На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


Реферат Причины формирования и развития террористических организаций на территории Пакистана в 80-90 гг. Исторические предпосылки исламизации пакистанского общества, степень влияния исламских радикальных партий и организаций на политику пакистанского государства.

Информация:

Тип работы: Реферат. Предмет: Политология. Добавлен: . Страниц: 2. Уникальность по antiplagiat.ru: --.

Описание (план):


185

Формирование и развитие

террористических организаций в Пакистане

(середина 1980 - 2000 гг.)

Содержание

Введение

Глава 1. Исторические предпосылки возникновения и развития Пакистана

§1 Становление государственности в Пакистане

§2 Появление современного исламского экстремизма

§3 Пакистан в 1947-1977

Глава 2. Исламизация пакистанского общества

§1 Влияние ислама на политику правительства в Пакистане

§2 Экономическое развитие страны под действием принципов ислама

§3 Воздействие ислама в сфере образования, науки, культуры

Глава 3. Возникновение и развитие террористических организаций в современном Пакистане

§ 1 Пакистан как источник международного терроризма

§ 2 Террористические организации и их деятельность

Заключение

Источники

Введение

В современном мире человечеству приходится решать целый ряд проблем глобального значения. Среди которых одно из первых мест занимает терроризм. Сегодня терроризм является фактором, с которым вынуждено считаться любое государство, как в своей внутренней, так и во внешней политики.

Под терроризмом в широком смысле слова понимается социальное явление, которое основано использовании или угрозе использования насилия в виде террористического акта с целью нарастания атмосферы страха и безысходности в обществе во имя достижения целей субъектов террористической деятельности.

Данное определение позволяет обозначить в качестве основных разновидностей терроризма экономический, религиозный, политический. Но нередко эти виды, объединяются и выступают в роли причин возникновения и деятельности террористических организаций.

События последних десятилетий в России, США, Западной Европе и Азии показали, что никто в мире не выработал надежных методов и средств для борьбы с терроризмом. Между тем, многие террористические организации настойчиво подбираются к средствам массового уничтожения.

Наибольшую озабоченность в сегодняшнем мире вызывает исламский экстремизм, который за последнее время лидирует среди международных террористических организаций. Именно в Азиатских странах сегодня проходит первая борьба с терроризмом, именно здесь размещаются самые одиозные террористические организации и самые жестокие террористы.

Для того, чтобы понять сущность исламского терроризма, необходимо выяснить, что такое исламский фундаментализм. Это форма радикального ислама, связанная с верой в то, что для возвращения исламским странам их «былого величия» правоверные мусульмане должны отказаться от всего того, что связанно с «западными духовными ценностями и западным образом жизни». Надо вернуться к истории, и «фундаменту» ислама, точно в таком виде, каким его проповедовал пророк Мухаммад.

Более того, радикальные исламисты убеждены, что если ислам как религия оказался перед лицом смертельной опасности, он может исчезнуть, причем не в результате вторжения каких-нибудь крестоносцев, как это бывало в прошлом, а вследствие «западной отравы», т.е. обольщения современными светскими, материалистическими идеями и соответствующим им образом жизни.

Западные идеи и модели распространяют «гяуры» (неверные) среди подражающих им наивных мусульман. Государство, по их мнению, эффективно умерщвляет истинный ислам через светское законодательство, парламентаризм, научно-материалистическое образование, репрессивный аппарат, средства массовой информации.

Чтобы спасти ислам и свои души, правоверные мусульмане должны объединиться и захватить власть. Экстремизм от ислама не редко выступает в содружестве с национализмом, сепаратизмом и социальным популизмом. Главную роль чаще всего играет обращение к авторитету религии. Отсюда его особенность - объединение различного вида, нацеленные на внутреннюю дестабилизацию и международные конфликты.

В целом исламский экстремизм во всех его разновидностях угрожает всему мировому сообществу и несет ответственность за 80% террористических актов в мире. Они обладают весьма мощной финансовой базой за счет средств радикальных исламских организаций во многих мусульманских странах.

Политические программы большинства исламских экстремистских организаций созвучны - создание исламского государства, через три основных стадии: ведение в мессах скрытой пропагандистской работы (ознакомление); отбор наиболее преданных сторонников, готовых к участию в священной войне-джихаде (структуризация); джихад «без уступок и снисхождение» (реализация).

Конечной целью исламских фундаменталистов в любой стране является создание религиозного государства, управляемого духовенством и руководствующегося законами шариата.

На сегодняшний день подобного результата фундаменталисты пытаются добиться во многих мусульманских странах. Одним из таких государств является и Пакистан. Хотя им это еще и не удалось завершить до конца, но на протяжении более чем десятилетия радикальные исламисты существенно влияли на общественно-политическую ситуацию, в лице исламской фундаменталистской партии Джамаата ислама, во время режима Зиа уль-Хака.

Многочисленные факты, свидетельствующие в глубинной приверженности представителей различных слоев пакистанского общества исламской традиции, в том числе законами шариата, также заставляют думать о некоторой потребности пакистанцев следовать завещанным предкам порядкам, об их принадлежности к миру ислама. Главными носителями идей исламизма, особенно в их экстремальных формах, являются улемы. Главными, но не единственными. Эти настроения в значительной мере присущи и массе рядовых последователей исламской веры, что в свою очередь способствует формированию и развитию террористических организаций на территории Пакистана.

Актуальность темы, определяется еще и тем фактором, что современная политика пакистанского правительства, не только основывается на принципах исламизации всех сторон жизни общества, но и хотя и не официально, продолжает взаимодействовать с новыми религиозными экстремистскими партиями и организациями. К тому же Пакистан продолжает оставаться источником международного терроризма.

При исследовании темы были проанализированы и применены работы советских и современных авторов.

Большинство трудов относятся к 70-80 годам, когда интерес мирового и советского исламоведения к роли различных мусульманских группировок в общей системе внешнеполитических связей был достаточно высок. Внимание исследователей прежде всего было связано с особенностями социально-экономического и историко-культурного развития стран традиционного распространения ислама (в том числе и Пакистана), с взаимоотношение как правительственных и неправительственных организаций, так и отдельных государств, объединяющихся в межгосударственные коалиции. Советские ученые делают важные выводы относительно различных проявлений «исламского фактора» в сфере современных межгосударственных отношений на глобальном, решающем и страховом уровнях.

В то же время интерес советских историков, исламоведов, политологов был направлен, прежде всего, на проблемы национализма, борьбу партий, ориентацию таких государств, как Пакистан, на социалистический или капиталистический путь развития; высказывались опасения попадания мусульманских государств по д влияние капиталистических стран (особенно США).

Все эти тенденции исследовались советскими авторами на примере отдельных направлений и организаций движения «исламской солидарности», а также внешнеполитических акций ряда арабских стран.

Вместе с тем отмечалось все более отчетливое подчинение «политизации ислама» националистическим интересом консервативных группировок. Именно радикальное крыло межгосударственного мусульманского движения оказалось лидирующим в самой идее «мусульманской солидарности». Но на этом выводы советских исследователей в основном заканчивались, лишь констатируя факт влияния ислама на идеологию, право, политику, экономику, общественную жизнь, не прогнозируя и не высказывая опасений подобного взаимодействия в дальнейшем.

Таким образом, исламский терроризм как угроза будущего вообще или не значительно рассматривался советскими учеными. Нет в монографиях сведений о появлении и развитии деятельности террористических групп в исламском мире, и в Пакистане в частности, хотя многие современные террористические организации возникали уже в то время.

Однако многие советские исламоведы достаточно современно оценивают значительное воздействие радикального «исламского фактора» не только на установление внешнеполитических связей между мусульманскими государствами, но и на внутреннюю политику этих стран.

Основными монографиями и статьями советских историков, исламоведов по данной теме являются труды Ганковского Ю.В., Москаленко В.Н., Полонской Л.Р., Жмуйды И.В., Мукиджановой Р.М., Шерковиной Р.И.

Интересны и обширны работы Ю.В. Ганковского «Ислам и проблемы национализма в странах Ближнего и Среднего Востока», «Политическое общество», «Ислам: проблема идеологии, права, политики и экономики».

В них исследуется история Пакистана, политическое положение, проблема национализма. Особую роль автор придает влиянию исламской идеологии на общественно-политическую жизнь, социальную структуру, экономику Пакистана, как особенность исторического развития, которая в настоящее время сдерживает проведение (преобразование) реформ в этих областях.

Показательна монография Москаленко В.Н. «Внешняя политика Пакистана: формирование и основные этапы эволюции», в которой автор анализирует внешнюю политику Пакистана 70-80-х годов и приходит к выводу, что, начиная с 70-х годов «исламский фактор» играет возрастающую роль в укреплении сотрудничества этого государства со странами Юго-Западной Азии. В свою очередь, подобный курс не только оказывал определенное влияние на внутриполитическую обстановку в самом Пакистане, но и максимально использовался им для утверждения собственных позиций в «исламском мире». Итогом такой политики явилось, в частности, пакистанское сближение с консервативными режимами Саудовской Аравии и стран Персидского залива.

Жмуйда И.В. рассматривает в своих статьях и монографиях проблему воздействия исламских принципов на экономику Пакистана, где справедливо утверждает, что традиционно сложившиеся религиозные сборы и налоги становятся обязательной основой современной экономики, тормозя тем самым развитие страны.

Жмуйда И.В. также предоставляет более полные сведения по результатам проведения такой политики в стране: реакция населения, банков, торговых компаний и, как следствие, вывод…

К современным исследователям данной проблематики относятся труды Плешова О.В., Белокреницкого В.Я., Малашенко А.В.

Точка зрения современных авторов разделилась на две позиции.

Одна из них заключается в том, высказывается надежда на дальнейшее развитие Пакистана как светского государства, с помощью поддержки стран Западной Европы и США, которые в течение десятилетий стремились втянуть Пакистан в орбиту своей глобальной политики, поддерживая при этом военные режимы, снабжая их вооружением и финансовыми средствами, и у него есть достаточно шансов преодолеть кризисы в общественно-политической, экономической сферах, стать современным государством, лишенным влияния со стороны исламских радикалистов. Такого мнения придерживаются Белокриницкий В.Я., Малашенко А.В.

Особое значение модернизации придает Белокриницкий В.Я., утверждая, что в Пакистане есть много сторонников этой идеи, большинство их которых понимает модернизацию как путь достижения высоких темпов экономического роста, как средство, с помощью которого страна может занять достойное место в межгосударственном сообществе. Но в тоже время процесс модернизации будет значительно ограничен в связи с особенностями культурно-экономического развития.

Другая точка зрения основывается на позиции, что правительство Пакистана за последнее время больше склоняется к сохранению религиозного государства, находящегося под влиянием экстремистских партий и организаций, стремится к расширению связей с мусульманскими государствами, где большей степени сосредоточена в руках террористических групп и руководителей, поддерживающих идеи исламских фундаменталистов. А существующие в Пакистане гражданские институты носят формальный характер. Этой точки зрения придерживается Плешов О.В.

В монографиях и статьях Плешова О.В. главное внимание сосредоточено на политических процессах, протекающих в Пакистане, усиление тенденций исламского радикализма в Пакистане, влиянии идей радикальных религиозных идей (исламизма) на политическую борьбу между различными силами, а также о перспективах развития демократии. Но в тоже время автор замечает, исходя из политической культуры, традиций и роли ислама в жизни пакистанцев, что на пути утверждения демократии возникает множество препятствий. Плешов О.В. делает прогноз относительно того, что демократия как форма правления и образ жизни скорей всего будет носить, как и прежде, формальный характер.

При написании дипломной работы были использованы Интернет-ресурсы, которые предоставили информацию о современных террористических организациях, связанных с Пакистаном, открыли возможности для исследования периодической печати.

Целью моего исследования является анализ причин и процесса формирования и развития террористических организаций на территории Пакистана и 80-90 годах.

Задачами исследования являются рассмотрение исторических предпосылок исламизации пакистанского общества, проанализировать степень влияния исламских радикальных партий и организаций на политику пакистанского государства в области управления государством, экономики, образования на общество в целом.

Проследить и доказать, что исламисты (наиболее радикальные религиозные партии и организации), для осуществления собственных задач и возведение своей идеологии в ранг государственной, становятся партнером правительства, захватывают господствующие позиции, подчиняют граждан определенному режиму.

Выявить тот факт, что система образования в современном Пакистане является средством обучения воспитания и подготовки новых, фанатично преданных последователей веры. Причем необходимо уточнить, что исламские фундаменталисты в современном Пакистане не только подчиняют ислам собственным политическим интересам, но и то, что терроризм становится для них инструментом внешней политики.

Источники, рассматриваемые в дипломной работе, представляют собой две группы:

- законодательно-политические

- религиозные (Коран, сунна)

К первой группе относятся Конституция Пакистана 1973 г., закон о закяте и ушре, программа партии «Джамаате ислами», которые наиболее полно создают представление о тесном взаимодействии и активном влиянии идеалам радикальной религиозной партийной организации на законодательный процесс и создание Основного закона.
Конституция 1973 г. закрепила уже осуществляемые преобразования и представила возможность для аналогичных шагов в дальнейшем. В целом конституция носит демократическую направленность, провозглашая основные права граждан, но в тоже время содержит и значительные ограничения. Президент обладает обширными полномочиями; сохраняется «Резолюция об основных целях», где провозглашается «суверенитет Аллаха над всем миром», принципы демократии осуществляются «как это предусмотрено исламом». Кроме того среди принципов политики государства содержится требование обеспечить мусульманам Пакистана образ жизни в соответствии с основными принципами ислама: провозглашение ислама государственной религией, обязательное изучение Корана; президентом и премьер-министром могут быть только мусульмане. Зафиксировано обложение мусульманского населения традиционными налогами (закят и ушр). Предусмотрено создание Совета исламской идеологии и Федерального шариатского суда, их деятельность направлена на то, чтобы законодательство было приведено в соответствие с требованиями ислама.
Основными положениями внешней политики Пакистана является «сохранение и укрепление братских отношений с мусульманскими странами; поддержка общих интересов народов Азии, Африки и Латинской Америки; поддержание всеобщего мира и безопасности; укрепление дружественных отношений между всеми странами; содействие решению международных спорных проблем мирными средствами» (ст. 40) Ганковский Ю.В., Москаленко В.Н. Три конституции Пакистана, 1975. С.82.
В качестве подтверждения того, что партия «Джамаате ислами» не только предоставляла политическую поддержку и организационно-идеологическое обеспечение военному режиму Зиа уль-Хака, но и стремилась к непосредственному управлению страной, привожу программный документ партии. Основное положение программы сводятся к тому, что необходимо привести все стороны жизни в соответствие с Кораном, сунной и исламскими нормами жизни, главенство шариата над всеми законами, проведение выборов и разработка уставов партии также должна основываться на этих принципах. В программе также содержатся положение, характеризующее ее как демократическую, но это лишь создание видимости для решения собственных задач.
Закон о закяте и ушре представляет собой попытку правительства сгладить социальные противоречия путем введения в экономику Пакистана исламских принципов, предусматривающих отчисление средств имущих в пользу неимущих. По мнению правящих кругов Пакистана это должно способствовать сглаживанию социального неравенства и постепенной стабилизации экономики страны. Но такие популистские меры среди религиозно настроенных масс оказались, в сущности, осуществлены в интересах государства.
Текст закона начинается с преамбулы, в которой разъясняется почему вводятся эти исламские принципы. В ней говорится, что Пакистан, будучи мусульманским государством, должен следовать исламским догмам. Также в тексте довольно часто встречаются ссылки на Коран. Отдельные главы посвящены созданию фонда закята, организации и управления сбором налога и его распределению.
Итак, первая группа источников представляет собой документы, наиболее ярко характеризующие политическую основу управления государством.
Ко второй группе источников относятся Коран и Сунна. Большинство исламских экстремистов, в том числе и пакистанских, для утверждения собственной идеологии обращаются к первоисточникам ислама.
Одним из наиболее интересных и точных переводов и трактований Корана, по мнению многих исламоведов, является труд Проховой В.М.
В этом издании содержатся подробные комментарии автора, каждая сура сопровождается страницей из Корана на арабском языке, текст написан поэтическим языком.
Прочтение отдельных сур Корана подтверждает то мнение, что многие исламские экстремистские организации не просто идеализируют создание общества и государства на основе Корана, но и, трактуя некоторые его положения в своих интересах, воспринимая строительство государства по воле Аллаха на основе шариата для истинных мусульман и борьба с «неверными», является средством реализации целей, выступает террористическая деятельность.
Методология дипломной работы строится на следующих методах: общеисторический, возвратного (ретроспективного) и перспективного анализа.
На основе общеисторического метода в работе рассматриваются предпосылки возникновения государственности на территории Пакистана и развитие государства, начиная с его официального образования в 1947 г. и до современности.
С помощью возвратного или ретроспективного анализа рассматривается проблема влияния ислама на становление государства Пакистан, его социально-политическую, экономическую, образовательную и культурную сферы, начиная с конца 70-х годов. На основе этого метода делается попытка проанализировать причины и истоки появления современных террористических организаций в Пакистане.
Применение перспективного анализа позволяет создать основу для дальнейшего исследования темы, дает возможность определить как существующие сегодня террористические организации в разных странах смогут оказывать сильнейшее воздействие на международную политику и в дальнейшем, к чему могут привести современные методы и средства борьбы с терроризмом.

Глава 1. Исторические предпосылки возникновения и развития Пакистана

§1 Становление государственности в Пакистане

Важные изменения в культуре местного населения произошли в VI-VII вв. В 664 г. произошло первое вторжение арабских завоевателей в долину Инда (через Южный Афганистан к Мултану), но только в 711-713 гг. Мухаммад ибн Касим, военачальник омейядского халифа Валида (705-715), сумел завоевать Синд и южную часть Панджаба. Арабское завоевание сопровождалось постепенным распространением ислама, особенно успешно среди местных буддистов, ранее подвергавшихся религиозным преследованиям со стороны раджей-индусов. После падения в 750г. халифата Омейядов Синд превратился в фактически самостоятельное государство. В начале Х в. в независимое княжество обособился Мултан. Лежащими севернее районами владели государи из местной династии Шахи, столицей которых был г. Удабхандапура (совр. селение Унд близ г. Атток).

Прошло более двух с половиной веков, и новая волна мусульманских завоеваний нахлынула на равнины северной Индии, на этот раз со стороны Афганистана. И были это не арабы, а тюрки, во главе которых стоял Махмуд Газнави. В период между 1001 и 1027 гг. он совершил двенадцать набегов на Индию, доходя до Гуджерата на юге и Канауджа на востоке. Набеги сопровождались безжалостными грабежами, расправами с непокорными, кампаниями по насильственному обращению в ислам. В последующие годы влияние ислама постепенно распространяется на восток вплоть до Бенгалии, а в XIV в.

Анклавы мусульманского господства стали возникать и на юге Индии. Следующая волна мусульманских завоеваний пришлась на XII в. и также связана с афганцами. К концу XII в. на большей части территории северной Индии властвовали представители династии Гуридов, их наместник в Индии Кутубуддин Айбак в 1206 г. основал Делийский султанат и объявил себя султаном. Следом за Гуридами султанатом правили династии Туглакидов и Лоди, пока в 1526 г. северная Индия не была завоевана Бабуром, выходцем из Центральной Азии, основавшим династию Моголов, при которых ислам в Индии достиг своего расцвета.

