Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Особенности эмоциональной сферы и ее нарушения у дошкольника

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 01.06.13. Сдан: 2012. Страниц: 59. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


?Курсовая работа
 
На тему: «Особенности эмоциональной сферы и ее нарушения у дошкольника»
 
Научно-методические основы формирования эмоциональной сферы детей дошкольного возраста.
 
 
Содержание:
 
 
 
Введение                                                                                                        2-3
1. Агрессия                                                                                                    4-16
2. Страхи                                                                                                      17-37
3. Тревога                                                                                                     38-
4. Влияние стиля воспитания родителей                                                                                                  
Заключение
Список литературы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение
 
«История наших чувств формирует наш характер и определяет нашу судьбу»
Шелдон Роуд
 
Среди глобальных проблем человечества, наиболее остро заявляющих о себе в новом, XXI веке, особое место занимает психическое и физическое здоровье детей. Многочисленные подходы к решению этой проблемы чаще всего основываются на изучении качества медицинского обслуживания, внутрисемейной атмосферы и отношений ребенка с близкими взрослыми, изучении экологической обстановки, социального окружения, восприимчивости детей к заболеваниям и других внешних факторов.
Значительно менее изучены внутренние факторы, влияющие на психическое здоровье детей, становление исходно благополучной психики, и важнейшие условия, определяющие это благополучие. В качестве одного из таких внутренних факторов, являющихся мощным регулятором психики ребенка, а соответственно и его здоровья, можно рассматривать эмоциональную сферу как сложно организованную систему регуляции поведения ребенка.
В системе дошкольного воспитания и обучения прослеживается тенденция к интеллектуальному развитию ребенка. При этом развитию эмоциональной сферы часто уделяется недостаточное внимание. Как справедливо указывали Л. С. Выготский и А. В. Запорожец, только согласованное функционирование этих двух систем — эмоциональной сферы и интеллекта, их единство могут обеспечить успешное выполнение любых форм деятельности. Умственное развитие ребенка тесным образом связано с особенностями мира его чувств и переживаний.
              Многие годы образование было ориентировано на обеспечение познавательного развития детей. Однако, само предназначение дошкольного возраста заключается не столько в овладении ребёнком знаниями, сколько в становлении базовых свойств его личности: самооценки и образа «Я», эмоционально-потребностной сферы, нравственных ценностей, смыслов и установок, а также социально-психологических особенностей в системе отношений с другими людьми.
То, что писал Л.С. Выготский о феномене "засушенное сердце" (отсутствии чувства), наблюдавшемся у его современников и связанном с воспитанием, направленным на логизированное и интеллектуализированное поведение, не потеряло актуальности и в наше время, когда, помимо соответствующей направленности воспитания и обучения, "обесчувствованию" способствует технологизация жизни, в которой участвует ребенок.
Ни для кого не секрет, что лучший друг для современного ребенка — это телевизор или компьютер, а любимое занятие — просмотр мультиков или компьютерные игры. Дети стали меньше общаться не только со взрослыми, но и друг с другом. А ведь живое человеческое общение существенно обогащает жизнь детей, раскрашивает яркими красками сферу их ощущений. Современные дети стали менее отзывчивыми к чувствам других. Они не всегда способны осознавать и контролировать свои эмоции.
Эмоции играют важную роль в жизни детей: помогают воспринимать действительность и реагировать на неё. Положительные переживания воодушевляют человека в его творческих поисках и смелых дерзаниях, а отрицательные тормозят процесс развития.
Ещё Гиппократ признавал, что решающую роль в понимании внутренних процессов, происходящих в организме, играют эмоции.
Эмоции сопровождаются определёнными физиологическими изменениями в организме. По современным оценкам, приблизительно 80% всех физиологических и медицинских проблем включают эмоциональные компоненты [2 ; 5].
Примерная статистика распространения людских страхов выглядит так: 450 миллионов человек в мире на каком-то этапе жизни имеют нарушения психики, в Европе — это каждый четвертый. В России — 40% проходящих лечение в стационарах психоневрологического профиля имеют диагноз «фобический невроз». В 2008 году от хронической депрессии в Великобритании страдало более двух миллионов человек, и по данным прогноза к 2020 году от этого душевного недуга в этой социально благополучной и экономически развитой стране будет страдать до 30 % трудоспособного населения. А синдром хронической усталости – это профессиональная болезнь управленцев высшего и среднего звена, вообще может выйти на первое место среди причин нетрудоспособности работников умственного труда в ближайшие десять лет [1 ;  10].
Но кроме серьезных функциональных нарушений психо-эмоциональной сферы, которые хоть как-то претендуют на звание болезней, жизнь человека постоянно переполнена эмоционально-чувственными дисгармониями и неуправляемыми реакциями, которые серьезно нарушают благополучие нашего существования, а то и просто регулярно отравляют жизнь.
Нагрузка на психику сейчас несравнимо больше чем раньше. В этом виноваты ритм современной жизни, обилие информации, калейдоскоп событий и лиц и другие факторы. Поэтому так актуальна и важна работа, направленная на развитие эмоциональной сферы.
Проблемы эмоциональной сферы развития нашли своё отражение в отечественной детской и социальной психологии в работах таких учёных, как Л. С. Выготский, А.Н. Леонтьев, А.В. Запорожец, Д.Б. Эльконин, М.И. Лисина, Л.И. Божович, а также их учеников и последователей (Я.З. Неверович, Т.И. Репина, Е.О. Смирнова, Л.П. Стрелкова и др.).
И тем не менее это направление развития ребёнка всё ещё относятся к наиболее неразработанной области дошкольного образования.
Объектом исследования выступает процесс эмоционального развития детей дошкольного возраста.
Предметом исследования являются педагогические условия развития эмоциональной сферы детей дошкольного возраста.
В данной работе будут рассмотрены нарушения эмоциональной сферы дошкольника и методику решения проблем.
 
 
1. Агрессия.
Специфика активности человека состоит в том, что она проистекает во взаимодействии с другими людьми или предметами, произведенными ими. Одной из важнейших характеристик действий и поступков, определяющих устанавливаемые взаимоотношения между людьми, а также эффективность индивидуального личностного развития, является агрессивность[4; 3].
Агрессивность - устойчивая черта личности, готовность к агрессивному поведению. Её уровни определяются как научением в процессе социализации, так и ориентацией на культурно-социальные нормы, важные из которых - нормы социальной ответственности и нормы возмездия за акты агрессии. Важная роль принадлежит и таким ситуативным переменным: истолкованию намерений окружающих, возможности получения связи обратной, провоцирующему влиянию оружия.
Агрессивность - одна из врождённых установок, коренящаяся в садистической фазе либидо. Выражается в стремлении к наступательным или насильственным действиям, направленным на нанесение ущерба или на уничтожение объекта наступления.
Одним из проявлений агрессивности личности является агрессия, которая рассматривается нами как поведение или действие, направленное на нанесение физического или психического вреда.
Агрессия - это любая форма поведения, нацеленная на оскорбление или причинение вреда другому живому существу, не желающему подобного обращения». Это определение включает в себя следующие положения: агрессия всегда подразумевает преднамеренное, целенаправленное причинение вреда жертве;
в качестве агрессии может рассматриваться только такое поведение, которое подразумевает причинение вреда или ущерба живым организмам;
жертвы должны обладать мотивацией избегания подобного с собой обращения [4; 7].
Изучение человеческой агрессивности особенно важно по следующим причинам: если агрессивность человека корениться в его природных инстинктах, то, тогда она не будет поддаваться психотерапии и может быть либо подавлена, либо отведена на нейтральный объект, или агрессивное поведение человека обусловлено социальной средой и воспитанием, и тогда можно достаточно легко его изменить на более социально приемлемое, устранив травмирующие факторы и пробелы в воспитании. В современной науке, с одной стороны, имеются биологические данные о существовании механизмов, участвующих в агрессивном поведении, а с другой стороны - результаты исследований говорят о первостепенной роли факторов в развитии агрессивности. Попытки решения этой проблемы были сделаны в разное время рядом видных ученых, представляющих различные направления психологической науки.
Самое раннее и возможно наиболее известное теоретическое положение, имеющее отношение к агрессии - это то, согласно которому данное поведение по своей природе преимущественно инстинктивное. Согласно этому подходу агрессия возникает, потому что человеческие чувства генетически или конституционально запрограммированы на подобные действия. Агрессия как инстинктивное поведение рассматривалась в психоаналитическом подходе.
З. Фрейд первоначально уделял феномену агрессии сравнительно мало внимания, считая сексуальность (либидо) и инстинкт самосохранения главными и преобладающими силами в человеке. Однако в 20-е годы прошлого века он полностью отказывается от этих представлений. В работе «Я и Оно» [32; 11], а также во всех последующих трудах он выдвигает новую дихотомическую пару: влечение к жизни (Эрос) и влечение к смерти (Танатос). Инстинкт смерти направлен против самого живого организма и потому является инстинктом либо саморазрушения, либо разрушения другого индивида (в случае направленности вовне). Из гипотезы влечения к смерти следует, что агрессивность по сути своей является не реакцией на раздражение, а представляет собой некий постоянно присутствующий в организме импульс, обусловленный самой природой человека. Противоречие между инстинктом жизни и инстинктом смерти ставит человека перед лицом трагической альтернативы: если он не может решиться стать агрессивным, дать выход своей враждебности, то ему остается заболеть. Фрейд прямо указывал, что сдерживание агрессивности вообще вредно и ведет к заболеванию [31; 18]. Однако, будучи гуманистом, Фрейд не мог согласиться со столь пессимистическими выводами собственных теоретических построений. Он пытался обосновать преобразование агрессивного инстинкта в совесть: «Агрессия интроецируется, переносится внутрь, возвращается туда, где она, возникла, и направляется против собственного «Я». Там она перехватывается той частью «Я», которая противостоит остальным частям как «Сверх-Я», и теперь в виде совести использует против «Я» ту же готовность к агрессии, которую «Я» охотно удовлетворило бы на других чуждых ему индивидах. Напряжение между усилившимся «Сверх-Я» и подчиненным ему «Я» мы называем сознанием вины, которое проявляется как потребность в наказании. Однако непонятно, почему преобразование агрессивности в карающую самого себя совесть может решить проблему. Ведь в соответствии с теорией Фрейда совесть должна быть столь же жестокой, как и инстинкт смерти.
