Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение оригинальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение оригинальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения оригинальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, РУКОНТЕКСТ, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии так, что на внешний вид, файл с повышенной оригинальностью не отличается от исходного.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Стилевая роль пародии в романе «Нортенгерское аббатство»

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 28.05.13. Год: 2012. Страниц: 48. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Введение

«Нортенгерское  аббатство» - роман, принадлежащий перу Джейн Остен, удивительной и неповторимой писательницы, классика английской и мировой литературы. Роман необычной судьбы. Он был первым произведением писательницы, был написан в эпистолярной форме и назывался «Сьюзен» , передан издателю, но так и не был опубликован. Через два десятилетия Джейн Остен, уже ставшая автором четырех опубликованных романов, которым посвятил большую статью Вальтер Скотт, высоко их оценивший, - вспомнила о юношеской задорной рукописи, выкупила ее у издателя и переписала заново. Она едва успела завершить эту работу до своей ранней смерти и роман вышел под одной обложкой с другим романом, который она писала в последние месяцы жизни романом «Убеждение», сразу же после ее ухода – в 1818 году. Это и был роман «Нортенгерское аббатство».

Между первой и второй редакциями романа прошли литературные годы, очень  много вместившие. Роман удивительно  интересен как реалистическое повествование, как пародийное повествование, как  стилизация, как остроумный, ироничный пассаж, в котором писательница дает оценку тому, что она принимает и не принимает в жизни и в литературе.

Творчество Джейн Остен  – своеобразная страница в истории  английской классической литературы. Ее наследие – связующее звено между эпохой Просвещения и новым романом XIX и XX века. Джейн Остен восприняла реалистические традиции английского просветительского романа, но развивала их в эпоху преобладания в литературе романтических тенденций, что сказалось самым сущетсвенным образом на ее эстетических взглядах и творческом методе. Она с самого начала своей литературной работы, с первых полудетских творческих опытов, была художником –полемистов. Переходная литературная эпоха прошла через ее книги, где юмор и сатира в значительной мере были связаны  с полемиком, спором с собратьями – литераторами, искусством литературной аллюзии и пародии. Она искала и находила свои творческие пути в процессе критического пересмотра устоявшихся литературных норм.

Ее творческая судьба сложилась  необычно. Она начала писать рано, но лишь для друзей и родных; попытка опубликовать первый из завершенных романов, «Сьюзен», не имела успеха. Ее творческая работа продолжалась, но многие обстоятельства оттеснили ее и лишь к тридцати пяти годам Джейн Остен вновь активно взялась за писательский труд. Были переписаны заново и опубликованы два романа, третий дожидался публикации; были наисаны и тут же опубликованы еще три вновь созданных романа. Два из них вышли через гол после безвременной кончины Джейн Остен. За шесть лет она подвела итог всему, что сделала в литературе и представила его читательской публике.

Ее литературная репутация  сложилась столь же нетрадиционно. Она не раскрыла читателям и критике  своего имени и фигурировала перед  ними ка «автор «Рассудка и Чувствительности». Ни при жизни, ни спустя столетие помле ее смерти, ее книги не получали того заслуженного и безусловного признания , которое принес ей XX век. Ее романы привлекли внимание читателей и критики, но и не принесли ей громкой славы тотчас же, как это было с Чарльзом Диккенсом, Шарлоттой Бронте или Вальтером Скоттом. Ее знали и читали, но известность была кратковременной. При жизни она сумела прочесть несколько критических заметок о себе, но большая и серьезная статья была только одна: эту статью написал Вальтер Скотт. Эта статья известнейшего писателя и критика, создателя нового типа романа, опубликованная в «Куотерли Ревью» в 1816 году, по поводу выхода в свет романа Остен «Эмма»; - долгое время оставалась единственной серьезной и глубокой работой о творчестве Джейн Остен.

В то же время современники- писатели восхищались искусством и  высоко ценили его. Среди тех, кто  восторженные отзывы о ее книгах, были Ричард Бринсли Шеридан. Самюэль  Кольридж, Роберт Саути; за ними следовали  столь же лестные оценки Бульвера–Литтона, Теннисона, Теккерея, Джордж Элиот, Троллопа, Генри Джеймса. Ее творчество активно не принимала Шарлотта Бронте, которая в письмах к критику Генри Льюису нападала на него, как могла; Льюис возражал ей и эти письма представляют собою интересную полемику уже по поводу творчества самой Джейн Остен. Так, рожденное  в полемике с романом  конца XVIII века, ее наследие стало предметом обсуждения и творческих разногласий в XIX веке. В XX веке оно стало признанной английской классикой и неоспоримым образцом мастерства.

В XIX веке интерес к творчеству  Джейн Остен возникал и оживлялся  несколько раз. Это было тогда, ее родственники опубликовали мемуары о ее жизни и ее переписку. Это было в конце 60-х годов, когда английские  натуралисты школы Джордж Элиот, к которой принадлежал и защитник Остен Генри Льюис, обратили внимание на полемику писательницы с модными в ее время «чувствительным» и «готическим» романом, так как это оказалось созвучно полемике этих писателей с «сенсационным» романом Уилки Коллинза и Чарльза Рида. Они видели ее в книгах подтверждение своих творческих принципов: Джейн Остен, по их мнению, так же противопоставляла будничное, повседневное, - необычному и исключительному, опиралась не на идеализированные добродетель нравы, а на реалистическое, правдивое раскрытие человеческих характеров. Но сделав Джейн Остен с ее творчеством аргументом в своем литературном споре, критики этой школы не заметили того, что расходилось с их концепцией искусства - строгого художественного отбора, комической оценки изображаемого, Остен была далека от копирования действительности, детального описания всех ее мелких и незначительных событий и отсутствия прямой авторской оценки изображаемого. К чему призывали натуралисты школы Джордж Элиот.

Шли годы, одни литературные направления сменялись другими, и творчество Джейн Остен неизменно фигурировало в новых и новых литературных спорах. В начале XX века к нему обратилась «блумсберийская» школа писательницы Вирджнии Вульф, в своих попытках оспорить традиционное классическое реалистическое наследие. Лни подвергали критическом у рассмотрению викторианский роман – книги Чарльза Диккенса и Шарлотты Бронте. Но творчество Джейн Остен они выделяли как настоящее, современное, заслуживающее быть незабытым, более того, открытым заново в XX веке.

И двадцатый век действительно  открыл Остен как классика английской литературы и одного из самых известных, издаваемых и популярных у читателя авторов. Широкое признание ее таланта пришло в двадцатые – тридцатые годы XX века: ее книги стали издаваться массовыми тиражами и читатели открыли для себя неповторимый и увлекательный мир ее романов.

Вслед за признанием читателей и издателей пришло и глубокое научное изучение ее творчества. Не только шесть ее завершенных и  изданных в начале XIX века романов, но и завершенные произведения – романы «Уотсоны» и «Сэндитон», неопубликованный роман «Леди Сьюзен», ранний цикл пародий и скетчей, - были опубликованы и пристально рассматривались со всех сторон. Были переизданы мемуарные труды о писательнице, ее переписка. Вышли биографические работы, сборники статей о ее творчестве, монографии. Были предприняты попытки дописать ее неоконченные произведения. Создание литературного «Общества Джейн Остен» и музея довершили ее репутацию книжного классика национальной литературы. По ее произведениям были поставлены спектакли, сняты кинофильмы и телесериалы. Слава ее стала столь громкой, что появилось даже полуироническое слово «Джейнеит», обозначающее неистового, порою фанатически преданного ее личности и творчеству поклонника Остен. Все это тоже послужило поводом для полемики, ибо шумный успех всегда вызывает некоторое противодействие, у Остен появились не только поклонники и почитатели, но и критики.

Многие из критиков пытались объяснить причину такого успеха писательницы в двадцатом веке. Некоторые придерживались мнения, высказанного Уинстоном Черчиллем, считавшим, что читателей к ней привлекает «спокойный» мир ее книг, не потрясаемый революциями и войнами. Однако, внутренний драматизм произведений Остен заметен внимательному читателю, а в большом мире за пределами ее сельских и городских будней находился источник напряжения – война с Наполеоном, блокада, морские сражения, все это есть в ее книгах. Думается, в тихом и уютном мире ее романов угадываются глубокие размышления о жизни. Она умела придать значимость и глубину обыденному и простому. Ее мягкое. Ироническое повествование, оставляло многое для размышления читателей. Ее талант раскрывать психологическое состояние ее героев, создавать реалистические неповторимые характеры исключителен. Е героев, кажется, можно взять и перенести в мир вокруг нас из ее книг, и они будут жить, говорить, радоваться, страдать, как живые люди.

Послевоенная  критика удвоила внимание к творчеству писательницы. Статьи, сборники, монографии, библиографические справочники выходили и выходят один за другим. Особенно много материалов появилось к 200-летию со дня рождения писательницы в 1975 году. Количество литературы о ней настолько велико, что даже перечисление самых значительных работ заняло бы много места. Поистине объем работ по творчеству Остен вызывает сравнение с английской шекспировской литературой – это созданный критикой и наукой особый мир, окружающий произведения неповторимого автора. Некоторое представление о количестве и разнообразии критических работ об Остен дает библиографический указатель, изданный в ВГБИЛ в 1986 году – в нем 1203 работы, далеко не исчерпывающие труды по творчеству Джейн Остен.

