На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Курсовик Понятие и механизмы политических революций. Историческое определение понятия революция. Понятие революции в философии. Алжирская революция 1954 1962 гг. Кубинская революция. Иранская революция 1978 1979 гг. Революция и общество.

Информация:

Тип работы: Курсовик. Предмет: Политология. Добавлен: 26.09.2014. Страниц: 2. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


2
Содержание
    ВВЕДЕНИЕ 3
    ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И МЕХАНИЗМЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ 6
      § 1. Историческое определение понятия «революция» 6
      § 2. Понятие революции в философии 18
    ГЛАВА 2. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕВОЛЮЦИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА 24
      § 1. Алжирская революция 1954 - 1962 гг. 24
      § 2. Кубинская революция 30
      § 3. Иранская революция 1978 - 1979 гг. 44
    ГЛАВА 3. РЕВОЛЮЦИЯ И ОБЩЕСТВО 54
      § 1. Эволюция революционных доктрин в XX веке 54
      § 2. Современные политико-правовые концепции 60
    ЗАКЛЮЧЕНИЕ 72
    СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 75

ВВЕДЕНИЕ

По своему историческому, политическому и философскому значению революционные события второй половины XX в. относятся к ряду революций, начавшихся, самое позднее, в 1789 году во Франции и восходящих к Реформации западного христианства, берущей отсчет с XV - XVI веков. История революций не сводится к простому воспроизведению одинаковых феноменов или (по вульгарно-марксистской модели) к последовательности закономерных стадий. Она составляет серию освободительных движений, не достигающих своей (бесконечной) цели, обрывающихся на полпути, которые следующая волна истории подхватывает и радикализует, чтобы снова споткнуться и откатиться назад со всей своей мощью (революция в этом смысле напоминает прибой). Вторая половина 20 века в этом отношении стала весьма показательной, поскольку большинство политических революций произошло именно в данный период.
Таким образом, налицо актуальность сформулированной темы работы, которая позволяет не только определить новые подходы к исследованию категории понятия политической революции в свете новейшей истории, опыта политической борьбы.
Степень научной разработанности проблемы. Понятие революции прошло долгий исторический путь, видоизменяясь от одной эпохи к другой, изменяя свое внутреннее содержание. Революции всегда являются заметным событием в истории и в политической жизни, а потому это понятие активно используется как историками, так и представителями иных общественных наук.
Отдельные стороны проблемы содержания понятия «революция» и ее месте в истории неоднократно рассматривались в исторической, философской и иных гуманитарных науках.
В работе используются работы ученых и философов - и других.
Цель и задачи исследования вытекают из актуальности и степени научной разработанности проблемы.
Целью представленной работы выступает комплексный теоретико-правовой анализ проблемы современного представления о революции, проведенный по следующим направления:
всесторонний анализ истории происхождения и развития понятия революция;
рассмотрение проблем содержания данного понятия на современном этапе человеческой истории, с учетом опыта революций, происшедших во второй половине 20 века.
В рамках данных направлений предполагается решить следующие задачи:
выявить основные тенденции и механизмы развития новейших революций;
определить содержание понятия «революция» согласно последним научным изысканиям в данной области;
рассмотрение проблем исторического и философского значения революций в современном мире, как средства политической борьбы.
Объект и предмет исследования определяются тематикой работы, ее целью и задачами.
Объектом научного анализа настоящей работы является революция как теоретическая категория и как историко-политическое явление социальной действительности.
Предметная направленность определяется выделением и изучением, в рамках заявленной темы, работ отечественных и зарубежных историков, философов и представителей других наук.
Методологической основой исследования является диалектический метод. В ходе исследования использовались обще- и частнонаучные, а также специальные методы познания.
Общими явились методы анализа и синтеза, индукции и дедукции, наблюдения и сравнения. В качестве общенаучных методов, с помощью которых проводилось исследование, использовались метод структурного анализа, системный и исторический методы. В качестве частнонаучного метода выступил конкретно-социологический. К специальным методам, использовавшимся в работе, следует отнести сравнительный, исторический.
Данные методы позволили наиболее последовательно и полно рассмотреть различные аспекты революции в рамках цели и задач исследования.
Эмпирическая база исследования построена на основе работ различных ученых.
Научная новизна исследования заключается в том, что оно представляет собой одну из попыток комплексного теоретического анализа революции как историко-политической и философской категории и выявления политических, философских и социальных проблем, связанных с революционными способами ведения политической борьбы. Кроме того, автор попытается дать свое видение проблемы революций в истории и соображения по поводу оптимального социально-политического устройства общества.

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И МЕХАНИЗМЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ

§ 1. Историческое определение понятия «революция»


