На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Тактика и стратегия ведения боя русскими полководцами

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 26.04.2012. Сдан: 2011. Страниц: 19. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
       Зарождение  массовых постоянных армий, поступление  на их вооружение более совершенного огнестрельного оружия и то, что  они получили более стройную организацию  и более прогрессивные методы обучения и воспитания, оказали влияние  на характер военных действий и военное искусство. Постепенно вооруженная борьба приобрела более широкий размах. В ней стали принимать участие большие по численности армии, боевые действия развертывались одновременно на нескольких направлениях или театрах. Все это вело к быстрому развитию стратегии и тактики. 

       Однако  новые условия ведения вооруженной  борьбы сказались на военном искусстве  не сразу. В период складывания капиталистических  отношений вплоть до Французской  буржуазной революции войны не носили еще решительного характера и, как правило, были затяжными. Правительства и полководцы многих западноевропейских стран боялись потерять в решительных сражениях дорогостоящую наемную армию. Полководцы обычно уклонялись от выдвижения решительных задач в военных действиях. Основной целью войны они ставили не разгром и уничтожение армии противника, а захват его территории. Такая форма ведения войны, хотя и была пассивной, получила название «маневренная стратегия». Сущность ее сводилась к тому, что полководцы стремились маневрированием своей армии угрожать коммуникациям и магазинам противника и тем заставить его оставить территорию, из-за которой велась война, В XVIII в. в Западной Европе не редкими были войны, в которых целые кампании проходили без сражений. Чтобы удержать территорию, в узлах коммуникаций и на других ключевых позициях строились крепости, в которых располагались основные запасы вооружения, боеприпасов, продовольствия и фуража и сильные гарнизоны для их охраны и обороны. 

       Умение  строить крепости и вести борьбу за их удержание или овладение составляло неотъемлемую часть военного искусства. Крепости возводились, как правило, вблизи государственных границ. В крепостях располагались равномерно вдоль всей границы основные силы армии того или иного государства. Такое расположение войск получило название «кордонное». Оно создавалось и на театре военных действий. Стратегия, предполагающая равномерное расположение сил вдоль границ или в районах боевых действий с целью пассивного удержания территории или постепенного оттеснения противника, именовалась кордонной. С кордонной стратегией и стратегией маневрирования связана линейная тактика, которая господствовала почти во всех европейских армиях до конца XVIII в. И та и другая были характерны главным образом для наемных армий. Русская армия не придерживалась слепо стратегических принципов, сложившихся в наемных армиях. На формы и способы ведения военных действий русской армией оказывали влияние прогрессивные политические цели многих войн, которые она вела. Используя национальные особенности своей армии, русские полководцы применяли более решительные формы и способы вооруженной борьбы. Свои замыслы они основывали на реальном учете обстановки, своих возможностей и возможностей противника, 

       Показательный пример в этом отношении дают действия русской армии в ходе Северной войны 1700-1721 гг. 

       Основной  целью России в этой войне было возвращение исконных русских земель, захваченных Швецией. Такую задачу нельзя было решить лишь маневрированием  силами. Поэтому Петр I избрал в ведении  Северной войны стратегию, которая отличалась активностью, настойчивостью и решительностью в достижении поставленной целя, применением разнообразных форм борьбы в зависимости от военно-политической обстановки. 

       Так, на первом этапе войны Петр I, учитывая то, что его армия еще не готова к решительным действиям, применил стратегическую оборону. Сделано это было для того, чтобы выиграть время и провести реорганизацию и перевооружение армии. В то же время Петр 1 организовал тщательную разведку противника и предпринял действия с целью изоляции армии Карла XII от ее тылов и от союзников. Кроме того, русские войска изматывали врага частыми нападениями. Чтобы прикрыть пути на Москву, были созданы засечные полосы. И только когда русская армия была перевооружена и реорганизована, а силы противника истощены и изолированы от своих тылов, Петр 1 перешел к решительным действиям. 

       Генеральное сражение между русскими и шведскими  войсками произошло 27 июня 1709 г. в районе Полтавы. Русские имели 42 тыс. человек, а шведы-35 тыс. 25 июня русская армия заняла позиции в укрепленном лагере на правом берегу реки Ворскла в 5 км севернее Полтавы. Ранним утром 27 июня шведы пытались внезапно атаковать русские войска в лагере. Однако они натолкнулись на систему укреплений (редутов), построенных перед ним. При обходе редутов шведские войска попали под сильный огонь русской артиллерии и в беспорядке отошли в лес. 

       Успешно отразив первое наступление шведов, Петр I построил свои войска перед лагерем  в две линии. В центре стояла пехота, а на флангах - конница. 

       Вскоре против русских войск выстроились и шведы. Их боевой порядок состоял из одной линии. Наступление обе армии начали почти одновременно, открыв залповый огонь. Вскоре противники сошлись вплотную, и по всему фронту завязался ожесточенный рукопашный бой. Шведы не выдержали натиска русских и начали отходить. На поле боя шведы потеряли более 9 тыс. убитыми и всю артиллерию. В ходе преследования была пленена вся шведская армия. Карл XII бежал в Турцию. 

       В Полтавской битве русская армия  полностью разгромила считавшуюся лучшей в Европе шведскую армию. В этой битве проявились высокие качества русских солдат: их храбрость, стойкость, верность воинскому долгу, любовь к родине, готовность отстоять ее от иноземных захватчиков. 

       После смерти Петра I (1725 г.) руководство русской армией захватили иностранные временщики, которые пытались насаждать прусскую систему обучения войск и ведения боя. Однако их господство было не долгим. К середине XVIII в. в русской армии вновь были восстановлены порядки, введенные Петром I. Русская армия, восприняв уроки Северной войны, уже в ходе Семилетней войны 1756-1763 гг. продемонстрировала свое превосходство над армией прусского короля Фридриха II, нанеся ей сокрушительные поражения в сражениях при Гросс-Егерсдорфе (1757 г.) и при Куннерсдорфе (1759г.). 

       Основными противниками в этой войне были прусская армия под командованием Фридриха 11 и русские войска во главе с  талантливыми полководцами П.С. Салтыковым и П.А. Румянцевым. Фридрих II был сторонником  кордонной стратегии, а русские  полководцы - стратегии решительных действий. Победила в этой войне стратегия решительных действий. 

       Семилетняя  война выявила начавшийся кризис линейной тактики. Он возник в связи  с ростом численности одновременно участвующих в сражениях войск  и усовершенствованием оружия. Это требовало более гибких форм и способов ведения боя, в частности большей самостоятельности в действиях и инициативы, которые линейной тактикой сковывались. 

       Новая тактика зародилась как тактика  действий пехоты в колоннах и рассыпном  строю. В то время как западноевропейские наемные армии все еще придерживались линейного построения войск, русская армия (во многом благодаря более прогрессивной системе комплектования и более целесообразным методам обучения) перешла к действиям в рассыпном строю и колоннах. 

       Впервые новую тактику применил выдающийся русский полководец П.А. Румянцев в  сражении с прусскими поисками под  Кольбергом (1761 г.), где русская пехота атаковала боевые позиции противника в батальонных колоннах. Впереди  колонн в рассыпном строю наступали стрелки (егеря) и вели сильный ружейный огонь. В ходе русско-турецкой войны 1768-1774 гг. русская армия под командованием П.А. Румянцева еще более широко использовала новые формы ведения войны и боя. В сражениях на реке Ларга и у озера Касул талантливый полководец применил новый метод сближения с противником. Под прикрытием передовых отрядов он выдвинул главные силы к району сражения несколькими колоннами. Это позволило быстро развернуть их в боевой порядок и нанести внезапный удар по врагу. Для отражения нападения турецкой конницы с любого направления русские войска применяли специальный боевой порядок: дивизионное каре- прямоугольное построение пехоты, на углах которого устанавливалась артиллерия, а внутри располагалась конница. С завязкой боя пехота и артиллерия огнем отражали атак противника, наносили ему потери, а затем из-за пехоты выдвигалась конница. Бой завершался преследованием противника. 

