На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Н. Макиавелли

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 06.06.13. Сдан: 2012. Страниц: 18. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Содержание 
 
 
 
 
 

 

Введение

 
     Автор “Рассуждений на первую декаду Тита Ливия”, “Истории Флоренции”, а также трактата под названием “Государь”, ставшим наиболее известным из всех его работ и принесший ему посмертную мировую славу, – Никколо Макиавелли, являлся одним из величайших мыслителей XVI в.
     Главное отличие Макиавелли от всех предшествующих ему мыслителей Эпохи Возрождения  заключается в том, что он руководствовался в своих сочинениях не абстрактными идеями торжества добра и Бога, а реальным опытом конкретной жизни, идеями пользы и целесообразности.
     В этом смысле Николо Макиавелли проявил  себя сторонником самого жесткого реализма, ибо считал, что благодушные мечтания о прекрасном будущем только мешают жизни обычного человека.
     Наблюдения  над жизнью привели Макиавелли к  глубочайшему убеждению, что человек  – это существо сугубо эгоистическое, во всех своих поступках руководствующееся  лишь собственными интересами. Вообще, по мнению Макиавелли, интерес – это самый могущественный и чуть ли не единственный стимул человеческой деятельности. Проявления интереса  различны, однако самый важный интерес связан с сохранением собственности, имущества и с приобретением новой собственности и нового имущества. Он утверждал, что “люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества”.
     Наиболее  ярко эти идеи были выражены флорентийским  мыслителем в рассуждениях на тему власти и значении государя. Само государство, в понимании Макиавелли, возникло как результат все той же эгоистической природы человека. Государство – это высшая сила, способная поставить достаточно жесткий предел эгоистическим устремлениям отдельных людей и тем самым спасти их от самоуничтожения. Люди, руководствуясь интересом самосохранения, и создают государство.
     И до сих пор в науке не сложилось  однозначной оценки творчества флорентийского мыслителя. В одних работах он подвергается критике за аморализм, в других, наоборот, восхваляется за реализм, но за пять веков его работы отнюдь не потеряли интереса к себе и не утратили актуальности. Управлять ли государством с позиции силы или использовать более либеральные подходы, как вести себя во внешней политике, общаясь с соседними государствами, как устраивать армию и казначейство, как процветать и добиваться могущества во всех сферах деятельности – все эти аспекты чрезвычайно подробно рассматривал и указывал в своих работах Макиавелли. В современном мире эти вопросы, безусловно, уже хорошо проработаны и имеют вид вполне определенный с позиций устоявшихся политических норм. Однако для того чтобы понять, что есть государство теперь и каким оно было, какие эволюционные ступени госаппарата оставили четкие следы в устройстве современных государств, нужно знать труды Макиавелли. 

 

