На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти готовые бесплатные и платные работы или заказать написание уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов по самым низким ценам. Добавив заявку на написание требуемой для вас работы, вы узнаете реальную стоимость ее выполнения.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Быстрая помощь студентам

 

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Понятие «адресата» в коммуникативной лингвистике

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 11.06.13. Сдан: 2013. Страниц: 15. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):




1.1. Понятие «адресата» в коммуникативной лингвистике

 
Когнитивная лингвистика –  наиболее распространенное (особенно в Европе) название направления лингвистических исследований, сложившегося во второй половине 1970-х годов и имевшего в дальнейшем значительное число последователей. В США, где это направление зародилось, его чаще называют «когнитивная грамматика», что объясняется расширительным пониманием термина «грамматика» в англоязычной лингвистике, тогда как в России нередко используется термин «когнитивная семантика», указывающий на один из источников данного исследовательского начинания.
Главная отличительная черта когнитивной  лингвистики в ее современном  виде заключается не в постулировании в рамках науки о языке нового предмета исследования и даже не во введении в исследовательский обиход нового инструментария и/или процедур, а в чисто методологическом изменении познавательных установок (эвристик). Возникновение когнитивной лингвистики – это один из эпизодов общего методологического сдвига, начавшегося в лингвистике с конца в 1950-х годов и сводящегося к снятию запрета на введение в рассмотрение «далеких от поверхности», недоступных непосредственному наблюдению теоретических (модельных) конструктов. Составными частями этого фундаментального сдвига были возникновение генеративной грамматики Н.Хомского с ее понятием «глубинной структуры» (каковы бы ни были дальнейшие трансформации теории Хомского и сколь непростыми ни были бы ее отношения, в частности, к когнитивной лингвистике), бурное развитие лингвистической семантики, возникновение лингвистической прагматики, теории текста, а также современной теории грамматикализации с ее интересом к закономерностям поведения языковых единиц в реальном дискурсе. Во всех этих исследовательских начинаниях на первый план (хотя и по-разному) выходит идея объяснения языковых фактов, причем если в генеративной теории в качестве объяснения предлагаются прежде всего некоторые подлежащие открытию глубинные закономерности языковой способности человека (и в этом заключается главное отличие генеративизма от других программ объяснительного анализа языка), то другие объяснительные программы исходят из того, что языковые факты могут быть, по крайней мере, отчасти, объяснены фактами неязыковой природы, притом необязательно наблюдаемыми. Если, например, для языковой прагматики такими фактами являются принципы человеческой деятельности в социальном контексте (а принимаемыми объяснительными конструктами – цели, намерения, условия деятельности и т.п.), то в когнитивной лингвистике в качестве модельных конструктов выступают когнитивные структуры и процессы в сознании человека: фрейм (М.Минский, к нуждам лингвистики это понятие было адаптировано Ч.Филлмором), идеализированная когнитивная модель (Дж.Лакофф) или ментальные пространства (Ж.Фоконье); 2Ѕ-мерный набросок (Р.Джэкендофф); семантико-грамматические суперкатегории наподобие конфигурационной структуры, динамика сил, распределение внимания, «цепция» и т.д. (Л.Талми); комплексные многоаспектные языковые конструкции – в специальном значении этого термина, предложенном в «конструкционной грамматике» Ч.Филлмора и П.Кэя; когнитивные операции типа правил концептуального вывода (Р.Шенк, Ч.Ригер) или же особого уровня изучение интеллектуальных систем – постулированного А.Ньюэллом «уровня знаний», отличного от символьного уровня.
Когнитивная лингвистика имеет несколько  источников, и в нее ведет несколько  путей. Ниже они по необходимости  перечисляются в некотором порядке, который, однако, не означает ранжирования этих источников по степени их важности.