Англо-американская критика XX века по творчеству Джейн Остен весьма разнообразна по подходу к ее творчеству и направлениям. В ней есть направление традиционное и критико- биографическое /Д. Сесил, У. Литц, Э. Бейкер, Ф. Брэдбрук, Д. Мэнсил, , К. Молер, , У. Крейк и другие/; в нем особой ценностью отличаются работы Саутхэма. Есть формалистическое направление /М. Лэсселс, М. Шорер, Э. Райт, Дж. Везенфарт, Г. Тен-Харизел, Р. Лиддел, Д. Ван–Гент/; психологическое /Л. Лернер, Д. Хардинг, Л.Триллинг/ и психоаналитическое /Дж. Горер, Л. Хартли, С. Майерс/. Свой вклад в изучение творчества Остен внесла и марксистская критика Англии / Р. Фокс, Т. Джесон, А. Кеттл/ и другие писатели, трактовавшие ее творчествов социальном плане /Р. Олдингтон, У. Аллен, М. Мадрик/. Вокруг творчества писательницы велись и ведутся дискуссии – в частности, о моральной стороне ее творчества и характере ее иронии. Обзор англо- американской критики по творчеству писательницы дан в статье Чечетко М.В. о судьбе ее наследия и его изучении.

Изучение творчества Остен в России началось довольно поздно – это было связано с тем, что произведения Джейн Остен были переведены на русский язык и изданы лишь в XX веке. Однако, ее творчеству были даны развернутые оценки в русской критике /А. В. Дружинин, К. Ф. Тиандер/. В советский период одной из первых заговорила об Остен Елистратова. За нйе последовали работы Н. М. Демуровой, А. А. Бельского, В. В. Ивашевой, М.В.Чечетко.

Изучение творчества Остен в советский период осложнялось, как ни странно звучит, одним частным, но влияющим на продвижение исследований, обстоятельством: был хорошо известен крайне отрицательный отзыв писательницы Шарлотты Бронте об Остен. Шарлотта Бронте в то время считалась писательницей передовой, обличающей в романах «Джейн Эйр» и «Шерли» угнетение и произвол, и все ее суждения не оспаривались, а книги Остен русскому читателю тогда были неизвестны. Но история этого отзыва такова: после выхода романа «Джейн Эйр» известный критик Генри Льюис, муж писательницы Джордж Элиот, знаток литературы, написал о романе довольно благожелательную рецензию, но упрекнул автора романа за неправдоподобные готические по духу страницы, отличающиеся от реалистического повествования в романе – историю сумасшедшей жены Рочестера, которую он прячет на чердаке. Генри Льюис счел, что это вредит роману. Шарлотта Бронте не согласилась и между критиком и романисткой завязалась переписка, в которой он порекомендовал романы Остен, как образец романа, выдержанного в одном стиле и с его точки зрения, безупречного. Надо сказать, что  Бронте до этого Остен не читала и это потом истолковалось не в пользу Остен советской критикой, как свидетельство того, что Остен не была в числе авторов–классиков, была малоизвестна. Однако, из тех же писем обнаруживается, что Бронте не читала многих романов Диккенса: в ее чтении были пробелы, ведь она жила в глухой деревушке и не все книги до нее доходили. Обиженная отрицательным отзывом Льюиса, она высказалась резко о «Гордости и предубеждении» - лучшем романе Остен и единственном, которую она после совета Льюиса прочла. Этот отзыв явно не справедлив и вовремя все расставило по местам: мастерство Остен признано, а критика по отношению неровностей романов Бронте продолжена. Но этот отзыв затруднил работу исследователей – вплоть до начала 70-х годов XX века.

В конце 70-х годов  за исследование творчества Остен взялся МГУ: обазовался разрыв между признанием Остен во всем мире и высокой оценкой ее мастерства и почти полной неизвечтностью ее в нашей стране. Молодые учены МГУ и начали изучение ее творчества и, в 70-80-х годах картина резко изменилась. В серии «Литературные вестники» был издан роман Остен в переводе И. Маршака, сына С. Я. Маршака, который был также причастен к переводу: это был роман «Гордость и предубеждение» (1974). Затем вышли два романа в 1976 году это были «Гордость и предубеждение» и «Аббатство Нортенгер» (так был назван роман в первом переводе). В 1988 году вышел трехтомник Остен: в него вошли все шесть ее опубликованных при жизни, сразу же после кончины романов. Не оконченные и ранние произведения писательницы не переведены до сих пор.

Тогда же активировалось изучение Остен. Первые статьи были написаны К. Атаровой  и Н. Демуровой, а затем молодые ученые  МГУ стали публиковать свои работы об Остен. Здесь значительная часть исследований пренадлежит руководителю этой работы, М. В. Чечетко. В 1973 – 1974 годах ею были опубликованы три статьи в журналах: «Филологические науки», «Научные доклады высшей школы», « Вестник МГУ»: это были статьи: «Ранние пародии Джейн Остен», «Джейн Остен в англо-американской критике» и «Эстетические взгляды и художественные принципы Джейн Остен». В 1980 году была защищена в МГУ кандидатская диссертация М. В. Чечетко: «Реалистический роман Джейн Остен: проблемы творческой эволюции». За этим следовали дрйгие работы. В одной из самых значительных «Роман о водах в твоорчестве Джейн Остен и Вальтера Скотта: пути художественного познания действительности, опубликованная в «Вестнике МГУ» в 1996 году. В 1986 году в издательстве «Книга» вышел библиографический указатель работ по творчеству Джейн Остен , отвественным редактором которого была М. В. Чечетко. Вступительную статью написала Е. К. Гениева.

Надо отметить, что пародийное начало в творчествеписательницы омечено в этих исследованиях  с самого начала. Это объяснялось  тем, что писательниуа вошла в  литературу на рубеже XVIII – XIX веков, в эпоху смены литературных систем, методов и норм. Ее опыты в литературе начинались с пародий на известные произведения того времени и остроумие и точность этих пародий говорили о таланте будущей романистки. Так начинался ее литературный путь. Однако, позднее этот факт не был известен, ее творчество рассматривалось некоторое время без  учета этой полемики. Лишь в XX веке появились английские работы, рассматривавшие творчество Остен в сопоставлении с романом ее времени. В работах, инициированных МГУ, это направление сразу же заявило о себе.

Творчество  Джейн Остен вновь и вновь  привлекает исследователей: это часть  классики, которая в этом плане  не исчерпаема. ЕЕ отточенное мастерство, ее ирония, необыкновенная содержательная глубина ее текста, обаяние ее личности и книг – все это не оставляет равнодушным ни читателя, ни критика. В исследовании ее творчества намечены несколько направлений и меня привлекла задача исследования одного из ее романов именно в отношении его пародийно-полемического звучания.

Таким образом, взглянув на непростой жизненный путь этой сильной женщины, мы не можем скрыть своего восхищения перед ее литературным даром, тем самым, который помог ей справляться с тяготами жизни и превращать их в прекрасные романы, которые сделали литературу такой, какая она есть.

Тема  работы также была выбрана не случайно, поскольку, прежде всего, стилистический анализ текста должен вести к полному и глубокому пониманию основной мысли текста, главной идеи речевого произведения. Он должен выявить характер "оформленности содержания", то есть выявить структуру текста. Последнее в свою очередь предопределяет и методику стилистического анализа: он должен направляться не только и не столько на языковые факты, сколько на способы их организации, их связи и соотнесенности. Исследователю необходимо также учитывать разнофункциональность применения стилистического анализа: в аспекте стилистики языка он должен ответить на вопрос - из чего сделан текст, в аспекте стилистики речи - как сделан текст. Таким образом, в предлагаемых аспектах неизбежно встает вопрос о функциях и функционировании языковых средств текста с учетом выражаемого содержания и целевой установки. Наконец, полное понимание текста предполагает понимание того, "почему в данном случае употреблено именно такое слово, именно такой оборот или синтаксическая конструкция, а не другая; почему для выражения данной мысли в данных условиях необходимы именно эти языковые средства, именно такая их организация".

Целью дипломной работы является  исследование романа Джейн Остен «Нортенгерское аббатство» как романа, стилевые и содержательные особенности которого в значительной мере построены на полемике автора с современным романом и пародийности. Предполагается рассмотреть использование полемики с готическим романом и пародии на него в стиле романа «Нортенгерское аббатство».

Задачи  дипломной работы заключаются в следующем:

- дать краткую  характеристику особенностей развития  английского романа на рубеже XVII-XIX веков и роль «готического» романа в эту эпоху: его стилевые особенности.

- рассмотреть  творческий путь и формирование  эстетических взглядов художественных  принципов Джейн Остен и ее  полемику с романом ее времени.

- рассмотреть  особенности пародии в литературе  и способы создания комическим  путем пародирования литературных  образцов.

- подробно рассмотреть  роман «Нортенгерское аббатство»: историю создания, сюжет проблематику, образы героев и роль полемики  с готически романом. А также  особенности стиля.

Актуальность  темы:  в том, что классическое наследие английской и мировой литературы, каким является наследие Остен, нуждается в изучении в некоторых, сравнительно мало изученных, аспектах – а роль пародии и полемики в ее творчестве недостаточно изучена. Рассмотрение данной проблемы достаточно актуально.

