Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение оригинальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение оригинальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения оригинальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, РУКОНТЕКСТ, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии так, что на внешний вид, файл с повышенной оригинальностью не отличается от исходного.

Результат поиска


Наименование:


реферат Ф. Магеллан. Первое кругосветное путешествие

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 28.05.13. Сдан: 2011. Страниц: 19. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 Российский Государственный Социальный Университет 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат

Тема: “Ф. Магеллан. Первое кругосветное путешествие” 
 
 
 

                           
                 
                 

                       

                    студент 3 курса

                          Cапогов  Егор  

                      
                     
                     
                     
                     
                     

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

введение

     В течение XV столетия пиренейские державы  — Испания и Португалия — выходят  на путь широкой заморской экспансии. В обеих странах особенности их внутреннего развития и географического положения определили необходимость и возможность поисков новых земель и новых морских путей. В социальных битвах XV в. и в Португалии, и в Испании феодальная знать потерпела поражение в борьбе с королевской властью, опиравшейся на города, И там, и здесь процессы объединения страны шли в условиях Реконкисты — непрерывных внешних войн с маврами, которые шаг за шагом вынуждены были уступать земли Пиренейского полуострова, захваченные ими в VIII столетии. В Португалии эти войны закончились в середине XIII в., в Испании — лишь на исходе XV в.

     Реконкиста  породила рыцарство, класс, который  жил и кормился войной и по мере ее завершения мало-помалу терял свои экономические позиции.

     Когда захвачены были последние мавританские земли на юге полуострова, алчное и неуемное в своем стремлении к обретению легкой добычи рыцарство бросилось на поиски новых источников дохода. В них остро нуждалась и молодая, еще не окрепшая буржуазия, и королевская власть.

     Обстановка, сложившаяся в том же XV в. в Передней Азии и в восточной части Средиземноморского бассейна, препятствовала установлению прямых связей между Западной Европой и богатейшими странами Дальнего и Среднего Востока, к которым устремлялись помыслы искателей наживы. Монгольская империя распалась, закрылись прямые торговые пути, проложенные в XIII в. по сухопутью из Европы в Китай и Среднюю Азию. На Балканском полуострове и в Малой Азии утвердились турки, которые преградили европейским купцам путь, ведущий через главные ворота Востока — Византию. Правда, оставалась еще свободной южная дорога в Индию через Египет и Красное море, но вся транзитная торговля, которая велась через Александрию с Южной Азией, находилась в руках венецианцев.

     Найти новые пути к землям Востока —  такова была задача, которую настойчиво стремились разрешить в XV в. во всех западноевропейских странах, и в первую очередь в Португалии и Испании, расположенных на полуострове, далеко выдвинутом в воды Атлантики.

     Вести о плаваниях Колумба, Кабота, Веспуччи, да Гамы вызывают в Европе лихорадку открытий. Слухи о золоте, рабах, пряностях, жемчуге, дорогих и редких породах дерева, о тучных и плодородных землях, о богатых городах Индий Восточных и еще неизведанных возможностях Индий Западных волнуют и возбуждают искателей наживы, которые устремляются за океан в надежде на быстрое и легкое обогащение.

     Сейчас  нам трудно представить, какое значение придавали европейцы XV в. гвоздике, перцу, мускатному ореху. Эти ныне заурядные товары вплоть до появления португальцев в Юго-Восточной Азии доставлялись в Европу чрезвычайно сложным и долгим путем: арабские купцы скупали пряности у мелких царьков на Молуккских островах, на Целебесе (Сулавеси), Тиморе, Яве и перепродавали их товары в Ормузе или Александрии венецианцам. Затем уже на венецианских кораблях пряности доставлялись в Италию, Францию, Испанию, причем венецианцы, которые сами закупали перец или гвоздику у арабов по цене, втрое превышающей обычные цены на рынках Юго-Восточной Азии, при продаже получали колоссальные барыши. Ведь монополия торговли пряностями принадлежала им безраздельно. Весть о проникновении португальцев к самому источнику сказочных богатств — берегам Молуккских островов, носивших заманчивое название Островов Пряностей, возбудила лихорадочную активность испанских искателей наживы. Испанские мореплаватели полагали, что Молуккские острова расположены совсем близко от Верагуа. Но достичь Островов Пряностей можно было только в том случае, если бы удалось найти проход, ведущий из Атлантического океана в Южное море.