Прежде  всего, когнитивная лингвистика  продолжает насчитывающую как минимум  более столетия (о «психологизме  в языкознании» говорят, вспоминая  классиков 19 в. – А.А.Потебню, Г.Штейнталя, В.Вундта) историю непростых взаимоотношений  науки о языке с наукой о человеческой психике. С тем, что функционирование языка опирается на какие-то психологические механизмы, никто никогда не спорил, однако взаимодействие лингвистов и психологов наталкивается на серьезные преграды: трудно найти две гуманитарных науки, различающиеся по своей методологии столь же сильно, как лингвистика, входящая в своего рода «семиотический цикл» дисциплин (к которому, кстати, принадлежит и математика), и тяготеющая к «физическому» циклу наук психология. Лежащий в основе современной теоретической лингвистики экспериментальный подход, обоснованный в свое время Л.В.Щербой и сводящийся к оценке правильности/приемлемости тех или иных языковых выражений на основании языковой интуиции, не имеет почти ничего общего (кроме самой идеи экспериментальной проверки гипотез) с психологическим экспериментом. Исследовательские принципы когнитивной грамматики фактически предстают как инверсия традиционной программы психолингвистики. Последняя представляет собой выяснение психологической реальности лингвистических гипотез, их психологическое обоснование; иначе говоря, это применение психологической методологии к лингвистической теории, т.е. психолингвистика, по крайней мере, в методическом отношении, предстает как экспериментальная психология. Когнитивная лингвистика устроена скорее противоположным образом: это выяснение лингвистической реальности психологических гипотез, их лингвистическое обоснование. Гипотезы могут заимствоваться из психологии (на которую в таком случае возлагается теоретическая ответственность) или же строиться непосредственно лингвистом (как это делал Чейф, подчеркивавший независимость его построений от психологических теорий памяти), но строятся они сугубо для объяснения лингвистических фактов, и критерием оценки психологических гипотез служит именно их адекватность фактам языка, т.е. языковой интуиции.
Дополнительной сложностью во взаимодействии лингвистики и психологии является распространенная точка зрения, в  соответствии с которой объект предопределяет природу исследования, и любое  исследование, так или иначе обращающееся к ментальным категориям, относится к сфере психологии. Для партнерства в таком случае просто не остается места. Результатом является то, что среди исследователей, имена которых достаточно устойчиво ассоциируются с когнитивной лингвистикой, людей с психологическим или хотя бы психолингвистическим прошлым мало (исключение составляют Э.Рош и отчасти Д.Слобин). При этом несомненно, что ряд психологических результатов оказал несомненное влияние на когнитивную лингвистику (например, идеи гештальт-психологии), но влияние это имело место постольку, поскольку данные результаты были восприняты и адаптированы лингвистами (прежде всего, Дж.Лакоффом)1.
Вторым  источником когнитивной лингвистики  является лингвистическая семантика. Собственно говоря, когнитивную лингвистику можно определить как «сверхглубинную семантику» и рассматривать как совершенно естественное развитие семантических идей: попытку увидеть за категориями языковой семантики (прежде всего грамматической) некоторые более общие понятийные категории, которые естественно рассматривать как результат освоения мира человеческим познанием. В наиболее явном виде путь от лингвистической семантики к когнитивной грамматике представлен работами американских лингвистов Л.Талми и Р.Лангакера (Лэнекера). Например, Талми ввел в рассмотрение ряд концептуальных суперкатегорий, к которым могут быть сведены самые разнообразные грамматические явления.
В плане методов здесь налицо непосредственная преемственность, если не тождество: представители когнитивной лингвистики практикуют именно лингвистический эксперимент в смысле Л.В.Щербы, т.е. их исследования опираются на интроспекцию и суждения информанта, обычно самого исследователя, относительно приемлемости/неприемлемости тех или иных языковых форм – как можно и как нельзя сказать. Эмпирическим материалом являются авторские примеры (т.е. лингвистическая интуиция авторов), размеченные по степени их приемлемости (в частности, грамматичности). Например, у того же Талми возможность сказать Она оделась за 8 минут при невозможности: Она поспала за 8 минуть, является аргументом в пользу введения противопоставления ограниченных и неограниченных концептуальных сущностей в рамках понятийной категории конфигурационной структуры2.
Естественная  сосредоточенность когнитивной лингвистики на семантической проблематике и методологическая близость ее к лингвистической семантике объясняет стремление ряда авторов, особенно в России, говорить именно о когнитивной семантике, а не о когнитивной лингвистике или грамматике. Следует заметить, кроме того, что некоторые авторы в отечественной лингвистике (Т.В.Булыгина, М.Я.Гловинская, А.П.Володин, В.С.Храковский) давно высказывались о возможности постулирования понятийных суперкатегорий.