       В сражении у Кагула Румянцев показал  высокие образцы военного искусства. Победа была достигнута меньшими силами. Имея 25 тыс. человек, Румянцев разбил 150-тысячную турецкую армию. Русские войска, действуя в расчлененном боевом порядке, активно действовали. В сражении успешно действовали все роды войск. В этом сражении окончательно оформился и утвердился разработанный Румянцевым расчлененный боевой порядок. Здесь Румянцев дальше развивает принцип массирования артиллерии на направлении главного удара. Русская артиллерия мастерски маневрировала огнем и колесами на поле боя.
           С именем Салтыкова связана  самая блистательная кампания русских войск в Семилетней войне и самая крупная победа над армией прусского короля Фридриха II в Семилетней войне - победа в сражении при Кунерсдорфе (12 августа 1759 г.).
           Сражение при Кунерсдорфе показало, что в борьбе с русской армией прусская тактика косой атаки, с помощью которой Фридрих II одерживал победы над австрийскими и французскими войсками, потерпела крах. Салтыков творчески использовал принципы линейной тактики. Искусным выбором местности для боя, усилением её инженерными сооружениями, выделением сильных резервов он добился устойчивости боевого порядка, создания условий для свободного манёвра его элементами в ходе сражения, нанесения контрударов и проведения контратак. Для контратак русские войска применяли рекомендованные уставом 1755 г. колонны для «преломления неприятельского фронта» и тесное взаимодействие всех элементов боевого порядка. При Кунерсдорфе блестяще зарекомендовал себя Румянцев. Преимущество над прусской артиллерией показали новые русские орудия - единороги (скорострельность два-три выстрела в минуту); их способность стрельбы через головы своих войск сыграла решающую роль в отражении атаки кавалерии Зейдлица. 
     
     

       Таким образом, в русско-турецкой войне 1768-1774 гг. военное искусство обогатилось  опытом стратегического взаимодействия армии и флота, форсирования крупных водных преград, наступления в горах, борьбы за крепости. В ходе войны Румянцевым была создана Дунайская военная флотилия для выполнения боевых задач во взаимодействии с сухопутными войсками. 

       Вместо  линейных широко использовались новые  расчлененные боевые порядки - дивизионные  и полковые каре, а также колонны  в сочетании с рассыпным строем стрелков (егерей). Боевой опыт войск  нашел отражение в наставлениях и инструкциях П.А. Румянцева. Во время русско-турецкой войны 1768-1774 гг. проявились ростки полководческого таланта А.В. Суворова. 

       В ходе Русско-турецкой войны 1787-1791 гг. русское  военное искусство обогатилось  новым опытом стратегического и  тактического взаимодействия армии  и флота, получили развитие тактика колонн в сочетании с рассыпным строем, приемы осады и штурма крепостей. 
     

       Дальнейшее  развитие  военного искусства связано  с деятельностью великого полководца А.В. Суворова, который как в области  стратегии, так и в области  тактики пошел значительно дальше своего учителя П.А. Румянцева и поднял русское военное искусство на небывалую высоту. 

       В войнах против Турции Суворов отказался  от громоздких и неповоротливых дивизионных  каре и стал широко применять полковые, батальонные и даже ротные каре, которые по своей подвижности и ударной силе приближались к колонне. Ярким примером применения Суворовым новой тактики служит сражение на реке Рымник, происшедшее 22 сентября 1789 г. во время русско-турецкой войны 1787-1791 гг. В этом сражении 25-тысячный отряд русско-австрийских войск под командованием А. В. Суворова, применяя новую ударную тактику, одержал победу над 100-тысячной турецкой армией. В этом сражении русско-австрийские войска наступали в глубоком построении двумя лилиями батальонных каре пехоты, расположенных в шахматном порядке. За пехотой таким же строем следовала конница. При штурме турецких укреплений она занимала промежутки между пехотными каре. Имея такой боевой порядок, русско-австрийские войска могли маневрировать силами и средствами. А то, что Суворов оставлял еще резервные каре, позволяло ему наращивать силу удара. В ходе сражения широко использовались перекрестный огонь артиллерии, стрелявшей картечью, залповый огонь и штыковой удар пехоты.
              Ф.Ф. Ушаков воевали в одну  эпоху с великими русскими полководцами. П.А. Румянцев, Г.А. Потемкин, А.В. Суворов: все они, безусловно, оказали влияние на флотоводца. И то, что флот действовал скоординировано и едино с сухопутной армией стало одной из причин будущих побед.
       Тактика Ф.Ф. Ушакова отличалась от обыденной линейной, хотя русский адмирал и не отходил от ее канонов. Он сохранял боевое построение кораблей в линию, что позволяло ему использовать максимальную огневую мощь кораблей. Адмирал давал командирам в своей флотилии некоторую свободу в действиях, позволявшую его флоту быть более быстроходным и маневренным. Зачастую он применял совершенно нестандартные для флота приемы, разрушал установившиеся традиции ведения боя. Например, выделял из легких быстроходных кораблей резерв, не положенный во флоте, или проводил флотилию между кораблями противника и береговой артиллерией (мыс Калиакрия). Его козырем были скорость и маневренность, благодаря которым легкие быстроходные фрегаты оказывались в более выигрышном положении, нежели чем тяжелые, но мощные линейные корабли.Ф. Ф. Ушаков сам проводил обучения всех матросов и солдат, поступавших к нему во флотилию. Благодаря этому корабли, находящиеся под его командованием, двигались быстрее, а стреляли прицельнее. Его капитаны могли найти выход практически из любой ситуации, так же как и он, обладали хорошим стратегическим мышлением. В битве главной целью Ф.Ф. Ушакова всегда был флагманский корабль. При выведении его из строя порядок в построении нарушался. Своими непредсказуемыми поступками он вносил хаос в линию противника. При этом построение в его флотилии всегда оставалось практически идеальным.
         Англичанин Г. Нельсон также  отошел от канонов линейной  тактики, внес в нее свои  коррективы. Так же, как Ф.Ф. Ушаков, он делал ставку на скорость  и маневренность, проводил новые, зачастую неожиданные для противника маневры. Но в отличие от русского адмирала Г. Нельсон часто полагался на свои эмоции. Возможно, в этом виновато недостаточное образование английского флотоводца. Но недостаток знаний он восполнял боевым опытом, интуицией, смелостью. Самый большой урок Горацио Нельсон получил во время первого боя, завершившегося полным разгромом его эскадры.
       Все это позволяет нам заявлять. Все  особенности ведения боя Ф.Ф. Ушаковым и Г. Нельсоном складываются в  их собственные тактики. И эти тактики во многом является уникальными и неповторимыми. Они ждут серьезных и глубоких исследований. 
     

       Швейцарский поход русской армии под командованием  А.В. Суворова явился классическим образцом ведения наступательных действий в условиях горного шатра войны. Великий русский полководец этим походом опроверг теорию ограниченных действий в горных условиях. Энгельс высоко оценил этот поход, назвав его «самым выдающимся из всех совершенных до того времени альпийских переходов».  

       Коренные изменения в стратегии и тактике западноевропейских армий связаны с борьбой революционного народа Франции против внешних посягательств на завоевания Французской буржуазной революции. В войнах, которые пришлось вести народу Франции, на смену кордонной стратегии и линейной тактике пришла революционная стратегия решительных действий, ударная тактика колонн и рассыпного строя. 

       Большая заслуга в развитии военного искусства  буржуазной армии принадлежит Наполеону. Характерными чертами его стратегии  были решительное сосредоточение основных сил армии на главном направлении; стремление к разгрому живой силы противника и достижению целей войны в одном генеральном сражении, быстрый перенос усилий с одного направления на другое; разгром противника по частям. 

       Наполеон развязал войну против России с целью захвата ее территории и покорения русского народа. На борьбу с французскими захватчиками - поднялся весь русский народ. Со стороны России война с самого начала была справедливой, освободительной 

       В этой войне М.И. Кутузов противопоставил искусству Наполеона, рассчитывавшего на разгром русской армии в одном сражении, искусство всенародной войны, войны на истощение и полный разгром врага, творческий учет национально-освободительного характера войны, решительность, высокую активность, многообразие форм военных действий. 

