На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Екатерина II: исторический портрет

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 26.04.2012. Сдан: 2011. Страниц: 11. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Минобрнауки России.
Государственное общеобразовательное учреждение высшего  профессионального образование  «Вятский государственный гуманитарный университет».
Факультет управления. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат.
«Екатерина  II: исторический портрет». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила:
студентка 1 курса
группы  Мн-11
Юрченко Е.А. 

Научный руководитель:
кандидат  исторических наук
Калинина  Д.А 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Киров, 2010
Содержание.
I. Введение ………………………………………………………………………………………………………………………………3
II. Основная часть
    На пути к трону..................................................................................................................4
    Первые годы правления.................................................................................................11
    Внутренняя и внешняя политика...................................................................................16
III. Заключение……………………………………………………………………………………………………………..…...…..24
VI. Список использованной литературы ……………………………………………………………………………….25 
 

 


Введение.
«Я  никогда ничего не предпринимала, не будучи глубоко убеждена, что то, что я  делаю, согласно с  благом моего государства: это государство  сделало для меня бесконечно много; и  я считала, что  всех моих личных способностей, непрестанно направленных ко благу этого  государства, к его  процветанию и  к его высшим интересам, едва может хватить, чтобы отблагодарить его». Екатерина II.
     Немецкая  принцесса, ставшая волею судеб  супругой отпрыска российского императорского дома и проложившая себе в итоге  путь к самой вершине власти при  помощи гвардейских штыков на фоне всеобщего недовольства политикой  ее мужа, Екатерина, оказавшись во главе  огромной державы, вписала яркие  страницы в историю своего нового Отечества. Уже для современников  ее царствование ассоциировалось с  целой эпохой, получившей название "екатерининской", которую нельзя объяснить без понимания личности Екатерины.
     Тонкий психолог и прекрасный знаток людей, она умело подбирала себе помощников, не боясь людей ярких и талантливых. Именно поэтому екатерининское время отмечено появлением целой плеяды выдающихся государственных деятелей, полководцев, писателей, художников, музыкантов. В общении с подданными Екатерина была, как правило, сдержанна, терпелива, тактична. Она была прекрасным собеседником, умела внимательно выслушать каждого. По ее собственному признанию, она не обладала творческим умом, но хорошо улавливала всякую дельную мысль и использовала ее в своих целях. За все время царствования Екатерины практически не было шумных отставок, никто из вельмож не подвергался опале, не был сослан и тем более казнен. Поэтому сложилось представление об екатерининском царствовании как "золотом веке" русского дворянства. Вместе с тем Екатерина была очень тщеславна и более всего на свете дорожила своей властью. Ради ее сохранения она готова пойти на любые компромиссы в ущерб своим убеждениям.
. 

 


На  пути к трону.

 
     В морозный зимний день 25 декабря 1761 г. в  праздничном рождественском перезвоне  колоколов петербургских церквей  и храмов зазвучали вдруг траурные ноты: с быстротой молнии по городу распространилось известие о кончине  императрицы Елизаветы Петровны. Завершилось двадцатилетнее царствование «державной дщери Петровой», была перевернута  еще одна страница русской истории. Страна замерла в ожидании перемен…
     Тем временем в церкви Зимнего дворца высшие чины империи собрались для  принесения присяги новому государю. Петр III «был вне себя от радости  и оной нимало не скрывал, и имел совершенно позорное поведение, кривляясь  всячески и ничего не произнося, окроме вздорных речей, не соответствующих  ни сану, ни обстоятельствам, представляя  более смешнаго Арлекина, ежели инаго  чево, требуя, однако, всякое почтение». Вечером того же дня во дворце состоялся  торжественный ужин:
     Рядом с новоиспеченным императором сидела хорошо сложенная молодая женщина  с густыми каштановыми волосами, изящными руками и умными живыми глазами  на высоком лбу. Она не была красавицей, как покойная императрица, но и сейчас, и много позже все находили ее необыкновенно привлекательной. Ее глаза были заплаканы, на ней было траурное платье, и она с опаской  поглядывала по сторонам, пытаясь  понять, как следует себя вести  в новых обстоятельствах. Это  была жена Петра III Екатерина Алексеевна, которой всего через шесть  месяцев суждено было стать самодержавной  императрицей Екатериной II…
     Давно уже стало традицией, приводя  девичье имя и титул будущей  Екатерины Великой, родившейся 21 апреля 1729 г., отмечать ее «незнатное происхождение». В действительности София Августа  Фредерика, принцесса Ангальт-Цербстская, родилась в семье хоть и небогатой, но достаточно известной. Правда, таких «владетельных семейств» в раздробленной в ту пору Германии было немало. И так же как отец Екатерины, принц Христиан Август, многие их представители находились на службе у прусского короля. В момент рождения дочери принц Ангальт-Цербстский командовал полком, расквартированным в Штеттине (ныне г. Щецин в Польше), и имел генеральский чин, а позднее стал фельдмаршалом и комендантом этого города. Мать же Екатерины, принцесса Иоганна Елизавета, принадлежала к Голштейн-Готторпскому княжескому дому. Ее отец был младшим братом герцога Голштинского Фридриха IV и после его смерти в 1702 г. стал регентом при малолетнем герцоге и своем племяннике Карле Фридрихе, том самом, который впоследствии женился на дочери Петра Великого Анне и был отцом Петра III. Родной брат принцессы Иоганны Елизаветы (и соответственно дядя Екатерины) Адольф Фридрих в 1751 г. стал шведским королем. Двадцать лет спустя его сменил его сын Густав III, двоюродный брат Екатерины. Другой брат Иоганны Елизаветы, Карл Август, был женихом цесаревны Елизаветы Петровны. Он умер в Петербурге в 1728 г., не успев обвенчаться со своей невестой, и она на всю жизнь сохранила о нем романтические воспоминания.