Именно  из семантики пришли в когнитивную лингвистику наиболее яркие ее представители. Однако ограничиться такой констатацией, что иногда делается, было бы недостаточно, прежде всего, потому, что некоторые результаты, полученные в когнитивной лингвистике, применимы не только к семантике языка (его плану содержания), но и к плану выражения, т.е. собственно формальным закономерностям языка. Так, разработанное в когнитивной лингвистике понятие прототипа применимо также в фонологии, морфологии, диалектологии и т.д.
У когнитивной лингвистики имеется еще один, причем исторически очень существенный источник. Ее формирование происходило почти одновременно (с отставанием на 2–3 года) с возникновением так называемой когнитивной науки (англ. cognitive science), называемой также когнитологией или когитологией. Предметом когнитивной науки является устройство и функционирование человеческих знаний, а сформировалась она в результате развития инженерной дисциплины, известной как искусственный интеллект.
В рамках когнитивной науки уже  в 1970-е годы были разработаны так называемые языки представления знаний и принципы оперирования с ними (правила концептуального вывода). Поскольку многие исследования в области когнитивной науки велись с целью построения компьютерных моделей понимания естественного языка, ряд лингвистов пристально следили за ними или даже непосредственно в них участвовали. Результатом этого стало ощущение того, что давняя потребность как-то соотнести языковой материал с данными о мыслительных процессах может быть удовлетворена с неожиданной стороны: не неудобными психологами, а «интеллектуально близкими» специалистами по вычислительной технике и информатике, мыслившими вполне семиотическими категориями. В искусственном интеллекте в 1970-е годы господствовала семиотическая парадигма «символьной обработки информации» (symbolic processing) А.Ньюэлла и Г.Саймона, а директор Лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского технологического института П.Уинстон говорил, что заставить вычислительную машину понимать естественный язык – это все равно, что создать интеллект3. На таком фоне и с оглядкой на модели человеческой мыслительной способности, разработанные в когнитивной науке, и формировалась когнитивная лингвистика.
Адресат - получатель речевого сообщения.
Задача начала речи состоит в  установлении контакта между ее участниками. Получатель стремится составить представление об отправителе исходя из своих целей и интересов и уясняет себе, насколько значим предмет речи и в какой мере отправитель заслуживает внимания и доверия. Отправитель, со своей стороны, стремится привлечь внимание, вызвать интерес к теме, указать получателю ценность содержания речи и снискать его доверие.
Когда контакт установлен, получатель переключает внимание на содержание высказывания, стремясь уяснить себе мысли отправителя и оценить их, руководствуясь представлением об отправителе, которое может меняться в ходе речи. Отправитель стремится ясно, убедительно и наглядно высказать и обосновать свои мысли и предложения. В диалоге та же задача решается всеми участниками общения, которые попеременно выступают в роли отправителей и получателей речи, обсуждая проблему.
Когда проблема в достаточной мере рассмотрена или обсуждена, получатель речи обращает внимание на решение, которое  надлежит принять, или на действие, которое надлежит совершить, а отправитель стремится побудить получателя к такому решению или действию, мобилизуя его волю и чувства. В диалогической речи такая мысль-воление формируется совместными словами и действиями участников диалога.
Таким образом, в завершенном высказывании выделяются: начало, связанное преимущественно с отношением отправителя и получателя речи — этосом; середина, связанная с оценкой получателем отношения отправителя к содержанию речи — логосом; завершение, связанное с эмоционально-волевым отношением получателя к решению — пафосом.
 

1.2. Понятие «адресанта» в коммуникативной лингвистике

 
Адресант - партнер коммуникативно-речевого акта, отправитель речевого сообщения.
Адресатный (интерперсональный) аспект. В это понятие включается слушатель в совокупности его социальных и ситуативных ролей, знаний о мире, мотивов, целей ив т.д.; учитывая фактор адресата, говорящий определяете тональность высказывания, то есть официальность, Я эмпатию, ироничность и т.д., выбирает соответствующие речевые акты, например, реквеситив или инъюнктив, прямой иди косвенный способ реализации иллокуции в зависимости от межличностных отношений коммуникантов.