       Великий русский полководец применил оригинальную форму стратегической обороны, включив  в нее генеральное сражение с  оборонительной целью и марш-маневр с целью завершения под готовки  к контрнаступлению и создания выгодных условий для последующей борьбы с врагом. Он применил также и новую форму осуществления контрнаступления в виде сочетания маневра, авангардных сражений и параллельного преследования во взаимодействии с партизанскими и подвижными (летучими) армейскими отрядами. 

       Русская армия в войне против французских  захватчиков использовала самые  решительные формы боя, основанные на тактике колонн и рассыпного строя. Этой тактике она следовала не только в наступлении. В обороне  войска строились так же, как и в наступлении, с той лишь разницей, что костяком боевого порядка в этом случае являлись артиллерийские опорные пункты, расположенные на командных высотах, в узлах дорог, на опушках леса. 

       Наглядным примером применения новой тактики  явилось Бородинское сражение 7 сентября 1812 г. 

       Существенное  влияние на развитие военного искусства  оказал опыт Крымской войны 1853-1856 гг. между  Англией, Францией и Турцией с  одной стороны и Россией - с  другой. В войне отчетливо проявилось то, что старые стратегические принципы перестали соответствовать новым условиям и средствам вооруженной борьбы, подтвердилось огромное значение для ведения военных действий железнодорожного транспорта, парового флота, телеграфа. В то же время отсутствие железнодорожной связи центра России с югом явилось одной из главных причин медленного сосредоточения русских войск в Крыму и огромных затруднений в снабжении и подвозе резервов Опыт войны показал также, что расширение ее масштабов, тесная, органическая связь между отельными сражениями неизбежно ведет к расширению задач военного искусства, к усложнению форм и методов руководства войсками.  

           Развитие военного искусства  в различных странах, ' если рассматривать  его применительно к той или  иной исторической эпохе, подчинено  действию общих закономерностей, выражающих собой определенные объективные предпосылки и основания этого процесса. Однако реализация общих закономерностей всегда происходит в определенных исторических условиях конкретной страны. Экономические и социальные, демографические и социально-психологические, культурные и этнические процессы, накладываясь на механизм действия общих закономерностей, придают ему своеобразный характер. Так складываются специфические особенности развития военного искусства, которые отнюдь не отменяют общие закономерности, но становятся конкретной формой их проявления.  
     
     
     
     

