Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение оригинальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение оригинальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения оригинальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, РУКОНТЕКСТ, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии так, что на внешний вид, файл с повышенной оригинальностью не отличается от исходного.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Политико-правовое учение Ф. Прокоповича

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 28.05.13. Сдан: 2013. Страниц: 15. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 

 

НЧОУ  ВПО Южно-Сахалинский институт экономики, права и информатики

 

Кафедра теории государства и права

и конституционного права

 

 

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ РАОТА

 

 

По дисциплине: История политических и правовых учений

Тема: Политико-правовое учение Ф. Прокоповича

 

 

Выполнил  студент гр. Юр-19 _____________________ Д.А. Тихончук

 

Руководитель,  ____________________ А.А. Шматков

 

 

 

 

Южно-Сахалинск

2013

 

 

 

 

Биография и начало общественно-политической деятельности Ф. Прокоповича

 

Архиепископ Феофа?н (в миру Елеазар Прокопо?вич; 8 (18) июня 1681, Киев — 8 (19) сентября 1736, Санкт-Петербург) — епископ Православной Российской Церкви; с 25 июня 1725 года архиепископ Новгородский. С 25 января 1721 года — первый вице-президент Святейшего Правительствующего Синода (и по смерти Стефана Яворского — его фактический руководитель), с 15 июля 1726 года — первенствующий член Синода Русской Православной Церкви; проповедник, государственный деятель, выдающийся писатель и публицист, поэт, сподвижник Петра I.

Елисей (его светское имя) родился в купеческой семье. Об отце ничего не известно, носил фамилию  матери. Оставшись в раннем возрасте сиротой, был взят на воспитание дядей — Феофаном Прокоповичем, ректором Киево-Братской коллегии и наместником Киево-Братского монастыря. Образование получил в Киево-Могилянской академии; совершенствовал свои знания во Львове и после перехода в униаты обошёл пешком всю Европу. Посещал университеты в Лейпциге, Халле, Йене. В 1701 годув Риме поступил в прославленную тогда иезуитскую коллегию св. Афанасия, учреждённую для греков и славян.

Прослушав в этой коллегии полный курс, приобрёл громадную начитанность в исторических, богословских и философских сочинениях, а также в древнеклассической литературе и своими выдающимися дарованиями обратил на себя внимание папы Климента XI, но не пожелал остаться в Риме и в 1704 году вернулся в Киев. Обладал чрезвычайно глубокими познаниями в математике. Знал много европейских языков.

Вернувшись в Киев и снова обратившись в православие, он стал преподавать в Киево-Могилянской академии сначала поэтику, потом риторику, философию и, наконец,богословие, и по всем этим предметам составил руководства, очень замечательные для своего времени ясностью изложения и отсутствием схоластических приёмов.

Будучи преподавателем пиитики  и удовлетворяя обычаю, требовавшему сочинения драматических представлений  для школьной сцены, написал трагедокомедию «Владимир», в которой, изображая  победу христианства над язычеством и осмеивая жрецов, как поборников суеверия и невежества, выступил горячим защитником просвещения и сторонником начатой уже Петром Великим решительной борьбы со старыми московскими предрассудками. По случаю Полтавской победы 1709 годасочинил панегирическую проповедь, которая была, по приказанию Петра, переведена на латинский язык самим автором.

В 1711 году был вызван в царский лагерь во время Прутского похода, а по возвращении оттуда сделан игуменом Братского монастыря и ректором Киево-Могилянской академии.

Продолжая свою преподавательскую  деятельность, издал ряд популярных рассуждений, диалогов и проповедей о различных богословских вопросах. Все эти сочинения отличаются живым и остроумным изложением и  стремлением к критическому анализу. Несмотря на полученное в юности католическое образование Феофан являлся заклятым противником всего католического  в науке и жизни и поклонником  новой европейской науки, созданной Ф. Бэконом и Р. Декартом; он решительно выступал с резким, принципиальным отрицанием всякого авторитета духовенства как учительского сословия, требуя свободного, критического отношения ко всем научным и жизненным вопросам и опровергая старую теорию о первенстве духовной власти над светской и вообще о первенстве духовенства над всеми прочими сословьями.