Контекстный аспект позволяет установить характер коммуникативной интенции высказывания, его иллокутивную силу, оценить прагматический эффект. Посредством произнесения одного и того же предложения в различных контекстах можно произвести различные действия. Данный аспект чаще всего выражен в речевых актах имплицитно.
Изучая блок коммуникантов, Г.Г. Кларк  и Т.Б. Карлсон4 обращают внимание на то, что не всегда речевой акт предназначен тому, кому он адресован. Например: Мама говорит собаке: «Рекс, сегодня с тобой пойдет гулять Сережа». Безусловно, такой речевой акт адресован не Рексу, а Сереже, который, как побочный адресат речевого акта, воспринимает его как директив. Планируя свою речь, говорящий всегда строит «эскиз аудитории». Одним речевым актом он может передать различные сообщения разным слушателям. Так, когда учительница в классе объявляет: «Ребята, санитарка Петрова будет проверять чистоту ваших рук», то по отношению ко всему классу она осуществляет констатив, а по отношению к Петровой - директив. Побочные речевые акты широко распространены в массовой коммуникации. Например, в телевизионном интервью корреспондент часто задает вопросы, ответы на которые ему известны (или он их может предвидеть). Его цель состоит не в получении ответа, и интервьюируемый это знает; их общая цель - передать информацию слушателям - побочным адресатам. Открытие столь  разнообразных возможностей использования речевых актов значительно расширило представление о функционировании языка.
Лингвисты высоко оценивают теорию речевых актов в широком смысле как теорию речевой деятельности и в узком смысле - как конкретную теорию речи, считают ее одним из наиболее ясных направлений, довольно однородным учением, предлагая для нее более лингвистические названия: «коммуникативно-целевая семантика», «иллокутивная семантика» и др. Вместе с тем указываются и недостатки данной теории. Во-первых, объект исследования теории речевых актов узок и ограничен. В качестве единицы, служащей объектом анализа, выступает лишь отдельное высказывание, берется оно обычно вне диалога, и содержание анализа зачастую не учитывает всего многообразия факторов реального общения. Речевой акт здесь не единица общения, а единица сообщения. Во-вторых, недостаток теории речевых актов состоит в доминировании статического подхода к речевому акту, игнорируется динамическая природа речевого общения. И, наконец, третий упрек - слабый учет социальных свойств субъекта. Говорящий выступает как абстрактный индивид, а не как обладатель определенного репертуара ролей, носитель определенных национально-культурных традиций.
Т.А.ван Дейк применил более широкое  понятие коммуникативного акта, состоящего из трех аспектов: во-первых, из собственного речевого акта говорящего, во-вторых, из аудитивиого акта слушающего, в-третьих, из коммуникативной ситуации, которая включает в себя фактор адресанта и адресата, их целей, контекста и пр. Близкую позицию занимает О.Г.Почепцов5, когда определяет коммуникативный акт как акт взаимодействия отправителя и получателя, в основе которого лежит сообщение. Исходя из того, что в коммуникативном акте принимают участие оба коммуниканта, а в иллокутивном лишь адресант, он, как и Т.ван Дейк, приходит к выводу, что, совершая коммуникативный акт, мы тем самым совершаем и иллокутивный, но не каждый иллокутивный акт реализует также и коммуникативный.
Противопоставление понятий коммуникативного и речевого (иллокутивного) акта имеет значение для узкоспециальных нужд анализа, поэтому большинство ученых, работающих в области прагмалингвистики, в качестве минимальной единицы коммуникации используют понятие речевого акта, ведь описывая речевой акт, определяя его тип и место в дискурсе, исследователь неизбежно вычленяет в нем не только аспект адресанта, но и аспект адресата, принимает во внимание целенаправленность речевого акта на достижение определенного эффекта, контекст, ситуацию и пр. В современной науке все более укореняется именно такой широкий подход к понятию речевого акта.
 

2. Языковые средства установления  контакта с аудиторией

2.1. Средства создания авторизации

 
Адресантный аспект (Я-аспект). В содержании языковой форме речевого акта всегда содержатся разнообразные сведения об адресанте (А1): о степени его владения языком, психическом состоянии, социальном положении, ситуативной роли, возрасте, поле, профессии и пр.). Они представлены эксплицитно и имплицитно. Имплицитные сведения об А1 выводятся адресатом (А2) из языковых и паралингвистических данных, и на основе этих данных у А2 создается образ адресанта, который влияет на дальнейшее речевое поведение А2. Тем самым аспект адресанта в определенной степени формирует стратегии и тактики коммуникации:
К молодому человеку подходит старушка:
- Сынок!-Как пройти  на улицу Горького?
