На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Жизнь и деятельность Ш.Б. Ногмова. Шора Бекмурзович Ногмов - писатель, ученый. Этапы жизни и творческой деятельности. История адыхейского народа Ш. Ногмова. У.Х. Берсей - просветитель, баснописец. Чишмай Пшунелов - педагог и просветитель.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Педагогика. Добавлен: 26.09.2014. Сдан: 2006. Страниц: 2. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


35
Содержание

Введение………………………………………………………….3
Глава 1. Жизнь и деятельность Ш.Б.Ногмова
1.1. Шора Бекмурзович Ногмов - писатель, ученый…………..5
1.2. Этапы жизни и творческой деятельности…………………..7
1.3 «История адыхейского народа» Ш.Ногмова………………13
Глава 2. Адыгские педагоги - просветители
2.1.Умар Хапхалович Берсей - просветитель, баснописец……19
2.2.Чишмай Пшунелов - педагог и просветитель……………....26
Заключение……………………………………………………….36
Литература………………………………………………………..38
Введение
Новые исторические условия, сложившиеся на Северном Кавказе в конце XVIII -- начале XIX веков, пробудили нацио-нальное самосознание адыгов и дали жизнь творчеству адыгских просветителей.
Адыгские просветители, исходя из насущных по-требностей жизни, стремились приобщить адыгов к культуре.
Деятельность адыгских просветителей многогранна: художественное творчество, создание алфавитов и учебников родного языка, запись и публикация устно-поэтических народ-ных произведений.
Адыгское просветительство прошло в своем развитии три периода. Первый период охватывает 20--60-е годы XIX века. К этому времени относится деятельность писателей-просветителей Ш. Б. Ногмова, С. Хан-Гирея, С. Казы-Гирея, С. Адиль-Гирея, У. X. Берсея. Творчество их складывалось под влиянием русского романтизма. Свои лучшие произведения они создавали под непосредственным воздействием творчества А. С. Пушкина, А. А. Бестужева-Марлинского и др, а так же своего национального колорита.. Для просветителей характерна тесная связь с родным фольклором. В своих произведениях они обращаются к прошлому народа, его обычаям и традициям. Примечательно, что «за раскрытие актуальных проблем современной им действительности они берутся еще не совсем уверенно, часто увлекаясь то воссозданием героических образов, то романтически приподнятым описанием быта горцев» [5,89].
Второй период адыгского просветительства протекал в 60-- 90-е годы XIX века. Деятельность просветителей Адиль-Гирея Кешева, С. Крым-Гирея (Инатова) и других была освящена идеями революционных демократов. На их произведениях заметно влияние Н. В. Гоголя, Н. А. Некрасова. Расширился круг тем и проблем литературы. Особое внимание писатели стали уделять современной им жизни, судьбе женщины-горянки. Они отказались от роман-тизма и перешли к реализму, правдивому изображению жизни.
Третий период просветительского движения -- это 90-е годы XIX века и дореволюционные годы XX века. В этот период произошло окончательное вовлечение Северного Кавказа в сферу экономическо-го влияния Россию Новое поколение просветителей расширяет те-матику и разнообразит жанры своих произведений. Изображению жизни своего народа посвящены повествования Б. Пачева, Т. Кашежева, Ю. Кази-Бека (Ахметукова), С. Сиюхова, И. Цея и других.
Адыгские просветители сделали многое для того, чтобы культура, национальная самобытность адыгского народа не забылась, а стала достоянием не только на местном уровне, но и за границей. И только благодаря их деятельности образование получили тысячи детей и взрослых,
И так же благодаря их писательскому таланту мы узнаем о времени того периода, в котором они жили: что волновало людей, о чем думали, о чем мечтали. Ведь это были выдающиеся люди с интересной судьбой. Поэтому узнать об их жизни и творчестве стало целью нашей работы.
В связи с поставленной целью необходимо выполнить следующие задачи:
- познакомиться с творчеством и деятельностью адыгских просветителей;
- выявить основные вехи творческого пути нескольких адыгских просветителей;
- выяснить значение их деятельности для культуры и образования адыгского народа.
Работа состоит из введения, двух глав, заключения, литературы.
