На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Криминологическая характеристика личности профессионального преступника

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 29.04.2012. Сдан: 2011. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


   I. КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛИЧНОСТИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ПРЕСТУПНИКА
   Ведущие ценностные ориентации, обусловливающие  стереотипизацию поведения профессиональных преступников в межличностном общении, связаны с:
   -установкой  на предпочтительность преступной деятельности перед любой другой; деление участников общения в любой сфере на «своих» и чужих;
   -позицией  отчуждения и враждебности в  отношении окружающих лиц с правомерным поведением (за исключением узкого круга лично близких людей, отношения с которыми основаны на сокрытии действительных занятий или на молчаливом взаимном «невмешательстве» в вопросы источников дохода);
   -постоянной  готовностью к созданию или  использованию благоприятной ситуации для очередного эпизода преступной деятельности (свернутость мотиваций, процесса выбора и реализации соответствующего варианта поведения);
   -установкой  на исполнение норм и требований  криминальной субкультуры (воровских традиций и обычаев в широком смысле слова – см. § 3)  в соответствии со своим местом в иерархии;
   -заботой  о поддержании и повышении  преступной «формы» как гарантии  получения дохода и безопасности (это не исключает появления на определенном этапе уверенности в своем превосходстве и в безнаказанности, способствующей разоблачению);
   -прагматической позицией в случае привлечения к уголовной ответственности, связанной с использованием презумпции невиновности, учитывающей реальные возможности правоохранительных органов и возможную реакцию уголовных «авторитетов», как и свой статус в преступной среде.
   Характерная особенность личности профессионального преступника – наличие и поддержание необходимого для данного вида преступной деятельности комплекса знаний, навыков, умений и стремление к наибольшей специализации. Установлено, например, что на приобретение необходимых навыков начинающий карманный вор затрачивает около 6 месяцев. Его подготовка, как и подготовка профессионального преступника любой другой специализации, с одной стороны, опирается на уже имеющийся криминальный опыт данной категории преступников, с другой – совершенствуется методом «проб и ошибок» применительно к современным социальным условиям, формам борьбы правоохранительных органов с данным видом преступлений.
   При выборе того или иного вида преступлений (кража, мошенничество, разбой, вымогательство и т. д.) или определенной их совокупности степень и характер уже приобретенной подготовки, как и его физические и интеллектуальные возможности, обусловливают дальнейшую специализацию и определяют «квалификацию». Профессионально-преступная деятельность вырабатывает у ее носителя определенные практические навыки и умения, нередко доведенные до автоматизма, которые и обеспечивают оптимальные возможности достижения цели при наименьшем риске. Этим объясняется и многообразие спецификаций в преступной деятельности, постоянное совершенствование ее криминальных способов и средств. Так, кражи как вид профессиональной преступной деятельности включает более 20 разновидностей, каждая из которых, в свою очередь, имеет более мелкие спецификации, связанные с наличием существенных особенностей способов (приемов) и средств преступных действий.
   Карманники, например, в зависимости от места  подразделяются на «рыночников» (воруют на рынках), «кротов» (в метро). По способу различается восемь воровских квалификаций (крадущие с помощью технических средств – «технари», с помощью прикрытия – «ширмачи» и т. д.).
   Чем выше квалификация, тем интенсивнее  преступная деятельность. В среднем карманник-профессионал совершает до 25 краж в месяц. Только в пяти случаях из ста потерпевший догадывается о совершенной у него краже. Раскрываемость карманных краж, по данным проведенного  исследования,  не превышает   1-3%.
   Специализация в способах преступлений выявлена у  половины обследованных квартирных воров, при этом свыше 25% из них совершали кражи одним и тем же способом, тождественным вплоть до деталей (подбор ключей, использование воровского инструмента, выбивание дверей, проникновение под «легальным» предлогом и т. д.).
   В настоящее время среди воров  выделилась еще одна спецификация: сбор необходимой для определения места и условий кражи информации и продажа полученных  сведений  за   10—15%   от  суммы   похищенного.
   Значительно усовершенствовался и инструмент профессиональных воров: используются специальные отмычки — «гребешок» и «метелка», которые не оставляют явно видимых следов.