Ключевыми моментами в определении революции являются:
1. Свержение сакрализованной власти и следующая за ней секуляризация. «Секуляризация», в собственном смысле, означает экспроприацию церковных земель.
Ключевым направлением первых революций была война с привилегиями, характерными для феодального права. Ж. Батай, в полемике с вульгарно-марксистской традицией, замечает, что все революции Нового времени произошли против феодальных пережитков и ни одно восстание не было направлено собственно против буржуазии. Bataille G. La souverainetО // Oeuvre completes de G. Bataille. P.: Gallimard, 1976. Vol. 8. - P. 321. Это верное замечание иллюстрирует понятие перманентной революции, в соответствии с которым борьба с феодализмом и с замаскированным экономическим господством буржуазии составляет одну и ту же непрерывную борьбу.
2. Точка зрения политического и исторического субъекта, стремящегося овладеть движением истории. Основание и легитимация нового, имманентного обществу режима.
Революция - не волшебное основание нового социально-политического строя, а попытка овладеть этим строем, который уже начал формироваться. Французская революция не предшествовала модернизации Франции, а последовала за ней, как попытка задним числом овладеть постепенным процессом и взорвать тлеющий в нем запал общественного противостояния. Это наблюдение было сделано уже А. де Токвилем в книге «Старый порядок и революция» (Tocqueville A. de L'Ancien RОgime et la RОvolution. - P.: Gallimard, 1967).
Революционные режимы неизбежно тяготеют к демократии как автономии, поскольку по самой логике революции отказываются от любых внешних принципов легитимации: остается только сообщество как таковое, наконец предоставленное себе самому.
Юридическое основание нового государства, кажущееся чистой формальностью, на самом деле играет большую роль в революционном кризисе, так как вводит фикцию абсолютного разрыва общества со своим прошлым и побуждает социум к борьбе с самим собой как с «пережитком» «Старого порядка». Ср., например: Furet F. «Ancien RОgime»// Dictionnaire critique de la rОvolution franНaise. IdОes. - Р., 1988. - Р. 25 - 42.
3. Переход кризиса внутрь общества, взрыв, растворение и разложение социальных связей.
Прогнивший режим обычно падает легко, и общество на короткое время консолидируется в борьбе против суверена. Так было и во Франции в 1789-м, и в России в 1991-м. Ключевая фаза революции начинается после, когда конфликт и кризис осознается как внутренний и его нельзя больше приписать отчужденной и внешней обществу власти. Ср., например: KojПve A. Introduction И la lecture de Hegel. - P.: Gallimard, 1947. - P. 141.
Для революционных обществ характерны те или иные антропологические формы самоотрицания: меланхолия, застой, дискурс страдания и лишения. Речи якобинцев 1792-1794 годов пронизаны страхом застоя и торможения, фигурами борьбы народа и революционеров с самими собой. Мишле пишет о «болоте общественного равнодушия», которое уже в 1792 году, то есть до прихода якобинцев к власти, господствовало в Париже. Michelet J. Histoire de la RОvolution franНaise. - P.: Rober Laffont, 1979. - IX. 1. Vol. 2. - P. 127. Якобинский террор был уже ответом на эту деполитизацию, попыткой растормошить общество видом отрубленных голов (которые тоже, как замечал позднее Гегель, стали банальными и могли только навевать тоску).
4. «Переворачивание» символических структур с ног на голову, изменение «плюса на минус» и «минуса на плюс». Эта инверсия, как правило, скоротечна и сменяется чувством взаимной обратимости ценностей, релятивизмом, цинизмом и формированием идеологий (то есть чисто формальных символических структур, безразличных к собственному содержанию: так, одни «выбирают» себе либеральные ценности, другие социал-демократические и т.д.).
Революция носит и практико-политический, и эпистемологический характер. Она переворачивает наши представления о прошлом и будущем и определяет завершившуюся эпоху («Старый порядок»), оставляя в ней большую часть человеческих чаяний. В то же время революция сама по себе редко выдвигает действительно новые идеи и программы. Напротив, она как бы блокирует субъекту доступ к собственному будущему, и он больше не знает, чего от себя ждать. Но, парадоксальным образом, именно в качестве блока и даже тупика, в качестве обвала, закрывающего обзор, революция опосредованно делает возможным творение абсолютно нового, неизвестного - а точнее, позволяет определять вновь появляющиеся вещи как абсолютно новые.
Важным двигателем и результатом любой революции являются, во-первых, милленаристские идеи о конце истории и новом тысячелетнем царстве и, во-вторых, идеи реставрации отдаленного прошлого (Римской империи, царской России). Отношение к открывшемуся будущему при этом остается максимально неопределенным (самой «программной» была, наверное, Октябрьская революция, но и она, как выяснилось, не несла с собой никаких конкретных представлений о том, как строить будущее, и их приходилось зачастую вырабатывать по ходу дела).
5. Революция - это политическое событие, которое ставит вопрос об истине. Отрицание трансцендентно-сакральных устоев общества и попытка обосновать автономию, самовластие общества над собой, ведет к поиску последнего, самоочевидного фундамента власти и неразрушимых, неделимых элементов, атомов общественной структуры. Порыв бесконечного разрушения и растворения ищет, в пространстве и во времени, последних пределов. В то же время революция лишает интеллектуалов автономного социального статуса «при власти», автоматического права на авторитетное высказывание и заставляет их связывать вопрос об истине с вопросом о власти. Поэтому начиная с XIX века понятие революции стало для современности точкой стыка политического и философского дискурсов. Философский дискурс далее позволит нам свести воедино исторические определения революции и выстроить ее простое понятие. История политических и правовых учений: Учебник / Под общ. ред. акад. РАН B.C. Нерсесянца. - М.: НОРМА-ИНФРА, 2001. - С. 186.
«Революция» - это теолого-метафизическое понятие, вырванное у метафизики и противопоставленное ей. Все крупнейшие философы революции (а такими являлись Кант, Гёльдерлин, Гегель, Маркс, Беньямин, Батай) проводят работу по десублимации понятия революции. Революция - не фиксированный момент волшебного основания, а незавершенное, повторяющееся событие отрицания: оно преследует настоящее, как навязчивая мелодия. Политический субъект стремится положить себе основание, но вместо того оказывается в ситуации внутреннего разрыва, в вечном несоответствии и внутреннем соревновании с самим собой.
Тут, конечно, требуется разъяснение. Как философии Нового времени удается построить понятие революции и при этом разрушить и сместить его теолого-политическую подоснову? Ответ: при помощи критики, то есть строгого и недоверчивого анализа, поверяемого только логикой и собственным опытом.
Латинское слово «revolutio» впервые появляется в христианской литературе поздней античности и применяется к таким явлениям, как отваленный камень у захоронения Христа или к странствиям души. В Средние века оно начинает обозначать астрономический феномен кругового движения светил вокруг Земли. В XII веке это слово в его астрономическом значении возникает и в разговорных европейских языках; однако уже довольно скоро, в XIV столетии, начинает применяться в политическом смысле для указания на гражданский беспорядок и смену власти (это произошло в Италии, где такие перемены были обычными событиями в жизни городов-государств). Так, первое из известных употреблений слова «революция» (итальянское «rivoluzioni») в политическом смысле принадлежит итальянскому писателю или хронисту Джованни Виллани: «...che in cosi piccolo tempo la citta nostra ebbe tante novita e varie rivoluzioni (за столь короткий срок в нашем городе случилось много новых событий и разных потрясений)». Антология мировой политической мысли. В 5-ти томах. - Т. 1. Зарубежная политическая мысль: истоки и эволюция. - М., «Мысль». 1997. - С. 372. Примерно в то же время и именно в связи с итальянской политикой это слово появляется во французском как «revolucion» или «revolution». Трудно сказать, был ли такой политический термин своего рода метафорическим переносом астрономического понятия (как утверждали, к примеру, Ханна Арендт, Рейнхарт Козеллек и его соавторы) или развивался независимо (как доказывает Илан Рахум). Последнее предположение также выглядит вполне правдоподобно, ибо политическая трактовка хорошо соответствовала средневековому видению мирской истории в виде циклической, разрушительной и переменчивой судьбы (fortuna). Политическое употребление слова «революция» совпадает, как указывает Дж. Покок, с понятием «анакиклосиса», циклического политического изменения, согласно греческому автору Полибию. Однако, говорит Покок, «не обязательно читать у Полибия про анакиклосис, чтобы использовать образы колеса и вращения [применительно к политике]» (Pocock J. The Machiavellian Moment. Florentine Political Thought and the Atlantic Republican Tradition. - Princeton: Princeton University Press, 1975. - P. 116). В любом случае очевидно, что, используя это слово в политике, имели в виду и его астрономическое значение. Был ли сам термин «революция» производным от представления о круговращении планет или смешивался с ним в последующем употреблении, он в любом случае применялся просто для обозначения изменения во времени и отсылал скорее к некоему хронологическому промежутку, чем к внезапному происшествию.