- Не на Горького, а  на Тверскую-стрит, и не пройти, а, кости кинуть. Вон мент стоит, у него и спроси.
- Мент, а мент! Как кинуть  кости на Тверскую-стрит?
- Хипуешь, клюшка?
Данный аспект обязателен для одних речевых актов («Я поздравляю Вас») и факультативен для других.
Речевая ситуация определяется как референт высказывания, как совокупность элементов, присутствующих в сознании говорящего в объективной действительности, в момент «оказывания» и обусловливающих в определенной мере отбор языковых элементов при формировании самого высказывания. Параметры ситуации непосредственно влияют на определение типа речевого акта и способы его выражения - прямые или косвенные.
Сначала в прагмалингвистике изучались  преимущественно служебные слова (частицы, союзы, элементы дейксиса), а в последнее время начались прагмалингвистические исследования лексических и грамматических средств. Лексико-грамматические средства не входят в модель речевого акта как специальные компоненты, но они приобретают существенное значение при моделировании вариантов речевых актов.
К метакоммуникативному (фатическому) аспекту  РА относятся средства контактоустановления, обеспечивающие начало, продление и размыкание речевой интеракции6, а также коммуникативные принципы, максимы вежливости7; данный аспект может быть представлен имплицитно и эксплицитно (например, в виде отдельных или сопутствующих речевых актов, т.е. формул речевого этикета.
Одной из наиболее важных проблем лингвистической  прагматики является классификация речевых актов. Дж. Серль, один из классиков теории речевых актов, производит классификацию, основываясь на следующих параметрах, по которым могут различаться речевые акты:
    цель речевого акта,
    направленность акта (утверждения, например, направлены от слов к миру, а обещания и требования - от мира к словам);
    выраженное психологическое состояние говорящего;
    сила стремления к достижению цели;
    различия в статусе говорящего и слушающего;
    выражение интересов говорящего и адресата;
    отношение к речевому контексту;
    различия в пропозициональном содержании, определяемые различиями речевых задач;
    различие между актами, имеющими только речевую реализацию, и актами, которые могут быть осуществлены как вербально, так и невербально;
    различие между речевые актами, успешность которых не зависит от социальных институтов;
    различие между речевыми актами, в которых иллокутивный глагол функционирует как перфоматив, и актами, в которых он не принадлежит к категории перфомативов;
    стиль осуществления речевого акта (ср. заявление и признание).
На  основе данных параметров Дж. Серль  выделяет следующие речевые акты:
      репрезентативы - речевые акты, описывающие определенное положение дел; исполняя их, говорящий возлагает на себя ответственность за истинность сообщения. Тип коммуникативной ситуации репрезентативов, или ассортивов - констатация, прогноз; подтипами данного речевого акта являются сообщения, утверждения, описания, констатации;
      директивы - речевые акты, используемые говорящим для побуждения слушающего к совершению некоторого действия; сюда относятся такие подтипы, как распоряжения, приказы, требования, просьбы, мольбы, приглашения, советы, рекомендации, инструкции-вопросы;
      комиссивы - речевые акты, возлагающие на говорящего обязательство совершить некоторый поступок; подтипами данного речевого акта являются обещания, клятвы, заверения; предостережения, угрозы, предложения;
      экспрессивы - речевые акты, передающие психологическое состояние говорящего: извинения, благодарность, соболезнования, упреки, удивление, возмущение;
      дакларативы - речевые акты, успешность которых гарантирует их истинность: объявления, акты, называния приговоры, назначения на должность8.
Если стратегической целью является получение максимума информации, можно применить речевую тактику «перевоплощение». Она заключается в том, что говорящий как бы искусственно устанавливает разрыв в знаниях, перевоплощаясь при этом в «незнайку», «провинциала», «дилетанта» или даже в «дурачка».
