На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти готовые бесплатные и платные работы или заказать написание уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов по самым низким ценам. Добавив заявку на написание требуемой для вас работы, вы узнаете реальную стоимость ее выполнения.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Быстрая помощь студентам

 

Результат поиска


Наименование:


реферат Элементы уголовного наказания. Вопрос о сущности кары в юридической литературе

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 11.06.13. Сдан: 2013. Страниц: 11. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Министерство образования  и науки Российской Федерации
Федеральное государственное  бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Самарский государственный  университет»
Юридический факультет 
 
 
Кафедра уголовного процесса и криминалистики
Специальность – юриспруденция
 
Реферат на тему: «Элементы уголовного наказания. Вопрос о сущности кары в юридической литературе»
 
Выполнила студентка 
3 курса очной формы  обучения
Группы № 09301.10
Ильина Нина Дмитриевна
_____________________
Научный руководитель
к.ю.н. кафедры уголовного права и
 криминологии Дубинин Т.Т
_____________________
 
 
 
 
 
 
 
Самара 2013
Для российской юридической  литературы можно назвать традиционным признание уголовного наказания  мерой государственного принуждения. Согласно ст. 43 действующего УК РФ «Наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание  применяется к лицу признанному  виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных  настоящим Кодексом лишении и  ограничении прав и свобод этого  лица». Уголовное наказание содержит элемент принуждения, однако, не следует  отождествлять термины «принуждение»  и «уголовное наказание». Являясь  второстепенным признаком, принуждение  характеризует лишь участие государства  в обеспечении мер наказания. В этом аспекте государственное принуждение можно назвать функцией уголовного права, но не сущностью уголовного наказания. 
В отечественной  юридической науке по вопросу  о содержании наказания высказано  несколько точек зрения. Не останавливаясь подробно на анализе каждой из них, выделим два основных подхода.
Согласно мнению сторонников первого подхода (А.Л. Ременсон, А.З. Наташев, Н.А. Стручков), содержание наказания исчерпывается только лишь карой. Если допустить, считают они, что наказание - это совокупность карательной и воспитательной сторон, то применительно к лишению свободы кара должна выражаться в сроках лишения свободы, в степени изоляции осужденных и в ряде других лишений и ограничений, а воспитательную сторону должны составлять труд, лишенный элементов кары, и политико-воспитательная работа. Следуя логике, в частности закону о соотношении части и целого, пришлось бы в противоречие с действительностью признать, что труд в местах лишения свободы не входит в содержание наказания любого его вида и не является его существом.
По мнению сторонников  второго подхода (И.С. Ной, Б.С. Никифоров, А.С. Шляпочников и др.), наказание  содержит и кару, и воспитание, рассматриваемые  в диалектическом единстве. Так, И.С. Ной применительно к лишению свободы писал, что карательный элемент выражается в самом факте лишения свободы. Однако этим не исчерпывается принудительная сторона наказания. Она выражается, кроме того, в режиме лишения свободы, в принуждении всех способных к труду заключенных заниматься общественно полезным трудом, повышать свой общеобразовательный уровень и т. п.
Думается, что  такой подход более верен. С одной  стороны, и это отчетливо следует  из смысла закона, наказание является карой за совершенное преступление, карой, обладающей свойством ущемлять принадлежащие человеку материальные и духовные блага, лишать или ограничивать его в определенных правах и свободах. С другой стороны, оно направлено на исправление осужденного, предупреждение совершения им новых преступлений, т. е. законодатель прямо говорит  о том, что нельзя рассматривать  наказание лишь как кару - содержание его гораздо шире. Кроме того, в системе видов наказания  имеется ряд таких мер, как  исправительные работы, штраф и другие, которые нельзя рассматривать лишь как карательные (иначе исправительные работы можно представить себе как  тот же штраф, но в рассрочку, что  конечно же неправильно, поскольку  спецификой исправительных работ как  меры уголовного наказания является исправление в процессе его исполнения, сопровождаемое материальными и иными ограничениями).
Содержание карательных  и воспитательных элементов в  наказании предопределяется характером и степенью общественной опасности  совершенного преступления, а также  опасностью личности преступника. Чем  выше степень общественной опасности  преступления и лица, его совершившего, тем выше уровень содержания карательных  элементов в уголовном наказании.