Глава 1. Жизнь и деятельность Ш.Б.Ногмова
1.1. Шора Бекмурзович Ногмов - писатель, ученый
Писатель, ученый и просветитель Шора_Бекмурзович Ногмов был лингвистом, историком, этнографом, поэтом, собирателем и пропагандистом родного фольклора. Ш. Б. Ногмов родился в 1801 году в родовом ауле, близ Пятигорска. По словам историка Ад. Берже, «прадед его был природный абадзех и во второй поло-вине прошлого столетия выселился в Кабарду»[3,89]. Проработав около года после окончания духовной школы в Дагестане (1817) муллой в своем ауле, Ш. Б. Ногмов поступил на службу в русскую армию, где был в разные годы переводчиком, писарем полевой канцелярии 1-го Волжского казачьего полка, оруженосцем, корне-том лейб-гвардии Кавказско-горского полуэскадрона в Петербурге, поручиком Отдельного Кавказского корпуса в Тифлисе. Впослед-ствии он учительствовал в Нальчике, был секретарем Кабар-динского временного суда.
Ш. Б. Ногмов умер 10 июня 1844 года в Петербурге. По свиде-тельству современников, он отличался недюжинными способностями и пытливым умом. Прекрасно владел персидским, турецким, араб-ским и татарским языками. Русский язык знал в совершенстве и на нем создавал свои произведения, за исключением худо-жественных, написанных на кабардино-черкесском языке.
III. Б. Ногмов много работал над алфавитом и грамматикой родного языка. Ему принадлежит труд «Начальные правила адыгейской грамматики» (1840), который, как и другие труды ученого, был опубликован после его смерти.
Творческое наследие Ногмова составило двухтомник филологиче-ских трудов, который включает работы по языку, записи произ-ведений народной поэзии, а также кабардино-русский словарь. Здесь же опубликовано единственное дошедшее до нас стихотворение «Хох», написанное Ногмовым 21 сентября 1837 года по случаю приезда к нему в аул русского академика А. М. Шегрена -- его первого переводчика на русский язык с кабардинского.
В «Хохе» Ш. Б. Ногмов в форме традиционных народных здравиц -- хохов выразил свое уважение старшему другу и пожелал ему успехов. Он призывает русского ученого изучать кавказские языки и мечтает о просвещенном будущем и счастье людей, про-славляет науку и приветствует творческую дружбу ученых.
Старую традиционную форму здравиц Ногмов обогатил но-выми мыслями и новой рифмой. Впервые был сочинен хох о науке и просвещении.
Наиболее крупное литературное произведение III. Б. Ногмова -- «Черкесские предания», впоследствии получившие название «Исто-рия адыгейского народа, составленная по преданиям кабардин-цев». Опубликованный на Кавказе, потом в Петербурге и Москве, этот труд был замечен прогрессивной русской общественностью. «Черкесские предания» -- не только интересное историческое произведение, но и фольклорно-литературный памятник.
Как видно из краткого обзора литературы, посвященной дея-тельности и жизни Ш. Б. Ногмова, кавказоведческая наука до-стигла заметных успехов в изучении его творчества. Многие вопросы, связанные с выяснением общественно-политических и исто-рических взглядов Ш. Б. Ногмова, требуют исследования.
Оценивая филологические и исторические труды Ш. Б. Ногмо-ва, следует сказать, что они навечно вошли в фонд народной культуры адыгских народов XIX в.
Особенностью «Истории» Ш. Б. Ногмова является то, что она написана главным образом на основе лучших фольклорных мате-риалов. Это обстоятельство придает ей характер памятника народного фольклора. Адыгские народные исторические песни и сказания в интерпретации Ш. Б. Ногмова не теряют своей свеже-сти и оригинальности, а, наоборот, обретают живую кровь и плоть, удачно вписываются в живую историю народа, дают исто-рикам, филологам и этнографам основания для постоянных разду-мий, постановки, новых, требующих новых решении, научных проблем, позволяют изучить развитие общественной мысли и исторический процесс во всех его многосложностях и противо-речиях.
Бесспорно, некоторые выводы и обобщения Ш. Б. Ногмова выглядят наивными и необоснованными. Отдельные из них отстала от развития исторической науки того периода. Он допускал иног-да неверные интерпретации лингвистического материала, что, естественно, снижало научное значение его исторического труда, оцененного специалистами как «Летопись» адыгских народов, а самого Ногмова как адыгского Нестора.
