На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат История становления наук об обществе, культуре, истории и человеке

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 26.04.2012. Сдан: 2011. Страниц: 4. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


    Тема 13.  История становления  наук об обществе, культуре, истории и человеке
    1.Социокультурная  обусловленность  дисциплинарной структуры  научного знания
    В настоящее время стало общепринятым констатировать воздействие социокультурных  факторов на динамику научного знания. Проблема состоит в том, чтобы выяснить конкретные механизмы этого воздействия.
    Чтобы решить эту задачу, необходимо предварительно выявить структуру научного знания, а затем установить, какие его  компоненты испытывает непосредственное влияние феноменов культуры, с которыми наука, являющаяся частью культуры, взаимодействует в своем историческом развитии, а какие опосредованно.
    Современная наука является дисциплинарно организованной. Она складывается из различных областей знания, которые взаимодействуют друг с другом и вместе с тем обладают относительной самостоятельностью.
    Если  рассматривать науку как целое, то ее следует отнести к типу сложных  развивающихся систем, которые в  ходе развития возникают новые относительно самостоятельные, автономные подсистемы и их новые интегративные связи, видоизменяющие систему.
    В каждой специальной области науки (в каждой подсистеме развивающегося научного знания) - физике, химии, биологии и т.д. - в свою очередь, можно обнаружить многообразие различных форм знания: эмпирические факты, законы, гипотезы, теории различного типа и различной степени общности. Все эти разнообразные виды знания организованы в целостность благодаря основаниям, на которые они опираются. Основания определяют стратегию научного поиска и опосредуют включение его результатов в культуру соответствующей исторической эпохи. Именно в процессе формирования, перестройки и функционирования оснований науки наиболее отчетливо прослеживаются социокультурная размерность научного познания.
    Отдельные компоненты и аспекты этих оснований были зафиксированы в понятиях “парадигма” (Т. Кун), “исследовательская программа” (И. Лакатос), “идеалы естественного порядка” (С. Тулмин), “тематическое пространство науки” (Дж. Холтон), “исследовательская традиция” (Л. Лаудан) и др.
    В процессе дискуссий между сторонниками различных концепций остро встала проблема дифференцированного анализа  оснований науки. Показательными в  этом отношении могут служить  дискуссии вокруг ключевого в  концепции Куна понятия “парадигма”. Его крайнюю многозначность и расплывчатость отмечали многочисленные оппоненты Куна.
    Под влиянием критики Кун попытался  проанализировать структуру парадигмы. Он выделил следующие компоненты: “символические обобщения” (математические формулировки законов), образцы решения конкретных задач, “метафизические части парадигмы” и ценности (ценностные установки науки)[i]. Эта был шаг вперед по сравнению с первым вариантом концепции, однако на этом этапе структура оснований науки осталась непроясненной. Во-первых, не показано, в каких связях находятся выделенные компоненты парадигмы, а значит, строго говоря, не выявлена ее структура. Во-вторых, в парадигму, согласно Куну, включены как компоненты, относящиеся к глубинным основаниям научного поиска, так и формы знания, которые вырастают на этих основаниях. Например, в состав “символических обобщений” входят математические формулировки частных законов науки (типа формул, выражающих закон Джоуля-Ленца, закон механического колебания и т.п.). Но тогда получается, что открытие любого нового частного закона должно означать изменение парадигмы, т.е. научную революцию. Тем самым стирается различие между “нормальной наукой” (эволюционным этапом роста знаний) и научной революцией. В-третьих, выделяя такие компоненты науки, как “метафизические части парадигмы” и ценности, Кун фиксирует их “остенсивно”, через описание соответствующих примеров, не дифференцируя самих этих компонентов. Из приведенных Куном примеров видно, что “метафизические части парадигмы” понимаются им то как философские идеи, то как принципы конкретно-научного характера (типа принципа близкодействия в физике или принципа эволюции в биологии). Что же касается ценностей, то их характеристика Куном также выглядит лишь первым и весьма приблизительным наброском. По существу, здесь имеются в виду идеалы науки, причем взятые в весьма ограниченном диапазоне - как идеалы объяснения, предсказания и применения знаний.
    Исследование  роли социокультурных факторов в  процессе формирования нового знания предполагает более детальный анализ структуры оснований науки, выявление их компонентов и связей между ними. При этом необходимо иметь в виду, что эта структура не всегда попадает в поле методологической рефлексии ученого-специалиста, решающего конкретные задачи своей науки. Для их выяснения необходим специальный методологический анализ.