Теория совести как проявление инстинкта смерти - не единственная попытка Фрейда смягчить понимание трагической альтернативы. Он пытался также обосновать возможность перенаправленности инстинкта агрессивности на объекты, дающие возможность удовлетворять жизненные потребности и властвовать над природой. Однако в этом случае мы сталкиваемся скорее с созидательным инстинктом - инстинктом жизни, чем с сублимированной агрессивностью.
Фрейд так и не смог решить важный для него вопрос об относительной силе инстинктов. Сейчас вопрос решается экспериментально. Показано, что при инсулиновой коме у испытуемых агрессия (оборонительный инстинкт) угасает позже сексуального и пищевого [31; 34] .
Теория Фрейда внутренне противоречива по той причине, что инстинкт смерти не соответствует представлению самого Фрейда об инстинктах. В теле нет специальной зоны, из которой он проистекает, как это наблюдается для либидо. К тому же медленное угасание жизни вовсе не тождественно разрушительности. Таким образом, инстинкт смерти не имеет под собой биологической основы и не соответствует определению инстинкта вообще. Это привело к тому, что многие психоаналитики так и не приняли новую теорию, а некоторые трактовали ее по-своему, часто весьма свободно. Однако это была первая стройная теория, которая одновременно рассматривала влияние на человеческую агрессивность и внутренних подсознательных влечений в виде инстинкта смерти, и влияния социального окружения (культуры, воспитания, семейного окружения) посредством формирования «Сверх-Я».
Продолжателем идей З. Фрейда явилась его дочь А. Фрейд, уделившая большое внимание проблемам детской агрессивности. На богатейшем клиническом материале А. Фрейд конкретизировала основные положения классического психоанализа о детском развитии , обогатив их психоаналитическим учением о сознании или, в терминологии А. Фрейд, психологическом «Я» ребенка.
А. Фрейд описывает различные формы детской агрессивности. Так, для самых маленьких детей характерна оральная агрессивность. В этом возрасте наблюдается просто моторно-аффективный процесс отвода инстинктивных побуждений. Подобные проявления агрессивности исчезают сами по себе в процессе созревания сознания ребенка и появления других возможностей отвода, в частности, речи.
Всплеск агрессивности наблюдается на анально-садистской стадии развития. Затем агрессивность сама по себе «связывается» и усмиряется посредством слияния с либидо, ограниченного смещения и сублимирования. Вмешательство воспитательных мероприятий в естественный отвод агрессивности может помешать этому процессу или опрокинуть его. Если ненависть или агрессия против внешнего мира не могут проявиться со всей полнотой, они направляются обратно на собственное тело ребенка и непосредственно доступные ему предметы: ребенок бьется головой об стену, портит мебель, часто наблюдается самовредительство. В этом случае ребенку надо дать возможность направить агрессивность на внешнюю цель (старые ненужные вещи, игрушки и т.д.).
На следующей фаллической стадии развития бурная агрессивность и утрирование мужского поведения могут выражаться в виде приступов ярости, на самом деле являющихся приступами страха, когда фобическим детям мешают осуществить их защитные действия. Такие состояния могут быть ликвидированы двумя способами: либо избеганием состояний, вызывающих страх, либо путем аналитической работы (нахождение, толкование и разрешение причины страха).
А. Фрейд утверждает, что агрессивность, если она вступает в нормальные взаимоотношения с либидо, влияют на социализацию ребенка не сдерживающе, а побуждающе. Только там, где смешение между либидо и агрессивностью не происходит или где позднее происходит их расслоение, агрессивность в качестве чистой агрессивности и антисоциальной тенденции становится угрозой социального поведения. Подробно ее концепция рассмотрена в работе Я. Л. Обухова [18; 8].
Возникающие в раннем детстве агрессивные действия ребенка (удары, приступы ярости, взрывы гнева и бешенства, неожиданные проявления внезапного упрямства и навязчивости) привлекли внимание исследователей детского развития Д. Б. Эльконина, Е. И. Рогова [39, 25].
Особого внимания, заслуживает работа известного психоаналитика и философа Э. Фромма «Анатомия человеческой деструктивности»,которая посвящена исследованию истоков человеческой агрессивности [33; 17]. Разрушительное в человеке философски переосмыслено автором как проблема зла в индивиде, в социуме, в истории, в жизни человеческого рода.
Э.Фромм различает у человека «два совершенно разных вида агрессии. Первый вид, общий и для человека, и для всех животных, - это филогенетически заложенный импульс к атаке (или к бегству) в ситуации, когда возникает угроза жизни. Это оборонительная, «доброкачественная» агрессия служит делу выживания индивида и рода; она имеет биологические формы проявления и затухает, как только исчезает опасность. Другой вид представляет «злокачественная» агрессия - это деструктивность и жестокость, которые свойственны только человеку и отсутствуют у других млекопитающих; она не имеет филогенетической программы, не служит биологическому приспособлению и не имеет никакой цели». Если доброкачественная агрессия основана на инстинктивном влечении, то «деструктивность и жестокость - не инстинктивные влечения, а страсти, которые корнями уходят в целостную структуру человеческого бытия».Э.Фромм подчеркивает, что человеческие страсти коренятся в характере и соответствуют экзистенциальным потребностям человека, которые определяются специфическими особенностями его существования. Инстинкт же - это ответ на физиологические потребности.
Однако даже доброкачественная оборонительная агрессия человека отличается от таковой у животного. Причину этого Э.Фромм видит в специфических условиях человеческого существования, а именно:
1) животное воспринимает как угрозу только явную опасность, существующую в данный момент, а человек, обладающий даром предвидения и фантазией, реагирует не только на сиюминутную угрозу, но и на возможную опасность в будущем, на свое представление об опасности угрозы, т.е. чаще всего человек выдает агрессивную реакцию на свой собственный прогноз;
2) человек обладает не только способностью сам предвидеть реальную опасность в будущем, но он еще позволяет себя уговорить, допускает, чтобы им манипулировали, руководили, убеждали; он готов увидеть опасность там, где ее действительно нет; только у человека можно вызвать оборонительную агрессию методом «промывания мозгов»;
3) дополнительное усиление оборонительной агрессии человека в сравнении с животным вызвано тем, что сфера витальных интересов у него гораздо шире, чем у зверя; человеку для выживания необходимы не только физические, но и психические условия, а именно, сохранение своей ценностной ориентации; если человек обнаруживает идеи, которые ставят под сомнение его ценностные ориентиры, он прореагирует на эти идеи как на угрозу своим жизненно важным интересам.
 
Важнейшим витальным интересом человека Фромм считает потребность в свободе и рассматривает ее как биологическую реакцию человеческого организма. Под свободой он понимает не отсутствие, каких бы то ни было ограничений; все дело в том, кому это ограничение выгодно - какому-то одному лицу или учреждению, или же оно необходимо для роста и развития самой структуры личности. Опасность лишиться свободы вызывает мощную оборонительную агрессию.
К современным представлениям психоаналитического подхода относится работа американского психолога Г. Паренса «Агрессия нащих детей» [20; 16]. В своей работе он подробно рассматривает проблему агрессивности детей. Г. Паренс выделяет две формы детской агрессии. Недеструктивная, т.е. настойчивое, невраждебное самозащитное поведение, направленное на достижение цели и тренировку. Эта форма вызывается врожденными механизмами, служащими для адаптации к среде, удовлетворению желаний. Эти механизмы наличествуют и функционируют с самого рождения.
Другая форма агрессии - враждебная деструктивность, т.е. злобное, причиняющее боль окружающим поведение . Враждебная деструктивность, в отличие от недеструктивной агрессии, не появляется сразу после рождения. Однако Г. Паренс считает, что механизм ее мобилизации существует с самого начала жизни ребенка. Враждебная деструктивность вызывается и активизируется в результате сильных неприятных переживаний (чрезмерная боль или дистресс). С точки зрения Паренса основной причиной возникновения враждебности в раннем возрасте, а затем перехода ее в ненависть, злость, ярость, является «переживание чрезмерного неудовольствия». Предотвращение подобных переживаний прямой путь к снижению уровня враждебности в поведении ребенка [20; 22].
Фрустрационная теория агрессии была опубликована в 1939 г. группой психологов Йельского университета США во главе с Д. Доллардом и положила начало интенсивным экспериментальным исследованиям агрессии. Согласно этой теории, возникновение агрессивного поведения всегда обусловлено наличием фрустрации, и наоборот, наличие фрустрации всегда влечет за собой какую-нибудь форму агрессивности.
Агрессия в рамках данной теории определяется как «акт, целью которого является вред некоторой личности или объекту», а фрустрация как «условие, которое возникает, когда целенаправленные реакции испытывают помехи» [8; 9].