       Вторая  половина XVIII в.— один из наиболее насыщенных военными событиями период русской  истории — явилась одновременно блестящей страницей в развитии военного искусства.
             Русская военная теория сложилась в течение XVIII в. в русскую военную школу, начало которой было заложено Петром I, дальнейшее развитие она получила у Румянцева и свое наиболее яркое и глубокое выражение - у великого русского полководца Суворова.
              Военно-теоретические взгляды П.А. Румянцева
              Фельдмаршал Румянцев-Задунайский  не только выдающийся полководец  своего времени, блестящие победы  которого способствовали укреплению  военной мощи России. Это - крупнейший  военный деятель своего времени,  мысли и идеи которого выражали прогрессивное направление в русской военной школе XVIII в. Большую ценность представляет докладная записка Румянцева, составленная после окончания войны 1768-1774 гг. "Мысль генерал-фельдмаршала Румянцева-Задунайского о состоянии армии, об устройстве войск, о содержании их, о построении крепостей, арсеналов, магазинов, о заведении школ, о дисциплине, о военной полиции, о комиссариате и пр."
          Записка охватывает те именно  существенные вопросы военной  политики, которые стояли в то  время в центре внимания.
              Главным в это время был  вопрос устройства вооруженных  сил страны для разрешения  крупнейших внутренних и внешних  политических задач России. Дворянская  Россия в конце XVIII в. переживала  кризис. Крестьянская революция,  потрясшая империю, заставила серьезно задуматься верхушку правящего класса о способах сохранения существующего общественного порядка в стране. Крепостническая система определяла состав армии, способ ее комплектования и другие стороны организации и устройства вооруженных сил. Румянцев мог решить эти вопросы в свете военной идеологии своего класса. С другой стороны, перед Россией очень остро стояли также внешнеполитические задачи. Швеция не отказывалась от реваншистских устремлений. Пруссия лишь выжидала момент для новой агрессии. Турция же не желала смириться с фактом поражения в войне 1768-1774 гг. и деятельно готовилась к новой схватке с Россией.
       Румянцев  выдвинул обширную программу переустройства вооруженных сил. Прежде всего он подчеркивал, что Россия должна иметь  свою национальную военную систему.
           Для организации защиты государства  он считал необходимым иметь  четыре армии, способные разрешить  основные вопросы внутренней  и внешней политики. В этих  целях он предлагал создать:  во-первых. Поморскую армию, разместив  ее в Новгородской, Финляндской, Ингерманландской, Эстляндской, Лифляндской, Псковской и Полоцкой губерниях; эта армия предназначалась для обороны западных и северных границ, то есть против возможного нападения Пруссии и Швеции; во-вторых, Украинскую армию, расположив ее в Могилевской, Азовской, Воронежской, Слободской и Белгородской губерниях; эта армия предназначалась для активных действий против Турции; в-третьих, Низовую армию - в Нижегородской, Казанской, Оренбургской и Астраханской губерниях; эта армия предназначалась для охраны юго-восточных и восточных границ; наконец, Резервную армию, расположив ее в центре России - Московской и Смоленской губерниях.
       Такая дислокация обеспечивала наблюдение за всеми губерниями и позволяла  сосредоточить крупные силы на всех важнейших стратегических направлениях.
       Одновременно  Румянцев предлагал внести усовершенствования в существующую систему комплектования. Рекрутская система в условиях абсолютистской монархии имела крупные преимущества по сравнению с системой вербовки наемников, господствующей на Западе. Румянцев не считал необходимым изменять эту систему в принципе, так как следующий шаг мог быть сделан в сторону буржуазной системы всеобщей воинской повинности, что в условиях крепостнической России исключалось. Поэтому он постарался разрешить вопрос только в сторону упорядочения системы комплектования. Предлагая установить для каждой воинской части постоянные округа комплектования, Румянцев по существу стремился вернуться к петровской системе 1711-1712 гг. "Определяя войска, - пишет Румянцев, - количество, качество и прерывание, определить и всякому полку, шквадрону и роте сборные места или кантоны для набора рекрут известным количеством ежегодно... соразмерно переписному числу душ".
             В этом предложении имелся  свой резон, так как при такой системе можно было избежать неравномерности наборов. Именно этим соображением руководствовался Румянцев, когда описал дальше, что наборы должны происходить "без малейшею притеснения наук, торговли и иных надобных в государстве ремесел и промыслов и особливо земледелия".
       Общее управление вооруженными силами Румянцев предлагал осуществить через "Главное  воинских дел правительство", которое  должно иметь "титло верховного воинского  совета". Совет должен быть подчинен непосредственно главе государства и являться высшим органом управления всех вооруженных сил страны. Однако Румянцев не считает возможным, чтобы этот орган во время войны мог вмешиваться в действия главнокомандующего. Во всех случаях последнему должна предоставляться "полная мочь". "Военные дела... по своим следствиям более всех иные требуют осмотрения и осторожности, а всякий полководец не иначе учреждать может как релятивно его понятию и дел соображению". Идея военного совета позднее была воспринята Паниным, но у него она нашла несколько другое освещение.
            Замечательны для своего времени  идеи Румянцева в области стратегии.  Румянцев совершенно справедливо  полагал, что стратегия должна  исходить из учета сил и  средств страны. Он подчеркивал,  что военная мощь зависит от  состояния экономики страны, поэтому, рекомендуя "соразмерно способам доходам своим ополчаться", он требует "весьма уважать источник, который мы поныне один к содержанию воинских сил имеем: я разумею народ, дающий для войска и людей и деньги".
            Румянцев решительно отвергал сложившуюся на Западе, так называемую, кордонную стратегию. Он правильно считал, что в России такая система невозможна. "Искусство военное, - говорил Румянцев, - ... состоит в одном том, чтобы держать всегда в виду главную причину войны, знать что было полезно и вредно, в подобных случаях в прошедших временах, совокупно положения места и сопряженные с тем выгоды и трудности, размеряя противные предприятия по себе, какое бы могли мы сделать употребление, будучи на их месте.
       Вот... правила военные, правила кратчайшие".
            Румянцев понимал связь между  стратегией и политикой, Сама  же политика понималась им  как система отношений между  странами. Румянцев рассматривал  войну как явление, вытекающее  из политических интересов дворянского  государства, и поэтому полагал, что за политикой остается ведущая роль. Ставя на первый план интересы дворянского государства, он рассматривал армию как часть целого и старался направить ее деятельность в соответствие с требованиями политики. В своих письмах он подчеркивает это каждый раз. Так, в письме к Панину он пишет, что "Легко ошибаться мне, имея сведений о той части дел политических, которые дают правила военным".
       Учитывая "главную причину войны" и  связь ее с политикой страны, Румянцев полагал необходимым добиваться решения стратегических вопросов не в бесплодном отсиживании в крепостях или за укрепленными линиями, не в осаде неприятельских крепостей, а в полевом сражении. Блестящие победы Румянцева под Ларгой и Кагулом явились великолепным доказательством его стратегии.
       Румянцев  не ставил себя в зависимость от существующей системы крепостей  и укрепленных линий, а также  от системы магазинов и полагал, что лучшим способом ведения войны "будет наступление, которое всегда принесет преимущество над обороной. "Полководец, ведущий свои действия по правилам первый, в предмете имеет один главный пункт и к оному течет со всех устремлением, поелику одолением оного опровергает все другие от него зависящие". Этим главным пунктом является армия неприятеля. Стратегическая целеустремленность и действия сосредоточенными силами приносят победу. Оборонительная же война имеет отрицательной стороной то, что при ее ведении "нельзя взять предмет такого равновесия, ибо тут на все части потребны и силы и внимание по подвержению оных попыткам неприятельским".
       Но  Румянцев никогда не рассматривал наступление  как простое продвижение вперед. В его военном искусстве, как  ни у одного из его современников, сочетались решительность, предусмотрительность и осторожность. "Стою я, - писал  Румянцев, - непременно в том правиле, что, не обеспечивши надежно оставляемого за собой, большими шагами нельзя ступить вперед". Это нередко забывали полководцы его времени и даже Наполеон.
       Румянцеву, как правило, приходилось действовать  малыми силами против многочисленного  неприятеля. Но он всегда утверждал, что дело не в числе войск, а в искусстве руководства ими: "Разбить с малым числом многочисленного неприятеля есть дело искусства и великой славы. Быть же побежденным многочисленностью весьма естественно, но при этом храбрость и слава на стороне того, кто решается презирать многочисленностью".
           Признав приоритет за наступательными  формами войны, Румянцев и в  области тактики разрабатывает  принципы наступательного боя,  исходя из которых, затем занимается  вопросами организации маршей, чтобы научить войска вступать в бой с ходу.
       Сам бой мыслится им не как шаблонное  фронтальное столкновение армии  в линейном боевом порядке, а в  зависимости от противника и местности. В одном случае - линиями (Кунерсдорф), в другом - рассыпным строем или колоннами (Кольберг), в третьем - каре (Ларга, Кагул). Отсутствие шаблона и гибкость мысли вообще характерны для Румянцева. Задолго до Суворова и Наполеона он пришел к выводу о необходимости расчленения боевого порядка.
            Новые методы ведения боя по-иному поставили вопрос о роли отдельных родов оружия. Главным родом войск Румянцев считал пехоту: "поелику пехота - самое твердое основание в воинстве". На ее усовершенствование Румянцев обращает самое серьезное внимание. Ему принадлежит идея создания егерской пехоты, применение которой дало блестящие результаты в Семилетней и русско-турецкой войнах. Он блестяще разрешил проблему сочетания огня и удара, применив различные комбинации боевых построений, любая из которых была рассчитана на сокрушительный штыковой удар по неприятелю.
       Румянцев  проделал большую работу по переустройству кавалерии и подчинению ее задачам  наступательного боя.
          В этих же целях Румянцев  ввел новые формы использования  артиллерии: главное состоит в  массировании огня путем сведения  орудий в большие батареи и в маневре колесами.
          У Румянцева мы имеем вполне  ясно выраженную идею взаимодействия, что уже выходит за пределы  линейной тактики и приближается  к принципам глубокой тактики  колонн и рассыпного строя.
          В связи с этим Румянцев по-новому ставит вопрос и об управлении боем. Он предоставлял подчиненным право находить свои способы решения поставленных задач, исходя из учета местности и обстановки. Предоставление инициативы и постановка частных задач могут быть только при переходе к новой глубокой тактике колонн и рассыпного строя.
           Новые формы ведения военных  действий потребовали упорядочить  систему обучения и воспитания  войск. Румянцев впервые дал  обоснование теории обучения  и воспитания. Нужно подчеркнуть,  что Румянцев вопросы обучения и воспитания рассматривал как две стороны единого процесса.
          В "Обряде службы", в инструкциях  и приказах Румянцев подчеркивал,  что все обучение должно быть  направлено на выработку у  солдат правил и приемов, нужных  для войны. Все остальное он  считал лишним и бессмысленным и только отягощающим солдата. Центр тяжести в обучении войск Румянцев перенес в индивидуальной подготовке на прицельную стрельбу и штыковой бой, а в совместной - на выработку маневренности и взаимодействия родов войск.
          В отличие от установившихся у его современников взглядов та решающую роль частого и непрерывного огня Румянцев требует от пехоты безостановочной атаки, завершаемой штыковым ударом. Подавление огня противника он возлагает на егерей и артиллерию. Требуя обучать войска в этом направлении, он, таким образом, внедрял в боевую подготовку принципы тактики колонн и рассыпного строя.
           В области воспитания Румянцев  снова, как и при Петре I, попытался поднять роль солдата. "Если положение военного человека  в государстве считается сравнительно с другими людьми беспокойным, трудным и опасным, то в то же время он отличается от них неоспоримою честью и славою, ибо воин превозмогает труды часто несносные и, не щадя своей жизни, обеспечивает своих сограждан, защищает их от врагов, обороняет отечество". Он пытался выработать в солдате сознание "почетного звания воина", возбудить "благородное соревнование и чувство собственного достоинства" путем укрепления боевых традиций части, - "надлежит внушить солдату любовь и привязанность к полку, в котором он служит"... чтобы "каждый честь, заслуженную полком, на себя переносил".
          Румянцев пытался внести новое  понимание в понятие дисциплины. В этом вопросе он стремился  к тому, чтобы под последней  подразумевалось сознательное выполнение  обязанностей солдата: "все успехи от доброго порядка, послушания и равенственного отправления службы зависят... тем взаимная доверенность между командирам и войском и спокойствие оных утверждается", - писал Румянцев.
       Таким образом, Румянцев придавал большое  значение моральному фактору, но он рассматривал его изолированно, вне связи с характером войны, социально-политическими, экономическими и морально-идеологическими основами воюющего государства и, конечно, в отрыве от народных масс.
                     
     
     
     

                   Военно-теоретические взгляды А.В.Суворава 

            Взгляды Суворова по основным  вопросам военного дела нужно  рассматривать как конкретное  выражение военной идеологии  прогрессивной части дворянства. Она является ступенью к военным  теориям декабристов, выступившим в начале XIX в. с конкретной программой переустройства русской армии на буржуазных началах. 

          Военные взгляды Суворова складывались  в период быстрой и коренной  ломки общественно-экономических  и политических условий жизни  ряда крупных стран Европы. Если в России процесс внедрения капитализма шел медленно и не проявлялся в активных формах, то во Франции уже победил и утвердился капитализм - новый общественно-экономический строй который породил навое, буржуазное военное искусство. Мимо этих событий не мог пройти Суворов. Как один из представителей абсолютизма, он активно боролся с политическими последствиями победы и распространения капитализма в Европе, но делал это, мобилизуя передовые способы ведения войны и боя. В этом одна из причин побед русской феодальной армии над буржуазной армией Франции в 1799 г. и в последующие годы. 