Пётр I, узнав образ мыслей Феофана и убедившись в его  выдающихся способностях, в 1716 году вызвал его в Петербург для осуществления реформы церкви.

Здесь сначала выступил в  качестве проповедника-публициста, разъясняя действия правительства и доказывая необходимость преобразований, а также осмеивая и сатирически обличая её противников. Из этих проповедей особенно замечательны слово о царском путешествии за границу и «Слово о власти и чести царской» (1718), посвящённое доказательству необходимости для России неограниченного самодержавия, причём проповедник особенно вооружался на «богословов», полагавших, что власть духовная выше светской.

Так как после основания  Петербург оставался без собственного епископа, 2 июня 1718 года был рукоположен во епископа Псковского и Нарвского, фактически пребывая в Петербурге, и с того времени становится главным помощником Петра Великого в делах духовного управления. Через его руки проходят, им составляются или, по крайней мере, редактируются все важнейшие законодательные акты по делам церкви; по поручению царя он пишет предисловия и толкования к переводам иностранных книг, учебники, богословские и политические трактаты и проч. Им составлен «Духовный регламент» (1721), «Слово похвальное о флоте российском», «Слово о власти и чести царской» (1718), написаны предисловие к Морскому уставу (1719), краткое руководство для проповедников, «Объявление» о монашестве (1724), трактат о патриаршестве, «Первое учение отроком», рассуждения о браках с иноверцами, о крещении, о расколе, подробный комментарий к «Уставу о престолонаследии» под заглавием: «Правда воли монаршей во определении наследника державы своей» (1722) и мн. др. Феофан выступал также как поэт, автор силлабических виршей («За Могилою Рябою» — о Прутском походе, посвящение Антиоху Кантемиру, эпиграммы).

При образовании в 1721 году Святейшего Синода стал его первым вице-президентом (и по смерти Стефана Яворского — его фактическим руководителем), с 15 июля 1726 года — первенствующий член Синода.

Пётр нередко делал  Феофану подарки: лично сам подарил  ему несколько деревень, дарил  значительные денежные суммы. В Петербурге Феофан выстроил себе обширное подворье на левом берегу реки Карповки (Карповское подворье).

В то время, как представители  великорусской церковной партии и старшие иерархи из киевских учёных, руководителем которых был Стефан Яворский, в своих воззрениях на отношения светской власти к духовной, а также и в некоторых богословских вопросах, склонялись к католическому учению, стоял на точке зрения, близкой к убеждениям протестантских богословов, среди которых он имел немало друзей и почитателей.

С 25 июня 1725 года был архиепископом Великого Новгорода и Великих Лук.

Его политические убеждения, основой которых была теория так  называемого «просвещённого абсолютизма», всецело разделялись Петром I. При таком положении дела многочисленные враги Феофана не имели возможности ему вредить. По смерти Петра обстоятельства изменились: ему пришлось выдержать ожесточённую и опасную борьбу, отражая обвинения уже не столько богословского, сколько политического характера. Но сумел искусно воспользоваться обстоятельствами вступления на престол императрицы Анныи стать во главе той партии «среднего чина людей», которые разрушили замыслы «верховников» подачей государыне известной челобитной о восстановлении самодержавия.

Благодаря своему деятельному  участию в этом событии, вновь  приобрёл прочное положение при  Дворе и в Синоде — и обрушился на своих старых врагов, полемику с которыми на этот раз повел уже не столько в литературе, сколько в застенках Тайной канцелярии. Жертвы мстительности Феофана исчисляются сотнями, в том числе многие архиереи: Феофилакт (Лопатинский), Георгий (Дашков), Игнатий (Смола), Сильвестр (Холмский-Волынец), Варлаам (Вонатович)

Прежний горячий защитник реформы, действовавший во имя интересов просвещения, в котором он видел единственный залог блага России, теперь, при изменившихся условиях русской жизни, хотя и старается ограждать результаты реформы от посягательств реакции, но по существу своей роли официального проповедника-публициста обращается из деятеля прогрессивного в строгого консерватора и становится панегиристом, оправдывающим существующий порядок даже и в тех случаях, когда он противоречил его собственному идеалу.