    Можно выделить по меньшей мере три главных  компонента оснований науки: идеалы и нормы исследования, научную  картину мира и философские основания  науки. Каждый из них в свою очередь  внутренне структурирован.
    Рассматривая вопрос, необходимо начать с определения критериев, по которым выделяются и группируются отдельные социально-гуманитарные дисциплины.
    Прежде  всего речь идет о различении социальных наук как наук об обществе и гуманитарных наук как наук, в фокусе которых находится человек (индивидуальная и социальная психология, этика и т. д.). Разумеется, различение это довольно условное, о чем свидетельствует наличие стыковых дисциплин, например, истории.
    О критериях рассматриваемого разделения существует несколько точек зрения:
    1. Разделение наук по предмету, о чем речь уже шла выше.
    2. Разделение наук по методу: в  социальных науках используется  метод объяснения, тогда как в  гуманитарных — базовой методологической  процедурой выступает понимание  (сразу же заметим, что такое разделение грешит противопоставлением понимания объяснению).
    3. Разделение наук одновременно  по предмету и методу, исходя  из предположения, что специфика  объекта требует использования  определенных методов.
    4. Разделение наук в соответствии  с исследовательскими программами.
    Учебник считает последнюю точку зрения «наиболее современным и перспективным  способом разделения социальных и гуманитарных наук» Но предлагаемый авторами критерий разделения опять-таки грешит резким противопоставлением, ибо исходит из того, что для социальных наук базовой является модель объяснения, а для гуманитарных — «понимающая» методология. Фактически воспроизводится концепция У. Дильтея, заявлявшего: «Природу мы объясняем, а живую душу человека должны понять». Но ведь есть и более гибкие и диалектичные взгляды на соотношение объяснения и понимания — П. Рикера («Понимание предполагает объяснение в той мере, в какой объяснение развивает понимание. Это двойное соотношение может быть кратко выражено девизом: больше объяснять, чтобы лучше понимать»); М. Вебера с его «объясняющим пониманием».
    В свою очередь, социальные науки подразделяются на науки об обществе в целом (теоретическая  социология, социальная философия и  т. д.) и науки об отдельных сферах общественной жизни (политическая экономия, политология, демография, культурология и т. д.).
    Оформление  каждой из социальных и гуманитарных наук в качестве относительно самостоятельных  дисциплин отнюдь не препятствует их эффективному междисциплинарному взаимодействию. Таково, например, взаимодействие истории с политической экономией, социальной психологией, политологией; юриспруденции с индивидуальной и социальной психологией. При ответе на экзамене следует показать это взаимодействие на конкретных примерах, связанных с избранной Вами отраслью знания. Также будет приветствоваться иллюстрация взаимодействия социально-гуманитарных наук с другими формами общественного сознания (истории и искусства, правовых наук и этики, философии и искусства и т. д.).
    2. Феномен СГН и  его цивилизационное  развитие
    Проблема  взаимоотношений знания и веры имеет  давнюю историю. Она активно обсуждалась  в средневековой схоластической философии. Так, уже Тертуллиан открыто  выступал против разума, провозглашал парадоксальный тезис: "Верую, потому что абсурдно". Августин Блаженный утверждал, что задача богословия - познать в свете разума то. что уже принято верой. Ансельм Кентерберийский заменил изречение Тертуллиана своей компромиссной формулой: "Верю и понимаю".
    Фома  Аквинский говорил о гармонии между верой и знанием при приоритете веры.Ф. Бэкон, выдвинув лозунг "Знание - сила", указывал, что истину надо искать в данных опыта и наблюдений, а не в потемках схоластики и в цитатах из священных книг. Уже в начале XX в. католическая церковь выдвигала положение о том, что вера не должна быть слепым движением души и что не может быть никакого действительного расхождения веры и знания, разума, так как все знания произошли от бога. Например, папа Пий XII неоднократно выступал с заявлениями о том, что "церковь - друг науки", отмечая, однако, что церкви приходится вмешиваться в науку, чтобы предостеречь ее от ошибок против веры.
    Проблема  соединения веры и знания, богословия и науки занимает важное место  в одном из влиятельных направлений  современной философии - неотомизме, представители оторого стремились в едином синтезе объединить веру и разум. Основная задача философии усматривается в рациональном раскрытии и оправдывании истин теологии. При этом она должна ориентироваться на собственные критерии рациональности и направляться в конечном счете "светом веры".
