На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Жизнь и деятельность В.В. Розанова, его взгляды на педагогику. Образовательная политика России в 60-90 годы XIX века. Отношение В.В. Розанова к системе образования конца XIX века. Цели, определяющие направление и характер преобразований в педагогике.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Педагогика. Добавлен: 21.06.2008. Сдан: 2008. Страниц: 3. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


34
ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
КАФЕДРА педагогики
Курсовая работа по педагогике

Педагогическая концепция В.В. Розанова


ВЫПОЛНИЛА: студентка II курса
I группы факультета
русского языка и литературы
Шишова О. А.
НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ:
доцент кафедры педагогики
кандидат педагогических наук
Л. Э. Заварзина
Воронеж 2006
Оглавление
Введение…………………………………………………………………....2
Актуальность, цель. …………………………………………………...…..3
Задачи:
· изучить литературу;
· познакомиться с жизнью и деятельностью В. В. Розанова; его взглядами;
· познакомиться с образовательной политикой России в 60- 90 годы XIX века;
· узнать отношение В. В. Розанова к системе образования конца XIX в.;
· изучить идеи, определяющие направление и характер преобразований в педагогике.
Глава I. "Самый интересный человек русской современности" ………..6
1.Основные этапы жизни и деятельности В. В. Розанова... …….………6
2.Основные направления философской мысли В. В. Розанова……… .13
Глава II. Педагогические взгляды В. В. Розанова…………………...… 17
1. Отношение В. В. Розанова к системе образования конца XIX - начала XX вв………………………………………………………………………...……17
2. Принципы образования…………………………………………..…….21
3. Воспитание человека культурного........................................................24
Глава III. Актуализация идей В.В. Розанова в современной педагогике……………………………………………………………………..…31
Заключение……………..…………………………………………………33
Список использованной литературы…………………………………….34
Содержание обучения представляет единство его содержательной и процессуальной сторон. Передовая практика и современные исследования показывают, что учебно-познавательная деятельность оказывается эффективной, когда органически сочетается с другими - общением, игрой, экономической и технической практикой. Многообразие линий общения участников учебного процесса имеет принципиальное значение для личностной ориентации образования. Способ учебной работы не задан только педагогом. Он - результат взаимодействия обучения и личного опыта учащегося. Для реализации методологии требуются совершенно иные формы учебной работы, нежели те, которые используются в знаниево -ориентированном обучении (опрос, объяснение, закрепление материала). В самом общем виде можно представить систему методов ЛОО, состоящую из типов прямого и контекстного обучения, диалогового и инструктивного, информирующего и исследовательского, индивидуального и коллективного, внешне регулируемого и самообразовательного. Главное место в ней занимают проектные, дискуссионные, исследовательские способы организации учебной деятельности. Обучение по своей организации должно быть разнообразно, как то, чему учат, т. е. личностный опыт индивида. Речь идет о последовательном расширении границ общения, ориентировки, выбора - от форм и методов к содержанию и целям обучения.
Настоящее время характеризуется поисками духовного обновления человека, закономерным становится обращение к духовно-нравственному опыту прошлого, являющегося условием созидания многих нравственных ценностей. Для современной отечественной педагогической мысли особенно важно аккумулировать наследие российской философско-педагогической традиции и тем самым ликвидировать перерыв в ее развитии.
В последнее время наследие Василия Васильевича Розанова (1856-1919) - талантливого русского философа, педагога, публициста, писателя, литературного критика вызывает возрастающий интерес. После долгих десятилетий искусственного забвения, а точнее сказать - запрещения, Розанов вновь становится органической частью русской культуры.
В раздумьях о новой школе и новой педагогической науке В. В. Розанова мы находим идеи и разработки, которые словно отражают проблемы сегодняшних дней и предлагают нам свежий, оригинальный взгляд на вопросы современной педагогики. Желание научить детей творчески мыслить, формировать их духовные потребности и нравственные качества - все это заставляло В. В. Розанова задуматься о путях реформирования образовательной системы и искать новые подходы, методы.