          Суворов выступал против немецкой  теории, которая была обращена  назад и противопоставлял ей  свою более передовую теорию. Суворов неоднократно указывал  на связь войны с политикой. Об этом говорят его письма из Финляндии, из Крыма, из Италии. Задолго до Клаузевица Румянцев и Суворов сформулировали в теории и реализовали на практике эту связь войны с политикой. Правда, они понимали эту связь только как подчинение войны внешней политике, которая, по их мнению, есть выражение отношений между государствами. 

           Трактуя в этом плане связь  войны с политикой, Суворов  стремился активными действиями  разрубить политические узлы  противоречий. Он полагал, что  раз война начата, то все должно быть направлено на успешное ее завершение. Решение войны Суворов искал не в пассивных принципах кордонной стратегии, а в активных действиях, причем в этом случае он требовал учитывать характер войны, особенность противника и ту местность, где придется вести борьбу. 

           Главное в войне, полагал Суворов,  разгром живой силы противника. Осуществление этой задачи может  быть достигнуто путем решительного  поражения войск противника в  полевом сражении. Для достижения  поставленной задачи нужно сосредоточить  свои силы и действовать активно. «Кордонная линия всегда может быть опрокинута: неприятель по своему произволу устремляет силы на один пункт, между тем как обороняющийся, оставаясь еще в неизвестности, имеет свои силы рассеянными... главные же силы должно держать в совокупности». 

           Только активные действия обеспечивают  успех в войне. Основным видом  военных действий должно быть  наступление. Если приходится  перейти к обороне, то она  должна обеспечить переход в  наступление. 

           Судьбу войны решает генеральное сражение. Оно - кульминационный пункт войны. Сосредоточив силы на главном правлении, нужно идти искать противника, самому создавать обстановку и бить его в поле. «В день сражения или в доходе, - писал Суворов Скрипицыну из Варшавы, - он (полководец) всегда полагает на весы, все обдумывает... он никогда не увлекается стечением обстоятельств, но подчиняет их себе, действуя всегда по правилам своей неусыпной прозорливости». Проблема генерального сражения решается Суворовым в плане решения главной задачи -- уничтожения всей армии противника. «Оттеснен противник - неудача; уничтожен - победа», - говорил он. Главное нужно видеть войну в целом и найти основное звено в ней. «Я, как Цезарь, - любил говорить Суворов, - никогда не делаю планов частных - гляжу на предметы в целом». В конце же своей полководческой деятельности Суворов вплотную подошел к новому способу решения стратегических задач. В Итальянском походе он применил систему сражений, основной задачей которой было уничтожение живой силы противника. После разгрома армии противника он полагал необходимым овладеть экономическими и политическим» центрами страны. 

          Всем этим задачам должны быть  подчинены организация войск,  организация тыла (снабжения) и  управления. 

           Все эти положения стратегии  Суворова позже нашли свое выражение в полководческом искусстве Наполеона, который, располагая значительно большими силами и средствами, действовал в иных исторических условиях. 

            Отмечая передовые черты суворовского  военного искусства, Энгельс указывал, что суворовская стратегия близка к стратегии XIX в. Разработка же тактики колонн и рассыпного строя подводила к тактике «массовых движений», характерной для новой, буржуазной армии. «В решительных сражениях, в крупных боях русские никогда не действовали иначе, как крупными массами. Суворов понимал необходимость этого уже при штурмах Измаила и Очакова», - указывал Энгельс.
             Изучение вопросов стратегии  Суворова позволяет утверждать, что в его лице Россия имела  полководца не только русского, но и мирового значения. Он был не только блестящий практик, но и глубокий теоретик, давший обоснование новой стратегии и тактики и разработавший новую систему обучения и воспитания войск. Суворов оказал большое и многостороннее влияние на развитие русского военного искусства. Великий новатор смотрел вперед и предвосхитил в области стратегии и тактики то, что было признано только в XIX в. С его именем связана разработка новой стратегии, в основе которой лежала идея решать судьбу войны системой сражений.
            Огромное значение имеют взгляды Суворова в области тактики. Свой тридцатилетний опыт боевой и военно-организаторской деятельности Суворов обобщил в «Науке побеждать». «Наука побеждать» составила эпоху в тактике XVIII в., в ней великий полководец сформулировал свое тактическое кредо. Важнейшей особенностью этого замечательного наставления по тактике является отсутствие шаблонов. 

          «Три воинские искусства» Суворова - это основные, отправные положения,  которыми должны руководствоваться  в многообразной боевой действительности. В принципы Суворова входит: 

         «Первое - глазомер: как в лагере  стать, как маршировать где  атаковать, гнать и бить». Глазомер - это точное знание условий  для разгрома противника, «для  занятия местоположения, примерного  суждения о силах неприятельских, для узнания его намерений». 

       «Второе - быстрота». Смысл ее - в обеспечении  тактической внезапности: «неприятель  нас не чает, шитает нас за 100 верст, а коли издалека, на 2-х, 3-х стах и  больше. Вдруг мы на него, как снег на голову. Закружится у него голова; атакуй, с чем пришли, с чем бог послал». 

       «Третье - натиск. Нога ногу подкрепляет, рука руку усиляет. В пальбе много людей  гибнет. У неприятеля те же руки, да русского штыка, не знает. Вытяну линию, тотчас атакуй холодным ружьем. Недосуг  вытягивать линию - подвиг из закрытого, из тесного места. Пехота, коли в штыки, кавалерия тут и есть. Ущелья на версту нет, картечи чрез голову - пушки твои... В двух шеренгах сила, в трех - полторы силы: передняя рвет, вторая валит, третья довершает». 

       Главное средство войны - бой. В данный период развития военного дела Суворов не сводит бой к фронтальной атаке, а намечает несколько видов боевых действий (баталий). 

       «Баталия  полевая». «Три атаки: в крыло, которое  слабее; крепкое крыло закрыто  лесом; это немудрено: солдат проберется болотом; тяжелее (через) реку - без мосту не перебежишь. Шанцы всякие перескочишь; атака в средину невыгодна... атака в тыл очень хороша, только для небольшого корпуса, а армиею заходить тяжело. 

       Баталия в поле: линиею против регулярных, кареями  против бусурман - колонн нет» французов же «бить колоннами ж». 

       "Баталия  штурм. Ломи чрез засеки, бросай  плетни чрез волчьи ямы, быстро  бега, прыгай чрез полисады, бросай  фашины, опускайся в ров, ставь  лестницы. Стрелки очищай колонны,  стреляй по головам. Колонны, лети чрез стену на вал, скалывай на валу, вытягивай линию...». 

       «Баталия  на окопы на основании полевой». «Ударь в штыки, коли, гони, бери в  полон». 

       Основное  отправное положение «Науки побеждать» состоит в том, что главная  сила армии - солдат, техника в его руках - лишь средство победы. «Каждый солдат должен понимать свой маневр», то есть знать свои обязанности и мастерски владеть оружием. «Учение свет, а неучение тьма. Дело мастера боится», - писал Суворов. 

       Громадное значение придавал Суворов роли морального фактора на войне. В то время как военные теоретики Запада (Ллойд и другие) основывали свои военные теории только на действии материальных факторов, Суворов, в условиях крепостнической России, выдвинул ряд положений, свидетельствующих о более глубоком понимании им роли и значения моральных сил солдата. Если военная теория Запада видела лишь Полководца и только в его качествах искала решения вопроса, то Суворов полагал, что исход боя и всей войны в целом прежде всего зависит от моральной силы войск и их решимости пожертвовать собою для достижения победы. 

       Со  времени Петра русская военная  школа проповедовала солдатам, что  война есть серьезное испытание  для государства, а долг солдата - защищать свою родину, и поэтому  солдат является почетным слугой главы  государства -- царя. В этих утверждениях есть две стороны. Одна состоит в стремлении прикрыть общенародными интересами классовые интересы дворянства, а другая -- в правильном, прогрессивном для той эпохи положении, что решающей силой на войне является человек. Суворов первый среди полководцев считал, что на войне определяющее значение имеет обученный, оснащенный передовой техникой и воспитанный солдат. 

