На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Территориальные претензии Японии к России

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 26.04.2012. Сдан: 2011. Страниц: 10. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Содержание
Введение  ………………………………………………………………………. 3
    Предыстория территориальных претензий Японии к России …………..
6
      Проблемы российско-японских отношений до 1917 года ……...
6
      Историко-политический аспект территориальных претензий Японии к СССР и России …………………………………………
 
11
    «Проблема северных территорий» и ее современное состояние ……….
19
      Проблема Южных Курил – основа территориальных претензий Японии к России …………………………………………………..
 
19
    Территориальный вопрос и перспективы партнерства России и Японии …………………………………………………………...
 
24
Заключение  ……………………………………………………………………. 32
Список  литературы …………………………………………………………… 35
 
Введение
      Окончание «холодной войны» открыло путь к  новой эпохе, эпохе кардинальных перемен в жизни международного сообщества, основанных на совместном поиске международными субъектами путей формирования нового международного порядка, базирующегося на сотрудничестве. Весьма отчетливо новые тенденции проявляются в Восточной Азии – наиболее динамично развивающемся на рубеже веков районе мира. Отличительной чертой ситуации в этом регионе является то, что, наряду с постепенным естественным ростом экономической взаимозависимости региональных стран, все активнее развиваются тенденции поиска политического сотрудничества на равноправной основе и сближения между разными по своим потенциалам государствами.
      Тем больше острота и актуальность пресловутой  проблемы «северных территорий», на десятилетия ставшей «камнем преткновения» в отношениях двух стран: России (ранее – Советского Союза) и Японии.
      Японская  историография последних лет достаточно критична по отношению к позиции России по территориальному вопросу: «Судя по всему, российско-японские связи оказались отброшены в прошлое. Бывший российский президент Борис Ельцин во время своего визита в Японию в 1993 году подписал Токийскую декларацию, в которой Москва обещала добиваться скорейшего урегулирования территориального спора и были особо упомянуты группа островов Хабомаи и острова Шикотан, Кунашир и Итуруп». Теперь же, полагает ряд японских исследователей вопроса (в частности, аналитики Asahi), российская сторона отказывается подтвердить свои намерения, высказанные в Токийской декларации1.
      Вместе  с тем в историографии Страны восходящего солнца не отрицается та очевидность, что «…в тупике, в который сегодня зашла проблема, следует частично винить Японию», дипломатическая политика правительства которой по отношению к России в последние годы «отличалась крайней неразберихой из-за разногласий между японскими политиками. В результате Япония то требовала вернуть ей сразу все четыре острова, то возвращалась к обсуждению вопроса о возврате двух островов, то вела речь о каком-то третьем варианте. Неудивительно, если Россия сомневалась в серьезности притязаний Японии на эти острова»2.
      Основные  параметры развития общей ситуации в Восточной Азии формируются под воздействием взаимоотношений между ведущими региональными державами – Японией, Китаем, Россией и США. Фактом является и то, что, по мнению как политологов, так и политиков, фактически весь постсоветский период российской истории, до последнего времени в рамках четырехсторонних отношений этих стран российско-японская составляющая была наиболее слабой и хрупкой3. Констатируется, что разительные всеобъемлющие перемены в Восточной Азии не влекли за собой качественных изменений во взаимоотношениях между Россией и Японией.
      В этой связи позицию отечественной историографии по вопросу о выработке приоритетов в политическом сотрудничестве двух стран емко сформулировал Виктор Павлятенко, руководитель Центра исследований Японии Института Дальнего Востока РАН: «Состояние отношений соответствует сложившемуся положению вещей. Если у государств нет стратегии взаимоотношений, то они будут такими, какие они есть на сегодняшний день. Я считаю, что на японском направлении политика есть, но нет долгосрочной стратегии, в равной мере, как ее нет и с японской стороны. И поэтому мы строим все наши взаимоотношения на решении текущих проблем»4.
      Между тем, как издавна говорят на Востоке, «чтобы лучше понимать настоящее, надо знать прошлое». И эта мудрость неизменно приходит на ум, едва мы обращаемся к любому из аспектов отношений нашей страны с Японией. Тем самым обусловливается необходимость более глубокого изучения не только собственно территориальных претензий Японии к России, современного состояния этой проблемы, но и ее предыстории.