Новизна темы: в том, что роман «Нортенгерское аббатство» мало рассматривался по существу полемики с готическим романом и при таком анализе в нем будут выявлены новые аспекты содержания и изобразительно-выразительные средства.

Содержание  дипломной работы определяет ее композицию. Работа состоит из Введения, двух глав и Заключения.

Во  ВВЕДЕНИИ дан краткий обзор критической  литературы по творчеству Джейн Остен  и, в частности, по использованию  ею пародии. Дана история вопроса  и обоснование темы.

В ПЕРВОЙ главе  рассматривается творчество и эстетические взгляды Джейн Остен – на фоне современного ей романа, в частности, готического. Готический роман «ужасов и тайн» рассмотрен на примере творчества Гораса Уолпола, Энн Рэдклифф, Уильяма Бекфорда и других романистов. Выявляются черты поэтики готического романа и изобразительно-выразительные средства, характерные для него. В главе также дается материал по теории пародий как комического, так и полемического приема, который может стать особым изобразительно-выразительным средством, приемом полемики.

Во ВТОРОЙ главе  дан подробный анализ романа «Нортенгерское аббатство»: история создания/ написан  в конце XVIII века, а вышел уже после смерти писательницы в 1818 году/, проблема героини, использование пародийно- полемических мотивов, составляющих реальную действительность и изображение ее в готическом и «чувствительном» романах. Выявлены пародийные и комические приемы в стиле Джейн Остен.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ подводится итог исследования и определяется роль пародии в романах Джейн Остен  и роль пародийности в становлении английского реалистического романа.

 

 

Глава 1. Джейн Остен и роман ее времени: пародия и полемика

 

    1. Английский роман рубежа XVIII-XIX века: основные тенденции

 

Литература Англии прошла большой и сложный путь развития, она связана с историей страны и ее народа, в ней переданы особенности английского национального характера. XVIII в. - это век Просвещения, век промышленного переворота, важных достижений в технике и науке. Просветительство получило широкое распространение в странах Европы; оно было передовым идейным движением, связанным с освободительной борьбой, направленной на замену феодализма капиталистическими формами отношений. Просветители верили в силу разума и подвергали его критическому суду существующие порядки. Традиции просветительского романа продолжили свою жизнь в творчестве английских критических реалистов XIX в. -Диккенса и Теккерея; «Робинзон Крузо» Дефо положил начало развитию «робинзонад» в мировой литературе; психологизм Стерна стал школой мастерства для романистов последующих поколений.

 В истории европейского общества XVIII век известен как эпоха Просвещения. Идеология и культура эпохи Просвещения развивались в условиях освободительного движения, содержание которого определялось исторической необходимостью уничтожения феодализма и замены его капиталистическими формами отношений. Это была переходная эпоха, завершившаяся Французской буржуазной революцией 1789-1794 гг., обозначившей крушение феодализма и начало нового этапа в истории европейского общества.

Просветители верили в силы и возможности человеческого разума и выносили на его суд государственные порядки и идеологию феодализма. Им был свойствен исторический оптимизм, будущее буржуазного общества рисовалось им в идеализированном свете. От подлинного историзма такие представления были далеки. Просветительский идеал гармонически развитого общества, вера в то, что подобная гармония возможна в результате уничтожения феодализма и его пережитков, не совпадали с реальными путями и формами капиталистического прогресса. Утверждавшийся буржуазный порядок опровергал иллюзии о Возможности благоденствия для всех.

Вопрос о человеке, о «человеческой природе» находился  в центре внимания просветителей. К  нему обращались философы и историки, писатели и политики. Просветители утверждали мысль о природной доброте человека, отвергали учение церкви о его врожденной греховности и порочности. Они считали, что пагубное влияние на природу человека оказывают неразумные условия жизни. По своим естественным свойствам человек прекрасен, однако его развитие зависит от воспитания и той среды, в которой ему приходится жить. Просветительский идеал прекрасной от природы человеческой личности приходил в столкновение с реальными нормами буржуазного существования. Гуманизм просветителей, оптимистическая вера в безграничные возможности человека сближают их с деятелями эпохи Возрождения. К культуре Ренессанса просветители близки широтой своих интересов и фундаментальностью знаний. Просветители известны как выдающиеся ученые, философы, писатели и общественные деятели. Таковы Монтескье, Дидро, Вольтер, Руссо - во Франции, Шиллер и Гёте - в Германии, Свифт, Филдинг, Локк - в Англии.

Основные литературные направления эпохи Просвещения -классицизм, реализм, сентиментализм и романтизм  на его начальной стадии (предромантизм). В каждой из европейских стран развитие этих художественных систем, характер их взаимодействия различны и определяются конкретно-историческими условиями. Однако в литературном процессе XVIII в. выявляются и общие закономерности, позволяющие говорить о литературе Просвещения как о характерном явлении определенного этапа развития культуры.

Особенности просветительской литературы связаны со стоящими перед  ней задачами освоения новых форм общественной жизни и их воздействия  на человека. Характерное и яркое  явление литературной жизни эпохи - просветительский реализм. Просветительский реализм XVIII в., подготовленный развитием искусства предшествующих веков, прежде всего эпохой Возрождения, является существенным этапом в истории мировой литературы. Стремление к воспроизведению объективной жизненной правды сочетается в нем с постоянным и пристальным вниманием к проблеме «человеческой природы» в ее обусловленности обстоятельствами, средой, воспитанием.

В творчестве просветителей  отчетливо проявляются две основные тенденции: обращение к формам условно-философского обобщения явлений действительности и к формам реально-бытовым. Тяготение к всеобъемлющей масштабности сочетается с интересом к повседневной жизни с ее мельчайшими подробностями, обращение к гиперболе - с детализацией. Произведения Свифта, Вольтера, Дидро характеризуются универсальными философскими обобщениями; в романах Ричардсона и Филдинга, в драмах Лессинга выявляется интерес к реально-бытовой стороне жизни в ее обыденных формах. Обе эти тенденции подчинены единой задаче исследования и правдивого изображения жизни. В некоторых произведениях просветительской литературы оба эти плана совмещаются, и гротескно-гиперболические приемы изображения объединяются с воспроизведением подробностей реально-бытового характера (произведения Дидро, Филдинга, Лессинга).

Важное значение имело  обращение просветителей к созданию образа положительного героя. В нем  воплотилась их вера в возможности  человека, представление о здоровых началах человеческой природы, исторический оптимизм. В качестве положительного героя выступает «естественный человек», действующий в соответствии с велениями разума, согласно своей «природе». Образы положительных героев просветительской литературы не лишены известного схематизма, определенной «заданности». Их структуре свойственна двуплановость, присущая стилю просветительского искусства. В образе Робинзона Крузо, например, обнаруживаются черты, характерные для «человека вообще», заключающие в себе начала «всеобщности», и вместе с тем - это вполне конкретное воплощение черт буржуа определенной эпохи. Для просветительского реализма характерен интерес к рядовому человеку в его повседневной жизни.

В литературе английского  Просвещения преобладают прозаические жанры. Ведущее место занимает роман, представленный такими основными разновидностями, как роман приключенческий, философско-сатирический, семейно-бытовой, социально-психологический.

Своеобразие литературы английского Просвещения связано  с тем, что буржуазная революция  произошла в Англии в XVII в., т. е. намного раньше, чем в странах европейского континента. Развитие просветительской литературы в Англии происходило, таким образом, в эпоху, которая не предшествовала буржуазной революции, не подготавливала ее, а следовала за ней.

На протяжении XVIII в. в  Англии продолжалось завершение преобразований, начатых в XVII столетии. Для Англии XVIII в. был периодом утверждения буржуазных порядков. После «славной революции», завершившейся компромиссом между дворянством и буржуазией, королевская власть существовала в стране лишь номинально. Феодально-абсолютистский строй полностью изжил себя. Практически власть принадлежала парламенту, где были представлены виги и тори, выражавшие интересы господствующих классов - буржуазии и дворянства. Обе эти партии были солидарны в своей антинародной политике и борьбе против освободительных движений и в самой Англии, и в ее колониях.

Английское Просвещение выдвинуло целую плеяду замечательных писателей, выступивших со смелыми обличениями и критикой не только пережитков феодализма, но и пороков буржуазного общества, религиозного ханжества и лицемерия (Свифт, Филдинг, Смоллет, Шеридан и другие). Более умеренными по своим взглядам были Стиль, Аддисон и Ричардсон, сочетавшие реалистическую трезвость с религиозным морализаторством.

Английская литература эпохи Просвещения прошла в своем развитии три основных периода: период раннего, зрелого и позднего Просвещения.

На рубеже XVIII и XIX столетий возникает такое литературное направление как романтизм. Как идейно-художественное направление романтизм отразил разлад мечты и действительности, порожденный совокупностью социально-политических причин, характерных для рубежа XVIII-XIX вв. В романтическом искусстве проявились неудовлетворенность результатами Французской революции, разочарование в буржуазной цивилизации, в социальном, политическом и научном прогрессе, в идеологии просветителей, чьи идеалы и обещания не могли быть реализованы в буржуазном обществе.