Биография Н. Макиавелли

 
     Для того чтобы лучше понять истоки идей Макиавелли необходимо взглянуть на его богатую  биографию, ведь только благодаря большому политическому опыту он смог ознакомить весь мир со своими трудами.
     Никколо Макиавелли (1469 – 1527) принадлежал к обедневшей семье, происходившей из среды городского нобилитета [6, с.58]. Генеалогия семейного клана Макиавелли восходит к древним тосканским маркизам. Его предки и по отцовской, и по материнской линии оставили значимый след в истории Флорентийской республики; они избирались на самые высокие должности в республике восемнадцать раз [11, с.26]. Отец его был юристом, доходы семьи были самыми скромными и не позволили юному Никколо получить университетское образование. Но выросший в кругу флорентийской гуманистической интеллигенции, он достаточно хорошо изучил латынь, чтобы свободно читать древних авторов.
     С юных лет преимущественный интерес к политике, к современной политической жизни определил и круг его чтения – это, прежде всего творения историков классической древности, воспринимаемые не с позиций ученого-эрудита, а в качестве материала для политического анализа, учебника политики. Для формирования мировоззрения Макиавелли характерно, что ему остались чуждыми отвлеченные размышления флорентийских неоплатоников, равно как и схоластическая наука университетов. Зато весьма показательно, что в молодости он не только внимательно прочитал, но и собственноручно тщательно переписал для себя выдающийся памятник античного философского материализма – поэму Лукреция «О природе вещей».
     Уже к середине XIII века, когда Флоренцию разрывали распри между гвельфами и гибеллинами, они встали на сторону народа и с тех пор всегда считались «добрыми полонами». Никто из предков Никколо ничем особенным себя не прославил. Богатства они тоже не нажили. «Я родился бедным – скажет потом Макиавелли – и познал тяготы нужды прежде, чем радость жизни». Однако родители смогли дать своему сыну блестящее классическое образование, пусть даже финансовое положение семьи и не позволило пройти университетский курс. Один из историков заявил, что Макиавелли надо было благодарить судьбу, уберегшую его от университетов того времени. Именно в этих «очагах знания» как нигде сильны были средневековые традиции, и вряд ли сухая схоластика очень обогатила бы ум. Хотя, наверное, даже университет не убил бы в Никколо Макиавелли живости ума и души.
     Никколо повезло и еще в одном –  в его семье было принято нередкое в то время свободное отношение к религии и церкви. Даже мать его не была набожной. Наверное, именно это помогло Макиавелли впоследствии реально, а то и критически оценивать роль церкви в жизни Италии.
     В 1498 году, когда ему было 29 лет, он был избран на должность секретаря второй канцелярии Сеньории. Эта должность дала возможность приобрести тот «большой опыт дел нашего времени», без которого он никогда не стал бы Макиавелли. Он оказался в самом центре современной политической жизни, и это ему очень нравилось. Флоренция, во главе которой с 1502 года стоял пожизненный гонфалоньер Пьеро Содерини, быстро оценила острый ум, наблюдательность и неутомимость будущего автора «Рассуждений о первой декаде Тита Ливия» [6, с.65].
     С июня 1498 г. и в течение 14 последующих лет он бессменно занимал место секретаря Синьории (Совета Десяти), высшего органа, юрисдикция которого распространялась на внутренние дела, и параллельно исполнял должность второго канцлера Флоренции (канцлера-секретаря), возглавляя Комиссию свободы и мира. В его ведении находились не только внутренние вопросы и военные дела, но и переписка с представителями Флоренции за границей, а также выполнение дипломатических поручений (впрочем, без права вести официальные переговоры и самостоятельно решать вопросы) при дворах французского короля, германского императора, римского папы, которые считалось невозможным поручать аккредитованному и официально действовавшему послу, «оратору» Республики [11, с.30-31].
     В течение 13 лет Макиавелли посылали с самыми ответственными и вместе с тем наиболее деликатными миссиями. Он был не послом республики, а её политическим агентом. Лучшего агента не было, кажется, ни у одного правительства. Впрочем, иногда Макиавелли философствовал и пытался давать советы. Тогда его вежливо одергивали: «Ваш вывод чрезмерно смел – упрекал Макиавелли его приятель и сослуживец Биаджо Буанаккорси, – излагайте точнее факты, а принимать решение предоставьте другим». Пьеро Содерини бесконечно доверял Макиавелли, но он считал его слишком большим фантазером и мечтателем.