Но Феофан всё же оставался  человеком, высоко ценившим и, по возможности, отстаивавшим науку и просвещение. В лучших своих произведениях  он выступает представителем критически-обличительного направления. Исходя из понятий современного ему научного рационализма и протестантской теологии, Феофан отрицательно относится к старым формам московской церковной и общественной жизни, которые считает особенно благоприятствующими процветанию невежества или показной псевдо-учёности, ханжества и суеверия; во имя выставленного им идеала просвещённого человека и сильного своим просвещением государства, он сатирически изображает современную ему русскую жизнь и в этом смысле может быть назван первым русским сатириком, первым представителем того направления, к которому впоследствии примкнули наши лучшие литературные силы.

Его влияние на знаменитого  русского поэта Антиоха Кантемира, сатиры которого нередко являются только перифразом проповедей Феофана, было чрезвычайно сильно; не подлежит также сомнению и влияние его наВ. Н. Татищева, автора первого капитального труда по русской истории, взгляды которого на русскую историю и современность вырабатывались, можно сказать, в школе Феофана.

Его сочинения на латинском  языке изданы в XVIII веке в Кёнигсберге и Лейпциге Дамаскиным (Рудневым), Иакинфом (Карпинским), Давидом Нащинским и Самуилом (Миславским); некоторые переводились на русский язык. «Слова и Речи» изданы в 3-х частях (СПб., 1765).

Феофана Прокоповича принято  считать автором тезиса о триедином русском народе[1], концепция о котором впоследствии стала официальной государствообразующей в Российской империи[2], само название которой, так же было предложено Феофаном Прокоповичем.

Ректор Московской академии, впоследствии архиепископ Тверской, второй вице-президент Синода Феофилакт Лопатинский полагал (как и иные, например, Маркелл Радышевский) Феофана протестантом[3].

Протоиерей Георгий Флоровский: «Феофан Прокопович был человек жуткий. Даже в наружности его было что-то зловещее. Это был типический наемник и авантюрист, — таких ученых наемников тогда много бывало на Западе. Феофан кажется неискренним даже тогда, когда он поверяет свои заветные грезы, когда высказывает свои действительные взгляды. Он пишет всегда точно проданным пером. Во всем его душевном складе чувствуется нечестность. Вернее назвать его дельцом, не деятелем. Один из современных историков остроумно назвал его „агентом Петровской реформы“. Однако, Петру лично Феофан был верен и предан почти без лести, и в Реформу вложился весь с увлечением. И он принадлежал к тем немногим в рядах ближайших сотрудников Петра, кто действительно дорожил преобразованиями.»[4]

«Не было почти рода писательства, к которому не был бы причастен  Феофан. Богослов, проповедник, канонист, юрист, историк, поэт совмещались в  нём с разною степенью дарования, но, во всяком случае, в необыкновенном сочетании. Таких разносторонних и  плодовитых талантов мало можно встретить  среди наших деятелей XVIII века. Взятая в целом личность Феофана Прокоповича  всегда останется одной из центральных  фигур русской истории XVIII столетия.»[5]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Взгляды и рассуждения  Прокоповича

Имя Феофана Прокоповича  как сподвижника прогресса и  просвещения ставится в один ряд с именем М. Ломоносова советскимии зарубежными учеными.3

Его политико-правовые трактаты сыграли значительную роль в утверждении абсолютизма в  то время, когда он был еще прогрессивен и способствовал развитию страны. Так, основные положения «Правды воли монаршей» (1722), представлявшей собой «краткую энциклопедию русского государственного права»,на протяжении всей истории абсолютизма в России фигурировали на страницах указов высочайшей власти. Самодержавие широко пользовалось идеями трактата для обоснования строя господства и подчинения, для идеологического воздействия на массы. Духовный регламент, или Устав духовной коллегии (1721) регулировал отношение духовной власти к светской в течение всей последующей истории русского государства, вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции.