1.2. Этапы жизни и творческой деятельности
Жизненный и творческий путь Ногмова можно разделить при-мерно на четыре этапа или периода. Первый' (1794--1815)-- домашние занятия над изучением азбуки арабского языка и учеба в Эндерийском медресе в Дагестане, где он изучил арабский и персидский языки, служившие для него основой знаний восточной литературы. К этому периоду относится непродолжительная его работа в качестве сельского муллы. Второй период охватывает промежуток времени его отказа от сана муллы и до отъезда в Петербург (1815--1830). В это время он изучает русский язык, выполняет разные поручения военной администрации, работает писарем 1-го Волжского полка, затем в Нальчике учителем в аманатской школе.
Третий период жиз-ни и творческой деятельности Ногмова относится ко времени его пребывания в Петербурге (1830--1835 гг.). Здесь он ближе знако-мится с русской культурой, получает серьезную культурную и научную закалку, послужившую основой для формирования его просветительских, философско-этических и научных взглядов, на-шедших наглядное отражение в его историко-филологических тру-дах, завершенных на последнем, четвертом периоде жизни и твор-ческой деятельности (1835--1844 гг.), характеризуемом большим творческим подъемом [5,23].
Шора Ногмов, по одной из версий, родился в 1800 г. в ауле, расположенном на речке Джицу, неподалеку от Пятигорска. Это соответствует послужному списку Ногмова, составленному началь-ником Центра Кавказской линии генерал-майором Пирятннским в Нальчике 30 апреля 1840 г., где сказано, что поручику Ногмову к этому времени «от роду» шел 41-й год. Но есть еще другой документ--«Алфавитный список о роде кабардинского узденя Шоры Бекмурзы Ногмова, составленный им 22 декабря 1821 г., где сказано, что тогда ему было 27 лет. Отсюда вытекает, что Ногмов родился не в 1800-м, а в 1794 г.
В. К. Гарданов предложил другую дату--1796-й. Новые мате-риалы, опубликованные Р. У. Тугановым[6,90], в основном соот-ветствуют «Алфавиту» 1821 г. и дают некоторые основаниям тому, чтобы принять годом рождения Ногмова-- 1794 г. Но это не озна-чает, что послужные списки 1832-го и 1840 гг. не имеют ценности. Возникает вопрос, чем объяснить противоречия, имеющиеся в ал-фавитном списке Ногмова 1821 г. и послужном-- 1832-го и 1840 гг. Нам кажется, что оно произошло, видимо, от того, что в то время у кабардинцев не практиковалась регистрация о рождении. Быть может, при поступлении на службу в 1832 г. он хотел предста-вить себя в более молодом возрасте, чем был на самом деле. Если принять за дату рождения Ногмова 1794 г., то в момент поступления на службу ему было 36 лет, что также вызывает вопрос. Но мы склоняемся к 1794 г.
В 1815 г. Ногмов оставляет сан муллы и сближается с кав-казской военной администрацией. С этого времени начинается новый период его жизни.
По свидетельству С. Д. Нечаева, непосредственно знавшего Ногмова, он уже знал пять языков -- арабский, тюркский-, абазинский, персидский и русский[5,89]. С. Д. Нечаев называл, его молодым, способным и одаренным человеком, который «успел выучиться -- сколько можно в здешнем крае--пяти языкам, кроме природного». Живое общение с русскими военными людьми и приезжими иност-ранцами способствовало тому, что Ш. Б. Ногмов не только освоил русский язык, но и расширил свои духовные, ителлектуальные и научно-просветительские интересы, что ускорило процесс формиро-вания его мировоззрений. Как говорит С. Д. Нечаев, «известный всем приезжим Шора» был желанным собеседником для гостей края и всегда непременно производил на них благоприятное впечат-ление.
Английский путешественник Роберт Лайэлл, назвав Ногмова способным и умным человеком, отметил, что он был поражен его знаниями и «способностью к аргументации»[6,89].Другой английский миссионер -- Гендерсон, посетивший дом Ногмова 26 сентября 1821 г., писал: «Пока мои друзья были заняты некоторыми дела-ми по колонии, я отправился верхом в селение Хаджи-Кабак, находящееся от колонии на расстоянии около двух верст, чтобы навестить кабардинского узденя по имени Шора, с которым я по-знакомился в Карасе... Я был немедленно введен в дом и сер-дечно принят его тещей. Его (Шоры) молодой новобрачной нигде не было видно и, как мне сообщила ее собственная мать,- так будет вплоть до рождения ею первого ребенка...»[7,12].