     Детство Екатерины прошло в основном в  штеттинском замке, который, однако, «домом» семьи не считался. «Дом»  был в Цербсте, где находился  родовой замок и куда маленькая  Екатерина нередко заезжала вместе с матерью по пути в Берлин, Гамбург, Эйтин или Брауншвейг. Принцесса  Иоганна Елизавета, будучи почти  вдвое моложе мужа, имела слегка авантюрный характер, была красива, энергична, непоседлива и явно предпочитала светскую жизнь при дворе или  в гостях у богатых родственников  жизни с мужем в отдаленном Штеттине.
     У маленькой Екатерины, по-видимому, не возникло привязанности ни к какому определенному месту, которое она могла бы считать своей родиной, и к пятнадцати годам она была готова полюбить то место на земле, где ей могло улыбнуться счастье. В кругу, где она росла, было немало таких же принцесс, чье приданое заключалось главным образом в их «голубой крови». Самой счастливой и везучей тут считалась девушка, удачно вышедшая замуж и сумевшая в результате брака приобрести какую-нибудь корону. Екатерине же еще в детстве было предсказано, что она будет увенчана сразу тремя коронами. Не случайно на девочку сильное впечатление произвела встреча с герцогиней Брауншвейг-Вольфенбюттельской, чьи внуки царствовали в то время сразу в четырех странах – Австрии, Пруссии, России и Дании.
     В семье Екатерину называли Фике, и  она росла подвижной, веселой  и независимой. Ее гувернантка, француженка-гугенотка Елизавета Кардель отмечала в ней независимый нрав, а сама Екатерина более всего любила играть с другими детьми, предпочитая при этом грубоватые мальчишеские игры спокойным и чинным играм девочек. Домашние учителя обучали принцессу тому, чему и положено было учить девушку ее круга, – немецкому и французскому, музыке и богословию. Отношения с матерью не были особенно сердечными. Считалось, что шансов на удачное замужество у Фике немного, и принцесса Иоганна Елизавета старалась воспитывать дочь в строгости, подавляя всякие проявления гордости и высокомерия. Того и другого у девочки было, видимо, вдоволь, и мать заставляла ее целовать край платья у знатных дам, приезжавших к ним в дом, полагая, что таким образом маленькая Фике станет смиреннее. Но получилось наоборот: Екатерина научилась скрывать свои истинные чувства и притворяться, что очень пригодилось ей впоследствии. Уже в детстве она была склонна к самостоятельным рассуждениям и позднее вспоминала, что «сохранила на всю жизнь обыкновение уступать только разуму и кротости».
     Беззаботное детство окончилось 1 января 1744 г., когда  на имя принцессы Иоганны Елизаветы  пришло письмо из далекого Петербурга от императрицы Елизаветы Петровны, приглашавшей ее с дочерью прибыть  в Россию. Письмо ожидали, ибо его  появлению предшествовала длительная интрига, в которой участвовал даже король прусский Фридрих II. Он, как и  российская императрица, королем стал недавно, но у него были грандиозные  планы, для исполнения которых ему  необходимо было иметь в Петербурге верного человека. И вот, когда  Елизавета Петровна стала подыскивать  невесту для наследника престола великого князя Петра Федоровича, Фридрих сделал все возможное, чтобы  ею стала принцесса Фике, с чьей матерью его связывали дружеские  отношения1.
     Иоганна Елизавета выехала с дочерью  из Цербста в Берлин 10 января 1744 г. по новому стилю. София сердечно распрощалась с отцом, которого ей не суждено было увидеть вновь. Он в свою очередь  вручил жене длинный меморандум —  руководство поведения для дочери, в котором призывал ее хранить  верность лютеранской вере, во всем слушаться императрицу, стараться  угодить великому князю, не вести  крупной карточной игры и не вмешиваться  в государственные дела. (Настанет время, и София пренебрежет большинством этих советов.)
     Когда путешественницы приехали в Берлин, Фридрих II воспользовался случаем, чтобы внимательно присмотреться к девушке, которой в будущем было суждено так упорно противостоять ему, а ее матери внушить свои взгляды на русский двор, предостеречь от интриг Бестужева и завербовать в неофициальные агенты Пруссии.
     Неудобства  скромного путешествия инкогнито  в качестве графини Рейнбек с  дочерью сразу кончились, как  только путешественницы пересекли  русскую границу в конце января 1744 г. Их встречали ружейным салютом, к ним приставили почетный эскорт и, что в данных обстоятельствах  было еще важнее, одарили собольими  шубами. Мать с дочерью приехали в Москву 9/20 февраля и как раз  успели ко дню рождения великого князя— 10 февраля. Петр поспешил навстречу  невесте и препроводил обеих  дам в покои императрицы. В  мемуарах София описывает глубокое впечатление, которое произвели  на нее красота и величие императрицы  Елизаветы, находившейся в расцвете лет: высокая, статная, с прелестным цветом лица и дивными волосами, сияющими голубыми глазами и правильными  чертами, которые несколько портил только нос картошкой, свойственный русским женщинам. Но пока ни слова  о Петре София в мемуарах не говорит2.
