На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Самостоятельная работа по "филологии"

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 12.06.13. Сдан: 2013. Страниц: 10. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН
АКТЮБИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ РАБОТА СТУДЕНТА
 
 
Факультет: филологический
Дисциплина: зарубежная литература 19 века
Курс: III
Тема: Г.Мелвилл, философский роман «Моби Дик или Белый Кит»
Форма выполнения: реферат
Выполнила: Ыкласова А.
Проверила: Халимуллина Н.Р.
Группа: РНШ
Оценка:
Дата: 04.01.13
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Актобе 2013
 
Содержание:
    Жанровые особенности произведения как философского романа – притчи……..3
    Образ капитана Ахава………………………………………………………………..5
Список использованной литературы…………………………………………………….….8
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
    Жанровые особенности произведения как философского романа-притчи
Роман "Моби Дик, или Белый  кит" (1851) стоит в центре творчества писателя. Это мелвилловский шедевр, более того, это синтез всего идейно-художественного  опыта американской романтической  прозы. Американский читатель середины XIX века привык к жанровой чёткости. Он отлично знал, что такое морской роман, имея в своём распоряжении сочинения Фенимора Купера и Ричарда Дана. Он был знаком с «китобойным» жанром по произведениям того же Купера и других, ныне забытых авторов. Он вполне отчётливо представлял себе, каковы характерные признаки фантастической повести, социального романа и романа приключенческого. Но в его читательском опыте не было «синтетического» жанра, в котором оказались бы сплавленными в едином повествовании основные достижения американской романтической прозы. «Моби Дик» явился первым успешным экспериментом в этой области.
 Синтетизм «Моби Дика» не был случайностью. Он составляет фундамент особой структуры повествования, которую Мелвилл долго и мучительно искал. Необходимость поисков была очевидной. Мелвилл задался грандиозной целью создать современный американский эпос. Здесь должна была получить отражение социальная, экономическая, духовная жизнь Америки, стоявшей на пороге гражданской войны. Автор обязан был художественно осмыслить трагические противоречия действительности и сознания, которые, как ему казалось, увлекали страну к гибели. Осуществить эту цель в чётких рамках одного определённого жанра, одного уже известного типа романтического повествования было явно невозможно. Отсюда жанровая полифония «Моби Дика». Отсюда же, кстати, и его сложная система символов.
"Моби Дик"  — это приключенческий, морской,  китобойный, социальный, фантастический, нравоописательный роман-эпопея и философский роман одновременно. Причем, одно здесь нельзя отделить от другого; текст не распадается на приключенческие, фантастические, нравоописательные и философские куски, а представляет собой некий монолит, в котором различные типы повествования переплелись и проросли сквозь друг друга. Рассмотрим, как элементы различных жанровых разновидностей романа сосуществуют в мелвилловском тексте.
        "Моби Дик" как китобойный роман уникален по полноте и тщательности описаний китобойного промысла. Современному читателю может показаться странным, что Мелвилл, замысливший создать эпическую картину жизни Америки середины XIX века, построил свой роман как историю китобойного рейса. В наши дни китобойные флотилии, которые уходят в плавание, провожают с оркестром и встречают цветами. Их мало. Их названия известны всей стране. Профессия китобоя считается экзотической. Сто лет назад китобойный промысел занимал в жизни Америки столь важное место, что именно в нём писатель увидел материал, пригодный для постановки важнейших проблем национальной действительности. В 1846 году мировой китобойный флот насчитывал около девятисот судов. Из них семьсот тридцать пять принадлежали американцам. Исключительно обстоятельно и подробно рассказывает Мелвилл о профессии китобоя и об объектах этой профессии — китах. Здесь рассматривается анатомия кита, дается классификация его видов, раскрываются особенности его поведения. "Научные" пассажи также свидетельствуют о развитии автором традиций американской романтической прозы.