Политическая раздробленность страны и междоусобные феодальные войны способствовали тому, что в конце Х, начале XI в. в бассейне Инда утвердились завоеватели Газневиды.

В 1161 г. их столицей стал Лахор. Территория современного Пакистана оказалась под властью пришлой мусульманской военно-феодальной знати; широкое распространение получил ислам, являвшийся официальной идеологией господствовавшей верхушки класса феодалов. После распада державы Газневидов (1186 г.) бассейн Инда был включен в состав государства Гуридов, а затем Делийского султаната (1206-1525).

Несмотря на бесконечные войны, мятежи феодалов и многократные иноземные вторжения (монголов-в XIII-начале XIV в., Тимура-в конце XIV в.), тормозившие рост производительных сил, крупные города бассейна Инда (особенно расположенные на важнейших торговых путях - Лахор, Мултан, Пешавар, Татта и др.) становятся в эту эпоху важными экономическими и культурными центрами, игравшими большую роль в торговых отношениях между странами, лежащими на запад и на восток от Инда. Эти города являлись также центрами наиболее развитых и густонаселенных районов, где применялось искусственное орошение, выращивались продовольственные и технические культуры, высокого уровня достигли ремесленное производство, строительная техника и т. п. Свое значение они сохранили и после падения Делийского султаната, в эпоху Великих Моголов (1526-1748), под властью которых находились Панджаб, Синд и правобережье Инда.

В начале XVIII в. в результате фактического распада империи Великих Моголов (после смерти падишаха Аурангзеба в 1707 г.) бассейн Инда становится ареной ожесточенной борьбы иранских, афганских и местных феодалов. В середине XVIII в. территорию современного Пакистана подчинил своей власти афганский шах Ахмад-шах Дуррани (1747-1773). В Пенджабе в 60-х годах XVIII в. возникло несколько небольших сикхских княжеств, которые были объединены в единое государство махараджей Ранджит Сингхом (1799-1839). Территорию Белуджистана объединил под своей властью хан Калата Насир-хан Белудж (1750-1795). Несколько небольших феодальных княжеств, которыми правили эмиры из династии Талпуров, возникло в конце XVIII в. в Синде.

Номинально империя Великих Моголов просуществовала до 1858 г., когда последний падишах этой династии Сираджуддин Бахадур-шах II был низложен английскими колонизаторами.

Следует, однако, отметить, что по сравнению с другими покоренными землями (Северная Африка, Малая Азия, Персия, Центральная Азия), где ислам быстро стал господствующей религией, в Индии ислам не сразу прижился и не получил повсеместного признания даже на севере страны. Областями с преимущественно мусульманским населением стали лишь северо-запад, Синд и восточная Бенгалия. Стремление мусульманских завоевателей полностью покорить Индию, сделать ислам единственной, господствующей религией оказалось нереализованным. Согласно традиционалистской трактовке, ислам - не просто религия, а религия в неразрывном единстве с системой правления, нечто вроде государственно-религиозного сплава. Такого государства, то есть по сути исламского, в Индии не было никогда.

Для мусульман-завоевателей мир состоял из двух частей - дар-уль-ислам (обитель ислама) и дар-уль-харб (арена войны). Первая представляла собой место основного обитания мусульман, вторая была населена по преимуществу немусульманами, которых следовало обратить в истинную веру. Перед завоеванными вставал выбор: покориться и принять новую веру, и тогда они становились полноценными гражданами, или покориться, но сохранить собственную веру, более низкий статус зимми. Третий путь предполагал борьбу до последнего.

Зимми по своему социальному статусу стояли ниже мусульман. Они платили особый налог джизайя и не могли рассчитывать на лояльное отношение к себе со стороны властей.

Статус зимми могли получить только те, религиозные верования которых базировались на Священном писании (христиане, иудеи). Строго говоря, индусы не были представителями такой религии и, по букве закона, должны были рассматриваться воинством ислама в качестве харби - тех, кого следует покорить. Однако конкретные условия Южно-Азиатского субконтинента, многочисленность индусов, малочисленность предпочитало идти на компромиссы, а иногда и уклоняться от предписаний Корана. Так, индусам был предоставлен статус зимми, а роль взимателей налогов была отдана брахманам - жрецам религиозного инакомыслия, которых надобно было искоренять в первую очередь. Так были посеяны семена сосуществования ислама и индуизма, что впоследствии дало всходы в виде синкретического ислама, вобравшего в себя некоторые черты обрядов и традиции индуизма.

Немаловажную роль в утверждении ислама на индийской земле сыграло то обстоятельство, что переход представителей низших каст в другую религию был обусловлен стремлением избавиться от социального неравенства, на которое обрекала их господствовавшая в Индии кастовая система; относительная социальная демократичность ислама привлекала их возможностью обрести, наконец, статус равных в единой вере. И еще неизвестно, каких из вновь обращенных было больше: принявших ислам под угрозой смерти или добровольно. Авторитетные исследователи полагают, что последние преобладали.

Тем не менее, созданные мусульманские государственные структуры, в том числе определяющие социальную и политическую организацию общества, действовали, а частично продолжают действовать и сегодня. В Пакистане они, естественно, преобладают.

С начала мусульманских завоеваний в Индии центрами социально-политической деятельности последователей новой веры стали мечети (большинство их содержалось на средства центральных властей), причем число их было немалым. Важная роль в жизни общины принадлежала улемам, ученым богословам, которые, не будучи духовенством по букве суннитских законов, часто выполняли именно эту функцию. Они считали себя посредниками между верующими и Богом, наиболее компетентными толкователями Корана, Сунны и вообще законов шариата. Кроме того, они часто олицетворяли собой гражданскую власть. К улемам относят настоятелей мечетей - мулл и имамов, муэдзинов, призывающих к намазу, хатибов (проповедников), муфтиев (знатоков исламской традиции), кази (судей), мудариссов (учителей в мактабах, медресе). Социальный состав улемов всегда был неоднороден. Наряду с представителями высшей прослойки, такими как имамы соборных мечетей, среди них была и есть значительная прослойка тех, кто живет за счет налогов и платы за совершение религиозных обрядов. В целом можно сказать, что улемы в Индии и Пакистане - это социально-правовая корпоративная группа, действующая как отдельный обособленный институт. Улемы сплошь и рядом претендуют на роль наставников как в личной жизни мусульман, так и во всех вопросах общественной, пытаются формировать политическую ориентацию целых общин и традиционно вмешиваются в решение политических вопросов.

Интересно проследить отношение улемов к идее образования отдельного государства мусульман в Южной Азии. Концепция конфессиональной обособленности вызывала в их среде реакцию от индифферентной до откровенно враждебной. Стандартная (традиционалистская) позиция улемов в этом вопросе состояла в том, что ислам как универсальная мировая религия не может ассоциироваться с государством, ограниченным национальными рамками и отождествляться с ним. Эта мысль заставляла улемов выступать против идеи образования Пакистана. К тому же они опасались, что в случае возникновения такого государства вершить дела в нем будут не они, а секуляристы из партии Мусульманская лига, руководствующиеся в основном западными представлениями и принципами. В прошлом реальная власть улемов всегда зависела от целого ряда обстоятельств, например, от приверженности правителя исламским традициям. Из Великих Моголов самостоятельностью в суждениях и низким мнением об улемах отличался император Акбар, который, помимо прочего, видел в них людей, готовых при возможности ограничить его власть.

Все это было так, но надо сказать, что не все улемы были ограниченными религиозными фанатиками. Порой вместе с завоевателями в Индию приходили и крупные ученые (такие, как аль-Бируни). Монгольское вторжение в Центральную Азию и на Средний Восток вынудило большое число ученых, образованных людей спасаться от орд завоевателей в Индии.

Система, воспроизводившая улемов, имела несколько ступеней. В основе лежала школа при мечети - мактаб - обучавшая письму и чтению, знакомившая учеников с основными положениями Корана и элементами соответствующего фикха. Мактаб ставил задачу сделать из ученика доброго мусульманина, а не образованного человека. Следующая ступень - медресе - предусматривает более серьезное обучение. Здесь преподаются исламские науки - интерпретация положений Корана, хадисов, законы шариата во всей их полноте. Наиболее известные и престижные медресе известны как даруль-улумы (обители наук). Курс упомянутых дисциплин иногда растягивается на годы.

Наиболее знаменитые дар-уль-улумы - Деобандская и Барелвийская школы богословия - после раздела остались в Индии. Улемы, получившие образование в одной из этих школ, обладают особым социальным статусом и пользуются уважением.

Распад империи Великих Моголов, междоусобные войны, вторжения иранских и афганских феодалов способствовали претворению в жизнь захватнических планов английских колонизаторов. В 1843 г. они захватили Синд, в 1845-1849 гг. аннексировали Панджаб; после долголетней кровопролитной борьбы насильственно включили в границы своей колониальной империи в Южной Азии Белуджистан и земли восточнопуштунских племен и княжеств (1854, 1876, 1879 и 1893 гг.). Английское завоевание привело к постепенному превращению захваченных территорий в аграрно-сырьевой придаток метрополии; оно стимулировало производство экспортных сельскохозяйственных культур и создание некоторых материальных предпосылок капиталистического производства. По мере разложения феодальных отношений это создавало объективные возможности развития капитализма, но колониальный гнет деформировал развитие этих процессов, задерживал его на промежуточных этапах, консервировал феодальные пережитки.

Несмотря на колониальное положение земель, вошедших в современный Пакистан, в начале XX в. здесь складывается территориальное разделение труда между отдельными районами, специализировавшимися на производстве различных видов товарной продукции. Усиливаются миграции населения. Наблюдается рост городов. Происходят сдвиги в идеологии и культуре, связанные с изменениями в социальной и классовой структуре населения, постепенным формированием основных классов и социальных прослоек, характерных для буржуазного общества.

Зарождается современная литература и публицистика на местных языках. В прогрессивных кругах общества наблюдается рост патриотических, антиколониалистских настроений. Во второй половине XIX в. возникает национально-освободительное движение народов Пакистана, в котором в начале XX в. формируется революционно-демократическое направление. Большое влияние на его развитие оказала революция 1905-1907 гг. в России. Появляются первые революционно-демократические, рабочие и крестьянские организации, распространяются социалистические идеи. Освободительная борьба народов, нередко принимавшая вооруженные формы (восстания хуров в Синде в 1896-1908 гг.; пограничных пуштунских племен в 1919-1921 гг.; в Пешаваре - в 1930 г.; в Белуджистане - в 1897-1900, 1915-1916, 1925, 1927-1927 гг.), подтачивала устои власти колонизаторов.

Особенности социально-экономического развития народов Пакистана в колониальную эпоху отразились на характере развивающихся здесь национально-освободительных движений. В их идеологии сказывались феодально-патриархальные и религиозно-общинные пережитки. Идеи буржуазного просветительства и национального освобождения нередко выступали в обличье религиозных реформ, зачастую сектантского характера. Эти объективные особенности освободительных движений использовались колонизаторами, которые при подавлении антиколониальной борьбы наряду с репрессиями применяли методы провокаций, разжигания религиозно-общинной розни. Чтобы расколоть антиимпериалистические силы, английские колонизаторы и их пособники с особым старанием разжигали индусско-мусульманскую и сикхско-мусульманскую рознь, играя на противоречиях между различными религиозно-общинными группами имущих классов общества, используя самые реакционные стороны индусской, сикхской и мусульманской религиозно-общинной идеологии.

§2 Появление современного исламского экстремизма

Современный исламизм, или, как его еще называют исламский фундаментализм, не является единой, цельной системой мировоззрения, а скорее представляет собой конгломерат большого количества различных теорий, объединенных общностью некоторых изначальных посылок и сходностью взгляда на современный мир.

Причина заключается именно в том, что арабы забыли ислам и отошли от него. Утрата веры, которая одна только может дать человеку духовную силу и уверенность в правоте своего дела, привела, по словам исламистов, к тому, что арабские солдаты были более склонны бежать, чем сражаться. При этом аргументация фундаменталистов не сводилась к той простой мысли, что «раз общество покинуло Аллаха, то и Аллах оставил общество». Они указывали на то, что арабские государства, чьей официальной идеологией был в то время секулярный национализм, потерпели поражение от страны, которая основана, по их мнению, чисто на религии Победу Израиля они трактовали как победу религиозного государства над секулярным.

«Возрождение ислама» - сложный и многофакторный процесс. Хотя его причины не раз подвергались анализу как советскими, так и зарубежными учеными, имеет смысл еще раз кратко на них остановиться.

В определенной степени «возрождению ислама» способствовала сама специфика этой религии, точнее, два ее взаимосвязанных аспекта. Во-первых, ислам, в отличие, например, от христианства, возник и формировался как государственная религия и это состояние является для него наиболее естественным. Одно из последствий этого-отсутствие в исламе института церкви. Во-вторых, ислам религия тоталитарная, стремящаяся охватить все стороны жизни и деятельности людей - от брачных связей до международной политики, и не зря некоторые исследователи называли его не религией, а образом жизни. К этому можно добавить полное отсутствие в исламе деления на светское и духовное, мирян и клир, «дела людские» и «дела божьи». Таким образом, ислам более всего приспособлен выступать в качестве регулятора всей жизни общества, и эта его особенность, безусловно, дала исламистам широкие возможности для аргументации необходимости «политизации ислама». Помимо этого в арабских странах действовал и продолжает действовать ряд факторов, которые объективно способствуют усилению роли религии в общественной жизни.

1. Исторически большинство арабских стран переживают сейчас этап развития капитализма на весьма неоднородной, многоукладной основе. Иными словами, в них завершается процесс перерастания общества полуфеодального, неразвитого, «восточного» в общество капиталистическое, технологическое, «западное». Этот процесс, называемый обычно модернизацией, неизбежно ведет к увеличению тягот и бедствий значительной части населения. Огромные массы крестьян, мелких ремесленников и торговцев разоряются и скапливаются в городах, пополняя ряды люмпенов и деклассированных элементов. Растет численность маргинальных слоев, составляющих во многих крупных городах уже значительную часть населения. Множество людей потеряли свое место в обществе, потеряли уверенность в завтрашнем дне. Старая, традиционная система ценностей если не сломана, то сильно расшатана, а новая либо не создана, либо представляет собой кальку с системы ценностей Запада, чуждой арабскому обществу. Все это создает практически идеальные условия для расцвета религии.

2. В арабских странах остро ощущается отставание от промышленно развитых стран в социально-экономической, технической и культурной сферах. Ущемленное национальное самолюбие требует компенсации, а так как в материальной сфере это невозможно, то она осуществляется в сфере духовной за счет утверждения традиционных (т. е. исламских) духовных ценностей как якобы превосходящих западные.

Сейчас в развивающихся странах вообще и в арабских странах в частности активно насаждаются западная цивилизация, западная система ценностей, образ жизни, что сопровождается разрушением традиционных мировоззрений, систем взглядов и т. п. Естественно, это вызывает ответную реакцию, т. е. подчеркивание чего-либо своего, характерного для собственной цивилизации, что в арабских странах, как правило, тесно связано с исламом.

3. Существует значительная социально-экономическая разочарованность масс, вызванная отчасти крахом надежд на быстрое и беспроблемное развитие. Вместо обещанного процветания и благополучия обострились трудности и проблемы, возросло и недовольство положением дел. При этом надо заметить, что одним из основных факторов выступает не столько бедность значительных масс населения, сколько социальные контрасты: небоскребы, высящиеся над трущобами. В результате появилась разочарованность в самой модели развития по западному пути, в идее догнать развитые капиталистические страны. Возникла необходимость в своей, выражение «незападной» идеологии развития.

4. Подрыв доверия к партиям и правительствам, которые оказались не в состоянии обеспечить быстрое прогрессивное развитие страны, сопровождается так называемым кризисом легитимизации, т. е. отказом секуляризованных элит от традиционной исламской легитимизации своей власти и переходом их к обоснованию ее законности при помощи светских идеологий. Этому кризису способствует неспособность арабских правительств обеспечить обещанные процветание и социальную справедливость, а также то, что они явно не в силах вернуть себе территории, оккупированные Израилем.

5. В условиях бедственного положения народных масс широкое распространение получает ностальгия по ушедшему золотому веку, по старым временам, когда все якобы было идеально. В арабских странах таким золотым веком считается правление Мухаммеда и четырех праведных халифов, т. е. период раннего ислама.

Безусловно, этим перечнем не исчерпываются объективные причины «возрождения ислама», но здесь перечислены, на наш взгляд, основные факторы, вызвавшие этот процесс.

Коснувшись общих причин «возрождения ислама» перейдем к причинам возникновения уже собственно современного исламского экстремизма. Здесь необходимо провести разницу между появлением идеологии исламского экстремизма, которая зародилась в Египте на рубеже 50-60-х годов, и его распространением, превращением его в серьезного участника политической борьбы, что произошло в 70-х годах.

Важнейшим фактором, способствовавшим возникновению идеологии экстремизма, безусловно, явились преследования и гонения, Эти преследования сыграли двойную роль. Во-первых, любое движение, подвергающееся репрессиям со стороны властей, склонно к радикализации своих взглядов и практики.

Тенденция к ответу отрицанием на отрицание, насилием на насилие в таких случаях проявляется явно и отчетливо. Во-вторых; в результате фактического разгрома ассоциации полицией и органами безопасности способствует дифференциации различных направлений внутри организации.

Иной характер имели причины, обусловившие определенную популярность идей исламского экстремизма и превращение его в значимую политическую силу во многих странах Арабского Востока. К их числу можно отнести общий подъем исламизма и усиление религиозности населения; конфликт традиционных исламских ценностей с современным городским образом жизни; широкую дискредитацию официального ислама и религиозного истеблишмента. Важную роль играло также отсутствие у населения ощущения участия: в общественно-политической жизни, в принятии решений, затрагивающих их жизнь. В сочетании с отсутствием реальных перспектив быстрого достижения экономического благосостояния это приводило к позиции «все не так», к полному и тотальному отрицанию всего современного общества (формой такого отрицания и является исламский экстремизм).

Помимо этого определенную роль сыграло довольно распространенное представление о том, что малочисленная но тесно сплоченная и глубоко убежденная в своей правоте группа способна реально повернуть историю, в частности захватить власть в крупной стране и провести в ней кардинальные преобразования. Такое представление поддерживалось как примерами из истории ислама (малочисленность первоначальной общины Мухаммеда), так и частыми случаями государственных переворотов в развивающихся странах, совершаемых обычно небольшой группой военных. В этом отношении очень способствовала подъему экстремистских настроений победа революции в Иране, которая доказала, что возможно во имя ислама свергнуть правителя, опирающегося на вооруженную до зубов армию, располагающего огромными входами от нефти, пользующегося поддержкой самого имущественного империалистического государства.

Религиозно-политические основы идеологии

Начав с самых общих теоретических посылок исламских экстремистов, необходимо теперь определить их отношение к первоисточникам ислама - Корану и сунне, а также к традиционным системам их интерпретации.

Во-первых, для исламских экстремистов, как, впрочем, и для всех исламских фундаменталистов, характерна опора непосредственно на Коран, возврат, как они говорят, к «живительному источнику» ислама, якобы замутненному за века различными искажениями и неверными трактовками. При этом они исходят из того, что Коран вечен и абсолютно верен (это гарантируется его божественным происхождением), а значит, и нормативен для всех времен и народов в своем полном объеме.