     Путешествие в Россию было похоже на сказку и  оставило в памяти будущей императрицы  неизгладимый след. Уже в первом российском городе – Риге их встречали  с необычайной и непривычной  для них торжественностью. Когда 29 января (по старому стилю) мать и  дочь покидали этот город после непродолжительной  остановки, их сопровождали эскадрон кирасир  и отряд Лифляндского полка, не говоря уж о свите из вельмож и офицеров. Они ехали в императорских санях, обитых изнутри соболями. Соболья шуба – первый подарок императрицы – была и на плечах Екатерины. Никогда прежде их не окружали такой почет и роскошь. 3 февраля они прибыли в Петербург. Тут перед глазами изумленных путешественниц предстали великолепный императорский дворец, знатные вельможи, русские люди, катающиеся на масленицу с ледяных гор, и слоны – подарок Елизавете Петровне от персидского шаха. Потом путь продолжился до Москвы, где находилась в то время императрица. Первая встреча с ней произвела на юную принцессу неизгладимое впечатление.
     Мечта о счастье, как ей казалось, становилась  явью: ее окружали почет, роскошь, а  будущее сулило корону, о которой  она так давно мечтала. Судьбу олицетворяла Елизавета Петровна, а  за счастье надо было платить браком с великим князем Петром Федоровичем. Можно предположить, что поначалу принцесса искренне благоговела  перед императрицей, тем более  что и та была к ней очень  добра, но потом отношения стали  портиться, ибо Елизавета была капризна, ревнива и более всего опасалась, как бы великая княгиня не затмила  ее красоту своей юностью, свежестью  и непосредственностью. Что же касается будущего мужа (их свадьба состоялась 21 августа 1745 г.), то на его счет Екатерина  с самого начала не слишком обольщалась. Будучи немного старше своей невесты, он явно уступал ей в духовном развитии и видел в ней не столько  девушку, за которой надлежит ухаживать, сколько товарища по играм. Вместо того чтобы говорить с ней на «языке любви», он рассказывал ей «об игрушках и солдатах, которыми был занят  с утра до вечера». Она зевала, но терпеливо слушала. Не переменился  Петр и после свадьбы: по-прежнему играл в куклы и, к ужасу молодой жены, даже приносил их на брачное ложе. Легко представить отчаяние Екатерины, которую строгая мать лишила всяких игрушек еще в семилетнем возрасте. Визг собак, клацанье ружейных затворов, стук сапог и звяканье бутылок, грубые шутки, табачный дым и невыносимые для лишенной музыкального слуха Екатерины звуки скрипки – вот что в течение семнадцати лет доносилось в ее спальню из покоев мужа. Но самым оскорбительным было то, что он пренебрегал ею как женщиной. Время от времени Петр влюблялся, причем в женщин, как правило, гораздо менее красивых, чем его жена, и похвалялся перед Екатериной своими истинными и мнимыми победами.
     Поначалу  роскошь русского двора, постоянно  сменявшие друг друга балы, маскарады  и другие развлечения увлекли  юную принцессу, закружили ее в бешеном  вихре. Иначе и не могло быть, ведь когда она приехала в Россию, ей было всего пятнадцать лет. Впервые  у нее, девочки из небогатой семьи, появились собственные средства. Она могла покупать себе наряды и  драгоценности и веселиться, как  того требовали ее молодость, природная  веселость и нравы того времени. Впервые она оказалась и в  центре внимания большого двора, ей говорили комплименты, льстили, перед ней  заискивали. Выяснилось, что она  вовсе не дурнушка, как думала о  себе, но, напротив, привлекательная  и даже очаровательная молодая женщина. Казалось, именно ради такой жизни  она и приехала в Россию. Но уже  скоро Екатерина обнаружила, что, в сущности, оказалась в золотой  клетке. Ее мать, возомнившая себя крупным  политиком и неуклюже пытавшаяся выполнить задание прусского  короля – агитировать в Петербурге в его пользу, быстро испортила  отношения при дворе и сразу  после свадьбы Екатерины и  Петра вынуждена была покинуть Россию. Ни с отцом, ни с матерью будущей  императрице увидеться уже не было суждено. Когда Христиан Август умер, от имени Елизаветы Петровны Екатерине передали, что слишком  горевать не стоит, поскольку ее отец не был королем. Когда же умерла и  Иоганна Елизавета, Екатерине пришлось оплачивать ее долги. За каждым шагом  великой княгини зорко следили, она должна была подчиняться строгим  правилам, и даже письма к родителям  за нее писали в Коллегии иностранных  дел. Стоило ей с кем-нибудь подружиться, сблизиться, как этого человека сразу же удаляли прочь. Да и окружавшие ее вельможи на поверку оказались совсем не так благодушны и благожелательны, как казалось вначале. Они постоянно плели интриги, сплетничали и отчаянно боролись между собой за влияние на императрицу Елизавету. Среди них было немало противников брака Петра Федоровича с той, кого не без основания считали ставленницей прусского короля, и они прилагали немало усилий, чтобы дискредитировать Екатерину в глазах Елизаветы и петербургского общества. «Что же касается самой императрицы, то она, сперва умилявшаяся на юную чету, носившую имена ее родителей, позднее, по мере того как ее собственная красота угасала, стала ревновать к молодости, уму и очарованию юной Екатерины. Великая княгиня понимала, что для сохранения и упрочения своего положения ей надо бороться. Сама жизнь учила ее искусству лести, компромисса, политического маневра.