На протяжении XV - XVI веков слово «революция» использовали порой для обозначения перемены, обычно с коннотациями катастрофы и беспорядка. Такова взятая в качестве эпиграфа меланхолическая фраза Гамлета, где «революция» отсылает не к чему иному, как к смерти - смерти, являющейся составной и важной частью в непредсказуемой игре фортуны. Как утверждает Ж.-М. Гулемо, Goulemot J.-M. Le rПgne de l'histoire. - P.: Albin Michel, 1996. - P. 39. в XVI - XVII веках значение слова стало постепенно меняться, и наряду со смыслом возврата к истокам оно стало часто пониматься как безличная, иррациональная разрушительная сила (ведь именно таким предстает колесо фортуны с точки зрения человеческой конечности). Но в этот период преобладает все же астрономическое значение слова, которое достигает в XVI и XVII веках особенной популярности с публикацией и распространением трактата Коперника «De revolutionibus orbium caelestium» («О вращении небесных сфер») (1543).
В контексте английской гражданской войны 1640 - 1650-х годов слово «революция» снова начинает использоваться в политическом смысле, однако это употребление остается относительно редким и не показательным. За пределами Англии политическое использование этого слова (как указывают Р. Козеллек и И. Рахум) было табуировано, поскольку подразумевало естественный и неизбежный характер перемены и преподносило ее как уже свершившийся факт. В официальном дискурсе преобладали понятия с отчетливо негативными коннотациями: «бунт», «мятеж» и др.
Слово «революция» занимает важнейшее место в политическом словаре после Славной революции в Англии (1688 год). Оно активно использовалось сторонниками революции, например Дж. Локком, который подчеркивал в нем аспект восстановления, реставрации узурпированных прав и свобод. Некоторые круги во Франции (главным образом протестанты), симпатизировавшие новому английскому режиму, также употребляли слово «революция», чтобы подчеркнуть «восстановительный» характер свершившейся перемены. Постепенно и официальные противники английского правительства должны были принять такое употребление и нападать на «революцию». Ozouf M. RОvolution // Dictionnaire critique de la RОvolution franНaise. - P.: Flammarion, 1992. - P. 416 - 417.
С принятием слова «революция» для происшествий 1688 года его значение начало радикально трансформироваться: оно все более указывало на единичное, уникальное событие данной революции, а не на меланхолическую картину разрушительной перемены вообще. Эта революция была свершившимся, устоявшимся фактом, и тем самым запрет на символическое признание удавшегося мятежа был успешно ликвидирован. В течение XVIII века «революция» становится «модным» словом - и уже американская революция отчетливо осознавала себя в качестве таковой. Французская революция была предвидена и предсказана «философами»: Вольтер, Мабли, Руссо, Дидро - все они говорили о своей надежде и/или страхе относительно будущей революции. Более того, в их дискурсе само слово претерпело новую трансформацию, которую окончательно закрепили события 1790-х годов: «революция» определенно стала означать скорее открытость неизвестному будущему, чем повторение или возвращение прошлого. «Какими будут следствия этой революции? Мы не знаем», - писал Дидро в 1774 году. Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. - М., 1994. - С. 284. Изменение значения слова от возвращения прошлого к открытости будущему и было, согласно Козеллеку и его сотрудникам по немецкому «Словарю основных исторических понятий», главным и решающим сдвигом - но мне представляется, что ими преувеличивается степень новизны этого обращения к новому. Уже понятие циклического круговорота судьбы, fortuna, всегда подразумевало элемент непредсказуемости и неясности. Сам же поворот XVIII века заключался, во-первых, в проецировании темпоральной непредсказуемости на линейное видение истории и, во-вторых, в обозначении секулярной, профанной перемены таким понятием о единичном и необратимом событии, которое ранее выстраивалось по модели священной истории. Ключевое и определяющее утверждение понятия «революции» имело место после 1789 года, в ходе и по результатам Французской революции - и с этих пор его политическое значение окончательно одержало верх над астрономическим. Революция вновь стала этой Революцией, и даже в еще большей степени, чем после 1688 года. Она все больше превращалась в идеологическую ценность, обсуждаемую в революционных кругах и развенчиваемую контрреволюцией. Французские революционеры быстро осознали, что не намерены следовать примеру Англии или Америки, но сами утверждают новый мир без каких-либо образцов. Все еще мечтая о восстановлении далекого Древнего Рима, они в то же время надеялись на то, что их действия должны стать необратимым начинанием. С одной стороны, революция, в соответствии с прежним ее пониманием, толковалась как непреодолимая сила времени (а теперь - «истории») или «революционный поток» (Робеспьер), но с другой - она теперь превозносилась и в качестве морального императива (каждый гражданин обязан совершать «свою собственную революцию» Кузнецов К.А. История философии права / К.А. Кузнецов. - Одесса, 1917. - С. 117.), и как результат свободного человеческого действия. Основы философии, в 2-х томах. / Под ред. В. И. Фролова. - М: Наука, 1993. - Т. 1. - С. 281. Все это показывает, что слово «революция» начинает означать единичное историческое событие, со значительными онтологическимии и эпистемологическими следствиями. Это был, как верно заметил Жюль Мишле, секулярный аналог Воскресения Христова, воспроизведение священного События, - но революция при этом направлялась против христианства, против церкви, и новое Событие было названо именем мирского профанного происшествия par excellence. В работе «On Revolution» Ханна Арендт представила историю нашего понятия как падение «революции» с (астрономического) неба на (политическую) землю. Arendt H. On Revolution. - New York: Viking Press, 1965; Penguin books, 1990. - P. 42; Арендт Х. О революции (фрагмент из книги) // НЛО. - 1997. - № 26. - С. 22. Однако параллельно с этим развитием существовало и другое, дополнительное движение, в котором слово, именующее политический беспорядок, стало обозначать уникальное, открывающее историю событие. Таким образом, если анализ Арендт подчеркивает «возвышенные» истоки понятия, то моя реконструкция стремится это понятие десублимировать, вернуть его на землю с небес священной истории.
2) Отвлечемся теперь от истории понятия «революции» и его современной формы и рассмотрим с феноменологической точки зрения, как различные аспекты понятия отражаются в самом слове «революция». Понятие неотделимо от слова - и мое прочтение стремится скоординировать аналитический разбор термина с исследованием состава самого слова в его унаследованной фактичности. Значение не может быть выведено из этимологии, однако в повседневном языковом употреблении оно неизбежно сплетено с внутренней формой слова. В слове «революция» присутствуют два основных значимых элемента: приставка «ре-» и корень «вол» (связанный с латинским глаголом «volvo» - «кручу», «поворачиваю»).
Латинская приставка «ре-» прежде всего указывает на противодвижение (в смысле оппозиции). Соответственно, она также подразумевает возврат (return) - и только вследствие этого принимает значение повторения (repetition). Тем самым слово «революция», которое может означать круговое и повторяющееся движение, позволяет услышать в нем и значение насильственного сопротивления (resistance). В моей логической реконструкции понятия я буду опираться на эту совокупность значений, внутренне присутствующих в самой структуре слова.