Концептуальная  основа необходимости для России абсолютистской формы правления выходила далеко за узкий горизонт традиционно-богословских аргументов и базировалась на естественно-правовой, договорной, органической теориях, идее объективных факторов (географического, демографического), данных сравнительно-исторического метода.

С точки зрения церковных  ортодоксов новые положения были досадным диссонансом в традиционной теологической гармонии и влекли обвинения в ереси, вольнодумстве и даже безбожии. Стараясь приглушить ропот упреков, отдавая дань своему сану, времени, хорошо зная религиозный настрой аудитории, Феофан не порывает с теологической и патриархальной теориями. Но, учитывая место, которое отводится «доводам от писания», можно утверждать, что центр тяжести его аргументации лежит в рационалистических -доказательствах.5

Произведения Прокоповича  явились новым, прогрессивным словом в истории русской политической мысли. «Несмотря на идеалистичность его воззрений, они были шагом вперед по сравнению с мистическими и фаталистическими концепциями, согласно которым все определяется божественной волей».6

Характерно, что  у непосредственного предшественника Прокоповича Юрия Крижанича и само государство, и его функции традиционно теологизированы: государство возникает вследствие совершения человеком «греха», его деятельность направлена на то, чтобы возвратить человека из юдоли страдания в лоно благодати.7

Свои дарования  глубокого теоретика и публициста Ф. Прокопович поставил на службу русскому абсолютизму. Обстановка в стране была в то время крайне напряженной. Исторически назревшие преобразования, разрушавшие вековые традиции, встретили сопротивление как реакционного духовенства и боярства, так и угнетенных классов, которые подвергались жесточайшему крепостническому гнету.Противоречия внутри господствующего класса, во многом связанные с перегруппировкой стоящих у власти социальных сил, обострение классовой борьбы, проявлявшейся в крестьянских восстаниях, побудили Петра I к поискам новых средств для оправдания своих реформ. В целях популяризации их значимости, жизненной необходимости он привлекает Прокоповича. Вызванный Петром I в Петербург, Феофан «становится более министром, чем святителем церкви»,более светским ученым, чем религиозным проповедником.

Вокруг Прокоповича  группируются публицисты и пропагандисты  нововведений: Г. Бужинский, И. Кременецкий, С. Кохановский, Р. Заборовский, Ф. Кролик, И. Турбойский и др. Их творческими  усилиями создаются новые идеологические представления. Целый ряд традиционных взглядов, унаследованных от московской Руси, получает новую интерпретацию.

Если у приверженцев ветхозаветной старины любовь к  отечеству выражалась в стремлении к национальной замкнутости, консервации  существующего, пренебрежении к  знаниям, то Прокоповичем и его сторонниками она трактуется как стремление к  увеличению экономического, политического и культурного потенциала страны. Идеал христианской добродетели не в отшельничестве, скитаниях, рубище и веригах, а в исполнении своего гражданского долга. Преамбулы законодательных актов разрастались в целые поучения политического, юридического и даже естественнонаучного характера.

Выступая с обоснованием Петровских реформ, Прокопович проявляет себя как выдающийся их теоретик. Он был первым из политических мыслителей России, кто предпринял попытку обосновать правомерность абсолютизма стройной концепцией происхождения, сущности и форм государства, выходящей за рамки господствовавших религиозных догматов. Последние не отвергаются Прокоповичем и принимаются в качестве исходного пункта рассуждений («естество», человек создан богом, но его заповедям тождественны главные естественные законы и предписания разума). Однако сами эти рассуждения строятся более по методу школы естественного права (источник власти- следует искать в «природе» человека, в «естественных законах», государство создано «договором», полагающим конец «безвладному», естественному состоянию и т. д.).