     В 1502 году Макиавелли побывал в Ареццо, вскоре после того, как в Вальдикьяне было подавлено антифлорентийское восстание, поднятое людьми Чезаре Борджа. В том же году он получил возможность лично познакомиться с этим тогда уже легендарным человеком. Наблюдения за действиями Чезаре Борджа, а также мысли, вывезенные Макиавелли из Ареццо, легли в основу двух литературно-политических очерков: «Описание того, как избавился герцог Валентино (в то время Борджа чаще звали герцогом Валентино) от Вителлоцо Вителли, Оливеротто да Фермо, сеньора Паоло и Герцога Гравина Орсини» и «О том, как следует поступить с восставшими жителями Вальдикьяны». По жанру их, пожалуй, лучше отнести к эссе. В них Макиавелли не только не стесняется делать смелые философские выводы, впервые формулируя понимание политического искусства как гуманистического подражания древним, но и в какой-то мере искажает факты, стремясь типизировать и в духе Ренессанса идеализировать описываемые исторические события и характеры – придать им максимальную эстетичную выразительность. «Опыт о Вальдикьяне» предвещал историческую концепцию «Рассуждений о первой декаде Тита Ливия». А образ Чезара Борджа возникает в «Государе».
     Во  всех своих произведениях 1502-1512 годах  Макиавелли старался не покидать позиций традиционной флорентийской демократии. Однако ради укрепления мощи республики он уже тогда считал оправданными самые крайние меры. В сочинении «О том, как следует поступить с восставшими жителями Вальдикьяны» давалось достаточно жесткая формула действий по отношению к тем союзникам Флоренции, которые, отделившись от нее, вздумали бы отстаивать собственную свободу и независимость. «Либо – либо» – это уже стиль мышления зрелого Макиавелли. Впоследствии он не раз говорил о губительности «средних путей» и политических компромиссов.
     Считая, что политики Флорентийской республики должны учиться смелости и решительности у людей вроде Чезаре Борджа, Макиавелли ещё надеялся, что Флоренция сможет обойтись без диктатуры, как он выражался «нового государя», то есть не просто тирана, а истинно народного вождя и лидера. В 1504 году ему ещё очень хотелось верить в возможность превратить Флоренцию в сильное государство, не производя насильственных преобразований в её политическом строе. Путь к этому Макиавелли усматривал в замене наемных отрядов регулярной «национальной гвардией», вербуемой из сводных граждан свободной республики. Но эти предположения рухнули, когда созданная Макиавелли в 1512 году, для  защиты от экспансии папы Юлия II, милиция разбежалась при первом натиске противника. Трусость флорентийских ополченцев под Прато доказала Макиавелли не ложность его военных теорий (они будут в последствии развиваться и в его «Рассуждениях», и в диалогах «О военном искусстве»), а насущную необходимость серьёзных преобразований в политической и социальной структуре Италии и прежде всего, конечно, Флоренции [6, с.68-70].
    После переворота, который вернул власть семье Медичи, Макиавелли был заподозрен в участии в антиправительственном заговоре и выслан в свое поместье близ Флоренции, где написал большую часть своих произведений [11, с.33].
     Впоследствии  размышляя, что погубило в 1512 году республику, Макиавелли всегда приходил к выводу, что главным злом была не военная слабость Флоренции, а нежелание мягкого и гуманного Пьеро Содерини прибегнуть к «экстраординарной власти и разорвать законы гражданского равенства» ради подавления внутреннего врага – верхушки «жирного народа», жаждавшего реставрации кардинала Медичи, поддерживаемого Папой. Вот тогда-то мысли Макиавелли снова вернулись к образу Чезаре  Борджа. В надежде, что новый правитель Флоренции будет более решителен, Макиавелли, пишет произведение-послание Лоренцо Медичи – «Государь», в котором излагает, каким должен быть правитель, дабы не повторить судьбы Пьеро Содерини и достичь процветания своего государства. На первый взгляд «Государь» является своеобразным руководством по управлению государством. Причём как в любом хорошем руководстве автор приводит примеры наиболее часто совершаемых ошибок и их возможных последствий, рассматривает оптимальные пути достижения желаемой цели, и этот труд интересен уже с точки зрения удачного сочетания богатого личного опыта с глубоким анализом соответствующих теме античных источников. Для своего времени безусловно необычен и нов подход к политике как к ещё одной отрасли человеческого знания. 