За короткий период работы учителем. Шора Бекмурзович за-служил любовь и уважение со стороны воспитанников. Даже администрация сочла необходимым отметить, что он отличается «примерным усердием» и «во все сие время успел преподать ма-лолетним детям хорошее познание в чтении азбук на русском и турецком языках». Дом Тавлиновых в Нальчике, против сквера Свободы, где размещалась тогда аманатская школа, стал, по су-ществу, первым опорным пунктом светского образования в Кабарде. Здесь по вечерам и до поздней ночи при свете лучины можно было часто увидеть Ногмова, сидящего за чтением книг.
В 1830 г. Ногмов уезжает в Петербург. Обстоятельства отъез-да раскрывает его прошение на имя командующего Кавказской армией Емануэля от ноября 1829 г. Как сообщается в документе, осенью 1829 г. из Петербурга в Кабарду вернулись гвардейцы Айдемиров и Тугагов с поручением отобрать несколько княжеских и дворянских детей и привезти их в центр для обучения. Видимо, «они и передали Ногмову приглашение командира полуэскадрона.
Как было сказано выше, прерывание в Петербурге составляет третий период жизни и творчества Ш. Б. Ногмова (1830--1835 гг.).
Этот период имеет ряд особенностей. Ногмов в эти годы вступает в более зрелый возраст. Это шестилетие, по существу, явилось ре-шающим в формировании у Ногмова идейно-теоретических, фило-софских и научно-просветительских взглядов. Пробужденные во время его пребывания на Северном Кавказе основы его умствен-ных и общественно-социальных взглядов под влиянием идейно-нравственной и культурной жизни Петербурга углубляются, от-шлифовываются, получают дальнейшее развитие и совершенство. Они в конечном итоге становятся убеждениями, превратившими Ногмова в видного ученого-просветителя.
Отправляясь в Петербург, Ногмов прежде всего имел в виду «пополнить свои знания путем углубленного и систематического изу-чения разных наук. Он глубоко понимал, что без серьезных познаний в области филологии и истории создание грамматики родного языка невозможно. А приобретенные на Кавказе знания в области научной филологии Ногмов рассматривал как первоначальные этапы и далеко не достаточные для написания грамматики кабар-динского языка, которая была его давнишней мечтой. Отличавшийся скромностью Ногмов, по существу, начинает заново изучать ос-новы русского языка.
Ногмов посещал занятия Грацилевского, составившего черкесский[5,25] алфавит на русской графической основе и обучавшего оруженосцев и офице-ров Горского полуэскадрона русскому языку.
С присвоением Ногмову в декабре 1832 г. первого офицерско-го чина -- корнет он получает более благоприятные условия для жизни и самообразования. Как офицер, он оставляет казарму и нанимает квартиру и тихом и отдаленном тогда от центра районе Петербурга, в так называемо!- Ротах, на берегу реки Фонтанки, где он живет до возвращения на Кавказ.
В 1840 г. Ногмов заканчивает «Начальные правила адыгской грамматики» и посылает рукопись Шёгрену в надежде, что тот одобрит ее в печать. Однако «верный Шора» получает от своего верного друга весьма строгий отзыв на его грамматику. Шёгрен посоветовал Ногмову изменить графическую основу. Это был не совсем справедливый совет со стороны крупного ученого. Сейчас трудно установить мотивы, побудившие Шёгрена изменить рус-скую графику ногмовской «Грамматики» на арабскую.
Спустя три года, в 1843 г., Шора Ногмов завершает новый вариант «Начальных правил кабардинской грамматики». В новой редакции по совету Шёгрена Ногмов меняет русскую графическую основу на арабскую. Однако рядом с текстом в арабской графике в скобках везде он дал параллельный текст в русской графике[5,31,]. Этот вариант Ногмов Повез в Петербург.
Работая над грамматикой, Ногмов проявил себя как талантливый и одержимый исследователь, как поэт и собиратель фольклора[5, 32]..
Еще в 20-х годах XIX в. Ногмов собрал определенное коли-чество песен и сказаний. Все это было предварительной работой, По-настоящему вопросы фольклора стали его занимать, очевидно, после возвращения из Петербурга в Кабарду. В особых тетрадях Ногмов записывал предания, песни и сказания, которые одновре-менно обрабатывал и классифицировал. Став секретарем суда в Нальчике, он получил доступ к разным записям обычного права кабардинцев, осуществленных Я. Шардановым и другими. Эти записи служили в определенной степени базой для творческого размышления Ногмова над актуальными проблемами истории, обычного права и фольклора родного народа, над которыми он так заинтересованно и любовно трудился в течение всей своей жизни.