Педагогическая мудрость чеканно выразилась в розановском философско-художественном своеобразном стиле, далеком от скучной псевдонаукообразности, одолевающей нас теперь. Размышляя о состоянии положения русской средней и высшей школ, о проблемах формирования и воспитания подрастающего поколения, отвечая на важнейший практический вопрос, что есть педагогика: ремесло ли, искусство ли, - он четко сформулировал принципиальные дидактические требования к искусству воспитания личности человека, которые и сегодня для ученых-педагогов являются актуальными.
Однако воспитательное воздействие выдающегося мыслителя не определяется и не ограничивается только степенью актуальности его педагогических воззрений. Мы убеждены, что важнее осознать глубинную природу этого воздействия, исходя из понимания мировоззренческих целей самого В. В. Розанова.
В. В. Розанов настолько индивидуален, что, сообразуясь с общечеловеческими идеалами, во многом выстраданными тысячелетней русской историей, искал пути нравственного и духовного оздоровления всег Исходя из своего педагогического опыта, В. В. Розанов впервые, может быть, в разработки философии образования и воспитания.
Известно, что в то время велись педагогические поиски реформ и преобразований русской школы. И В. В. Розанову принадлежит заслуга в том, что он одним из первых заметил принципиальные причины застоя в развитии отечественной школы: ее несамостоятельность, подражательность, копирование ложных европейских традиций и, главное, непомерное давление на нее российских государственных указов.
Цель данной работы:
· изучить литературу;
· познакомиться с жизнью и деятельностью В. В. Розанова; его
· взглядами;
· познакомиться с образовательной политикой России в 60- 90 годы XIX века;
· узнать отношение В. В. Розанова к системе образования конца XIX в.;
· изучить идеи, определяющие направление и характер преобразований в педагогике.
Глава I. "Самый интересный человек русской современности"
1.1. Основные этапы жизни и деятельности В. В. Розанова
Василий Васильевич Розанов родился в 1856 году в Ветлуге Кост-ромской губернии в семье чиновника лесного ведомства. Отец его умер вскоре после переезда семьи в Кострому, когда мальчику было три года. На руках матери оставалось семеро детей. После ее смерти с 14-летнего возраста будущий писатель воспитывался в семье старшего брата Нико-лая, преподававшего в гимназиях Симбирска и Нижнего Новгорода.
В 1878 году Розанов определяется на историко-филологический фа-культет Московского университета, становится стипендиатом А. С. Хо-мякова. Особенно запомнились ему лекции В. О. Ключевского, который после смерти в 1879 году С. М. Соловьева стал читать курс русской истории. Юного Розанова очень впечатляло словесное мастерство исто-рика. «Ничего подобного я не слыхал ни прежде, ни потом...-- вспоминал он.-- Речь, им произнесенную, без поправок, без корректуры, без «про-смотра автора» -- можно было помещать куда угодно: все было конче-но и завершено, отделано последнею отделкой».
В университетские годы -- в результате «вечной задумчиво-сти», мечты, переходящей в безотчетное «внутреннее счастье»,-- в душе юноши произошел перелом. В автобиографии он писал: «Уже с I курса университета я перестал быть безбожником и, не преувеличивая, скажу: Бог поселился во мне. С того времени и до этого, каковы бы ни были мои отношения к церкви (изменившиеся совершенно с 1896--97 гг.), что бы я ни делал, что бы ни говорил или писал, прямо или в особенности косвен-но я говорил и думал, собственно, только о Боге: так что он занял всего меня, без какого-либо остатка, в то же время как-то оставив мысль сво-бодною и энергичною в отношении других тем».
В начале 1881 года Розанов обвенчался с Аполлинарией Сусловой, эмансипированной женщиной, известной в писательской среде.
Полина, будучи на 16 лет старше мужа, создала ему в Брянске, где он преподавал в прогимназии после университета, жизнь «мучительную, невыносимую».
За четыре года жизни в Брянске Розанов написал книгу «О понима-нии. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания», в основе которой лежит идея «живого роста». Она писалась на едином дыхании, без поправок. «Обыкновенно это бывало так,-- вспоминал он через 30 лет.-- Утром, в «ясность», глотнув чаю, я открывал толстую рукопись, где кончил вчера. Вид ее и что «вот сколько уже сделано» -- приводил меня в радость. Эту радость я и «поддевал на иголку» писа-тельства».