Утверждение об однозначном отношении между агрессией и фрустрацией вызвало критику, и уже в 1941 г. один из соавторов теории Н. Миллер опубликовал несколько видоизмененную концепцию, сделав допущение, что фрустрация может вызвать множество различных реакций и что агрессивность есть лишь одна из них. Вместо операционной определяемой агрессии он ввел понятие «провокация агрессии», в зависимости от силы, которой агрессия могла быть либо наблюдаемой, либо нет [8; 11].
Значительный вклад в развитие теории фрустрации внесли работы С. Розенцвейга.
В концепции С. Розенцвейга понятие фрустрации разработано наиболее подробно: введено представление о фрустрационной толерантности (устойчивости к фрустраторам, т.е. причинам, вызывающим фрустрацию) и содержательных аспектах реакции человека в условиях фрустрации, а именно, направление агрессии (экстра -, интра-, импунитивных реакциях) и типе реакции (с фиксацией на препятствии, на эго-защите, на удовлетворении потребностей) .
Фрустрационная теория агрессии получила большое распространение, потому что являлась единственной общей теорией агрессии и насилия. Однако , исключительное внимание к фрустрации привело к тому, что целый класс вредных раздражителей был исключен из рассмотрения вместе с концепцией агрессии как инструментальной реакции. На самом деле фрустрация - это лишь одна из многих причин агрессивности. В то же время появился ряд работ, показывающих, что результатом фрустрации может быть не только агрессия, но и регрессия поведения, или фиксированное стереотипное неагрессивное поведение
Среди современных исследователей агрессивного поведения, продолжающих разрабатывать фрустрационно - агрессивную гипотезу, надо отметить Л. Берковица. Он ввёл новые промежуточные переменные, одна из которых относилась к побуждению, а другая - к направленности поведения, а именно, гнев - эмоциональное возбуждение в ответ на фрустрацию (как побудительный компонент) и пусковые раздражители (запускающие или вызывающие реакцию ключевые признаки). Гнев возникает, когда достижение целей, на которые направлено действие субъекта, блокируется извне. Однако сам по себе он еще не ведет к поведению, определяемому побуждением данного типа. Чтобы это поведение осуществилось, необходимы адекватные ему пусковые раздражители, а адекватными они станут лишь в случае непосредственной или опосредованной (например, установленной с помощью размышления) связи с источником гнева, т.е. с причиной фрустрации . Позднее Л. Берковиц расширил и видоизменил свою концепцию запускающего механизма. Пусковой раздражитель перестал являться необходимым условием перехода от гнева к агрессии. Далее допускается побуждение к агрессии раздражителями, связанными с подкрепляющим значением последствиями агрессивных действий, иными словами, в качестве дополнительной опоры своей концепции Л.Берковиц привлекает парадигму инструментального обусловливания. Кроме того, предполагается, что появление релевантных агрессии ключевых раздражителей может повысить интенсивность агрессивного действия, например, замечаемое оружие в ситуации, воспринимаемой человеком как провокационная, так называемый эффект оружия [4; 19].
Таким образом, теория социального научения Л. Берковица сводится к трем основным положениям: фрустрация не обязательно реализуется в агрессивных действиях, но она стимулирует готовность к ним;
даже при готовности агрессия не возникает без надлежащих условий;
 
выход из фрустирующей ситуации с помощью агрессивных действий воспитывает у индивида привычку к подобным действиям [8; 17].
В своих более поздних работах (1983, 1988, 1989) Берковиц пересмотрел свою оригинальную теорию, перенося акцент с посылов к агрессии на эмоциональные и познавательные процессы, тем самым, подчеркнув, что именно они лежат в основе взаимосвязи фрустрации и агрессии. В соответствии с его моделью образования новых когнитивных связей, фрустрация или другие аверсивные стимулы (например, боль, неприятные запахи, жара) провоцируют агрессивные реакции путем формирования негативного аффекта. Он утверждал, что препятствия провоцируют агрессию лишь в той степени, в какой они создают негативный эффект. Блокировка достижения цели, таким образом, не будет пробуждать агрессии, если она не переживается как неприятное событие. В свою очередь, то, как сам индивидуум интерпретирует негативное воздействие, и определяет его реакцию на это воздействие. Если, например, человек интерпретирует неприятное эмоциональное переживание как злость, то у него, скорее всего, проявятся агрессивные тенденции, а если же - как страх, то, скорее всего у него возникнет стремление спастись бегством.
Одним из наиболее известных представителей поведенческого подхода в изучении агрессивного поведения является А. Басс. Он определяет фрустрацию как блокирование процесса инструментального поведения и вводит понятие атаки - акта, доставляющего организму враждебные стимулы. При этом атака вызывает сильную агрессивную реакцию, а фрустрация - слабую.
А. Басс указал четыре фактора, от которых зависит сила агрессивных привычек: частота и интенсивность случаев, в которых индивид был атакован, фрустрирован, раздражен. Индивиды, которые получили много гневных стимулов, будут более вероятно реагировать агрессивно, чем те, которые получили их меньше.
Частое достижение успеха агрессией приводит к сильным атакующим привычкам; успех может быть внутренним (резкое ослабление гнева) и внешним (устранение препятствия или достижение вознаграждения), выработавшаяся тенденция к атаке может делать невозможным для индивида различение ситуаций, провоцирующих и не провоцирующих агрессию;
культурные и субкультурные нормы, устанавливаемые человеком, могут обеспечить у него развитие агрессивности;
темперамент, а именно, такие его составляющие, как импульсивность, интенсивность реакций, уровень активности и независимость.
А. Басс считает, что независимость имеет отношение к стремлению, к самоуважению и защите от группового давления. Для таких индивидов существует больше раздражителей в их ежедневных взаимодействиях. Важным компонентом независимости является тенденция к непослушанию.
Другим известным представителем бихевиоризма является А. Бандура. Его подход к проблеме агрессивности ориентирован в большей степени на парадигму инструментального обусловливания, причем центральное место он отводит научению путем наблюдения за образцом. Бандура полагает, что если воспитатели ребенка (родители, учителя) проявляют агрессивность, то и ребенок, подражая им, станет агрессивным. Если же модель будет наказана за агрессивность, это уменьшит проявления агрессивности у ребенка. Таким образом, агрессивность - продукт обучения. Она развивается, поддерживается или уменьшается в результате наблюдения сцен агрессии и учета ее видимых последствий для агрессивного человека [5; 42].
Эмоция гнева не является, по мнению А. Бандуры, ни необходимым, ни достаточным условием агрессии. Гнев представляет собой с его точки зрения всего лишь состояние возбуждения. Он считает, что всякое эмоциональное возбуждение, идущее от негативно воспринимаемой стимуляции (например, жара, шум и т.д.), может влиять на интенсивность агрессивных действий, если только действие вообще пойдет по пути агрессии. Ход такого действия не связан с простым запуском условных реакций, зависящих от предвосхищаемых последствий возможных действий, и никакое состояние эмоционального возбуждения, никакой побудительный компонент не являются для него необходимыми. Теоретическая позиция Бандуры представляет собой синтез теории социального научения и когнитивных теорий мотивации. В первую очередь поведение определяется привлекательностью предвосхищаемых последствий действий. К числу таких решающих дело последствий относится не только подкрепление со стороны других людей, но и самоподкрепление, зависящее от соблюдения внутренне обязательных для личности стандартов поведения. Поэтому при одних и тех же особенностях ситуации вместо агрессии может быть выбрано действие совершенно иного типа, например, подчинение, достижение, отступление, конструктивное решение проблемы и т.д. .
Психологическая трудность устранения агрессивных действий заключается в том, что человек, ведущий себя подобным образом, легко находит множество разумных оправданий своему поведению, полностью или частично снимая с себя вину. А. Бандура выделил следующие типичные способы оправдания самими агрессорами своих действий: сопоставление собственного агрессивного акта с личностными недостатками или поступками человека, оказавшегося жертвой агрессии, с целью доказательства того, что по сравнению с ними совершенные в отношении его действия не представляются такими ужасными, каким кажутся на первый взгляд;
оправдание агрессии в отношении другого человека какими-либо идеологическими, религиозными или другими соображениями, например, тем, что она совершена из благородных целей;
отрицание своей личной ответственности за совершенный агрессивный акт;
снятие с себя части ответственности за агрессию ссылкой на внешние обстоятельства или на то, что данное действие было совершено с другими людьми, под их давлением или под влиянием сложившихся обстоятельств, например, необходимости выполнить чей-либо приказ;
«расчеловечивание» жертвы путем доказательства того, что она якобы заслуживает такого обращения;
постепенное смягчение агрессором своей вины за счет нахождения новых аргументов и объяснений, оправдывающих его действия [17; 31].
В пользу концепции социального научения, по мнению А.А. Реан [24; 8], говорит то, что наиболее выраженные различия между агрессивными и неагрессивными детьми обнаруживаются не в предпочтении агрессивных альтернатив, а в незнании конструктивных решений.
          Гуманистическое направление в психологии, представленное в работах К. Роджерса, А. Маслоу, В. Франкла и других, исследует и объясняет проявления агрессии в соответствии со своими основными положениями.
А. Маслоу в своей монографии «Мотивация и личность» дал обстоятельный анализ проблемы, является ли агрессивность инстинктивной. На основании данных зоопсихологии, детской психологии и антропологии он пришел к выводу о необоснованности теорий предопределенности деструктивности (а значит, и агрессивности) природным инстинктом. Маслоу утверждал, что она не инстинкт, но инстинктоидна, т.е. подобна инстинкту, имеет некоторую природную основу .