Почти половину первого тома «Филологических трудов» Ш. Б. Ногмова составляет фольклорный материал, использованный им при написании своей «Истории». В этом томе помещены также черновые материалы для «кабардинско-русского словаря».
В новом ра-порте Нейдгардта от 31 декабря 1843 г. уже конкретно ставится вопрос об организации издания трудов Ногмова. Наместник считал
целесообразным отправить Ногмова в Петербург в составе деле-гации от Кабарды, которая готовилась к поездке, и до напечатания грамматики кабардинского языка и народных преданий» Прикомандировать его к лейб-гвардии Кавказско-горского полу-эскадрона. Находясь там, по мысли наместника, Ногмов мог подготовить издания своих трудов «в одной из столичных типогра-фий». Наместник заметил, что «напечатанное под его руководством сочинение останется собственностью правительства»[5,32]. Казалось бы, вопрос об издании трудов Ногмова почти получил благоприятное решение. Но военный министр 19 января 1844 г. сообщил намест-нику Нейдгардту, что вопросы, связанные с изданием работ Ног-мова, могут быть решены «только по прибытии» Ш. Ногмова в Петербург и «по рассмотрении его книги»[5,32,]. Ногмов получил разрешение поехать в Петербург не в составе делегации, которая отправилась туда в январе 1844 г., как предполагал наместник, а самостоятельно.
Спустя несколько месяцев после отбытия делегации 14 (26 мая 1844 г. Шора Ногмов вместе со своим «служителем» Клычем (Клыш) Какагажевым, преодолев долгий трудный путь, прибыл в Петербург и поселился в помещении лейб-гвардии горского полу-эскадрона, куда он был прикомандирован «впредь до рассмотрения его трудов». Отправился Ногмов в столицу с недугами, утомительный путь и сырой климат Петербурга, видимо, обострили болезнь. В начале июня его здоровье ухудшилось. А 10 (22) июня он скон-чался вдали от родины и семьи, не сделав «насчет своих бумаг никакого распоряжения»[5,33]. Предполагают, что похоронили его в Пе-тербурге, на мусульманском (татарском) кладбище, что за Волковой деревней.
Семье Ш. Б. Ногмова, состоящей из 5 человек (жена Салимат, дочь Кульандам и сыновьял-- Ерустан, Эриван и Иришид), была назначена пенсия в размере 282 руб. 25 коп. в год.
Все материалы, оставшиеся после смерти Ногмова, были от-правлены Шёгрену на заключение. В своем рапорте на имя воен-ного министра 23 мая 1845 г. он писал, что «Предания черкесского народа» могут быть напечатаны в каком-либо журнале или отдельной книгой, а грамматика не готова к печати[5,33].
Прав был Шёгрен, рекомендовав рукопись «Истории» Ногмова в печать.
«История» Ногмова в самом деле является не только самостоя-тельным исследованием, основанным главным образом 'на мате-риале кабардинского фольклора, но и литературным памятником и ценным историческим источником. В этом ее особенность. Ее пре-имущество перед другими трудами XIX в., посвященными адыгам, состоит именно в том, что она сохранила для потомства
такие фольклорные и другие источники, которые дают возможность изучить процесс развития общественно-политической мысли адыгов, нюансы материальной жизни и народной идеологии в истори-ческом плане. Некоторые авторы, на основании того, что «История» Ногмова базируется на фольклорном материале, пытаются прини-зить ее значение.
Таким образом, тот факт, что «Исто-рия» Ногмова написана в основном на фольклорном материале, не снижает, а, наоборот, возвышает ее историко-литературное значе-ние, делая ее бесценным памятником и источником для изучения материальной и духовной жизни адыгских народов на протяжении многих веков.
1.3 «История адыхейского народа» Ш.Ногмова
«История адыхейского народа» в концентрированном выраже-нии и в обобщенном виде дает нам представление о возникнове-нии, накоплении и развитии исторических знаний у адыгских народов, начиная с древних времен до XVIII в. Древнему и ранне-средневековому периоду Ногмов уделяет несколько глав. При написании этих глав, он кроме фольклорного материала использо-вал сведения, извлеченные из Трудов Карамзина, русских летопи-сей и античных писателей.