 

Основные  направления трудов Н.Макиавелли

 
     Политическая  тематика была главной для Макиивелли-теоретика, известного, прежде всего, такими трудами, как «Государь», «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», «О военном искусстве», «История Флоренции». В политических трактатах Макиавелли теоретическое рассмотрение политики освобождено от моральных и религиозных критериев. «Государство» признается высшим Проявлением человеческого духа, а служение последнему – целью человеческой жизни.
     Макиавелли, имея в своем распоряжении множество традиционных терминов («царство», «империя», «республика», «монархия», «полис», «цивитас» и т. д.), тем не менее вводит специальный термин «stato» для обозначения новой политической реальности – больших централизованных государств, «утверждавшихся на «стояние» (stare) на «постоянном месте» (statio)национальной территории» [10, с.13]. Новое политическое образование, по мнению флорентийского мыслителя, должен возглавлять принципс, что и определило название его основного труда, который первоначально имел название «De principatibus» – «О принципатах» и лишь позднее получил название «Il Principe» – «Государь» или «Князь».
     Саму  же необходимость государства Макиавелли почти на полтора века раньше Гоббса обосновывал эгоистической природой человека и потребностью ее насильственного обуздания.
     Политический  идеал Макиавелли – Древний Рим, в котором он видел воплощение идеи сильного государства, умеющего сохранить внутренний порядок и распространять влияние на другие народы. Республиканский Рим – образец политического устройства, так как в нем за каждым из компонентов его составляющих (первым человеком, или принципсом, оптиматами и народом) предусмотрительно закреплялась необходимая и справедливая доля власти. В «Рассуждении...» Макиавелли описывает строй древнеримского государства, полагая, что республика – лучшая форма правления, так как она каждого делает ответственным за судьбу государства. Но республиканская форма правления не всегда возможна; нельзя сохранить свободные политические учреждения, если в народе не развиты гражданские добродетели. Римская республика достигла могущества потому, что сумела воспитать высокий гражданский дух в римском народе.
     Макиавелли  противопоставляет величие Древнего Рима упадку современной ему Италии. В самом известном трактате Макиавелли «Государь», созданном в период с июля по декабрь 1513 г. и изданном лишь посмертно, в 1532 г., описываются способы создания сильного национального государства в условиях, когда в народе не развиты гражданские добродетели. Главная проблема этого произведения – проблема эффективности единовластного авторитарного правления.
     Макиавелли  – современник Лютера. Его позиция в определенном отношении схожа с позицией Мартина: он такой же решительный сторонник секуляризации власти, как и Лютер [12, с.114-128]. Однако данная точка зрения является у него не следствием вероисповедальных предпосылок, а вытекает из совсем особого взгляда на политику, в дальнейшем утверждающегося в европейской мысли [11, с.73].
     Макиавелли  считается предтечей современной  политической науки, его влияние  прослеживается в концепциях В. Парето, Г. Моски, Р. Михельса. К творческому наследию великого флорентинца обращались Ф. Ницше, М. Вебер, Ж. Пиаже и Э. Фромм. Вместе с тем нельзя безоглядно модернизировать политическую теорию Макиавелли, который, по словам Л. М. Баткина, пользовался содержательной логикой ренессансного типа культуры. 

 