Акцентировать внимание на таком, казалось бы, очевидном для мусульман положении им приходится потому, что сейчас в исламе, особенно в официальном, широко распространена точка зрения, согласно которой Коран можно поделить на две части: его суть, идеи которой вечны, и конкретно-историческую, несущественную часть - (куда, в частности, входят многие предписания, запреты и т. п.). Утверждается, что эта вторая часть была бы с неверными, какими бы благородными и добродетельными ни казались их поступки,- ведь неверие есть зло по определению: «Что идет не от веры - ветвь, спиленная с дерева, оно обречено увянуть и исчезнуть; есть истинно дьявольское деяние, ограниченное и времени» Коран. Перевод смыслов и комментарии. Пер. Прехова В.М. М., 2002.С.54.

В своих взглядах на исторический процесс исламские экстремисты выступают как убежденные детерминисты и идеалисты. Они исходят из того, что вся биография человечества полностью контролируется и направляется Аллахом. Люди не могут сами изменить ход истории, они могут лишь координировать свои усилия с волей Аллаха. Даже исламское общество, к созданию которого они стремятся, возникает, с их точки зрения «не в результате усилий людей, а в результате участия людей в потоке истории» Коран. Перевод смыслов и комментарии. Пер. Прехова В.М. М., 2002. С.62. Но в то же время они вовсе не считают победу ислама автоматической, она все же зависит от усилий, прилагаемых мусульманами ради ее осуществления. Противоречивость их позиции в данном вопросе отражает противоречивость самого учения Мухаммада и является проявлением той неувязки между тезисом о всемогуществе бога и свободой воли человека, которая характерна для ислама и других монотеистических религий.

Безоговорочно принимая суверенитет Аллаха в истории, исламские экстремисты, тем не менее, рассматривают ее как процесс, подчиняющийся определенным законам. Признавая значительные успехи человечества в области покорения материального мира, полностью отрицается за человеческим разумом способность создать адекватную систему ценностей и законов, систему общественного устройства. В силу превосходства разума божественного над разумом человеческим все системы, созданные людьми, заранее уступают системе, созданной Аллахом,- исламу.

Они выдвигает концепцию единого универсального закона, которому подчиняется вся вселенная - и природа и человек. Природа подчиняется законам естественных наук, а человеку Аллах дал шариат, являющийся частью универсального закона, и в силу этого гармоничный с окружающим миром.

Шариат устанавливает не только гармонию между поведением человека и реальностью окружающего мира, но и гармонию между внутренней, глубинной сутью человека и его поведением, что ведет к глубокой духовной удовлетворенности и покою. Говоря иными словами, он считает, что в человеке первоначально заложено желание жить по шариату и лишь происки сил зла сбивают его с этого пути Цитата по:Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. М., 1990. С.39.

Таким образом, исламские экстремисты считают, что общество объективно должно жить по шариату и, естественно, ответственность за реализацию этого на практике они возлагают на «истинных» мусульман, т. е. на себя. Отсюда неизбежно вытекает необходимость захвата власти «истинными» мусульманами, ибо, только возглавляя государство, можно добиться такой кардинальной политической, экономической, социальной и культурной перестройки общества, которую они считают обязательной.

В целом логическая цепочка, выстраиваемая исламскими экстремистами, выглядит следующим образом. Цель, поставленная Аллахом перед человечеством, создать и поддерживать на земле общество, построенное согласно ниспосланным законам. Истинно верующие обязаны стремиться к этой цели. Так как существующие сейчас общества исламскими не являются, то необходимо привести их в соответствие с исламом, для чего политическая власть в стране должна оказаться в руках истинных мусульман. Поскольку правящие элиты (как правило, изображаемые как воплощение зла) вряд ли: добровольно уступят власть, ее надо захватить.

При этом подчеркивается, что борьба за установление исламского порядка - это индивидуальный долг каждого верующего. Этот тезис привязывается к более общему положению о том, что истинная вера не может оставаться в сердце мусульманина, она обязательно должна подкрепляться делами, проявляться на практике. Попытки свести ислам к внутренней вере, основанной на эмоциях, и к определенным ритуалам объявляется происками врагов, в частности Запада и христианства. Подчеркивается, что ислам не может являться личным делом каждого и не может существовать просто как мировоззрение отдельных мусульман и обязан выражаться в усилиях, направленных на создание исламского общества.

Любое общество, основанное не на шариате, исламские экстремисты считают не только противоестественным, как было показано выше, но и совершающим преступление против Аллаха. Обосновывается это через понятие хакимийи (Хакимийя - неологизм, означающий высшую власть Аллаха над этим миром. Такого рода действия, как установление законов, не соответствующих шариату, считаются нарушением хакимийи Аллаха и присвоением его прерогатив.). Суть хакимийи для исламских экстремистов заключается в том, что «никто из сотворенных Аллахом не может устанавливать иные законы, чем те, которые были установлены Аллахом» Коран. Перевод смыслов и комментарии. Пер. Прехова В.М. М., 2002. С.65, или, иначе говоря люди не имеют законодательной власти, а имеют власть лишь исполнительную. Хакимийя -неотъемлемый атрибут Аллаха, и тот, кто отрицает ее или пытается ее присвоить, -неверный. Ее не может присваивать ни человек, ни класс, ни партия, ни учреждения, ни нация, ни даже весь народ земного шара» Цитата по:Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. М., 1990.С.43, т. е. никто и ничто на земле не может изменить исламские законы, обязательные для всего человечества.

Признание хакимийи имеет далеко идущие последствия. Этот принцип отрицает любую форму правления кроме теократии и диктатура и демократия для него одинаково неприемлемы. Правительство страны, как, впрочем, и весь народ, лишено законодательной власти -система законов уже дана отныне и навеки. Любые законы, кроме шариата, не имеют никакой силы- подчиняться им не только не нужно, но и грешно. Соответственно правительства, вводящие какие-либо противоречащие шариату законы или институты, объявляются узурпирующими атрибут Аллаха, а значит, неверными и не имеющими права руководить мусульманами.

Таким образом, хакимийя, являющаяся одним из основных принципов политической теории современного исламского экстремизма, служит основой для критики существующих в мусульманских странах режимов, и в особенности для отказа им в легитимности.

Часто встречающийся элемент идеологии многих исламских экстремистских групп - махдизм. Вера в приход махди - мессии, посланного Аллахом, чтобы спасти мир, и предвестника Страшного Суда - широко распространена в суннизме, хотя и слабо оформлена доктринально.

Социальный идеал исламских экстремистов

Картина идеального общества - наименее разработанная и наименее оригинальная часть идеологии исламских экстремистов. С одной стороны, это отражает неактуальность для них данной проблемы, поскольку гораздо большее значение имеет выработка своего отношения к реалиям современного общества и разработка тактики и стратегии борьбы, а с другой стороны, возможно, их идеологи намеренно оставляли нечеткими контуры будущего, за которое они боролись, чтобы не вызывать ненужных разногласий среди своих сторонников.

В целом, рисуя идеальное общественное устройство, исламские экстремисты остаются в рамках ортодоксального суннизма. Какими же чертами, с их точки зрения, должны обладать «истинно исламские» общество и государство? Основной критерий, это то, что шахада «Нет бога", "кроме Аллаха и Мухаммед- посланник его») «составляет основу всеохватывающей системы жизни мусульманского сообщества вплоть до мелочей». Говоря иначе, мусульмане во всех аспектах жизни и деятельности должны исходить из абсолютного подчинения единственному властителю - Аллаху - и его законам. Основные «вечные и неизменные» принципы, на которых строится исламская цивилизация - к ним относится «поклонение одному только Аллаху; базирование отношений между людьми на вере и единобожие; превосходство человека над всем материальным; развитие человеческих ценностей и обуздание животных желаний; уважение к семье; принятие наместничества Аллаха на земле в соответствии с его руководством и указаниями; верховенство закона Аллаха (шариата) и образа жизни, предписанного им, во всех делах этого наместничества» Коран. Перевод смыслов и комментарии. Пер. Прехова В.М. М., 2002. С.70.

Аналогичный подход наблюдается и по отношению к государству. В целом исламским считается государство, возглавляемое мусульманином и полностью проводящее в жизнь все положения шариата.

Вообще, теория общественно-политического устройства у исламских экстремистов основывается на двух китах - на хакимийе и на тотальном характере ислама. Его тотальность подразумевает, что ислам есть система, регулирующая все без исключения аспекты жизни человека и общества, начиная от супружеских связей и кончая международной политикой. Сфера действия шариата, как он заявляет, вовсе не ограничена юридическими вопросами, но включает в себя «отношения, образ жизни, ценности, критерии, привычки и традиции». Принцип тотальности на деле превращает ислам в тоталитарную систему, и государство, взявшееся применять ее на практике, неизбежно окажется тоталитарным государством, стремящимся подавить индивидуальность своих граждан (вернее, подданных) и регламентировать все их поведение. Поскольку же все законы и нормы поведения изначально заданы и ни при каких условиях не могут быть изменены (в силу хакимийи), то идеальное общество исламских экстремистов представляется как чрезвычайно жесткая система, не предоставляющая индивидууму или организации почти никакой свободы выбора, карающая любые отклонения от нормы (которые являются одновременно и грехом, и преступлением) и практически не эволюционирующая.

Вместе с тем исламские экстремисты, настаивая на абсолютности, вечности и неизменности основополагающих принципов исламского общества, допускают возможность существования отдельных его структур в различных формах в зависимости от времени и места его возникновения. В качестве примеров непостоянных элементов общества приводятся его материально-техническая база, устройство государственного аппарата и т. д. - в общем, то, что не регламентируется шариатом.

В том, что касается политической системы общества, то идеалом, с точки зрения большинства исламских экстремистов, является халифат. Их политическая мысль базируется не на понятии государства, а на понятии уммы - сообщества верующих мусульман, объединенных послушанием Аллаху. Возглавляет умму один человек- халиф, - который по решению и с согласия членов уммы наделяется властью - властью административной, исполнительной, но не законодательной, поскольку единственный законодатель-это Аллах. Умма как бы заключает договор с халифом, согласно которому халиф будет править по шариату и в интересах уммы, а умма будет подчиняться ему. Халиф должен быть «взрослым, разумным, набожным мужчиной» и должен быть справедлив Цитата по:Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. М., 1990.С.47.

По вопросам, на которые шариат не дает прямого ответа, халиф должен консультироваться с уммой, причем это - его прямая обязанность. Не существует, правда, единого мнения о том, должен ли халиф консультироваться со всем народом или же лишь с улемами.

Расходятся мнения и о том, обязан ли халиф подчиняться мнению улемов (либо народа), или же они могут только советовать, но ничего не решать. Практика исламских экстремистских групп показывает, что в разных группах встречаются разные варианты решения этой проблемы. Вопрос о свержении правителя - это тот пункт, где экстремисты расходятся с наиболее распространенной в суннизме точкой зрения. Примерно с Х в. н. э. улемы были склонны отрицать право мусульман на восстание против несправедливого правителя. Преследуемые страхом смуты, бунта, гражданской войны, они считали, любая власть лучше, чем анархия, и любому мусульманскому правителю необходимо подчиняться, как бы грешен или несправедлив он ни был.

Однако, что существовала и иная точка зрения, близкая к трактовке этой проблемы современными экстремистами. Развивая их идеи, современные исламские экстремисты считают религиозной обязанностью правоверных мусульман бороться с несправедливостью и любым отступлением от шариата, даже если оно исходит от правителя. Обязанности правителя править по шариату соответствует обязанность всех членов уммы подчиняться ей. Пока правители исполняют свой долг перед Аллахом и перед сообществом, долг каждого мусульманина - подчиняться их приказам» Коран. Перевод смыслов и комментарии. Пер. Прехова В.М. М., 2002. С.72.

Повиновение правителю имеет, однако, свои границы. Не следует подчиняться тому, кто не соблюдает шариат- тому, кто угнетает и притесняет мусульман (поскольку в сунне сказано, что нет подчинения тому, кто не подчиняется Аллаху, а тирания - грех), а также приказу совершить нечто запрещенное в исламе . Таким образом, правителю надо подчиняться в том, что дозволено Аллахом, в вопросах толкования писания а также в тех случаях, когда ни в Коране, ни в сунне нет указаний, как надо поступать.

Итак, мы имеем политическую систему, в которой законодательная власть в значительной степени отсутствует, а исполнительная принадлежит одному человеку (халифу или эмиру). В его же руках оказываются остатки законодательной и высшая судебная власть. За тем, чтобы он не злоупотреблял этой властью, следит консультативный орган, состоящий из улемов. Подчинение халифу есть религиозная обязанность. Легитимность его основывается на том, что он правит по шариату, на том, что он лично-правоверный мусульманин. В случае нарушения каких-либо из этих условий, его надлежит сместить.

Социально-экономическая система идеального исламского общества более расплывчата, чем политическая. Основу ее составляет принцип справедливости (адаля). Теоретически все люди в исламе равны, все они члены одной уммы, и один может быть лучше другого только в силу большей набожности. Однако вместе с тем ислам признает и имущественное неравенство между людьми как естественную черту исламского общества. При этом исламские экстремисты считают единственной приемлемой основой такого неравенства личный труд человека. Честный труд и адекватная плата за него - один из элементов принципа справедливости, ответственность за соблюдение которого возлагается на правителя.

Предполагается, что в исламском обществе не будет ни очень богатых, ни очень бедных, равно как не будет места ни обману, ни расточительству, ни скряжничеству, и, естественно, ростовщичеству. Это должно обеспечиваться высоким моральным уровнем членов общества, а также исламской налоговой системой, основанной на закяте. Классовые конфликты, с их точки зрения, в таком обществе невозможны, поскольку все будет по справедливости. Исламские экстремисты признают право на частную собственность, прибыль, признают право наследования, но считают, что социальная дифференциация, сдерживаемая государством (в силу принципа справедливости), будет оставаться в приемлемых пределах. Они допускают возможность существования госсектора в экономике, если того потребуют интересы уммы, и настаивают на том, чтобы коммунальное хозяйство не находилось в частных руках. Характерный момент их экономических взглядов - опора на собственные силы, отказ от тесных финансово-экономических связей с Западом.

В общем, ничего оригинального, своего, исламский экстремизм в этой области не предлагает. Реально речь идет не более чем о защите и стимулировании мелкой трудовой собственности при ограничении крупного капитала.

Экономика вообще слабое место исламского экстремизма. В целом социальная утопия исламского экстремизма носит выраженный мелкобуржуазный характер. Ее отличительные черты - упор на религиозные ценности как на основу всей жизни общества, призыв к авторитарности государства и тоталитарности идеологии, отсутствие апелляции к разуму - не меняют каким-либо образа ее сущности.

§3 Пакистан в 1947-1977

Не следует, однако, возникновение и развитие тенденций к государственному обособлению территорий на северо-западе колониальной Британской империи в Южной Азии связывать только с ростом религиозно-общинных противоречий, используемых колонизаторами для укрепления своей власти. Существовали и объективные социально-экономические факторы, способствовавшие формированию этих тенденций.

За годы колониальной зависимости северо-западные районы Южно-азиатского субконтинента превратились в крупного производителя пшеницы, хлопка и другой сельскохозяйственной продукции, значительная часть которой вывозилась за рубеж. Вместе с тем промышленное производство было здесь развито крайне слабо (основная часть промышленных предприятий представляла собой небольшие, часто сезонные заведения по первичной переработке сельскохозяйственного сырья). В результате этих особенностей развития северо-западных районов экономические интересы верхушечных слоев местных имущих классов (среди которых основной тон задавали богатые помещики) постепенно стали приходить в столкновение с экономическими интересами ведущих марварппско-гуджаратских групп индийской буржуазии. Крупная индийская буржуазия добивалась установления протекционных таможенных тарифов для защиты своих предприятий от губительной конкуренции иностранных фирм; она была также заинтересована в получении дешевого сельскохозяйственного сырья для своих фабрик и заводов. Что же касается крупных земельных собственников северо-западных районов (особенно Пенджаба), то они отстаивали противоположную линию, добиваясь создания системы «свободной торговли», которая должна была обеспечить им наиболее благоприятные условия для вывоза сельскохозяйственной продукции на внешние рынки и возможность приобретать там дешевые промышленные товары иностранного производства. Расхождение экономических интересов верхушки земельных собственников северо-западных районов полу-континента и крупной буржуазии Хиндустана и Западной Индии стало основой политического размежевания: уже в 1923 г. раздались требования государственно-административного обособления северо-западных районов. Укреплению тенденций к обособлению содействовал рост в этих районах местной мелкой и средней буржуазии, буржуазной интеллигенции, обращение к предпринимательской деятельности многих мелких помещиков и деревенских богатеев в период между двумя мировыми войнами. В результате тенденции к государственному обособлению северо-западных районов получили массовую поддержку. Но в специфических условиях колониальной Британской Индии эти тенденции оказались окрашенными в религиозно-общинные тона.

22-24 марта 1940 г. на XXVII сессии Мусульманской лиги в Лахоре была принята резолюция, требовавшая образовать в северной части Британской империи в Индии два независимых мусульманских государства: одно - на северо-западе (в его границы должны были войти Пенджаб, Синд, Северо-Западная

Пограничная провинция, Белуджистан, а также Кашмир), другое - на северо-востоке (в составе Бенгалии и Ассами). 8 апреля 1946 г. на конференции мусульман-парламентариев была принята резолюция о создании единого независимого мусульманского государства - Пакистана.

В августе 1947 г. в результате бурного роста антиколониального движения, обусловленного историческими победами прогрессивных сил в годы второй мировой войны, разгромом гитлеровского рейха, милитаристской Японии и их союзников, английские власти были вынуждены предоставить независимость своим колониям на субконтиненте Южной Азии. На месте Британской Индии возникли два доминиона - Индийский Союз и Пакистан. Первым генерал-губернатором Пакистана стал лидер Мусульманской лиги и руководитель движения за создание Пакистана, видный политический и государственный деятель Мухаммад Али Джинна (1876-1948)

Пакистан в 1947-1958 гг.

Образование в августе 1947 г. независимых Индии и Пакистана было важной победой национально-освободительной борьбы народов Британской империи в Южной Азии. В то же время условия, в которых происходил раздел Британской Индии на два независимых государства (массовые миграции индусов и мусульман, кровавые индусско-мусульманские погромы), ослабили как Пакистан, так и Индию и осложнили их взаимоотношения после получения независимости.

Религиозно-общинные принципы, положенные в основу раздела Британской Индии (к Пакистану отошли районы, где численно преобладали мусульмане), привели к тому, что в состав Пакистана, независимость которого была провозглашена 14 августа 1947 г., были включены территориально разобщенные области субконтинента Южной Азии, разделенные 1600 км индийской территории: на северо-западе - Западный Пенджаб, Синд, Северо-Западная Пограничная провинция, Белуджистан; на северо-востоке - Восточная Бенгалия и округ Силхет провинции Ассам.

От эпохи английского владычества Пакистан унаследовал отсталую экономику колониального типа. 90% населения проживало в деревне. В 1948 г. фабричная промышленность дала лишь 1,4% национального дохода страны. Сильные позиции в основных отраслях экономики занимали английские монополии. Требовались незамедлительные социальные, экономические, культурные и административные реформы для ликвидации наследия колониального прошлого, преодоления разрыва в уровнях экономического развития различных частей Пакистана (Восточный Пакистан резко отставал от Западного; в Западном Пакистане Пенджаб и южная часть Синда превосходили по всем экономическим показателям Белуджистан и СЗПП) и укрепления независимости страны. Борьба за определение направлений, темпов и характера этих реформ стала главной осью политической жизни Пакистана.