Особое внимание Ногмов уделяет расселению предков адыгов, делает попытку осветить процесс их этнического формирования.
Важное место в «Истории» Ногмова занимают вопросы общест-венного и семейного быта, социального и политического строя» древних адыгов. Надо отметить, что материалы, приводимые Ногмовым по этнографии адыгов, имеют уникальный характер. Он кратко и лаконично характеризует состояние производительности труда в сельском хозяйстве и ремесленном производстве. Ногмов пишет, что древние адыги «одарены были хорошими умственными способностями, славились деятельностью и сметливостью». Но постепенно с развитием общества, с разделением его на классы и «притеснением владельцев, а в позднейшие времена от беспрестан-ных набегов внешних захватчиков нравы адыгов совершенно изменились. Мы сталкиваемся здесь с попыт-кой Ногмова показать, хотя бы обзорно, процесс развития общества, в результате которого меняются общественно-социальные и нравст-венно-этические понятия людей. В этих суждениях Ногмова можно проследить мысль, что постепенно на смену патриархально-родо-. вым устоям пришли феодальные нравы, ставшие господствующей идеологией в феодальной Кабарде. В подтверждение тезиса об «изменении нравов» Ногмов приводит многочисленные факты из общественно-политической жизни кабардинцев, из жизни отдель-ных князей и дворян. Здесь необходимо отметить, что, признавая исторический прогресс, порою Ногмов идеализировал нравы древ-них адыгов, противопоставлял новый феодально-раздробленный период несуществовавшему у адыгов «золотому веку». Но это был не призыв возврата к старине, а способ выражения недовольства существующим положением.
Ш. Б. Ногмов в своей «Истории» описывает гостеприимство, свадебные обряды, положение женщин в обществе, аталычество, принципы и формы воспитания девушек и мальчиков, вооружение, военное воспитание, народные игры, одежду, танцы, жилища, на-родный календарь, характер народных собраний 'и т. д. При опи-сании этих традиционных этнографических вопросов Ногмов пока-зал себя блестящим знатоком традиций, быта и нравов адыгских народов. Строки, посвященные этим сюжетам, лаконичны. Ногмовские замечания, мысли и догадки и до сегодняшнего дня служат для историков и этнографов отправными пунктами при исследо-вании вопросов общественного и семейного, быта, материальной и духовной культуры адыгских народов.
«Изменение нравов» Ногмов связывает и с переменой рели-гиозных воззрений адыгов. Ногмов проследил эволюцию их рели-гиозных представлений, начиная с древних времен до XVIII в. Освещая внешнеполитическое положение предков адыгов, он сообщает, что греки распространяли среди адыгов христианство и это «послужило к сближению этих двух народов». В действитель-ности, адыги имели с греческими колониями на юге России ожив-ленные торгово-экономические и политические связи. Ногмов счита-ет, что союз с греками, принятие адыгами от них христианства «внесло к ним миролюбивые занятия искусствами и просвещение». Ногмов отдает предпочтение христианству ввиду того, что оно исповедовалось русскими и не уводило его соотечественников от столбового пути развития[5,33], способствовало прогрессу народа.
Падение Византии, завоевание тюрками Константинополя в 1453 г. и создание впоследствии Крымского ханства, как вассаль-ного .государства Османской Турции, привели к осложнению внут-ренней, внешне-политической и идеологической жизни на Северном
Кавказе. Началась постоянная война ханов против адыгов с целью захвата их земель. Ш. Б. Ногмов в своей «Истории» этой пробле-ме уделяет важное место. На многих страницах описывается героическая борьба кабардинцев против крымских ханов, которые внедряли среди них мусульманскую религию, служившую для ино-земцев идеологическим оружием.
По мнению Ногмова, в ориентации Кабарды на Россию христи-анство играло не последнюю роль. Это вполне резонно, так как в XVI в., во времена Темрюка, адыги были полумусульманами, полухристианами.
Центральной темой в «Истории» Ногмова является вопрос о русско-кабардинских отношениях и борьбе народа против внешних врагов. Взгляды Ш. Ногмова по этим кардинальным вопросам изложены четко и аргументирование. Эту проблему он старается решить в тесной связи с деятельностью отдельных личностей, в частности князя Темрюка Идарова, который возглавил борьбу за сближение Кабарды с Россией.