Эту работу Розанов считал определяющей для всего своего миросозерцания, как выражение «предназначения» и «цели жизни.
Переехав после разрыва с А. П. Сусловой в Елец, Розанов с осени 1887 года стал преподавать в местной гимназии и вместе с учителем гре-ческого языка П. Д. Первовым взялся за перевод «Метафизики» Аристо-теля. Печальна судьба этого перевода, первые пять книг которого пе-чатались в «Журнале Министерства народного просвещения» в течение 1890--1895 годов. Четверть века спустя Розанов вспоминал: «Вдруг два учителя в Ельце переводят первые пять книг «Метафизики». По естественному следовало бы ожидать, что министр просвещения пишет собственноручное и ободряющее письмо переводчикам, говоря -- «про-должайте! не уставайте!». Профессора философии из Казани, из Москвы, из Одессы и Киева запрашивают: «Как? что? далеко ли перевели?» Глазунов и Карбасников присылают агентов в Елец, которые стараются перекупить друг у друга право 1-го издания... Вот как было бы в Испании при Аверроэсе. Но не то в России при Троицком, Георгиевском и Делянове. «Это вообще никому не нужно»,-- и журнал лишь с стес-нением и, очевидно, из любезности к Страхову, как к члену Ученого Комитета министерства, берет «неудобный и скучный рукописный материал» и, все оттягивая и затягивая печатание, заготовляет «для удовольствия чудаков-переводчиков» официально штампуемые 25 экземп-ляров!»
Что такое «25» для России, где четыре духовные академии и восемь университетов? Но спорить с министром народного просвещения И. Д. Деляновым, вице-министром А. И. Георгиевским, заслуженным профессо-ром Московского университета М. М. Троицким, спорить с «глупостью министерства» было бесполезно.
На протяжении всей жизни писателя им владела идея «несообраз-ности» дел, творимых на Руси. И как результат этого, считал он, явился нигилизм. По его мнению, началось это с Петра Великого, нужнейшие реформы которого содержали, однако, тот общий смысл, что «мы сами ничего не можем» и «все надо привезти из-чужа», а окончились «шестидесятниками» и их «потомками», приложившими немало усилий, чтобы осмеять реформы 1860-х годов и провозгласить: «К топору зовите Русь!»
В Ельце В. В. Розанов встретил «друга» -- Варвару Дмитриевну Бутягину (в девичестве Рудневу). В мае 1891 года состоялось тайное венчание Василия Васильевича и Варвары Дмитриевны, поскольку его первый брак с А. Сусловой не был расторгнут, а на гражданский брак Варвара Дмитриевна не соглашалась. Молодые спешили покинуть Елец, что было оговорено заранее как условие брака, и обосновались в городе Белый Смоленской губернии, где Розанов стал преподавать в про-гимназии. Провинциальный городок Белый с тремя тысячами жителей, вспоминал Розанов,-- один из тех, где происходит действие рассказов Чехова.
Еще в Ельце им была написана «Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского». Опубликованная в начале 1891 года в «Русском вестнике», она обратила на себя внимание читателей, выдержав три издания. Теперь в Белом «вольнодумный учитель» взялся за критику ру-тины гимназического обучения и стал с января 1893 года публиковать в «Русском вестнике» главы своей книги «Сумерки просвещения» (назва-ние по аналогии с «Сумерками кумиров» Ф. Ницше), что восстановило против него весь Московский учебный округ, а министр просвещения сделал владельцу «Русского вестника» Ф. Н. Бергу внушение, которое последний спокойно отклонил. Такова была независимость обычного рус-ского журнала еще задолго до Манифеста 17 октября 1905 года, про-возгласившего свободу печати.
Может, и остался бы Василий Васильевич провинциальным учите-лем, пописывающим в столичных журналах, если бы стараниями Н. Н. Страхова и ботаника С. А. Рачинского, с которыми Розанов перепи-сывался, он не получил места чиновника Государственного контроля в Петербурге. В апреле 1893 года Василий Васильевич с женой и только что родившейся дочерью Надей (умершей осенью того же года) переехал в Петербург.