Сопротивление действующей и наступательной силе, естественно, может мыслить себя как возвращение назад. Так на самом деле и было во всех исторических революциях: только, в то время как все первоначальные революции Нового времени просто провозглашали возврат к прежним средневековым свободам, Французская революция обращалась к неопределенному и далекому прошлому иного народа. В любом случае символическое возвращение было средством ретроспективного присвоения собственного прошлого, или же отрицания его ради другого начинания, способом «пере-делать» и «пере-создать» историю. Ограничения свободы, таким образом, понимались как связанные со временем, как зависимость от прошлого (которым человек вообще не может полностью овладеть). Соответственно и ниспровергаемые институциональные структуры объявлялись принадлежащими прошлому.
Сутью революции становится не просто возвращение к минувшему, но оборачивание, инверсия прошлого и будущего. Начинания, ранее воспринимавшиеся как жизнеспособные и прогрессивные, устремленные в будущее, теперь относятся к завершенной прошлой эпохе, а то, что казалось далеким древним прошлым, становится перспективой для будущего. Позднее, в философском восприятии понятия революции, это переворачивание времени часто связывалось с коперниканской «революцией» картины миропорядка.
В той же степени, в какой приставка «ре-» указывает на возвращение к прошлому, на акт воспоминания, она также подразумевает и рефлексию: обращение субъекта к себе самому, открытие и использование внутреннего мира (в противовес «прогрессивному» движению, ориентированному наружу, к внешнему). В самом деле, воскрешение в революции далекого исторического прошлого должно было оставаться фантазией, тогда как рефлексия внутренней жизни субъекта есть, напротив, реальный, действительный симптом этого воображаемого «воскрешения» или «восстановления». Эта связь между революцией и внутренним (субъективностью) была развита в философии немецкого идеализма. Кант, провозглашавший в эпистемологии повторение коперниканского переворота, показал внутреннюю, субъективную природу форм человеческого познания. В своих работах, посвященных Французской революции, Кант утверждает, что ее главный результат состоит в рефлексивном осознании историческим субъектом своего стремления к благу. Философия: Учебное пособие. / Под ред. проф. В. И. Кириллова. -- М.: Юристъ, 1999. - С. 318. Гегель прямо указывает на связь воспоминания и интериоризации в двойственном значении немецкого слова Er-innerung, которое стало одним из центральных его понятий. Философия. / Под ред. проф. В. Н. Лавриненко, и проф. В. П. Ратнокова. - М.: Юнити, 1998. - С. 427.
По своим ре-активным и ре-ставративным аспектам понятие революции параллельно таким историческим событиям и концептам, как «Реформация» и «Ренессанс». Хотя исторически эти термины и не имели ничего общего со словом «революция», интерпретаторы Французской революции очень скоро стали отмечать ее близость Реформации (Гегель, Гейне, Маркс) и Возрождению (Мишле). На протяжении всей истории христианства любое важное историческое движение начиналось как «возрождение» античности или как возвращение к раннему христианству - и Французская революция не была здесь исключением. Это было во многом связано с самим христианским учением: согласно ему, мессия уже явился, событие произошло, а значит, и связь с исторической истиной предстает главным образом как ретроспективная. Это не препятствовало новым событиям, священным или мирским, отражать и воспроизводить главное Событие - пришествие Христа. Однако воспроизведение часто происходило вопреки уже существующему наследию христианства, как возвращение к его забытым корням. Обращение к античности также зависело от христианской модели времени, которая устанавливала линейный разрыв между (языческой) древностью и новым (то есть христианским) временем. Идея оборачивания истории в обоих случаях основывалась на предположении ее необратимой линейности, предшествовавшей любым возможным оборачиваниям.
В ранний период истории этого понятия «революция», еще далекая от обозначения человеческого действия или возвращения к началу, отсылала скорее к силе судьбы (fortuna), угрожавшей перемениться и разрушить начатые людьми замыслы. Пока образ времени остается циклическим и лишенным целесообразности, в отношении к людским делам и судьбам такое возвращение к началу означает разрушение и смерть - нечто, с человеческой точки зрения, необратимое. Значит, ошибочно просто противопоставлять циклическую «революцию» Средневековья и линейную «революцию» Нового времени. В каждом случае само слово несет ощутимый оттенок необратимой катастрофы, разрушительной и негативной силы. Понятие революции, сформированное в XVIII-XIX веках, сохраняет оба значения неодолимой катастрофы и в то же время - человеческого усилия, побеждающего злую фортуну и вновь учреждающего стабильность.
По сути, корень «volvo» повторяет и воспроизводит то, что уже выражено приставкой: циклическое движение есть движение, постоянно возвращающееся назад. Этой избыточностью само слово «революция» иллюстрирует свой смысл: повторение имени повторения (re-petitio) указывает на бесконечный излишек: революция вновь и вновь воспроизводит свое разворачивание к началу. Избыточность также отсылает к возможному противоречию между двумя возвратными движениями: (циклическое) повторение революции происходит вопреки революции, переворачивая само переворачивание. Тут очевидно, что сама структура слова выражает внутренний парадокс исторических революций и их понятия. История политической мысли / Под ред. СИ. Мавроди. - М., 1991. - С. 294.
Семантика циклического движения типична для индоевропейских слов, относящихся к времени или к событиям, происходящим во времени, - и «революция» тут совершенно не является исключением. Например, в русском языке само слово «время» происходит от корня «верт-», «вертеться». Другое выражение - «попасть в оборот» - означает нечто очень близкое к революционному событию. Можно также упомянуть и французское «bouleversement» - потрясение, то есть глубокий, задевающий и преобразующий опыт. С одной стороны, выбор круга как метафоры времени обязан тому факту, что люди всегда избирают для представления и измерения времени именно циклические процессы (вроде смен дня и ночи или времен года). С другой - цикличность подразумевает не только включенность того или иного события в великий круговорот природы, но также быстро сменяющиеся взлеты и падения, присущие внутренней динамике самого события.
И здесь цикличность отсылает не к обычному циклу, но, напротив - к непредсказуемой природе движения, постоянно меняющего направление. Движение по кругу, в отличие от линейного, означает и постоянное приложение силы - оно не может быть инерционным. Так, например, Ньютон понимал движение по окружности (в отличие от линейного, зависимого от позиции наблюдателя) как знак подлинного, абсолютного движения в абсолютном времени и пространстве. Движение по кругу есть знак того, что нечто «действительно» с вами происходит, независимо от вашей воли или перспективы. И не случайно, как уже упоминалось, внешне невинное слово «революция» запрещалось как признание политической перемены в качестве свершившегося факта, а впоследствии стало означать аутентичное историческое событие или (по Канту) знак такого события.
Таким образом, мы видим, что исторические изменения в семантике слова «революция» соответствуют двойственности и неопределенности, присущей его внутренней структуре. Такие исторические перемены сами не являются ни одномоментными, ни однозначными, а представляют собой скорее сдвиги в преобладающем значении слова, чем возникновение отсутствующих доселе смыслов. Неясность слова отражает трудность осмысления самого понятия: понятие революции парадоксально. Оно указывает на пределы человеческого разума и тем самым располагает к серьезному философскому размышлению. «Революция» одновременно обратима и необратима, является действием исторической силы и человеческим свершением, возвращением к прошлому и открытием будущего. В ее циклическом движении раскрывается сокрытая доселе истина субъекта; через ориентацию революции на неизвестное будущее предстает его внутренняя темнота. Но вместе с тем революция предъявляет субъекту требование понимания - что же здесь на самом деле происходит? В дальнейшем изложении я попытаюсь прояснить эту сложную и противоречивую структуру понятия революции.
 