Ш. Б. Ногмов не употребляет слово предпосылки. Но весь ход изложения событий, связанных с борьбой против иноземных за-хватчиков и с внутренним состоянием края, свидетельствует о том, что он, в общем, понимал основные причины и предпосылки, тол-кавшие Кабарду на сближение с Россией. Внутренние раздоры, междоусобная борьба князей, вызванные развитием феодальных отношений, Ногмов рассматривает как одну из причин, ослабляв-ших народ в его борьбе против иноземных нашествий. Он под-вергает критике тех князей и дворян, которые ориентировались на Крымское ханство и с помощью которых в Кабарде временно устанавливалась власть хана и кабардинцы переносили «самые жестокие притеснения». В рукописи Ногмова, хранящейся и Исто-рическом архиве России в Ленинграде, после этих слов следует очень важное предложение, пропущенное А. Бсрже при издании «Истории» в 1861 г. Ногмов писал, что крымцы обращались с кабардинцами «самым неучтивым и дерзким образом», брали вес, что им вздумалось «самоуправно. Словом сказать, дошли до та-кой степени, что не было возможности переносить оскорбление»[3,24].
Ногмов опечален тем, что в народе не было единства и спло-ченности. В этом он обвиняет князей. «Сами князья были причи-ной бедствий своей родины; спор за право владения никогда не прекращался. Не находя достаточно сил в земле своей, они при-зывали чуждые племена и под предлогом, что отыскивают закон-нос достояние, предавали свою землю на разграбление инопле-менникам»[3,65].
Обрисовав внутреннее и внешнее положение Кабарды, Ногмов пришел к выводу, что «уже близка была минута решительного перелома, с наступлением коего, вероятно, Исчезла бы и полити-ческая самобытность Кабарды».
В этих сложных и тяжелых условиях проявилась дальновид-ность и мудрость Темрюка. Впервые в исторической литературе Ш. Б. Ногмов характеризует Темрюка Идарова как крупного государственного, военного и политического деятеля. Речь идет главным образом об объединении адыг-ских народов. Бесспорно, некоторые феодальные группировки он подчинил себе силой, опираясь на помощь России. Несколько позднее, по словам рус-кого посла в Турции в 1570 г. Ивана Новосильцева, Темрюк Идаров считал, что земля «по Терке по реке и до моря его, Темрюкова, и зверь бил и рыбу .ловил» Хотя Ногмов не ссылается на источники, по видно, что он был знаком с некоторыми русскими и восточными источниками и по мере необходимости использовал их. Темрюк Идаров, по мнению Ногмова, сыграл выдающуюся роль в истории адыгов.
Проблема сближения Кабарды с Россией является одной из центральных в его «Истории». «Темрюк с некоторыми кабардин-скими князьями дал присягу в верности русскому царю Ивану Ва-сильевичу и обязался помогать ему в войнах с султаном и Тав-ридой»,-- пишет Ногмов. Как констатирует Ногмов, «более всего народ был обрадован союзом и покровительством России». Вооду-шевленные этим союзом, кабардинцы во главе с Темрюком на протяжении многих лет, при поддержке русских войск, вели оже-сточенную борьбу против усилившейся агрессии крымских ханов, сильно обеспокоенных вступлением «Темрюка в сообщение с Россией».
Политический союз Кабарды и России 1557 г., говоря словами Ногмова, «крайне тревожил крымского хана». Кабардинский вопрос приобрел международный характер. Османская Турция и Крым-ское .ханство отказывались признавать факт заключения союза между Кабардой и Россией. А Россия всегда поддерживала свою новую союзницу, занимавшую важное стратегическое положение на Северном Кавказе.
В своей «Истории» Ногмов уделил определенное место показу социальной структуры кабардинского общества. Он обрисовал сложную феодальную иерархию.
