблюдена, но вместе с тем сохранена и обязательная романическая интрига.

     Исторические  герои у Вальтера Скотта теснейшим  образом связаны со своей

эпохой.  В  огромном  большинстве  случаев  они   определены   общественными

процессами. Людовик XI (в "Квентине  Дорварде")  -  первый  "новый"  король

Франции, первый ее "собиратель", который хотел  сплотить страну,  разделенную

на. множество  феодальных  владений,  в  единое  национальное  государство  с

могучей королевской  властью. Он первый понял значение денег и силу горожан -

ремесленников и торговцев. Ловкой дипломатией  и союзом с городами он  одолел

крупнейшего французского феодала - герцога  бургундского  Карла  Смелого.  И

Людовик  и  Карл  изображены  как  представители  различных   мировоззрений,

государственных систем и эпох в развитии Европы.  Их  личный  характер,  при

всей индивидуальности каждого, целиком этим определен. То же  нужно  сказать

обо всех исторических персонажах Скотта.

     Но  столь же историчны  и   вымышленные  его  персонажи.  В  этом  смысле

наименее характерны те двое молодых людей, которые ведут  любовную  интригу.

Вальтер Скотт  пытался изобразить их как носителей  страсти, свойственной всем

эпохам, н потому они многим критикам  казались  слишком  модернизированными.

Зато второстепенные персонажи, ничуть не утрачивая своего  общего  значения,

являются чрезвычайно  типичными для  изображаемой  эпохи  и  страны.  Вальтер

Скотт создавал их с большей свободой, как образы-типы, обобщая и конденсируя

в них  все,  что  знал  об  эпохе  и  совершавшихся  в  ней  процессах.  Эти

второстепенные  персонажи  и  создают  тот  исторический  фон,  на   котором

развиваются перипетии  любви двух главных героев романа.

 

7

 

 

     Чтобы  изобразить трагическую судьбу  Шотландии в ее  извечной  борьбе  с

поработителями  и  с  более  могущественным  соседом,  чтобы   показать   ее

отсталость, вызванную  в значительной мере родовым  строем,  сохранявшимся  у

горцев до последнего времени, Скотт должен был  поставить  в  центре  своего

произведения  народные движения  и  гражданские  войны,  которые  происходили

почти непрерывно на протяжении всей истории страны. В эти периоды внутренние

общественные  противоречия,  интересы  и убеждения   проявляются   особенно

отчетливо, и  люди  в  своем  поведении  обнаруживают  такие  качества  души,

которые в другие периоды остаются незаметными даже для искушенного взора.

     Кроме  того, объяснить поступки персонажей и самое действие романа можно

лишь интересами,  задачами  и  психологией  борющихся  партий.  В  "Уэверли"

Вальтер Скотт  просит простить  его  за  то,  что  он  так  много  говорит  о

ганноверцах и  якобитах, вигах  и  ториях:  ведь  без  этих  разъяснений  его

рассказ останется  непонятным.

     Эпохи   гражданских   войн   и   восстаний   изобилуют   драматическими

конфликтами.   Неожиданно   перед   свежим   сознанием   возникают   трудные

нравственные  проблемы  общественной  справедливости.  Личные  интересы  или

влечения сталкиваются с законами "чести", голос совести  противоречит  Долгу

службы, и люди мучительно пытаются определить, "кто  прав, кто виноват".

     Вальтер  Скотт особенно хорошо мог   понять  эти  трагические   колебания.

Ему, как потомку Скоттов, была близка  психология  шотландских  приверженцев

Стюартов, у  которых патриотизм сочетался с  беззаветной  преданностью  павшей

династии. С  другой стороны, логика государственной  жизни, казалось ему,  уже

и "шестьдесят  лет  тому  назад"  ясно  требовала Ганноверской  династии  и

объединения королевств. В частых  национальных,  религиозных,  династических

войнах  трудно  было  разобраться,  на  чьей  стороне  справедливость,   где

кончается вполне оправданная национальная гордость шотландцев  и  начинается

воспитанная веками ненависть  к  англичанам.  Феодальная  верность  Стюартам

вступала в  конфликт с присягой и долгом гражданина. Пуритане  доведенные  до

отчаяния религиозными преследованиями, приходили в ярость и совершали  дела,

которые не могли быть одобрены целиком с нравственной точки зрения. Все  эти

проблемы Скотт  глубоко прочувствовал. Он возвращался  к  ним  почти  во  всех

своих романах.