Шесть лет службы Розанова в Государственном контроле оставили у него тяжелое воспоминание о «крайней материальной стесненности», натянутых отношениях с новым начальством. (Государственный конт-роль возглавлял тогда славянофил Т. И. Филиппов.) Все это привело к жизненному и творческому кризису, который писатель пережил в 1896--1898 годах.
Пятнадцать лет спустя он напишет об этом в «Опавших листьях»: «Контроль, чванливо-ненавидяще-надутый Т. И. Ф., редакции «своих изданий» (консервативных), не платящие за статьи... дети и жена и весь «юридический непорядок» около них, в душе -- какая-то темная мгла, прорезаемая блесками гнева: и я, «заворотив пушки», начал пальбу «по своему лагерю» -- всех этих скупых (не денежно) душ, всех этих ленивых душ, всех этих бездарных душ». Вспоминая те первые годы жизни в столице и своего начальника, Розанов писал: «Петербург меня только измучил и, может быть, развратил. Сперва (отталкивание от высокопоставленного либерал-просветителя и мошенника) безумный консерватизм, потом столь же необузданное революционерство, особенно религиозное, антицерковность, антихристианство даже. К нему я был приведен семейным положением».
В 1899 году Розанов уходит со службы в Государственном контроле и становится постоянным сотрудником газеты «Новое время», издавав-шейся А. С. Сувориным. Доход его резко увеличивается. Из скромной квартиры на Петербургской стороне семья писателя, в которой было уже три дочери (Таня, Вера и Варя) и сын Василий, переезжает на Шпа-лерную (ныне ул. Воинова). Здесь осенью 1900 года родилась младшая дочь Розанова -- Надя.
Широкая лестница вела в просторную квартиру из пяти комнат с видом на Неву. Здесь у Розанова в первые годы XX века собирались выдающиеся деятели русской культуры, проводились розановские «воскресенья», на которых обсуждались проблемы религии, философии, литературы, искусства. Здесь бывали Д. Мережковский, Н. Бердяев, 3. Гиппиус, А. Ремизов, Вяч. Иванов, А. Белый, Ф. Сологуб, С. Дягилев и другие.
То были самые светлые годы в жизни Василия Васильевича и его семьи. Об этом времени он, затем скажет в «Опавших листьях»: «Лучшее в моей литературной деятельности -- что десять человек кормились около нее. Это определенное и твердое».
В последние годы жизни (1917--1919) Василий Ва-сильевич удалился с семьей в Сергиев Посад, рядом с Троице-Сергиевой лаврой под Москвой, где издавал свою лебединую песню- «Апокалипсис нашего време-ни» -- несправедливый и горький упрек «мерзкой», с его точки зрения, русской литературе как главной виновнице «рассыпанного» царства. «После Гоголя, Некрасова и Щед-рина совершенно невозможен никакой энтузиазм в Рос-сии,-- с сожалением писал он.-- Мог быть только энтузиазм к разрушению России». Розанов не принял Революцию, она его потрясла, в ней он видел только разрушение нацио-нальной жизни («Русь слиняла в два дня!»). Вспомним, разве одинок был Розанов в своем потрясении теми револю-ционными событиями? Разве чуть позже И. Бунин не на-писал «Окаянные дни», в чем-то напоминающие розановский «Апокалипсис нашего времени»?
На другой день после Октябрьской революции решением Военно-революционного комитета Петроградского Совета «Новое время» было закрыто. Розанов остался без средств к существованию. С 15 нояб-ря 1917 года он начал печатать в Сергиевом Посаде ежемесячные вы-пуски «Апокалипсиса нашего времени», в которых отразилась растерян-ность, боль и непонимание революции, представлявшейся автору всеоб-щим Апокалипсисом: «Нет сомнения, что глубокий фундамент всего теперь происходящего заключается в том, что в европейском (всем, и в том числе русском) человечестве образовались колоссальные пусто-ты от былого христианства; и в эти пустоты проваливается все: троны, классы, сословия, труд, богатство. Все потрясено, все потрясены. Все гибнут, все гибнет».