      Именно  в таком методологическом ключе  построена курсовая работа, цель которой – изучение комплекса вопросов относительно территориальных претензий Японии к России.
      Задачи данного исследования таковы:
      1) обозначить ключевые проблемы российско-японских отношений до 1917 года;
      2) изучить историко-политический аспект территориальных претензий Японии к СССР и России;
      3) проанализировать проблему Южных Курил как основу территориальных претензий Японии к России;
      4) оценить перспективы партнерства России и Японии с учетом и в контексте современного состояния территориального вопроса в отношениях двух стран.
      Таким образом, объектом данного исследования являются территориальные претензии Японии к России.
      Предметом исследования выступают проявления названного объекта в глобальных геополитических процессах, его предыстория, современное состояние и оценки перспектив развития.
      Структура данной курсовой работы обусловлена сформулированными выше целью и задачами исследования: введение, две главы, заключение, список литературы.
      В первой главе рассматривается предыстория территориальных претензий Японии к России.
      Вторая  глава посвящена анализу современного состояния так называемой «проблемы  северных территорий» и перспектив ее разрешения в условиях реального партнерства наших двух стран.
    Предыстория территориальных претензий Японии
к России
      Проблемы российско-японских отношений до 1917 года
      Первые контакты между японцами и русскими произошли во второй половине XVI века, когда Япония, завершив продолжительный период внутренних войн, была объединена Хидэёси Тоётоми (1536-1598). В те годы европейские государства, продвинувшись в Азию, Африку, Америку и опираясь на превосходство своей военной техники, начали ожесточенное соперничество за приобретение колоний. Правительство Токугава, опасаясь оказаться под господством иноземного государства и иноземной религии (поскольку одним из отрядов, выполнивших важную роль в борьбе за господство в колониях, были христианские миссионеры), стало осуществлять политику изоляции страны.
      Касаясь проблемы принадлежности Курильских островов, можно сказать, что до прихода русских и японцев острова были населены айнами. На их языке «куру» означало «человек, пришедший ниоткуда», откуда и пошло их второе название «курильцы», а затем и наименование архипелага5.
      Японцами первая информация об островах была получена в ходе экспедиции на Хоккайдо в 1635 году, однако до самих Курил вследствие постоянных конфликтов с местным населением они не добрались.
      В 1643 году Малая Курильская гряда была обследована голландской экспедицией Маартена Герритсена де Фриса в поисках «Золотых земель» и была составлена ее подробная карта, копию которой он продал Японской Империи, не обнаружив там ничего ценного для себя. В 1644 году на основе голландских данных была составлена карта, на которой Курилы были обозначены под собирательным названием «тысяча островов».
      В России отрывочные сведения о Курильских островах появились после похода Владимира Атласова на Камчатку в 1697 году, в ходе которой были обследованы острова вплоть до Симушир на юге. А спустя всего пять лет, 8 января 1702 г., в селе Преображенском состоялась встреча Петра I и купца из Осака Дэмбея – первого японца, чье пребывание в России подтверждено документально6. Принято считать, что эта встреча во многом предопределила устремления русского правительства к установлению отношений с Японией – загадочным государством на краю Азии, относящиеся к XVIII – началу XIX века7.
      Однако  тогдашние попытки Петербурга завязать дипломатические и торговые контакты с Японией неизменно оканчивались неудачей.
      Так, в сентябре 1804 г. в Нагасакский залив вошел корабль «Надежда», совершавший кругосветное плавание. На его борту находился камергер Н.П. Резанов, назначенный посланником в Японию для установления «…в дальнейшем лояльных русско-японских отношений»8. Но, попав на полгода под строгий надзор и ничего не добившись (из-за чего подумывал даже применить силу, дабы принудить японцев к заключению торгового договора), Н.П. Резанов покинул Нагасаки.
      А вскоре произошли события, непосредственно связанные с Южными Курилами и Сахалином, государственная принадлежность которых тогда не была четко определена. Поскольку, наряду с русскими, в начале XIX века на островах существовали уже и японские поселения, в 1807 г. корабли «Юнона» и «Авось» под командованием лейтенанта Н.А. Хвостова и мичмана Г.И. Давыдова обстреляли побережье южнокурильского острова Итуруп, высаживали на Сахалине десанты, нападали на японские суда9.