     Уже  в "Уэверли" возникает эта  трудная нравственная проблема  ориентации

в общественной борьбе в момент наивысшего ее  напряжения.  Уэверли,  получив

отпуск из полка, в котором он служит офицером, отправляется  на  прогулку  в

горы и, неожиданно  для  самого  себя,  оказывается  участником  якобитского

заговора. Арестованный властями и  освобожденный  заговорщиками,  увлеченный

любовью к сестре  восставшего  вождя,  подталкиваемый  обстоятельствами,  он

вступает в  войска повстанцев и становится государственным  изменником.

     Уэверли  не только скомпрометирован. Он  должен быть  осужден  не  потому

только, что против него есть  улики,  но  и  потому,  что  он  действительно

виновен. Его  вовлекают в  восстание  продуманными  методами,  его  ставят  в

двусмысленные положения, соблазняют и убеждают. И  все же его поведение имеет

глубокие нравственные мотивы и, по мысли  автора,  может  быть  оправдано  с

нравственной  точки зрения. Если бы неопытный  юноша оказался  просто  жертвой

случайностей  и изменником  только  по  видимости,  то  ни  политической,  ни

нравственной  проблемы в романе не было бы. Вывод  из  романа  можно было  бы

сделать один: веди себя осторожно и смотри под нош, чтобы не оступиться.

     Однако  Уэверли увлекают не  столько   обстоятельства,  не  столько   даже

страсть,  сколько  соображения  нравственного  характера.   Он   как   будто

убеждается в справедливости восстания, во всяком случае он охвачен симпатией

к повстанцам. Потому-то он и поддается обстоятельствам, а не борется  против

них.

     На  чьей стороне правда? Где справедливость? В  борьбе  наций  побеждают

сильные. Но всегда ли сильные бывают правы? Малые  национальности,  с  таким

упорством защищающие свою независимость от  мощного  соседа,  как  будто  бы

правы. Но внутренние раздоры, истребляющие  целые  сотни  людей,  отсталость

экономическая и хозяйственная, крайняя нищета, переживший себя родовой строй

-  все   это  поддерживается  тем   национальным  консерватизмом,  который   не

позволяет Шотландии, особенно горной, усваивать современную  цивилизацию.  И

тем не менее  несравненный героизм,  с  которым  шотландцы  борются  за  свои

права,  за  своих  вождей  и  за  свое  рабство,  заключает  в  себе   нечто

привлекательное, достойное уважения и даже справедливое. Их вековая борьба и

героический патриотизм овеяны поэзией баллад, а их разбойники  кажутся  и  в

известной   мере   являются   борцами   за    национальную    независимость.

Следовательно, "измена" Уэверли представляется как  некоторое  оправдание  -

если не восстания, то восставших.

     Имеют  ли древние кланы такое же  право на  существование,  как   и  более

развитое общество? Не являются  ли  набеги  горцев  на  равнинную  Шотландию

священным правом и патриотическим долгом гэлов, изгнанных  с  родных  земель?

Чем  оправданы  разорение  и  без  того  нищего  крестьянства,   религиозная

нетерпимость,   древние  права   аристократии,   экономическое   господство

буржуазии? Многие из героев Скотта взволнованы этими  вопросами. С  различной

степенью сознательности эти вопросы обсуждают Родерик  Ду ("Дева озера"), Роб

Рой, Берли и  Клеверхауз ("Пуритане"), шут Вамба  и Седрик  Сакс  ("Айвенго"),

швейцарцы в "Анне Гейерштейн", турки  в  "Талисмане".  Историк  и  правовед,

шотландский дворянин и английский писатель, Вальтер Скотт  словно самым своим

рождением и  образованием был предназначен для  того,  чтобы  выдвинуть  точку

зрения  побежденных  национальностей  и   местных   традиций   и   по-новому

рассмотреть вопрос, не  вызывавший  сомнений  у  историков  предшествовавшей

эпохи.

     Начиная  серию своих шотландских романов,  Скотт  надеется  на  то,  что

англичане  забыли  древнюю  вражду  и  не  чувствуют  ненависти   к   своему

побежденному  врагу. Враг стал  или  должен  стать  равноправным  гражданином


и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.