     Испанцы не сомневались, что проход этот скоро  будет открыт. А как только это  случится, кастильские флотилии, следуя западным, и, как представлялось тогда, самым кратчайшим, путем, дойдут до Молуккских островов и изгонят оттуда ретивых португальских конкурентов. Поэтому в то время, в 10-х годах XVI столетия, и перед организаторами новых заморских предприятий, и перед жадной златолюбивой вольницей, готовой отправиться хоть на край света в поисках добычи, стояла задача, требующая быстрого и эффективного разрешения. Необходимо было во что бы то ни стало найти проход в Южное море и, следуя им, добраться до Островов Пряностей и вытеснить оттуда португальцев. Однако желанные Острова Пряностей оставались для испанцев по-прежнему вне пределов досягаемости. Осуществление замыслов Веспуччи, Солиса и безвестных португальских мореплавателей выпало на долю Фернана Магеллана.

     Этот  маленький человек с жесткой  бородкой и холодными, колючими глазами, сухой, сдержанный и молчаливый, олицетворяет суровую и бурную эпоху великих заморских предприятий, эпоху, когда в поисках золота и пряностей люди пересекали неведомые моря и, на каждом шагу рискуя жизнью, преодолевая безмерные трудности, покоряли, обрекая на голод и разорение, открываемые ими земли.

Фернандо  Магеллан

     Фернандо Магеллан, или по-португальски Фернан де Магальяшу, родился в Португалии, в маленьком селении Саборожа, в провинции Тразош-Монтиш, около 1480 года. Магеллан происходил из дворянского рода и свою юность, подобно всем молодым идальго того времени, провел при дворе короля Мануэля в должности пажа. Об этом периоде жизни Магеллана не сохранилось никаких сведений, но нужно думать, что энергичная и предприимчивая натура Магеллана не могла удовлетвориться светской жизнью при королевском дворе. Как бы то ни было, но Магеллан уже в возрасте двадцати лет покинул придворную службу и поступил офицером в отряд Франсиско Альмейды, отправившегося наместником в Индию. В 1505 году он принимал участие в экспедиции португальцев в Восточную Африку.

      Неизвестно, долго ли пробыл Магеллан в Африке, известно только, что он в 1508 году был уже в Португалии, где в это время снаряжалась экспедиция для новых открытий в Малайском архипелаге. Начальство над этой экспедицией было вверено Дьогу Лопишу да Секейре, который принял Магеллана в число своих спутников. Вместе с Секейрой Магеллан посетил город Малакка, бывший в то время центром международной торговли на востоке. В этом городе, лежавшем на самом рубеже неведомых для европейцев стран, откуда привозились дорогие пряности, Магеллан тщательно старался узнать, откуда привозится гвоздика, мускатные орехи, камфара, перец и корица.

      Едва  не попав в плен к малайцам, Магеллан и да Секейра вынуждены были поспешно удалиться со своими кораблями из Малакки в Каннанур, где господствовали уже португальцы. Здесь Магеллан познакомился с Альфонсом д’Альбукерки, вице-королем Индии. Вместе с д’Альбукерки Магеллан участвовал в завоевании города Гоа, в установлении португальского владычества на малабарском берегу и в экспедиции д’Альбукерки в Малакку.