      В отместку в июне 1811 г. японцы захватили в проливе Измены, вблизи острова Кунашир, капитана В.М. Головнина, который на шлюпе «Диана» занимался гидрографическими исследованиями. Этот мужественный военный моряк, высокообразованный человек и талантливый администратор не имел никакого отношения к делам Хвостова и Давыдова, однако японские власти продержали его в плену два года, пытаясь выведать интересующие их сведения о России. Лишь благодаря самоотверженным усилиям Кахэй Такадая – богатого японского купца, у которого установились дружеские отношения с помощником захваченного капитана П.И. Рикордом, в конце концов, конфликт был исчерпан. Хладнокровные наблюдения, записанные В.М. Головниным в плену, внесли большой вклад в понимание европейцами положения в Японии.
      В 1845 году Япония в одностороннем порядке провозгласила суверенитет над всем Сахалином и Курильскими островами. Это вызвало бурную негативную реакцию со стороны Николая I. В то же время Россия не без оснований опасалась, что, если США и европейские державы опередят ее, добившись большего влияния в Японии, то порты Страны восходящего солнца, находящиеся в непосредственной близости от русских дальневосточных земель, могут быть использованы в качестве баз для действий против России. Урегулирования русско-японских отношений требовали и отсутствие договорных границ между русскими и японскими владениями на морских островах, постепенное проникновение японцев в южную часть Курил, лов рыбы японскими промысловиками у берегов Сахалина.
       24 апреля 1852 г. для обсуждения основных вопросов политики России на Дальнем Востоке был учрежден Особый комитет, который обсудил представленную Министерством иностранных дел «Записку по японским делам». В ответ на «Записку» Особый комитет рекомендовал правительству отправить в Китай и Японию экспедицию во главе с вице-адмиралом Е.В. Путятиным.
      В условиях, когда заключение русско-японского договора становилось для России жизненной необходимостью, Путятин не использовал тактику угроз или давления на японцев. Сравнивая поведение американцев и русских, японский историк и публицист Токутоми Сохо отмечал: «Русский посол, уважая древние законы Японии, пытался словами убедить японцев. Коммодор Перри с самого начала старался угрозами и демонстрациями напутать японцев и был готов прибегнуть... к вооруженной силе»10.
      7 февраля 1855 года Япония и Россия подписали первый русско-японский договор – Симодский трактат о торговле и границах. Документ устанавливал границу стран между островами Итуруп и Уруп. К Японии отходили острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и группа островов Хабомаи, а остальные признавались российскими владениями. Именно поэтому 7 февраля в Японии ежегодно отмечается как День северных территорий – так официальный Токио именует ныне Южные Курилы. Традиционные приметы этого дня – митинги около здания российского посольства, шествия националистов и радикалов, выступления премьер-министра и депутатов парламентов с требованиями «восстановить историческую справедливость». Повторяясь из года в год, эти акции формируют в сознании многих японцев враждебное отношение к России, подпитывают неизжитые шовинистические комплексы11.
      Тем не менее, Симодский договор открыл дипломатические и торговые отношения с Японией, заложил основы добрососедских отношений между обеими странами. По мнению Путятина, в тех критических для России условиях более выгодного договора добиться было невозможно.
      После Крымской войны Петербург решил  возобновить освоение Сахалина. Российско-американская компания была лишена монопольных прав на острове. В 1856 г. на Сахалине были учреждены русские военные посты и началась эксплуатация угольных копей. Но остров по-прежнему оставался не разделенным с Японией. А переговоры о разграничении в районе Сахалина (восточносибирский генерал-губернатор Н.Н. Муравьев начал их 5 (17) августа 1859 г.) неоднократно переносились и явно затягивались.