К. Роджерс [27; 16], рассматривая человека как изначально конструктивного, считает, что агрессия и насилие являются вынужденными ответными действиями индивида на ограничение его свободы, возможности выбора. Это ответ организма на опыт, который был воспринят как угрожающий, не соответствующий представлению человека о самом себе. К. Роджерс пишет: «Я знаю, что из-за защитных реакций и страха люди могут вести себя жестоко, незрело, очень разрушительно, антисоциально, причинять боль. Однако мой опыт работы с ними вдохновляет меня и дает мне силы, так как я все время убеждаюсь в положительном направлении их развития на глубинном уровне точно так же, как и у всех нас» [27; 18].
Основная тема гуманистической психологии - это использование внутреннего опыта для исследования и изменения личности. Стремление к актуализации является основным в поведении человека. Оптимально актуализируясь, человек полноценно и насыщенно живет в каждый момент своей жизни. Согласно К. Роджерсу, человек с самого рождения испытывает необходимость в принятии себя, что означает, безусловно, положительное отношение к нему, признание его индивидуальности. Причем необходимо безусловное принятие человека, как другими, так и им самим. Безусловное принятие себя означает принятие всех своих качеств как нормальных независимо от оценки других. Если же человек ориентирован только на мнения других, он испытывает напряженность, тревогу, беспокойство по поводу подобных оценок. Он стремится оправдать их ожидания и требования, поэтому он уже несвободен, ограничен в возможностях выбора действий. Таким образом, агрессия является результатом конфликта между собственными ценностями личности и внешними ценностями (нарушение конгруэнтности). К. Роджерс считает: «Если мы способны освободить индивида от защитных реакций, открыть его восприятие, как для широкого круга своих собственных нужд, так и для требований окружения и общества, можно верить, что его последующие действия будут положительными, созидательными, продвигающими его вперед. Нет необходимости говорить, кто будет его социализировать, так как одна из его собственных очень глубоких потребностей - это потребность в отношениях с другими, в общении. По мере того, как он будет все более становиться самим собой, он будет в большей мере социализирован - в соответствии с реальностью. Нет необходимости говорить о том, кто должен сдерживать его агрессивные импульсы, так как по мере его открытости всем своим импульсам его потребности в принятии и отдаче любви будут такими же сильными, как и его импульс ударить или схватить для себя. Он будет агрессивен в ситуациях, где на самом деле должна быть использована агрессия, но у него не будет неудержимо растущей потребности в агрессии» [27; 31].
Проявления агрессии различны: от прямого физического воздействия (применение силы) словесных оскорблений и запугивания оппонента до косвенных попыток осуществить принудительное управление поведением другого человека известным проявлением агрессии, переходящее в болезненное состояние, не поддающееся социализации. Но известны и такие поступки и действия, которые одними участниками группового конфликта интерпретируются как проявление агрессии, а другими - как активность, настойчивость и последовательность в достижении целей.
В первую очередь нужно разделить преднамеренную и непреднамеренную агрессию. Ярким примером непреднамеренной агрессии может служить случайное ранение человека при проверке оружия или непроизвольном выстреле [33; 34].
Исходя из того, является ли агрессия реакцией на фрустрацию или нет, следует различать реактивную и враждебную (или спонтанную) агрессию. Если первая является ответом на враждебность, то вторая возникает из желания воспрепятствовать, навредить кому-либо, обойтись с кем-то несправедливо, кого-нибудь оскорбить.
Реактивная агрессия наблюдается в двух проявлениях: как экспрессивная и импульсивная (аффективная). Экспрессивная агрессия представляет собой непроизвольный взрыв гнева и ярости, нецеленаправленный и быстро прекращающийся, причем источник нарушения спокойствия не обязательно подвергается нападению. Типичным примером могут служить взрывы упрямства маленьких детей. Когда действие не подконтрольно субъекту и протекает по типу аффекта, говорят об импульсивной агрессии.
Очень важно отличать от перечисленных форм агрессии так называемую инструментальную агрессию. Она всегда направлена на достижение цели нейтрального характера, а сама агрессия при этом используется лишь в качестве средства достижения этой цели (например, в случае шантажа, воспитания путем наказания, выстрела в захватившего заложников бандита и т.д.). В свою очередь, инструментальную агрессию подразделяют ни индивидуально и социально мотивированную. Можно говорить также о своекорыстной и бескорыстной, антисоциальной и просоциальной агрессии. Примерами могут служить варианты поведения людей в случаях, связанных с потерянным кошельком. Возможно физическое столкновение человека с другим, оказавшимся нечестным нашедшим кошелек человеком, ради того, чтобы вернуть кошелек хозяину (просоциальная инструментальная агрессия). Во втором случае он отбирает кошелек и оставляет его себе (антисоциальная инструментальная агрессия). В третьем - ударяет присвоившего кошелек человека, побуждаемый моральным негодованием (враждебная агрессия ) [14; 12]. Разделение это не является объективным и отражает точку зрения действующего субъекта, его жертвы или стороннего наблюдателя. Причем то, что жертве или стороннему наблюдателю показалось бы антисоциальным, субъект действия может считать просоциальным.
Помимо этого, возможны еще и другие подразделения агрессии, например, можно говорить об открытой или замаскированной, интравраждебной или экстравраждебной агрессии [14; 14].
Кроме представленной классификации часто используется классификация категорий агрессии, предложенная А. Бассом. По его мнению, агрессивные действия можно описать на основании трех шкал: физическая - вербальная; активная - пассивная и прямая - непрямая. Их комбинация дает восемь возможных категорий, под которые попадает большинство агрессивных действий [14; 15]:
1) Физическая агрессия - использование физической силы против другого лица.
2) Косвенная агрессия - под этим термином понимают как агрессию, которая окольными путями направлена на другое лицо (сплетни, злобные шутки), так и агрессию, которая ни на кого не направлена, - взрывы ярости,проявляющиеся в крике, топании ногами, битьё кулаками по столу. Эти взрывы характеризуются ненаправленностью и неупорядоченностью.
3) Склонность к раздражению - готовность к проявлению при малейшем возбуждении вспыльчивости, резкости, грубости.
4) Негативизм - оппозиционная мера поведения, обычно направленная против авторитета или руководства; это поведение может нарастать от пассивного сопротивления до активной борьбы против установившихся законов и обычаев.
5) Обида - зависть и ненависть к окружающим, обусловленные чувством горечи, гнева на весь мир за действительные или мнимые страдания.
6) Подозрительность - недоверие и осторожность по отношению к людям, основанные на убеждении, что окружающие намерены причинить вред.
7) Вербальная агрессия - выражение негативных чувств как через форму (ссора, крик, визг), так и через содержание словесных ответов (угроза, проклятье, ругань).
8) Чувство вины - эта категория выражает степень убеждения человека в том, что он является плохим человеком, совершающим неправильные поступки и наличие у него угрызений совести.
Э. Фромм разработал свою классификацию форм агрессии [33; 65]. Все виды агрессивного поведения он делит на два типа: агрессию доброкачественную и злокачественную или деструктивность.
Доброкачественная агрессия, в свою очередь, делится на псевдоагрессию и оборонительную агрессию. Под псевдоагрессией Фромм понимает «действия, в результате которых может быть нанесен ущерб, но которым не предшествовали злые намерения».
Сюда относятся преднамеренная агрессия, игровая агрессия и агрессия как самоутверждение. Непреднамеренная агрессия уже обсуждалась выше. Игровая агрессия необходима в учебном тренинге на мастерство, ловкость и быстроту реакций. Она не имеет никакой разрушительной цели и никаких отрицательных мотиваций. Агрессия как самоутверждение является важнейшим видом псевдоагрессии. Она направлена на достижение цели и необходима в любой профессиональной деятельности. Без нее невозможна творческая активность. Установлено, что тот, кто беспрепятственно может реализовывать свою агрессию самоутверждения, в целом ведет себя менее враждебно, чем тот, у кого отсутствует это качество целеустремленной наступательности.
Оборонительная агрессия включает в себя инструментальную, конформистскую, реакцию защиты вытесненных влечений и фантазий, реакцию на угрозу нарциссизму и защиту свободы.
Злокачественную агрессию или деструктивность Э. Фромм разделяет на кажущуюся деструктивность, спонтанную деструктивность и деструктивный характер.
Кажущаяся деструктивность не обусловлена страстью к разрушению, хотя и приводит к деструктивным действиям. Сюда относятся религиозные ритуальные кровопролития, истинный смысл которых укрепление жизни в результате культовых или магических действий.
Спонтанные формы деструктивности - это отмщение, экстатическая деструктивность и поклонение деструктивности.
Существуют коррекционные методики агрессивного поведения дошкольников.
Рассмотрим коррекционную программу агрессивного поведения детей дошкольного возраста имеет в основе разработки Чистяковой М.И., Овчаровой Р.В., Хухлаевой О.В. Программа состоит из 3-х этапов:
Этап I. Эмоционально-ориентировочный.
Для того, чтобы научить детей адекватным формам поведения в конфликтных ситуациях, для начала необходимо сформировать у них умение распознавать эмоции в себе и в других и научиться управлять ими. Для того чтобы дети осознавали свои эмоциональные состояния (гнев, обиду, печаль, радость и т.д.), нужно не только научить их видеть, называть, сравнивать эмоции в себе и в других, но и понимать причину их появления. Переживание эмоций является первой ступенью, ведущей к рефлексии.