       Если  западные теоретики верили только в  силу прусской муштры, которая должна была превращать людей в слепых исполнителей воли одного человека, и армия рассматривалась как хорошо слаженная машина, в которой солдат является лишь автоматом, «артикулом предусмотренным», то Суворов выдвигает глубоко продуманную систему воспитания человека-солдата, способного самостоятельно решать военные задачи. Бой требует высшего напряжения всех человеческих сил. Солдат легче вынесет трудности и испытания, если он будет понимать свой маневр», и все свое мужество и храбрость помножит на уменье, если будет «на себя надежен». Проблема личности солдата особенно остро встала при разработке новых принципов ведения боя в расчлененных боевых порядках. На Западе, где господствовала система найма, имелась всякая возможность перехода к глубоким, расчлененным боевым порядкам, предоставлявшим значительно большую самостоятельность не только офицеру, но и солдату. В линейности видели единственное средство держать армию в повиновении. 

       Суворов смело решает вопрос о внедрении  различных рядков: линия, каре, колонны, сочетание рассыпного строя и  колонн и т. п. Перед ним не стоит вопрос о том, что «солдат убежит», так как русская система комплектования давала иной людской состав, нежели на Западе. Перед Суворовым стоит другая задача: как выработать у солдата все те качества, которые нужны ему для нового способа ведения войны и боя. Эту задачу он и решает своей системой обучения воспитания войск. 

       Итальянский и Швейцарский походы обогатили  тактику новыми способами ведения  боя. Под Треббией Суворов показал  понимание сущности встречного боя, который стал возможным только три действиях в расчлененных боевых порядках. Этот вид боя Суворову был известен и раньше; уже под Козлуджи мы видим элементы встречного боя. Перед сражением у Треббии Суворов дал войскам диспозицию, в которой наметил порядки боевых действий на основании новых идей. Войска должны были вступать в бой, действовать самостоятельно, продвигаться по рубежам. 

       Особенностью  сражения у Нови были действия на широком  фронте: нанесение нескольких ударов (отвлекающих и главного), завязка  боя авангардом, стягивание в бой главных сил, решение задачи крупными резервами. 

       Суворов дал определение сущности вдовой тактики горной войны, которую он разработал во время Швейцарского похода. 

       За  сорокалетнюю практику Суворов прошел путь от линейной тактики до тактики колонн и рассыпного строя. Суворов был новатором в полном смысле этого слова, он непрестанно находил все новые и новые способы ведения боевых действий. 

       Мы  не находим, чтобы у Суворова по способам ведения совпали хотя бы два сражения. Отсутствие шаблона - главная черта его тактики. Возможности Суворова ограничивались феодально-крепостническим строем России, рекрутской системой и господствующим в то время гладкоствольным оружием. Однако он смог взять из имеющихся в его распоряжении средств все, что они могли ему дать. Этот великий полководец создал новую эпоху в истории военного искусства. 

       В начале своей деятельности Суворов  активизировал линейную тактику, разрешив вопрос о соотношении человека и  техники в бою. На первом плане  у него был не огонь, а штыковой удар, что в условиях мануфактурного периода войны было правильным. 

       Позже Суворов разработал основы новой  тактики колонн и рассыпного строя. 

       Суворов по-новому разрешил вопрос изучения местности  и противника, так как на этой основе оценки обстановки быстрота и внезапность создавали возможность поражения противника, что и было основанием для суворовского утверждения «Воюют не числом, а уменьем». 

       Суворов отрицал шаблоны. Он действовал всегда в соответствии с обстановкой  на основе строгого расчета. Решительность и осторожность, строгий расчет и стремительность давали возможность Суворову безошибочно выбирать направление главного удара. 

       Управление  боем на основе приказаний, предоставление инициативы отдельным начальникам, действия в строгом соответствии с обстановкой, наконец, создание своими действиями благоприятной обстановки -- вот характерные черты «нападательной тактики» Суворова. 

       Военно-педагогическая система Суворова сложилась в  процессе борьбы прогрессивного с реакционным. Она стала выражением прогрессивною начала в области боевой подготовки войск. Взгляды Суворова на поучение и воспитание войск развивались в течение сорока лет. Они совершенствовались в процессе разработки основ новой тактики, опирались на его положения в области тактики, определялись ими.  

       Суворов глубоко изучил опыт боевой подготовки войск петровского времени. Он мог  убедиться в правильности петровских начал, на основе которых были обучены  русские войска, действовавшие в  Семилетней войне, и мог также  убедиться в прочности прусской тактики и прусской системы подготовки войск. Суздальский период - это период исканий молодого Суворова. В это время он еще не идет дальше линейной тактики и на ее основе разрабатывает начальные основания своей системы, которые затем были закреплены им в «Полковом учреждении». 

       Центр тяжести «Полкового учреждениям  лежит в строевой подготовке полка. Суворов исходит из того, что главная  сила армии - солдат, и основная задача состоит в том, чтобы вооружить  солдата знанием основ военного дела. «Не надлежит мыслить, что слепая храбрость дает над неприятелем победу, но единственно смешанное с оною военное искусство, которое должно приобретаться в мирное время, через экзерцирование». «Ничто... так не приводит в исправность солдата, как его искусство в экзерциции; в чем ему для побеждения неприятеля необходимая нужда, для того надлежит ему оной обучену быть в тонкость». Постоянная экзерциция должна состоять в «захождениях... дабы солдат по всякому движению и постановлению фронта против неприятеля - искусен был» и в «скорой и исправной пальбе». Все это дает солдатам «смелый вид... Исправность, бодрость, смелость и поворотливость». 

       Строевая  и огневая подготовка может быть осуществлена путем правильной организации  одиночной и совместной подготовки. Одиночная подготовка должна была привить элементарные навыки построения, поворотов на месте и в движении, сначала без ружья, а затем и с ружьем. «Таким образом, новоопределенных рекрут, обуча сполна движению ног, надлежит обучать действию рук, прежде приемов по-одиначке, по-шестакам, большою ширенгою и целою командою в три ширенги». «После приемов скорому заряжанию с примерною пальбою: 1-е -просто по-одиночке с оказанием всех темпов и приемов строя. 2-е - с знаками то-шестакам и большею ширенгою. 3-е - скорому четверократному заряжанию с примерною пальбою... 4-е -...С пальбою на фронт неприятельской, с хождением вперед...» 

       Суворов требовал систематически проводить  обучение, показывая каждый прием  и закрепляя его упражнениями. «Все, что рядовому... исполнять должно, часто им подтверживать, дабы свою должность не забывали». Все обучение Суворов связывает с практикой, он учит тому, что нужно на войне. «Суетно бы то было, ежели ротному командиру роту свою только к лагерю на экзерцирование готовить, но чрез сие не токмо готова всякой час на смотр, кто- бы не спросил, по и на сражение со всяким неприятелем». 

       Суммируя  в 1771 г. свой опыт, Суворов отмечал: «По  данному в полк моему учреждению, экзерцирование мое было не на караул, на плечо, но прежде повороты, потом  различное маркирование, а потом уже приемы, скорой заряд и конец - удар штыком. Каждый шел через мои руки и сказано ему было, что более ему знать ничего не осталось, только бы выученное не забывал. Так был ом на себя и надежен, основание храбрости». Отмечая в 1770 г. успешные действия суздальцев, Суворов писал: «А что так дерзновенны, я один тому виновен». 

       В воспитании Суворов требовал прежде всего добиваться твердой дисциплины, ибо «только благоустроенное  согласие всех частей полку содержит его твердость непоколебиму и  неослабное наблюдение нужных военных правилов, яко душа оное матерое тело просвещает». Воспитывая у солдата храбрость, смелость и мужество, нужно формировать его достоинство («честолюбие»), ибо имя «солдат» есть «первеющее». К солдату рекомендовалось подходить гуманно, так как «умеренное военное наказание, смешанное с ясным и кратким истолкованием погрешности, более тронет честолюбивого солдата, нежели жестокость, приводящая оного в отчаяние». 

       Большое внимание обращал Суворов на воспитание унтер-офицерских кадров. В Суздальском полку «капрал был почтен в карпоральстве, как капитан в роте. Имел своего ефрейтора и экзерцирмейстера, производим был с возможнейшим наблюдением старшинства, по достоинству, без рекомендации... Всякой имел честолюбие!». Суворов требовал, чтобы офицеры сами воспитывали своих солдат. «Знают офицеры, что я сам то делать не стыдился, -- говорил он. -- Четвертого гранодерского полку люди бодры, мужественны, да не храбры, что тому притчина? Они на себя ненадежны, полковник сам ленитца учить, а то только верит другим». 