До 1954 г. в политической жизни страны господствовала Мусульманская лига. Деятельность ее руководства была направлена на укрепление позиций земельных магнатов Западного Пакистана и крупной мусульманской буржуазии (среди которой преобладали переселенцы из Бомбея и других районов Индии).

В 1948-1950 гг. были повышены налоги и акцизы. Возросла земельная рента. Эта политика вызвала широкое недовольство. С конца 1947 г. началось оживление рабочего движения; в 1948 г. была образована Коммунистическая партия Пакистана (КПП). Развернулось крестьянское движение, особенно активное в Восточном Пакистане. Крестьянские волнения заставили правящие круги принять серию аграрных законов. В Восточном Пакистане государство постепенно выкупило земли помещиков, крестьяне - наследственные арендаторы превратились в наследственных владельцев, выплачивающих налог государству. В

Западном Пакистане наследственные арендаторы получили право выкупить свои участки; доля помещиков в урожае была установлена в среднем на уровне 40%. В Восточном Пакистане, а также в Синде и Белуджистане с 1948 г. начало развиваться движение за реорганизацию административного деления Пакистана на национально-лингвистической основе, предоставление провинциям широкой внутренней автономии, выделение им больших ассигнований на экономические и социальные нужды, чем это предусматривалось планами экономического развития

Пакистана (шестилетним с 1950 г.; двухлетним - частью шестилетнего-с 1951 г., первым пятилетним с 1955 г.) ПАРТИЯ ПАКИСТАНСКОГО НАРОДА (ППН), основана в 1967 З.А.Бхутто. В предвыборном манифесте партии в 1970, считавшемся ее программой, политическое кредо ППН определялось тремя основными лозунгами: «Ислам -- наша вера, демократия -- наша форма правления, социализм -- наша экономическая система». Манифест выдвигал задачу построения в Пакистане бесклассового общества, основанного на социальной справедливости. Предполагалось осуществить ликвидацию в стране монополий, национализировать основные отрасли промышленности, банки, страховые компании, транспорт, уничтожить феодальные пережитки в аграрных отношениях, развить кооперативное движение в деревне, улучшить условия жизни и труда рабочего класса. В области внешней политики акцент делался на расширение отношений с мусульманскими странами, осуждение военных блоков..

Политически активная часть населения Восточного Пакистана, Синда, Белуджистана и Северо-Западной Пограничной территории: на северо-западе-Западный Панджаб, Синд, Северо-Западная Пограничная провинция, Белуджистан; на северо-востоке - Восточная Бенгалия и округ Силхет провинции Ассам. Политически активная часть населения Восточного Пакистана, Синда, Белуджистана и Северо-Западной Пограничной провинции добивалась также расширения своего участия в государственном аппарате и вооруженных силах страны.

Нерешенность основных проблем развития Пакистана привела к отходу от Мусульманской лиги широких слоев населения, усилению фракционной борьбы в Лиге и возникновению в конце 40-х - начале 50-х годов первых оппозиционных буржуазно-демократических партий («Авами лиг» - Народная лига; «Азад Пакистан» - Свободный Пакистан и др.). Рост экономических трудностей и сохраняющееся влияние английских монополий вызвали недовольство части патриотически настроенного офицерства. В марте 1951 г. участники армейской оппозиции были арестованы (дело о «заговоре в Равалпинди»); репрессиям подверглись также КПП и демократические организации. Обострилась борьба в правящем лагере.

16 октября 1951 г. был убит премьер-министр Пакистана Лиакат Али-хан (1895-1951). Пост премьер-министра занял восточнобенгальский политический деятель Ходжа Назимуддин (1894-1964).

Серьезные противоречия наблюдались в правящих кругах и в связи с обсуждением различных проектов конституции Пакистана. Столкновения в правящем лагере вылились весной 1953 г. в кровавые антиахмадийские волнения в Западном Пакистане, приведшие к отставке правительства Ходжи Назимуддина. В Восточном Пакистане в декабре 1953 г. был создан Объединенный фронт оппозиционных партий. Его основное требование-предоставление этой провинции широкой автономии - должно было укрепить экономические и политические позиции бенгальской национальной буржуазии и расчистить путь для буржуазно-демократических преобразований. В марте 1954 г. Объединенный фронт нанес сокрушительное поражение Мусульманской лиге на выборах в Законодательное собрание Восточного Пакистана. Было сформировано правительство Объединенного фронта во главе с А.К. Фазлул Хаком (1873-1962) -лидером «Кришок срамик» (Крестьянско-рабочей партии). Чтобы сохранить власть, правящие круги ввели в Восточном Пакистане чрезвычайное положение; 30 мая 1954 г. правительство Объединенного фронта было распущено, была запрещена деятельность КПП (5 июля 1954 г. в Восточном и 24 июля 1954 г. в Западном Пакистане).

В то же время правящие круги пошли на некоторые уступки бенгальскому национальному движению, провозгласив бенгальский язык (наряду с урду) государственным языком Пакистана. 24 октября 1954 г. чрезвычайное положение было распространено на всю страну. Было распущено Учредительное собрание Пакистана.

В обстановке растущей политической нестабильности правящим кругам США и Англии удалось втянуть Пакистан в СЕАТО (8 сентября 1954 г.) и в Багдадский пакт (23 сентября 1955 г.; с августа 1959 г. - СЕНТО).

В июне 1955 г. были проведены выборы во второе Учредительное собрание, которые показали дальнейшее падение влияния правящих кругов. Чтобы удержаться у власти, лидеры Мусульманской лиги сформировали в августе 1955 г. коалиционное правительство Мусульманской лиги Объединенного фронта.

Стремясь остановить рост национально-демократических движений, правящие круги провели в октябре 1955 г. объединение Западного Пакистана в единую провинцию.

29 февраля 1956 г. Учредительное собрание приняло конституцию, согласно которой 23 марта 1956 г. доминион Пакистан был провозглашен федеративной Исламской Республикой Пакистан. Конституция установила парламентскую форму правления Ганковский Ю.В., Москаленко В.Н. Три конституции Пакистана, 1975. С.64.

Образование коалиции правых лидеров Объединенного фронта с Мусульманской лигой вызвало недовольство левых и центристских партий, входивших в Объединенный фронт. В сентябре 1956 г. было создано коалиционное правительство «Авамилиг»-Республиканская партия, возглавляемая X.Ш. Сухраварди (1893-1963). Однако и это правительство не смогло решить назревших задач страны. Неуклонно росла стоимость жизни. Проходили массовые забастовки рабочих, усилилось крестьянское и национальные движение. Росло стремление демократических сил к консолидации партий, выступавших за коренной пересмотр всей внутренней и внешней политики страны. В ноябре 1956 г. в Западном Пакистане в результате объединения шести прогрессивных партий и организаций возникла Национальная партия, которая в июле 1957 г. слилась с левым крылом «Авами лиг» в единую Национальную народную партию.

Вместе с тем усилившаяся борьба различных группировок в правящем лагере привела в октябре 1957-октябре 1958 г. к серии правительственных кризисов: ушедший в отставку в октябре 1957 г. кабинет X. Ш. Сухраварди сменило коалиционное правительство, которое возглавлял И. И. Чундригар (1897 - 1960); в декабре 1957 г. ему на смену пришло правительство Республиканской партии во главе с М.Ф. Нуном (1893-1970).

Укрепившаяся крупная торгово-промышленная буржуазия выражала недовольство монополией на власть, сосредоточенной в руках земельных магнатов Западного Пакистана. В этих условиях 7-8 октября 1958 г. был совершен военный переворот, отменена конституция, запрещены политические партии. 27 октября 1958 г. обязанности президента взял на себя главнокомандующий вооруженными силами генерал М. Айюб-хан (1907-1974).

Пакистан в 1959-1971 гг.

В результате военного переворота вся полнота власти оказалась сосредоточенной в руках верхушки пакистанской армии, которая руководила администрацией по осуществлению военного положения и заняла ключевые посты в гражданской администрации - военные были назначены министрами, губернаторами провинций, руководителями различных государственных корпораций, послами и т. д. Главный военный администратор генерал М. Айюб-хан (в октябре 1959 г. ему было присвоено звание фельдмаршала) издавал указы, которые имели силу закона, поскольку не существовало выборных законодательных органов. Распоряжения военной администрации были обязательны для всех органов гражданской власти. Губернаторы провинций, руководители гражданской администрации областей и округов в своей деятельности руководствовались указаниями соответствующих военных администраторов. Были созданы военные суды; они разбирали дела, связанные с нарушением законов военного времени, за что предусматривались тяжелые наказания вплоть до смертной казни.

Военный режим сурово подавлял оппозицию. Были арестованы руководители демократических партий и организаций, деятели рабочего, крестьянского и молодежного, движений, представители прогрессивной интеллигенции. Военные власти запретили митинги, демонстрации и забастовки, ввели цензуру на печать; в дальнейшем правительство проводило более гибкий курс, была формально отменена цензура, запрещению подлежали лишь «незаконные забастовки».

Несмотря на препятствия, на существование многочисленных пережитков доколониального и колониального прошлого, в стране происходило развитие капитализма, быстро росло промышленное производство, укреплялся частный сектор экономики, происходила концентрация производства и капитала. В результате выросла и укрепилась крупная торгово-промышленная буржуазия, расширилась предпринимательская деятельность помещичьего класса в целом, ослабли позиции его верхушки, которая упорно держалась за старые привилегии и методы ведения хозяйства, усилились позиции более многочисленных групп помещиков, связанных с предпринимательством. Именно эти слои господствующих классов стали определять государственный курс после смены власти в октябре 1958 г. и отстранения политической группировки, непосредственно проводившей до этого интересы узкой прослойки полуфеодальных земельных магнатов и той части буржуазии, экономическая деятельность которой протекала в сфере обращения.

Ставшая у кормила власти буржуазно-помещичья группа была тесно связана с капиталистическим предпринимательством и заинтересована в его ускоренном развитии. В ее интересах новое правительство провело серию преобразований в различных сферах жизни пакистанского общества. В соответствии с аграрной реформой, объявленной в январе 1959 г., ограничивались размеры помещичьего землевладения; излишки изымались за соответствующую компенсацию и за выкуп распределялись среди крестьян. Затем последовали мероприятия по улучшению технической базы земледелия, внедрению современных методов агрикультуры, увеличению сельскохозяйственных кредитов и т. д. Все это содействовало развитию капиталистического предпринимательства в сельском хозяйстве, переходу помещиков и зажиточной крестьянской верхушки на путь капиталистического производства. Меры в области промышленности, внешней торговли и системы налогообложения сделали более благоприятными условия для развития национального производства.

Народное образование, правосудие, семейное право были очищены от некоторых пережитков прошлого и несколько приближены к требованиям современности. Эти и другие аналогичные действия были непосредственно выгодны тем группам правящих классов, которые после событий 1958 г. стали оказывать решающее влияние на государственные дела. Отмеченные преобразования, означавшие определенную модернизацию пакистанского общества, в известной мере отвечали объективным потребностям развития общества. В этом же направлении действовал и начавшийся процесс диверсификации внешнеэкономических, а затем и внешнеполитических связей Пакистана, расширение сотрудничества с СССР, странами Восточной Европы и развивающимися государствами.

В 60-е годы власти пытались ускорить экономическое развитие Восточного Пакистана и отсталых районов западной части страны. Диктовалось это как стремлением ослабить недовольство жителей этих районов, так и потребностями крупной буржуазии в новых рынках сбыта и источниках сырья. Особое внимание было обращено на укрепление и совершенствование аппарата управления. Права нижестоящих органов несколько расширились, но одновременно усилился контроль над ними со стороны центральных властей. К высшим постам в аппарате увеличился доступ специалистов. Была улучшена подготовка чиновников.

Важное значение для государственного устройства имело введение в октябре 1959 г. единой по всей стране пятиступенчатой системы органов местного самоуправления (система «основ демократии»), соответствовавшей основным единицам территориально-административного деления Пакистана: провинция - область - округ - район - группа деревень или небольшой город. На низшем уровне были созданы первичные органы самоуправления из 10 избранных населением депутатов и 5 членов, назначенных местным чиновником. В обеих провинциях образовалось равное число этих органов с равным количеством избранных депутатов - по 40 тыс. человек. Именно эти депутат (80 тыс. в масштабе всей страны), в соответствии с законом об «основах демократии», составляли коллегию выборщиков для избрания президента страны (по конституции 1962 г. - также парламента и законодательных собраний провинций). Заметим, что равное число выборщиков от обеих провинций при численном преимуществе населения Восточного Пакистана означало ущемление политических прав восточной провинции. Остальные ступени системы «основ демократии» состояли из чиновников, лиц, назначенных властями, и председателей низшего звена органов самоуправления. Функции всех этих органов были весьма ограниченны; вся система «основ демократии» находилась под полным контролем государственного аппарата и, по сути, являлась его частью.

Система «основ демократии» явилась в руках правящих кругов средством, с помощью которого в обстановке растущих требований отмены военного режима можно было заменить его такой структурой, которая по форме была бы конституционно-парламентской, но по содержанию максимально оставалась прежней. Важным шагом по пути осуществления такого плана явились выборы в декабре 1959-январе 1960 г. членов низшего звена органов местного самоуправления, которые 14 февраля 1960 г. избрали президентом страны М. Айюб-хана.

Затем, 1 марта 1962 г., была обнародована выработанная правительством новая конституция Ганковский Ю.В., Москаленко В.Н. Три конституции Пакистана, 1975. С.64. Она устанавливала президентскую форму правления. Глава государства - президент - являлся главой исполнительной власти; он наделялся также значительными законодательными, судебными, финансовыми и чрезвычайными полномочиями. Не был предусмотрен судебный контроль над соблюдением основных прав граждан. Конституция устанавливала двухстепенные выборы высших органов власти: парламент, провинциальные законодательные собрания и президента избирала коллегия выборщиков, состоящая из избранных членов низшего звена «основ демократии». Хотя конституция провозгласила федеративный принцип государственного устройства, она вводила при этом значительные элементы централизма; равное представительство обеих провинций в однопалатном парламенте означало ущемление прав Восточного Пакистана.

На основе конституции в апреле 1962 г. произошли выборы в парламент (Национальное собрание), а в мае - в законодательные собрания провинций. На первом заседании Национального собрания, которое состоялось 8 июня 1962 г., президент М. Айюб-хан объявил об отмене военного положения и о введении в действие конституции страны.

Разработанная правительством, а не представительным органом - Учредительным собранием - конституция вызвала резкую критику со стороны демократической общественности. Под ее давлением власти вынуждены были пойти на уступки. Первая поправка к конституции, принятая в декабре 1963 г., установила судебный контроль над осуществлением прав человека. Были отменены назначения в органы местного самоуправления, разрешена деятельность политических партий. Правым силам удалось усилить исламский характер конституции.

16 июля 1962 г. вступил в действие закон, разрешивший деятельность политических партий, легально существовавших до октября 1958 г. В том же году возобновила деятельность Мусульманская лига, ставшая правящей партией (с декабря 1963 г., ее возглавил ушедший после отмены военного режима с действительной службы М. Айюб-хан). Из нее выделилась группировка, сохранившая то же название, но ставшая в оппозицию к правительству. Оппозиционная Мусульманская лига выражала интересы тех слоев господствующих классов, которые так или иначе были ущемлены режимом М. Айюб-хана (к ним прежде всего относились земельные магнаты, пострадавшие от земельной реформы). Возглавили партию опытные деятели - X. Назимуддин, С. Бахадур-хан, М.М. Даултана, А. Кайюм-хан.

Возобновили деятельность «Авами лиг», выступавшая под руководством Шейха Муджибур Рахмана за демократические преобразования и предоставление Восточному Пакистану широкой автономии, и Национальная народная партия (ННП), выдвинувшая широкую программу прогрессивных преобразований пакистанского общества; во главе ННП стояли Г.Б. Бизенджо, А.X. Бхашани, А. Вали-хан, Музаффар Ахмад, М.X. Усмани.

На правом фланге стали действовать религиозно-общинные партии «Джамаат-и ислами» и «Низам-и ислам». Важную роль в политической жизни страны играла Партия пакистанского народа (Пакистанская народная партия), созданная в 1967 г.

3.А. Бхутто, который после отставки с поста министра иностранных дел в 1966 г. перешел в оппозицию к правительству М. Айюб-хана.

В октябре-ноябре 1964 г. состоялись очередные выборы органов местного самоуправления, а в начале 1965 г. - президента и высших законодательных органов страны. Правительству противостоял блок пяти партий - ННП, «Авами лиг», оппозиционной Мусульманской лиги, «Джамаат-и ислами» и «Низам-и ислам». Несмотря на различия между этими партиями, их объединяло стремление нанести поражение режиму М. Айюб-хана. Кандидатом на пост президента от оппозиции была выдвинута Фатима Джинна, сестра основателя пакистанского государства Мухаммада Али Джинны. Однако на президентских выборах 2 января 1965 г. победу одержал М. Айюб-хан. В результате состоявшихся затем выборов Национального собрания и законодательных собраний провинций правящая Мусульманская лига получила большинство мест во всех этих органах и сформировала центральное и провинциальные правительства.

В то же время в стране росло оппозиционное движение. В его основе лежало недовольство широких масс населения страны. 60-е годы в истории Пакистана были отмечены ускорением его экономического развития. Увеличилась доля национального дохода, создаваемая в промышленности; возросли роль и значение крупного промышленного производства; ускорилось развитие тяжелой промышленности. Все эти экономические успехи не сопровождались какими-то сдвигами к лучшему в положении масс населения, более того, во многом они были достигнуты за их счет. Для ускорения экономического роста потребовалась мобилизация дополнительных средств, что, прежде всего, выразилось в росте налогов. Особенно быстро росли косвенные налоги, которые, как известно, всей своей тяжестью ложатся на широкие массы. Прямые же налоги, уплачиваемые предпринимателями, уменьшились не только относительно, но и абсолютно. Вне сферы прогрессивного подоходного налогообложения оставались доходы помещиков. В стране усиливалась инфляция, росли цены, высок был уровень безработицы. Больше всего от этого пострадали наименее обеспеченные группы населения, доля доходов которых сократилась. Уменьшилась реальная заработная плата рабочих, существенные потери понесли и другие группы с невысокими фиксированными доходами - низкооплачиваемые служащие, учителя и др.. В тяжелом положении находились многочисленные группы мелкой буржуазии, средние городские слои. В немалой степени социально-экономическую жизнь страны осложнил вооруженный конфликт с Индией осенью 1965 г.

Выгоды от ускорившегося экономического развития страны получила верхушка имущих классов, прежде всего крупная буржуазия. Значительно возросли (абсолютно и относительно) доходы наиболее богатых групп населения. В результате концентрации производства и капиталов ведущие монополистические объединения распоряжались огромными средствами: 20 семей контролировали две трети цензовой промышленности и четыре пятых всех страховых фондов и банковских активов.