Романтическая культура с ее специфическими принципами является отражением процесса отчуждения личности в буржуазном обществе, разрыва прежних социальных связей в переходную эпоху, неопределенности и зыбкости устанавливающихся отношений. Индивид оказывается изолированным от прежней вековой социальной системы. Формируется характерный для романтизма художественный принцип - изображение личности как самоценной, не зависящей от уродливых социальных обстоятельств, которые романтиками подвергаются резкому осуждению. Эта личность живет своим неповторимым, индивидуальным внутренним миром и, не принимая реальной действительности, творит сама, с помощью своего воображения или эмоциональной активности, идеальный мир, соответствующий порывам и стремлениям ее субъективного духа. Но романтики не могут не сознавать, что на пути субъективного творчества самоценной личности и в процессе утверждения ее свободной воли она неизбежно наталкивается на жестокую реальность современного общества. Отсюда - появление романтической иронии, которая указывает на невозможность абсолютизации свободы личности и самоценности индивида.

В эстетике романтизма большое место занимает возвышенное и прекрасное. Правда жизни для романтиков состояла в пересоздании реальности с помощью поэтической фантазии. Мощным средством воздействия на индивида и на все общество считалась поэзия. В поэтическом творчестве главными оказывались эмоциональная стихия и воображение. Полет фантазии требовал особых художественных средств. Отсюда - обращение к условным приемам: символу, аллегории, гротеску. Романтики считали воображение высшей формой познания. Поэтическое воображение ставилось выше разума, так же как поэзия объявлялась самой важной формой человеческой активности. Искусство было откровением, поэтическое воображение с помощью интуиции проникало в таинственный мир красоты. Романтики высоко ценили в искусстве его нравственное воздействие на души людей. Для одних романтиков искусство - источник нравственного самоусовершенствования, для других - сила, побуждающая к революционному действию.

В английском романтизме было три основных течения: «лейкисты» (поэты «озерной школы») -Вордсворт, Колридж, Саути; революционные романтики - Байрон и Шелли; лондонские романтики -Ките, Лэм, Хэзлитт, Хант.

Соотношение течений  в английском романтизме как литературном направлении не сводится к разделению на революционных и консервативных романтиков; указанные течения действительно существовали, но характер литературного процесса того времени нельзя представить только как идеологическую борьбу между революционными и консервативными романтиками. Лондонские романтики, к примеру, не были революционными, но занимали довольно прогрессивные позиции[1]. Истинное состояние литературной жизни было бы искажено, если бы вопрос о политических разногласиях заслонил всю сложность идеологических и эстетических отталкиваний и сближений. Поэзия «лейкистов» Вордсворта и Колриджа не может считаться только выражением их консервативных воззрений; она оказала влияние на всю романтическую поэзию Англии. И революционные романтики в эстетическом плане, да в определенной мере и в идеологическом, испытывали воздействие «лейкистов».

Романтизм в Англии отличается национальным своеобразием. В произведениях  английских романтиков сказывается  национальная традиция фантастико-утопического, аллегорического и символического изображения жизни, традиция особого  драматического раскрытия лирических тем. В английском романтизме сильны просветительские идеи (у Байрона, Скотта, Хэзлитта). В английском романтизме возвышенное не всегда понимается как исключительное. Часто возвышенное раскрывается в простом, обыденном, внешне неярком.

Ведущим направлением в английской литературе в 30-40-е годы XIX века утверждается реализм. Своего расцвета он достигает во второй половине 40-х годов. В 30-40-е годы выступают такие замечательные романисты, как Диккенс, Теккерей, сестры Бронте, Гаскелл, поэты-чартисты Джонс, Линтон и Масси.

В истории Англии 30-40-е  годы XIX в. - это период напряженной  социальной и идеологической борьбы.

Политическая атмосфера  в стране особенно накалилась в 1846-1847 гг., т. е. в канун европейских революций 1848 г. Во второй половине 40-х годов  выступила замечательная плеяда чартистских поэтов и публицистов. Стихи поэтов-чартистов звали  к классовой борьбе, к международной солидарности рабочих; они отличались большой социальной глубиной и политической страстностью.

Широкую известность  получили стихи сочувствующих чартизму поэтов, писавших о бесчеловечной  эксплуатации детского и женского труда  на ткацких фабриках. К их числу относятся знаменитый «Плач детей» (The Cry of the Children, 1843) Э. Баррет-Браунинги «Песнь о рубашке» (The Song of the Shirt, 1844) Томаса Гуда. Т. Гуд изобразил непосильный труд швеи, проводящей всю жизнь за машиной.

В 40-е годы были созданы лучшие произведения английского критического реализма. Именно в это время выходят романы «Домби и сын» Диккенса, «Ярмарка тщеславия» Теккерея, «Джен Эйр» и «Шерли» Шарлотты Бронте, «Мэри Бартон» Элизабет Гаскелл. Жанр романа прочно завоевывает себе популярность. Диккенс и Теккерей, сестры Бронте и Гаскелл помогли своим современникам задуматься над коренными проблемами эпохи, раскрыли перед ними глубину социальных противоречий. Со страниц их романов страшными глазами смотрели нищета и страдания народа. И не «старая добрая Англия», а страна, раздираемая противоречиями, была изображена в их книгах. Собственно, это была не одна Англия, а две - Англия богатых и Англия бедных.

Широко раздвинулись социальные и вместе с тем географические рамки романа: трущобы Лондона и английская провинция, небольшие фабричные города и крупные индустриальные центры; за пределы Англии переносит действие своих романов Теккерей.

Появляются и новые  герои. Это не просто люди из народа, а люди, глубоко задумывающиеся над  жизнью, тонко чувствующие, горячо реагирующие на окружающее и активно действующие (Джон Бартон в романе «Мэри Бартон», герои романов Шарлотты и Эмилии Бронте).

Формы английского реалистического  романа XIX в., впитавшего достижения просветительского  романа предшествующего столетия, открытия романтиков, опыт создания исторического романа В Скотта, многообразны. Эпическая многоплановая масштабность в изображении общества сочетается с углубляющимся мастерством изображения человеческой личности в ее обусловленности обстоятельствами и ее взаимодействии с окружающим. Возрастает мастерство психологического анализа. После 1848 г. начинается новый период в истории критического реализма и одного из его ведущих жанров - романа. В 50-60-е годы, последовавшие за революционным подъемом и подавлением европейских революций 1848 г., Англия вступает в новую фазу развития. Одержав победу над рабочим движением, буржуазия укрепила свои позиции. Англия завоевала ведущее положение на международной арене в промышленности и торговле.

Английский роман второй половины XIX в. приобретает новые черты и особенности. Это проявилось в заметном усилении драматического и лирического начал, в более пристальном внимании к интеллектуальной и духовной жизни героев, к их психологии; с особым интересом романисты этого периода относятся к разработке этического аспекта общественной проблематики. Это сказалось в творчестве Джордж Элиот, а позднее - в романах Мередита и Батлера.

 

 

 

    1. Готический роман конца XVIII века: основные тенденции

Обращаясь к  термину «готика», мы должны иметь в виду, что им может обозначаться как определенное литературоведческое понятие, означающее эстетизацию иррационального, «ужасного», пугающего, разрушающе воздействующего на человеческую психику, так и историко-литературное явление, называемое «готическим романом» или «романом ужасов и тайн» и имеющее вполне определенные исторические рамки – 90-е годы XVIII века – начало XIX века, хотя самый прославленный готический роман был опубликован раньше. Эти два понятия идут рядом, но мы можем говорить о готике XX века, шагнувшей на экраны кинозалов  и телевизора в форме пресловутых «ужастиков». Однако речь у нас пойдет в значительной мере о втором из названный понятий – английском готическом романе, сущность которого послужила основой для пародии в романе Джейн Остен «Нортенгерское аббатство».

Распространение готики в Англии совпало с существованием классицизма. Готика была введена в ранг национального и англичане, изучив опыт других народов, пытались усвоить его и начали видеть в готическом соборе не просто возрожденный интерес к рыцарским временам, но и к эпохе с ярко выраженным самосознанием и системой нравственных критериев.

Готическое  в английском искусстве XVIII века было вызвано не просто реакцией на просветительство и классицизм. Оно свидетельствовало о давно существующем большом литературном направлении, проявившем себя и в эстетических манифестах, и в художественной практике.

Перед нами целое  литературное направление, художественные достоинства которого не бесспорны, но определены как необходимое звено в развитии жанра романа, давшего импульс некоторым современным явлениям в культуре, таким как научная фантастика, фильм ужасов.

Главное достоинство  так называемого “minor writers” состоит в том, что они постепенно подготавливали почву писателям века, в отличие их  от мастеров прозы, достоинства которых очевидны и сконцентрированы в одном произведении, заключаются в необходимости до современного исследователя донести их немаловажные открытия, разбросанные по страницам многотомных старинных романов.