Будучи особой мерой государственного принуждения, сочетающей в себе как карательные, так и воспитательные элементы, наказание  отличается от иных видов государственного принуждения тем, что назначается: 1) только лицу, признанному виновным в совершении преступления, предусмотренного уголовным законодательством; 2) только судом от имени государства. Правосудие по уголовным делам осуществляется, согласно уголовно-процессуальному законодательству, только судом. Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом; 3) только в порядке, предписанном уголовным, уголовно-процессуальным и Уголовно-исполнительным законодательством.
Сущность уголовного наказания более полно раскрывается с помощью понятия «возмездная  кара». Кара является мерилом, позволяющим  соразмерно с содеянным воздавать  должное виновному лицу, так как  соразмерность содеянному - это существенное свойство наказания. Формулировка «меры  государственного принуждения» не раскрывает справедливости в применении наказания. Объем карательного содержания потенциала уголовного наказания достаточно велик. Он заключен в ущемлениях, ограничениях и лишениях определенных прав и свобод человека, способных причинить достаточно серьезные страдания осужденному. Благодаря карательной сущности, неотъемлемым элементом которой  является справедливость, утверждается относительная соразмерность наказания  содеянному преступлению. Потенциал  наказания, применяемый в отношении  лица, совершившего преступление, определяется тяжестью деяния и опасностью его  личности.1
С учетом изложенного, более точным было бы следующее определение  уголовного наказания:
Наказание как  форма реализации уголовной ответственности  является карой за совершенное преступление, то есть выражением государственной, а по большому счету общественной оценки преступления и лица, признанного виновным в его совершении. Карательная акция правосудия обеспечена мерами государственного принуждения. Правоограничения и обременения, образующие содержание наказания, применяются только по приговору суда, исходя из степени общественной опасности преступления и личности виновного в его совершении. Наказание имеет своим следствием судимость.
В.К. Дуюнов в своей статье приводит глубокий этимологический и семантический анализ, доказывая, что наказание и кара - это не синонимы, а кара - это не “боль”, не “принуждение с целью вызвать страдание”. Давая ответ на вопрос, что такое кара, автор пишет: “Если кара - осуждение, упрек, порицание виновному за содеянное, то уголовное наказание - это внешнее проявление кары (осуждения, упрека, порицания виновного), одна из форм, в которой кара реализуется. Кара - сущность, внутренний смысл уголовного наказания, последнее предназначение быть формой карательного воздействия на провинившегося в целях утверждения социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения новых преступлений.
Однако кара - это  не сущность наказания. Кара - это качество уголовного наказания. Оно формируется  как функциональная совокупность существенных свойств уголовного наказания, в  том числе “принуждения”, и его  результатов психического, психологического, духовного характера осужденного. “Качество - это целостная характеристика функционального единства существенных свойств объекта, его внутренней и внешней определенности, относительной  устойчивости, а также сходства с  другими объектами"2.
Если сущностным признаком уголовного наказания  является принуждение, то в логическом плане (функционально) оно представляет собой отношение (причинную связь) между “принуждением” и свойствами: упреком, порицанием, осуждением и их следствием - “болью”, “страданием". Дуюнов пишет: “На наш взгляд, спектр чувств, эмоций, переживаний у осужденного может быть гораздо богаче, чем только страдания, это и раскаяние, сожаление о случившемся, и стыд, и страх, и злость, и жалость, и т.п.”3. По его мнению, “упрек”, “порицание”, “осуждение” в уголовном наказании трансформируются в целый спектр различных чувств, эмоций осужденного.
Но боль, страдание - существенная характеристика качества уголовного наказания. Человек может  страдать от стыда, страха, злости, жалости, упрека, порицания и т.п. как следствий  наказания. Страдание, являясь признаком  уголовного наказания, формируется  благодаря взаимодействию материальных средств и идеальных. Поэтому  государственное принуждение к  боли, страданию в наказании как  существенным свойствам всегда включено в формирование качества уголовного наказания.
В обыденном представлении  слово “кара”, его смысл можно  связать с внешним свойством  воздействия или внутренним. Но одним  из результатов действия кары, ее действительного  существования являются боль, страдание. Страдать человек может и от кары “небесной”, т.е. без внешнего материального  воздействия, без внешнего вторжения  в его свободу и волю.