Бегство Розанова в Сергиев Посад объясняли малодушным жела-нием «скрыться с горизонта». Э. Голлербах, близко знавший Роза-нова в те годы, говорил: «В. В. пережил состояние отчаянной паники. «Время такое, что надо скорей складывать чемодан и -- куда глаза глядят»,-- говорил он. Но вовсе не был он трусом... Осенью 1918 года, бродя по Москве с С. Н. Дурылиным, он громко говорил, обращаясь ко всем встречным: «Покажите мне какого-нибудь настоящего боль-шевика, мне очень интересно». Придя в Московский Совет, он заявил: «Покажите мне главу большевиков -- Ленина или Троцкого. Ужасно интересуюсь. Я -- монархист Розанов». С. Н. Дурылин, смущенный его неосторожной откровенностью, упрашивал его замолчать, но тщетно».
Русский философ и писатель Василий Васильевич Розанов размышлял о России и ее судьбах до последних дней своей жизни. «Безумное желание кончить «Апокалипсис»,-- писал он в конце 1918 года Д. С. Ме-режковскому. Ему оставалось жить несколько месяцев. Последняя издан-ная при его жизни книга -- «Апокалипсис нашего времени» -- оборва-лась на десятом выпуске. Времена были трудные, голодные. Печататься становилось все сложнее и сложнее. А тут еще сдвоенный шестой-седьмой номер «Апокалипсиса» был конфискован тотчас по выходе в свет. Как жить и работать дальше, как прокормить семью?
Последняя надежда -- Максим Горький, с которым Розанов когда-то переписывался, доставал и слал ему на Капри нужные книги. И вот он садится писать письмо Горькому -- моление о помоши: «Максимушка, спаси меня от последнего отчаяния. Квартира не топлена и дров нету; дочки смотрят на последний кусочек сахару около холодного самовара; жена лежит полупарализованная и смотрит тускло на меня. Испуганные детские глаза, 10, и я глупый... Максимушка, родной, как быть? Это уже многие письма я пишу тебе, но сейчас пошлю, кажется, а то все рвал. У меня же 20 книг, но «не идут», какая-то забастовка книготорговцев. Максимушка, что же делать, чтобы «шли». Вот, отчего ты меня не принял в «Знание»? Максимушка, я хватаюсь за твои руки. Ты знаешь, что значит хвататься за руки? Я не понимаю, ни как жить, ни как быть. Гибну, гибну, гибну...»
Чтобы помочь Розанову выжить, Горький обратился за деньгами к Ф. Шаляпину. Шаляпин деньги прислал, однако было уже поздно. «Спасибо за деньги,-- писал ему Горький,-- но В. В. Розанов умер...» 2
Он умер в Сергиевом Посаде близ Троице-Сергиевой лавры 23 января 1919 года (по новому стилю это было 5 февраля). В Сергиев Посад Розанов с семьей переехал из Петрограда, после того как в сентябре 1917 го-да его друг философ П. А. Флоренский подыскал им квартиру в доме священника Беляева.
Дочь Розанова Татьяна так описывает кончину отца в холодном, не-топленом доме, где писатель все время мерз: «В ночь с 22-го на 23 янва-ря 1919 года старого стиля отцу стало совсем плохо... Рано утром в четверг пришли П. А. Флоренский, Софья Владимировна Олсуфьева
Мама, Надя и я, а также все остальные стояли у папи-ной постели. Софья Владимировна принесла от раки преподобного Сер-гия (Радонежского) плат и положила ему на голову. Он тихо стал отхо-дить, не метался, не стонал. Софья Владимировна стала на колени и на-чала читать отходную молитву, в это время отец как-то зажмурился и горько улыбнулся -- точно увидел смерть и испытал что-то горь-кое, а затем трижды спокойно вздохнул, по лицу разлилась удиви-тельная улыбка, какое-то прямо сияние, и он испустил дух. Было около двенадцати часов дня, четверг, 23 января с. стиля. Павел Алек-сандрович Флоренский вторично прочитал отходную молитву, в третий раз -- я» .