§ 2. Понятие революции в философии


Философия обратилась к революции в момент, когда она стала историчной, то есть отвергла фиксированные метафизические определения человека и осмыслила его сущность как становление и творчество. Обоснование знания опытом потребовало обращения к истории как к опыту изменения, образования (Bildung), к опыту нового. В то же время сразу стало ясно, что недостаточно определить человека как творящего самого себя в истории. Творение, историческое становление, само по себе неантропоморфно. Прежде чем человек начнет творить и развиваться, дело должно уже «сдвинуться с мертвой точки». Время как форма истории само должно откуда-то браться, быть каким-то образом дано. Кроме того, оно должно как-то открываться человеку, чтобы он знал о собственной свободе.
Следовательно, понятие истории может строиться только из некоего чистого, берущегося ниоткуда события, единственным содержанием которого является оно само: чистый дар времени, чистый сдвиг.
Вопрос о презентации времени как чистой формы возник уже в кантовской философии. Кант наложил на такую презентацию запрет, но в то же время сам «почти» нарушил его в учении о «трансцендентальном схематизме» (первое издание «Критики чистого разума»), в «аналитике возвышенного» («Критика способности суждения») и в философии события, намеченной в «Споре факультетов». По указанному в этих текстах пути пошла послекантовская традиция спекулятивной философии. Ойзерман Т. И. Иммануил Кант как радикальная ревизия метафизики и ее новое содержание // Вопросы философии. - 1992. - № 11. - С. 119. Наиболее четкую формулировку чистого созерцания времени можно найти в «Примечаниях к Софоклу» Фридриха Гёльдерлина. В переломный момент трагедии «не остается ничего, кроме условий времени и пространства». По Гёльдерлину, две части трагедии разделяет и соединяет пустая метафора или «пустой транспорт» - перенос, который ничего не переносит. Понятие простого, чистого события (bloІes Geschehen) возникает далее в «Науке логики» Гегеля. Гегель Г.В.Ф. Наука логики. - Т. 3. - М., 1972. - С. 101.
Сам термин «событие» (Ereignis) попал в центр внимания философии относительно недавно: к нему привлек внимание Мартин Хайдеггер [27]. Событие для Хайдеггера - прежде всего неантропоморфное обоснование сопряжения бытия и времени, перехода бытия из сокрытости в явленность и обратно. Как таковое оно, с одной стороны, является даром, то есть необратимым, бессубъектным и адресованным человеку; в качестве однонаправленного дара бытия событие приближает бытие к человеку и приводит его к его собственной, единичной истине. Но с другой стороны, хайдеггеровское событие обособляет - оно не только дарит, но в то же время изымает себя из мирового «обращения», так что становится возможным уникальность, обособленность каждого отдельного времени. Сложный пейзаж: событие - это одновременно и дар, и изъятие, но в обоих смыслах оно необратимо. Событие дарит/изымает бытие, пишет Хайдеггер, но при этом само не принадлежит к бытию, оно не есть.
Ален Бадью, современный французский философ, развивает хайдеггеровское учение о событии. Событие для него превосходит порядок бытия. В порядке бытия, который подчиняется закону достаточного основания, события действительно нет Мировая энциклопедия биографий. В 12 томах. - Т. 2. - М.: Мир книги, 2002. - С. 531.. Событие у Бадью автореферентно, это множество, включающее в качестве подмножества само себя, основывающееся на самом себе. То есть событие является своим собственным содержанием. Хотя у него может быть и другое конкретное содержание - ряд политических устремлений, например - эти содержательные элементы сами не образуют события, то есть вновь возникшего единства, без добавления к ним чистого имени события, которое не имеет иного содержания, кроме самого себя. Существование (единство) события подвешено, оно зависит от субъекта, который «ставит» на событие, являясь «верным» ему. По этой же матрице строятся мировые, эмпирические события: они замкнуты на себя, тавтологичны и вырваны из причинно-следственных связей. Одна роковая случайность, одно странное, неожиданное происшествие или имя без определенного значения - и событие раскручивает свой маховик, наслаиваясь само на себя. Так, по мере развития Французской революции основной заботой революционеров стало поддержание и спасение революции; внешние цели революции были забыты. Отсюда же серийность исторических революций и их характер «революции в революции», «революции против революции».
Идея самореферентности события, впрочем, восходит к истокам новоевропейской традиции мышления о событии, а именно к второй части «Спора факультетов» Канта, где последний развивает философское определение революции как события («Begebenheit», но в предварительном «Краковском фрагменте» - «Ereignis»). Кант мыслит событие революции не как свершившийся, решительный перелом истории, в котором бы эмпирически воплотилась свободная сущность человека. Такое воплощение в соответствии с духом и буквой кантовского критицизма в принципе невозможно. Ойзерман Т. И. Иммануил Кант как радикальная ревизия метафизики и ее новое содержание // Вопросы философии. - 1992. - № 11. - С. 125. И тем не менее вокруг Французской революции кристаллизуется необратимое историческое событие. Как мыслится это особое событие? Не как воплощение, а как знак, указывающий на волю человечества к эмансипации и самоуправлению. Событие необратимо, поскольку является мнемотехническим знаком, signum rememorativum, который, по Канту, «уже никогда не будет забыт». Итак, раз ввязавшись в незавершенное событие, человечество принуждено возвращаться к нему снова и снова, повторяя его вопреки самому себе, но никогда не сможет жить, как будто событие революции не произошло, король не убит, а смерть его не развенчана.
Итак, основные черты и тенденции развития современной западной политико-правовой идеологии определялись столетие назад - в ходе глубоких социальных изменений, положивших начало новейшей истории.
На рубеже XIX - XX вв. ведущие индустриальные державы - Англия, США, Германия и Франция вступили в период зрелого капитализма (позднее аналогичный путь прошли Япония, Канада, Италия и некоторые другие страны). Как общественно-экономический строй зрелый капитализм характеризуется концентрацией собственности, господством крупного капитала и гигантских корпораций над массой мелких предпринимателей, а также преобладанием интенсивных способов ведения хозяйства.
С переходом к зрелому капитализму расширяются масштабы деятельности государственной власти. Рост крупной индустрии при многообразии форм собственности приводит к образованию особой системы управления обществом, в которой механизмы рынка сочетаются с государственным регулированием экономики (исследователи называют такую систему по-разному - организованным капитализмом, управляемой рыночной экономикой и т.п.). Составной частью этих процессов явился кризис классического либерализма, исключавшего вмешательство государства в экономическую жизнь.
Для обновления социально-политической теории важное значение имела демократизация общественной жизни в наиболее развитых странах конца XIX - начала XX в. Само понятие политики в связи с этим приобретало новый смысл: если раньше, примерно до середины XIX в., оно охватывало лишь сферу деятельности государственной власти, то теперь его начинают использовать для обозначения гораздо более широкого круга общественных отношений, включая отношения между социальными группами, политическими партиями, их фракциями. Появление на европейском континенте первых фашистских режимов заставило теоретиков политико-правовой мысли внести существенные коррективы в классификацию форм государства и обоснование демократии.
В ходе дискуссий, развернувшихся в обществоведении на рубеже столетий, были пересмотрены философские и методологические основания общественных наук, появилось немало новаторских учений о государстве и праве. Среди них такие авторитетные доктрины, определившие пути развития современной политико-правовой мысли, как социология М. Вебера, теория институтов М. Ориу, бихевиоризм Г. Лассвэлла, и др.
Теория «демократического социализма», окончательно сформировавшаяся после второй мировой войны, стала официальной теорией многих социалистических и социал-демократических партий мира.
Идейные истоки ее лежат в политических взглядах Э. Бернштейна с его диллемой «реформа или революция», а также К. Каутского, акцентировавшего внимание на проблеме «демократия и диктатура». Несомненно и влияние идей солидаризма и институционализма, породивших идеологию плюралистической демократии.
Сам термин «демократический социализм» начал входить в политический обиход между первой и второй мировыми войнами как антитеза той модели социализма, которая создавалась в Советском Союзе. Однако обстоятельная разработка основных положений теории была начата во время второй мировой войны, когда появились работы духовных отцов «демократического социализма»: члена исполкома лейбористской партии Англии Г. Ласки «Размышления о революции нашего времени», председателя социалистической партии Франции Л. Блюма «В человеческом масштабе», председателя социал-демократической партии Австрии К. Реннера «Новый мир и социализм».