Однако, вскоре становится очевидным, что мелвилловская "китология" перерастает промысловые и биологические границы. Все дальше отступает понятие о ките как о биологическом виде, он становится олицетворением сил, терзающих мозг и сердце человека. Образ кита в его символическом аспекте все разрастается, и, наконец, на страницах романа появляется белоснежный Моби Дик — многосложный символ, воплощение ужаса, сама трагическая судьба человечества.
"Моби Дик"  как морской роман может считаться высшим достижением этого жанра. Здесь есть все характерные признаки классического морского романа: описание корабельной жизни, изображение моря в различных состояниях, далекие плавания, штормы и кораблекрушения. Новаторство Мелвилла в рамках данного жанра заключается в том, что море у него предстает не просто фоном, а полноправным участником действия; оно входит в сознание человека, определяет образ его мыслей и его поведение. Во втором же измерении образ океана становится сложным символом жизни. Он соединяет в себе Вселенную, общество и отдельного человека в их взаимоотношениях и взаимосвязях.
Попав в это символическое  измерение, корабль "Пекод" с его командой также приобретают особое значение. Многонациональный экипаж "Пекода" воспринимается как символ человечества, блуждающего по океану жизни. Вместе с тем интернациональная команда корабля — это и символическое воплощение Америки (в отличие от аллегории, символ всегда многозначен). В образе "Пекода", увлекаемого к гибели фанатическим безумием капитана с Библейским именем Ахав (Ахав в Библии — нечестивый царь Израиля, установивший культ Ваала и преследовавший пророков), имеется как вневременной, так и вполне конкретный социальный и политический смысл.
Своеобразие "Моби Дика" как социального романа заключается в том, что общественная жизнь предстает здесь в непривычной усложненной форме. И, кроме того, на этой основе вырастают символические образы обобщающего характера: "Пекод" воспринимается как образ мира.
1840-е годы в США были  годами нарастания противоречий  между Севером и Югом. Мелвилл,  безусловный сторонник отмены  рабства, не мог тем не менее не видеть, что кипение общественных страстей представляет угрозу жизни нации. Фанатизм всегда рисовался ему как безумие. Мелвилл опасался, что воодушевленные благородным намерением уничтожить Зло, но ослепленные фанатизмом, аболиционисты (Аболиционизм – это общественное движение конца XVIII-XIX веков за отмену рабства в США) могли погубить Америку. И вот, в финале романа, при полном штиле, под лучами яркого полуденного солнца звездно-полосатый флаг погружается в пучину. "Взгляните, американцы! И замрите от ужаса", — предостерегает Мелвилл.
Но, прежде всего, "Моби Дик" — это роман философский, ибо во главу угла здесь поставлено решение универсальных проблем. Дело не в размышлениях о популярных в XIX веке философских системах, а в стремлении осмыслить мир, проникнуть в сущность таких кардинальных вопросов бытия, как Добро и Зло, Жизнь и Смерть, и вечный конфликт между ними. Это и есть основная тема романа. Она решается через всю систему символических образов-обобщений, важнейший из которых — Белый кит, Моби Дик, образ исключительно многозначный.
В критической литературе о романе существует множество попыток  интерпретаций этого образа. Он, однако, практически неисчерпаем. Не случайно для каждого члена экипажа  он — иное, чем для остальных. Для Измаила, простого матроса, но человека образованного, способного к абстрактному мышлению, не ослепленного жаждой мести, Моби Дик — символ Вселенной. Для Ахава он безусловное воплощение мирового Зла.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
    Образ капитана Ахава
Система образов “Моби  Дика” дает нам достаточно отчетливое представление об основных эсхатологических мотивах, присутствующих в романе Мелвилла. Эсхатологическим катастрофам часто  предшествуют нарушение права и  морали, распри, преступления людей, а  мир погибает в огне, потопе, от холода, жары, голода. Все это мы видим  в романе “Моби Дик”, который  показывает жизнь американского  общества начала XIX века.
Своеобразие “Моби Дика”  заключается в том, что общественная жизнь представленная здесь в непривычной и усложненной форме. В крайне редких случаях она проявляется непосредственно в поворотах сюжета, в словах и поступках действующих лиц. Как правило, она входит в повествование мощным потоком ассоциаций. Кроме того, размышления героев о важнейших проблемах социального характера составляют питательную среду, на которой вырастают крупнейшие символические и аллегорические образы обобщающего характера.