Понимание политики Н.Макиавелли

 
     Макиавелли  понимает политику как область властных отношений (отношений господства и  подчинения, связанных с применением  насилия), решений и действии, имеющих свою особую логику, отличную от логики человеческих действии к других областях общественной жизни и не определяемую понятием морального блага. Именно такая позиция и позволяет выделить властное целидостижение как таковое в качестве самостоятельного предмета исследования. В средневековой же (как и в античной) теории политическая цель мыслится именно в качестве морального «блага» имеющего онтологический статус.
     Властные  решения и действия предстают в рамках такого анализа как то, что является функцией от ситуативного изменения мнений и настроений граждан (подданных), интересов и целей других государств; тогда как единственная константа – властный интерес как таковой [11, с.98-102;105].
     Если  определить основы макиавеллевского понимания политики, то получится следующее
     1. Макиавелли исходит из ранее  небывалого представления об  обществе; социально-политическая жизнь для него – это перспективное пространство взаимодействия свободовольных индивидов, ориентирующихся по вектору (частного – индивидуального или группового) интереса, изменяющегося по времени. Новация в данном случае состоит в том, что речь не идет больше о традиционных, естественных общностях, связанных единством языка, разума, интересов безопасности и блага (представление, перекочевавшее из античности в средние века); понятие постоянно изменяющегося во времени частного интереса заменяет традиционное представление изначального, «естественного» общего блага.
     2. Политика в таком случае предстает как особого рода искусство, основанное на способности держателя властных функций опережающим образом отслеживать изменения во времени значимых интересов и учитывать эти изменения при принятии решений.
     Л. М. Баткин показывает, что макиавеллевский историзм, логика ренессансного «подражания» античным образцам-ориентирам, не содержит императива буквального следования норме, но предполагает приспособление к конкретным обстоятельствам («качествам времени»): «... неизменная суть предстает как "разнообразие случаев". Макиавелли любое конкретное событие ... возводит к некоему общему правилу человеческой природы и истории, но это правило бытует не как собственно всеобщая сила, не над историей или до истории, а как сама эта пестрая история, как ее "разнообразие " ... как пример, казус. "Разнообразие" приводит к тому, что норма всякий раз словно бы рождается заново, и у каждой современности "собственная встреча" с античностью. Поэтому распознать норму в казусе нелегко. Но в этом-то и состоит ремесло политика... Поскольку главная соль макиавеллевского теоретизирования – в обдумывании индивидуального, оно художественно» [2, с.352-353].
     3. Политика понимается как область таких отношений, для которой характерно сложное взаимодействие интересов (часто непримиримо-враждебных); основной же интерес – приобретение, сохранение власти и приращение ее ресурсов, а главное средство достижения властных целей – насилие.
     4. Все остальные интересы (а, следовательно,  также действия, союзы и отношения)  – функция от этой главной  цели. Политика, согласно Макиавелли, является областью функциональных зависимостей поведения носителя власти от изменений этих интересов во времени.
     Разумеется, сам Макиавелли вообще не употребляет  термин «функция», нет у него и  понимания «разнообразия случаев», буквально приближающегося к свойственному «социальной науке» смыслу, вкладываемому последней в данный концепт, заимствуемый из биологии и (или) математики: ни в качестве определения способности какой-либо части целого совершать действии, обеспечивающие единство этого целого, его адаптацию к изменениям внутренней и внешней среды существования, а тем самым – его воспроизводство и развитие, – функция как процесс и действие; ни в качестве у = f(х.), – функция как взаимозависимость [9, с.381-383]. И, тем не менее, мировоззренческая тенденция флорентинца позволяет с известными оговорками допускать употребленную интерпретацию.
     В рамках антропологического обоснования политического функционализма Макиавелли сосредоточил внимание на действительных человеческих мотивах, понимая их в указанных выше случаях как подвижные, динамично изменяющиеся ориентации воли (а не как статичные «начала души» – склонности, страсти), зависимые от «приливов» и «отливов» исторического времени (то открывающего возможности свободы политических действий, то перекрывающего такие возможности) и от проективной направленности властного импульса на выполнение глобальной национально-государственной задачи; последняя зависимость связана с ограничением свободы властного действия (в противном случае представлявшего бы собой произвол и бессмысленную кровавую интригу) – с особого рода рациональной ответственностью перед будущим.