ГЛАВА 2. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕВОЛЮЦИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА


§ 1. Алжирская революция 1954 - 1962 гг.


Современный Алжир - одна из наиболее крупных и развитых стран Африки. По размерам территории - 2 381,7 тыс. кв. км - Алжиру принадлежит второе место среди африканских государств (после Судана), по численности населения - 19,7 млн, жителей (1980 г.) - седьмое. Алжир занимает центральную часть Магриба и около 1/4 площади Сахары, простираясь с севера на юг на 1900 км, с востока на запад - на 1800 км. Северная часть страны на протяжении 1300 км омывается водами Средиземного моря. Выгоды географического положения Алжира связаны прежде всего с его положением в западной части Средиземноморского бассейна, где проходят важные морские и воздушные коммуникации между Атлантикой, Ближним Востоком, Европой и Африкой. Недавно сооруженная транссахарская автомагистраль соединяет Алжир со странами Тропической Африки.
Алжирская Народная Демократическая Республика родилась в огне национально-освободительной революции в 1962 г., после семилетней кровопролитной борьбы алжирского народа против французских колонизаторов.
Великая Октябрьская социалистическая революция способствовала возникновению новых форм национально-освободительной борьбы алжирского народа. В 1920 г. большинство социалистических секций Алжира примкнуло к Французской коммунистической партии (ФКП). Росло число рабочих-алжирцев, вовлекаемых в борьбу прогрессивных профсоюзов. С 1928 г. начался приток алжирцев в Коммунистическую партию, оформившуюся в 1936 г. в самостоятельную Алжирскую коммунистическую партию (АКП).
В 1920-1923 гг. движение в защиту прав алжирцев возглавил эмир Халид, внук Абд аль-Кадира. Национал-реформисты начали создавать с 1927 г. «федерации избранных». В 1926 г. алжирскими рабочими во Франции была образована национально-революционная организация «Североафриканская звезда», запрещенная в 1929 г. за пропаганду идей независимости Алжира, но фактически продолжавшая свою деятельность.
С началом 2-й мировой войны в Алжире усилилась реакция. В сентябре 1939 были запрещены АКП и ППА. После капитуляции французского правительства перед гитлеровской Германией (июнь 1940) началось превращение Алжира в источник продовольствия для Германии и Италии. В ноябре 1942 в Алжире был высажен англо-американский десант. В составе французских войск алжирцы приняли участие в военных действиях союзников.
Требования алжирских патриотов, изложенные в 1943 «Манифесте алжирского народа» и «Проекте реформ» (ликвидация привилегий европейского меньшинства, участие алжирцев в управлении страной, созыв после окончания войны Учредительного собрания Алжира), были отвергнуты. В марте 1944 патриотически настроенное крыло нац. буржуазии во главе с Ф, Аббасом, ППА и Ассоциация улемов-реформаторов создали ассоциацию Друзья манифеста и свободы, выступившую за автономию А, в рамках федерации с Францией. Ассоциация была запрещена после подавления антиколониального Майского восстания 1945. В марте 1946 была создана партия Демократический союз алжирского манифеста (УДМА), а в ноябре 1946 - на базе ППА - Движение за торжество демократических свобод (МТЛД), потребовавшее предоставления Алжиру независимости.
В 1947 г. Алжиру был навязан так называемый Органический статут, сохранявший колониальные порядки. В стране нарушались демократические свободы, фальсифицировались выборы, производились аресты борцов за независимость, Большинство крестьян было лишено земли, безработица в городах приняла массовый характер, алжирцы подвергались дискриминации при приеме на работу и при оплате за равный с европейцами труд. Недовольство колониальным режимом принимало формы общенационального протеста: в конце 40-х годов в горных районах стали возникать партизанские отряды, во многих городах действовала сеть подпольных революционных групп. В 1951 г. все национальные партии страны выступили совместно в защиту демократических свобод. Созданный в 1954 г. Фронт национального освобождения (ФНО) стал готовить вооруженное восстание. Путинцева Т.А. Здесь начинается Африка (Алжирские заметки). - М., 1973. - С. 44.
В ночь на 1 ноября 1954 года, ФНО поднял антиимпериалистичекое восстание, явившееся началом Национально-демократической революции в Алжире. В Алжир были переброшены соединения французской армии (в июле 1955 численность французских войск в Алжире была доведена до 400 тыс. чел.), однако восстание постепенно распространилось на весь Алжир. Вслед за беднейшим крестьянством горных областей его поддержали пролетариат, городская мелкая буржуазия, студенчество. Солидарность с муджахидами - борцами Армии национального освобождения (АНО, создана в 1954 году), принимала различные формы: массовые забастовки, сбор денежных средств, одежды и медикаментов для повстанцев, кампании бойкота колониальных властей. Активно действовали городские подпольщики - фидаи и вспомогательные бойцы - мусабили, осуществлявшие акты террора и саботажа. В 1955-56 почти все националистические партии самораспустились и примкнули к ФНО. Широкую поддержку ФНО оказывали профсоюзы, организации студентов, торговцев и т. д.
АКП также повела вооруженную борьбу против колонизаторов, создала в подполье свои боевые группы. По соглашению с руководством ФНО в июле 1956 эти группы влились в АНО. На 1-м съезде ФНО в долине Суммам в Кабилии (август 1956) был избран высший орган ФНО - Национальный совет алжирской революции (НСАР), определена структура АНО, принята первая программа ФНО - Суммамская платформа, предусматривавшая создание независимой «демократической и социальной республики». После съезда была создана Политико-административная организация: сеть местных комитетов ФНО во главе с политкомиссарами, опиравшаяся на выборные народные собрания из 5 чел., функционировавшие на занятой французами территории, и в р-нах расположения АНО. Их решения исполняли «комитеты трех», ведавшие судопроизводством, сбором налогов, обработкой земель, захваченных у европейских колонистов и алжирских феодалов-коллаборационистов. К лету 1958 года численность АНО достигла 130 тыс. чел. Рос и международный авторитет ФНО, получавшего дипломатическую, политическую и материальную поддержку от социалистических африканских и азиатских стран. В сентябре 1958 года лидеры ФНО образовали в эмиграции Временное правительство Алжирской Республики (ВПАР) с резиденцией в Каире (затем в Тунисе), выступившее за урегулирование алжирского вопроса путем переговоров. ВПАР было признано СССР (де-факто - в октябре 1960 года, де-юре - в марте 1962), другими социалистическими государствами, странами Азии и Африки. Жданов Н. В., Игнатенко А. А. Ислам на пороге XXI века. - М., 1989. - С. 221.
Европейские ультраколониалисты, недовольные неспособностью французского правительства подавить сопротивление АНО, подняли 13 мая 1958 года в союзе с верхушкой французской армии в Алжире мятеж. Требования Франции о капитуляции АНО были отвергнуты алжирским народом, и 16 сентября 1959 года президент Франции Ш. де Голль признал право алжирцев на самоопределение. Однако сопротивление ультраколониалистов в Алжире и во Франции (в т. ч. мятежи в Алжире в январе 1960 и апреле 1961 годов) препятствовало началу переговоров.
СССР вместе с другими социалистическими странами при поддержке многих членов ООН требовал в ООН признания права Алжира на независимость и оказывал алжирскому народу морально-политическую и материальную помощь. 19 декабря 1960 ГА ООН приняла резолюцию, подтверждавшую право алжирского народа на самоопределение, независимость, суверенитет и сохранение целостности территории Алжира. Были заключены Эвианские соглашения 1962 года о прекращении огня и самоопределении Алжира. Попытки созданной ультраколониалистами в подполье в 1961 военно-фашистской, организации ОАС сорвать выполнение соглашений путем массового террора в городах успеха не имели. Во время референдума 1 июля 1962, проведенного в соответствии с Эвианскими соглашениями, подавляющее большинство алжирцев высказалось за независимость, которая была признана правительством Франции, 5 июля 1962 Алжир был официально провозглашен независимым государством.
Во время войны за независимость погибло более 1 млн. алжирцев. Около 2 млн. было брошено в тюрьмы и конц. лагеря, сожжено 9 тыс. селений. Страну покинули 800 тыс. европейцев, среди них большинство инженеров, учителей, врачей, техников и квалифицированных рабочих, а также предпринимателей.
В июне 19б2 в Триполи (Ливия) 2-й съезд ФНО принял Триполийскую хартию, определившую основные задачи национально-демократической революции. Хартия предусматривала «сознательное созидание на основе социалистических принципов и народовластия», осуществление аграрной реформы по принципу «земля тем, кто ее обрабатывает», национализацию природных ресурсов страны, банков, транспорта и внешней торговли, развитие кооперации, «политику планирования при демократическом участии трудящихся в руководстве экономикой», антиимпериалистический внешнеполитический курс, солидарность со странами Азии и Африки, укрепление связей с социалистическими странами. Кредер А. А. Новейшая история XX век. - М., 1996. - С. 287.
В сентябре 1962 года состоялись выборы в Национальное учредительное собрание, которое 25 сентября в городе Алжир провозгласило создание Алжирской Народной Демократической Республики. Первое правительство Алжира возглавил один из основателей ФНО А. Бен Беллз. Правительство наметило целью ликвидацию тяжелого наследия колониализма и последствий многолетней войны, строительство независимого Алжира в соответствии с Триполийской хартией. 8 сентября 1963 года на всенародном референдуме была одобрена 1-я конституция независимого Алжира.
Фермы и предприятия бежавших из Алжира европейцев в марте-октябре 1963 года были переданы комитетам самоуправления (движение за установление рабочего и крестьянского самоуправления стихийно началось еще весной 1962 года, деятельность комитетов самоуправления была узаконена декретами, принятыми в октябре-ноябре 1962 г.) и возобновили работу. К 1964 году системой самоуправления в городах было охвачено 800 промышленных и торговых предприятий, в деревне - 2300 хозяйств, занимавших 2,7 млн. га земли (39% обрабатываемых земель) и дававших около 60% всей продукции сельского хозяйства.
В апреле 1964 3-й съезд ФНО принял новый программный документ - Алжирскую хартию, провозгласившую самоуправление основной формой «непрерывного развития национальной народной революции в революцию социалистическую». Эксплуатация наемного труда была объявлена несовместимой с пребыванием в рядах ФНО. ФНО был оформлен как правящая партия. В работу партии ФНО или поддерживающих ее массовых организаций включились многочисленные сторонники социализма, включая членов АКП. Страны и народы: научно-популярное географо-этнографическое издание в 20-ти томах. Африка. Общий обзор. Северная Африка. - М.: Мысль, 1982. - С. 117.
Последствия еще не преодоленной разрухи, высокий уровень безработицы (до 40-45% трудоспособного населения), невыполнение ряда обещаний и ошибки экономической политики Бен Беллы создали крайне напряженное положение в стране. 19 июня 1965 армия отстранила Бен Беллу от власти. Власть в Алжире перешла к Революционному совету во главе с полковником Х. Бумедьеном. Совет провозгласил верность «положениям Триполийской программы, подтвержденным Алжирской xартией». В мае 1966 были национализированы принадлежавшие иностранному капиталу предприятия горнодобывающей промышленности и страховые компании, в 1967-68 - банки и основная часть предприятий обрабатывающей промышленности. Под контроль гос. сектора перешло до 80% промышленного производства. В 1968-69 годах были приняты меры по улучшению функционирования системы самоуправления. В 1966-69 была определена организация выборных народных собраний коммун и вилай. Государственный сектор был реорганизован в систему «национальных обществ»: специализированных гос. компаний с широкими правами. С 1970 года введен институт «национальной службы», позволивший государству концентрировать квалифицированные кадры на нужных участках. Экономика Алжира перестраивалась на плановой основе. В 1971 году была осуществлена национализация значительной части нефтегазовой промышленности. В 1971 принят декрет об осуществлении в Алжире «аграрной революции», в ходе которой было произведено некоторое ограничение крестьянской земельной собственности и создано около 6 тыс. кооперативов. Новейшая история. 1939-1992. Учебник // Под ред. Ф. К. Фураева. - М., 1993. - С. 295. В них к началу 80-х гг. было объединено около 100 тыс. крестьянских хозяйств с общей площадью земельных наделов более 1 млн. га. На пустовавших или вновь освоенных землях основывались «социалистические деревни». Самоуправляемые хозяйства, в которых занято 230 тыс. работников, сосредоточили 2100 тыс. га лучших в стране земель. Доля кооперативов и самоуправляемых хозяйств в производстве зерна и другой сельскохозяйственной продукции составила более 40% (1980).