Оперируя понятиями  «естественной природы», «естественного состояния», «естественного закона»,10 Прокопович интерпретирует их применительно к условиям России первой четверти XVIII в., наполняя феодальным содержанием. Понятием «естественных законов» он пользуется в отличие от западноевропейских идеологов поднимающейся буржуазии не для обоснования прав личности, а для того, чтобы обратить внимание сограждан на существование «основного естественного закона», закона о верховной власти.11 Хаосу, произволу, кровопролитиям- и междоусобицам в «естественном состоянии» он противопоставляет общий мир, безопасность и благо в абсолютистском государстве. В этом: плане может быть проведена определенная параллель между трудами Прокоповича и воззрениями Гоббса. «В естественном состоянии, — писал Гоббс,— естественные законы безмолвствуют»,12 а потому в целях «водворения мира» и «защиты от других» «. . . договаривается каждый с каждым о том, что каждый из них будет признавать как свои собственные все действия и суждения того человека. . ., которому большинство дает право представлять лицо всех (т. е. быть представителем)... множество лиц, объединенное таким образом в одном лице, называется государством (civitas)».13

Призвав на службу абсолютизму достижения мировой  юриспруденции, Прокопович конкретизирует их сообразно сложившейся исторической: ситуации. Главный «естественный закон» реализуется, согласно его учению, путем договора каждого с каждым об образовании верховной власти: «всякий образ правления имеет начало в сем или оном народе согласия...».14Договорившись об образе правления, подданные обращаются к верховной власти с призывам создать верховное правление: они отдают монарху свою волю, не оставляя себе никакой свободы; обязываются ему абсолютно повиноваться в целях общей пользы.15

Рассуждая о самодержавии, Прокопович по сути дела говорит о  суверенитете и для выражения  верховных прав употребляет возникшее  еще в древнем Риме понятие  «маестат» (majestat). По его мнению, это понятие означает: «всякое вещи единой пред другими превосходство. . .». Раскрывая условия применения данного понятия, его содержание, Прокопович писал, что «у всех народов, как славянских, так и прочих» понятие «маёстат или величество» есть самая высокая честь и оно может принадлежать только верховным властям, содержит не только их высочайшее достоинство, но и власть законодательную, судебную. Ее велением должно повиноваться абсолютно, она же недосягаема для каких-либо регуляций.

Ссылаясь на основоположника  школы естественного права Г. Гроция, Прокопович продолжает: знаменитые философы, в частности Гуго Гроций, пишут о «величестве» как о высочайшей надзаконной власти.16

Таким образом, в  понятие сущности верховной власти Прокопович вкладывает такие признаки, как неограниченность, независимость, надзаконность, безответственность.

Характерно, что  для обоснования суверенитета Прокопович считает недостаточной рационалистическую методологию, свойственную школе естественного права. Он широко пользуется историко-сравнительным методом, говорит о влиянии географического и демографического факторов, ссылается на органическую и патриархальную теории.

Значительное внимание Прокопович уделяет анализу форм верховной власти, стремясь показать превосходство монархии перед другими формами правления. Демократия принижается им до некоего «безвладного», аналогичного «естественному» состояния, где царят хаос и произвол. «В аристократии малое число владетелей зело страшно, чтобы не согласились на разорение отечества».

Существует мнение, что первым из теоретиков самодержавия мысль о влиянии географических условий на форму правления высказал В. Н. Татищев в 1730 г. в «Произвольном и согласном мнении собравшегося шляхетства русского о правлении государственном». Однако Прокопович еще в 1716 г.17 писал о зависимости форм правления от размеров территории и впоследствии развивал свои взгляды.18 Отрицая демократию и аристократию для больших по территории и населению стран, Прокопович утверждал, что республики могут существовать «разве в малом народе» и в «блиских себе пределах». Республиканские формы правления в Венеции, Генуе, Швейцарии, Бельгии он объясняет незначительными размерами этих государств: «Тело оное не великое в едином граде заключенное.»

Идея о влиянии  демографической и географической среды на форму правления была новой для русской политической мысли, свое отражение и развитие она получила у современников  и последователей Прокоповича.