     Между тем придворные развлечения постепенно стали ей приедаться. Сколь бы ни были они пышны и роскошны, удовлетвориться  лишь ими Екатерина не могла. Ее пытливый ум нуждался в пище иного рода. Заскучав, она стала искать для себя отдушину, своего рода нишу, куда она могла  бы укрыться от посторонних глаз и  где могла бы быть самой собой. Так она пристрастилась к чтению книг, и это стало ее духовной потребностью на всю жизнь. Сперва, как и большинство девушек  того времени, она читала любовные французские  романы, но со временем на ее столе оказались  книги вполне серьезные. Это были сочинения французских просветителей  – истинных властителей дум тогдашней  интеллектуальной Европы. Поначалу книги  попадали к Екатерине случайно, но, начав читать их, она увлеклась  и со временем стала целенаправленно  выискивать сочинения полюбившихся авторов. Книги великих французов  – Монтескье, Вольтера, Дидро и  других – наполнили ее голову непривычными мыслями, перевернули ее представления  о мире. Она обратилась к трудам по юриспруденции, истории европейских  стран, экономике. Подобного рода сочинений  в России в то время практически  не существовало, и если они и  попадали к Екатерине, то, видимо, нерегулярно. Она искренне интересовалась страной, в которой волею судьбы оказалась, использовала всякую возможность во время путешествий в Москву, Киев, Троице-Сергиев монастырь, чтобы узнать побольше, и расспрашивала всех, кого могла, об обычаях, традициях, истории России. А ведь в это время еще живо было немало тех, кто помнил Петра Великого и его преобразования, события Северной войны, царствование Анны Иоанновны и прочее. Так постепенно у Екатерины сложилось, с одной стороны, вполне определенное мировоззрение, в основе которого были идеи просветителей, и, с другой, представление о России, где, как ей казалось, эти идеи могли быть использованы с большой пользой. Наблюдая же вблизи процесс управления страной при Елизавете Петровне, она со свойственной ей проницательностью замечала удачи и промахи правительства, его успехи и просчеты и пришла к убеждению, что, если бы власть оказалась в ее руках, она бы знала, что и как делать, а результаты ее правления были бы гораздо более основательны.
     Читать  Екатерине не мешали, ибо в этом Елизавета, сама чтением не увлекавшаяся, не видела ничего опасного. Но от великой  княгини ждали, что она принесет царскому роду наследника. Год шел  за годом, а брак Екатерины и Петра  Федоровича оставался бездетным. В  своих мемуарах Екатерина откровенно дает понять, что на протяжении первых лет супружества Петр не только играл  в куклы в постели жены, не только заставлял ее выслушивать бесконечные  монологи на военные темы, придумывая фантастические истории о своих  подвигах на полях сражений, заставлял  ее разучивать ружейные приемы, пьянствовал  и открыто волочился за другими  женщинами, но и попросту не был мужчиной. В 1750 г., когда приставленная к  Екатерине М. С. Чоглокова от имени  императрицы обвинила ее в отсутствии детей, великая княгиня отвечала, что, будучи уже пять лет замужем, она до сих пор сохранила девственность. Медицинское обследование подтвердило  ее слова и выявило, что причина  была в великом князе. Источники  сохранили сведения о некоей операции, которая была ему сделана, и спустя некоторое время, 20 сентября 1754 г., Екатерина  наконец разродилась сыном.
     Рождение  сына стало для великой княгини  наглядным уроком, показавшим ей, как  ничтожно ее место в общей картине  при дворе. Елизавета сразу же отобрала новорожденного и унесла к себе, а молодая мать, перенеся двенадцатичасовые родовые муки, еще четыре часа пролежала совершенно без присмотра. Императрица подарила ей 10 тысяч рублей, но через несколько дней одолжила у нее эти деньги, чтобы вознаградить великого князя за его участие в этом событии. Зимой 1754 г. обергофмейстером великокняжеского двора был поставлен Александр Шувалов. Это был глава страшной Тайной канцелярии, кузен нового молодого фаворита Елизаветы, Ивана Ивановича Шувалова, и противник человека, ставшего теперь другом и защитником Екатерины — канцлера А. П. Бестужева-Рюмина3.
     Но  зато великая княгиня была теперь предоставлена сама себе. Место отосланного  из Петербурга Салтыкова через некоторое  время занял молодой польский дипломат Станислав Понятовский. Изящный, красивый, образованный, он был достойным  собеседником и приоткрыл перед  Екатериной еще одну, дотоле неведомую  ей область: влюбленную в него женщину  Понятовский посвящал в тайны  международной политики. Сама же Екатерина  к этому времени уже в полной мере освоила искусство придворного  поведения и научилась делать то, что ей нравилось, умело скрывая  это от императрицы и иных любопытных глаз. Так, она тайно убегала на свидания к любовнику и каталась верхом, используя мужское седло, что было строжайше запрещено  Елизаветой. Одновременно она делала все, чтобы завоевать симпатии двора: была подчеркнуто набожна, соблюдала  все обряды Православной Церкви, делала придворным богатые подарки, проявляла  о них всяческую заботу. Слухи  о ее уме, доброте и религиозности  постепенно выходили за стены царского дворца и распространялись по стране4.