“Уголовное наказание, - как пишет В.К. Дуюнов, как правило, связано с принуждением, но отнюдь не всегда и необязательно. Наказание возможно и без принуждения. Наиболее яркие тому примеры мы находим в литературе”. Однако понятно, что Раскольников Ф.М. Достоевского страдает от образов (!!) “грядущего труда и страданий”, а действия этих образов переживаются им как “спасительные средства, побуждающие к раскаянию и заглажению прошлого”. Но все это - психический, психологический, духовный феномен. Содержание мыслей и чувств героя романа доказывает, что человек может сам себя осудить, порицать, упрекать, страдать от этого и видеть в этом “спасительные средства, приносящие радость”. В обыденном смысле данное состояние мы можем называть карой, наказанием. Но правовой смысл наказания определяется не только болью, страданием, но и государственным принуждением к страданию.
Страдание - эйдетическое состояние, оно не постоянно и  может поэтому переживаться как  отношение. Одной стороной такого отношения  может быть государственное принуждение, но может быть и Бог. Последнее  связано с религиозным сознанием, которое, минуя смысл существенности государственного принуждения, генерализуется страданием.
Кара - синкретическое слово. X. Ортега-и- Гассет писал: “Названия неожиданно возникают перед нами, заполняют наш слух при том, что сами вещи или названия чрезвычайно далеки от нас и, возможно, никогда не появятся в пределах нашей видимости, оставаясь скрытыми за горизонтом... Действительно, слово — это извещение о предмете и обещание его, оно немного сам предмет. И вовсе не так уж много экстравагантного.
Как кажется, в теории эскимосов, согласно, которой человек состоит из трех элементов: “Тела, души и имени... Не забывайте еще и это. Где двое или трое собраны во имя мое, так и я посреди них” (Евангелие от Матфея, гл.18, 20).
Кара - слово, в  котором много смыслов и значений, как рациональных, так и иррациональных; его существование напрямую связа но с «космологичекой» проблемой зла и страдания» П. Новгородцев). Н. Кристи писал: "Чтобы постичь существо боли, нужно понять суть добра и зла. Я воздерживаюсь от такого рода попыток».
Из богатой  этимологической и семантической истории существования слова «кара» можно извлечь те или иные смыслы и значения конкретизируя их в определенном историческом периоде.
Вместе с тем  на протяжении веков в юридическом значении так или иначе правовой смысл слова “кара” связывался с принуждением к страданию, т.е. наказанием.
В.К. Дуюнов прав в том, что слова наказание и “кара” не синонимы. Прав он и в том, что специфического понятия “уголовная кара в теории не выработано”. Однако, учитывая прямую связь термина “кара”, а это - качество уголовного наказания с “космологической проблемой зла и страдания”, отсутствие в теории уголовного права определения понятия “уголовная кара” вполне объяснимо. Качество - наиболее простая и абстрактная (т.е. бедная определениями) ступень логического воспроизведения чувственно данной конкретности. Но такой недостаток теории совсем не означает и не доказывает, что из многих исторических смыслов и значений термина “кара в настоящее время исчезли онтологические и гносеологические основания для отражения психических, психологических и духовных факторов в понятии “уголовное наказание”.
В.К. Дуюнов ошибается, когда из этимологической, семантической истории термина “кара” “наказание” выхватывает только некоторые смыслы и значения оставляя другие “за бортом" анализа, поскольку они не вписываются в его логику. Приданием “упреку”, “порицанию” “осуждению» (исключая "принуждение”) свойств единственных органически оснований «наказания» автор нарушает принципы логики как всеобщей категории познания. 
В отрыве друг от друга понятия «принуждение»  и «боль», «страдание» не могут  претендовать на определение сущности наказания, поскольку в «каре» присутствует и объективное, и субъективное. Более того при системном представлении о наказании еще необходим элемент, интегрирующий взаимодействие всей возможной совокупности элементов содержания, т.е. цели взаимодействия, в определенный социально-значимый результат. Субъекты конфликтного правоотношения (наказание) - государство и осужденный - уже представляют собой “элементарную” систему, где имеются два разнородных (в определенном отношении) элемента, составляющих основу структурных связей наказания и его состава.4
Следовательно, без  анализа категории “состав наказания" невозможно выявить всю совокупность существенных признаков наказания, которые и составляют его правильное понимание.
Раскрывая содержание системной  методологии, Д.А. Керимов пишет, что  “всеобщее определение системы... должно включать такой набор характеристик, который позволил бы ориентировать  любое системное исследование, во-первых, на обнаружение составных частей системной целостности; во-вторых, на выяснение специфических качеств  каждой из частей; в-третьих, на аналитическое  изучение связей отношений и зависимости  частей между собой; в-четвертых, на обобщение частей в их качественной определённости и взаимодействии, раскрывающее свойства системы как единого  целого; в-пятых, на познание функционального  назначения роли и эффективности  воздействия системы, каждой ее части  на среду и обратного влияния среды на систему”5.