   Аналогичным образом дифференцируются и другие категории воров. Например, похитители имущества из магазинов самообслуживания, железнодорожных объектов, воры автомашин и антиквариата насчитывают до 20 криминальных спецификаций. У мошенников здесь можно выделить до 40 вариантов профессиональной деятельности, среди которых наибольшее распространение получили «наперсточники» и «кукольники».
   В последние годы стала распространяться профессионализация преступников в сфере так называемых криминальных услуг. Помимо скупщиков и сбытчиков краденого появились информаторы, наемная охрана, консультанты и т. д.
   Почти все опрошенные в 1991-1992 гг. работники  уголовного розыска указали на то, что современные корыстные преступники, совершающие преступления в виде промысла, становятся все более изощренными и изобретательными. Этому способствуют три фактора: возросший образовательный уровень преступника; обучение преступному опыту в среде осужденных и в преступной среде на свободе; техническая оснащенность профессиональных преступников.
   Обязательная  черта личности профессионального  преступника – включенность в криминальную среду. Человек, встающий на путь совершения преступления в виде промысла, отказывается тем самым от соблюдения установленных в обществе норм поведения и приобретает, осваивает совершенно новые, характерные именно для преступной среды. При этом систематическая преступная деятельность обусловливает и определенный образ жизни, систему общения со всеми его последствиями. Остающаяся у лица естественная психологическая потребность в общении реализуется уже в той среде, которая близка к его ориентациям и установкам. В то же время само существование этой среды нередко и определяет его дальнейшее поведение. В ней он находит подкрепляющие стимулы и опыт, старается обеспечить свою безопасность и т. д. Характерно, в частности, что в местах лишения свободы при распределении вновь поступивших осужденных большинство стремится попасть в те коллективы, где больше лиц, судимых за аналогичные преступления. Особенно ярко подобная консолидация проявляется у осужденных за кражи, грабежи и разбои.
   Поскольку в отличие от правопослушного  поведения преступное всячески скрывается, то внешне оно проявляется лишь в среде единомышленников. Поэтому поиск поддержки и общения связан у профессиональных преступников с обменом устной и письменной информацией, посещением мест сборищ преступников и т. д.
   Нередко наблюдается и взаимосвязанность  совершаемых преступлений, «криминальная» эстафета. Так, для того чтобы сбыть краденое через ломбарды или комиссионные магазины, необходимые документы, удостоверяющие личность, за деньги добываются с помощью карманных воров либо подделываются имеющимися в среде преступников специалистами.
   Причисление себя к преступной среде и непосредственная связь с ней ярко проявляются у карманных воров и отдельных категорий мошенников, которые совместно в пределах района, города, области собираются (сходка, «правиловка», «разбор») и обсуждают те или иные вопросы.
   Современная уголовная среда имеет достаточно четкую стратификацию (расслоение). Например, выделяются «воры в законе», «авторитеты», «дельцы», «шестерки». При этом каждый такой «слой» подразделяется на еще более мелкие категории.
   Так, «воры в законе» делятся на «новых» и «старых», на российских и «пиковую масть» (из районов Закавказья) и т. д.
   Большую роль в установлении и поддержании  криминальных связей играют традиции, обычаи («законы») и иные неформальные нормы поведения профессиональных преступников,  которые  выступают своеобразными регуляторами  применительно к  микрогруппам  и  даже категориям преступников. Действие многих из таких норм может распространяться не только на определенную местность, но и проявляться в масштабе страны (например, санкции за те или иные нарушения). Существование неформальных правил поведения в уголовной среде обеспечивается особенностями противоправного образа жизни, требующего обязательной регуляции некоторых его сторон, особенно взаимоотношений отдельных лиц и микрогрупп. Существенное различие наблюдается по месту действия неформальных правил: одни, например, имеют силу только в местах лишения свободы, другие – вне их. Некоторое различие норм обусловлено также национальными традициями и местными особенностями.
   Важными особенностями личности профессионального преступника, связанными с его принадлежностью к преступной среде и подчинением правилам поведения в ней, является знание жаргона, блатного «фольклора», а также система кличек и татуировок.