Характер общественного  развития Америки в тридцатые  и сороковые годы XIX века вызывал  у Мелвилла, как, впрочем, и у других романтиков, чувство глубокого разочарования  и резкий внутренний протест. Отсюда резкие выпады против “цивилизации”.
Образ капитана Ахава вызывает к себе глубокий интерес. Он исследован Мелвиллом наиболее подробно и обстоятельно, ибо ему писатель придавал особо  важное значение. Ему он выделяет целую главу под названием “Ахав”, где читатель ближе знакомится с героем:
“For several days after leaving Nantucket, nothing above hatches was seen of Captain Ahab… Reality outran apprehension; Captain Ahab stood upon his quarter-deck. There seemed no sign of common bodily illness about him, nor of the recovery from any. He looked like a man cut away from the stake, when the fire has over run ningly wasted all the limbs without consuming them, or taking away one particle from their compacted aged robustness. His whole high, broad form, seemed made of solid bronze”. – “Вот уже несколько дней как мы покинули Нантакет, а капитан Ахав все еще не показывался на палубе… Действительность превзошла опасения: на шканцах стоял капитан Ахав. Никаких следов обычной физической болезни и недавнего выздоровления на нем не было заметно. Он был словно приговоренный к сожжению заживо, в последний момент снятый с костра, когда языки пламени лишь оплавили его члены, но не успели еще их испепелить, не успели отнять ни единой частицы от их крепко сбитой годами спины. Весь он, высокий и массивный, был точно отлит из чистой бронзы” [18, c.163].
Образ Ахава – таинственный и непостижимый, как всякое будущее. Он из нантакетских квакеров. Он идет к  своей цели, не смущая себя и других христианскими заповедями. Что ему  христианское писание! Он готов вышвырнуть его за борт и заключить союз с  самим дьяволом. Нет таких препятствий, через которые он не мог бы перешагнуть. Его не смутят ни гибель, ни слезы  сирот, ни рассуждения о справедливости и свободе. Учитывая такие проявления характера, этот образ можно смело  назвать эсхатологическим. В своем чудовищном эгоцентризме Ахав не видит человека в человеке, ибо человек для него не более, чем инструмент, которым он пользуется для осуществления своих замыслов. Недаром он стоит в отдалении от команды и даже своих ближайших помощников, недосягаемый в своем величии диктатора. Для Ахава не существует иных целей, кроме его собственных. Им он подчиняет все, что подвластно ему. Пуританская ограниченность развилась в нем до полной слепоты ко всему, что не способствует осуществлению его задачи. В нем нет ни страха, ни жалости, ни чувства симпатии. Он дерзок, предприимчив и отважен. В его действиях ощущаются размах и железная хватка. В середине XIX века он живет по нравственным нормам лондонского Морского Волка и драйзерского Кауперфилда. И прав, конечно, Матиссен, который увидел в Ахаве “пророческий образ будущих строителей империи второй половины века”. Не следует забывать, что Мелвилл жил в пору интенсивного развития американской экономики. Энергичные, предприимчивые люди, осваивавшие новые земли, строившие фабрики, заводы, корабли и железные дороги, торговавшие со всем миром и открывавшие банки в американских городах, делали исторически полезное дело и сознавали его общественную необходимость. Они выработали своеобразную “философию” бизнеса, который начинал представляться им неким верховным божеством. Неповиновение божеству каралось немедленным крахом. В жертву бизнесу приносились освещенные веками идеалы человечества, да и сама человеческая жизнь. Фанатики бизнеса создавали национальное богатство, но обратной стороной этого процесса был рост народной бедности.