М. Фуко писал: “Уголовное наказание  есть обобщенная функция, сопряженная  со всем телом общества и с каждым его элементом”6. Действительно, наказание представляет собой определённое существенное взаимодействие, которое имеет весьма богатое содержание. А без его структурирования, анализа элементов, их формы и содержания, функций, обусловленности трудно определиться и с сущностью наказания. Следовательно, “соль” понятия - в определении взаимодействия интегральных связей.
В философском знании взаимодействие представляет собой процесс воздействия различных объектов друг на друга, их взаимную обусловленность, изменения состояния, взаимопереход, а также порождение одного7 явления другим, их непосредственные или опосредованные, внутренние или внешние отношения или связи. Свойства того или иного явления могут быть познаны только во взаимодействии с другими.
Гегель писал: “Но наказание  есть в то же время право преступника, имеющее основу в его действительной воле, именно потому, что совершением преступления как неразумного действия он преступает закон, определяющий наказание. Как уничтожение преступления наказание имеет в нем свои количественные и качественные мерки, требующие, впрочем, не внешнего соответствия между карой и виной, а равной стоимости их (внутреннего соответствия), т.е. стоимость вреда, причиненного преступлением, должно определять стоимость лишения, производимого наказанием”.8
А.А. Жижиленко, анализируя понимание наказания Гегелем, подчеркивает: “Таковы теории диалектического уравнения. Они верны, на сколько указывают основы наказания в органических потребностях человеческого интеллекта; они впадают в односторонность, приписывая этой основе исключительное существование; они впадают в ошибки и весьма близки к пантеизму и деизму, как скоро отнимают у выставляемых ими интеллектуальных основ кары значения органических потребностей неделимого или массы неделимых и распускают их в бессодержательность понятия абсолюта”9.
А.А. Жижиленко в своем размышлении не отрицает рационального аспекта кары “в диалектическом уравнении” как результата “органических потребностей человеческого интеллекта”. Однако такой анализ он считает односторонним, поскольку у “интеллектуальных основ кары” есть еще и основы органические, которые не определены, а благодаря этому переходят в “бессодержательность понятия абсолюта”, т.е. Бога как “абсолютной идеи” (Гегель).
“Кара” как  качество включает значение органических потребностей “неделимого или массы  неделимых”, включающих боль, страдание, которые “напрямую” не переводятся  в правовое поле размышлений.
“Вообще говоря, кары и награды - слепые силы. Они  чисты и непорочны, как дева, но как за деву за них нельзя поручиться - какой они плод дадут. Характер этого последнего будет зависеть от того, от кого будут исходить санкции, против кого они будут направлены и какие цели достигаются ими. Если все эти условия положительны, то и плод может получиться хороший. Если они отрицательны - то и плод будет негодным”, - писал П. А. Сорокин10. Автор в своих мыслях опирается на рациональные и иррациональные “составляющие смыслы кары и подчеркивает системообразующий момент кары — ее цели.
Рациональное  содержание кары в наказании связывается  с принуждением к страданию. Однако законодатель в УК РФ 1996 г. отказался от определения наказания через кару, но, естественно, оставил одну ее “составляющую” - принуждение, исключив элемент, связанный с последствиями принуждения, т.е. фактами психического, психологического и духовного характера, личности осужденного. Поэтому в действующем определении уголовного наказания присутствуют только признаки объективного характера.
Принуждение (сила, насилие) и до юридических форм выступает как средство воздействия на человека, личность — творца общественных отношений - в силу органических свойств. Поэтому, в частности, разработка понятия состава наказания дает возможность понять прежде всего юридическое содержание принуждения во всем богатстве связей этого процесса. Уголовное наказание, понимаемое как существование, - это не какая-то агрегация, механическое соединение тех или иных элементов, но функционирование санкций, что невозможно без определенного качества, т.е. соответствующего содержания взаимодействия субъекта наказания и объекта (личности), их сторон.
В таком случае, определяя сущность наказания, мы должны иметь в виду сложность механизма функционирования наказания, которое включает не только принуждение, его виды и формы (объективное, материальное), но и психический, психологический, духовный характер последствий для личности виновного, т.е. то, что он действительно переживает в результате принуждения (также объективное, но идеальное). Состав наказания как система - зеркальное отражение состава преступления, хотя, понятно, по содержанию он существенно отличается от последнего.