     Макиавелли  в данном отношении созвучен Лютеру (а в определенном смысле – и всей христианской традиции, давшей концепцию  «двух градов»), говорившему: «И если бы весь мир состоял из подлинных христиан, т, е. из истинно верующих, то не было бы необходимости или пользы ни в князьях, ни в королях, ни в господах, ни в мече, ни в законе. И для чего все это им? Ведь у них пребывал бы в сердце Святой Дух, который учил и наставлял бы их никому не причинять несправедливости, любить всякого, с готовностью претерпевать от всякого беззаконие и саму смерть. Там, где проигрывает несправедливость, и где поступают по справедливости, не нужно ссор, вражды, суда, судей, наказания, права или меча» [7, с.119].
     У М. Вебера мы найдем своего рода итог этой смысловой линии, лежащий в русле постановки вопроса о предельном, этическом смысле и оправданности политики. Он, обсуждая отношение между этикой и политикой (как делом, совершаемым головой, «а не какими-нибудь другими частями тела или души»), в частности «проблему этики политики как "дела"», возможности исполнения долга правдивости, а также этической значимости напряжения между целью и средством в политике (где главное средство – легитимное насилие), говорит: «... глубочайшая противоположность существует между тем, действуют ли по максиме этики убеждения – на языке религии: "Христианин поступает, как должно, а в отношении результата уповает на Бога", или же действуют по максиме этики ответственности: надо расплачиваться за (предвидимые) последствия своих действий... Если последствия действия, вытекающего из чистого убеждения, окажутся скверными, то действующий считает ответственным за них не себя, а мир, глупость других людей или волю Бога, который создал их такими. Напротив, тот, кто исповедует этику ответственности, считается именно с этими заурядными человеческими недостатками, – он... не в состоянии сваливать на других последствия своих поступков, коль скоро мог их предвидеть. Такой человек скажет: эти следствия вменяются моей деятельности»; «Первородная испорченность мира грехом позволяла относительно легко включить в этику насилие как средство сдерживания против греха... Но ориентированные только на этику убеждения... требования Нагорной проповеди и покоящееся на этом религиозное естественное право как абсолютное требование сохраняли свою революционизирующую силу и почти во все эпохи социальных потрясений выходили со своей стихийной яростью на передний план. В частности, они вели к созданию радикально-пацифистских сект, одна из которых проделала в Пенсильвании эксперимент по образованию ненасильственного во внешних отношениях государственного устройства – эксперимент трагический, поскольку квакеры, когда разразилась война за независимость, не смогли выступить с оружием в руках за свои идеалы. Напротив, нормальный протестантизм... легитимировал государство, то есть средство насилия, как божественное учреждение, а в особенности авторитарно-монархическое государство (Obrigreitssaat). Лютер освободил отдельного человека от этической ответственности за войну и переложил ее на авторитеты (Obrigreit), повиновение которым, кроме как в делах веры, никогда не могло считаться грехом. Опять-таки кальвинизму в принципе было известно насилие как средство защиты веры, то есть война за веру, которая в исламе с самого начала являлась элементом жизни ... Все религии бились над этой проблемой...»; «Гений или демон политики живет во внутреннем напряжении с богом любви... напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом. Люди знали это уже во времена господства церкви... граждане сражались против государства церкви. И в связи с такими ситуациями Макиавелли... заставляет одного из своих героев воздавать хвалу тем гражданам, для которых величие города важнее, чем спасение души» [5, с.690-703].
     Правда, согласно Веберу, этика ответственности  свойственна также и восточной культуре. Он демонстрирует это на примере индуистской традиции, которая определяла «дхарму» для каждой из каст и встраивала войну в структуру жизни, полагая, что действия воинов должны быть необходимым «трудом», соответствующим целям войны и не наносящим ущерба делу религиозного спасения. «Артхашастра», по его словам, – гораздо более изощренное в макиавеллевском смысле произведение, чем «Государь» [5, с.700].
 