«Готический роман» вызывал восхищение не одного поколения прозаиков, но и критиковался великими поэтами-романтиками, которые, однако, не прошли миом некоторых его завоеваний. «Готический роман» явился определенным звеном в творческой биографии Остен и Скотта, Лажечникова и Загоскина, Гоголя и Достоевского, Тургенева и Уальда. В начале XX века он породил целую серию фильмов ужасов Хичкока, но тем не менее сохранял традицию самопародии (О. Уальд «Кентервильское приведение», Б. Шоу,    К. Уилсон). Каждый из названных писателей по-своему реагировал на всю механику «готического романа», но отдельные, ставшие литературными штампами приемы, органически вошли в разные творческие методы, творческие почерки, литературные направления. Вот почему техника напряженной интриги, эмоциональная атмосфера, не только обрамляющая эту интригу, но и усиливающая ее, разнообразие повествовательной линии, органическое вмонтирование в нее диалога, герой, обуреваемый различными страстями и эмоциями, находящийся в процессе обнаружения и совершенствования их, четко обозначившиеся тенденции к размышлению материала бытоопистельного романа, становятся популярными в наше время, хотя современные читетли уже не воспринимают ужасы, переживаемые героями Ш. Смит, А. Рэдклиф, М. Г. Льюса, М. Шелли, Ч. Мэтьюрина. Эти произведения дают представления не только о тех сдвигах, которые переживал английский роман, окончательно оформляющийся в новом качестве  после многолетних размышлений его создателей над возможностями “novel” и “romance”, но и своеобразном преломлении великих традиций мастеров Просвещения и переходной этап между Просвещением и Романтизмом.

По справедливой классификации известного английского  последователя готического романа М. Соммерса этот роман существовал  в трех разновидностях: «исторический», «ужасов» и «сентиментальный». Первый исторический роман готического направления вышел появился в Англии в 1762 году, и автором его был шотландский священник Томас Лиланд, который потом выпустил несколько исторических сочинений. Первый роман Лиланда был историческим до известной степени, ибо повествовал о событиях далекого прошлого. Его главными героями были подлинные исторические лица. Роман «Длинная шпага или граф Солсбери» никогда не переиздавался, а его единственный экземпляр хранится в библиотеке Британского музея. В Предисловии к своему произведению Лиланд делится с читателем мыслями о романе, которые должен содержать мораль, не обязательно находящуюся на поверхности повествования, но которая проступает с нужными интервалами и преподносится с должной торжественностью.

Совершенно  очевидно, что намерения Лиланда  были целиком реализованы в романе, где события и обстоятельства меньше всего интересовали автора, выдвинувшего на первый план фигуру графа  Солсбери, Сына Генриха ІІ и прекрасной Розамунды. По существу, это произведение больше всего напоминает роман воспитания с одной лишь оговоркой – повествование о становлении героя, его характере, ведется в рамках старого рыцарского “romance”. Сам роман представляет собой цепь малосвязанных между собой эпизодов, каждый из которых имеет свое собственное ядро повествования и своего героя, необязательно имеющего отношение к Солсбери. Главное внимание уделяется воспитанию чувств Солсбери, отражению его эмоциональных состояний (гнева, восторга, ожидания, надежды).

Моду на «готику» ввел Уолпол, причем как в литературе, так и в жизни: построив по своему проекту особняк в готическом стиле недалеко от Лондона. «Замок Отранто» (с подзаголовком «Готическая  повесть») был издан как якобы  перевод сочинения итальянца  Онуфрио Муральто, каноника. По свидетельству самого автора сюжет явился ему во сне и, как часто бывает в сновидениях, представляет смелое сочетание могущего быть, но не случившегося, и совсем невероятного, фантастического. Сюжет мотивирован предысторией действующих лиц. Вассал отравил князя Альфонсо Доброго и обманом завладел его княжеством и замком. Согласно пророчеству, отнятое вернется к потомкам Альфонсо, когда самому ему станет тесно в стенах замка. Но предыстория раскрывается лишь на последних страницах, поэтому описанное воспринимается не как исполнение пророчества, а как игра слепого рока, сопровождающаяся сверхъестественными манифестациями: является скелет в монашеской рясе, с неба падает и убивает человека огромный черный шлем, каменная статуя источает капли крови, портрет сходит с картины и удаляется из комнаты, замок рушится, погребая злодея, а из развалин восстает громадный призрак убитого князя и объявляет законного наследника. Весьма впечатляюще выписан сам замок с непременными для средневековой готики атрибутами, включая жуткое подземелье, тщательно изображены ритуалы и обычаи средних веков. Главное достоинство этого произведения сразу же было отмечено Вальтером Скоттом, который в предисловии к роману утверждал, что в «Замке Отранто» соединились две манеры письма – старая и новая, имея в виду, конечно, черты просветительского романа и старого, рыцарского. Однако, развивая далее свое положение, Скотт отмечал, что в механике чудесного очень много рационалистического, зато психология главных действующих лиц Манфреда, Ипполиты, Теодора, Матильды и Изабеллы замечательна и глубока. Поражает своей замечательностью фигура главного злодея – узурпатора князя Манфреда. Эта фигура внушительная, мрачная, ничего таинственного и загадочного в нем нет. Все его поступки объясняются его желанием во что бы то ни стало удержать княжество Отранто и устранить возможных соперников. Даже готические элементы в романе очень функциональны. Они подчеркивают характер коварных замыслов Манфреда и напоминают о возмездии, которое в конце концов карает тирана.

Клару Рив обычно называют ученицей Уолпола, так как  в своем романе «Старый английский барон» она использовала основной сюжетный мотив «Замка Отранто»: законный наследник, ущемленный в правах и восстановивший свой титул и состояние после целого ряда испытаний. В отличие от романа Уолпола, место действия романа Рив – Англия. Роман в известной степени исторический, поскольку его события относятся к XV веку, царствованию Генриха VI. Несмотря на отсутствие огромного количества ужасов, сохраняется атмосфера напряженного ожидания чего-то страшного. Острота и динамизм ситуаций подчеркивается действиями и поступками героя-одиночки. Уолпол хотел вывести в романе обыкновенных смертных, сделать иррациональное возможным, если не реальным, ибо характеры ставились в экстремальные ситуации. Клара Рив уделяет главное внимание моральному нравоучению. «Если вы хотите в романе преподнести нравоучительную истину, спрятать драгоценный камень под такой вуалью, чтобы его блеск был легко различим, нужно соотнести его с обычаем и временем, в котором он писался; должна быть величайшая вероятность. Пронесенная через всю аллегорию, чтобы ваш разум не был шокирован, а воображение удовлетворено. Если бы романисты всегда имели это в виду, они могли бы стать очень полезными обществу. Урок морали, хотя сухой и скучный, должен быть преподнесен в приятной оболочке». Так же, как и в «Замке Отранто» Г. Уолпола, в романе Рив отчетливо проступает связь двух различных жанров – “novel” и “romance” . Причем чудесное дается для привлечения внимания, тщательно описанные нравы эпохи создают впечатление возможности происходящего. Сверхъестественное играет подчиненную, а не основную роль. Стоны, доносящиеся из-под земли, ночные шумы, двери, открывающиеся сами по себе перед истинным наследником замка, - вот те немногочисленные приемы типично «готического романа ужасов», которые мы видим в «Старом английском бароне». Подготовкой к скоттовскому роману явилось правдивое отражение в романе К. Рив определенного исторического этапа в состоянии общества, нравов и обычаев. Главное, на чем сосредоточено внимание писательницы, - воспроизведение отношений в феодальной иерархии, отношений между феодалом и его вассалом.

Поскольку К. Рив  не интересуется драматическими событиями  как таковыми, она дает их изложение через сон героя, являющийся как бы вещим и содержащим в себе основные элементу его будущей судьбы. В подчеркнутой заземленности героев есть известная преднамеренность. Значение готического романа не в том, чтобы использовать всю механику с галереями, подземными сводами, приведениями, но, прежде всего, в сближении читателя с действующими персонажами в понимании фантастического мира. Сближая чудесное и вероятное, Рив вслед за Уолполом, объясняет веру в чудесное определённым уровнем сознания, исторически-конкретным типом восприятия действительности, объясняя противоречивость человеческих чувств реакцией на определенные объекты и ситуации, вызывающие страх. В романе нет прямой речи, она органически вписана в повествовательную линию как пересказ содержания бесед героев. Морализаторско-дидактические тенденции несколько раздавили хрупкую оболочку “romance”, совершенно протопив развлекательность, лишив героев возможности действовать согласно их собственным убеждениям.

Непревзойденной мастерицей готических ужасов и тайн была Анна Рэдклифф. Для Вальтера Скотта, посвятившего Рэдклифф целую главу в своих «Жизнеописаниях романистов», эта «могущественная волшебница» была первым истинным поэтом в истории домашнего жанра. Сильное влияние Рэдклифф оказала на Д. Китоа, С. Т. Кольриджа, Д. Г. Байрона, на сестер Ш. и Э. Бронте и Ч. Диккенса. Ближе всего ее творчество к сентиментальной литературе С. Ричардсона, Ж. – Ж. Руссо, А. Прево. Из всех пписательниц переходного времени Рэдклифф, пожалуй, больше всех других размышляла над творческой лабораторией художника, интересовалась эстетическими теориями (Берк, Эйкенсайд), глубже занималась психологией чувства. Что же в поэтике Рэдклифф позволяет отвести ей почетное место в прозе английского предромантизма? Поэтика «готических романов» Рэдклифф существенно отличается и от предшественника Уолпола и от М. Г. Льюиса и романов немецкой школы, с характерным нагромождением жуткого, сверхъестественного, болезнетворного. Писательница пользуется более тонкими приемами. Отличительная черта ее творческой манеры – создание эффекта напряженности, ожидания, предчувствия ужасного. Настроение романов Рэдклифф определяет поэтическая атмосфера таинственности, уединения, обострения чувствительности.