     Но  в те же годы – во второй половине 1750-х гг. – в жизнь Екатерины вошли новые тревоги и опасения. Елизавета все чаще болела, и в головы тех, кто окружал трон, естественно, приходили мысли, как сложится их судьба после смерти императрицы. Не могла не думать об этом и Екатерина. Ее отношения с мужем все более ухудшались, и она понимала, что когда он придет к власти, то поспешит поскорее избавиться от нее. А если даже он этого не сделает, то со своим поведением и полной неспособностью к управлению страной может процарствовать совсем недолго. В среде придворных перспектива иметь своим властителем Петра Федоровича также не вызывала восторга. И вот тогда у канцлера А. П. Бестужева-Рюмина, который прежде был одним из наиболее ярых противников брака Петра и Екатерины, возник план возвести на престол вместо великого князя его жену – женщину разумную, спокойную, но, как он полагал, по-женски слабую. Посадив ее на трон, можно было надеяться и далее спокойно управлять страной за спиной императрицы. Великая княгиня была в курсе замыслов опытного дипломата, и хотя, по всей видимости, не принимала их всерьез, но и не отвергала. В 1758 г. после многолетней придворной борьбы противники Бестужева наконец одержали верх, и он оказался в опале. К счастью для Екатерины, канцлер успел уничтожить документы, которые могли бы ее скомпрометировать, а во время объяснения с императрицей ей удалось полностью оправдаться, и Елизавета лишь еще раз с сожалением констатировала, что Екатерина гораздо умнее своего мужа.
     Но  опасность могла прийти и с  другой стороны. Елизавета тоже была недовольна поведением племянника, часто, как утверждает в своих «Записках» Екатерина, плакала от его выходок  и подумывала о том, чтобы лишить Петра престола в пользу сына Павла. Нерешительная императрица вряд ли перешла бы от намерений к действиям, а вот кто-нибудь из придворных вполне мог задумать переворот, чтобы править затем от имени мальчика-императора. Случись подобное, и Петр с Екатериной могли быть в лучшем случае высланы из страны за границу, а то и попросту сосланы куда-нибудь в Сибирь, заключены в крепость или убиты. История Брауншвейгской фамилии, томившейся в это время в далеких Холмогорах, была у всех в памяти. Подобное будущее Екатерину, конечно, совсем не привлекало, и на этот случай она разработала детальный план, описание которого сохранилось в ее переписке с английским послом Чарльзом Уильямсом. Из этого описания мы узнаем, что уже с конца 1750-х гг. будущая императрица вербовала себе сторонников среди гвардейских офицеров. При первом известии «о начале предсмертных припадков» Елизаветы она собиралась сперва обеспечить надежную охрану сына, а затем велеть пяти верным офицерам привести во дворец каждому по пятьдесят солдат. Она намеревалась сама принять присягу командира дворцового караула и готова была отдать приказание арестовать всесильных елизаветинских министров Шуваловых, едва заметив хоть какое-то проявление враждебности с их стороны.
     События, происшедшие в Петербурге 28 июня 1762 г., оставили значительный след в  мемуарной литературе. Хотя некоторые  историки и называют послепетровское  время «эпохой дворцовых переворотов», это вовсе не значит, что к переворотам  привыкли, а для самих их участников они были таким уж легким и обыденным  делом. В действительности каждый переворот  был событием из ряда вон выходящим (не случайно их называли «революциями»), и едва ли не всякий его свидетель  стремился оставить о нем память потомству. К тому же в перевороте 1762 г. было немало необычного, ведь в  результате на российском престоле оказалась  женщина, не имевшая ровным счетом никаких  прав на трон, да к тому же немка, в  чьих жилах не было ни капли романовской  крови. Казалось бы, страна должна была восстать против той, которая так  бессовестно узурпировала власть, но случилось наоборот: она благополучно процарствовала 34 года и осталась в  истории Екатериной Великой. Симпатии общества были на ее стороне, а по своим  личным качествам она, как выяснилось, идеально подходила для роли правительницы  великой страны.
     Хотя  события 28 июня 1762 г., как уже упоминалось, описаны многими мемуаристами, доподлинно нам известна лишь их внешняя сторона. Мы знаем, что 12 июня император отправился в Ораниенбаум, оставив жену и  сына в столице и отдав последние  распоряжения о подготовке войск  к походу на Данию. 17 июня Екатерина  также покинула Петербург и прибыла  в Петергоф, в то время как Павел  оставался на попечении своего воспитателя  Н. И. Панина. 19 июня императрица посетила мужа в Ораниенбауме, где присутствовала на театральном представлении, во время  которого Петр играл на скрипке. Это  было их последнее свидание. Екатерина  вернулась в Петергоф, где в  ночь на 28 июня была разбужена Алексеем Орловым, братом ее любовника, сообщившим, что откладывать переворот больше нельзя, поскольку арестован один из заговорщиков. В сопровождении  Орловых (Григорий присоединился к  ним вблизи города) Екатерина прибыла  в казармы Измайловского полка, где немедленно была провозглашена  самодержавной императрицей. От измайловцев  она поехала в казармы Семеновского полка, где сцена повторилась  и куда вскоре подошли преображенцы и конногвардейцы. Некоторые солдаты  и офицеры уже успели сменить  введенную Петром III форму прусского  образца на русские мундиры. Тотчас же весть о перемене правления  и приказ о возвращении были посланы  вдогон трех полков, уже выступивших  в поход на Данию. Гонцы были предусмотрительно  отправлены в Кронштадт, а также  в Ливонию и Померанию, где  находились значительные воинские соединения, к помощи которых мог попытаться прибегнуть Петр. В Казанском соборе самодержавной государыней Екатерину  провозгласило духовенство, а затем  в Зимнем дворце началась присяга  гражданских и военных чинов. Город был охвачен всеобщим ликованием, и лишь несколько офицеров остались верны присяге Петру III. Они были арестованы, но, когда переворот  благополучно завершился, освобождены  и по большей части продолжили службу новой государыне.