Подобное положение, рост социального и имущественного неравенства вызывало недовольство подавляющего большинства населения и, по сути, лежало в основе острого социального и политического кризиса, развернувшегося в Пакистане во второй половине 60-х годов. Всеобщий протест вызвал авторитарный характер государственной власти; замены президентской формы правления парламентской, введения всеобщих прямых выборов требовали практически все оппозиционные партии страны. В движении за социально-экономические преобразования, демократизацию страны включились широкие слои населения, в том числе рабочие, учащаяся молодежь, часть мелкой и средней

буржуазии, представители интеллигенции, служащие. Жители Восточного Пакистана активно боролись за экономическое и политическое равноправие провинций. В 1966 г. руководитель «Авамилиг» Шейх Муджибур Рахман выдвинул программу требований из шести пунктов, которая предусматривала демократизацию государственного строя и полную региональную автономию провинций. Для восточнобенгальцев эта программа стала знаменем борьбы. В Западном Пакистане усиливалось требование замены единой провинции четырьмя, созданными по национально-лингвистическому принципу.

Обстановка в Пакистане резко осложнилась в конце 1968- начале 1969 г. По всей стране проходили забастовки, митинги, демонстрации рабочих, студентов, служащих, учащихся. Столкновения с полицией и войсками нередко сопровождались кровопролитием. Репрессии властей лишь усиливали недовольство. В таких условиях правительство было вынуждено пойти на уступки. В феврале 1969 г. власти отменили чрезвычайное положение, введенное в сентябре 1965 г. во время вооруженного конфликта с Индией; были освобождены многие политические заключенные.

21 февраля М. Айюб-хан заявил, что не будет выдвигать свою кандидатуру на очередных президентских выборах (в начале 1970 г.). Вскоре правительство объявило о согласии установить в стране парламентскую систему и ввести всеобщие прямые выборы.

Однако оппозиционное движение в стране нарастало, что во многом было обусловлено отказом правительства на дезинтеграцию Западного Пакистана и предоставление провинциям полной региональной автономии. 25 марта 1969 г. в обстановке усиливающейся политической нестабильности президент М. Айюб-хан сложил с себя все полномочия и передал власть руководству пакистанской армии во главе с ее главнокомандующим генералом А.М. Яхья-ханом. В Пакистане вновь было введено военное положение, распущены законодательные собрания, смещены центральное и провинциальные правительства, отменена конституция. А.М. Яхья-хан возглавил администрацию по осуществлению военного положения, а затем взял на себя обязанности президента страны. Под давлением широкой общественности новое правительство реорганизовало единую провинцию Западный Пакистан, создав на ее месте четыре провинции- Панджаб, Синд, Белуджистан и Северо-Западную Пограничную провинцию, и провело в декабре 1970 г. первые в истории Пакистана всеобщие прямые выборы законодательных органов страны. Была отменена система «основ демократии». Победу на выборах одержали партии, выступавшие с программой демократических преобразований: в Восточном Пакистане - «Авами лиг» и в Западном Пакистане - Партия пакистанского народа.

Поскольку выборы проводились на основе пропорционального представительства, то победившая в восточной провинции «Авами лиг» получила большинство мест и в парламенте страны.

Руководство партии потребовало передачи власти избранному большинству депутатов Национального собрания и закрепления в законодательном порядке права Восточного Пакистана на полную региональную автономию. Отказ военного режима принять эти требования, основанные на волеизъявлении большинства населения страны, жестокие репрессии против него привели к острейшему политическому кризису, перерастанию национального движения восточнобенгальского населения в национально-освободительное, его победе, образованию на месте Восточного Пакистана независимой Народной Республики Бангладеш и широкому вооруженному конфликту между Пакистаном и Индией в декабре 1971 г. Пакистанские войска в Дакке капитулировали 16 декабря 1971 г. Спустя два дня военные действия прекратились и на западе. 20 декабря 1971 г. в обстановке всеобщего недовольства генерал А. М. Яхья-хан вынужден был уйти в отставку, передав власть лидеру Партии пакистанского народа 3. А. Бхутто.

Пакистан в 1972-1977 гг.

Сложное положение, в котором оказалась страна в результате авантюристической политики прежнего режима после отделения восточной части и поражения в вооруженном конфликте с Индией, потребовало энергичных и крупномасштабных действий нового правительства как внутри страны, так и на международной арене. Правительство 3.А. Бхутто провело важные социально-экономические преобразования, направленные на ускорение экономического развития Пакистана, усиление роли государства в сфере экономики, перестройку внешнеторговых связей. Были национализированы предприятия тяжелой промышленности, частные коммерческие банки, страховые, судоходные и другие компании, экспортная торговля хлопком; введено государственное регулирование торговли сахаром, маслом, зерном, некоторыми промышленными товарами широкого потребления. Власти упразднили управляющие агентства - унаследованную от колониализма систему посредников в торговле и предпринимательстве, ввели антимонополистическое законодательство.

В марте 1972 г. была объявлена аграрная реформа, которая существенно ограничивала размеры помещичьего землевладения; излишки подлежали изъятию без компенсации и бесплатному распределению среди безземельных и малоземельных крестьян. Поощрялось развитие кооперативов в деревне. В январе

1977 г. «потолок» землевладения был еще снижен, малоземельные крестьяне освобождались от уплаты налогов.

Все эти преобразования содействовали преодолению тяжелых экономических последствий кризиса 1971 г., стабилизации внутреннего положения в стране. Их значение состояло также и в том, что они несколько ослабили позиции монополистической верхушки пакистанского бизнеса, ее возможности влиять на развитие страны. Проведенные в интересах прежде всего средних предпринимательских слоев города и деревни, эти преобразования отвечали объективным потребностям развития пакистанского общества.

Одновременно укреплялись старые и устанавливались новые внешнеэкономические связи, что позволило в целом решить проблему рынков сбыта пакистанских товаров, принявшую острые формы после потерн восточной провинции. В значительных размерах стала поступать в Пакистан иностранная экономическая помощь; правительству удалось добиться некоторых льгот в отношении погашения существующей внешней задолженности.

В значительной степени нормализовалась обстановка на субконтиненте, чему способствовали индийско-пакистанская встреча в верхах в Симле летом 1972г. и признание Пакистаном в начале 1974 г. Народной Республики Бангладеш.

Важные сдвиги произошли во внутриполитическом положении Пакистана. 21 апреля 1972 г. было отменено военное положение (введенное 25 марта 1969 г.). 14 августа 1973 г. вступила в силу новая конституция Ганковский Ю.В., Москаленко В.Н. Три конституции Пакистана, 1975. С.32; впервые в истории Пакистана Основной закон государства был выработан представительным органом, избранным путем всеобщих выборов по принципу «один человек - один голос». Новая конституция установила республиканский парламентский строй и федеративное устройство, провозгласила буржуазно-демократические свободы и основные права граждан. Широкая автономия предоставлялась провинциям; впервые была создана верхняя палата парламента - сенат, в котором каждая провинция получила равное представительство.

Реформа трудового законодательства расширила права профсоюзов, улучшила социальное страхование и медицинское обслуживание рабочих; впервые было введено пенсионное обеспечение рабочих. День 1 Мая был объявлен Национальным праздником труда. Бесплатным стало обучение во всех государственных учебных заведениях. В несколько раз выросли бюджетные ассигнования на нужды здравоохранения, открылись новые больницы и медпункты, увеличилось производство лекарств.

Правительство 3.А. Бхутто вело активную внешнеполитическую деятельность, которая была отмечена такими акциями, как выход Пакистана из СЕАТО, Британского содружества, так называемой Комиссии по объединению Кореи; признание ГДР и ДРВ (а затем и СРВ), установление дипломатических отношений с КНДР на уровне посольств, предоставление дипломатического статуса представительству ООП. Были восстановлены нарушенные в последний период правления режима А.М. Яхья-хана пакистано-советские связи, получившие затем разностороннее развитие. Важную роль в этом процессе сыграли визиты 3.А. Бхутто в СССР в марте 1972 г. и октябре 1974 г. Широким было сотрудничество Пакистана с КНР, другими социалистическими странами. Связи эти носили взаимовыгодный характер. Расширились контакты с развивающимися государствами, особенно в регионе Ближнего и Среднего Востока; значительных размеров достиг экспорт пакистанской рабочей силы в нефтедобывающие страны, что было новым явлением в жизни Пакистана. Правительство 3.А. Бхутто отошло от традиционной политики конфронтации с Индией и стремилось к нормализации двусторонних отношений.

Деятельности-правительства протекала в сложной обстановке, что определялось рядом крайне неблагоприятных обстоятельств внешнего и внутреннего порядка. Пакистан очень пострадал от разразившихся в середине 70-х годов в капиталистическом мире кризисов - производства, энергетического и валютно-финансового. В этих условиях резко возросли цены на импортируемые Пакистаном товары, особенно на нефть и нефтепродукты; одновременно ухудшились условия сбыта на мировом рынке пакистанских экспортных, прежде всего текстильных товаров. В результате из года в год рос дефицит торгового баланса. Крайне неблагоприятными были погодные условия.

Практически ежегодно происходили стихийные бедствия - наводнения, засухи, землетрясения, наносившие серьезный ущерб народному хозяйству страны.

Руководство Партии пакистанского народа стремилось укрепить экономическую самостоятельность Пакистана и в этих целях развернуло широкую программу развития тяжелой промышленности и производственной инфраструктуры. На ее осуществление потребовались огромные средства. В то же время быстро росли и непроизводственные расходы; ассигнования на военные нужды за 1972-73 - 1976-77 гг. выросли почти вдвое.

Для покрытия быстро растущих расходов правительство прибегало к дефицитному финансированию в значительных размерах; рос внешний и внутренний долг государства. Все это обусловило беспрецедентный рост цен и удорожание жизни. В середине 70-х годов возрос поток переселенцев из сельской местности в города. Новые кварталы трущоб появились в Карачи, Лахоре Мултане и других городах; В городах увеличилось число бездомных и безработных.

Реформы, проводимые правительством 3.А. Бхутто, имели ограниченный характер; они не могли решить коренные проблемы, стоящие перед пакистанским обществом, и удовлетворить нужды широких масс населения, в то же время они задевали интересы весьма влиятельных групп. Встречая сопротивление этих групп, реформы, проводимые бюрократическими методами консервативно настроенным государственным аппаратом, осуществлялись медленно и непоследовательно. Их претворение в жизнь весьма затянулось, позитивные результаты не успели сказаться в должной мере. Провозглашенные и частично осуществленные преобразования породили большие надежды в массах, однако им не суждено было сбыться. Именно в этом и находилась главная причина недовольства людей, обманувшихся в своих ожиданиях.

Непоследовательной была и политика ППН по демократизации страны. Наряду с позитивными методами предпринимались действия прямо противоположного характера. На протяжении всего периода функционирования правительства ППН в стране сохранялось чрезвычайное положение, введенное еще А.М. Яхья-ханом, что значительно снижало эффективность провозглашенных конституцией основных прав граждан. Продолжал действовать и репрессивный закон об обороне Пакистана. Особенно ужесточился внутриполитический курс властей в последний период их деятельности, когда начало нарастать оппозиционное движение. В 1975 г. была запрещена Национальная народная партия, а ее лидеры арестованы. Принятые в 1975 и 1976 гг. поправки к конституции по сути увековечили чрезвычайное положение, увеличили срок превентивного тюремного заключения, существенно ограничили права судебных органов. Это вызвало раздражение и протест пакистанской общественности, накопившееся в различных слоях общества недовольство нашло выход в событиях, связанных с очередными парламентскими выборами.

Эти выборы состоялись в марте 1977 г. Правящей партии противостоял созданный в январе Пакистанский национальный альянс (ПНА) - блок девяти оппозиционных партий. Его основу составили правые религиозно-общинные партии - Мусульманская лига, «Джамаат-и ислами», «Джамиат-и улама-и Пакистан». В альянс вошли Национальная демократическая партия (НДП), созданная после запрещения Национальной народной партии (многие ее члены вступили в НДП), и «Техрик-и-истиклал», лидер которой маршал авиации М. Асгар-хан пользовался в стране некоторым влиянием. Партия пакистанского народа выступила на выборах с малопривлекательной программой «закрепления достигнутого». Все члены ПНА были объединены общей целью нанести поражение правящей партии; для достижения этого активно использовались исламские лозунги, ППН обвинялась в пренебрежении к исламу.

В результате выборов, состоявшихся 7 марта 1977 г., ППН получила почти 80% мест в парламенте. Она сформировала правительство во главе с 3. А. Бхутто. Однако ПНА не признал итогов выборов, обвинив правительство в их фальсификации, бойкотировал выборы в провинциальные законодательные собрания 10 марта и потребовал проведения новых выборов и отставки созданного правительства. Когда власти отказались сделать это, альянс развернул антиправительственную кампанию.

Кампания эта вскоре приобрела массовый характер, в ней приняли участие широкие слои городского населения, недовольны своим положением, тем или иным действием правительства. В движении участвовали средняя буржуазия, опасавшаяся дальнейшей национализации, и мелкая буржуазия, мало что получившая за время правления ППН и особенно тяжело ощущавшая переживаемые страной экономические трудности. Оппозицию поддерживали различные группы рабочих, недовольные дороговизной, непоследовательностью и малой эффективностью правительственных мер в отношении их материального положения. В волнениях активно участвовали городские низы-кули, рикши, посыльные, разносчики, практически ничего не получившие за истекшее пятилетие. На улицах пакистанских городов активно действовали студенты. С молчаливым одобрением относилась к этой кампании значительная часть чиновников и офицеров, которых правительство настроило против себя попытками ограничить традиционную «независимость» гражданской и военной бюрократии. Недовольство всех этих слоев блок оппозиционных партий направил в общее русло борьбы с правительством 3.А. Бхутто. При этом активно использовалась усилившаяся в это время в Пакистане, как и во всем мусульманском мире, политическая роль ислама. Акцентировав внимание на притягательных для простых людей эгалитаристских принципах ислама, ПНА усиленно представлял себя его защитником.

Наконец, по многим данным, антиправительственное движение финансировалось монополистическими кругами и земельной аристократией, недовольными социально-экономическими реформами правящей партии. Следует отметить, что длительные беспорядки в городах причинили существенный экономический урон, что, в свою очередь, ухудшило материальное положение масс населения, содействовало активизации их антиправительственной деятельности.

Правительство пыталось выйти из кризисного состояния путем сочетания уступок и репрессий. Вскоре после начала массового оппозиционного движения власти предложили организовать в стране референдум, поставив вопрос о доверии премьер-министру, а также провести повторные выборы в законодательные собрания провинций и в случае победы оппозиции провести новые парламентские выборы. Одновременно правительство ужесточало свой внутренний курс; в апреле в самых крупных и «беспокойных» городах - Карачи, Лахоре и Хайдарабаде - было введено военное положение. Арестам подверглись руководители ПНА и многие их сторонники. В дальнейшем состоялись переговоры между представителями правительства и ПНА, однако они не увенчались успехом.

Конфликтная ситуация затягивалась. В обстановке растущей политической нестабильности и экономических трудностей к власти вновь пришли военные, совершившие 5 июля государственный переворот. В стране было введено военное положение, распущены законодательные органы, смещены центральное и провинциальные кабинеты министров, приостановлено действие конституции. Вся власть сосредоточилась в руках начальника штаба армии генерала М. Зия-уль-Хака, ставшего главным военным администратором, а с сентября 1978 г. и президентом страны.

Исторические исследования показывают, что политическая культура в Пакистане, складывавшаяся на протяжении десятилетий, а если оперировать историческими категориями, то на протяжении столетий, испытала на себе сильное, а возможно, и решающее влияние со стороны феодалов и улемов. Если отбросить все второстепенное, она основывалась на суевериях и фатализме, т. е. чертах, которые присущи духовному пастырю мусульман - мулле. Именно эта культура повинна, в частности, в том, что по сей день сельский житель (большинство населения) исходит в своих суждениях и предпочтениях из доктрины такдира, предписывающей уважение к традициям и покорность судьбе. Это значит, что он готов принять как божье предназначение все, включая нищету и даже рабский труд на своего феодала. Такое восприятие жизни вкупе с непоколебимыми сектантскими и этническими привязанностями формирует его сознание, предопределяет политические симпатии и антипатии.

Глава 2. Исламизация пакистанского общества

§1 Влияние ислама на политику правительства в Пакистане

Исламизация по Зия уль-Хаку

Зия уль-Хак происходил из довольно бедной семьи мелкого служащего британской администрации в Джалландаре (Пенджаб). Он принадлежал к кланово-племенной общине (бирадари) арайнов, которым были розданы необрабатываемые земли вокруг английских военных поселений (кантонментов) еще в XIX в. Арайны расселены в основном в Восточном Пенджабе, в долине Сатледжа (Патиала, Амбала), а также в северной части Уттар Прадеш, где они с незапамятных времен занимаются огородничеством, ведут практически монопольную оптовую торговлю зеленью и цветами. Собственно, это профессиональная (земледельческая) каста, принесшая в ислам многие обычаи и ритуалы, бытовавшие у индусских арайнов.

Несмотря на бедность, отец Зия уль-Хака дал ему приличное образование. После окончания престижного колледжа в Дели он поступил на службу в британскую колониальную армию, закончил училище в Индии и служил в нескольких странах Юго-Восточной Азии. После раздела Индии вместе с семьей перебрался в Пакистан и стал служить в пакистанской армии. Все арайны, как правило, набожны и в отличие от большинства населения Пенджаба, да и вообще сельского населения северной Индии, исповедуют ту разновидность ислама, которая делает акцент на строгом следовании положениям Корана и жизненной практике Пророка Мухаммеда. Это была фундаменталистская версия ислама, и потому позиции фундаменталистской партии « Джамаат-и ислами» особенно сильны среди общины арайнов. Почитание святых, пиров, предков, широко распространенное среди прочих пенджабцев, чуждо им. В молодые годы Зия уль-Хак активно поддерживал общественно-религиозное движение за укрепление моральных устоев ислама «Таблики Джамаат» (ТД). Миссионерский фанатизм и сугубо традиционалистские взгляды на роль ислама в современном обществе ТД несколько расходились с фундаментализмом « Джамаат-и ислами», однако обе организации считали себя союзниками. Придя к власти, Зия уль-Хак закрепил за «Таблики Джамаат» право назначать мулл в армии. Известны также довольно тесные связи Зия уль-Хака с исламским теологом и факихом Ашрафом Али Тханви, который в целом исповедовал абсолютистско-традиционалистские взгляды, но что касалось методов действий, то тяготел к фундаменталистам.

Тот факт, что Зия уль-Хак не принадлежал к части Пенджаба, традиционно поставлявшей генералитет армии, а также его набожность, скромность и отрешенность от мирских дел (напускная), в том числе и от политики, его верность заставили З.А. Бхутто остановить выбор на нем в 1976 г. как на очередном начальнике штаба сухопутных сил, хотя при этом Зия уль-Хак должен был опередить шесть или семь генералов, которые по старшинству могли претендовать на этот пост. Люди, хорошо знавшие генерала, всегда скептически воспринимали отзывы о нем как о наивном и, в общем-то, недалеком солдате, который известен своей исполнительностью.