В качестве примера тактика «перевоплощение» можно привести исследование американского специалиста Д. Кингсбери. Расположившись в центре Бостона, он, задавая случайно выбранным прохожим-мужчинам вопрос о том, как пройти к известному всем жителям города универсальному магазину «Иордан Марш». Находился магазин примерно в шести кварталах от того места, где стоял Кингсбери. Всех испытуемых он разбил на три группы. Одним он задавал вопрос так: «Вы не скажете, как пройти к Иордан Марш»? Другим перед этим же вопросом произносил фразу: «Я не здешний». Третьим без всяких предварительных фраз задавал тот же вопрос, но с акцентом, характерным для сельского жителя областей Миссури. Оказалось что во втором и третьем случаях он получал более обстоятельные ответы.
Речевой ход (речевая тактика) «обобщение» используется для того- чтобы показать, что приведенная информация является типичной. Речевые формулы этого хода: «И так всегда». «С этим сталкиваешься каждый день», «Это без конца повторяется» и др.
Речевой ход «приведение примера» показывает, что общее мнение основано на конкретных фактах (опыте). Типовые выражения: «Вот пример», «Например, на прошлой педеле...», «Возьмите нашего соседа. Он...». Этот прием хорошо «работает», когда вам нужно объяснить то или иное понятие, например «холдинг».
Представьте себе, что группа людей  образует корпорацию А и скупает 51% простых (или с правом участия в управлении) акции компаний Б, В, Г и Д, Допустим далее, что в то время, как компании Б, В, Г и Д заняты производством и торговлей, единственное дело корпорации А - контролировать направление деятельности этих компаний. Корпорация А и есть только контрольное акционерное общество, - холдинг.
«Неожиданность» - использование в  речи неожиданной или неизвестной  слушателям информации.
«Провокация» - на короткое время вызывается реакция несогласия с излагаемой информацией, чтобы использовать этот период для подготовки слушателей к конструктивным выводам, для уточнения и более четкого определения собственной позиции.
Тактика «внесение элемента неформальности»  состоит в том, что адресант рассказывает своему слушателю о собственных заблуждениях, предрассудках, ошибках и их последствиях, чтобы показать, каким образом удалось избежать одностороннего подхода к той или иной проблеме и найти ее новое решение. Это позволит преодолеть сдержанность и предвзятость и изменить мнение собеседника в свою пользу.
«Прямое включение» - тактика, позволяющая  отказаться от растянутого вступления, особенно если партнеры знакомы с  предметом речи и имеют предварительный  запас знаний. Это избавляет их от необходимости разъяснять все с самого начала, повышает информативность речи и позволяет выиграть время для обсуждения проблемы
Тактика «юмор» предупреждает однообразие  и монотонность речи. Хорошее чувство  юмора, умение привести к месту шутку или каламбур в сочетании с невербальными элементами (например, улыбкой) позволяют добиться успеха в речевой коммуникации любого уровня.
При тактике «Да-да-да» партнеру задается 3-4 вопроса, на которые он обязан ответить "да". Тогда, вероятнее  всего, и на основной вопрос он также ответит положительно. Это одна из самых древних тактик. Изобрел ее великий древнегреческий философ Сократ и блестяще использовал для убеждения собеседников. Вот как он доказывал некоему Другу, что такое справедливость.
Сократ. Послушай же: ведь у меня, так же как и у всех людей, есть правый и левый глаз?
Друг. Да.
Сократ, И правая и левая ноздря?
 Друг. Несомненно.
Сократ. Значит, когда, говоря об одном  и том же, ты одно у меня называешь  правым, а другое - левым, то на мои вопрос, что именно ты так называешь, ты ведь можешь ответить: правое — то, что находится справа, а левое - слева?
Друг. Да, могу.
Сократ. Далее, значит, и когда ты одно и то же именуешь то справедливым, то несправедливым, ты можешь ответить, что именно справедливо, а что нет?
Друг. Итак, мне мнится, что справедливо  все, делающееся вовремя и должным  образом, то же, что не делается должным  образом, несправедливо.
Сократ. Мнение твое превосходно. Значит, делающий все эти вещи должным  образом и в должное время поступает справедливо, а тот, кто не делает это должным образом, несправедливо?
 Друг. Да.
Сократ. Значит, справедлив тот, кто  поступает справедливо, а несправедливо  поступающий наоборот?
Друг. Да, это так.