              Этап II. Поведенческий.
Задачами, которые решаются на этом этапе, являются следующие: снятие эмоционального напряжения; возможность в приемлемой форме отреагировать агрессивные реакции; дать возможность сравнить отрицательные и положительные черты поведения.
Этап III. Обучение конструктивному решению конфликтов.
Заключительный этап включает в себя: развитие навыков конструктивного поведения; развитие наблюдательности; внутренней свободы; способности к самовыражению приемлемыми способами; возможности посмотреть на себя со стороны.
Программа предусматривает групповые занятия на 5-10 человек 1-2 раза в неделю.
На основании изученной литературы, можно прийти к заключению, что хотя мнение современных представителей, выше описанных направлений, различны во взглядах на сущность и истоки агрессивного поведения, общим для них является признание влияния социальных факторов на становление агрессивного поведения, а также то, что агрессивное поведение не является неизбежным, его можно избежать или уменьшить частоту его проявления.
Становление агрессивного поведения сложный и многогранный процесс, в котором взаимодействуют множество факторов, как биологических, так и социальных. Многие психологи считают агрессию врожденной, неотъемлемой характеристикой поведения, но они же признают, что над агрессивными проявлениями возможен контроль связанный с обучением и воспитанием. В отечественной психологии большое значение придается механизмам социализации, формирующему воздействию социальной ситуации развития.
Среди возрастных особенностей в развитии ребенка дошкольного возраста, влияющих на становление и закрепление агрессивного поведения, можно выделить следующие. Основные изменения в личности ребенка начинаются с середины дошкольного возраста, и группируются в сфере социальных отношений, основной причиной этого является расширение социальных связей ребенка с миром. Это ставит его перед необходимостью адекватного отражения социальной сферы.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
3. Страхи
 
Страх — отрицательное эмоциональное состояние. Может быть вызвано получением информации о реальной или предполагаемой угрозе жизненному благополучию, целостности субъекта. Стимулирует развитие неуверенности человека в своих силах и возможностях, может парализовать волю к действию. Но в других случаях, в зависимости от личностных особенностей человека и конкретных обстоятельств, может способствовать повышению активности.
Страх основан на инстинкте самосохранения, имеет защитный характер и сопровождается определенными физиологическими изменениями высшей нервной деятельности, что отражается на частоте пульса и дыхания, показателях артериального давления, выделении желудочного сока.
В самом общем виде эмоция страха возникает в ответ на действие угрожающего стимула. Существуют две угрозы, имеющие универсальный и одновременно фатальный в своем исходе характер. Это смерть и крах жизненных ценностей, противостоящие таким понятиям, как жизнь, здоровье, самоутверждение, личное и социальное благополучие. Но и помимо крайних выражений страх всегда подразумевает переживание какой-либо реальной или воображаемой опасности.
Понимание опасности, ее осознание формируется в процессе жизненного опыта и межличностных отношений, когда некоторые безразличные для ребенка раздражители постепенно приобретают характер угрожающих воздействий. Обычно в этих случаях говорят о появлении травмирующего опыта (испуг, боль, болезнь, конфликты, неудачи, поражения и т. д.).
Гораздо более распространены так называемые внушенные страхи. Их источник - взрослые, окружающие ребенка (родители, бабушки, воспитатели детских учреждении и др.), которые непроизвольно заражают ребенка страхом, настойчиво, подчеркнуто эмоционально указывая на наличие опасности. В результате ребенок реально воспринимает только вторую часть фраз типа: "Не подходи - упадешь", "Не бери - обожжешься", "Не гладь - укусит", "Не открывай дверь - там чужой дядя" и т. д.
Маленькому ребенку пока еще не ясно, чем все это грозит, но он уже распознает сигнал тревоги, и, естественно, у него возникает реакция страха, как регулятор его поведения. Но если запугивать "без нужды", так, на всякий случай, то дитятя полностью теряет спонтанность в поведении и уверенность в себе. Тогда-то страхи и начинают размножаться без каких-либо ограничений, а ребенок становится все более напряженным, скованным и осторожным.
К числу внушенных можно также отнести страхи, которые возникают у чересчур беспокойных родителей. Разговоры при ребенке о смерти, несчастьях и болезнях, пожарах и убийствах помимо воли запечатлеваются в его психике.
Все это дает основание говорить об условно-рефлекторном характере воспроизведения страха, даже если ребенок пугается (вздрагивает) при внезапном стуке или шуме, так как последний когда-то сопровождался неприятным переживанием. Подобное сочетание осталось в памяти в виде определенного эмоционального следа и теперь непроизвольно ассоциируется с любым внезапным звуковым воздействием.
Проблеме детских страхов уделяется много внимания, в виду их довольно широкого распространения среди детей. В работах отечественных и зарубежных психологов и психотерапевтов проблема страха занимает особое место. У разных исследователей существуют различные подходы к определению страха.
А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский страх определяют как эмоцию, возникающую в ситуациях угрозы биологическому или социальному существованию индивида и направленную на источник действительной или воображаемой опасности [29; 6].
О.М. Дьяченко говорит, что страх - психическое состояние, возникающее на основе инстинкта самосохранения как реакция на действительную или воображаемую опасность. Страх имеет много причин как субъективного (мотивация, эмоционально-волевая устойчивость и т.д.), так и объективного порядка (особенности ситуации, сложность задач, помехи и др.). Существуют различные формы страхов: испуг, боязнь и т.д. [7; 108]
Ковалев В.В. отмечает, что страх - это чувство внутренней напряженности, непосредственной опасности для жизни в ожидании угрожающих событий, действий. Сопровождается разнообразными вегетативными расстройствами. Может быть различно выражено - от неопределенного чувства неуверенности, опасности до ужаса [13; 7].
В.Д Зеньковский считает страх одной из основных и врожденных форм реакции души: меняются предметы страха, меняется выражение страха, и его влияние на внутренний мир личности, на ее поведение, но страх, как известная форма оценки, как тип отношения к миру и людям, остается всегда в нас. По мнению автора, если ребенок хоть раз испугался в темноте, то потом темнота сама по себе будет пугать его [6; 32].
Д. Айке определяет страх как душевное явление, которое любой человек едва ли не каждый день может наблюдать в себе самом. Страх -это неприятное эмоциональное переживание, когда человек в той или иной степени сознает, что ему угрожает опасность [5; 6].
А. Кемпински в своей работе отмечает, что, когда приходится давать определение таких понятий как, например: страх, ужас, боязнь, тревога и т.п. дать его ясное определение не удается. Автор считает, что так бывает всегда, когда речь идет о понятиях, касающихся наиболее личных переживаний. Их можно чувствовать, но трудно определять, констатирует он [25; 22].
Согласно Е. Степановой, страхи - это эмоционально насыщенные ощущения беспокойства в ответ на реальную или воображаемую угрозу для жизни и благополучия. В ситуации явной опасности для жизни, например, при обморочных состояниях, удушье, внезапных потерях равновесия, падениях и т.п., страх имеет инстинктивный характер и представляет собой оборонительную реакцию, средство защиты [30; 65].
По мнению А.И. Захарова, страх - это одна из фундаментальных эмоций человека, возникающая в ответ на действие угрожающего стимула. Если объективно рассмотреть эмоцию страха, то, несмотря на отрицательную окраску, можно констатировать тот факт, что страх выполняет разнообразные функции в жизни человека. На протяжении всего периода развития человеческого рода страх сопровождал людей, проявляясь в боязни темноты, природных явлений, огня. Страх выступил как организатор борьбы людей со стихией. Страх позволяет избежать опасности, так как играл и играет защитную роль. Поэтому А.И. Захаров считает, что страх можно рассматривать как естественное сопровождение человеческого развития [10; 77].
А.И.Захаров отмечает, что страх может развиваться у человека в любом возрасте: у детей от 1 года до 3 лет нередки ночные страхи, на 2-ом году жизни, наиболее часто проявляется страх неожиданных звуков, страх одиночества, страх боли (и связанный с этим страх медицинских работников). В 3-5 лет для детей характерны страхи одиночества, темноты и замкнутого пространства. От 5 -7 лет ведущим становится страх смерти. От 7 до 11 лет дети больше всего боятся «быть не тем, о ком хорошо говорят, кого уважают, ценят и понимают» Каждому ребенку присущи определенные страхи [9; 118].
По мнению А. Фрейд, 3. Фрейд, страх - аффективное состояние ожидания какой-либо опасности. Страх перед каким-то конкретным объектом называется боязнью, в патологических случаях – фобией. Страхи часто являются результатом неудовлетворенных желаний и потребностей [6; 55].
Понимание опасности, её осознание формируется в процессе жизненного опыта и межличностных отношений, когда некоторые безразличные для ребёнка раздражители постепенно приобретают характер угрожающих воздействий. Обычно в этих случаях говорят о появлении травмирующего опыта (испуг, боль, болезнь, конфликты и т.д.). Гораздо более распространены так называемые внушённые детские страхи. Их источник – взрослые, окружающие ребёнка (родители, бабушки, воспитатели детских учреждений), которые непроизвольно заражают ребёнка страхом, тем, что излишне настойчиво, подчёркнуто эмоционально указывают на наличие опасности. Всё это даёт основание говорить об условнорефлекторном характере страха, даже если ребёнок пугается (вздрагивает) при внезапном стуке или шуме, так как последний когда-то сопровождался крайне неприятным переживанием. Подобное сочетание запечатлелось в памяти в виде определённого эмоционального следа и теперь не произвольно ассоциируется с любым внезапным звуковым воздействием [3; 17].