    Целостность человеческого знания предстает  в гносеологии неотомизма как  обладающая иерархическим строением  и отнюдь не противоречащая откровению веры. Так, Ж. Маритен, доказывая необходимость  гармонии разума и веры, считал плодотворным главенство теологии и метафизики над конкретными областями теоретического разума, ратовал за возрождение религиозно ориентированной философии природы.
    Французский ученый, философ и теолог Тейяр  де Шарден пытался создать "научную  феноменологию", которая синтезировала бы данные науки и религиозного опыта для раскрытия содержания эволюции Вселенной, приведшей к появлению человека. Этот процесс подчинен, с его точки зрения, своему регулятору и своей конечной цели - "точке Омега", воплощением которой является Христос. Идею единения науки и мистики он считал панацеей от всех бед современного человечества. Важнейшее условие реализации этой идеи - технический прогресс и развитие экономики. Но решающую роль, по мнению Тейяра, должен сыграть духовный фактор - ясная и сознательная вера в наивысшую ценность эволюции.
    Оригинальные  идеи о соотношении знания (истины) и веры высказывал Б. Рассел. Он понимал  веру как совокупность связанных  между собой состояний организма, полностью или частично имеющих  отношение к чему-то внешнему. Среди различных видов веры британский философ выделял воспоминание, ожидание, веру нерефлекторную и проистекающую из сознательного вывода и др. Истина же есть свойство веры и как производное - свойство предложений, выражающих веру. Всякая вера, по мнению Рассела, "имеет изобразительную природу", соединенную с чувством одобрения или неодобрения. В случае одобрения она "истинна", если есть факт, имеющий с изображением, в которое верят, такое же сходство, какое имеет прототип с образом. В случае неодобрения она "истинна", если такого факта нет. Вера, не являющаяся истинной, называется ложной.
    Вопрос  о вере, о ее соотношении с разумом (знанием) занимал большое место  в русской религиозной философии, одно из важнейших понятий которой - "цельное знание". Идеал цельного познания как органического всеобъемлющего всеединства привлек многих русских мыслителей, начиная с А. С. Хомякова и Вл. Соловьева. Они считали, что цельная истина раскрывается только цельному человеку. Только собрав в единое целое все свои духовные силы - чувственный опыт, рациональное мышление, эстетический и нравственный опыт, а также - что очень важно - религиозное созерцание, человек начинает понимать истинное бытие мира и постигает сверхрациональные истины о боге.
    Русские философы исходили из того что вера - важнейший феномен внутреннего, духовного мира человека, непосредственное принятие сознанием смысложизненных положений как высших истин, норм и ценностей. Она основывается на авторитете, на внутреннем чувстве (интуиции), на уважении к чужому опыту и традиции. Вера в объективное значение абсолютных ценностей есть религия (С. Л. Франк). Но и в атеистическом гуманистическом сознании вера как убежденность в справедливости, правоте целей и реальности их достижения является необходимым
    условием  и могучим стимулом творчества, прогресса. Такая вера (в отличие от слепой веры, или фанатизма) не только не противостоит и не противоречит разуму, но и открывает  простор для активной деятельности сознания.
    Соотнося  веру с разумом, со знанием, русские мыслители понимали последнее как целостное всеединство, которое образуется как синтез эмпирического познания (опытные науки), отвлеченного мышления (философия) и веры (теология). Оно не может носить только теоретический характер, а должно отвечать всем потребностям духа, удовлетворять высшим стремлениям человека в воле, разуме и чувстве.
    Развивая  идею о всестороннем синтезе теологии, философии и науки, Вл. Соловьев обращает внимание на то, что этот "великий  синтез" не есть чья-то субъективная личная потребность, а имеет определенные объективные основания. Они обусловлены, по его мнению, как недостаточностью эмпирической науки и бесплодностью чисто отвлеченной философии, так и невозможностью возврата к теологической системе в ее прежней исключительности. Необходимость данного синтеза диктует сам реальный жизненный процесс, осмысленный человеческим разумом.
    И. А. Ильин подчеркивал, что знание и вера совсем не исключают друг друга. С одной стороны, потому что  положительная наука, если она стоит  на высоте, не преувеличивает ни своего объема, ни своей достоверности и совсем не пытается судить о предметах веры (к примеру - "Бог есть" или наоборот "Бога нет"). Ее граница - чувственный опыт, ее
    метод - объяснить все явления естественными  законами и стараться доказать каждое свое суждение. Она, согласно И. А. Ильину, держится за этот опыт и за этот метод, отнюдь не утверждая, что они всеобъемлющи и неисчерпываемы, и отнюдь не отрицая того, что можно достигнуть истины в другой области при помощи другого опыта и другого метода.