      После взятия Малакки д’Альбукерки под начальством Антонио Дабреу исследовать острова Малайского архипелага. Некоторые историки утверждают, что Магеллан принимал также участие и в этой экспедиции. В 1512 году Магеллан вернулся в Португалию. За службу он был возведен в следующую степень дворянства и получил небольшую денежную награду. Магеллан принимал также участие  в войне португальцев в Северной Африке, но, не получив повышения по службе, вскоре вышел в отставку и поселился в Лиссабоне. Здесь он стал заниматься космографией и морскими науками и написал сочинение «Описание царств, берегов, гаваней и островов Индии». В Лиссабоне Магеллан познакомился с выдающимися космографами того времени и из бесед с ними, из изучения их сочинений почерпнул ценные сведения о размерах и о протяжении океанов и о распределении больших материков.

      Благодаря изучению географических вопросов у  Магеллана зародился план достигнуть богатых островов пряностей, следуя не по обычному пути, мимо Африки и Индии, а через западный Атлантический океан, объехав материк Южной Америки. Магеллан, признавая шарообразность земли, предполагал, что западный путь будет прямее и, следовательно, короче восточного. Эта идея западного пути к берегам Азии, как известно, была идеей Колумба. Магеллан рассказал о своем плане лиссабонскому космографу Руй Фалейру, который одобрил этот план и посоветовал Магеллану обратиться к королю Мануэлю.

        Однако король отверг предложение Магеллана. Тогда Магеллан покинул Португалию и переселился в Испанию. 20 октября 1517 года он прибыл в Севилью, где в это время жил его знакомый португальский моряк Дьогу Барбоза. Вскоре Барбоза подал ходатайство перед испанским правительством об оказании помощи Магеллану в осуществлении задуманного им плана. С этой целью была учреждена особая комиссия для разбора проекта Магеллана.

      В комиссии Магеллан предложил «найти новый путь в Индию и к островам пряностей» и доказывал, что острова пряностей – эта жемчужина Индии – находятся, согласно разделу мира, произведенному папой между Испанией и Португалией, в пределах испанских владений.

      Но  комиссия отклонила предложение  Магеллана и признала его неосуществимым, так что члены комиссии предполагали, что американский материк, подобно  барьеру простирается от одного полюса к другому и поэтому не существует никакого прохода из Атлантического океана в Южное море. К счастью для Магеллана, среди членов комиссии был некто Хуан де Аранда, который один оценил все значение проекта Магеллана и заинтересовался им. Хуан де Аранда познакомился ближе с Магелланом и добился для него аудиенции у короля.

      Король  отнесся серьезно к предложению  Магеллана; на совете министров было вновь обсуждено предложение  Магеллана, и король согласился помочь ему; он потребовал только чтобы Магеллан более точно обозначил свой путь, так как испанцы уже исследовали на большом расстоянии к югу берег материка Южной Америки и нигде не нашли прохода. Магеллан ответил, что он думал искать проход в Южное море далеко от экватора.

      Во  время своих плаваний вокруг Африки Магеллан обратил внимание на то, что этот материк несколько заостряется к югу; точно также и исследования испанских моряков берега Бразилии установили, что за мысом Августина берега Южной Америки идут в юго-западном направлении. Сопоставляя эти два факта, Магеллан пришел к заключению, что и материк Америки, подобно Африке, заканчивается в южном полушарии клином и, следовательно, на юге Америки существует проход в Южное море. Это предположение Магеллана абсолютно верным, но ему, тем не менее, не суждено было обогнуть материк Америки, он не достиг крайней оконечности этого материка, и, хотя он и проник в Великий океан, но не тем путем, каким предполагал.

      План  Магеллана был принят королем, и  Магеллан был назначен адмиралом  и начальником экспедиции, состоящей  из пяти кораблей и 265 человек экипажа.