Так же часто, как термин «страх», встречается термин «тревога». По мнению Захарова в страхе и в тревоге есть общий эмоциональный компонент в виде чувства волнения и беспокойства. Апофиз страха и тревоги - ужас. Тревога - это предчувствие опасности, состояние беспокойства. Чаще тревога проявляется в ожидании какого-то события, которое трудно прогнозировать и которое может угрожать неприятными последствиями. Тревога присуща людям с развитым чувством собственного достоинства, долга, ответственности. Тревога выступает и как пропитанное беспокойством чувство ответственности за жизнь, как свою, так и близких людей. Страх можно рассматривать как выражение тревоги в конкретной объективизированной форме, если предчувствия не пропорциональны опасности и тревога принимает затяжное течение. В некоторых случаях страх представляет собой своеобразный клапан для выхода лежащей над ним тревоги. Если человек начинает бояться самого факта возникновения страха, то здесь высокий, запредельный уровень тревоги, так как он боится, опасается всего того, что может даже косвенно угрожать его жизни и благополучию [3; 34].
В самом общем виде страх условно классифицируют на ситуационный (возникающий в необычных ситуациях) и личностно обусловленный (предопределяемый характером человека тревожной мнительностью). Страх бывает реальный и воображаемый, острый и хронический. Принято выделять также возрастные страхи, появление которых чаще всего совпадает с определенными изменениями в жизни ребенка, другими словами, возрастные страхи являются отражением личностного развития ребенка. Страхи условно можно разделить на ситуационные и личностно обусловленные. Ситуационный страх возникает в необычной, крайне опасной или шокирующей ребенка обстановке. Личностно обусловленный страх предопределен характером человека, например его склонностью к переживанию тревоги, и может появляться в новой обстановке или при контактах с незнакомыми людьми. И в страхе, и в тревоге есть общий эмоциональный компонент в виде чувства волнения и беспокойства, т. е. в них отражается восприятие угрозы или отсутствие чувства безопасности [3; 54].
В психологии и педагогике существуют разные классификации страхов. Ю.Л.Неймер выделяется 3 основных вида страхов: реальный, невротический и страх свободный:
Реальный страх - рациональное выражение инстинкта самосохранения как нормальная реакция на восприятие внешней опасности.
Страх невротический - разнообразные формы «бесцельного страха» невротиков, возникают из-за отвлечения либидо от нормального применения, либо из-за отказа психических инстанций.
Страх свободный - общая неопределённая боязливость, готовая на время привязаться к любой появившейся возможности и выражающаяся в состоянии «боязливого ожидания», страх беспредметный, не связанный с каким-либо объектом, вызывающим этот страх [5; 33].
Овчарова Р.В. выделяет следующие виды страхов [45; 76]:
Возрастные страхи отмечаются у эмоционально чувствительных детей как отражение особенностей их психического и личностного развития. Возникают они под действием следующих факторов: наличие страхов у родителей, тревожность в отношениях с ребёнком, избыточное предохранение его от опасностей и изоляция от общения со сверстниками. Большое количество запретов со стороны родителя того же пола или полное предоставление свободы ребёнку родителями и другого пола, а также многочисленные нереализуемые угрозы всех взрослых в семье, отсутствие возможности для ролевой идентификации с родителями того же пола, преимущественно у мальчиков. Конфликтные отношения между родителями, психические травмы типа испуга, психологическое заражение страхами в процессе общения со сверстниками и взрослыми.
Невротические страхи характеризуются большой эмоциональной интенсивностью и напряжённостью, длительным течением или постоянством, неблагоприятным влиянием на формирование характера и личности, взаимосвязью с другими невротическими расстройствами и переживаниями, избеганием объекта страха. Невротические страхи могут быть результатом длительных и неразрешимых переживаний. Чаще боятся подобным образом чувствительные, испытывающие эмоциональные затруднения в отношениях с родителями дети, чьё представление о себе искажено эмоциональными переживаниями в семье или конфликтными. Эти дети не могут полагаться на взрослых, как на источник безопасности, авторитета и любви. Дети, которые не приобрели до школы необходимого опыта общения со взрослыми и сверстниками, не уверенны в себе, боятся не оправдать ожидания взрослых, испытывают страх перед учителем [45; 123].
Некоторые дети панически бояться сделать ошибку, когда готовят уроки. Это происходит в тех случаях, когда родители педантично их проверяют и при этом очень драматично относятся к ошибкам. Даже если родители не наказывают ребёнка, психологическое наказание всё равно присутствует.
В ряде случаев страх перед школой вызван конфликтом со сверстниками, боязнью проявлений физической агрессии с их стороны. Чаще всего подобные страхи с возрастом меняют свой характер, они вызывают у ребёнка чувство бессилия, неспособность справиться со своими чувствами, контролировать их.
Но наиболее полной можно считать классификацию страхов А. И. Захарова:
По характеру - природные, социальные, ситуативные, личностные.
По степени реальности - реальные и воображаемые.
По степени интенсивности - острые и хронические [11; 7].
Несмотря на то, что страх - это интенсивно выражаемая эмоция, следует различать его обычный, естественный, или возрастной характер, и патологический уровни. Обычно страх кратковременен, обратим, исчезает с возрастом, не затрагивает глубоко ценностные ориентации человека, существенно не влияет на его характер, поведение и взаимоотношения с окружающими людьми. Некоторые формы страха имеют защитное значение, так как позволяют избежать соприкосновения с объектом страха.
              На патологический страх указывают его крайне драматические выражения (ужас, эмоциональный шок, потрясение) или затяжное, навязчивое, трудно обратимое течение, непроизвольность, то есть полное отсутствие контроля со стороны сознания, как и не благоприятное воздействие на характер, межличностные отношения и приспособление человека к социальной действительности.
Причинами страха могут быть события, условия или ситуации, являющиеся началом опасности. Как указывает Боулби, причиной страха может быть либо присутствие чего-то, что обеспечивает безопасность [3;21]. Страх может иметь своим предметом какого-либо человека или объект. Иногда страх не связан ни с чем конкретным, такие страхи переживаются, как беспредметные. Страх может вызываться страданием, это связано с тем, что в детстве сформировались связи между этими чувствами.
По мнению Г.Эберлейна наличие устойчивых страхов у детей говорит о неспособности их справиться со своими чувствами, контролировать их, когда дети пугаются, вместо того, чтобы действовать, и не могут остановить «разгулявшиеся» чувства [3; 23].
Таким образом, несмотря на свою отрицательную окраску, страх выполняет разнообразные функции в психической жизни человека. Как реакция на угрозу страх позволяет избежать встречи с ней, играя, таким образом, защитную адаптивную роль в системе психической саморегуляции. Страх - это своеобразное средство познания окружающей действительности, ведущее к более критичному и избирательному отношению к ней. Страх может выполнять определенную социализирующую или обучающую роль в процессе формирования личности. Представления об образующих страх источниках опасности являются известным коммуникативным или жизненным опытом. Страх – это специфическое острое эмоциональное состояние, особая чувственная реакция, проявляющаяся в опасной ситуации. Каждому здоровому человеку свойственно чувство страха, поскольку эта способность имеет большое значение для самосохранения. Страх вызывается всегда конкретной и близкой, уже наступившей опасностью.
Возрастные страхи, т. е. страхи, присущие определенному возрасту, в некоторой степени отражают исторический путь развития самосознания человека. Вначале ребенок боится остаться один, без поддержки близкого лица (в 7 мес), опасается посторонних, неизвестных ему лиц (в 8 мес). Далее он боится боли, высоты, гигантских (в его представлении) животных. Временами он преисполнен суеверного ужаса перед Бабой Ягой и Кощеем как символами зла и жестокости. Далее он боится темноты, огня и пожара, стихии, всего того, что было развито у первобытных людей, одухотворяющих многие неизвестные и опасные для них явления природы. Человек не смог бы выжить, пренебрегая этими страхами, передаваемыми из поколения в поколение и составляющими часть его жизненного опыта. В отличие от так называемых естественных, или природных, страхов социальные страхи приобретаются путем научения в процессе формирования личности, выражая определенные ценности, принятые в той или иной общественной среде [25; 301].
При большем, чем в норме, количестве страхов и их невротическом характере возникает состояние психического напряжения, скованности, аффективно заостренного стремления к поиску опоры, чрезмерной зависимости от внешнего поля. Поведение становится все более пассивным, атрофируются любопытство, любознательность, избегается любой риск, связанный с вхождением в новую, неизвестную своими последствиями ситуацию общения. Вместо непосредственности и открытости развиваются настороженность и аффективная замкнутость (отгороженность), уход в себя и свои проблемы. Усиливается несвойственная детям ориентация на травмирующее прошлое, которая все более предопределяет настоящее, исключает из психического репертуара положительные эмоции, оптимизм и жизнеутверждающую активность. Тогда неумение радоваться пропорционально умению тревожиться, беспокоиться, быть озадаченным. Во всех этих случаях страх теряет свои приспособительные функции, указывая на неспособность справиться с угрозой, переживание бессилия, потерю веры в себя, в свои силы и возможности.
На каждом из этапов своего развития дети испытывают различные страхи, которые различны для разных возрастов [15; 145]:
- от рождения до 6 месяцев малышей способен напугать громкий и неожиданный шум, любое быстрое движение со стороны другого человека, падение и потеря поддержки.