З.А. Бхутто и Зия уль-Хак представляли две абсолютно разные традиции, две религиозные идеологии, два разных понимания добра и зла. Зия уль-Хак понимал и относился с уважением к средним слоям, особенно к тем их представителям, которые испытывали большое разочарование в связи с реформами З.А. Бхутто и видели, что обещанный им «исламский социализм» на практике делал акцент скорее на социализм, чем на ислам. Да и социализм З.А. Бхутто выглядел, по их мнению, непривлекательно. Это были нижние слои среднего класса (торговцы, зажиточные крестьяне, представители свободных профессий в мелких городах, ремесленники). Незадолго до переворота к ним присоединились также студенты и часть преподавателей. В своем большинстве эти группы выступали против секуляризма и широкого использования западного опыта в пакистанской" жизни, то есть идеология ДИ находила среди них спонтанный отклик. Понимание и уважение их мироощущения Зия уль-Хаком обеспечили ему широкую поддержку среди этих социальных сил и помогли удержаться у власти, сохраняя контроль над положением во время волнений 1981, 1983 и 1985 гг., когда временами чаша весов самым опасным образом склонялась в пользу оппозиции. Особенно в 1983 г., отмеченном чрезвычайно опасным для режима взрывом волнений.

Собственно фактор поддержки средних слоев оказался решающим для Зия уль-Хака. Захватив власть в июле 1977 г., он мог не опасаться соперничества с чьей бы то ни было стороны, кроме З.А. Бхутто. Харизма низложенного лидера была исключительно сильна, и если бы Зия уль-Хак провел выборы, как обещал, в течение 90 дней, то результат мог быть только один - победил бы З.А. Бхутто. Таким образом, перед генералом встала очень трудная задача - не допустить выборов и тем самым отвлечь внимание от вопро.са о легитимности армейского вмешательства в политику, сведя к абсолютному минимуму авторитет З.А. Бхутто среди населения.

К решению этой задачи Зия уль-Хак приступил довольно оригинальным способом. В своем выступлении в Кветте он объявил, что ему было божественное откровение (ильхам). В соответствии с исламскими поверьями, такого откровения удостаиваются только редкие мусульмане, отличающиеся примерной набожностью и идеальной чистотой помыслов. Божественное слово передается через посредство Святого Духа, который входит в душу избранника. Зия уль-Хак поведал соплеменникам, что Всевышний велел ему взять на себя задачу построения в Пакистане исламского общества и исламской экономики, то есть то, что все предыдущие режимы обещали, но не смогли сделать. Получалось, таким образом, что не кто иной, как Зия уль-Хак был божьим избранником и лидером, который должен возглавить нацию. Поэтому исламизация всех сторон жизни на том этапе была не продуктом его религиозного фанатизма, а средством легитимизации военного режима, оправданием государственного переворота. Это был путь, следуя по которому, можно было отвести от себя обвинения в узурпации власти, по крайней мере, перед истыми мусульманами. А это было важно, так как конституция (параграф 6) предусматривала смертную казнь за попытки узурпации законной власти.

Поэтому, когда 4 июля 1977 г. началась операция «Справедливая игра» и было объявлено о новых выборах не позже чем через 90 дней, с юридической точки зрения это был государственный переворот: армия грубо вмешалась в политику, на что не имела права. Однако в тот момент эта акция расценивалась далеко не всеми как попытка захвата власти. Принимая во внимание осторожность и осмотрительность генерала, вполне вероятным представляется другое развитие событий в случае, если бы обстановка была иной. Первое, что заставило Зияя уль-Хака подумать о радикальном решении, стали ярость и широта антибхуттовских выступлений в городах. Именно тогда он с удивлением обнаружил, что практически все средние слои городского населения, те, кто известны в Пакистане как «шурафа» (уважаемые люди), враждебно настроены к ЗА. Бхутго, его партии и политике. Кстати, среди городских «шурафа» была значительная прослойка, традиционно поддерживавшая исламские партии, и, прежде всего «Джамаат-и ислами». Тот факт, что настроения, направленные против режима ПНП, окрепли всего за три-четыре месяца, говорил об устойчивой тенденции, которой грех было не воспользоваться.

Характеристика Зия уль-Хака будет неполной, если не затронуть вопрос о его личных политических симпатиях. Во многом они определялись его религиозной ориентацией, тем фактом, что среди арайнов наиболее авторитетной традиционно считалась партия «Джамаат-и ислами». Но помимо этого, безусловно очень важного фактора, мировоззрение Зия уль-Хака формировалось под влиянием внутриполитической борьбы, происходившей в стране, и всех тех специфических явлений, которые были ей свойственны. Проявления коррупции, особенно бросавшиеся в глаза в период правления демократических режимов (при диктатуре их было легче замести под ковер, спрятать от глаз общественности), не только не сделали Зия уль-Хака сторонником демократического пути развития, а напротив, сформировали его решительным противником. Исламистская идея в интерпретации фундаменталистов казалась ему гораздо более конструктивной, чем то неопределенное и, по его мнению, не отвечавшее традициям и запросам мусульман страны, что предлагалось демократами всех оттенков. Это помогает понять позицию Зия уль-Хака по многим вопросам и проливает свет на его предпочтения в выборе консультантов.

Как нельзя более наглядно привязанности и политические симпатии генерала проявились в период подготовки его программы исламизации. К участию в разработке этой программы привлекались только единомышленники. Да и среди последних проводился тщательный отбор. Так, для разработки инноваций исламского характера были приглашены четыре партии, входившие в состав Пакистанского национального альянса - Мусульманская лига (фракция Пира Пагаро), «Джамаат-и ислами», «Джамиат-уль-улема-и ислам» (ДУЙ), Пакистанская демократическая партия. Единственная черта, которая объединяла все эти различные партии, состояла в предпочтении ими исламской идеи демократическому пути.

Среди мусульман Индии, а затем и Пакистана, необходимость исламизации с незапамятных времен была постоянным лозунгом морально-этического значения, поскольку она мыслилась как средство утверждения культурных и духовных традиций всей мусульманской общины. Как орудие политической борьбы она рассматривалась гораздо реже, в основном после 1947 г. Все политические режимы, существовавшие в Пакистане, начиная с 1947 г. в той или иной степени эксплуатировали отдельные аспекты идеи исламского государства. Со своей стороны исламская оппозиция в центр внимания выдвигала вопросы о том, насколько полно удовлетворяют власти требования проведения исламизации. И в то время как правительство (всякое правительство) всегда выступало с позиций поборника исламских ценностей, костяк исламской оппозиции всегда состоял из пуританской группировки, которая обвиняла правительство в недостаточной приверженности исламу и недостаточно последовательном внедрении исламских ценностей во все сферы жизни. Мы уже кратко останавливались на основных причинах, заставивших Зия уль-Хака избрать исламизацию и формой, и, до известной степени, содержанием своей политики. Это было желание легитимизировать переворот и введение военного положения, как, впрочем, и желание избежать предусмотренного конституцией наказания за узурпацию власти, стремление заручиться долгосрочной поддержкой средних слоев населения города и деревни и, наконец, его собственное, личное мировоззрение, обусловленное ориентацией на исламский фундаментализм. Кроме того, генерал хотел получить свободу политического маневра. Он понимал, что при поддержке улемов, которая, как полагал, была ему обеспечена, он сможет в рамках исламизации создавать и распускать политические институты, проводить любые социальные эксперименты, интерпретировать законы, определять направления развития культуры.

Особенно бесценной была свобода действий в политике. Ислам не предписывает четко регламентированных принципов конституционного устройства и политической теории, хотя многие богословы утверждают обратное, ссылаясь на Коран и Сунну. Те политические принципы, которыми руководствовался Пророк Мухаммед при создании государства в Медине, основывались исключительно на сложившейся к тому времени политической практике. Это был продукт согласия Пророка и его единомышленников, то есть практика, меняющаяся, приспособленная к постоянно трансформирующейся действительности. Другими словами, ссылаясь на исламские представления о государстве, глава военного режима получал уникальную возможность творить все, что ему заблагорассудится.

Но для того, чтобы проводить исламизацию в тех масштабах, которые были обещаны Зия уль-Хаком после переворота 1977 г., сил одной армии было недостаточно. Нужно было организационно-идеологическое обеспечение, которое могла дать даже не всякая религиозная партия. Впрочем, «Джамаат-и ислами» была именно такой партией, и Зия уль-Хак хорошо представлял ее потенциал в смысле организационно-идеологического содействия военному режиму. Проблема

состояла в том, чтобы заручиться таким содействием. В принципе, у него были прекрасные личные отношения с давнишним амиром ДИ Мияном Туфаилом Мухаммедом, арайном, как и сам Зия уль-Хак, из той же деревни под Джалландаром. Он вполне мог рассчитывать на помощь ДИ, но, как оказалось, не на любых условиях. Роль пионера исламизации, взятая на себя Зия уль-Хаком, раздражала руководство партии. Кроме того, оно понимало, что, по крайней мере, временно партия должна будет выполнять роль невидимой подпорки военного режима, не получая конкретных выгод от этого. Конечно, это была весомая причина для возникновения трений, которые для случайных наблюдателей представили как принципиальные разногласия. Так, 1 декабря 1982 г. М. Туфаил Мухаммед выступил с заявлением, в котором призывал всех, кто «поддерживает исламскую систему и верит в идеологию Пакистана», сплотиться вокруг программы из 7 пунктов, предлагаемой «Джамаат-и ислами» Шерковина Р.И. Политические партии и политическая борьба в Пакистане М., 1983. С.24. Программа предусматривала:

1. приведение всех сторон жизни в Пакистане в соответствие с Кораном, Сунной и исламскими нормами жизни, отмена всех законов и распоряжений, противоречащих нормам ислама, принятие Корана и Сунны в качестве краеугольного камня всех законов и подзаконных актов, главенство шариата над всеми законами с тем, чтобы дать народу исламскую систему, беспрепятственное отправление правосудия, использование природных ресурсов страны во благо процветания ее народа;

2. восстановление действия конституции 1973 г. для избегания конфликтов вокруг уже решенных проблем, создание благоприятной ситуации для передачи власти избранным представителям народа;

3. отказ от использования сектантства для достижения политических целей;

4. отказ от практики обливания друг друга грязью и разработка правил поведения оппонентов во время публичных дебатов, которых должны будут строго придерживаться все, включая политические партии, и в особенности религиозные партии и их лидеры;

5. немедленное проведение выборов по системе пропорционального представительства с обязательной разработкой предвыборных манифестов и уставов партий в соответствии с требованиями Корана и Сунны и идеологии Пакистана при условии, что кандидаты будут придерживаться исламских и в этическом отношении приемлемых принципов;

6. отмена цензуры для газет и разработка правил поведения для них;

7. восстановление гражданских свобод и полномочий судов в соответствии с конституцией. Ни один человек, институт или учреждение не может считать себя неподвластным закону;

Что и говорить, программа вполне демократическая, откровенно оппозиционная и даже враждебная режиму Зия уль-Хака. Даже наиболее непримиримые оппозиционеры не выступали с подобными требованиями. Однако, как показала жизнь, это была всего лишь демонстрация, и вполне убедительная, того, что ДИ нельзя рассматривать как нечто само собой разумеющееся, что, предоставляя политическую поддержку и организационно-идеологическое обеспечение военному режиму, партия рассчитывала на адекватное вознаграждение.

И что касается вознаграждения, то оно выплачивалось в разных видах и довольно регулярно. За один август 1978 г. администрация Зия уль-Хака выпустила две «Белые книги» с материалами средств массовой информации о преследовании, организованном З.А. Бхутто и его правительством, целенаправленных кампаниях по дискредитации «Джамаат-и ислами» и других религиозных партий и их печатных изданий. Назывались имена людей, якобы получавших указания совершать нападки на ДИ, суммы, отпускавшиеся на изготовление пропагандистских материалов, которые подрывали авторитет партии, начиная еще с 1972-1974гг.

Есть и другие объяснения создания видимости оппозиционной деятельности, которую ДИ вела на рубеже 70-х и 80-х гг. Еще в сентябре 1979 г. Пакистанский национальный альянс (ПНА) объявил военный режим антинародным и принял в связи с этим решение о вступлении на путь конфронтации с ним. ДИ, будучи частью альянса, не могла вдруг порвать с ним без ущерба собственному авторитету, как не могла и объявить врагом генерала, которого она еще вчера называла спасителем нации и которому помогла прийти к власти. Отсюда демократическая поза, не обусловленная идеологией партии.

Еще один вариант объяснения оппозиционности ДИ, заслуживающий самого серьезного внимания, выступали за установление тоталитарных режимов, диктатуру, не имеющую ничего общего с демократией, но только в одном случае - после своей окончательной победы и захвата власти. (Для ДИ приемлемым было и участие в управлении страной.) До тех пор, пока власть находилась в чужих руках, они выступали как поборники парламентской демократии. Ведь в условиях либерального парламентаризма создавалась идеальная обстановка для агитационно-пропагандистской деятельности, направленной к привлечению на свою сторону как можно большего числа сторонников.

В феврале 1984 г. Зия уль-Хак запретил деятельность студенческих союзов, прекрасно понимая, что в первую очередь эта акция бьет по ДИ, поскольку «Ислами джамиате тулаба» (ИДТ) была наиболее многочисленной, политически активной и мощной студенческой организацией страны.

Есть немало указаний на то, что Зия уль-Хак прекрасно понимал логику рассуждений руководства ДИ, был детально информирован о расстановке сил в этой партии. Он знал, в частности, о наличии в ДИ группы боевиков, ранее связанных с деятельностью ИДТ, которые считали его заверения в одобрении политики и принципов исламского фундаментализма недостаточно искренними прежде всего потому, что режим Зия уль-Хака никак не хотел занимать ту же линию конфронтации с Америкой, которую проводил режим аятоллы Хомейни в Иране. Именно эта группа была инициатором нападения на посольство США в Исламабаде в 1979 г., на американские культурные центры в Равалпинди, Лахоре и Карачи. Конечно, не одни боевики-экстремисты из ДИ составляли тысячную толпу демонстрантов, готовых выплеснуть свою ненависть к «антиисламским» силам. Были среди них и представители ПНП, и члены более умеренного крыла «Джамаате ислами», считавшие небесполезным время от времени показывать некоторую враждебность в отношении США и полагавшие, что это должно вызывать одобрение режима, провозгласившего (как и режим Хомейни) тотальную исламизацию жизни. Они были уверены в одобрении Зия уль-Хаком акции против американцев. Одобрения не последовало. Позже было высказано сожаление в связи со случившимся. Однако медлительность генерала в нейтрализации действий демонстрантов едва не стоила жизни американскому персоналу.

Исламизация по Зия уль-Хаку была проста по своему содержанию и политической направленности. Она должна была соответствовать воле, желаниям и политическим приоритетам возглавляемого им военного режима. Законодательной основой исламизации Зия уль-Хака стала серия мер, обнародованных им 16 сентября 1979 г., по наведению «исламского порядка». Они охватывали широкий спектр различных сторон деятельности как общественной, так и личной жизни пакистанцев. Президент напомнил, что государство Пакистан якобы было создано исключительно с той целью, чтобы дать его гражданам возможность вести «исламский образ жизни». Среди общественности и в печати эта акция Зия уль-Хака получила название «октябрьской армейской операции». Смысл ее, в частности, состоял в том, чтобы наконец развеять миф о предстоящих парламентских выборах и отмене военного положения. Президент объявил, что отныне законы шариата становятся основополагающими. Деятельность политических партий запрещалась, их штаб-квартиры опечатывались, а счета в банках замораживались. Забастовки, манифестации и митинги также подвергались запрету. Был арестован ряд политических деятелей, в том числе жена казненного апреле этого же года З.А. Бхутто Нусрат, его дочь Беназир, маршал авиации в отставке, лидер «Техрик-и-истикляль» Асгар-хан и другие. Оппозиционные режиму газеты, такие как «Мусават» (Ла-хор), закрывались. Остальные издания отныне должны были смириться с обязательной цензурой. Нарушение этих указаний грозило тюремным заключением на сроком 14 лет, 25 ударами плетью и конфискацией имущества.

В Основной закон был внесен пункт, который устанавливал верховенство военных судов над гражданскими в решении уголовных и прочих дел. Гражданские суды лишались конституционного права приостанавливать или аннулировать постановления и приговоры военных судов. Политическим партиям было предписано зарегистрироваться в Избирательной комиссии, которой в свою очередь были даны указания не регистрировать партии, критически высказывавшиеся в отношении правящего режима или «идеологии Пакистана». Особенно суровые ограничения были, конечно, припасены для ПНП. Было объявлено, что эта партия получает финансирование из-за границы, хотя какими-либо фактами, подтверждавшими это, как выяснилось, режим не располагал. Вопрос об иностранных финансовых средствах, поступавших регулярно на счета ДИ, даже не поднимался, хотя ее патрон - Саудовская Аравия - особенно и не скрывал факта регулярной помощи этой партии. Секрета здесь никогда не было: ДИ занималась теоретическим обоснованием исламизации, оказывала большую помощь режиму в рамках исламизации программ. Кадры ДИ прочно обосновались в армии, госаппарате, системе образования. Студенческое крыло ДИ «Ислами джамиате тулаба» держало в своих руках большую часть студенческой массы. Партия никогда не испытывала недостатка в средствах для издания ежедневных газет, еженедельников и ежемесячников. ДИ энергично помогала режиму в деле изменения общественно-политической атмосферы в стране, способствуя росту авторитета ислама во всех областях жизни. Она видела в этом важное средство преодоления препятствий на пути к власти. Стараниями ДИ в стране заметно возросла роль полуграмотного, темного муллы, который нежданно-негаданно приобрел права арбитра не только в религиозных, но и прочих делах, в том числе политических. Ему дано было право определять любое явление пакистанской жизни как соответствующее или противоречащее нормам ислама, притом что сам мулла подчас имел весьма смутное представление не только о событиях и тенденциях в современном мире, но и о том, что происходит за пределами его мохаллы. Стало правилом, что все, органически не помещавшееся в голове муллы, рассматривалось как «неисламское», а нормой объявлялись вековые догмы, поверья и предрассудки. Требования улемов запретить тот или иной журнал, газету или книгу, как оскорбляющие чувства мусульман или превратно толкующие положения Корана и Сунны, в конце концов, удовлетворялись властями. А если же при этом проявлялись колебания или бездействие, в ход пускалось отработанное средство. Газеты на урду начинали и постепенно нагнетали кампанию протеста, которая на каком-то этапе грозила перерасти в массовые беспорядки на улицах городов. Чтобы избежать неприятностей, власти, как правило, считали меньшим злом запретить издание, о котором шла речь.

Монополия ДИ на идеологическое обеспечение деятельности военного режима повлекла за собой и то, что Совет исламской идеологии (СИИ), орган, который в соответствии с первоначальными заявлениями Зия уль-Хака должен был ведать идеологическими вопросами и выносить рекомендации для решения их главой военной администрации, оказался как бы не у дел.

Подстегивал пакистанскую исламизацию и тот факт, что исламская революция в Иране, произошедшая двумя годами позже военного путча в Пакистане, за эти два года продвинулась дальше по пути исламизации. При этом Зия уль-Хаку, как и другим фундаменталистским ревнителям ислама, не давало покоя то обстоятельство, что идеи исламизации в Иране во многом были навеяны работами и деятельностью таких людей, как М. Икбал и А.А. Маудуди, которые начиная с 30-х гг. разрабатывали вопросы исламизации. Он не мог допустить, чтобы приоритет Пакистана в претворении исламизации в жизнь был утрачен.

Меры, объявленные в октябре 1979 г., полностью укладывались в логику подобных рассуждений. С их помощью Зия уль-Хак явно примерял на себя мантию «мард-и-мумина» (доброго, но сильного вождя). Несмотря на всю интенсивность программы исламизации и ее антидемократическую направленность, демократическая риторика не исчезла из обихода генералов даже в самый разгар кампании исламизации.