Соединение в одном  образе высокого благородства помыслов и тиранического бессердечия  действий, возвышенной субъективной цели и бесчеловечной жестокости ее объективного осуществления не было простой прихотью писателя, пожелавшего  изобразить больное сознание, как  представляют дело буржуазные критики. Нравственные противоречия образа были той точкой, где сходились, переплетаясь в удивительном диалектическом единстве, размышления Мелвилла о наиболее важных с его точки зрения, тенденциях общественной, политической и нравственной жизни Америки середины XIX столетия. Эти размышления воплотились в трагическом и одновременно символическом образе безумствующего титана, который поднялся, дабы уничтожить мировое зло, видевшееся ему в облике Белого Кита, и погубил всех находившихся под его началом людей, так и не достигнув своей цели.
Капитан Ахав, безусловно, самый  значительный и сложный образ  романа, неизменно привлекает внимание исследователей, которые надеются открыть  в нем то, что не удалось открыть  их предшественникам. В нем видят твердокаменного реформатора, который “совершенно слеп к двойственности нравственного мира” (Ч. Кук), психически больного мономаньяка; человека, который “противопоставляет свою личную волю и сознание судьбе” (Д. Парк), “воплощение того самого падшего ангела или полубога, который в христианстве назывался по-разному: Люцифером, Дьяволом, Врагом, Сатаной” (Г. Меррей).
Образ эсхатологии, воплощенный  в Ахаве, раскрывается в конфликте  между Ахавом и Белым Китом, и  нет основания смущаться многозначностью символа, заключенного в белоснежном Левиафане (т.е. кит), ибо эта многозначность применительно к каждому воспринимающему сознанию отсутствует. Кит многозначен только для читателя, которому сообщено отношение к нему со стороны Старбека, Стабба, Фласка, Измаила, Ахава и Пипа. И вполне естественно, что значение этого символа нередко противоречат друг другу, как противоречат друг другу представление названных персонажей. Поэтому, правы те исследователи, которые подобно Куку советуют критикам воздержаться от употребления абстрактного специфического термина для обозначения тайны, символизированной в Белом Ките. Мелвилл не оставляет сомнений относительно того, как Ахав воспринимает Белого Кита:
“ All the more fell for that in his frantic morbidness he at last came to identify with him. Not only all his bodily woes, but all his intellectual and spiritual exasperations. The White Whale swam before him as the monomaniac incarnation of all those malicious agencies…That intangible malignity which has been from the beginning…Ahab did not fall down and worship it like them; but deliriously transferring its idea to the abhorred white whale, he pitted himself, all mutilated, against it…; all evil, to crazy Ahab, were visibly personified, and made practically assailable in Moby Dick”. - “ Погруженный в угрюмое неистовство он постепенно стал видеть в Моби Дике не только причину своих телесных недугов , но также источник всех своих душевных мук . Белый Кит плыл у него перед глазами, как бредовое воплощение всякого зла… Белый Кит был для него той темной неуловимой силой, которая существует от века... Ахав не поклонялся ей, но в безумии своем, придав ей облик ненавистного ему белого Кита, он поднялся один, весь искалеченный, на борьбу с нею…; - все зло в представлении безумного Ахава стало видимым и доступным для мести в облике Моби Дика”.
Очевидно речь должна идти не о том, каков символический смысл Моби Дика вообще, но о том, какой смысл вкладывает в него Ахав. Сам по себе Моби Дик для Ахава неясен. В яростном монологе о картонных масках (“allvisibleobjects, man, arebutaspasteboardmasks”[37, p.182] - “ все видимые предметы - только картонные маски”), который невольно наводит на размышление о кантианстве, Мелвилл заставляет Ахава произнести очень существенные слова : “How can the prisoner reach outside except by thrusting through the wall? To me, the white whale is that wall, shoved near me. Sometimes I think there’s naught beyond. But ’tis enough. He tasks me; he heaps me; I see in him outrageous strength, with an inscrutable malice sinewing it”. - “ Как иначе может узник вырваться на волю , если не прорвавшись сквозь стены своей темницы ? Белый Кит для меня - это стена воздвигнутая прямо передо мною. Иной раз мне думается, что по ту сторону ничего нет. Но это неважно. С меня довольно его самого, он шлет мне вызов, в нем я вижу жестокую силу подкрепленную непост
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.