    С иной стороны, как отмечает русский  мыслитель, настоящая вера вырастает  именно из этого другого опыта  и идет своим особым путем (методом), не вторгаясь в научную область, не вытесняя и не заменяя ее. Тот, кто полагает, что вера есть нечто  произвольное, несерьезное и безответственное и что веровать можно только без всяких оснований в недостоверное и выдуманное - тот, убежден И. А. Ильин, жестоко ошибается.
    Рассматривая  взаимоотношения веры и знания, Н. А. Бердяев отмечал, что они не мешают друг другу, и ни одна из них  не. может заменить или уничтожить другую. Русский философ утверждал  беспредельность знания и веры, полное отсутствие их взаимного ограничения. Научное знание, как и вера, есть проникновение в реальную действительность, но частичную, ограниченную. Наука верно учит о законах природы, но она, по мнению Бердяева, некомпетентна в решении вопроса о вере, откровении, идее и т.п.
    Отличая веру, на которой покоится знание, от религиозной веры, философ указывает, что знание предполагает веру (в обоих аспектах), оказывается формой веры. "В глубине" знание и вера одно: знание есть вера, вера есть знание - и то и другое образуют единство, но все же эти два феномена различаются.
    Поскольку, по Бердяеву, полнота "живого опыта" дана лишь в мистическом восприятии, то без "религиозного питания", без  непосредственной интуиции философия  чахнет и превращается в паразита. Она должна питаться и опытом научным  и опытом мистическим. Более того, он считает, что и наука и философия должны подчиниться "свету религиозной веры" не для упразднения своих истин, а для просветления этих истин в полноте знания и жизни.
    Усиление  роли религии в современном обществе активизировало внимание исследователей к вопросу о соотношении науки и религии, знания и веры. Последняя имеет два значения: уверенность (доверие, убежденность) - то, что еще не проверено, не доказано в данный момент, и религиозная вера. Контроверза знания и религиозной веры может вылиться в одну из трех основных позиций:
    а) абсолютизация знания и полная элиминация веры;
    б) гипертрофирование последней в  ущерб знанию; в) попытки совмещения обоих полюсов 
    - в особенности, современная философия  религии.
    Ее  представители стремятся дать философский анализ религиозных верований, обосновать их эпистемологический статус, определить условия их рациональности и истинности, эксплицировать смысл религиозного языка, охарактеризовать природу и функции религиозного (особенно мистического) опыта, установить возможные "модели веры" и т.д.
    Вместе  с тем следует иметь в виду, что "вера - это не только основное понятие религии, но и важнейший  компонент внутреннего духовного  мира человека, психический акт и  элемент познавательной деятельности. Она обнаруживает себя в непосредственном, не требующем доказательств принятии тех или иных положений, норм, истин. Как психологический акт вера проявляется в состоянии убежденности и связана с чувством одобрения или неодобрения... Если вера отрывалась от религиозной принадлежности, то в составе познавательного процесса она обозначала убежденность в правоте научных выводов, уверенность в высказанных гипотезах, являлась могучим стимулом научного творчества" .
    В размышлениях философов разных направлений  и ученых конца XX в. можно встретить рассуждения о том, что научной мысли нужна вера, как правой руке левая, и неумение работать обеими не следует считать особым преимуществом. Обосновывается это тем, что в научном и в религиозном познании задействованы в принципе разные структуры человеческого существа. В науке человек действует как "чистый ум"; совесть, вера, любовь, порядочность - все это "подмога" в работе ума ученого. Но в религиозно-духовной жизни, напротив, "ум - это только рабочая сила у сердца".
    В современной, постнеклассической науке все чаще высказываются идеи о необходимости учета многообразного духовного опыта человечества - в том числе и религиозного. Предпринимаются попытки со стороны некоторых зарубежных и отечественных ученых широкого целостного мировоззренческого осмысления действительности, связав "строгие науки" (математику, теоретическую физику и др.) с философией, психологией, религиоведением и мистикой.
    Сомнение - неуверенность, колебания в том, следует ли принимать в качестве истинного, правильного или эффективного какое-то утверждение или систему утверждений.