Но даже видимость демократии одними только заявлениями и обещаниями создать было трудно. Показатель веры в демократический потенциал военного режима как за рубежом, так и внутри страны неуклонно стремился к нулю. И тогда, в декабре 1981 г., Зия уль-Хак особым декретом создает Федеративный совет (Маджлис-и-шуру) - наполовину консультативный орган, наполовину эрзац-парламент, назначаемый главой военного режима в результате консультаций с приближенными лицами. В выступлении по этому поводу президент перечислил задачи, поставленные перед Маджлисом-и-шурой:

1. помогать правительству в ускорении процесса исламизации;

2. создавать условия для установления в стране «исламской демократии»;

3. поддерживать правительство, высказывая свое мнение и проявляя мудрость в оценке вопросов национального и международного значения;

4. способствовать правительству в преодолении экономических и социальных проблем Цитата по: Плешов О.В. Ислам, исламизм и номинальная демократия в Пакистане. М.,2003.С.105.

Претензии режима на демократичность, во многом обусловленные желанием и впредь получать военно-экономическую помощь США в крупных размерах, заставляли его думать над тем, как избежать прямых обвинений международной общественности в создании у себя в стране тоталитарно-репрессивной системы, враждебной любым проявлениям демократии. Во вновь созданной «шуре» был сформирован специальный комитет во главе с Фидой Мохаммад-ханом, в задачу которого входила разработка рекомендаций о будущей форме правления в Пакистане. Первый доклад комитета содержал сюрпризы для Зия уль-Хака. В нем комитет рекомендовал ввести парламентскую форму правления, отвергал, как неподходящую, систему пропорционального представительства, отрицательно расценивал запрет на деятельность политических партий и их участие в избирательных кампаниях, отмечал демократический и исламский характер конституции 1973 г., подчеркивая при этом необходимость соблюдения гражданских прав и острую потребность в независимой судебной системе. В докладе указывалось, что нужно исправить дисбаланс в распределении функций и полномочий президента и премьер-министра, возложив эту задачу на парламент, избранный в результате всеобщих демократических выборов. Таково было мнение специального комитета, сформированного по принципу лояльности военному режиму!

1 декабря 1984 г. Зия уль-Хак выступил с обращением к нации по радио. В нем он, в частности, заявил: «Нынешнее правительство никогда не пыталось продлить свое существование, прикрываясь исламом». И, как бы сожалея о том, что слишком долго воздерживался от эксплуатации ислама, тут же объявил, что назначает референдум, предметом которого должен стать вопрос, прямо связанный с религией, а результатом - избрание его президентом. Вопрос, на который следовало ответить односложно - «да» или «нет», был сформулирован так: «Санкционирует ли народ Пакистана процесс, начатый генералом Мухаммадом Зия уль-Хаком и направленный на приведение в соответствие законов Пакистана предписаниями ислама, изложенными в священном Коране и Сунне Святого Пророка, на защиту "идеологии Пакистана", на продолжение и консолидацию этого процесса и на беспрепятственную и упорядоченную передачу власти избранным представителям народа?» Далее в тексте говорилось, что в случае если в ходе референдума народ Пакистана ответит на этот вопрос положительно, то будет считаться, что генерал Зия уль-Хак должным образом избран президентом Пакистана на пятилетний срок Цитата по: Плешов О.В. Ислам, исламизм и номинальная демократия в Пакистане. М.,2003.С.110.

Это был второй подобного рода референдум в истории Пакистана. В этом референдуме принимало участие все взрослое население страны, внесенное в списки избирателей, в том числе и противники режима.

Но вопрос был сформулирован так, что ответить на него отрицательно значило бы проголосовать против ислама, против социальной справедливости. Ведь в создании абсолютного большинства ислам был связан с идеями равенства и справедливости. Эта безальтернативность привела к естественному результату - Зия уль-Хак получил президентский мандат на 5 лет. Конечно, сыграло свою роль и то, что вся административная машина была мобилизована на обеспечение успеха

референдума, в то время как оппозиционное Движение за восстановление демократии в условиях строгой цензуры и запрета на массовые сборища никак не могло объяснить избирателям, что подача негативного ответа не будет означать отрицание ислама, а всего лишь продемонстрирует недоверие Зия уль-Хаку.

Неизвестно, когда идея выборов начала обретать конкретные формы в уме Зия уль-Хака, но объявил он о ней только в начале 1985 г. Конечно, речь шла о выборах на непартийной основе. Практика выборов на партийной основе была признана неисламской. 12 января 1985 г. Зия уль-Хак обратился к нации с сообщением о том, что в следующем месяце состоятся парламентские выборы на непартийной основе. Создавалось впечатление, что это решение генерала было

принято в основном под давлением США, где общественность, в том числе Конгресс, все более настойчиво указывала администрации на аморальность использования в качестве основной базы для активного участия в афганских событиях страны с одним из наиболее свирепых и антидемократических режимов в Азии. Что касалось внутренней оппозиции, то ее способность негативно повлиять на ход выборов не беспокоила Зия уль-Хака. Чтобы этого не случилось, Избирательная комиссия, отвечавшая за регистрацию кандидатов и состоявшая из лояльнейших режиму людей, была снабжена строгими инструкциями относительно того, кто мог стать кандидатом и какими качествами такой человек должен был обладать. Главное, он обязан быть «добрым мусульманином» - характеристика свободная для любой интерпретации. Этот человек также должен иметь авторитет праведника, быть честным и справедливым. Кроме того, он не должен был подвергаться судебному преследованию за аморальные поступки, ни в коей мере не мог иметь какие-либо контакты с ПНП, занимать какой-либо пост в незарегистрированной партии (таковых было большинство), не должен был выступать против «идеологии Пакистана» (свобода для интерпретации опять-таки безграничная). Предпочтение должно было отдаваться бывшим депутатам Маджлис-и-шуры, провинциальных советов, членам центрального и провинциальных правительств, то есть людям, чья лояльность режиму не вызывала сомнений.

Незадолго до выборов президент объявил о своем намерении внести некоторые поправки в конституцию, однако вплоть до выборов даже не заикнулся о содержании поправок, дабы не сделать их предметом обсуждения во время кампании. Помимо конституционных поправок, электорат интересовало множество других проблем, таких как, например, разделение функций между избранным президентом и будущим премьером, с одной стороны, президентом и парламентом - с другой, разделение властных полномочий между центром и провинциями, права и обязанности сената, время и порядок отмены военного положения, статус военных трибуналов и гражданских судов, судьба военных структур в гражданской администрации и правительств. Особый интерес вызывал

вопрос о том, а чего, собственно, будет стоить депутатский мандат, то есть права и обязанности депутатов, и как они будут выступать в новом парламенте - как отдельные личности или как представители каких-то корпоративных объединений, таких, например, как феодальные кланы, религиозные секты или бирадари. Ни на один из этих вопросов ответов не было. Выборы были похожи на игру в прятки в абсолютно темном помещении и к тому же с наглухо заткнутыми ушами. Несмотря на принятые меры, во вновь избранной Маджлис-и-шуре практически сразу же возникли группировки, настроенные критически по отношению к правящему режиму и не упускавшие случая, чтобы показать, что после выборов цель восстановления демократии так же далека, как и прежде. Независимая парламентская группа, выражавшая такие настроения, требовала разрешения деятельности политических партий, несмотря на то, что президент в обращении к обеим палатам Маджлис-и-шуры по случаю ее избрания с угрозой в голосе предупредил, что ожидает от нового органа политической преемственности, то есть полной покорности. Вместо этого получалось так, что наряду с оппозицией в форме Движения за восстановление демократии, лидеры которого в тот момент в основном находились в тюрьме, возникала еще и парламентская оппозиция. Сам премьер-министр Мухаммад-хан Джунеджо выступал за отмену военного положения и запрета на деятельность политических партий.

Чтобы суммировать меры по исламизации, принятые режимом Зияя уль-Хака, без искажений, лучше всего дословно привести их перечисление в брошюре департамента федеральной информации правительства Пакистана, изданной в январе 1987 г. Ганковский Ю.В.Пакистанское общество. М., 1987. С.40

1. В качестве первого шага была разработана ориентированная на ислам политика в области образования. Были пересмотрены учебники для школ и колледжей, с тем, чтобы привести их в соответствие с национальной идеологией.

2. Радио- и телевизионные программы были переориентированы на правильное представление национального характера пакистанцев.

3. Была создана постоянная комиссия юристов для быстрого и недорогого рассмотрения судебных дел простых граждан.

4. Шариатский факультет на уровне аспирантуры был создан в Университете Каид-и-Азама с тем, чтобы стимулировать изучение законов шариата.

5. Был создан Федеральный шариатский суд, полномочный объявлять недействительными существующие и будущие законы (с определенными исключениями), которые противоречат предписаниям ислама. В случае если какой-то закон признается неисламским, ему предоставлены полномочия выносить постановления, в какой именно мере он противоречит шариату и каким образом с максимальной обстоятельностью и практичностью он может быть наполнен предписаниями Священного Корана и Сунны. Правительство в этом случае должно будет принять его.

6. Были изданы указы, вносящие поправки в существующий уголовный кодекс, относящиеся к определенным видам преступлений и касающиеся движимого имущества, моральных и социальных порядков в обществе с тем, чтобы привести эти статьи в соответствие со Священным Кораном и Сунной.

7. Эти указы заменяли существовавшие законы, относящиеся к таким преступлениям, как кражи, грабеж и разбой, прелюбодеяния, употребление спиртных напитков, исламскими принципами хадуд - строго установленными наказаниями, предписанными Священным Кораном, подтвержденными и утвержденными Сунной Святого Пророка, по поводу которых существовал иджма (консенсус) среди почтенных последователей Святого Пророка.

8. Другие законы, приведенные на сегодняшний день в соответствие с требованиями ислама, относятся к ответным мерам наказания за убийство (кисас) и выплате контрибуции за убийство (дийят), а также даче свидетельских показаний (шахадат).

9. В экономической области были предприняты усилия в целях создания структуры исламского экономического порядка.

10. Так же обстоит дело с системой налогообложения. В этом направлении в качестве первого шага, направленного на изменение нынешней экономической системы и налоговой структуры, был издан декрет о введении налогов закят и ушр и внесении изменений в «Законы о налоге на богатство, подоходном и земельном налогам».

11. Декрет о введении закята и ушр наделял правительство полномочиями снимать 2,5% с банковских счетов, состоящих из сберегательных депозитов, фиксированных и срочных вкладов, а также акций Национального инвестиционного фонда, Инвестиционной корпорации Пакистана и других компаний, где большинство держателей акций - мусульмане, а также с пенсионных фондов, страховок, рент и пр.

12. С введением налога ушр (тот же закят, только на землю) сфера применения ушр и закята сильно расширилась как в смысле размера собираемых средств, так и удовлетворения насущных нужд местных общин.

Так в Пакистане возникла и со временем пустит корни новая финансовая и экономическая структура, основанная на исламских принципах.

13. Поскольку главным инструментом перехода к исламской экономической и финансовой системе является отмена ссудного (банковского) процента (риба), целый ряд изменений был внесен в финансовую систему Пакистана с тем, чтобы в возрастающей мере отказываться от сделок, основанных на взимании процента. Принципиальная стратегия правительства состоит в том, чтобы перейти от сделок, связанных с выплатой процента, к системе взаимной компенсации потерь и участия в доходах.

14. Для начала деятельность некоторых небанковских финансовых организаций была переключена на новую систему. А недавно новые финансовые инструменты были введены в действие, и система взаимной компенсации потерь и участия в прибылях была распространена на коммерческие банки.

Далее перечисляются несколько пунктов, объясняющих технику перехода к исламской системе экономики и финансов, основанных на отказе от ссудного процента, и перечисляются корпорации, уже работающие по новым правилам. Два последних пункта, тем не менее, заслуживают того, чтобы быть воспроизведенными.

23. 9-я поправка к конституции Пакистана, уже принятая сенатом, ждет своего утверждения Национальной ассамблеей. Поправка предусматривает крупномасштабные и быстрые изменения законов в истинно исламском духе.

24. Таким образом, абсолютно ясно, что нынешние усилия по внедрению исламской системы в Пакистане приносят результаты. Все законы приводятся в абсолютное соответствие с устоями ислама, экономическая, денежная и финансовая системы, действующие в стране, реорганизуются таким образом, чтобы соответствовать нерушимым принципам Веры, гигантские усилия прилагаются, чтобы стимулировать и убеждать народ в необходимости следования требованиям дорогой их сердцу Веры с абсолютной преданностью. Меры, предусмотренные текущим 5-м пятилетним планом, должны реформировать и обновить общество в правильном направлении.

Все сказанное, включая приведенный выше перечень исламских инноваций, представленный официальными властями, дает общее представление о направлениях исламизации и ее целях.

Развитие политической обстановки с самого первого дня существования Пакистана и периодическое вмешательство армии в национальную политику создали обстановку, в которой нормальное развитие демократии, и прежде всего процесс принятия конституции страны, было максимально затруднено. Самые простые и вместе с тем принципиально важные вопросы, без решения которых конституция становилась простой бумажкой, становились вдруг непреодолимыми

препятствиями, вызывавшими затяжные споры. Это были вопросы, связанные с взаимоотношениями религии и государства, избирательным правом (должно ли оно распространяться на всех ли же на ограниченный круг лиц), разделением или неразделением избирательных округов для большинства (мусульман) и меньшинства (представителей других конфессий), созданием федеральной структуры, автономией провинций, введением национального языка, президентской и парламентской формы правления, разделом полномочий между исполнительной и законодательной властями, гражданскими правами в свете исламских законов, ролью судов и т.д. Решение каждого из этих вопросов было тесно связано с корпоративными интересами различных групп населения, среди которых не последнюю роль играли представители религии, улемы. Именно поэтому конституционный процесс был в Пакистане столь трудным и продолжительным.

События, произошедшие в Пакистане после убийства Лиакат Али-хана и беспорядков в Пенджабе 1953 г., а также обостряющиеся противоречия между консервативными религиозными силами и секулярными демократами в Конституционной ассамблее показали, что исламский фундаментализм пришел в национальную политику надолго и рассчитывать на его быстрое поражение и отход от политических дел не приходится. Однако интересы консервативного религиозного крыла депутатов, их понимание политики Пакистана должны будут найти адекватное отражение в Основном законе страны, как это уже было в 1949 г., когда была принята Резолюция о целях. Так оно и произошло.

Первая конституция страны, принятая в 1956 г., спустя девять лет после обретения независимости, была, если ее можно так охарактеризовать, «мягким» синтезом либерально-секулярного демократизма и религиозного консерватизма. В ней содержался целый ряд положений программы фундаменталистов.

В соответствии с этим мировоззрением и была подготовлена конституция 1962 г., воспроизводившая исламские положения прежнего Основного закона с определенными изменениями. Главное - они были облечены в менее жесткие определения " Конституция 1962 г. была отменена очередным Главным администратором военного положения генералом Яхья-ханом в 1969 г. Новая же конституция была принята только 10 апреля 1973 г. Ганковский Ю.В., Москаленко В.Н. Три конституции Пакистана, 1975. С.50 Среди голосовавших за ее принятие были представители всех политических партий, представленных в высшем законодательном органе, а также депутаты от всех четырех провинций и Зоны племен. Всего два человека воздержались, «против» не было подано ни одного голоса. Если конституция 1956 г. была составлена Конституционной ассамблеей, сформированной недемократическим путем, а конституция 1962 г. была «дарована» стране Айюб-ханом, то новый Основной закон был разработан и принят депутатами, избранными в результате первых в истории страны истинно демократических выборов. По своему духу этот документ был, конечно, продуктом демократической мысли.

Многие положения, в том числе разделы о правах и обязанностях граждан, соответствовали современному демократическому пониманию отношений между гражданином и государством, а не приспосабливались к канонам исламского государства. Однако большинство исламских положений из прежних конституций в ней было сохранено, а некоторые даже усилены. В ней, к примеру, говорилось, что «исламская система» будет разработана и внедрена в жизнь в течение семи лет. К положению о том, что президент страны обязательно должен быть мусульманином, добавлено, что и премьер-министр непременно должен исповедовать ислам. Раздел конституции 1973 г., посвященный исламским положениям, предусматривал создание Совета исламской идеологии (вместо Исламского консультативного совета), который в течение семи последующих лет должен был подготовить доклад о соответствии пакистанских законов требованиям ислама. Совету также вменялись в обязанности консультативные функции по исламским делам при президенте, губернаторах провинций, Национальной ассамблее и провинциальных собраниях. Совет будет состоять из 8-15 членов, которые обязаны быть не только знатоками ислама, но и должны хорошо разбираться в экономических, юридических и административных проблемах страны. В него, помимо людей, занимавших в прошлом посты судей Верховного суда и Высших судов, проводивших исследовательскую работу, в обязательном порядке войдет одна женщина. В Совете должны были быть представлены различные направления ислама. Срок полномочий членов Совета составит три года. В целом депутаты религиозной оппозиции, тем не менее, расценивали конституцию как антиисламскую и либо воздерживались от посещения дебатов по конституции в Национальной ассамблее, либо выступали с требованиями ультимативного, лозунгового характера, либо демонстрировали понимание стоящих перед страной проблем с отставанием на несколько веков, чем веселили присутствовавших депутатов, прессу и гостей.

Несмотря на то, что исламские положения конституции все же были отражением постоянно реформируемой «мягкой» версии ислама, а не ортодоксального учения в духе фундаменталистов, религиозной оппозиции все-таки удалось настоять на включении в Основной закон положений, объективно ограничивавших власть парламента.

К исламским положениям конституции в результате настойчивых требований, в основном джамаатовцев, были добавлены такие пункты:

- по требованию двух пятых от общего числа депутатов одной из палат парламента или провинциального собрания любой закон может быть направлен в Совет исламской идеологии с целью определения его соответствия предписаниям ислама (ст. 229);

- если закон принят парламентом или провинциальным собранием как отвечающий общественным интересам, но без заключения Совета исламской идеологии, а последний объявил его впоследствии противоречащим предписаниям ислама, то закон этот будет подлежать пересмотру (ст. 230);

- свобода слова и печати могут подвергаться ограничениям в разумных пределах, чтобы не наносить урона «славе ислама» (ст. 19).

Время правления ПНП было для религиозных консерваторов не из лучших: их идеи исламского государства не пользовались особой популярностью.

Только после июльского переворота 1977 г. Зия уль-Хаком было четко заявлено, что «исламская система» подразумевает жизнь в соответствии с законами шариата. Однако и это не устраняло сомнений относительно законодательных норм, которыми отныне должны будут руководствоваться пакистанцы. Дело в том, что разные школы исламского богословия по-своему понимают законы шариата. На это накладывалось и неодинаковое понимание роли и предназначения религии в современном мире. Одни считали, что законы шариата целиком заключены в Священном Коране, другие видели их в практике раннего исламского государства, которая может и должна быть перенесена в условия XX в., третьи рассматривали их как нечто динамично развивающееся вместе с изменениями мира и общества и творчески экстраполирующееся на современные условия. При всем этом каждый грамотный человек в Пакистане помнил слова Каид-и-Азама и премьера Лиакат Али-хана о том, что Пакистан никогда не будет теократическим государством.