ПЕРВОЕ  КРУГОСВЕТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

      В июле 1519 года все приготовления к  отплытию были окончены. После торжественной  церемонии присяги на верность испанскому королю Магеллан получил королевский  штандарт, и утром 10 августа экспедиция вышла из Севильи. Пополнив свои запасы в гавани Санлукар-де-Баррамеда, эскадра Магеллана 10 сентября с попутным юго-восточным ветром вышла в открытый океан. Сам Магеллан командовал судном «Тринидад», капитаном второго корабля «Санто-Антонио» был Хуан де Картахена; за этими кораблями следовали каравеллы «Консепсион» с капитаном Гаспаром де Кесадой, «Виктория» под начальством королевского казначея Луиса де Мендосы и, наконец, небольшое судно «Сант-Яго» с кормчим Жуаном Серраном. На корабле Магеллана находились в числе спутников португалец Дуарте Барбоза и итальянец Антонио Пифагетта, будущий историк этого первого кругосветного путешествия.

      Когда эскадра миновала Канарские острова, Магеллан, не посоветовавшись со своими товарищами, несколько изменил курс; капитан корабля «Санто-Антонио» - Хуан де Картахена, считая себя равным по власти Магеллану, запротестовал против этого и указал Магеллану, что он уклоняется от королевских инструкций. Это послужило началом разногласий между Магелланом и Хуаном де Картахена. Картахена стал подговаривать против Магеллана и других офицеров; тогда Магеллан, пригласив для совещания Хуана де Картахену и других офицеров на свой корабль, приказал арестовать Хуана де Картахена и заковал его в цепи. 29 ноября показались впереди берега Южной Америки – мыс Августина, а 13 декабря следуя вдоль берегов Бразилии, эскадра Магеллана достигла бухты Рио-де Жанейро.  Вскоре корабли Магеллана вступили в совершенно неисследованные до того времени области. Останавливаясь иногда близ берега, испанцы вступали в торговые отношения с туземцами и выменивали у них на разные безделушки и мелкие вещи фрукты и различные съестные припасы.

        Описывая туземцев Бразилии, Пифагетта говорит, что «бразильцы – не христиане, но и не идолопоклонники, так как они ничему не поклоняются; природный инстинкт – их единственный закон. Они ходят совершенно нагие, а спят на хлопчатобумажных сетках, называемых гамаками и привязанных к двум деревьям. Они употребляют в пищу иногда человеческое мясо, убивая для этого только пленников и людей чужого племени».1

      Вскоре  Магеллан достиг устья Ла-Платы. При  виде испанских кораблей туземцы  стремительно ретировались вглубь страны. На берегах этой реки четыре года назад  был убит Хуан-Диас де Солис. Флотилия Магеллана пристала у порта Дезире, немного ниже устья Ла-Платы, которое испанцы принимали первоначально за большой пролив, ведущив в Великий океан. После недолгой остановки флотилия направилась далее на юг и затем пристала к прекрасной бухте, названной Сан-Хулиан. Здесь Магеллан решил зимовать.

      Туземцы этой области были рослые, широколицые, с красным цветом кожи, с волосами, выбеленными известью, они были обуты в широкие меховые сапоги, за что испанцы назвали их «патагонцами», то есть большеногими.

      Предвидя, что зимовка будет продолжительная, и, принимая во внимание, что в стране патагонцев очень мало съестных припасов, Магеллан приказал выдавать экипажу пищу по порциям. Эта мера усилила недовольство среди матросов, и несколько офицеров, стоявших на стороне Хуана де Картахены, решили поднять бунт. Они говорили. Что дальнейшее плавание к югу является безумием, так как пролива из Атлантического океана в Великий по все вероятности не существует. Но Магеллан не хотел и слушать о возвращении назад. Волнения между тем принимали все более и более серьезный характер. Недовольные освободили Хуана де Картахену и завладели двумя кораблями; вскоре к мятежникам присоединился и капитан третьего судна – «Виктория». Восставшие объявили Магеллану, что он должен вернуться в Испанию, в случае отказа же грозили прибегнуть к оружию.