      Между тем после присоединения к  России Приамурья и Приморья стратегическое и экономическое значение Сахалина для нее еще более возросло. Стремление русских осваивать богатства острова (разработка угольных залежей и других естественных ресурсов) стимулировало захват японцами земель в южной его части. А поскольку как русская, так и японская сторона направляли туда войска, в марте 1866 г. дело дошло до вооруженного столкновения между японским военным отрядом и русским кусюнайским постом. Это заставило японское правительство отправить новую миссию в Петербург, где 18 марта 1867 г. была подписана Петербургская конвенция об о. Сахалин, или Карафуто. В этом соглашении Сахалин объявлялся находящимся в «совместном владении» России и Японии с правом подданных обоих государств селиться и возводить постройки в незанятых местах на всей территории острова. Тем самым соглашение 1867 г. ликвидировало на взаимной основе возможность препятствовать освоению русскими южной части острова.
      Однако  японские колонисты не могли приспособиться к тяжелым условиям жизни и вскоре покинули Сахалин. К тому же Япония еще не обладала достаточной военной силой, чтобы закрепиться на нем. И 7 мая 1875 г. был подписан Петербургский договор, по которому Россия передала Японии права на все 18 Курильских островов в обмен на Южный Сахалин.
      7 сентября 1875 г. в знак утверждения  прав России на весь остров  Сахалин в Корсаковском порту был поднят русский флаг12.
      Таким образом, в конце XIX века Петербургский договор стабилизировал и укрепил русско-японские отношения по территориальному вопросу. Однако в Петербурге недооценивали экспансионистские тенденции в политике Японии, вступившей на путь быстрого капиталистического развития. Япония нуждалась в рынках и уже обратила взоры на материк. Она становилась страной-конкурентом России.
      Тем не менее, отношения между Россией и Японией носили в целом позитивный характер – вплоть до русско-японской войны, которая в 1904 году была развязана Японией, носила империалистический характер и велась за господство в Северо-Восточном Китае и Корее. В результате заключения Портсмутского мира 5 сентября 1905 года Россия признала Корею сферой влияния Японии и уступила ей Южный Сахалин.
      Историко-политический аспект территориальных претензий Японии
к СССР и России
     Беспристрастная история свидетельствует: «эпоха, когда  отношения между государствами определялись животными инстинктами, при которых сильный пожирает слабого»13, продолжалась и после Портсмутского мира – на полях сражений первой мировой войны, отзвуки которой докатывались и до Дальнего Востока. Здесь в международном сообществе тоже действовало определение, сформулированное в книге Карла Клаузевица (1780-1831) «О войне»: «Война есть продолжение внешней политики другими средствами». Поэтому когда Октябрь 1917 г. вывел из строя традиционные механизмы не только внутригосударственных, но и международных отношений, вопросы, которые уже и не пытались разрешать посредством дипломатических переговоров (после Октябрьской революции дипломатические отношения между Японией и Россией были прерваны), стали «по привычке» разрешать посредством военной силы.
     Провал  японской интервенции показал, что приоритет военной силы в разрешении проблем русско-японских отношений является несостоятельным. Тем не менее, японские войска продолжали находиться в России до октября 1922 г. (а на Северном Сахалине – до 1925 г.)14.
     1 сентября 1939 г. началась Вторая мировая война. В течение практически всего ее периода (сентябрь 1939 г. – август 1945 г.) Япония и Советский Союз не находились в состоянии войны. Дело в том, что в апреле 1941 года между обеими странами был заключен Пакт о нейтралитете со сроком действия на 5 лет. Лишь в результате Ялтинской (Крымской) конференции СССР выразил согласие на определенных условиях вступить в войну против Японии.
      Принято считать, что претензии Японии к нашей стране относительно так называемых «Северных территорий» берут свое начало с Ялтинской конференции союзников в январе-феврале 1945 г. и последующей военной оккупации Курильских островов Советским Союзом. Однако ряд исследований показывает, что данная проблема берет свое начало с довоенных (1939-1941 гг.) геополитических игр Москвы и Токио15.
      В 1940 г. вопрос о Курильских островах поднял министр иностранных дел СССР В. Молотов (чьи геополитические установки хорошо иллюстрируются «пактом Молотова – Риббентропа», заключенным в августе 1939 г.) – в ходе переговоров с Японией по Пакту о ненападении. При этом следует отметить, что советская внешняя политика была основана не только на идеологии, но и на геополитическом мышлении. Так, уже к началу 1942 г. советское Политбюро создало две комиссии для работы над мирным договором и конфигурацией послевоенного мироустройства. А в январе 1944 г. в специальном докладе Мининдел «О предпочтительном будущем мироустройстве» содержались настойчивые призывы вернуть Советскому Союзу Южный Сахалин (отторгнутый у России в 1905 г.) и Курильские острова (уступленные Японии по Договору 1875 г.).