Естественно, что в «Истории» Ногмова имеются и серьезные упущения и недостатки. Ш. Б. Ногмов в силу разных причин не смог глубоко раскрыть социально-экономический процесс, преодо-леть некоторую замкнутость при освещении исторических событий. Нередко слишком доверчиво относясь к
сказаниям и песням, он произвольно устанавливает место и время происходившего того или иного события, а некоторых переводах допущены искажения. Все это, вместе взятое, привело к тому, что в «Историю» Ногмова «вкрались» неверные выводы и толкования отдельных вопросов. Но при этом труд Ногмова «История адыхейского народа», положивший начало разработке истории адыг-ских народов, является заметным вкладом в русское кавказове-дение XIX в. Известный осетиновед В. Б. Пфаф писал: «Отдавая полную справедливость стараниям автора этого сочинения, нельзя, однако, не заметить в нем немало промахов, что весьма, естествен-но, так как труд Ногмова--заключает в себе первый опыт обра-ботки истории адыгейского народа»[5,33].
Исходя из своих просветительских взглядов, Ногмов высоко оценивает все, что содействовало прогрессивному развитию Ка-барды, ее культуры и просвещения.С этих позиций он освещает и исторические проблемы.
Глава 2. Адыгские педагоги - просветители
2.1. Умар Хапхалович Берсей - просветитель, баснописец
Сознавая настоятельную необходимость создания нацио-нальной письменности, У. X. Берсей занялся составлением черкесского букваря. По свидетельству М. Краснова, «в 1853 году Берсей представил свою азбуку черкесского языка в Академию Наук, которая ее одобрила. В марте 1855 года Букварь черкесского языка» У. Берсея был напечатан лиграфическим способом в Тифлисе. По этому букварю он обучал черкесов родному языку.
Впоследствии Берсей составил грамматику адыгейского языка. В 1862 году он совместно с известным кавказоведом Усларом разработал на русской графической основе азбуку кабардинского языка, с помощью которой печатались фольклорные тексты в «Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа», записанные К. Атажукиным, П. Тамбиевым, Т. Кашежевым, Л. Г. Лопатинским.
Умар Берсей был не только лингвистом, но и первым писателем-баснописцем. В его «Букваре черкесского языка» напечатано 12 басен на адыгейском языке, написанных им, а так же арабские варианты 8 басен в переложении на адыгейский язык и список слов, встречающихся в первых четырех баснях. Басни У. Берсея отличаются острой социальной направлен-стью. Характерна притча «Визирь и Джегуако». В ней рассказывается о том, как Визирь поручил Джегуако составить список глупцов, проживающих в их ауле. Тот составил список и принес Визирю. Каково было возмущение Визиря, когда он увидел в списке свое имя первым! Разгневанный , он потре-вал объяснить, в чем заключается его глупость. Джегуако сказал, что он поставил имя Визиря первым в списке глупцов потому, что он отдал много денег своему рабу, купленно-му в чужой стране, и отправил за покупками в Индию, не по-думав о том, что тот может не вернуться. На вопрос Визиря:
А если он вернется? - Джегуако невозмутимо ответил: «Тогда я вычеркну из списка ваше имя и запишу имя того раба». В притче, таким образом, высмеивается Визирь и прославяется ум и находчивость Джегуако -- представителя трудо-вого народа.
В аллегорической форме Берсей высмеивает глупых чванливых людей в басне «Лиса и волк». Он пишет о приключениях умной и хитрой лисы и глупого и самонадеянного волка, пролезших в огород через узкое отверстие в изгороди. Лиса, сообразив, что с полным брюхом не сможет пролезть, обратно, воздерживается от еды. Волк, напротив, наелся вдоволь. По возвращении лиса легко пролезла в отверстие, а волка, не сумевшего пролезть, хорошенько поколотил подоспевший хозяин. Из своего рассказа автор выводит мораль: «Не надейся на свою силу и богатство». Нетрудно догадаться, кого изображает У. Берсей под видом лисы и волка.
Многие басни У. Берсея посвящены различным сторонам человеческой морали и нравственности. Такова, например, басня «Волк, Собака и Лиса». Повествуется в ней о том, как собака, незаслуженно обиженная хозяином, стала дружить с волком, нападавшим на его отары. «Не пренебрегай своим другом: он может подружиться с твоим врагом»,-- такова мораль басни.
В басне «Зайцы и Лисы» У. Берсей говорит о том, что нельзя рассчитывать на помощь одного врага с другим. Так случилось с героями этой басни -- зайцами, которые, решив сражаться с орлами, обратились за помощью к лисам. Лисы ответили им: «Если бы мы не знали, кто вы и кто те, с кем вы решили враждовать, мы вам помогли бы».
У. Берсей в своих баснях высмеивает зазнайство («Два пе-туха»), пустословие («Юноша»), глупость («Женщина и и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.