§ 2. Кубинская революция


Некоторые страны разделили русскую участь «выхода из темного времени», также изменив форму правительства на Коммунистическое. Куба принадлежит к подобным «удачливым» странам.
Типичным объяснением причин Коммунистического эксперимента на Кубе является то, что Куба была нищей страной, обремененной внутренними проблемами такой остроты, что народ был вынужден искать изменений в правлении. «Общим заблуждением было считать, что события на Кубе были вызваны низким жизненным уровнем и социальным неравенством. Факты этому противоречат».
В самом деле, из всех стран Латинской Америки Куба имела повышающийся уровень жизни и народ умеренно преуспевал.
Среди стран Латинской Америки Куба была:
· третьей по уровню грамотности;
· первой по уровню образования;
· на самом низком уровне по смертности;
· второй по количеству врачей на 1000 жителей;
· третьей по количеству зубных врачей на 1000 жителей;
· первой по числу автомобилей на душу населения;
· первой по числу телевизоров;
· третьей по числу телефонов;
· четвертой по уровню заработной платы на одного занятого;
· второй по доходу на душу населения.
В декабре 1956 на Кубу прибыла группа находившихся в Мексике в эмиграции кубинских ре-волюционеров, высадившихся с ях-ты «Гранма» («Grandma» - англ. Бабуля) . После первых не-удачных боёв повстанцы под руководством Ф. Кастро закрепились в горах Сьерра-Маэстра и начали партизанскую борьбу против диктатуры. 13 марта 1957 студенческий Революционный ди-ректорат совершил нападение на президентский дворец с целью лик-видации режима Батисты. В августе 1957 на Кубе вспыхнула забастовка, в которой активно участвовали Рево-люционное движение 26 июля и НСПК, руководившая революционным дви-жением. К началу 1958 созданная в Сьерра-Маэстре армия освободила часть районов провинции Орьенте. НСПК также включилась в вооружённую борьбу против тирании. В марте - апреле 1958 произошла всеобщая за-бастовка трудящихся, подготовленная Революционным движением 26 июля и НСПК. Летом 1958 партизанская борь-ба стала перерастать в гражданскую вой-ну. Боевые колонны под руководством Э. Ге-вары и К. Сьенфуэгоса совершили поход из провинции Орьенте в провинцию Лас-Вильяс (август - октябрь 1958). В ус-ловиях революционного подъёма в стране Повстанческая армия, ру-ководимая Ф. Кастро, освободила провинции Орьенте, Лас-Вильяс и другие районы. Батиста бежал из страны (31 декабря 1958). 1 января 1959 войска По-встанческая армии под команд. Ф. Каст-ро вступили в Сантьяго-де-Куба, 2 января отряды повстанцев во гла-ве с Э. Геварой и К. Сьенфуэгосом вошли в Гавану. Всеобщая за-бастовка трудящихся 2-7 января, развернувшаяся по призыву Ф. Ка-стро и руководимая Объединён-ным национальным рабочим фронтом, сло-жившимся в ходе борьбы против диктатуры, сорвала манёвры реакционной военщины, окончательно переда-ла власть в руки революции. Кредер А. А. Новейшая история XX век. - М., 1996. - С. 334.
Революция, победившая в резуль-тате вооружённой борьбы Повстанческая ар-мии, поддержанной народным движени-ем, разрушила военную машину и государственный аппарат тирании Батисты. В первые недели 1959 в стране воз-никло своего рода двоевластие. Временное правительство, в котором находились примкнувшие к революции буржуазные деятели (премьер-министр X. Миро Кардона, президент М. Уррутия Льео и другие), противилось дальней-шему развитию революции. Фак-тически власть на местах находилась в руках Повстанческой армии и её ре-волюционных лидеров. В феврале 1959 было создано Революционное правительство во главе с премьер-министром Ф. Кастро, которое стало быстро и последовательно приобретать черты органа рево-люционно-демократической диктатуры.
В 1958 г., до прихода к власти Коммуниста Fidel Castro, Куба платила занятым в среднем 3,00 $ в час, что в том году было выше, чем в Бельгии (2,70 $), Дании (2,86 $), Франции (1,74 $), Западной Германии (2,73 $); и сравнимо с Соединенными Штатами (4,06 $).
После Кубинской революции уровень жизни упал, что явствовало из комментариев, взятых из статей 4-х последних номеров Американских журналов, посвященных Кубе:
Глядя на улицы, всякий вспоминает времена, когда они были заполнены автомобилями, а сейчас их - единицы.
Хотя ассортимент продовольствия ограничен, оно доступно. Другие продукты просто невозможно достать. Такая система нехваток обеспечивает реальные условия для черного рынка;
Не имеет значения, сколько денег в семье; все оказываются в равном положении перед Кубинской системой нормирования, которая охватывает практически все продовольственные и потребительские товары.
У каждого Кубинца имеется множество заборных книжек на нормированные товары, по одной на каждый вид товара.
Рабочие часы тянутся долго, нехватки реальны, и многие свободы, виды деятельности и собственности, которые Американцы считают необходимыми для счастья, ограничены или недоступны.
Со времен Революции организованная религия заметно утратила свое влияние. Самым значительным изменением было взятие государством управления школами, всегда занимавшее значительное место в деятельности Католической Церкви.
Статья в U.S. News and World Report от 26 июня 1978 г. подтверждает далее скудость и нехватки Кубинского «рая»:
Нехватки продовольствия - характерная черта Кастровской Кубы. Лучшие рестораны Гаваны постоянно испытывают недостаток мяса и других основных продуктов.
Так как практически все принадлежит государству, Кубинцы опутаны бесконечной волокитой...
Большинство работающих из-за низкой заработной платы лишено стимулов. Часто 4-5 человек трудятся вместе там, где требуется лишь один. Никто не работает по-настоящему. Здесь, на Кубе, ты делаешь только то, что обязан, нимало не заботясь о качестве своей работы.
Автор книги Inside Cuba Today (Сегодняшняя Куба изнутри) Fred Ward был обеспокоен бедственным состоянием Кубы, главным образом потому, что она прежде была одной из самых процветающих стран Латинской Америки. Он беседовал со многими Кубинцами и они вставали в тупик перед простым вопросом: «Ни один из опрошенных автором Кубинцев не мог ответить на то, что в первую очередь интересует изучающих Кубу: Если система столь успешна и привлекательна, почему бы ей не работать без сплошных ограничений личной свободы?». Новейшая история. 1939-1992. Учебник // Под ред. Ф. К. Фураева. - М., 1993. - С. 321.
Жизнь на Кубе столь не привлекательна, что многие голосуют против нее ногами: «С тех пор, как в 1959 г. власть на Кубе захватил Фидель Кастро, около 800.000 Кубинцев эмигрировало в Америку».
Если бы Кубинский народ знал то, что он знает о печальных последствиях Коммунизма на Кубе, он наверняка бы не допустил, чтобы его страна стала Коммунистической. И хотя Кубинцы располагали необходимой информацией, которая позволяла им определить, сработал ли Коммунизм где-нибудь в мире до 1959 г., тем не менее страна все равно стала Коммунистической. Тогда следует задать вопрос, почему все же страна стала Коммунистической.
Американский посол на Кубе во время Коммунистической революции Earl T. Smith так ответил на этот вопрос: «Напротив, без помощи Соединенных Штатов Кастро не смог бы захватить власть на Кубе. Правительственные ведомства Америки и пресса Соединенных Штатов играли основную роль в том, чтобы привести Кастро к власти. Как посол США на Кубе во время Кастровско-Коммунистической революции 1957-59 гг., я непосредственно знал факты, которые привели к возвышению Фиделя Кастро. Государственный Департамент постоянно вмешивался - положительно, отрицательно, намеками, чтобы добиться падения Президента Fulgencio Batista, тем самым давая возможность Фиделю Кастро возглавить правительство Кубы. 1 января 1959 г. правительство Кубы пало. Соединенные Штаты продолжали поддерживать режим Кастро долгосрочными субсидиями на экспорт Кубинского сахара».
Вопрос, долго мучивший тех, кто поддерживал партизанскую деятельность Фиделя Кастро, состоял в том, был ли он Коммунистом до того, как стал руководителем Кубинского Коммунистического правительства.
Имелись свидетельства, что Кастро в самом деле длительное время был Коммунистом еще до начала своей партизанской деятельности против правительства Батисты, и этот факт был известен тем в Американском правительстве, кто поддерживал революцию. Этот вывод является теперь установленным фактом, так как история свидетельствует, что Кастро был Коммунистом с первых дней пребывания в колледже. В 1948 г. в Колумбии была попытка Коммунистического переворота в Колумбии, Южная Америка. Фидель Кастро привел группу студентов на радиостанцию, где схватил микрофон, чтобы объявить: «Говорит Фидель Кастро с Кубы. Это - Коммунистическая революция. Президент убит. Все военные учреждения сейчас в наших руках. Флот капитулировал, революция победила». Разумович Н. Н., Государственные преобразования революционной Кубы. - М., 1964. - С. 29.