      Магеллан  суровыми мерами решил подавить мятеж. Он послал преданного ему Генсало  Гомеса Эспиносу на корабль «Виктория» с приказанием капитану немедленно явиться. Капитан «Виктории» Луис Мендоса, считая себя в полной безопасности, с насмешкой выслушал приказание Магеллана и наотрез отказался ехать к нему. Тогда Эспиноса вдруг выхватил небольшой кинжал и ударил Мендоса в шею, другой испанец, прибывший с Эспиносой, нанес второй удар Мендосе, и Мендоса замертво упал на палубу корабля. Завязалась борьба, но Магеллан, следивший за ней со своего корабля, тотчас же выслал шлюпки с солдатами к «Виктории» и вскоре сигнальный флаг, поднятый на мачте «Виктории», уведомил Магеллана об одержанной победе.

      Таким образом, замыслам противника был нанесен  удар. Пораженные энергией и решительностью Магеллана, Хуан Картахена и его товарищи решили тайно отплыть в Испанию. Но на следующий же день корабли Магеллана, занявшие позицию у входа в гавань, отрезали им путь. Попытка прорваться под покровом ночи закончилась неудачно, и вскоре капитаны обеих кораблей – Квесада и Картахена – были уже пленниками Магеллана. Магеллан решил сурово наказать мятежников. Преданные военному суду, они были приговорены к смерти. «Заговорщиками были смотритель флота Хуан де Картахена, казначей Луис де Мендоса, счетовод Антонио де Кока и Гаспар де Кесада. Заговор был раскрыт, и смотритель был четвертован, а казначей умер от ударов кинжала. Спустя несколько дней после этого Гаспар де Кесада вместе с одним священнослужителем был изгнан в Патагонию. Капитан-генерал не захотел убить его, так как сам император дон Карл назначил его капитаном».2

      В гавани Сан-Хулиан эскадра Магеллана  простояла всю зиму. Выждав, когда  бурное время пройдет и наступит весна, Магеллан пустился далее на юг. Своим спутникам Магеллан объявил, что он будет плыть на юг до 75 градуса южной широты, и, только убедившись, что пролива не существует, он повернет обратно на восток. 21 октября флотилия Магеллана достигла мыса, который назвали Мысом Кабо-Вирхенес, в честь соответствующего праздника католической церкви, совпавшего с этим днем.

      Достигнув этого пункта и видя перед собой  вдававшуюся в материк бухту, Магеллан не догадывался, что он находится  перед входом в искомый пролив. На другой день он послал два корабля исследовать бухту, но корабли вернулись обратно, не дойдя до конца залива. Тогда Магеллан решил, что это и есть пролив, который он искал, и поэтому отдал приказ всей эскатре идти в пролив. Корабли продвигались вперед осторожно, исследуя путь среди лабиринта боковых проливов, заливов и бухт.

      Оба берега были пустынны. По ночам на южном  берегу в разных местах на вершинах гор виднелись многочисленные огни, поэтому Магеллан и назвал эту  страну – Огненная Земля.

Пролив  Магеллана и выход  в Тихий океан

      После двадцатидвухдневного плавания по проливу, то расширявшемуся до четырех и более миль, то суживавшемуся до одной мили, флотилия Магеллана благополучно выбралась на другой конец пролива. Во время блуждания по проливу один корабль, «Санто-Антонио», скрылся, и его капитан вернулся в Испанию. Магеллан, проискав несколько дней этот корабль, решил продолжить свой путь далее и наконец увидел перед собой другой безбрежный океан.

      Первый  мыс, которым оканчивался пролив, Магеллан назвал Мысом Десеадо (желанный), «так как – говорит Пигафетта – мы уже давно стремились увидеть его».3 27 ноября «Виктория» шедшая впереди других кораблей, первая достигла выхода в открытый океан, где берег американского материка  поворачивал круто на север. Мыс, которым заканчивался пролив, испанцы назвали в честь своего корабля «Викторией».