    В зависимости от характера утверждения  можно говорить о сомнении в истинности описания и сомнении в эффективности (правильности) оценки. В зависимости  от той области, к которой относится  сомнение, оно может быть теоретическим, нравственным, религиозным и т.д.
    Августин, а позднее Р. Декарт придавали  сомнению важное методологическое значение и считали его предварительной ступенью познания. Декарт настаивал на необходимости возможно более полного и радикального сомнения и считал, что вполне достоверно лишь положение «Я мыслю, следовательно, я существую».
    В философии XX в. отношение к сомнению усложнилось, и сомнение перестало  считаться необходимым предварительным  условием познания.
    Л. Витгенштейн полагал, что вообще нельзя начинать с сомнения, поскольку для него всегда нужны веские основания.
    3. Новая парадигма  социальной методологии  и социального  знания
    главная особенность социогумантарного  знания заключается в «пристрастном» отношении к бытию. Знание получает гуманитарный потенциал тогда, когда оно не просто описывает бытие и открывает его характеристики как вечные, постоянные и неизменные законы бытия, а когда проявляется уважение к существованию объекта, когда оно открывает и учитывает хрупкость и неповторимость бытия, когда оно знает, что может быть нанесен ущерб бытию. И таким потенциалом может обладать не только знание о человеческой реальности, но и знание о чисто природных явлениях, например, экологическое знание. Поэтому гуманитарное знание – это такое знание, которое реагирует на возможность изменения бытия, более того – на возможность исчезновения (смерти) бытия, которое оно знает, на возможность небытия. Это знание, которое знает небытие, и этим оно отличается от знания в классическом смысле, которое знает конкретное сущее или сущее как таковое. Знание сущего, как оно сформировалось в античной культуре, получило название эпистема (episteme – знание, умение, наука, от epistamai – знать, уметь, полагать, думать). Именно такое знание ориентировано на общее и закон и появляется в результате генерализации. Для обозначения мышления и мысли, живой мысли, выражающей намерение, план, греки употребляли слово фронема (fronema – мысль, мнение, намерение, образ мыслей, дух, от froneo – мыслить, обладать умом, думать). Гуманитарное знание по сути своей есть фронема, а не эпистема, оно сохраняет свою связь с реальным состоянием мышления познающего субъекта, так как для гуманитарного познания важна позиция познающего по отношению к познаваемому, в конечном счете, важна даже личностная реакция на ситуацию познания. Поэтому социогуманитарное познание должно быть понято как такая работа познающего ума, которая рождает мысль (фронему), а не знание (эпистему), мысль о... как живое содержание ума (или «живознание», по выражению русского мыслителя А.Хомякова), которое может в любое мгновение измениться, а не знание, истинность которого остается на века.
    Состояние мысли предполагает не просто знание, но и знание о знании, когда обнаруживаются границы знания, и тем самым мысль вводится в область незнания. Это состояние познающего ума сопровождает всякое познание, ведущее к появлению нового знания, но в случае знания о природе ставшее научное знание теряет свою связь с живой мыслью, отрывается от нее, объективируясь в языке (в научных терминах или формализмах), и реализуется благодаря работе этого языка, а в случае знания о человеческом мире ставшее знание не может разорвать свою связь с живой мыслью, так как для своего существования требует действия человека в бытии, о котором оно высказывается. Эпистема науки и фронема социогуманитарного знания – два различных продукта познающего ума. Эпистема науки говорит о сущем, а фронема говорит о бытии-в-мире.
    Можно выделить ряд сущностных характеристик  социогуманитарного знания, выражающего идиографическое видение мира и всегда сохраняющего связь с состоянием сознания познающего субъекта.
    Социальное  знание по своей природе аксиологично, ценностно ориентировано. Оно не только несет информацию об объекте, но и о субъекте познания, выражая либо его отношение к познаваемому объекту, либо фиксируя его позицию. Когда социолог строит «теорию девиантного (отклоняющегося) поведения», то уже сам термин «девиантное поведение» говорит об отношении исследователя к данному типу поведения и о целях исследования. Когда эстетик изучает прекрасное, а этик рассуждает о благе и должном, они не могут не понимать, что прекрасное прекрасно, а должное порождает долг. Наконец, три великие вопроса: что мы можем знать? что мы можем делать? на что мы можем надеяться? – которые, по мысли Канта, стоят перед новоевропейской философией, не побуждают просто к познающему схватыванию действительности. Они, конечно, требуют ответа-знания от философии, но они и ориентируют философский поиск в определенном направлении. Ценностный момент входит в социальное знание благодаря пониманию. Понимание же ставит человека не только перед действительным, что может быть познано и объяснено (дано знанию-эпистеме), но и перед тем, что не имеет действительного в-себе-бытия, а нуждается в появлении. Это последнее и открывается знанию-фронеме, то есть знанию, способному не только объяснить, но и поставить познающего в определенную позицию к познаваемому (дать ему эту позицию). Знание-понимание возникает, если субъект подготовил себя к его появлению. Понимание вырастает из жизненной ситуации, в которую погружен субъект и которой он нагружен. Этот груз и должен быть учтен в социальном знании.