Это заявление слышал по своему автомобильному приемнику William D. Pawley, бывший Американский посол в Бразилии и Перу, который находился во время попытки революции в Боготе, Колумбия.
Кастро бежал из Колумбии на Кубу и ушел в горы, где начал свою революцию против правительства Батисты. Это произошло в декабре 1956 г., и у него было всего 82 приверженца. Их число вскоре сократилось до 11, а к июню 1957 г. у Кастро было только 30 партизан. Все время делаются заявления, что революция Кастро была народной и на помощь ему стекались Кубинские трудящиеся. Но как раз цифры в поддержку такого вывода отсутствуют.
Одним из первых защитников Кастро был Herbert Matthews, корреспондент New York Times и член Совета по международным отношениям (в дальнейшем - СМО). 25 февраля 1957 г. Мэттьюз сообщил своим читателям: «Не стоит говорить о коммунизме в движении Фиделя Кастро». Азаркин Н. Н., Левченко В. Н., Мартышин О. В. История политических учений. - М.: ПРОСПЕКТ, 1996. - С. 707..
Однако, именно в это время правительство США узнало, что м-р Мэттьюз неправ: «Полное досье на Кастро... и Коммунистов, его окружающих, подготовленное отделом G-2 (Разведка) Кубинской армии, было доставлено в 1957 г. с нарочным в Вашингтон и вручено Аллену Даллесу - главе ЦРУ» (14).
К несчастью для Кубинского народа и, в конечном счете, для всего мира, Аллен Даллес, также член Совета по международным отношениям, никак не использовал эту информацию.
Повторно, в 1958 г. официальные донесения о связях Кастро с Коммунистами были переданы William Wieland, специалисту по Латинской Америке Государственного Департамента. В ответ на эти донесения м-р Уиланд потребовал, чтобы правительство США прекратило все военные поставки Кубинскому правительству Фульхенсио Батисты.
Примерно в это же время Кастро дал письменные ответы на вопросы Jules DuBois, где он заявил: «Я никогда не был и не являюсь Коммунистом... « (15).
Дальнейшую помощь «неКоммунист» Кастро получил от Американского посла на Кубе, который заявил, что Батиста более не пользуется поддержкой правительства США и ему следует покинуть Кубу.
Чтобы подчеркнуть, что это заявление соответствовало действительности, и что правительство США поддерживало Кастро, Roy Rubottom, помощник Государственного секретаря по Латинской Америке, в декабре 1958 г. заявил: «Не имелось каких-либо доказательств существования организованных Коммунистических элементов внутри Кастровского движения, или того, что сам сеньор Кастро находился под Коммунистическим влиянием».
С этим не согласился майор Pedro Diaz Lanz, командующий ВВС Кастро. В июле 1959 г. он посетил Соединенные Штаты, чтобы заявить о том, что он непосредственно знает о принадлежности Кастро к Коммунистам. Он отправился в турне по стране, доводя этот факт до всеобщего сведения, но немногие из тех, кто мог что-то предпринять, прислушались к нему. Разумович Н. Н., Государственные преобразования революционной Кубы. - М., 1964. - С. 114.
Посол Смит придал убедительность обвинениям майора Ланца, сообщив: «Со времени высадки Кастро в провинции Орьенте в декабре 1956 г., Государственный Департамент получал донесения о возможном проникновении Коммунистов... в движение 26 июля (название повстанческой армии Кастро)» (18).
Смит возложил ответственность за захват Кастро власти на Кубе на тех, кого он считал виновным: «Правительственные ведомства и пресса США сыграли основную роль в приходе Кастро к власти» (23).
Споры о том, был ли Кастро Коммунистом, закончились 2 декабря 1961 г., когда он заявил следующее: «Я был Коммунистом с юных лет» (24).
Те, кто утверждал, что Кастро не был Коммунистом, ошибались, но вред уже был нанесен. Кастро захватил власть на Кубе и правительство Соединенных Штатов быстро признало его правительство. Государственный Департамент добавил заверения своей «доброй воли» новому правительству.
Теперь Кастро имел возможность на Кубе применить на деле свои Коммунистические идеи. Одним из первых его шагов было принятие закона об аграрной реформе в мае 1959 г. Эта Коммунистическая программа указывала фермерам, какую продукцию им следовало производить и по какой цене они могли ее продавать. Помимо этого, Кастро провел закон о городской реформе, который аннулировал договоры найма и ипотеки, тем самым нанося сокрушительный удар по среднему и высшему классам.
Но позиция правительства Соединенных Штатов изменялась, по крайней мере, в секретных подразделениях различных учреждений, занимающихся подобными вопросами. Президент Эйзенхауэр дал ЦРУ разрешение на организацию из группы Кубинских эмигрантов в Соединенных Штатах вооруженного формирования, подготовленного к возвращению на Кубу и попытке свергнуть правительство Кастро. Ответственным за эту программу Эйзенхауэр назначил руководителя ЦРУ Аллена Даллеса. И Даллес, и Эйзенхауэр были членами Совета по международным отношениям.
ЦРУ разработало планы вооруженного вторжения на Кубу и в 1961 г. выбрало предварительные места вторжения: Залив свиней и город Тринидад на Кубе. Тринидад обладал рядом явных преимуществ по сравнению с Заливом свиней: он был на 100 миль дальше от Гаваны, центра власти Кастро; его население, в основном, было настроено против Кастро; поблизости находился аэродром, пригодный для выгрузки войск, снаряжения и припасов, жизненно важных для успеха вторжения; город имел особенность, важную в случае провала вторжения: рядом находилась горная цепь, куда могли бежать анти-Кастровцы. Эти горы могли укрыть вооруженное формирование, давая возможность обеспечить сбор и поддержку других анти-Кастровских солдат в партизанской войне против правительства Кастро. Григулевич И. Р., Культурная революция на Кубе. - М., 1965. - С. 83.
Планы вторжения были обсуждены и одобрены комитетом официальных лиц администрации Кеннеди, несмотря на то, что официальным планировщиком был м-р Даллес как руководитель операции. Членами комитета являлись:
· Государственный секретарь Dean Rusk, член СМО;
· Министр обороны Robert McNamara, член СМО;
· Генерал Lyman lemnitzer, Председатель Комитета Начальников штабов, член СМО;
· Адмирал Arleigh Burke, Начальник Штаба ВМС;
· Adolf A. Berle, Jr., Руководитель целевой группы по Латинской Америке; и
· McGeorge Bundy, Специальный помощник Президента по национальной безопасности, член СМО (21).
Показательно, что 5 из 6 членов этого комитета являлись членами Совета по международным отношениям, охарактеризованного одним автором как «Невидимое правительство» Соединенных Штатов.
К тому же, Президент Кеннеди, сменив на этом посту Президента Эйзенхауэра, созвал 4 апреля 1961 г. заседание Совета национальной безопасности для всестороннего обсуждения этого плана.
Силы вторжения высадились на Кубе в Заливе свиней, во втором из двух выбранных мест; несмотря на некоторые ранние успехи, вторжение провалилось. На протяжении первых часов захватчики контролировали примерно 800 квадратных миль, но когда внезапно появились ВВС Кастро для контроля воздушного пространства над районом вторжения, они были обречены.
Обе стороны много написали по вопросу, было ли обещано Кубинскому десанту Американское воздушное прикрытие.
Анти-Кастровские Кубинцы отдавали себе отчет в том, насколько существенно для успеха их боевой задачи было прикрытие с воздуха, и с момента вторжения они утверждали, что Американское правительство действительно обещало им это. Американское же правительство заняло твердую позицию, что воздушное прикрытие обещано не было.
В любом случае, Американского воздушного прикрытия не было и вторжение провалилось.
Одним из первых признаков того, что вторжение планировалось на провал, было появление в New York Times от 10 января 1961 г. статьи, которая месяца за три до вторжения имела название: «США помогают готовить анти-Кастровские силы на секретной военной базе в Гватемале».
В статье была помещена карта, показывавшая местоположение учебной базы на территории Гватемалы. Далее в ней сообщалось, что правительство Гватемалы готовило силы для защиты Гватемалы от Кубинского вторжения, и указывалось, что не все Гватемальцы принимали это объяснение: «Противники администрации Ydigoran (тогдашнего президента Гватемалы) настаивали, что приготовления проводятся для выступления против Кубинского и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.