Анализ произведения Н.Макиавелли «Государь»

 
     Макиавелли  начинает с традиционной задачи классификации различных форм государственной власти (продолжая эту классификационную линию до ХII главы своего трактата), суживая затем задачи своего исследования. Он различает две основные формы правления – две формы государств, утверждая, что все государства ... которые господствовали и господствуют над людьми, были суть или республики, или княжества, т.е. государства, управляемые единовластно. Собственно этим и определяется предмет исследования, если оговорить исключение республиканской формы правления, не буду рассматривать республики, говорит Макиавелли, я сосредоточусь только на княжествах и рассмотрю вопрос о том, как можно этими княжествами управлять и как их удерживать [8, с.41]. Именно такая позиция позволяет выделить саму власть как специфическую область, требующую от государя определенного искусства поведения, т.е. соблюдения определенных правил [8, с.102]. Выделению понятия власти как предмета специального анализа способствует также постулирование свободы воли: Макиавелли резко возражает против мнения, согласно которому политическая судьба зависит лишь от «случая», фортуны, но не от концентрации собственных воли и разума политического деятеля. Он обращается к этому постулату дважды, в VI главе, утверждая, что если частного человека приводит к власти либо доблесть, либо счастье (милость судьбы), то может показаться, будто они же в равной мере помогут ему преодолеть многие трудности впоследствии, тогда как это совсем не так, ибо крепче держался тот, кто меньше полагался на счастье [8, с.53]. А также в ХХV главе, озаглавленной следующим образом: «Что значит в человеческих делах судьба и как можно ей противостоять»; в последнем случае он употребляет понятие «свобода воли», увязывая его с (проективной) политической ответственностью перед будущим, придавая тем самым политики перспективно-исторический характер, как бы полагая, что занятие политикой является процессом творчества истории.
     В этом проявляется установка культуры Возрождения в целом, стоящая в одном ряду с аналогичными явлениями перспективного видения мира, например с характерным (а для средневекового человека немыслимым) желанием одного из первых провозвестников данной культуры, Петрарки (1304-1374 гг.), который был, как известно, выдающимся картографом, составившим, вероятно, первую каргу Италии, взобравшись на вершину горы Вента, близ Авиньона, обозреть даль [3, с.18].
     Проекция интересов (ожидания изменений в лучшую для себя сторону), их борьба и смена векторов политической воли, зависящих от ситуации, превращают политику в искусство политического поведения, руководствующееся знанием свода правил-законов. Вывести эти правила из опыта античной, прежде всего римской истории и современных событий политической жизни Европы и Италии и описать их – дело политической пауки.
     Методологический  подход Макиавелли в «Государе» состоит в том, что он рассматривает опыт, или, как он это называет, случаи, всесторонне взвешивает на весах целесообразность, эффективность тех или иных действий и выводит некое поучение (правило). Благодаря этому подходу политические отношения становились «самостоятельным объектом исследования, выделенным из религиозно-схоластических, нравственных, социально, экономических и иных сфер жизни» [4, с.134].
     Политика  как подкрепленное изучением  опыта искусство ориентирована на приобретение, расширение, сохранение и упрочение власти с целью выполнения исторической сверхзадачи – объединения Италии. В такого рода позиции есть два смысловых слоя: с одной стороны, задается чисто функциональная «степень» свободы действий в рамках политического достижения цели; с другой, определяется предельный горизонт этой свободы (горизонт ответственности) относительно высшей цели.
     Если  говорить о первом, то концентрированным его выражением была бы формула «цель оправдывает средства». Но дело в том, что в точном смысле слова у Макиавелли такой формулы нет. Есть внешне на нее похожая, встречающаяся в следующем контексте. Макиавелли констатирует, что о делах всех людей, и больше всего князей, над которыми нельзя потребовать суда, судят по успеху; поэтому, говорит он, князь пусть заботится лишь о победе и сохранении государства, средства всегда будут считаться достойными и каждым будут одобрены, поскольку толпа идет за видимостью и успехом дела [8, с.85].
     Как мы видим, речь идет об основаниях авторитета (и легитимности) власти государя; он может применять любые средства ради сохранения власти и победы над политическими врагами, если эти средства результативны с точки зрения указанных целей. Речь идет также о мере свободы политического действия, которая задается их результатом: свобода и результат функционально связаны между собой; чем неоспоримее и убедительным является результат, тем большей будет свобода. Утверждение о том, что средства «будут» одобрены, двойственно. Очевидно, что речь может идти как о возрастании авторитета власти вследствие ее результативных действий и, следовательно, о возможности для нее все большей свободы в выборе средств; точно так же – о мере решимости (определяющей возможность прибегнуть к крайним средствам в случае нужды), преодолевающей внутренние барьеры, если таковые имеются, которая должна быть вооружена и поддержана знанием-уверенностью в том, что «общественное мнение» – это мнение черни, которая не употребляет нравственных критериев в оценке властных действий. Мы имеем дело, таким образом, с формулировкой своего рода условного императива, т. с. технического правила действия, ориентированного на достижение цели и выстроенного сообразно схеме: «если мы желаем добиться такого-то результата, то мы должны так-то и так-то использовать такие-то и такие-то средства». Собственно, все макиавеллевские политические максимы (краткие формулировки правил действия) представляют собой условные (технические) императивы.
     Отсюда  вытекают два вопроса. 1. На каком основании Макиавелли придает политическому действию чисто функциональный модус? 2. Есть ли в таком случае какие-либо сдерживающие политический произвол и ограничивающие насилие власти противовесы?
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.