Будучи убежденным идеологом абсолютизма, Прокопович утверждал, что миp, безопасность и благо могут быть обеспечены только монархией. «Едина таковая власть народу и целости его хранительная и многих благ виновная».19 Монархии он различал: а) по объему власти: неограниченные, ограниченные; б) по способу возникновения: наследственные, избирательные, возникшие путем насилия. Ограниченные монархии, где «при первого монарха избрании были положены некий договоры самого монарха соизволением или клятвою утвержденные»,20 а также избирательные монархии, которые открыть многочисленным бедствиям,21 Феофан считал нецелесообразными. Как случай чрезвычайный, исключительный избирательная монархия получила одобрение у Прокоповича в связи с избранием на царство в I613 г. Михаила Романова.

Всемерно содействуя укреплению власти абсолютного монарха, Прокопович всякий его акт пытался  представить как правомерный  и необходимый для пользы отечества. Вот почему отстранение царевича Алексея от престола заставило Феофана сделать акцент на преимуществах наследования то завещанию, а не по праву первородства. Происшедший инцидент вызвал большой резонанс внутри страны и за границей. Прокопович пишет свой знаменитый трактат, в самом названии которого подчеркивает истинность и законность велений монарха: «Правда воли монаршей во определении наследника державы своей. ..»22( 1722).

Право монарха на распоряжение престолом Феофан обосновывает не только свойствами верховной власти, но и нормами частного наследования, регулирующими отношения между родителями и детьми. Прокопович ссылается на Свод Юстиниана, где называются проступки, влекущие наказание детей родителями, на сочинение Г. Гроция «О праве войны и мира», приводит примеры из священного писания, из истории, подтверждающие право родителей наказать «отметающих наставления» детей.

Абсолютизируя правомерность  действий самодержца, Феофан не останавливается  перед тем, чтобы праву придать  характер обязанности, усилив тем самым непреложную необходимость принимаемых мер. Старательно доказывая полезность завещательного принципа 'престолонаследия именно для народа, Прокопович включает в текст договора об образовании верховной власти выраженное якобы волей народа право монарха на распоряжение престолом: «Ты же сам впредь да оставлявши нам наследного владетеля». Возражая тем, кто был не согласен с подобными актом на том основании, что дело это «новое», «необычное», не имеющее прецедентов в истории, Феофан доказывал вздорность таких суждений «доводами разума». «Можно ли порицать что-либо только за новизну? — Новая вещь хорошая — добро, новая вещь плохая — зло. зло и старое зло есть, добро и новое добро есть».23

Лучшая форма  правления, по утверждению Прокоповича, — абсолютная наследственная монархия с правом царствующего «государя» назначить себе наследника. Таким образом, считает он, Указ Петра I от 5 февраля 1722 г.24 безусловно правомерен и отвечает интересам подданных, «общему благу». 

«Общее благо», служащее лейтмотивом обоснования абсолютизма, теоретики, публицисты и сами монархи широковещательно провозглашали своей первейшей обязанностью. Так, Людовик XIVзаявлял: «Мы должны смотреть на благо наших подданных гораздо больше, чем на наше собственное, мы обязаны их охранять и защищать».

Петр I также вооружился идеей «общего блага». Он провозгласил главной своей заботой неусыпное попечение о «пользах народных», утверждая, что самым эффективным орудием монарха в деле осуществления «народной пользы» должна быть «полиция».25 Обильным потоком шли указы, рескрипты, регламенты, регулирующие не только общественную, но и личную жизнь подданных. Надзор, контроль, опека объявлялись средствами к достижению «всеобщей пользы».

Обосновывая абсолютизм Петра I, Феофан Прокопович отнюдь не считал обилие правительственных предписаний умалением прав народа или проявлением деспотизма, а, наоборот, видел в этом, как и сам Петр I, реализацию «общего блага». Он пытался подкрепить свою идею теорией естественного права, главным образом, толкованием договора об образовании верховной власти, когда, обращаясь к будущему правителю, народ заявлял о своих целях: «... ты владееши нами к общей пользе нашей».26

По справедливому  утверждению Д. И. Писарева, просветители. XVIII в. были глубоко убеждены в том, что хорошее правительство может в самое короткое время поставить любой, народ на высшую ступеньку цивилизации и блаженства. Мудрый законодатель и «золотой век» это, по их мнению, были два понятия, «неразрывно связанные между собой как причина и следствие».27

Как идеолог господствующего  класса, Феофан под «общим благом» разумел благо дворян-крепостников, игнорируя тяжелое положение задавленных нуждой, гибнущих тысячами крестьян, на костях которых возводилось монументальное здание Российской империи. Классовая точка зрения, выраженная в идее «общего блага», определила историческую ограниченность политических взглядов Прокопович а.