      Таким образом, в целях нашего исследования по вопросу о территориальных претензиях Японии к России можно говорить о том, что известное «ялтинское решение» вынашивалось в Москве еще за год до проведения соответствующей конференции.
      Японская  сторона также занималась геополитическими расчетами. Так, японский политолог и историк, профессор Университета Хосэй (Токио) Н. Симотомаи подчеркивает: «Столкнувшись с поражением Германии, японское руководство прибегло к посредничеству Советского Союза. … Японские власти были готовы уступить "Северные Курилы", желая, чтобы Сталин пошел им навстречу»16. Однако этот маневр оказался тщетным. В соответствии с Ялтинским соглашением Советский Союз объявил Японии войну.
      Противоречия  во взглядах на оккупацию Японии заметны  уже по директиве № 1 президента Трумэна от 15 августа 1945 г., согласно которой США должны были оккупировать основную часть Японии, а Советский Союз – только Южный Сахалин; Курильские острова в ней даже не упоминались. На следующий день Сталин захотел получить оккупационную зону на Северном Хоккайдо и натолкнулся на твердый отказ. Таким образом, между бывшими союзниками начались конфликты по вопросам оккупации Японии, особенно Курильских островов.
      Заключение  Мирного договора с Японией проходило  в сентябре 1951 г. в Сан-Франциско  в атмосфере растущего напряжения холодной войны и боевых действий в Корее. Советский Союз направил делегацию в Сан-Франциско, однако от подписания Договора отказался – в основном по причине того, что на Конференцию не были приглашены представители Китайской Народной Республики. В условиях ухудшения военной обстановки Коммунистическая партия Японии также обратилась к СССР с просьбой не подписывать Договор.
      С позицией государств Восточного блока, отрицательно относившихся к Договору, также связаны некоторые его  особенности. Так, в Статье 2 Япония отказалась от прав на шесть территорий, включая Курильские острова, однако не указывалось, в пользу каких государств осуществлялся отказ. Этот вопрос изучался профессором Харой Кимиэ и другими исследователями [Хара 2005]. Некоторые исследователи17 видят в этом «ловушку», расставленную Джоном Фостером Даллесом (основным автором Договора и архитектором Конференции) с целью продлить зависимость безопасности Японии от США путем сохранения ее разногласий с соседями, особенно с Советским Союзом.
      В период холодной войны «проблема северных территорий» (ПСТ) стала частью острого соперничества. Тем не менее, был предпринят ряд попыток урегулирования данного вопроса. Руководители, которые пришли на смену Сталину, прежде всего Хрущев, исповедовали другой подход к внешнему миру – в русле хрущевской политики «мирного сосуществования», которая могла бы охватывать и Восточную Азию.
      Биполярность  также породила внутренние разногласия  во взглядах на отношения с СССР, что было особенно заметно в Японии (декабрь 1955 г.).
      Хрущев  впервые намекнул на возможность возвращения Японии меньших островов, Хабомаи и Шикотана, в августе 1955 г., на переговорах, которые проходили в Лондоне. Однако за этим последовала цепная реакция внутри японских элит, и Токио начал повышать планку, что представляло собой обычное явление внутренней политики периода холодной войны. Вскоре, в марте 1956 г., вновь вернулся в оборот термин «проблема северных территорий», который до этого несколько лет пребывал в забвении.
      Далее в дело вмешалась логика холодной войны. Так, 7 сентября 1956 г. Даллес сообщил Сигэмицу о том, что если Япония пойдет на подписание мирного договора с СССР на условиях возврата ей лишь двух островов, то США могут не вернуть Японии Окинаву. Да и разноголосица мнений внутри советской элиты также становится слишком очевидной.
      В 1960 г. премьер-министр Киси Нобусукэ взял курс на сближение с США на основе пересмотренного Договора безопасности. Тогда СССР в одностороннем порядке отказался от Совместной декларации, тем самым еще больше отдалившись от Японии.