      Можно себе представить всеобщую радость, когда мореплаватели увидели  перед собой новый океан. Отныне новая дорога на дальний восток была открыта и предположения Магеллана  подтвердились. Пролив, которым впервые  прошел Магеллан, получил название от испанцев Пролива Всех Святых, так как в этот день корабли Магеллана вошли в первый раз в этот пролив; последующие поколения, однако, не признали этого названия и дали ему имя Магелланова, под которым он известен и в наши дни.

      Гонимые попутным ветром корабли Магеллана направились на север вдоль западного берега Южной Америки. Магеллан хотел подняться в более теплые широты, чтобы затем вновь направиться на запад. 27 января Магеллан достиг 16 градуса южной широты и здесь повернул на запад. Вскоре берег американского материка скрылся с глаз, и корабли очутились среди совершенно неведомой безбрежной водной пустыни океана. Магеллан дал название этому новому океану Тихий, так как сравнительно с Атлантическим, здесь Магеллан меньше встречал бурь.

      Плавание  по океану продолжалось целых четыре месяца и сопровождалось неимоверными лишениями. Съестных припасов почти  совершенно не было, пресная вода вся  испортилась и мореплаватели  вынуждены были питаться гнилыми  сухарями и крысами. Пигафетта, описывая злоключения своих товарищей, говорит: «В продолжение трех месяцев и двадцати дней мы были совершенно лишены свежей пищи. Мы питались сухарями, но то уже не были сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями, которые сожрали самые лучшие сухари. Она сильно воняла крысиной мочой. Мы пили желтую воду, которая гнила уже много дней. Мы ели также воловью кожу, покрывающую грот-грей, чтобы ванты не перетирались; от действия солнца, дождей и ветра она сделалась неимоверно твердой. Мы замачивали ее в морской воде в продолжение четырех-пяти дней, после чего клали на несколько минут на горячие уголья и съедали ее. Мы часто питались древесными опилками. Крысы продавались по полдуката за штуку, но и за такую цену их невозможно было достать.

     Однако  хуже всех этих бед была вот какая. У некоторых из экипажа верхние и нижние десны распухли до такой степени, что они не в состоянии были принимать какую бы то ни было пищу, вследствие чего и умерли. От этой болезни умерло девятнадцать человек, в том числе и великан, а также индеец из страны Верзин. Из числа тридцати человек экипажа переболело двадцать пять, кто ногами, кто руками, кто испытывал боль в других местах, здоровых оставалось очень мало. Я, благодарение Господу, не испытал никакого недуга».4

      Среди таких бедствий и лишений мореплаватели плыли неизвестно куда, и это еще больше убивало их энергию. За три месяца плавания по Тихому океану 19 человек умерло и около 13 были больны. Все считали себя обреченными на смерть. Между там в океане не встречалось ни одного острова. Лишь в одном месте океана мореплаватели увидели два острова, но на них не нашли ничего, что могла бы поддержать их силы. Магеллан назвал эти острова Несчастными.

      Наконец 9 марта 1521 года на горизонте показалась группа островов. Приблизившись к  этим островам, испанцы увидели, что острова обитаемы. Скоро к кораблям Магеллана начали подплывать многочисленные лодки с туземцами, которые бесстрашно приставали к кораблям и даже взбирались на палубу. Магеллан сделал на этих островах запас свежей воды и выменял на безделушки немного съестных припасов. После этого он поспешил покинуть острова, так как туземцы буквально ни на минуту не оставляли в покое испанские корабли и бесцеремонно воровали все, что попадалось им под руку. Магеллан назвал эти острова за склонность их жителей к воровству – Воровскими, или Ландронес.