     На  следующее утро ничего не подозревающий  император прибыл в Петергоф, где  было запланировано празднование его  именин. Но Екатерины там уже не было. Озадаченный и взволнованный  Петр вернулся в Ораниенбаум и  стал одного за другим посылать находившихся с ним вельмож в Петербург, чтобы выяснить, что происходит. Посланцы уезжали и не возвращались. Узнав о перевороте, большинство  из них сразу же переходили на сторону  сильнейшего и приносили присягу  Екатерине. Наконец весть о случившемся  достигла и Ораниенбаума. Петр был  в полной растерянности и лишь несколько часов спустя, поддавшись уговорам находившегося с ним фельдмаршала Б. Миниха, предпринял попытку высадиться в Кронштадте. Но было поздно: кронштадтский гарнизон уже перешел на сторону Екатерины и императору даже не разрешили пристать к берегу.
     Между тем Екатерина во главе войск  отправилась из Петербурга в Ораниенбаум, чтобы арестовать своего незадачливого  супруга
     По  дороге Екатерина была встречена  вице-канцлером князем А. М. Голицыным, посланным к ней с письмом от Петра III, содержащим предложение вступить в переговоры. Отвечать на него императрица не стала, а Голицын принес ей присягу и присоединился к ее свите. Вскоре прибыло второе письмо Петра, в котором он отказывался от трона и просил отпустить его в Голштинию с Елизаветой Воронцовой. Но и это письмо осталось без ответа, и через некоторое время поверженный и униженный император подписал отречение от престола. Переворот свершился, бедная немецкая принцесса София Августа Фредерика, по прозвищу Фике, превратилась в Ее Императорское Величество самодержицу Всероссийскую Екатерину Вторую.
     Как бы в тени этих судьбоносных для  России событий осталась потаенная  история долго созревавшего заговора, тайные пружины, приведшие в действие различных лиц и участников этой драмы – тех, что играли в ней  первые роли или оставались лишь статистами, и тех, что стояли на авансцене  или оставались в тени. О чем-то мы знаем, о чем-то догадываемся, о чем-то останемся в неведении навсегда. Так, нам известно, что среди наиболее активных заговорщиков, помимо братьев Орловых, которые успешно вели агитацию в пользу Екатерины среди гвардейских солдат, были гетман Малороссии и президент Академии наук граф К. Г. Разумовский, воспитатель великого князя Павла, опытный дипломат Н. И. Панин и его брат генерал П. И. Панин, их племянница княгиня Е. Р. Дашкова, которая одновременно была родной сестрой фаворитки Петра III E. Р. Воронцовой и племянницей канцлера М. И. Воронцова, и ряд других. У каждого из них были свои резоны. Так, Н. И. Панин рассчитывал, что Екатерина станет лишь регентшей до совершеннолетия его воспитанника Павла. Орловы понимали, что возведение на трон Екатерины возвысит и их, а может быть, даже приведет к ее браку с Григорием. Юная и романтически настроенная Дашкова просто сочувствовала обиженной и униженной мужем императрице, а Разумовский, как утверждала впоследствии сама Екатерина, был в нее слегка влюблен. И каждый из участников переворота, возможно, считал, что именно ему она обязана троном.
     Но  на самом деле главным организатором  заговора, его душой и мозгом была сама Екатерина. Она умело использовала чувства одних и надежды других, никого не разочаровывала и не разубеждала, а уверенно шла к заветной цели. Она ощущала в себе способности  и желание править, ей казалось, что  она сумеет прославить и себя и  страну. И все же, если бы не угроза лишиться всего, нависшая над ней  с приходом к власти Петра, она, вероятно, так и не решилась бы на столь  опасное предприятие, уж слишком  велик был риск. Но император фактически загнал жену в угол, и после того, как он публично назвал ее «дурой»  и велел арестовать, у нее не оставалось иного выхода, как испытать судьбу, поставив на кон все, что  она имела. И она выиграла. Но теперь перед ней стояла новая и еще  более сложная задача – удержать власть и воплотить в жизнь  то, о чем она столько мечтала. Ей нужно было доказать России, всему  миру и самой себе, что она достойна великого предназначения и что народ  не ошибся, передав ей корону и скипетр  российских государей. Принцессе Фике предстояло стать воспетой Державиным Фелицей5. 
 
 
 

Первые  годы правления.
       Не  то, что первые недели, в первую пару лет она на престоле чувствовала  себя крайне неуверенно. Сама  она  не знала текущих государственных  дел и не имела помощников. П.И. Шувалов  умер, из всех других вельмож  она  доверяла графу Никите Ивановичу  Панину. Он  был дипломатом при  Елизавете (послом в Швеции, воспитывал великого  князя  Павла Петровича). Панин заведовал внешними делами России.  Екатерина  советовалась с Бестужевым -  Рюминым, возвращенным  ею  из  ссылки.  Но  она  мечтала  о помощниках в лице тех людей, которые возвели её  на  престол,  т.е.  младших вожаков, но она понимала, что они пока не имели, ни  знаний, ни  способностей к управлению. Так, Екатерина, не имея годных  к  власти  надежных  людей, не могла  ни  на  кого   опереться. Она  была  одинока,  и  это  замечали  даже иностранные послы. Французский  посол Бретейль  писал: «В  больших   собраниях при дворе любопытно  было  наблюдать  тяжелую  заботу, с  какой  императрица старается  понравиться всем, свободу и надоедливость, с  какими  все  толкуют ей о своих делах и о своих мнениях... Значит, сильно  же  чувствует  она свою зависимость, чтобы переносить это”. Это свободное  обращение  придворной  среды  было  очень  тяжело   для Екатерины, но пресечь его она не могла, потому что не имела  верных  друзей, боялась за свою власть и чувствовала, что  сохранить  её  она  может  только любовью двора  и  подданных. Она  и  употребляла  все  средства, чтобы  по выражению  английского  посла  Букингама, приобрести   доверие   и   любовь подданных. У Екатерины действительно были опасения за свою власть. Екатерина  провела  первые годы своего царствования в том, что знакомилась с  Россией  и  с  положением дел, подбирала советников и укрепляла  свое личное положение во власти.