      Под руководством проамериканского правительства Икэды в 1961 г. была сформулирована новая концепция, суть которой сводилась к тому, что спорные острова не являлись частью Курильской гряды. Иными словами, из дипломатического решения ПСТ превратилась в инструмент пропаганды для провоцирования антисоветских настроений среди японского народа.
      Таким образом, лишь коренные сдвиги в конфигурации на мировой арене могли изменить соотношение сил между Токио и Москвой. Биполярная система, сложившаяся во время холодной войны, к 1970-м годам, по мере экономического подъема Японии и Европейского сообщества, становилась все более «многосторонней». В азиатском контексте она приобрела новый динамизм, когда разрядка в отношениях США и Китая в 1972 г. перевела холодную войну в Азии в новое измерение. Повышение статуса Китая и его соперничество с СССР, последовавшее за этим, открыли новое окно возможностей для обсуждения ПСТ.
      Москва  стремилась противопоставить американо-китайскому сближению свое признание Японии в качестве новой экономической державы. Москва и Токио провели серию переговоров, которые начались с визита Громыко в Токио в январе 1972 г. Кульминацией переговоров стал визит премьер-министра Танаки Какуэй в Москву в октябре 1973 г.
      Апогей  «разрядки» в отношениях между СССР и Японией наступил, когда Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. Брежнев и премьер-министр Танака подтвердили, что «после окончания войны остались нерешенные вопросы». Однако впоследствии недопонимание даже усилилось: Танака настаивал, что «нерешенная проблема» охватывает четыре острова, а Брежнев и его окружение придерживались противоположного мнения.
      В декабре 1976 г. новым премьером Японии стал Фукуда Такэо. Новый курс Фукуды получил название «многостороннего», что означало отсутствие ориентации на четко определенные силы. Он стремился использовать экономические рычаги для достижения внешнеполитических целей. Китай и АСЕАН, а также СССР были «естественными мишенями» его усилий. Тем не менее, Япония склонялась к подписанию договора с динамичным и реформаторским Китаем, а не с геронтократичным и стагнирующим СССР. Ввод советского военного контингента в Афганистан в 1979 г. окончательно испортило советско-японские отношения.
      Новый шанс на улучшение советско-японским отношениям подарила перестройка 1985-1991 гг. Ее инициатор, Михаил Горбачев, пользовался у японцев большей популярностью, чем у своих соотечественников. Взаимовосприятие изменилось коренным образом. Отношения с Советским Союзом стали широко и открыто обсуждаться в Японии. Тем не менее, обе стороны так и не смогли договориться об урегулировании «нерешенного вопроса»18.
      Итак, период «стагнации» советско-японских отношений оставил тяжелое наследство обоим государствам. После визита Танаки в 1973 г. на протяжении почти двадцати пяти лет Москву не посетил ни один из ведущих японских руководителей, которые могли принимать решения. Лишь в 1998 г. в Россию приехал с официальным визитом премьер-министр Обути Кэйдзо. В период с 1985 по 1991 гг. единственным председателем правительства Японии, у которого были хоть какие-нибудь понимание и опыт контактов с Советским Союзом, был Накасонэ Ясухиро.
      При Уно Сосукэ, который занимал пост министра иностранных дел в правительстве  Такэситы Нобору, в Гаймусё родилась новая концепция «продленного равновесия». Однако министры иностранных дел Японии не имели большого влияния на внешнюю политику страны по причине своего, как правило, недолгого пребывания на этом посту.
      В ходе визита министра иностранных дел  СССР Э.Шеварднадзе в Токио в  январе 1986 г. наметились некоторые изменения. В тот период Горбачев внес несколько существенных коррективов во внутреннюю и внешнюю политику и произнес свою историческую речь во Владивостоке в июле 1986 г. За кулисами Шеварднадзе смело предлагал «вернуться к 1956 г.», признав тем самым существование территориального вопроса и возможность возвращения Хабомаи и Шикотана. Однако Громыко раскритиковал позицию Шеварднадзе, и Горбачев также ее не поддержал.
      В 1987 г. пропасть, разделяющая два государства, стала еще шире. Готовившийся приезд Горбачева в Японию был отложен, и даже визиты министра иностранных дел СССР стали редкими событиями. В результате МИД Японии стал исповедовать подход «подождем и посмотрим»
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.