На дровнях, покрытых елочками, гроб, после отпевания в приходской церкви Михаила Архангела, отвезли на кладбище Черниговского скита; похоронили Розанова рядом с могилой К. Н. Леонтьева (1831 --1891), близкого по духу ему человека, с которым он много переписывался в последний год жизни Леонтьева. В 1923 году кладбище при Черниговском ските было срыто и, несмотря на официальную охранительную грамоту от Реставрационных мастерских Москвы, могилы К. Н. Леонтьева и В. В. Розанова уничтожены. Черный гранитный памятник Леонтьеву разбит в куски, а крест на могиле Розанова сожжен. На нем была надпись, выбранная из Псалтири П. А. Флоренским: «Праведны и истинны пути Твои, Господи!»
«Много вообще антиномий кроется в странной душе человека»,-- писал В. В. Розанов в статье к 100-летию со дня рождения философа А. С. Хомякова. И не случайно свои воспоминания о Розанове его юный друг Э. Голлербах озаглавил в 1919 году «О двуликом».
1.2. Основные направления философской мысли В.В. Розанова
Серьезный интерес Розанова к философии, пробудившийся в университетские годы, столкнулся с рутиной установившейся системы препо-давания. Он писал: «Все-таки к философии именно я почему-то питал особенное благоговение: «прочие -- в сюртуках, а этот в хламиде». Вдруг, по какому-то торжественному случаю, я увидел нашего Матвея Ми-хайловича (Троицкого), до того расшитого в золото (позументы парад-ного мундира) и со столькими орденами на груди... что мой туман спал.
Ах, вот отчего... университет не дает никакой идеи о науке: все они зани-мают должность V-ro класса, дослуживаются, к 40-летию службы, до тай-ного советника и мирно прилагаются «к отцам» на Дорогомиловском или Ваганьковском кладбище».
На становление Розанова - мыслителя и писателя значительное влияние оказали три видных представителя русской культуры: Н. Н. Страхов, К. Н. Леонтьев и С. А. Рачинский, с которыми будущий философ стал переписываться еще в годы учительства. Философ, пуб-лицист, критик Страхов тесно сотрудничал с Достоевским, дружил с Толстым; другой философ -- Леонтьев писал Розанову из Оптиной пустыни, где находился под духовным влиянием знаменитого, очень уважаемого старца Амвросия; Рачинский, хотя и учительствовал в собственной деревенской школе, но эта церковная школа бывшего профессора Московского университета была известна всей России.
Книга Розанова «О понимании" направлена против позитивизма большинства тогдаш-них профессоров философии Московского университета. Автор видел и серьезные недостатки своего труда, о которых позднее говорил: «Мне надо было вышибить из рук, из речи, из «умозаключений» своих против-ников те аргументы, которыми они фехтовали. Отсюда -- элементар-ность, плоскость суждений, доказательств. «Надо было полемизировать не с Парменидом, а с Михайловским». Конечно -- это слабая сторона книги».
Ныне рецептивная эстетика утверждает, что важно не литературное произведение само по себе, а его восприятие читателем, и это не вызывает протеста.
Науковедческий аспект книги не заинтересовал современников. В рецензии на нее, опубликованной в одном из круп-нейших журналов, ядовито сказано, что «автор разумеет под «понима-нием» совсем не то, что принято разуметь под этим словом: для него это не психологический процесс, а какая-то новая всеобъемлющая наука, призванная восполнить собою недостатки и пробелы существующих зна-ний. Для нас этот «полный орган разума», выдуманный г. Розановым, остается неразрешимою загадкою. Понимание, как нечто независимое от науки и философии, стоящее вне и выше их, более несомненное и обшир-ное, чем они,-- это просто логический абсурд». И лишь в сочувственно написанной рецензии Н. Н. Страхова на книгу Розанова признавалась «законность задачи, которой она посвящена».
Провал первой книги (часть ее тиража была возвращена автору, а другая часть продана на Сухаревке на обертку для «серии современ-ных романов») изменил всю судьбу Розанова. Много лет спустя он писал: «Встреть книга какой-нибудь привет -- я бы на всю жизнь остался «философом». Но книга ничего не вызвала (она, однако, написана легко). Тогда я перешел к критике, публицистике: но все это было «не то». То есть это не настоящее мое».