«Черный оппонент» - тактика, противоположная только что описан ной. Суть ее в следующем. Партнеру по общению задают несколько вопросов с таким расчетом, чтобы на один из них он не смог ответить. Тогда незамедлительно произносится речевая формула "Вот видите, вопрос не подготовлен". При использовании данной тактики следует иметь в виду:
    вопросов должно быть не более трех, в противном случае тактика разрушается и налицо просто предвзятое отношение к собеседнику;
    вопросы должны быть достаточно сложными, в ряде случаев неразрешимыми, поскольку, если собеседник ответит на все вопросы, тактика не сработала;
    речевая формула произносится при первом же затруднении с ответом для прекращения речевого взаимодействия;
    не следует позволять адресату развивать свой ответ или, особенно, перехватывать речевую инициативу.
Тактика «подмазывание аргумента» - слабый довод, который может быть легко опротестован, сопровождается комплиментом партнеру по общению. Например: «Вы, как человек умный, не станете отрицать»; «Всем хорошо известна ваша честность и принципиальность, поэтому вы...»; «Человек, недостаточно образованный, не оценит, не поймет приведенный аргумент, но вы...». Иногда собеседнику тонко дают понять, что к нему лично относятся с особым уважением, высоко ценят его ум, признают его достоинства.
Интересной, с точки зрения психологии, является тактика «за себя». Часто учитель в школе говорит нерадивому ученику: «Вечно ты опаздываешь на занятия (не учишь уроки, не приходишь вовремя на дополнительные занятия, забываешь дневник и пр.)» или в семье жена «пилит» мужа за то, что он не выносит мусор, читает за столом, задерживается на работе и т.п. Словами «ты вечно, постоянно» они как бы «программируют» собеседника на выполнение этих действий и в дальнейшем. Психологи рекомендуют поменять тактику говорить не «за другого» (ты), а за себя, сообщая собеседнику о своих чувствах и переживаниях по поводу его поступка: «Когда ты приходишь поздно, я беспокоюсь», «Мне обидно, что ты опаздываешь на дополнительные занятия» и т.п.
Воздействие часто обращается к  чувствам человека, прежде всего примитивным: страху, гневу, ненависти. Например, в рекламе многих лекарств, парфюмерии, косметики часто используют прием внушения беспокойства, Таковы слова об опасности кариеса и тревожная интонация в рекламе зубных паст и жевательной резинки: Каждый раз после еды во рту нарушается кислотно-щелочной баланс (уже сам этот наукообразный термин пугает) и возникает опасность кариеса. На приеме внушения беспокойства строится телевизионная реклама шампуня "Head & Shoulders». В лифте женщина замечает на плечах мужчины перхоть и с неприязнью отворачивается. Женский голос за кадром: Безупречный внешний вид придает вам уверенность в себе, но одна маленькая деталь может все перечеркнуть. Подчас незаметная для вас, она очевидна окружающим. Перхоть. Угрозу выражают выделенные слова. Впечатление усилено благодаря умелому распределению мужских и женских ролей: главный персонаж - мужчина, замечает перхоть женщина и за кадром - женский голос. В конце рекламного ролика» вымыв предварительно голову рекламируемым шампунем, мужчина поднимается в офис по эскалатору. Женский голос за кадром; Не давайте перхоти ни малейшего шанса. «Head & Shoulders». И вы всегда на высоте. В этой фразе перхоть представлена как враг, и победа над ней - условие успеха.
Нормы лексики - это правильный выбор слова и уместность применения слова в общественном значении с учетом стилистической окраски, сочетаемости с другими словами.
Нарушение хотя бы одного из этих критериев  может привести к речевым ошибкам. Слово не только называет предмет или явление, но и выполняет эмоционально-экспрессивную функцию.
Непонимание значения слова - одна из наиболее часто встречающихся проблем в нашей речи. Основные виды ошибок:
    употребление слова в несвойственном ему значении. Например, не следует путать глаголы ошвартоваться (стать у причала) и отшвартоваться (отойти от причала);
    неразличение конкретной и отвлеченной лексики. Это ошибки, характерные для школьников и студентов. (Дворянство числом в двести человек вышли ему навстречу);
    лексическая сочетаемость. При употреблении слов в речи необходимо учитывать особенности лексической сочетаемости, т. е. их способности соединяться друг с другом (пример: «Увеличение уровня благосостояния» - уровень может повышаться
    и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.