    Поскольку понимание необходимо входит в гуманитарное знание, герменевтика становится важной методологической опорой наук о реалиях человеческой жизни. Опыт герменевтики полезен гуманистике для преодоления ограниченности традиционной теории познания, которая признавала только абстрактного субъекта. Социальный же мир познает человек, для которого этот мир жизненно важен.
    История герменевтики насчитывает многие века. Она возникает в раннем средневековье  как способ толкования сакральных текстов  и долгое время развивалась в  кругу богословия. Герменевтика как  общая теория понимания разрабатывается  в начале XIX века представителем немецкой романтической школы Ф. Шлейермахером, который формулирует общие правила понимания, нацеленные, с одной стороны, на истолкование текста, а, с другой, на проникновение в мысли автора текста, на «вживание» в другую субъективность. Для В. Дильтея герменевтика входит в методологический базис историко-гумантарного познания, так как понимание является единственно адекватным средством передачи целостности такого бытия как жизнь. Рубежом в развитии герменевтики и ее роли в гуманистике стал трактат М. Хайдеггера «Бытие и время», в котором понимание трактуется не как способ познания, но как способ бытия, так как человеческое бытие изначально бытие понимающее. Человеку, чье бытие изначально есть бытие-в-мире, мир раскрыт до всякого знания, он находится в ситуации понимания, а потому герменевтика становится философией понимающего бытия. Философская герменевтика (М. Хайдеггер, Х.-Г. Гадамер) показала онтологическую укорененность социального знания, которым располагает действующий человек.
    Отсюда вторая существенная характеристика социального знания – оно обладает актуальностью, а вместе с этим историчностью. Социальное знание включено в действие, в акт, это и делает его актуальным, действенным. Оно не просто знает свой объект, оно воздействует на него, меняя его, а тем самым, меняя и основания своего существования. Социально-гуманитарное познание есть одновременно познание и конструирование реальности. Это совершенно очевидно на уровне практического сознания. Но это характерно и для теоретического уровня социального знания, хотя в этом случае момент конструирования не столь очевиден. Когда историк типа Л. Ранке утверждает, что он изучает прошлое таким, каким оно было на самом деле, то его картина прошлого и становится тем, что было на самом деле. Когда К. Маркс создает политэкономию капитализма, раскрывая экономические и политические основы эксплуатации пролетариата, он (его учение и идеология) воздействует на превращение пролетариата в «класс для себя», на его активное действие в экономической и политической сфере и т.п. Это приводит к изменениям в жизни классического типа капиталистического общества. И теперь его экономика и политика уже не описываются теориями, развитыми критикой политической экономии марксизма. Конечно, не сама теория как таковая изменяет действительность, а система человеческих действий, в которую она включена и о которых она говорит и которые без нее не могут стать действительными.
    Погруженность социального знания в бытие и  нагруженность его тяжестью свершений, им же порожденных, привела к возникновению особой науки, раскрывающей социальную природу знания, – социологии знания. Если вначале социология знания обращалась в основном именно к социальному знанию и познанию, то затем стало ясно, что любое знание, в том числе и знание о природе, оказывается социально обусловленным. Это привело, в конце концов, гносеологию к необходимости пересмотра классической модели познания, основанной на разведении объекта и субъект и признании последнего универсальным и независимым разумом. Современная философия познания стремится понять познание как реальный процесс, который совершается человеком здесь-и-сейчас. Для нее важным вопросом становится вопрос события знания (М.К. Мамардашвили), то есть его рождения и его связи с универсумом, с бытием. Так методологические проблемы социального знания перерастают в универсальные проблемы философии познания, а сам процесс познания человеком социокультурной реальности как на уровне практического сознания, так и на уровне науки становится материалом для выявления логики новой рациональности.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.