      16 марта западнее Воровских островов  Магеллан открыл еще новый  остров, покрытый роскошной тропической  растительностью. Здесь Магеллан  решил дать отдых своему измученному  экипажу и раскинул на берегу две палатки для больных. Вскоре на берег явились туземцы, неся с собой бананы, пальмовое вино, кокосы и рыбу. Все эти продукты испанцы выменяли на зеркала, гребешки, погремушки и другие мелкие вещи. Этот остров, названный Магелланом Самар, являлся одним из многочисленных островов, образующих целый архипелаг. Магеллан назвал этот архипелаг  Архипелагом Сан – Ласаро, но позднее эта группа островов стала называться Филиппинскими, в честь короля Филиппа II Испанского.

      Благоприятный прием со стороны туземцев, золото и другие ценности, найденные на островах испанцами, - все это вместе взятое отвлекло Магеллана на время от его первоначальной цели – достижения Молуккских островов. Магеллан принялся за исследование этих островов и ночью 27 марта, подойдя к одному острову, встретил на лодке малайца. Бывший с Магелланом переводчик – малаец узнал, что на некоторых островах жители говорят на малайском наречии.

      Малаец  обещал Магеллану привести на корабли  раджу этого острова, и, действительно, на следующий день к Магеллану явился в сопровождении восьми приближенных раджа Массава. Он принес Магеллану подарки, вместо которых получил кафтан из красного сукна, скроенный по – восточному, шапку ярко – красного цвета;  его приближенным были розданы ножи и зеркала. Магеллан показал радже огнестрельное оружие и пушки, выстрелы из которых сильно его напугали.

      «Затем  капитан-генерал велел одному из наших надеть полное вооружение, а  трем другим, вооруженным мечами и  кинжалами, наносить ему удары по всему телу. Властитель был донельзя поражен этим зрелищем. При этом капитан-генерал сказал ему через раба, что один вооруженный таким образом человек может сражаться против ста его же людей. На что властитель ответил, что он в этом убедился воочию. Капитан-генерал заявил, что на каждом из кораблей находится по двести человек, вооруженных таким же образом. Он показал ему кирасы, мечи, щиты, а также как ими пользоваться»5 - пишет Пигафетта.

      При прощании раджа просил Магеллана  послать с ним несколько человек  посмотреть сокровища раджи и его жилище. Магеллан отпустил с раджой Пигафетту которому был оказан очень хороший прием. Раджа сказал ему, что он находит на своем острове куски золота величиной с орех или даже с яйцо; все чаши и некоторая домашняя утварь у раджи были сделаны из золота. Он был одет, по обычаю страны, очень опрятно и имел красивую наружность. Черные волосы ниспадали у него на плечи; шелковое покрывало спускалось красивыми складками; он был надушен стираксом и алоэ; в ушах у него были большие золотые серьги, а лицо и руки расписаны разными красками.

      В первый день праздника Пасхи флот поднял паруса и отплыл к острову  Себу, где, как передавали туземцы, можно  было найти в изобилии съестные припасы. Вместе с Магелланом выразил желание  посетить Себу и раджа Массава, готовый служить Магеллану в качестве переводчика.

      Когда флотилия прибыла на остров Себу, Магеллан послал к местному радже одного из своих офицеров. Посланник Магеллана  на вопрос раджи, что они за люди, сказал: «Мы состоим на службе у  величайшего короля на земле, и этот король послал нас на Молуккские острова, чтобы завязать торговые отношения».

      Раджа принял дружелюбно офицера, но сказал ему, что если они намерены торговать  на его острове, то должны уплатить прежде пошлины, которым подчинены  все суда, приходящие на Себу.

      Испанец возразил, что его повелитель слишком  великий монарх, чтобы подчиняться  подобным требованиям; офицер добавил, что они явились сюда с мирными  намерениями, но если с ними желают вести войну, тогда они будут  разговаривать иначе.

      Находившийся  при дворе раджи один мавританский купец подтвердил слова офицера  о могуществе испанского короля, и  после переговоров раджа дал  испанцам исключительное право торговли на острове, а сам отправился к  Магеллану на берег.