Вслед за книгой «О понимании» Розанов собирался писать такую же по величине работу под названием «О потенциальности и роли ее в мире физическом и человеческом». Потенция, считал он, это незримая, не-осуществленная форма около зримой, реальной. Мир -- лишь частица «потенциального мира», который и есть настоящий предмет философии и науки. «Изучение переходов из потенциального мира в реальный, за-конов этого перехода и условий этого перехода, вообще всего, что в стадии перехода проявляется, наполняло мою мысль и воображение» . Замыслу, однако, не суждено было осуществиться -- он остался «в по-тенции».
После «О понимании» -- книги в 738 страниц -- трудно было писать кратко. Все написанное получалось торжественно, философично и прост-ранно. Пришлось «перестраивать мозги», учиться писать (как советовал Страхов) сначала журнальную статью на три книжки журнала, хотя «музыку» мог продолжать сколько угодно. Писатель радовался, если удавалось написать статью только на одну книжку. Наконец он пере-ходит в газету писать статьи в 700 строк. И так, сокращаясь «в форме», Розанов дошел до своих знаменитых «мимолетных» записей в «Уединен-ном» и в других зрелых произведениях.
Литературным наставником, «дядькой» молодого Розанова стал Н. Н. Страхов, которого он назвал как-то «тихим писателем», ибо он «не шумел, не кричал, не агитировал, не обличал, а сидел тихо и тихо писал книги». Переписка между ними началась в январе 1888 года, когда Розанов размышлял над книгой «О потенциальности», а весной следую-щего года состоялась их первая встреча. «великим течением неска-занных природных сил»; оно явилось для него первым памятником оте-чественной словесности, заговорившим о русской земле.
Тема же эта -- одна из постоянных и наиважнейших во всех его сочинения! И другая, тесно с нею связанная,-- о семье, о том, как складывается семейная жизнь русского человека. Дайте мне только любящую семью, возгласил Розанов в книге «Семейный вопрос в России»
краеугольным камнем философского и художественного мышления
Розанова.
Основные темы философских рассуждений В. В. Розанова - религия, пол, семья, образование. Проблемам воспитания и обра-зования посвящена не только отдельная книга "Сумерки просвещения", но и ряд статей ("Три главные принципа образования", "Афоризмы и наблюдения", "Педагогические трафаретки", "О гимназической реформе 70-х годов", "Город и школа", "Семья как истинная школа", "Беспочвенность русской школы" и др.), а также размышления на педагогические темы в книгах "Уединенное", "Опавшие листья", "Русский Нил".
Глава 2. Педагогические взгляды В. В. Розанова
2.1. Отношение В. В. Розанова к системе образования конца XIX - начала XX вв.
В. В. Розанов выясняет, почему современное образование не давая ни совершенной тени, ни совершенного света, порождает томительные сумерки.
Причины этого педагог и философ В. В. Розанов видит в том, что церковь, семья, другие, столь же живые и конкретные, устранены от воспитания, им занимается в основном государство".
Государство, заботясь о наибольшем для всех, установило» соб -коллективного обучения. "Все индивидуальное, что было в одном и в другом и заботливо пряталось, люди соприкасались здесь только общим сторонами своего существа. Всегда соединенные, они были, в сущности, все уединены, и то, в чем они были уединены столь постоянно, было как бы не признано. Эта непризнанная сторона их существа была в то же время самая главная, потому что в отличие от животного человек именно в индивидуальное.
Государственное воспитание имеет в основном книжный характер, ученики верят на слово учителю, воспитателю. Все реальные ощущения, качества, идеи для него (воспитанника) заменят свою задачу.
При таком воспитании обременяется память, а сильные, стра-стные и деятельные стороны души остаются пассивными. Поэтому действительность теряет интерес для воспитываемых, "они сохра-няют способность переживать ее лишь книжно -- природу как пред-мет для поэзии, как напоминание о ней, жизнь как предмет для размышлений, для теоретических выкладок. В них утрачивается вкус к самой жизни...". Поколение молодых людей, получивших, такое воспитание, безынициативно, бездеятельно, вяло.
При государственном воспитании воспитанники предстают огромной массой, государство слепо к лицам, именам, прошедшему и будущему индивида.
Причины сумерек просвещения кроются и в положении учите-ля и ученика.
Есть в нашей стране, пишет Розанов, общества покровительства животным, благодетельные попечители о тюрьмах. Но нет никого и ничего, кто бы заботился об учи и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.