- от 7 месяцев до года малыша пугают уже определенные громкие звуки (например, шум пылесоса), практически любые незнакомые люди, раздевание, одевание и смена обстановки, высота.
- дети от 1 до 2 лет могут бояться разлуки с родителями, незнакомых людей, травм, засыпания и сна (ночные кошмары).
- источником страхов детей до 3 лет являются отвержение со стороны родителей, незнакомых ровесников, смена обстановки, изменение порядка жизни. Кроме того, детей этого возраста пугают угрожающие и непонятные объекты большого размера - краны, машины.
- дети с 3 до 5 лет начинают бояться темноты, одиночества и замкнутого пространства. Это возраст эмоционального наполнения «я» ребенка.
        Чувства уже обозначаются словами, четко выражено стремление к пониманию, доверию, близости с другими людьми. Формируется и чувство общности - понятие «мы», под которым ребенок подразумевает вначале себя и родителей, а затем себя и сверстников. Устанавливается ряд этических категорий, в том числе чувство вины и сопереживания.
              Возрастает самостоятельность - ребенок занимает себя сам, не требует постоянного присутствия взрослых и стремится к общению со сверстниками. Развиваются фантазии, а вместе с ними и вероятность появления воображаемых страхов.
В 6-7 лет апогея достигает страх смерти. Именно в этом возрасте у ребенка формируется чувство времени и пространства, появляется концепция жизни, он понимает, что жизнь не бесконечна, что люди рождаются и умирают и это касается и его семьи. Именно в этом возрасте дети довольно часто переживают первую семейную утрату - начинает уходить из жизни старшее поколение.
Вышеперечисленные страхи - возрастные, в идеале они должны проходить по истечении определенного времени, однако у эмоционально чувствительных детей они могут трансформироваться и закрепляться. Самый бесстрашный возраст - у девочек в 3 года, у мальчиков - в 4 года.
Большинство детей, начиная с 3-летнего возраста боятся: оставаться одни в комнате, квартире; нападения бандитов; заболеть, заразиться; умереть; смерти родителей; каких-то людей; папу или маму, наказания; сказочных персонажей (Баба Яга, Кощей и т. п.), опоздания в детский сад; страшных снов; некоторых животных (волк, собака, змея, паук и т. п.); транспорта (машина, поезд); стихийного бедствия; высоты; глубины; замкнутого пространства; воды; огня; пожара; крови; уколов; врачей; боли неожиданных резких звуков. Среднее число страхов у девочек выше, чем у мальчиков. Наиболее чувствительны к страхам дети 6—7-летнего возраста.
С возрастом количество страхов у детей увеличивается, при этом у детей из неполных семей страхов больше, особенно у мальчиков, живущих с матерями. Это связано с тем, что ребенок не имеет положительного примера родителя того же пола и чувствует себя неуверенно, самооценка у него занижена. То же касается и детей из неблагополучных семей, и детей из семей, живущих замкнуто. Наиболее же страхам подвержены старшие дошкольники и девочки.
Психологи обращают особое внимание на следующие «кризисные» возрасты: 3–4 года, когда общее количество страхов у мальчиков снижается, а у девочек возрастает, 6–7 лет, 11–12 лет [15; 102].
Сложным «кризисным» периодом является семилетний возраст. Причем для дошкольников в этом возрасте характерны страхи одиночества, смерти, нападения, а для школьников — другие, более взрослые — социальные: опоздать в школу, смерти родителей.
Л.А. Петровская, Т.М. Мишина, А.С. Спиваковская подчеркивали, что одной из самых распространенных причин появления детских страхов является неправильное воспитание ребенка в семье, сложные семейные отношения [29; 10]. Среди причин формирования и развития различных патологических черт характера и невротических симптомов, лежащих в области семьи, выделяют следующие: внутрисемейные конфликты; неадекватные воспитательские позиции родителей; нарушение контакта ребенка с родителями вследствие распада семьи или долгого отсутствия одного из родителей; ранняя изоляция ребенка от семейного окружения; личностные характеристики родителей и некоторые другие. Неадекватное родительское поведение приводит к разрушению эмоционального контакта с окружением, что в отечественной психологии рассматривается в качестве одного из механизмов формирования и развития личностных аномалий.
Необходимо отметить, что боязливость и страх в дошкольном возрасте не являются устойчивой чертой характера и относительно обратимы при адекватном к ним подходе со стороны взрослых. Тем не менее, важность активной работы с детскими страхами обусловлена тем, что сам по себе страх способен оказывать патогенное влияние на развитие различных сфер личности. К.Д. Ушинский отмечал, что именно страх способен спровоцировать человека на низкий поступок, изуродовать его морально и убить душу [3; 67].
А. И. Захаров выделяет социально-культурные и психологические предпосылки развития страха. По мере развития психики человека и усложнения форм его жизни страх приобретал социально опосредованный характер и выражал все более психологически тонкую гамму нравственно-этических чувств и переживаний. Как и человек на ранних ступенях своего социального развития, ребенок первых лет жизни боится всего нового и неизвестного, одушевляет предметы и сказочные персонажи, опасается незнакомых животных и верит, что он и его родители будут жить вечно. У маленьких детей все реально, следовательно, их страхи также носят реальный характер. Баба Яга — это живое существо, обитающее где-то рядом, а Дядя только и ждет, чтобы забрать их в мешок, если не будут слушаться родителей. Только постепенно складывается объективный характер представлений, когда учатся различать ощущения, справляться с чувствами и мыслить абстрактно - логически. Усложняется и психологическая структура страхов вместе с приходящим умением планировать свои действия и предвидеть действия других, появлением способности к сопереживанию, чувством стыда, вины, гордости и самолюбия [10; 12].
Страхи детей действительно «взрослеют» вместе с ними, становясь более реальными и социальными. Поэтому, если описанные страхи появляются «вовремя» и не слишком ярко выражены, то это как одно из подтверждений нормального, своевременного развития ребенка.
Эгоцентрические, основанные на инстинкте самосохранения, страхи дополняются социально опосредованными, затрагивающими жизнь и благополучие других, вначале родителей и ухаживающих за ребенком, а затем и людей вне сферы его непосредственного общения.
Насколько будет выражен тот или иной страх и будет ли он выражен вообще, зависит от индивидуальных особенностей психического развития и конкретных социальных условий, в которых происходит формирование личности ребенка [9; 43].
Продолжающийся процесс урбанизации отдаляет человека от естественной среды обитания, ведет к усложнению межличностных отношений, интенсификации темпа жизни. Прямо и косвенно, через родителей, это может неблагоприятно отражаться на эмоциональном развитии детей. В условиях большого города иной раз трудно найти друга и поддерживать с ним постоянные отношения. К тому же из-за излишней опеки со стороны взрослых отсутствует достаточная самостоятельность в организации свободного времени вне дома.
У детей, живущих в отдельных квартирах, страхи встречаются чаще, чем у детей из коммунальных квартир, особенно у девочек. В коммунальной квартире много взрослых, больше сверстников, возможностей для совместных игр и меньше страхов. В отдельных квартирах дети лишены непосредственного контакта друг с другом. У них больше вероятность появления страхов одиночества, темноты, страшных снов, чудовищ и т. д. В первую очередь это относится к единственным детям, по отношению к которым взрослые проявляют больше беспокойства и опеки [9; 44].
Недостаточная двигательная и игровая активность, а также потеря навыков коллективной игры способствуют развитию у детей беспокойства. Большинство из них уже не могут с азартом играть в прятки, «казаки-разбойники», лапту и т. д. Отсутствие эмоционально насыщенных, шумных и подвижных игр существенно обедняет эмоциональную жизнь, приводит к чрезмерно ранней и односторонней интеллектуализации психики.
Страх, беспокойство у детей могут вызвать постоянно испытываемые матерью нервно-психические перегрузки вследствие вынужденной или преднамеренной подмены семейных ролей (прежде всего роли отца). Так, мальчики и девочки боятся чаще, если считают главной в семье мать, а не отца. Работающая и доминирующая в семье мать часто беспокойна и раздражительна в отношениях с детьми, вызывая у них ответные реакции беспокойства. Доминирование матери также указывает на недостаточно активную позицию и авторитет отца в семье, что затрудняет общение с ним мальчиков и увеличивает возможность передачи беспокойства со стороны матери. Если мальчики 5—7 лет в воображаемой игре «Семья» выбирают роль не отца, как это делают большинство их сверстников, а матери, то страхов у них больше [10; 14].
Беспокойство у эмоционально чувствительных детей первых лет жизни возникает и вследствие стремления некоторых матерей как можно раньше выйти на работу, где сосредоточена основная часть их интересов. Эти матери испытывают постоянное внутреннее противоречие из-за борьбы мотивов, желания одновременно успеть на двух фронтах. Они рано отдают детей в дошкольные детские учреждения, на попечение бабушек, дедушек, других родственников, нянь и недостаточно учитывают их эмоциональные запросы.
У гиперсоциализированных матерей забота проявляется главным образом тревога по поводу возможных, а потому и непредсказуемых несчастий с ребенком. Типичная же для них строгость вызвана навязчивым стремлением предопределить его образ жизни по заранее составленному плану, исполняющему роль своего рода ритуального предписания. А эмоционально чувствительные и впечатлительные дети дошкольного возраста формально правильное, но недостаточно теплое и нежное отношение матери воспринимают с беспокойством, поскольку именно в этом возрасте они нуждаются, как никогда, в любви и поддержке взрослых [10; 176].