Абсолютистская  концепция Ф. Прокоповича, мотивированная в основном идеей «общего блага», все права предоставила монарху, все обязанности возложила на подданных, строго предписав последним  «без прикословия и роптания все  от самодержца повелеваемая творити». С точки зрения безусловного подчинения монарху всех подданных без изъятия во имя «общего блага» Феофан рассматривает и вопрос о соотношении церкви и светской власти.

Следует отметить, что реакционное духовенство  не ограничивалось стремлением водворить  духовную жизнь общества в прокрустово  ложе схоластики, мистицизма и религиозного фанатизма. Церковь вторгалась в область политики, восставая против преобразований Петра I. Будучи экзархом, блюстителем и администратором патриаршего престола, Стефан Яворский открыто осуждал нововведения: «Закон господень непорочен, а человеческие законы бывают порочны».

Чтобы исключить  самую возможность церковной  оппозиции; необходимо было реорганизовать церковь на новых началах. Склоняя общественное мнение к готовящимся в сфере церковного управления преобразованиям, Феофан выступил в 1718 г. с большой проповедью «Слово о власти и чести царской и како оным повиноватися людие долженствуют, кто же суть и коликий имеют грех противлящийся им . .». В ней он открыто обвинил духовенство в стремлении обосновать превосходство духовной власти над светской, попытках решать вопросы государственной и общественной жизни без подчинения самодержавной власти. Мысль о том, что духовенство и монашество могут быть исключены из этого подчинения, Прокопович сравнивал со змеиным жалом, усматривая в ней «папежский се дух».28

Обвинение в «папежском духе», т. е. в сочувствии католицизму, было выдвинуто против реакционного православного духовенства по чисто  политическим мотивам. Прокопович отчетливо  понимал, что речь идет не об устранении каких-то мифических «католических» влияний в православной церкви, а о коренной реформе последней. «Священство, — подчеркивал он, — иное дело, иной чин есть в народе, а не иное государство» и отличается от прочих «чинов» только своеобразием своих замятий.

Доказывая абсурдность  претензий церкви на самостоятельное  существование «государства в государстве», Прокопович говорил, что верховная  власть издает законы, на основе которых  вершат свои дела не только миряне, но и духовные лица.29 А если, уверял Прокопович, духовенство живет по законам, издаваемым государственной властью, т. е. соблюдает их или несет ответственность за их нарушение, то тем самым оно практически уже подчиняется велениям самодержавной власти. К чему абстрактные рассуждения о превосходстве и беспочвенные претензии на верховенство?

Встав на путь подчинения церкви государственной власти, Петр I в 1721 г. публикует манифест об учреждении Духовной коллегии (Синода). Реформа лишила церковную власть того политического влияния, которое принадлежало ей в XVII в. Церковь вошла в общую систему государственного аппарата, наряду с прочими коллегиями, подчиненными Сенату. Синод в государственном механизме стал одной' из коллегий, которая «ведала церковные дела». Светская власть подчинила себе церковь. В 1721 г. издается указ «Об исправлении чина' духовного». Вслед за ним вышел в свет «Духовный регламент», который был написан Ф. Прокоповичем при участии Петра Г.30

Наиболее острым аспектом проводимого преобразования явилось упразднение патриаршества, в известном: смысле противостоящего» царской власти и способного ей противодействовать. Выступая против единоличного церковного правления, Прокопович утверждал, что коллегия объективнее решает дела, истина полнее достигается «соборным правлением». Нежелательность, единоличного главы; церкви объяснялась им и тем, что конфликты между царем и патриархом сопровождались народными бунтами, причем все сочувствовали патриарху и готовы были выступить на его стороне против царя.31
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.