Ее добродетельные юные героини попадают в лапы демонических злодеев вроде кондотьера Монтони («Удольфские тайны») или монаха Скедони («Итальянец»), которые стремятся их погубить, разлучив предварительно с возлюбленными. Злоключения героев овеяны тайной, они сталкиваются с таинственными потусторонними явлениями и сами несут в себе некую тайну — личности, происхождения и т. д., которая выясняется к концу повествования и нередко связывает жертву и преследователя. В книгах Рэдклифф наличествует обязательный «готический» набор — замки, руины, подземелья и т. д., однако «готического» эффекта она добивается пространными, импрессионистическими по сути описаниями ландшафтов и природных явлений, а также пребывающих с ними в таинственной гармонии и, как правило, отмеченных смутной тревогой и предощущением чего-то зловещего. «Ее романы исполнены неотразимого и пагубного очарования…, под ее пером жизнь души и материальное окружение персонажей окрашиваются в тени вечерних сумерек», — писал Мэтьюрин.

По обилию ужасов «Монах» Мэтью Грегори Льюиса (1775—1818), безусловно, занимает среди готических романов первое место — недаром за его автором у современников прочно закрепилось прозвище Монах Льюис. В романе три сюжетные линии: история совращения дьяволом и гибели настоятеля капуцинского монастыря Амбросио, истории прошедшей через тяжкие испытания, но торжествующей любви одного испанского гранда и трагически завершившейся любви другого. Место действия — монастыри, храмы, замки, подземелья, склепы, разбойничье логово, узилище инквизиции. Роман построен так, что абсолютно нельзя предсказать дальнейшего хода событий, читатель пытается вместе с автором вникнуть в сюжет, колорит эпохи, страны. В повествовании появляются сам Князь Тьмы и его присные, призрак Окровавленной Монахини, Вечный Жид. Отличительные особенности романа — изощренное раскрытие на письме вожделения и похоти и одержимость автора «эстетикой смерти». Льюиса неодолимо притягивают «гроба тайны роковые». Убийства, привидения, смерть мнимая и настоящая, усыпальницы, разложение мертвого тела — не эпизоды, но суть художественная ткань «Монаха». В живописании картин гниения, распада, кишения трупных червей рисунок Льюиса отмечен пластической наглядностью, предвосхищая поэтику европейских символистов с их эстетизацией безобразного. Схема «готического романа», его структура представлена здесь во всем блеске и даже расцвечена соответствующими красками.

Искушение дьяволом – не новая тема в предромантической  литературе; она проходит и через  весь XIX век, пошатнувший устои христианства. Доказавший его ограниченность. Влюбленный дьявол Казота, сродни Матильде Льюиса. Даже обличие и повадки у них одинаковы: та же соблазнительная внешность, вкрадчивость, мягкость, женственность, ласковость, предупредительность, как бы высвобождающие человека из-под власти повседневности, но зато концентрирующие его внимание на себе самом, как природном гармоническом существе, живущем по законам природы и прислушивающемся к внутреннему голосу плоти.

Льюис значительно  продвинулся по сравнению с А. Рэдклифф и Г. Уолполом по пути раскрытия  внутреннего облика персонажа, , усложнив его внесением социальных мотивировок. У Уолпола эти социальные мотивировки была лишь слегка намечены в реалиях быта, в местном колорите эпохи, в нравах средневековья. Здесь они выступают самостоятельно, определяя логику поведения, поступков, предельно драматизируя характер персонажа. 

Роман Мэри Шелли  «Франкенштейн» относится уже к  другому времени, отражает новую  ступень в развитии состоявшегося  романтизма, свидетельствует о наличии  сильного влияния немецкой готики. Созданный как романтическая импровизация, стимулированная духом соперничества, Д. Г. Байрона и М. Шелли, роман М. Шелли зафиксировал в художественной форме значительные успехи английской науки, естествознания, химии. эТо – иллюстрация зрелого романтического воображения, таящего не только великие  возможности, но и опасности, порой даже крайности.. Чудовище – творение человеческого гения, оказывается внешне отвратительным, но внутренне богатым, человечным, добрым. Ученый Франкенштейн боится своего изобретения и бежит от него, но чудовище постоянно напоминает ему об ответственности перед людьми, о существовании тесной связи между человеческим интеллектом и обществом, которому этот интеллект служит. Это – философское произведение, положившее начало современной научной фантастике, имеет в основе своей миф о Прометее. История эволюции человека от первобытного состояния в романе передана метафорой темноты – сознание рождается в монстре не сразу, а, возникнув, заставляет его, прежде всего, различать свет и темноту, отдельные предметы, открыть огонь, забытый врагами или путешественниками, а потом самому научиться добывать его. Здесь эволюция монстра – это эволюция романтического героя, его экзистенции, мировоззрения и толкования общественных отношений и связей.

Таким образом, готические тенденции пережили несколько этапов возрождения через сближение с детективом (Ле Фаню), сказкой (О. Уальд), бытовым романом (Пикок). Они утрачивали свою историческую принадлежность, становясь иногда универсальными приемами нагнетания то ужаса, то обострения чувствительности восприятия. Но, освобождаясь от временной обусловленности, они становились все более объектом пародирования, травестирования, от иронической интерпретации до сатирического осмеяния.

 

    1. Джейн Остен: жизнь и творчество. Эстетические взгляды и художественные принципы

 

Джейн Остен (1775-1817) была современницей Энн Рэдклифф, но если романы Рэдклифф выражают дух  времени, дух эпохи, породившей романтизм, то творчество Остен – явление  уникальное: живя и работая в эпоху  предромантизма и романтизма, она не только не испытала на себе их влияния, но даже полемически противопоставляла им свое творчество. Однако биография этих писательниц со столь разными эстетическими устремлениями имеют много точек соприкосновения. Даже география их местожительства подчас совпадает. Рэдклифф жила в Бате до 1787 года, а примерно десятилетием спустя там поселяется семья Остен. И именно Бату суждено будет стать тем местом, описывая быт и нравы которого Остен создает пародию на «готический роман».

Обе писательницы держались в тени, избегая светских приемов и литературных знакомств, вели скромную жизнь частных лиц. Любопытно, что о внешнем облике Остен мы имеем почти столь же скудное представление, как и о внешности Рэдклифф: помимо весьма противоречивых свидетельств родственников и друзей, до нас дошло лишь одно бесспорное изображение – карандашный рисунок ее сестры Кассандры, сделанный, когда Джейн было двенадцать лет.

В Викторианскую  эпоху биография Остен была переписана в духе канонов времени. Этому  способствовал ее любимый брат Генри: он в юности был легкомысленным и веселым, много путешествовал и не был чужд разного рода приключений, но в зрелом возрасте стал очень религиозным и после смерти сестры издал ее биографию, где усиленно подчеркивал ее добрый нрав, смирение и набожность. Надо сказать, что романы рисуют совсем другой духовный облик его сестры: ее ирония, подчас злая и беспощадная, и то, что она избегает говорить о религии, - характеризуют ее как личность, воспитанную более свободным XVIII веком. Однако, биография, да еще написанная братом, возымела действие и Остен долго изображали как «скромную дочь сельского священника», для которой занятия литературой были не главным делом жизни, подчеркивали, что она нигде не бывала, не завела своей семьи, и круг ее знакомых был узок, а впечатления бедны и ограничены. Ее романы выглядели на этом фоне каким-то чудом. Надо сказать, что архив семьи Остен был долгое время закрыт, ничего не знали соотечественники о том, что она оставила неоконченные м неопубликованные произведения. Поэтому викторианская легенда об Остен была в ходу: даже романист Г.К. Честертон, очень любивший ее романы, писал, что что будто бы она писала их «между приготовлением пирогов и пудингов, заботами о саде и в ожидании нового чепчика от модистки».

Все это далеко от истины, которая была установлена  только в ХХ веке, открывшем архивы и переписку Остен.

Джейн Остен  родилась 16 декабря 1775 года в семье  настоятеля прихода в Стивентоне, в графстве Хэмпшир. Отец ее был не простым священником, а настоятелем прихода, под началом которого было много помощников. Ее семья в те годы была достаточно состоятельной. Родители пренадлежали к старинным дворянским фамилиям и имели обширный круг знакомств среди провинциального дворянства и духовенства. Будущая писательница училась, правда, недолго, в двух женских школах – в Коули /Оксфорд/ и в Эбби /Рединг/, но в целом получила домашнее образование. Культурная атмосфера ее семьи сыграла большую роль в формировании ее литературного вкуса и становлении таланта.