Наиболее чувствительны к конфликтным отношениям родителей дети-дошкольники. Если они видят, что родители часто ссорятся, точисло их страхов выше, чем когда отношения в семье хорошие. Девочки более эмоционально ранимо, чем мальчики, воспринимают отношения в семье. При конфликтной ситуации девочки чаще, чем мальчики, отказываются выбирать роль родителя того же пола в воображаемой игре «Семья», предпочитая оставаться сами собой. Тогда мать может надолго потерять свой авторитет у дочери. Заслуживает внимание обнаружение у детей-дошкольников из конфликтных семей более частых страхов перед животными (у девочек), стихией, заболеванием, заражением и смертью, а также страхов кошмарных снов и родителей (у мальчиков). Все эти страхи являются своеобразными эмоциональными откликами на конфликтную ситуацию в семье.
У девочек не только больше страхов, чем у мальчиков, но и их страхи более тесно связаны между собой, то есть в большей степени влияют друг на друга, как в дошкольном, так и в школьном возрасте. Другими словами, страхи у девочек более прочно связаны с формирующейся структурой личности, и, прежде всего, с ее эмоциональной сферой. Как у девочек, так и у мальчиков интенсивность связей между страхами наибольшая в 3-5 лет. Это возраст, когда страхи «цепляются друг за друга» и составляют единую психологическую структуру беспокойства. Поскольку это совпадает с интенсивным развитием эмоциональной сферы личности, то можно предполагать, что страхи в данном возрасте наиболее скреплены и мотивированы [36;61].
Максимум страхов наблюдается в 5-8 лет, при уменьшении интенсивности связей между страхами, но страх при этом более сложно психологически мотивирован и несет в себе больший познавательный заряд. Как известно, эмоциональное развитие в основных чертах заканчивается к 6 годам, когда эмоции уже отличаются известной зрелостью и устойчивостью. Начиная, с 5 лет на первый план выходит интеллектуальное развитие, в первую очередь мышление (вот почему во многих странах с этого возраста начинается обучение в школе). Ребенок в большей степени, чем раньше, начинает понимать, что способно причинить ему вред, чего следует бояться, избегать. Следовательно, в возрасте наиболее часто выявляемых страхов, то есть в старшем дошкольном возрасте, можно уже говорить не только об эмоциональной, но и о рациональной основе страхов как новой психической структуре формирующейся личности.
На количество страхов оказывает влияние состав семьи. У девочек и мальчиков старшего дошкольного возраста число страхов заметно выше в неполных семьях, что подчеркивает особую чувствительность этого возраста к разрыву отношений между родителями. Именно, в 5-7 лет дети в наибольшей степени стремятся идентифицировать себя с родителем того же пола, то есть мальчики хотят быть во всем похожими на наиболее авторитетного для них в эти годы отца, как представителя мужского пола, а девочки — на свою мать, что придает им уверенность в общении со сверстниками своего пола. Если у мальчиков отсутствие отца, незащищенность им и чрезмерно опекающее, замещающее отношение матери ведут к несамостоятельности, инфантильности и страхам, то у девочек нарастание страхов зависит скорее от самого факта общения с беспокойной, лишенной опоры матерью [9; 55].
Наиболее подвержены страху единственные дети в семье как эпицентр родительских забот и тревог. Единственный ребенок находится, как правило, в более тесном эмоциональном контакте с родителями и легче перенимает их беспокойство. Родители, нередко охваченные тревогой не успеть что-либо сделать для развития ребенка, стремятся максимально интенсифицировать и интелектуализировать воспитание, опасаясь, что их чадо не будет соответствовать непомерно высоким в их представлении социальным стандартам. В результате у детей возникают внушенные, зачастую необоснованные страхи не соответствовать чему-либо, быть непризнанным кем-либо. Нередко они не могут справиться со своими переживаниями и страхами и ощущают себя несчастными в своем «счастливом» детстве.
Увеличение числа детей в семье, когда есть с кем пообщаться, поиграть, обычно способствует уменьшению страхов, в то время как увеличение числа взрослых может действовать противоположным образом, если они заменяют ребенку весь окружающий мир, создавая искусственную среду, в которой нет места сверстникам, детскому смеху, радости, проказам, непосредственному выражению чувств. Невозможность в этих условиях быть самим собой порождает хроническое чувство эмоциональной неудовлетворенности и беспокойства, особенно при нежелании или неспособности играть роли, навязываемые взрослыми. Если добавить и частые конфликты между взрослыми по поводу воспитания ребенка, когда он помимо своей воли оказывается яблоком раздора, то его состояние становится еще более незавидным [11; 56].
Возраст родителей также имеет немаловажное значение для возникновения страхов у детей. Как правило, у молодых, эмоционально непосредственных и жизнерадостных родителей дети менее склонны к проявлениям беспокойства и тревоги. У «пожилых» родителей (после 30 и особенно после 35 лет) дети более беспокойны, что отражает преимущественно тревожность матери, поздно вышедшей замуж и долго не имевшей детей. Неудивительно развитие «поздних» детей под знаком чрезмерных забот и беспокойств. Впитывая как губка, тревогу родителей, они рано обнаруживают признаки беспокойства, перерастающего затем в инфантильность и неуверенность в себе. Если же состояние тревоги повторяется часто и в самых разных ситуациях, (при ответе у доски, общении с незнакомыми взрослыми и т.д.), то следует говорить о тревожности
А. И. Захаров считает, что процесс приобретения страхов связан с действием трех факторов [11; 98]. Это:
1) Врожденные источники. Каждый новорожденный приходит в этот мир с определенным набором диспозиций или базисных черт личности, называемым «темпераментом». Обусловленные темпераментом стили реагирования индивидуума являютсяся довольно устойчивыми и, по всей видимости, делают некоторых детей уязвимыми к развитию страхов. Такие дети в большей мере подвержены влиянию стрессогенных событий и, в то же время, менее способны к совладанию со стрессовым опытом.
2) Опыт. Непосредственное столкновение с негативными событиями может привести к развитию страха по механизму классического обусловливания. Способность ранее не пугавшего раздражителя вызывать страх увеличивается, когда он связывается с событием, которое уже вызывает реакцию страха.
3) Мышление и воображение. Страхи могут являться результатом детского воображения, особенно когда в него включаются ложные представления и ошибочные рассуждения.
Наличие страха свидетельствует о том, что ребенок борется с неблагоприятными впечатлениями и стремится их победить. Если страхи ребенка не будут преодолены в детстве, то взрослея, он передаст их своему ребенку, эти страхи будут аукаться человеку в дальнейшем: всю жизнь ему придется бороться с унаследованными страхами.
Но окончательно все расставляют по своим местам конкретные условия жизни, в которых формируется растущая личность.
Большинство страхов мимолетны: испаряются так же быстро, как и возникают, не оказывая на жизнь ребенка сколько-нибудь серьезного влияния. С другими ребенок может справиться сам той же силой воображения, что и породила страх. Но самые сильные страхи становятся настоящей проблемой: возникают в самый неподходящий момент, вызывают у малыша постоянное чувство опасности, незащищенности, тревожности.
Второй этап в развитии воображения — возраст 4—5 лет. В этом возрасте ребенок нацелен на усвоение норм, прежде всего социальных, а также правил и образцов деятельности. Взрослые, чувствуя новые возможности ребенка, ведут его обучение и воспитание в основном через образцы, которым ребенок должен следовать [9; 76].
Обычно страх перед Кощеем и Ягой проходят к пяти годам. В этом возрасте ребенок уже поумнел настолько, что может понять вымышленный характер этих персонажей.
В этом возрасте у здоровых детей снижается частота возникновения устойчивых страхов и обычно аффективное воображение здорового ребенка возникает в связи с переживанием им реальной травмы.
Наблюдения показывают, что появление страха перед темнотой у ребенка совпадает по времени с развитием сферы воображения.
Известно, что в темноте воображение усиливается у взрослых людей. У ребенка же, для которого вымысел соседствует, с реальностью без противоречия, в большей степени проявляются особенности содержания воображения. Темнота бывает для него населена домовыми, колдуньями, чародеями и т. д. Дети и в реальном своем мире все наделяют волшебными свойствами: предметы у них «способны» говорить, думать, действо­вать... Взрослые не всегда учитывают эту особенность детского воображения и ведут себя подчас во вред ребенку. Если малышу 4—5 лет показать такой «нестрашный» для школьного возраста фильм, как «Руслан и Людмила», то ребенок ответит длительной реакцией страха: может вскакивать и кричать по ночам, бояться сумерек, пустой комнаты. Сновидения детей часто отражают их страхи. Дети просыпаются в темноте от «страшного сна», долго не могут заснуть под впечатлением образов, а затем уже просто боятся «неизвестно чего».
Эмоционально чувствительные дети с развитым воображением в более значительной степени подвержены страхам, чем дети с неразвитым воображением.
Есть дети, не испытывающие страхов вообще. Это может случиться, когда поведение родителей ребенка не дает ему ни малейшего повода ощутить, что чего-то можно бояться. И дети, можно сказать, в младенчестве усваивают, что только так и можно себя вести.
Однако полное отсутствие страхов - не всегда безусловный плюс. Отсутствие этих страхов не всегда может стать подтверждением нормальной, благополучной обстановки в семье, полного достатка любви и внимания. В некоторых случаях оно может свидетельствовать об отсутствии у ребенка воображения, что едва ли можно отнести к числу положительных моментов.
В ряде случаев это указывает на эмоциональную обедненность, отсутствие г
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.