       В результате была существенная  перемена  в  центре  управления: Умаление  Сената  и  усиление  единоличных  властей,  стоявших   во   главе отдельных  ведомств.  Екатерина   искала   средства   поправить   финансовое положение, занималась крестьянским вопросом6.
       Екатерина II начала царствование отменой многих распоряжений Петра III. Домовые церкви были открыты, вербовка охотников в голштинские войска отменена, монастырям возвращено недвижимое имущество. Эти, и многие другие меры вызвали общее расположение к Екатерине. Она искала пути утверждения на троне. В итоге многие талантливые и полезные государству люди остались на своих прежних должностях. Екатерина умела ценить заслуги людей. Она понимала, что её похвалы и награды заставят людей ещё усерднее трудиться. Екатерина указывала на затруднительные обстоятельства, при которых она начала царствовать. «Финансы были истощены. Армия не получала жалование за три месяца. Торговля находилась в упадке, многие отрасли были отданы в монополию. Не было правильной системы в государственном хозяйстве. Военное ведомство было погружено в долги; морское едва держалось. Духовенство было недовольно отнятием у него земель».
       Духовенство имело огромное влияние на народ, который  также  был недоволен  царицей. Недовольно было и высшее дворянство. В 1762году  Екатерина в своем  “Манифесте» от 6 июля, желала,  чтобы  “каждое государственное место  имело свои законы и пределы”. Поэтому  она  постаралась устранить неправильности в положении Сената и дефекты  в его  деятельности  и мало - помалу свела его на степень  центрального административно - судебного  учреждения, воспретив ему  законодательную  деятельность. Для  скорейшего производства дел она разделила Сенат на 6 департаментов, как  это  было  при Анне Иоанновне, придав каждому  из  них  специальный  характер (1763г.) С Сенатом стала сноситься  через генерал- прокурора  А.А.  Вяземского.
     Первые  годы правления Екатерины II ознаменованы разработкой новой официальной  идеологии, использующей для апологии самодержавия и крепостничества  ряд идей Просвещения. Усвоение либеральной  фразеологии и контакты с просветителями (переписка с Вольтером и Даламбером, приглашение в Россию Дидро и  др.) имели цель не только оправдать  в глазах просвещенной Европы незаконное воцарение Екатерины II, но и повысить общеевропейский престиж Российской империи, обосновать активную и независимую  внешнюю политику.
     Порицая “вред предыдущего самовластия”, Екатерина II не скупилась на обещания “учредить добрый порядок и утвердить  правосудие в любезном нашем отечестве”. В 1767 г. была созвана Комиссия для  сочинения проекта нового Уложения (Уложенная комиссия), в которой  были представлены все сословия, кроме  крепостных крестьян. Екатерина II подготовила  для этой Комиссии обширный “Наказ”, большая часть текста которого (примерно три четверти) воспроизводит фразы, идеи, тексты западноевропейских просветителей, преимущественно Монтескье и Беккариа; первоначальный текст “Наказа” по желанию императрицы более чем наполовину сокращен ее приближенными.
     В “Наказе” содержится ряд декларативных  положений, не осуществимых в самодержавно-крепостнической  стране: равенство граждан, состоящее  в подчинении общим для всех законам, свобода как зависимость только от закона, уверенность граждан в  своей безопасности, ограничение  государственной власти пределами, ею же положенными, власть законов и  др. Декларативные положения “Наказа” должны были свидетельствовать о  “просвещенности” российского монарха  и способствовать приобщению России к числу ведущих цивилизованных держав.
     “Россия есть европейская держава”, – провозглашается  в самом начале “Наказа”. Екатерина II стремилась дать обоснование самодержавного правления в духе идей Просвещения. Для этого используются ссылки на особенности географического положения  страны: “Российская империя есть столь обширна, что кроме самодержавного государя всякая другая форма правления  вредна ей... Пространное государство  предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным правит... Всякое другое правление не только было бы России вредно, но вконец разорительно”.
     Воспроизводя  в “Наказе” тексты книги Монтескье  “О духе законов”, Екатерина II местами  существенно их искажает, заменяя  слово “деспотизм” словом “самодержавие”. Искажена и запутана в “Наказе” концепция разделения властей как  гарантии политической свободы; оно  подменено разграничением компетенции  различных ведомств и государственных  органов, представляющих “протоки, через  которые изливается власть государева”. Самодержавное правление, говорится  в “Наказе”, стремится не лишить людей “естественной их вольности”, а направить их действия к “общему  благу”. В этих целях оно поддерживает промышленность и торговлю, развивает  просвещение; в “Наказе” даны торжественные  обещания издать законы, улучшающие положение  народа. “Самодержавных правлений  намерение и конец есть – слава  граждан, государства и государя”.
     Либеральные жесты начала царствования Екатерины II были, помимо сказанного, своеобразным зондированием чувств и настроений дворянства, примеркой к общественному  сознанию господствующего класса ограниченно-либеральных  идей с перспективой определения  политики самодержавного государства. К числу таких положений “Наказа” относились содержавшиеся в его первоначальном тексте предположения определить законом порядок выкупа крепостных либо наделить их участками земли. Именно эти разделы “Наказа” вызвали пристальное внимание екатерининского окружения и подверглись наибольшим сокращениям.