Отец будущей романистки окончил Оксфорд и был членом ученой корпорации колледжа св. Иоанна, а потом готовил в университет учеников, живших у него в доме. Человек обширной эрудиции и педагог, он уделял большое внимание образованию своих детей. Он умер рано, а мать, в отличие от него читала все романы дочери и делала о них ценные замечания – она была дочерью оксфордского профессор и женщиной достаточно образованной. Любимая сестра Остен, Кассандра, на протяжении жизни была ее самым близким другом, была посвящена в ее творческие планы, события ее личной жизни. О которых другие не знали. Перед смертью она, пережившая младшую сестру надолго, сожгла все ее письма, обращенные к ней. Братья Остен посвятили себя разным профессиям. Старший брат Джеймс Остен, закончил Оксфорд, где издавал журналы позже, после смерти отца унаследовал его приход. ЕЕ любимый брат Генри Остен переменил много профессий, стал банкиром, о его религиозных воззрениях было уже сказано. До этого он любил светскую жизнь и театр, жил с семьей в Лондоне и Остен останавливалась у него, приезжая в столицу и он сопровождал ее в театры. Младшие братья Френсис и Чарльз закончили военную академию, стали морскими офицерами дослужились до адмиралов, им обязана Остен знанием офицерского флота. Один из братьев, Эдвард, в детстве, с согласия родителей, был усыновлен семьей бездетных родственников Найтов. Он унаследовал имения в Хэмпшире и Кенте, много путешествовал и именно в его доме Остен почерпнула представления о жизни богатых поместий, подобных ее Мэнсфилд-Парку. У семьи были и французские связи: кузина Остен, Элиза де Фейид, вышла замуж за французского аристократа, казненного в Париже в якобинский террор. Позднее она стала женой брата Остен, Генри. Она привезла с собой из Франции библиотеку французских книг и увлечение модными тогда любительскими спектаклями. Поселившись в Лондоне, она давала музыкальные вечера, о которых писала в газетах, на них бывала Джейн Остен.

Все эти факты  известны много позже и не укладываются в викторианскую легенду об Остен. Семья Остенов была связана с оксфордскими традициями: дядей матери Остен был известный профессор Теофилус Ли, шутки которого цитировал в своих мемуарах Сэмюель Джонсон. Остен была воспитана в атмосфере духовных интересов, а не в заботах о пудингах и чепчиках, в семье ее всегда хватало слуг. Однако, и в своей семье и среде писательница соприкасалась с негативными явлениями, особенно после смерти отца, когда материальное положение вдовы и дочерей ухудшилось. Она была вынуждена подчиняться правилам поведения своего круга и не была полностью свободна. Ее литературные дела и другие обстоятельства оставались известны лишь в кругу семьи.

Современные биографы говорят о некоторых обстоятельствах  жизни Остен, которые остались неизвестны современникам. Эта версия особенно полно изложена в книге К. Пилгрим (1971). Биограф утверждает, что прообразом капитана Вентворта в романе «Убеждение» был брат поэта Клейкиста Джон Вордсворт, с котроым Джейн Остен была тайно обручена. Он родился в 1772 году и трагически погиб в 1805 году, когда его судно, капитаном которого он был, затонуло у Веймутской бухты. Погибло более двухсот человек и газеты начали компанию, пытаясь возложить вину на погибшего капитана. Его коллеги и семья доказали его невиновность на втором по счету суде в 1807 году, где Джон Вордсворт был посмертно оправдан. В письмах и воспоминаниях он предстает как человек незаурядный, с оригинальной речевой манерой, действительно похожей на манеру героя «Убеждения» Вентворта. Такая версия существует, но она не доказана, а переписка Остен за 1805-1807 годы полностью уничтожена.

Из этого  видно, что биография Остен была не столь проста, как это было принято считать в XIX веке. Она воспитывалась в образованной семье и с самого начала проявила склонность к литературной работе и выработала художественный вкус. Недаром она начала с пародий и написала цикл «Ювенилия», когда ей было всего 15-16 лет.

Юность и  зрелость Джейн Остен пришлись на беспокойные времена: шли Наполеоновские войны, Война за независимость в  Северной Америке, Англия была охвачена промышленным переворотом, по ней уже прокатились перве выступления луддитов, Ирландия была охвачена восстаниями.

Джейн Остен  состояла в оживленной переписке  с братьями, их женами, дальними родственниками, а некоторые из них были непосредственными  участниками исторических событий. Французская революция коренным образом изменила судьбу Элизы де Фрейд, братья Чарльз и Фрэнсис отправились на войну с Францией. В Вест-Индии умер жених Кассандры; в течение нескольких лет в семье Остенов воспитывался сын бывшего губернатора Индии Уоррена Гастингса.

Письма давали Джейн Остен бесценный материал для её романов. И хотя ни в одном  из них не найти рассказа о войнах или революциях, а действия никогда не выносятся за пределы Англии, влияние происходящего вокруг особенно ощутимо, например, в последнем её романе «Доводы рассудка», где немало моряков, только что вернувшихся на сушу после военных действий, отличившихся в сражениях, плававших в Вест-Индию.

Однако Остен  не считала себя компетентной подробно писать о военных действиях и начавшейся колониальной экспансии Англии. Сдержанность – черта не только творческого облика Остен, но и неотъемлемая часть её жизненной позиции. Остен происходила из семьи с сильными английскими традициями: в ней умели глубоко чувствовать и переживать, но в то же время были сдержанными в проявлении чувств.

Её литературная биография явно разделяется на две  части, два периода. Она начала писать рано, написала цикл «Ювеналия», эпистолярный роман «Леди Сьюзен», ранние варианты поздних романов «Сьюзен», «Первые впечатления» и «Элиноир и Мэриан». Литературная работа продолжалась до 1803 года, когда Остен было двадцать восемь лет. Потом следует длительный перерыв и к творчеству она возвращается лишь в 1811 году, когда ей было уже тридцать шесть лет. Она переписывает «Элиноир и Мэриан» и издает в 1811 году под названием «Рассудок и чувствительность», с тех пор взяв «Автор «Рассудка и чувствительности» как свое литературное имя. Она переписывает «Первые впечатления» и это её самый известный роман «Гордость и предубеждение», вышедший в 1813 году. Далее она пишет новые романы (у них нет ранних вариантов) – «Мэнсфилд-парк», «Эмма», «Убеждение». Последний роман считают автобиографическим, в нем идет речь о трудной любви девушки, которой было уже двадцать восемь лет, к морскому офицеру. Она выкупает рукопись «Сьюзен» и переписывает как роман «Нортенгерское аббатство». Последние годы она больна и пишет иногда карандашом в постели. Джейн Остен умерла в июле 1817 года, не дожив нескольких месяцев до сорока двух лет. Она жила в городах Стивентоне, Бате, в Саутхемитоне, потом в Чэтеме, а умерла и похоронена в Винчестере, куда выехала для лечения. В архиве остались рукописи незавершенных романов «Уотсоны» и «Сэндитон».

Эстетические  взгляды Остен сложились в  атмосфере просветительского взгляда на мир: она читала Генри Фильдинга, Оливера Гольдсмита, Самюэля Джонсона, Лоуренса Стерна, Самюэля Ричардсона, Даниэля Дефо и Джонатана Свифта, любила поэзию, прекрасно знала Шекспира, читала первые романы Вальтера Скотта, которые начали выходить с 1814 года, и прочла статью Скотта о собственном творчестве, с разбором четырех романов. Избыток назидательности, сентиментальности, готические ужасы, скучное бытописание были для нее равно неприемлемы. Она знала и французскую литературу – любила роман «Опасные связи» Шадерлот де Лакло, привезенный ей Элизой де Фейл и в Англии считавшийся смелым, аморальным. Её зрелость уже пришлась на викторианство, когда стала утверждаться ханжеская атмосфера и то, что она любила и читала с юности, стало подвергаться цензуре и сокращениям. Отголоски этих настроений ощущаются в романе «Мэнсфилд-парк».

В чем же своеобразие избранного Остен пути? Если в «готическом романе» нравственные вопросы решаются на модели воображаемого мира, то у Остен – на модели, воспроизводящей окружающую писательницу действительность. Разница – и принципиальная разница - в живописно-пластическом изображении жизни. В романах Остен мир предстает не в размытых, полускрытых во мраке, погруженных в безмолвие формах, таинственных и грандиозных. Здесь все знакомое, ручное, домашнее, все залито ярким солнечным светом, каждый предмет тщательно выписан, каждая сценка напоминает чистые дворики или интерьеры фламандских живописцев. Не случайно сама писательница называла свои произведения  «миниатюрными изделиями из слоновой кости, над которыми надо работать тончайшими инструментами, затрачивая массу труда для достижения едва заметного эффекта».

Суть в том, что в «готическом» романе нравственные конфликты решаются на модели воображаемого  мира, у Остен – на модели, воспроизводящей окружающую писательницу действительность. Разница – и принципиальная разница – заключается, прежде всего, не в нравственно-оценочном, а в живописно-пластическом изображении жизни. В романах Остен мир предстает не в размытых, полускрытых во мраке, погруженных в безмолвие формах, таинственных и грандиозных. Здесь все знакомое, ручное, домашнее, все залито ярким солнечным светом, каждый предмет тщательно выписан, каждая стенка напоминает чистенькие дворики или интерьеры фламандских живописцев. Не случайно сама писательница называла свои произведения «миниатюрными изделиями из слоновой кости, над которыми надо работать тончайшими инструментами, затрачивая массу труда для достижения едва заметного эффекта».

Меняется атмосфера, меняется и психология персонажей, и степень индивидуализации характеров. Вспоминается остроумное замечание Вирджинии Вульф из эссе «Готический роман»: «Вероятнее всего, что девице, обнаружившей обнаженный, кишащий червями труп там, где она рассчитывала увидеть прелестный, написанный маслом пейзаж, только и остается, что пронзительно взвизгнуть и упасть в обморок. А когда девицы пронзительно визжат и падают в обморок, они все на одно лицо». Эмоции героев Рэдклифф применимы лишь к миру воображаемому, ограничены довольно узкой сферой: страх преследуемой жертвы, умиление красотой природы, угрызения совести раскаявшегося злодея... Слишком велик здесь отсев «несущественного», «неинтересного», неподходящего, с  точки зрения автора, для произведения в искусстве. Вся масса будничных впечатлений и переживаний остается за пределами идеализированной живописной картины.