       В суздальский период Суворов проводил лагерные сборы, которые были установлены  с 1765 г. как обязательное условие  летней тактической подготовки. Во время лагерей наряду с экзерцициями он проводил также эволюции. Они  заключались в полевых учениях, где приобретались знания элементов линейной тактики. На этих учениях обычно проводились односторонние наступательные действия. Полк поднимался в любое время, в любую погоду, совершал марш, во время которого разыгрывались тактические задачи по форсированию рек, прохождению дефиле, проведению штурмов и атак. 

       Смысл суворовских учений состоял в  том, чтобы в этих боевых построениях  видеть не оборонительные, а наступательные стороны. Это видно из письма Суворова Веймарну: «Как в Ладоге, так уже  и под Смоленском, зимою и летом я их приучал смелой нападательной тактике». 

       Во  время русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Суворов разработал основные принципы новой тактики колонн, в основу которых легло его учение о  наступательном бое. На польском театре он применяет рассыпной строй. На турецком - рассыпной строй в сочетании с колонной (Туртукай), батальонные каре (Козлуджи). 

       Переход к расчлененным боевым порядкам потребовал теоретического осмысливания и обобщения  боевого опыта для доведения  его до войск. В приказах 1774 и 1778 годов был обобщен опыт русско-турецкой войны 1768-1774 гг., на крымских маневрах показаны новые способы ведения военных действий. 

       Главная задача, доставленная в приказах, -- освоение принципов наступательного  боя. «Господам полковым командирам в каждом полку весьма затвердить:... фронтовые маневры, завороты, наступательные движения, фланговые обращения фронтов... о том обучать сему и с стрельбою, которая не должна исправляться множеством патронов, но цельным прикладом и скорым зарядом». На маневрах рекомендовалось обучать колонны твердым и весьма поспешным движениям, маршам и обращениям во все стороны, а затем новым боевым порядкам. «В поле варвары побеждаются: страшными им пехотными кареями, исходящими из него картечами и мелкою пальбою...», которые и составляют основу боевого порядка. Сочетание рассыпного строя и каре, а также рассыпного строя и колонн могут варьироваться в зависимости от местности и обстановки. В приказе от 1778 г. Суворов выдвигает ряд новых тактических идей. 

       Особенный интерес представляют указания Суворова об обучении меткой стрельбе, для чего он рекомендовал на «примерной пальбе разбивать доски пулями, в мишенные меты... Мишенной стрельбе обучать вначале: одиначкою, шестками в ширенге, карпоральною ротною ширенгою, рядами, карпоральствами, ротами, баталионами». Наконец, и что особенно важно, Суворов предложил иметь «в каждом пехотном карпоральстве ротных четыре стрелка; сии бьют в их ранжире... Сколько ж сие служит для соблюдения огня, известно тонкой практике военной». 

       Вторая  идея заключалась в использовании  полевых инженерных укреплений. 

       На  маневрах вполне определялись те формы  и методы ведения боя, которые  Суворов применил столь мастерски  в период русско-турецкой войны 1787-1791 гг. Однако в них еще не видно  сквозных атак, нет атаки на заднюю шеренгу. 

       Главной задачей была быстрота маневра, а  целью обучения - способ атаки развернутым  строем первой линии неприятеля, затем  колоннами или каре второй линии. Не менее важно было развитие глазомера - когда проходят «картечную черту» полевой артиллерии (200 м), полковой артиллерии (120-150 м) и «верную черту пуль» (50-60 м). Значение маневров Суворов сформулировал четко и ясно: «Военное обучение должно служить упражнением вышним начальникам над их нижними». Полагая, что «производить его (нужно) во всякое способное время, по силе описания воинского строя 1763 года», Суворов считал себя свободным в выборе форм эволюции. Задачей маневра является обучение действиям крупными массами, причем «нужно наблюдение в эскадронах интервалов, для врубки сквозь оные второй кавалерийской линии»... Казаков обучать сильному употреблению дротика, по донскому его размеру, в атаке, сшибке и погоне. И пехоту разным маршам, быстрым движениям раз построй но, обращениям вперед и эволюциям, употреблению штыка и ружья, к скорому заряжанию, жесткой атаке, а особливо полковыми и баталионными кареями». 

       Особо важным Суворов считал проведение больших  маневров для того, чтобы «твердо  обучать целыми частями войска по способностям». Таким образом, войска Суворова освоили основные положения новой тактики для ведения военных действий против турок. Правильность боевой подготовки поиск Суворова подтвердила русско-турецкая война 1787-1791 гг. В сражениях при Фокшанах и Рымнике оправдали себя сочетание рассыпного строя и каре и наступление, как основной вид боевых действий. Огромную роль сыграл также опыт Суворова под Измаилом для разработки полевой фортификации и новых методов штурма крепостей. 

       Самый интересный этап военно-педагогической деятельности Суворова составляет, пожалуй, тульчинский период. Именно в этот период он заканчивает разработку «Науки побеждать». Ей непосредственно предшествует приказ Суворова 1794 г., в котором сформулирован ряд положений, вошедших затем в «Науку побеждать». 

       В «Науке побеждать» Суворов сформулировал свои принципы наступательного боя: глазомер, быстрота и натиск. Для проведения всех этих видов наступательного боя Суворов рекомендует линии, колонны и каре. Смысл всех учений и состоял в освоении новых принципов боя. Быстрота, стремительность и натиск делали учения короткими, но чрезвычайно напряженными. «Солдат ученье любит, - говорил Суворов, - было бы коротко, да с толком». 

       Суворов проводил марши, развертывал, строил в  линии, сводил войска в колонны и  т. п. с одной целью - научить солдат из любого положения и в любых условиях вступить в бой и перейти в атаку. Сначала Суворов рекомендовал односторонние атаки, позже он перешел к атакам двусторонним. Для проведения атак Суворов разделял свои силы на две половины, затем они начинали сближение; подойдя друг к другу на 100 шагов, войска бросались в атаку бегом с ружьями на-перевес. Атака производилась при пушечном и ружейном огне. 

       В 1799 г. Суворов возглавил союзную  русско-австрийскую армию. Предстояла борьба с хорошо подготовленной французской армией, воспитанной на принципах тактики колонн и рассыпного строя. Во главе ее стояли такие мастера военного дела, как Моро, Жубер, Массена. Австрийская же армия не отступила еще от фридриховских канонов и, несмотря на неудачи 1792 г., продолжала упорно держаться устаревших способов боя. 

       Суворов еще в 1796 г. требовал, чтобы обучение производилось в действиях колоннами, считая возможными будущие столкновения с французами: «Они воюют на немцев и иных колоннами. Есть ли бы нам  случилось против их, то надобно нам их бить колоннами ж». Правильность суворовских принципов была подтверждена победой при Адде, Треббии, Нови, где русские и австрийские войска дрались с большим успехом. «Здесь при мне и немцы хорошо воюют»... и тут же добавил: «Но без меня их все равно побьют». Это предсказание русского полководца подтвердилось очень быстро. Австрийцы забыли уроки Суворова и были жестоко биты Наполеоном в 1800, 1805, 1809 годах. 

       Суворовскую тактику изучали во всей Европе. Моро, Макдональд и другие полководцы почтительно отзывались о великом русском полководце, а Наполеон позже внимательно изучил все кампании Суворова и не раз применял его опыт на практике. В то же время нужно сказать, что Суворова не понимали в Европе. Например, австрийцы считали, что Суворову всегда и везде сопутствовало счастье. 

       Не  менее важное место в подготовке войск занимало воинское воспитание. Система воспитательных мер Суворова такова. 

       Суворов считал военную службу служением  отечеству и поэтому стремился  внедрить в сознание солдат чувство долга, доведенного до сознания необходимости самопожертвования. 

       Важное  место занимало в суворовской  системе формирование у солдат чувства  национальной гордости, чести и славы  русского оружия. «Нам честь и слава», «Неприятель от нас дрожит», «Мы  русские и поэтому победим», -- говорил он солдатам. 