Принуждение по определению  есть лишение блага, а его следствием (одним из следствий) выступают страдания, боль, тяготы. Однако не всякое принуждение, насилие со стороны государства, применяемое к лицу, совершившему преступление, можно определить как уголовное наказание. Почему? Потому, что переживание тягот, лишений как психическое состояние должно иметь качество - страдание, боль (т.е. как личностный признак состояния осужденного), Субстанциональное психическое, психологическое, духовное содержание боли, страдания есть предмет психиатрии, психологии, клинической психологии и т.п., а введение такого содержания в правовое поле - задача науки права, которая решила на определенном уровне подобную задачу в отношении понятия.
К.А. Сыч пишет: “М.Д. Шаргородский справедливо утверждая, что уголовное наказание обладает свойством причинять преступнику страдание, вопреки логике своих рассуждений неожиданно включил его в содержание уголовного наказания. При этом он не обращал внимания на то неоспоримое обстоятельство, что страдание как психическое состояние человека может проявляться только в результате взаимодействия наказания и личности в процессе применения и исполнения уголовного наказания. Более того, нередко даже осужденные, отбывающие уголовное наказание в виде лишения свободы, не испытывают страданий по причинам, требующим специального анализа. Если придерживаться позиций указанных авторов, то следует сделать вывод, что в отношении этих лиц уголовное наказание нельзя считать примененным и исполненным, поскольку не реализовано его основное содержание – страдание.
  Видимо, нет смысла даже гипотетически предполагать, к каким отрицательным последствиям может привести ориентация судебной и уголовно-исполнительной практики на такое понимание уголовного наказания.
В этой связи следует сказать, что при системном понимании уголовного наказания с его понятием нельзя обращаться без учета сущности такого понимания, т.е. того, что наказание - это взаимодействие, связь элементов, отношение. Подчеркнем - органическое взаимодействие, органическая связь.
Действительно, прав К.А. Сыч: страдание — психическое, психологическое, духовное состояние (свойство) человека. Но в системном понятии содержания наказания и его юридическом  определении (мысли, объективированной в формулировке) оно может существовать как отношение (совокупность отношений), как свойство (совокупность свойств), как признак (совокупность признаков), т.е. наказание определяется не только параметрическими характеристиками (в частности, принуждением), но и системными, определяемыми связью с субъектом, человеком. Ведь понятие не факт, а мысль о факте, и правильное понятие должно в своих существенных признаках отразить действительное содержание явления (предмета, вещи)
   При системном понимании наказании его функция – принуждение соединяется со следствием –страданием, а поэтому последнее включает в содержание наказания, т.е. онтологически в действительности в существование принуждения. Напротив, при параметрическом подходе они разделены на уровне понятия, мысли. М.Д. Щаргородский, включая в содержание наказания “страдание”, не дает точного определения наказания, не показывает, в каком отношении понимается “страдание”: как признак мысли о наказании или как функция - внешнее проявление свойств (свойства) объекта в данной системе отношений. Если не “задано” отношение, то “страдание” может существовать как признак и как свойство применительно к тому или другому отношению. В “логосе”, в разуме выражены в логическом аспекте (в отличие от психологически-феноменологического) одинаково вещание и вещь или, скорее, былина и быль.
“Страдание” включали в  содержание уголовного наказания А.А. Пионтковский, В.Г. Смирнов, С.И. Дементьев  и другие авторы. Такой же позиции  придерживались русские классики уголовного права Н.С. Таганцев, И.Е. Фойницкий, Н.Д. Сергеевский. Вместе с тем следует обратить внимание на непоследовательность, противоречивость суждений некоторых авторов. Например, Н.Д. Сергеевский сначала полагал, что причиняемое преступнику страдание не принадлежит к сущности наказания, а затем пришел к выводу, что наказание есть страдание. Н.С. Таганцев, утверждая, что уголовное наказание всегда является страданием, позже писал: “Необходимо отделить от наказания и нравственные муки, угрызения совести, испытываемые преступником, хотя бы они были столь велики, что для их прекращения он спешил бы отдаться в руки правосудия, чтобы выстрадать свою вину” , т.е. “муки” исключал из содержания наказания. Мнение АЛ. Ременсона (1959 г.), что сущностью наказания является “страдание”, противоречит его высказыванию 1965 г.: “По отношению к внутреннему миру осужденных эти меры (карательно-воспитательные. - В.Ш.) выступают как объект восприятия, и эти восприятия не входят в содержание самих мер. Противоположный подход привел бы к тому, что содержание наказания и мер исправительно-трудового воздействия было бы субъективировано и лишено всякой определенности”.
Выявленная непоследовательность, противоречивость суждений одних и тех же авторов по одному и тому же вопросу ставит проблему генезиса этих противоречий, проблему поиска их корней.