В романах Остен  тоже любовь, тоже ревность. Но ревнивица  может завидовать хорошенькой шляпке подруги, а героиня, в предвкушении встречи с возлюбленным на балу, делать мучительный выбор между платьями с вышивкой и в горошек.

Художественная специфика  творчества Остен не позволяют ей писать не о местах, где она не бывала, ни о людях, подробностей жизни  которых она не знает. Такой подход весьма любопытен, что у Остен не в пример авторам «готического романа», нет пространных описаний пейзажа, интерьера, внешности персонажей. Но для писательницы  малейшие нюансы поведения людей неразрывно связаны с окружающей их обстановкой, и чтобы психологически точно описывать первое, она должна досконально знать второе.

И еще одно, причем существенное различие стилей. Мир Остен буквально  пронизан юмором и иронией, естественно  сопутствующими тонкой наблюдательности автора и обилию реалистических подробностей. Напротив, в «мечтательном мире» Рэдклифф нет места этим качествам. При всей сюжетной динамике романы Рэдклифф, по существу, статичны: к финалу героиня все та же – невзгоды и тяготы жизни не пошатнули ее нравственности, но и не обогатили жизненным опытом. У Остен на протяжении книги героиня духовно взрослеет: глубже, тоньше разбирается в людях, отбрасывает «предубеждения» и чрезмерную «чувствительность», познает разницу между романом и жизнью, несчастьем вымышленным и реальным...

Джейн Остен принадлежит к тем редким художникам, которые появляются задолго до того времени, когда их достижения могут быть должным образом оценены. Не случайно то, что она не нашла подлинного понимания ни у своих современников, ни в XIX веке. Лишь в XX веке, когда жанр романа пережил значительные изменения, творчество ее получило, наконец, признание. Это связано, в первую очередь, с предельной, по тем временам, объективизацией повествования, со стремлением отказаться от прямого поучения, заставив героев жить собственной, независимой от автора, жизнью. Не случайно также и то, что «наследники» у Джейн Остин появились лишь на рубеже XX века. Выше говорилось уже о Генри Джеймсе, сознательно проводившем принцип «непроницаемости» через все свое творчество. Э. М. Форстер, так же как Остин, блестяще владеет даром иронической «инсинуации». Из мелких событий обыденной жизни он воссоздает удивительно емкие и значимые картины эпохи («Путешествие в Индию», «Хауардс Энд»). Айви Комптон-Бернетт сделал остиновский диалог сердцевиной своего повествования, сведя до минимума авторский текст. Можно было бы назвать еще нескольких «наследников». Впрочем, употреблять этот термин следует с осторожностью; лучше говорить, по-видимому, о чертах сходства между Джейн Остин и этими писателями, которых отделяет от нее столетие.

И, наконец, причина вечной молодости Остин - в ее тонкой иронии и веселом смехе. Непреложные истины, внешне с почтением принимаемые ею, подвергаются ироническому осмеянию; смех ее не только веселит, но и будит мысль и подтачивает самые основы ложных общественных принципов. В этом непреходящее значение иронии Остен, ее гуманность и этическая ценность.

Романы Остен - связующее звено между творчеством  романистов эпохи просвещения и  романистов XIX столетия. Как явление  переходное, романы Остен обнаруживают тенденцию к освещению не столько движения героя в пространстве и времени, сколько интерес к его характеру, взаимоотношениям его с окружающими, к фиксации настроений и чувств. Тема нравственного прозрения, поиска моральных ориентиров и этических ценностей продолжена Остен в романах «Эмма» и «Доводы рассудка». Среди английских писателей XIX в. Остен высоко оценил Вальтер Скотт, в XX в. ее почитателями стали Вирджиния Вулф, Моэм, Честертон, Пристли, Форстер, Олдингтон. Отмечались ее простота и естественность, «особая законченность и совершенство» (В. Вулф).

 

Отзывы  подлинных ценителей творчества Джейн Остен

Имя Джейн Остен, даже в  пору наименьшей ее известности, никого не оставляло равнодушным. Ею восторгались - либо возмущались; ее любили - либо третировали; в ее романах находили все новый и новый смысл и глубину - либо все новые и новые поводы для недовольства. Середины не было. Уже у первых критиков Джейн Остен особенность эта проявилась полностью.

Одним из самых ранних и  преданных поклонников ее таланта  был Вальтер Скотт. Вскоре после ее смерти он пишет в дневнике (14 марта 1826 года): «Снова, вот уже, по крайней мере, в третий раз, перечитал превосходно написанный роман мисс Остен «Гордость и предубеждение». Эта молодая дама обладает талантом воспроизводить события, чувства и характеры обыденной жизни, талантом самым замечательным из всех, которые мне приходилось встречать. О глубокомысленных и высоких материях я пишу с такой же легкостью, как и любой другой в наше время; но мне не дан тот поразительный дар, который благодаря верности чувства и описания делает увлекательными даже самые заурядные и обычные события и характеры. Какая жалость, что такое талантливое существо умерло так рано!».

А в статье, специально посвященной  Джейн Остен, Скотт пишет: «Понимание человеческих отношений, тот особый такт, с которым она рисует характеры, столь знакомые всем нам, напоминает о достоинствах фламандской школы». Он восхищается «силой повествования, необычайной точностью и четкостью, простым и в то же время комическим диалогом, в котором собеседники выявляют свои характеры, как в настоящей драме».

Ту же мысль высказал Р. Шеридан, прославленный драматург  и острослов. Он рекомендует всем, кто не читал «Гордости и предубеждения», познакомиться с этим романом  и добавляет: «Ничего не читал  умнее и остроумнее этого романа!»

Р. Саути писал, что в  романах Джейн Остен «больше  верности природе, и, как мне кажется, тонкого чувства, чем в любом  другом произведении ее века». Джейн  Остин восхищались Колридж и  Дизраэли, Маколей и Рэскин.

Т. Б. Маколей сравнивает Джейн Остен с Шекспиром. Его мнение разделяют Дж. Г. Льюис и А. Теннисон. Льюис пишет: «Мисс Остин называют Шекспиром в прозе; этого мнения придерживается, в частности, и Маколей. Несмотря на чувство несообразности, которое овладевает нами при звуках слов - Шекспир и проза, признаемся, что величие Джейн Остин, ее удивительное драматическое чувство сродни этому высочайшему свойству Шекспира...» И еще: «По силе созидания и оживления характеров Шекспир поистине нашел в Джейн Остен младшую сестру. Заметьте, однако, что взамен его поэзии мы должны поставить ее смелую прозу - смелую благодаря своей скромной правдивости». Теннисон уточняет сравнение с Шекспиром: «Реализм и правдивость Dramatis Personae Джейн Остен ближе всего Шекспиру. Правда, Шекспир это солнце, в то время как Джейн Остен - маленький астероид, правдивая и блестящая звезда».

 

    1. Пародия как вид литературы: основные черты

 

«Пародия» - термин греческого происхождения с достаточно прозрачной этимологией (parodia - para «рядом», odie  «пение»); ??????? "поющий наизнанку, пародирующий". Обычно этим словом обозначают литературное произведение, которое с комической или сатирической целью, оскверняя и искажая, подражает некоему известному предшествующему произведению, или отдельным линиям его сюжета, или героям.

Пародия родилась до разделения литературы на жанры, до появления самой литературы и  письменности. Пародия родилась "прежде губ". "Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони: от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены  были  горы,  прежде  холмов. когда еще Он не сотворил ни земли, ниполей, ни начальных пылинок вселенной. Когда Он уготовлял небеса, я была там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при Нем художницею и была радостью всякий день, веселясь пред лицом Его во все время, веселясь на земном кругу Его, и радость моя была с сынами человеческими". Это песня Премудрости из Книги Притчей (8, 22-31).

Как об особом виде литературных произведений о пародии упоминал еще Аристотель. Предполагалось,  что первые пародии были близки к бытовому передразниванию,  и были мимическими. Пародийность выделяется и в фольклоре некоторых народов с развитием языка,  художественного творчества появляются литературные пародии.  Рассмотрение пародий в литературной критике обращает к определению ее сути по сближению с самой художественной литературой. Пародия –  своеобразный жанр,  находящийся на границе литературы икритики.  Безусловно,  в пародии есть художественное начало,  но оно сочетается с пафосом критицизма.  Всякая пародия вторична,  должно существовать нечто первичное, самостоятельное, для того, чтобы подражать ему, выражая насмешливо-ироническое отношение. Существует следующее определение литературой пародии:

«Литературная пародия –  особый вид произведений словесного творчества, характеризующихся стилистической вторичностью,  несамостоятельностью, основанных на воспроизведении стилистических особенностей другого литературного произведения,  индивидуальной манеры какого-либо писателя» (М.Б. Вербицкая). Цель пародии – показать читателю идейные и художественные неудачи и просчеты пародируемого автора.  В основе литературной пародии - диалектическое единство сходства и различия. Она должна быть узнаваема, и в то же время должна высмеивать изображаемое.


и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.