     В окончательном тексте “Наказа” крепостничество (“рабство”, “неволя”) берется как  факт, не подлежащий критике; для его  обоснования приспосабливаются  даже отдельные высказывания западноевропейских просветителей. Беглое замечание Монтескье  о беспорядках, связанных с освобождением  сразу большого количества рабов  в Древнем Риме, в “Наказе” превращено в рассуждение о невозможности  законодательной отмены крепостного  права: “Не должно вдруг и через  узаконение общее делать великого числа  освобождение”.
     В некоторых статьях “Наказа” предлагались отдельные меры по стимулированию труда  земледельцев; было сформулировано положение: “Законы могут учредить нечто  полезное для собственного рабов  имущества”.
     Это положение “Наказа” весной 1768 г. стало  поводом к острой дискуссии в  Комиссии. Депутат Коробьин высказал мнение, что причиной крестьянских побегов являются разорение и  чрезмерное притеснение крепостных помещиками; для предупреждения побегов  и для подъема земледелия он предложил  определить законом размер крестьянских повинностей и вообще “какую власть имеют помещики над имуществом своего крестьянина”. С поддержкой мнения Коробьина выступило несколько  депутатов. Никто из выступавших  не предлагал отменить или ослабить господскую власть помещика над крепостным; эта власть, заявлял Коробьин, “остается  полная, как и ныне”. В процессе обсуждения крестьянского вопроса  было даже выдвинуто новое обоснование  помещичьей власти как особой государственной  службы, заменившей отмененную обязанность  службы военной или статской. Однако само лишь обсуждение проблемы отношений между помещиками и крепостными больно затронуло чувства и интересы основной массы крепостников; с яростными выпадами против Коробьина выступили князь Щербатов и другие депутаты.
     В результате обсуждения крестьянского  вопроса выявилось, что дворянство в целом крайне болезненно воспринимает любое порицание и какой бы то ни было намек на возможность  изменений и реформ, касающихся собственности  и власти помещиков над крепостными; поэтому деятельность Уложенной  комиссии была прекращена.
     Встревожившие дворян толки о возможности государственного облегчения крестьянских тягот, обуздания  произвола злых и расточительных помещиков сменились официальной  точкой зрения, что таких помещиков  нет, поскольку в отличие от крестьян Запада крестьяне в России “в большинстве  случаев довольны своими помещиками” (князь Щербатов). Идея “общего блага” как цели самодержавия, провозглашенная  в начале правления Екатерины II, вскоре обернулась казенным оптимизмом:
     “А  это примечено, что помещик крестьян, а крестьяне помещиков очень  любят” (Сумароков); “неоспоримо, что  лучше судьбы наших крестьян у  хорошего помещика нет во всей вселенной” (замечание Екатерины II на книге  А.Н. Радищева); “наши налоги так  умеренны, что каждый русский крестьянин может есть курицу, когда ему вздумается. В последнее время они, впрочем, предпочитают курице индюшку” (из письма Екатерины II Вольтеру); “во всеобщем благоденствии мы первенствуем” (маршал Уложенной комиссии Бибиков).
     Твердый курс самодержавия на защиту и укрепление крепостного права, соответствующий  интересам основной массы дворянства, предрешил и отказ от правовой реформы. Деятельность Уложенной комиссии была прекращена не только из-за нежелательных  прений по крестьянскому вопросу, но и из-за выявившейся ненадобности для самодержавия общей реформы  права, приведения в порядок запутанной и противоречивой правовой системы.
     Поначалу  в “Наказе” ставилась задача создать  Уложение, все законы содержащее, определяющее, чего желать должно, а чего не должно желать; однако в России сложился тип  полицейского государства иной, чем  государство феодально-прусского  образца с его тотальной и  детальной правовой регламентацией всех сторон жизни и дотошным чиновничьим  контролем за соблюдением правил и норм полицейской опеки. Обширность территории Российской империи, невысокий  уровень культуры господствовавших дворян-помещиков, традиционное почтение к меняющимся велениям носителей  высшей власти в ущерб авторитету права, сложность, архаичность, запутанность законодательства создавали условия  для иного типа самодержавно-полицейского государства. Его политический режим  состоял не столько в детальном  правовом регулировании отношений  личной и общественной жизни, сколько  в почти неограниченном, произвольном вторжении в жизнь и отношения  низших сословий со стороны облеченных властными полномочиями помещиков, чиновников, полиции самодержавного государства, объединенных общим классовым  интересом, покорностью велениям верховной  власти, угодничеством перед высшими  чинами. Именно поэтому, прекратив деятельность Уложенной комиссии, Екатерина II через  официозный журнал (1769 г.) пояснила: “Пока  новые законы поспеют – будем  жить, как отцы наши жили”7.
       Екатерина даже через неполный год после переворота чувствовала себя неуверенно. Взойдя на престол, она раздала в качестве платы почти миллион рублей, не считая чинов, орденских лент и крепостных душ.
       В 1763 году на заседании Государственного Совета был озвучен проект о возможном  бракосочетании императрицы с Орловым. Никита Панин был против и свою точку зрения высказал тут же: «императрица может делать, что ей угодно, но госпожа  Орлова никогда не будет русской  императрицей».
       В 1764 году погиб насильственной смертью  второй конкурент – узник Иоанн  Антонович. Поручик Мирович пытался  его освободить, но заключённого успели проткнуть шпагами офицеры охраны.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.