Как представляется, для  правильного ответа на данный вопрос необходимо отчетливое понимание того, что наказание есть относительное понятие, а не безотносительное. Последнее отображает признаки предмета или класса предметов вне связи с другими предметами. В наказании же самим предметом, в частности, является отношение (принуждение личности).
А.И. Уемов пишет: “Вещь, характеризуемая отношением, в отличие от обычного свойства рассматривается не как отдельная вещь и не как множество отдельных вещей, а как система элементов, каждый из которых предполагает остальные. Это единство, рассматриваемое как множественность. Учитывая эту специфику отношения, его можно отличать от остальных свойств. Но различие отношений не находит своего выражения в субъектно-предикатной структуре суждения, Оно является содержательным моментом, который можно выделить лишь путем анализа предметов сопоставляемых суждений. Это и является причиной многочисленных недоразумений, связанных с обнаружением кажущихся нарушений законов логики в различных областях знания” .
Поэтому, отвечая на вопрос К.А. Сыча, необходимо правильно поставить проблему: идет ли речь о параметрическом понятии и содержании наказания или о системном понимании?
При параметрическом понимании  наказания общество, общественное сознание не может страдать от боли как психического состояния. Однако в действительности в факте применения принуждения (в силу социальных, правовых и т.п. связей) общество испытывает на себе психическое, психологическое, духовное воздействие от функции наказания как социально-правового средства индивидуального характера.
В понимании наказания  как индивидуального правового  средства, исчерпанного принуждением, если в нем отсутствует “страдание” как психическое, психологическое, духовные составляющие, оно теряет в понятии, мысли свою действительность, реальность существования и превращается из наказания в неопределенную правовую форму принуждения, поскольку исчерпывается воздействием на объект, понимаемый не системно, а как нечто одностороннее, как физическое тело. В конечном счете такое “наказание” выступает правовой формой намерения государства наказать виновного (естественно, для части осужденных), несмотря на то что некоторые объективные признаки наказания в действительности существуют и реализуются. Вся деятельность по осуществлению таких признаков наказания скрывает отсутствие важнейшего сущностного свойства наказания. Неопределенная принудительная мера, конечно, имеет свои собственные психические, психологические, духовные параметры (содержание), свое действительное значение, эффективность, но это уже не есть уголовное наказание по существу этого понятия, а сам осужденный на этом фоне - "недостаточно эффективное” средство обеспечения цели наказания - общего предупреждения.
В практике далеко не безразлично, испытывает ли осужденный страдание, тяготы от примененного наказания или не испытывает, потому что совершает преступление конкретная личность, человек, обладающий свойством страдать, которое может быть использовано государством и используется в правовых целях для их достижения.
Правильное понимание  наказания и его применения совсем не предполагает механического соединения страдания с принуждением, хотя последнее весьма возможно, поскольку, в частности, психологическое состояние (нечто субъективное) связано с объективным (санкцией, видом и формой наказания, принуждением) имплицитно. Гуманность (как модальность) наказания определяется не устранением качества наказания, а культурой народа, ментальностью народа, экономикой, состоянием преступности, утверждением свободы личности как высшей ценности государства и общества.
Подводя итог сказанному, считаем  возможным предложить определение уголовного наказания.
1. Наказание есть мера государственного карательного принуждения, имеющая целью восстановление социальной справедливости и предупреждение преступности в обществе.
2. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении и ограничении прав и свобод этого лица.
 


Список использованной литературы
    Адилов, З. А. (Заур Адилович). Потенциал уголовного наказания и проблемы его эффективности в борьбе с преступностью :Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Астемиров. -Махачкала,2003.
    Гегель. Философия права. М., 1990.
    Дуюнов В.К. Указ. Сочинения.
    Жилименко А.А. Наказание. Его понятие и отличие от других важнейших средств. Пг., 1914.
    Керимов Д.А. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. М., 2001.
    Сорокин П. Преступление и кара, подвиг и награда. СПб., 1999
    Спиркин А Г Философия. Учебник М. 1988.
    Сыч К.А. Уголовное наказание как система. Рязань, 1995.
    Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.1983. С. 81.
    Философский энциклопедический словарь. М., 1993. С.81
    Швыдкий В.Г. «Кара - качество уголовного наказания». Государство и право. 2006. №4.

и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.