   Сопоставление словарей «блатной музыки», изданных в дореволюционной России, с современным жаргоном обнаружило существенные лингвистические изменения. Однако жаргон некоторых категорий преступников по лексике и функциям во многом остался прежним.
   Преступный  жаргон насчитывает около десяти тысяч слов и выражений. Его можно  разделить на три основные группы: 1) общеуголовный жаргон, которым пользуются как обычные преступники, так и профессиональные; 2) «тюремный» жаргон, характерный для мест лишения свободы; 3) специальные профессиональные жаргоны, которые характерны только для профессиональных преступников. Например, у карманных воров насчитывается около 400 специальных терминов, отражающих специфику их деятельности, у карточных мошенников – 200, у воров антиквариата – около 100, у распространителей наркотиков – столько же.
   Жаргон  используется преступниками для  общения, для распознания «свой  – чужой» и непосредственно при  совершении преступлений (для конспиративного обмена информацией). Использование специального жаргона наряду с общеуголовным является свидетельством профессионализации отдельных контингентов преступников.
   Подавляющее большинство рецидивистов, а также  лиц, длительное время занимающихся преступной деятельностью, имеют клички, которые предназначены для сокрытия имен в целях обеспечения конспирации. Как правило, воровские клички производны от фамилий, физических и психических особенностей личности. Кличка – это своего рода краткая, но очень меткая характеристика, она остается за преступником даже в том случае, если он изменил фамилию и перешел на нелегальное положение.
   В среде профессиональных преступников распространены татуировки. Количество татуированных осужденных в зависимости от числа судимостей колеблется в пределах от 75 до 95 %1. Вместе с тем татуировки уже не играют той коммуникативной роли, которая отводилась им до конца 50-х годов.
   Татуировки  профессиональных преступников можно  разделить на старые и новые. Старые татуировки главным образом встречаются у воров-рецидивистов, начавших свою преступную деятельность еще в 40-50-х годах и потому хорошо знающих их символику. Новые татуировки предпочитают лица, вставшие на преступный путь позднее. Однако по неписаным воровским «законам» часть татуировок, характерных для преступников прошлых десятилетий, достаточно хорошо известна и современным молодым преступникам, что подтверждает преемственность уголовных («воровских») традиций и обычаев.
   Характеризуя  личность профессиональных преступников, нельзя представлять их как людей, не имеющих определенных легальных занятий и места жительства.
   Конечно, доля деклассированных лиц (гастролирующих и бродяжничающих), а также находящихся на нелегальном положении среди профессиональных преступников относительно велика (с учетом трудно раскрываемых преступлений, совершаемых ими): среди квартирных воров она составляет до 10%, разбойников – свыше 15, карманных воров – 22%. Однако большинство профессиональных преступников имеют для прикрытия легальное занятие, постоянно проживают в жилище семьи, либо своем, либо в общежитии. Надо иметь в виду и то, что профессиональные преступления некоторых видов нельзя совершить, не работая в определенной должности (например, хозяйственные преступления или обворовывание туристов лицами, которые специально для установления знакомств устраиваются на работу в гостиницу или в ресторан). Но даже преступления, не требующие такой подготовки, в большинстве совершаются профессиональными преступниками, числящимися на работе (правда, чаще на неквалифицированной) или учебе либо имеющими документы об инвалидности. В частности, среди воров личного имущества на момент привлечения к уголовной ответственности не работал лишь каждый третий. Вместе с тем высока доля длительное время неработающих среди карманных воров (три пятых), карточных мошенников (70%), лиц, совершающих разбои с проникновением в жилище (половина), квартирные кражи (две пятых)2.