       Огромное  значение придавал Суворов воспитанию в войсках высокого воинского  духа. В это понятие вкладывал  он целый комплекс «нравственных  качеств. Важнейшим средством воспитания воинского духа было у Суворова обращение к славным традициям полков. 

       Воспитание  храбрости, твердости и смелости может быть осуществлено только при  умении обращаться с солдатом. «Люби  солдата, - говорил Суворов, - и он будет любить тебя». 

       Суворов требовал от командиров, чтобы они  воспитывали у солдат упорство, настойчивость и инициативу. Опаснее всего, говорил он, «проклятая немогузнайка, намека, загадка, лживка, краснословка, краткомолвка, двуличка, вежливка». Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, правдиву…». Суворов был твердо убежден, что высокий моральный дух армии - первое условие для победы. 

       Развивая  в своих солдатах твердость, мужество, инициативу и наказывая за «немогузнайство», Суворов вместе с тем воспитывал в них великодушие, благородство и самоотверженность. «Сам погибай, а товарища выручай», - говорил он. «Не менее оружия поражать противника человеколюбием». 

       Таков, в основном, тот нравственный кодекс, на который опирался Суворов в  своей воспитательной деятельности. Но он, как и другие полководцы прошлого, рассматривал моральный фактор «изолированно, вне связи с характером войны, социально-политических, экономических и морально-идеологических основ воюющего государства, в отрыве от народных масс - главного источника силы, определяющей, в конечном счете, победу над врагом». 

       Система Суворова была самой передовой для  второй половины XVIII в. В ней были воплощены все лучшие традиции Русской военной школы, и поэтому она завоевала первенствующее положение в русской армии. Система обучения и воспитания войск Суворова имела широкое распространение в армии, но не была признана официально, потому что реакционные круги при Екатерине II, а позже при Павле I видели ней «опасное вольнодумство» в момент обострения борьбы с революцией. Вот почему подвергся опале сам Суворов. Павлом I была также изгнана из русской армии и суворовская система. На ее место царь стал насаждать чуждую русской армии и русскому народу, но близкую русской реакции прусскую систему. 

       Имя Суворова и его опыт старались  замолчать, и это удалось сделать  русским ретроградам настолько, что только после буржуазных реформ XIX в. Суворова-мыслителя пришлось как бы заново «открывать» и снова изучать его боевой опыт. Однако образ его опять был искажен. Дворянская буржуазная историография изображала Суворова гениальным чудаком, баловнем счастья, выигравшим без труда все свои 63 сражения. Она не считала Суворова теоретиком и отказывала ему в глубокой теоретической мысли. И только в наше, советское время боевая деятельность великого русского полководца получила правильную оценку, равно как и его система обучения и воспитания войск. 

       Военное искусство Суворова глубоко народно. Сам Суворов был тесно связан с народом, с солдатской массой. Всемирно известные полководцы Румянцев и  Суворов не были только мастерами  стратегии и тактики. Нет, они знали и дорогу к сердцу своих солдат, своей армии. Они были мастерами высокого духа войск, умели вселять в душу солдата прочное доверие к себе. 

       Все европейские государства направляли в русскую армию в период русско-турецких войн своих «волонтеров», в обязанности которых входило самое тщательное изучение русского военного искусства и военной теории. В армии Румянцева и Потемкина были представители Франции, Австрии, Пруссии, Швеции и других государств. Их донесения, в которых описывались победы Румянцева и Суворова, тщательно изучались, но должных выводов не делалось, так как многое из опыта русской армии не могло быть осуществлено в наемных армиях Европы. 

       Фридрих II стремился взять к себе Румянцева на службу, но тот отказался. По настойчивой просьбе Австрии во главе союзных войск назначается Суворов, который задолго практиковал все то, что появилось во французской армии только, после буржуазной революции. 

       Методы  и формы боевой подготовки, формы  и методы ведения войны и боя  Суворова изучались военными теоретиками всех стран. Русская военная теория, развиваясь самостоятельно, оказала глубокое влияние на западноевропейскую теоретическую мысль. 
     

       Развитие  военного искусства в различных  странах, ' если рассматривать его  применительно к той или иной исторической эпохе, подчинено действию общих закономерностей, выражающих собой определенные объективные предпосылки и основания этого процесса. Однако реализация общих закономерностей всегда происходит в определенных исторических условиях конкретной страны. Экономические и социальные, демографические и социально-психологические, культурные и этнические процессы, накладываясь на механизм действия общих закономерностей, придают ему своеобразный характер. Так складываются специфические особенности развития военного искусства, которые отнюдь не отменяют общие закономерности, но становятся конкретной формой их проявления.  
     
     
     
     
     
     
     

                                             Литература 

       1. Павлов С.В. История Отечества.  М., 2006. 

       2. Панков Г.В. История Отечества.  М., 2005. 

       3. Михалков К.В. Военная история.  СПб., 2007. 

       4. Богданов С.К. Военная история  России. М., 2007. 

       5. Ганичев В.Н. Адмирал Ушаков. Жизнь  замечательных людей. - М., 1990. 

       6. Ганичев В.Н. Русский военный  флот // вопросы истории. 

       7. Дружинина Е.И. Северное Причерноморье в 1775 - 1800 гг. - М., 1959. 

       8. Керсонский А.А. История русской  армии. - М., 1992. 

       9. Кертман Л.Е. География, история  и культура Англии - М., 1995. 

       10. Овчинников В.Д. В служении  Отечеству. - М., 1993. 

       11. Овчинников В.Д. Святой адмирал Ушаков. - М., 2003. 

       12. Петрушевский Д.М. Очерки из  истории английского государства  в средние века. - М., 1986. 

       13. Сацкий А.Г. Начало создания  Черноморского флота // Вопросы  истории. 1985. № 8. 

       14. Сацкий А.Г. Фёдор Федорович  Ушаков // Вопросы истории. 2002. № 3 

       15. Скаловский Р. Жизнь адмирала  Фёдора Фёдоровича Ушакова. - СПб., 1764. 

       16. Трухановский В.Г. Судьба адмирала: триумф и трагедия. - М., 1984. 

       17. Трухановский В.Г. Крупнейшие  сражения Г. Нельсона // Прометей  стр.51-78 Фаган Г. Обнаженный меч. Эпизоды их английской истории. - М., 1991. 

        Необходимо обобщить то новое, что внес великий русский полководец А. В. Суворов в развитие тактики, и на этой основе определить его место в развитии европейского военного искусства. Выдвинув на первый план удар в сочетании с использованием огня для подготовки удара, Суворов осуществил не меньший сдвиг в военном искусстве, чем республиканская армия после 1792 г. Но он сделал это целенаправленно и гораздо раньше, чем произошло первоначально стихийным путем разъединение во французской армии тех, кто стрелял, и тех, кто ходил в атаку, и найденное таким образом построение смогло как-то сбалансировать бой между его важнейшими элементами. Не трудно видеть, что в армии Суворова старая тактика оказалась преодоленной и отброшенной не посредством новой формы построения, а посредством внедрения нового характера ведения боя. Республиканская же армия Франции пошла по менее ясному пути специализации элементов боевого строя. 

   1. Тактика  родов войск у Суворова 

   Суворов шел к вопросу о боевом использовании пехоты по тому пути, который был уже намечен в русской армии Петром I, и нашел решение проблемы, оказавшейся неразрешимой для военного искусства Западной Европы его времени. Сущность его преобразований в тактике была на первый взгляд очень проста, но значение их огромно. 

   Суворов прежде всего понял более ясно, чем кто-либо из его современников, что состав русской армии и  качества русского солдата дают возможность  воспитать в войсках свойства, нужные для самой решительной формы боя, для боя холодным оружием. Суворов нашел, далее, нужные методы воспитания и обучения войск в указанном направлении. И наконец, Суворов нашел правильный способ использования в бою воспитанной и обученной в его духе пехоты, сущность которого сводилась к тому, что штыковой удар выдвигался на первый план как решающий акт боя, но ружейный огонь при этом не отрицался, а сохранялся как необходимая подготовка удара. 

   Вместо  огневого состяза
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.