Поэтому после прихода к власти Зия уль-Хака, когда была поставлена задача возродить исламские нормы жизни, то есть превратить ислам из во многом этической, культурной категории в закон каждодневного бытия и государственной политики, в пакистанском обществе, как никогда до этого, стало заметно разделение людей на ревнителей ислама, которых было меньшинство, и, воспринимавших ислам как социально-культурную традицию, стоящую особняком от политики, составлявших большинство. Именно эта категория пакистанского населения оставалась носительницей демократических тенденций в условиях крайне идеологизированной политики.

Читая конституцию 1973 г., невольно обращаешь внимание на то, что большинство ее статей прямо или косвенно конфликтуют с действиями военных властей, а статья о государственной измене грозит генералам, совершившим июльский переворот, смертной казнью.

И, тем не менее, Зия уль-Хак не отменил конституцию, а лишь приостановил ее действие. Консультанты Зия уль-Хака из числа религиозных деятелей, включая и джамаатовцев, не советовали ему отменять конституцию 1973 г., потому что создать новую в тот момент, при отсутствии в национальной политике и обществе не то чтобы консенсуса, но даже примерного согласия по основополагающим проблемам жизненного значения, было просто немыслимо. Отменив одну конституцию и не предложив другую, режим предстал бы перед внешним миром тем, чем он и был - кучкой узурпаторов, стремившихся установить в стране армейскую диктатуру, нетерпимую к демократии. Была и другая причина, по которой Конституцию 1973 года никак нельзя было отменять: этот документ гарантировал автономию провинций.

Белуджский национализм, особенно после карательных операций армии в этой провинции, достиг той стадии, когда открыто поговаривали о необходимости создания «Великого Белуджистана», независимого как от Пакистана, так и от Ирана и Афганистана. В этих условиях отменять конституцию, которая служила преградой на пути этих центробежных тенденций и являлась пусть не очень надежной, но все же гарантией от произвола центра в отношении провинций, было равносильно объявлению войны силам регионализма. Вывод был прост.

Предстояло серьезно подумать об изменении конституции 1973 г., а пока что править посредством указов и декретов, откладывая проведение выборов.

В марте 1981 г. Зия уль-Хак издал так называемый Временный конституционный указ (ВКУ), который как бы снимал арест, наложенный на конституцию 1973 г., и содержал инструкции относительно того, какими принципами должно будет руководствоваться правительство в неопределенный период действия закона о военном положении, названный в указе «переходным периодом». Принятие ВКУ было целиком обусловлено соображениями легитимности. Многие внутри страны, в том числе представители судебной власти, а также за пределами Пакистана начали открыто говорить о произволе военных властей и незаконных арестах политических деятелей. В общем, разговоры подобного рода, даже высказывания членов Верховного суда, не особенно тревожили генералов, однако это лишний раз поднимало вопрос о конституционности режима, ставило под сомнение перспективы военно-политического и экономического сотрудничества с США, на которое Зия уль-Хак делал серьезную ставку.

Настоящее значение ВКУ состояло в том, что он фактически отменял конституцию 1973 г., так как отныне в качестве Основного закона должны были выступать только те статьи, которые были перечислены в указе - менее половины из 280 статей. Все остальные отменялись и прекращали свое действие. Среди запрещенных статей оказались и те, которые определяли государственное устройство Пакистана. Конституция 1973 г. устанавливала в стране парламентскую форму правления с демократической структурой власти, при которой исполнительная власть формировалась с согласия выборного законодательного органа. Этот орган контролировал правительство, а последнее было подотчетно ему. При этом независимая судебная власть действовала как арбитр, который бдительно следил, не совершает ли государство посягательств на права граждан. Зия уль-Хак разрушил эту систему.

ВКУ предусматривал также создание Федерального совета (Маджлис-и-шуры) - некое подобие легислатуры, члены которой должны были назначаться президентом. Обязанности шуры (темы дебатов) опять-таки должны были определяться президентом. В лучшем случае это был консультативный, но никак не законодательный орган. Шура, как и назначаемое президентом правительство, должна была быть подпоркой режиму, пользовавшейся номинальными правами.

Дальнейшие ограничения были наложены на деятельность политических партий. Еще в 1979 г. вышло постановление, по которому участие в выборах могли принять только партии, зарегистрированные в Избирательной комиссии. Заявки на регистрацию подали 56 партий. Только 16 из них удостоились благосклонности комиссии и были зарегистрированы. Среди них были главные религиозные партии - ДУП, ДУЙ (Муфтия Махмуда), ДИ, Пакистанская мусульманская лига (фракции Чатхи и Кайума), Мусульманская лига (Пира Пагаро). Однако вскоре после этого выборы в очередной раз были отложены, на этот раз на неопределенный срок, и деятельность партий запрещена.

Статья 14 ВКУ разъясняла, что когда деятельность политических партий возобновится, то функционировать будет разрешено только партиям, зарегистрированным в Избирательной комиссии (на тот момент их было 19). Все другие партии, особенно те, которые «действуют методами, противоречащими исламской идеологии», будут распущены.

Статья 15 недвусмысленно объявляла, что все распоряжения военных властей, начиная с 5 июля 1977 г., все президентские указы, изданные им в качестве главы военной администрации, включая указы об изменении конституции, являются законными и не подлежащими отмене каким бы то ни было судом или судьей.

В соответствии с новым избирательным законодательством, подчеркнул Зия уль-Хак, политическое руководство страной перейдет в руки «благородного и интеллигентного среднего класса, который до сих пор игнорировался». Позже, выступая на пресс-конференции, он сказал, что законодательной основой выборов будут теперь законы шариата, а конституция 1973 г. должна быть «полностью исламизирована».

Что именно он имел в виду, стало понятно во многом после публикации Указа о восстановлении конституции 1973 г. (УВК) в 1985 г.

УВК включал в текст конституции статью, предусматривавшую, что Резолюция о целях, до сих пор служившая преамбулой конституции, на практике никого ни к чему не обязывающей, теперь становилась частью основного текста конституции. Таким образом, издавая указ, Зия уль-Хак идентифицировал собственные политические цели с содержанием Резолюции о целях. Расплывчатые и свободные для интерпретации положения Резолюции давали ему возможность опереться на них законодательно при реализации собственных политических планов. Это был известный всем документ. Благодаря стараниям религиозных кругов его содержание знали даже школьники. Авторитет этого документа был высок, несмотря на то, что принят он был еще в 1949 г., да притом Конституционной ассамблеей, которая прямо не избиралась народом.

Но и в этом отношении не все было просто. Текст Резолюции и преамбулы к конституции совпадали не полностью. В преамбуле конституции 1973 г., как уже отмечалось, были изъяты слова Резолюции о целях о том, что власть, «принадлежащая Всевышнему, делегируется государству Пакистан через посредство его народа». Вместо этого в преамбуле сказано о власти, «которая осуществляется народом и является сутью святой веры во Всевышнего»60, то есть изъяты как раз те слова, которые были жизненно важны для Зия уль-Хака, поскольку могли бы служить ему надежной идеологической опорой. Генералу нужен был не этот, а первоначальный текст, несущий идею делегирования власти государству (а следовательно, его главе), а не народу.

В этом как раз и заключалась суть взглядов и политической философии Зия уль-Хака. Допустить, что народ должен пользоваться властью, значило бы согласиться с тем, что народ будет вершить дела, избирать угодное ему правительство и проводить через него угодную ему политику. Народ, по разумению Зия уль-Хака, должен выступать как объект власти, а субъектом ее будет выступать тот, кому эта власть делегирована Всевышним, то есть государство или личность, представляющая государство, в данном случае он сам.

В своих публичных высказываниях Зия уль-Хак постоянно возвращался к теме формы правления. По всему было видно, что замена парламентской формы правления на президентскую стояла на первом месте в списке его приоритетных задач. Первым шагом в этом направлении была статья 50-я УВК-73, дававшая характеристику парламента. В ней говорилось, что помимо Национальной ассамблеи и сената в парламентскую структуру входит также президент. Такое определение вносило неразбериху в саму идею разделения властей, делая ее как бы лишней и, главное, при формальном сохранении парламентского правления на практике вводило в действие президентское.

Однако венцом «законотворческой» деятельности режима по праву может считаться так называемая 8-я поправка к конституции, которая наделяла главу государства практически неограниченной властью, давала ему право вносить любые поправки к конституцию, распускать парламент и центральное правительство, законодательные ассамблеи провинций и провинциальные правительства. Судебная власть также оказывалась в его подчинении. Последствия этой поправки вызвали тяжелые конфликты уже в 90-е гг.

С самого начала дискуссия по внесенному правительством законопроекту о 8-й поправке приобрела острейший характер, и даже карманный парламент не мог согласиться на широту полномочий, которую она гарантировала президенту. Был опубликован список требований, предъявляемых правительственной скамье. Он включал требования отмены военного положения, восстановления гражданских свобод, суверенитета парламента, провинциальной автономии, гарантированной конституцией 1973 г., социально-экономической справедливости в обществе. Была также предпринята попытка как-то ограничить полномочия президента, предусмотренные законопроектом. С этой целью были выдвинуты требования:

- отстранения премьера только в случае, если Национальная ассамблея выносит ему вотум недоверия;

- роспуска Национальной ассамблеи только в том случае, если совет на этот счет исходит от премьер-министра;

- внесения поправок в конституцию исключительно Национальной ассамблеей;

- избрания главных министров провинций законодательными ассамблеями, а не назначение их;

- сохранения президентом одного только поста конституционного главы государства после отмены военного положения;

- проведения любых референдумов только с согласия премьер-министра.

Этот список начинался с требования признать ультиматум законов шариата. Это, конечно, не означало, что депутаты считали Зия уль-Хака излишне секулярным. Это требование должно было указать общественности на популизм программы исламизации Зия уль-Хака, на то, что главное для него - не соблюдение предписаний ислама, а укрепление режима собственной власти. Кроме того, оппозиция демонстрировала президенту, что ислам - оружие обоюдоострое и попытки монополизировать право на спекуляции исламом будут встречать соответствующее сопротивление.

События, разворачивавшиеся вокруг 8-й поправки, наглядно демонстрировали, какую роль играли в механизме принятия решений религиозные силы (ДИ), допущенные к периферии власти. Во время переговоров между Независимой и Официальной парламентскими группами, выступавшими в дебатах, и с той, и с другой стороны предпринимались различные маневры, включая смену команд, ведущих переговоры. Были внезапные встречи с премьером, президентом. Одно было неизменным - в качестве посредника в организации любых контактов и связующего звена выступал депутат ДИ, в данном случае Хуршид Ахмед. Этот факт демонстрирует истинное место ДИ в структуре власти. Несмотря на попытки партии пробиться в верхний эшелон власти, президент держал ее на расстоянии вытянутой руки, и она вынуждена была довольствоваться ролью консультанта, посредника, организатора чего угодно, но никак не субъекта принимавшихся решений.

Ни одно из требований оппозиции не прошло. Двумя третями голосов 8-я конституционная поправка была принята. Теперь Зия уль-Хак мог не опасаться возмездия за совершенный им переворот: статья 270(а) предписывала Национальной ассамблее утвердить, санкционировать и объявить действительными все законодательные акты военного режима, начиная с Декрета о введении военного положения и до УВК-73.

Она получила название «статьи, освобождающей от наказания». Указы, декреты и поправки, принятые за 11 лет правления военных властей во имя торжества ислама, терзали конституцию, делали ее документом, не только не гарантирующим развитие страны по пути демократии, но, напротив, открывающим неограниченные возможности для нарушения гражданских свобод и упрочения позиций режима, для которого демократия стала ругательным словом.

Гибель Зия уль-Хака в авиационной катастрофе в августе 1988 г. снова поставила страну перед необходимостью выбора дальнейшего пути. Апологеты исламизации предпринимали попытки использовать инерцию политики военного режима с тем, чтобы продолжить проводившийся Зия уль-Хаком курс, однако они натолкнулись на однозначно негативную реакцию общественности.

И дело было совсем не в силе Движения за восстановление демократии (оно было довольно малоэффективным), а в том, что сама армия устала от выполнения неконституционных функций, от болтовни об «особом, предназначенном самим Аллахом назначении», мессианской роли вооруженных сил. Примечательно, что эти настроения были заметны не только среди сэндхерстовской прослойки генералитета, но даже среди части офицерства, разделявшей джамаатовские идеи об армии как страже исламской идеологии (по Шер Али-хану Патауди, «армия - защитница идеологических границ»). Что же до гражданина с улицы, то для него выбор был предельно прост - возврат к жизни под репрессивным режимом или возможность начать с чистого листа.

Собственно, выбор предстал перед нацией как нечто совершенно естественное, как исполнение долголетних чаяний. По мнению большинства, он должен был стать решительным отказом от диктатуры и шагом к давнишней цели и мечте - демократии. Вопрос был в том, как приступить к претворению в жизнь общих, лишенных всякой конкретности и зачастую противоречивых идей. Неясно было, например, что делать с указами военных властей: отменить их все без разбора или сохранить отдельные, признав их полезными. Как поступить с поправками к конституции, изменившими Основной закон до неузнаваемости, с реформами Зия уль-Хака, его нововведениями в административной, экономической, культурной, образовательной и других областях.

К 1988 г. менее половины своей истории Пакистан номинально жил в условиях демократии. Причем это была неустоявшаяся, пестрая, неуверенная в себе демократия - парламентская, президентская и снова парламентская. То есть формально институты демократии существовали, но не работали или работали кое-как. Теперь представился случай с учетом прежнего негативного опыта сделать нужную коррекцию, наполнить понятие «демократия» подобающим содержанием. Особенность момента состояла также в том, что улемы, исламисты после смерти Зия уль-Хака лишились защиты властей и если хотели сохранить за собой положение одной из ведущих сил общества, то должны были добиваться этого в рамках демократической процедуры, то есть через выборы. А результаты всех предыдущих выборов были для исламских партий катастрофически неудачными.

Говоря о современном религиозном экстремизме в Пакистане, мы уделяем основное внимание деятельности ДИ и тенденциям, возникающим в этой партии, не потому, что только она составляет сегодня ядро оппозиционных религиозных сил. ДУЙ, например, за последнее время настолько укрепила свои позиции на политической арене, что порой может поспорить с ДИ как центр притяжения исламских экстремистов. Просто ДИ - это партия, которая десятилетия представляла собой лидера пакистанских фундаменталистов, и процессы, идущие в этой партии, во многом лучше видны и отражают происходящее в лагере исламистов в целом. Диктатура ушла в прошлое и была восстановлена прежняя структура власти, прерогативы президента юридически оставались теми же, что и во времена диктатуры.

С 1988 по 1999 гг. власть четыре раза переходила от Пакистанской народной партии к Пакистанской мусульманской лиге, и, наоборот, ни разу ни одно из правительств Беназир Бхутто и Наваза Шарифа не продержалось в течение всего предусмотренного конституцией срока.

Каждый раз инструментом отставки кабинета министров служил президентский указ о роспуске национальной и провинциальных структур законодательной и исполнительной власти в связи с обвинениями в коррупции и некомпетентности.

Отправляя в отставку правительства, президенты Гулам Исхак-хан, а затем-Фарук-хан Легари использовали полномочия, которые предоставлялись главе государства 8-й конституционной поправкой.

Автором ее был Зия уль-Хак, и принята она была исключительно для того, чтобы оградить его личную власть от каких-либо посягательств. Поправка, по существу, меняла парламентскую форму правления на президентскую.

Законодательные инновации и характер демократии

Необходимость изменения положений 8-й конституционной поправки о распределении полномочий между президентом и премьером ощущали и Беназир Бхутто и Наваз Шариф, однако до прихода к власти последнего в 1997 г. дело до конкретных шагов в этом направлении так и не дошло. Лишь победив на выборах 1997 г., Наваз Шариф решил наконец добиться законодательного ограничения полномочий президента. Тринадцатая конституционная поправка, лишавшая главу государства права роспуска парламента и правительства и наделявшая премьер-министра правом назначать начальника штаба вооруженных сил, была спешно внесена на рассмотрение Национальной ассамблеи вскоре после формирования правительства Пакистанской мусульманской лиги и с помощью квалифицированного большинства принята за один день. Казалось бы, правительство всего лишь ликвидировало перекос в структуре власти, созданный военным диктатором в собственных интересах. Однако те возможности, которые открывало перед Наваз Шарифом перераспределение полномочий между президентом и премьером, были использованы главой правительства исключительно в целях укрепления личной власти. Но сначала о других инновациях Наваза Шарифа в законодательной области.

По уже отработанному сценарию очередная, 14-я, конституционная поправка принималась в таком темпе, чтобы оппозиция не имела возможности собраться с мыслями и высказать к ней свое отношение.

В принципе, поправка была полезной и вполне оправданной, поскольку запрещала перебежки из одной фракции в другую. Политическое дезертирство в описываемое время действительно приняло беспрецедентные масштабы и стало издевкой над самим понятием неподкупности в политике.

Стоит вкратце остановиться на тексте поправки. В нем, в частности, предусматривалось, что «депутат палаты будет считаться перебежчиком, если он: а) допускает нарушения партийной дисциплины, то есть устава партии, правил поведения и объявленной политики; б) голосует, нарушая директивы парламентской фракции партии; в) воздерживается при голосовании, нарушая политику партии в отношении соответствующего законопроекта». И если вина депутата по одному из этих пунктов установлена, то лидер партии может объявить дисквалификации депутата и лишить его мандата. Единственное право, которое оставалось у депутата, - поднимать руку по команде лидера фракции. В политических комментариях по этому поводу резонно указывалось, что число депутатов Национальной ассамблеи после принятия поправки сократилось до числа лидеров партий, представленных в палате. Отмечалось также, что, проведя 14-ю конституционную поправку, Наваз Шариф установил свою диктатуру в парламенте. Парламентская фракция ПМЛ получила название «порабощенного большинства».

Таким образом, и законодательная, и исполнительная ветви власти оказались под полным контролем премьер-министра. Правда, оставалась еще третья независимая ветвь - судебная. По традиции авторитет Верховного суда, который выполняет в Пакистане функции Конституционного суда, был очень высок. До Наваза Шарифа с Главным судьей все были на «вы». Премьер-министр же повел себя с ним как с потенциальным преступником. Камнем преткновения, вызвавшим или повлекшим непримиримое противостояние, стало число членов Верховного суда. Глава суда считал, что их должно быть 17, то есть на 5 человек больше, чем до тех пор.

Премьер вдруг восстал против этого, пригрозив, что проведет через парламент закон, принципиально ограничивающий полномочия высшей судебной инстанции. Президент Фарук-хан Легари встал на сторону Главного судьи, подчеркнув, что вопрос о составе суда входит в число прерогатив главы этого органа. После серии мелких и не имеющих большого значения препирательств премьер отступил, видимо, почувствовав, что попал на зыбкую почву. Тем не менее, результатом конфликта стал раскол Верховного суда. Главный судья Саджад Али Шах вынужден был подать в отставку, а главой суда стал Аджмал Миян, близкий семейству Шарифов человек. Таким образом, и третья ветвь власти перестала быть независимой.

Действия Наваза Шарифа вызвали бурю протеста в лагере оппозиции. В печати появились обвинения в адрес премьера в том, что созданная им система по сути своей - разновидность фашизма и она объективно прокладывает путь к власти военной диктатуре. Последовавшие события, в том числе обстоятельства отставки президента страны Фарука-хана Легари, показали, что опасения оппозиции небеспочвенны.

29 августа 1998 г. П и т.д.................


Перейти к полному тексту работы



Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.