      После этого свидания туземцы в изобилии стали приносить испанцам съестные припасы, и отношения между туземцами и испанцами стали чрезвычайно дружелюбны. Раджа и многие туземцы даже приняли христианство.

      Недалеко  от острова Себу находился другой остров, Мактан, раджа которого, признавший ранее верховенство раджи Себу, некоторое время не хотел платить ему дани. Когда раджа острова Себу рассказал Магеллану об этом, то Магеллан решил оказать услугу новому вассалу Испании и вместе с тем показать туземцам превосходство оружия и военного искусства европейцев. Он предложил радже отправиться на Мактан и наказать возмутившегося раджу. 26 апреля три шлюпки, на которых поместилось 60 солдат, и около тридцати туземных лодок, на которых находились раджа Себу, его племянник и множество воинов, отправились к острову Мактан.

      Говоря  об этом походе, Пигафетта пишет: «Тогда капитан построил нас в два отряда, и началось сражение. Мушкетеры и лучники стреляли издали около получаса, однако без всякой пользы, так как пули и стрелы пробивали только их щиты, сделанные из тонких деревянных дощечек, и руки. Капитан кричал: «Прекратите стрельбу! Прекратите стрельбу!» — но никто не обращал внимания на его крики. Когда туземцы убедились в том, что наша стрельба не достигает цели, они начали кричать, что будут стойко держаться, и возобновили крик с еще большей силой. Во время нашей стрельбы туземцы не оставались на одном месте, а бегали то туда, то сюда, прикрываясь щитами. Они осыпали нас таким количеством стрел и бросали такое множество копий в сторону капитана (некоторые копья были с железными наконечниками), да еще закаленные на огне колья, да камни и землю, что мы едва были в состоянии защищаться. Видя это, капитан отрядил несколько человек с приказом сжечь их дома, дабы подействовать на них страхом. Вид сжигаемых домов привел их в еще большую ярость. Двое из наших были убиты у домов, мы же сожгли от двадцати до тридцати домов. На нас накинулось такое множество туземцев, что им удалось ранить капитана в ногу отравленной стрелой. Вследствие этого он дал приказ медленно отступать, но наши, за исключением шести или восьми человек, оставшихся при капитане, немедленно обратились в бегство. Туземцы стреляли нам только в ноги, потому что мы не были обуты. И так велико было число копий и камней, которые они метали в нас, что мы не в состоянии были оказывать сопротивление. Пушки с наших судов не могли оказывать нам помощи, так как они находились слишком далеко. Мы продолжали отступать и, находясь на расстоянии выстрела от берега, продолжали сражаться, стоя по колено в воде. Туземцы продолжали преследование, и, поднимая с земли по четыре — шесть раз одно и то же копье, метали их в нас вновь и вновь. Узнав капитана, на него накинулось такое множество людей, что дважды с его головы сбили каску, но все же он продолжал стойко держаться, как и подобает славному рыцарю, вместе с другими, рядом с ним стоящими. Так мы бились больше часа, отказываясь отступать дальше. Один индеец метнул бамбуковое копье прямо в лицо капитана, но последний тут же убил его своим копьем, застрявшим в теле индейца. Затем, пытаясь вытащить меч, он обнажил его только до половины, так как был ранен в руку бамбуковым копьем. При виде этого на него накинулись все туземцы. Один из них ранил его в левую ногу большим тесаком, похожим на турецкий палаш, но еще более широким. Капитан упал лицом вниз, и тут же его закидали железными и бамбуковыми копьями и начали наносить удары тесаками до тех пор, пока не погубили наше зерцало, наш свет, нашу отраду и нашего истинного вождя. Он все время оборачивался назад, чтобы посмотреть, успели ли мы все погрузиться на лодки».6

      Магеллан  был убит 27 апреля 1521 года7
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.