   Определенную  неожиданность несут данные о  возрастной структуре контингента профессиональных преступников. Казалось бы, с учетом необходимости обладать достаточно обширным комплексом знаний, навыков, умений вплоть до автоматизации их использования в этом контингенте должны преобладать лица среднего и старшего возраста. Фактически же, по данным выборочных исследований, большинство профессиональных преступников оказались лицами молодого (включая несовершеннолетних) или среднего возраста. Наибольшую долю составили лица в возрасте 19-35 лет (77%). Возраст воров, совершивших кражи личного имущества граждан, оказался равным в среднем 29 годам, что ниже соответствующего показателя для всех выявленных преступников (33 года) и всего мужского активного населения страны (35 лет). Даже среди осужденных за кражу, скупку и перепродажу культурных ценностей, где требуется достаточно высокий уровень знаний, 96% составили лица до 30 лет; среди осужденных за кражи и разбойные нападения с проникновением в жилище – 70%. Среди «воров в законе» средний возраст не превысил 35 лет. Омоложение профессиональной преступности – еще один индикатор негативных ее тенденций. 
 

   II. ПРИЧИНЫ   И   УСЛОВИЯ   ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРЕСТУПНОСТИ
   Профессиональная  преступность, несомненно, связана с общими причинами преступности, как и с детерминантами преступлений, на которых специализируются профессиональные преступники. Однако, что касается данного вида преступности как своеобразного социального феномена, то здесь существуют и специфические причины.
   Корыстно-паразитическая психология, лежащая в основе имущественных  преступлений (включая насильственные их виды), порождает профессиональную преступность при наличии такой специфической причины, как существование криминальных («воровских») традиций и обычаев.
   Профессиональная  преступность существует не один век. Она связана с передачей преступного опыта, утверждением и воспроизводством специфической уголовной субкультуры.
   Воровские традиции и обычаи включают в себя довольно широкий круг неформальных норм поведения и жизнедеятельности (статус в уголовной среде, жаргон, татуировки, клички и песни, манеры поведения). Они формируют и поддерживают готовность к определенному поведению, препятствуют отказу от продолжения преступной деятельности. Образуя по существу замкнутое кастовое сообщество, содержание деятельности которого противостоит закону, профессиональные преступники являются носителями норм таких межличностных отношений, которые создают оптимальные условия для их безопасности, воспроизводства преступной среды, втягивания и удержания в ней новых лиц, передачи им преступного опыта.
   Еще в дореволюционной России исследователи отмечали, что среда привычных (профессиональных) преступников требовала, чтобы входящий в нее «был человеком твердого нрава и несокрушимого характера, предан товарищу, общине, ловок на поступки и умел концы хоронить, никого не задевая и не путая»3. Эти требования сохраняются и сейчас в среде профессиональных преступников, особенно у «воров в законе» и членов организованных  преступных  сообществ.
   Живучесть воровских традиций и обычаев  объясняется их постоянным воздействием на сознание преступников как неотъемлемой частью субкультуры референтной для них среды. Она поддерживается, с одной стороны, восприятием преступниками ориентации на эти традиции и обычаи, как справедливые, присущие «настоящим людям», а с другой – демонстрацией санкций за нарушение, а тем более попытку «самовольного» выхода из преступной среды. При этом степень активности влияния этих традиций и обычаев усиливается и распространенность увеличивается при усилении в обществе антагонистических противоречий, ослаблении в нем моральных институтов.
   Разумеется, воровские традиции и обычаи обновляются, видоизменяются в определенных пределах в связи с изменениями социальной ситуации. Но их ядро, основа отличается большей устойчивостью. Их носителем и распространителем выступает, в частности, среда в местах лишения свободы – этих «университетах» преступности. Живучесть воровских традиций – объективное явление, обусловленное ответной реакцией профессиональных преступников на социальный контроль общества. Характерно, что лица, никогда до привлечения к уголовной ответственности не сталкивавшиеся с «правилами» поведения в преступной среде, начинают их усваивать и подчиняться им с момента поступления в следственный изолятор, в том числе правилам об иерархии в этой среде, «правах» лиц, находящихся на ее высших ступенях.
   Исследование  показало, что и среди несовершеннолетних осужденных имеется по существу та же иерархия, что и у взрослых, только с более жесткими правилами поведения. Среди них есть свои «воры в законе», «борзые», «шерстяные», «опущенные» и «обиженные».
   Передача  воровских традиций и обычаев  осуществляется и в бытовой среде путем формирования досуговых компаний вокруг профессиональных преступников и целенаправленного вовлечения ими в преступления новых лиц из числа несовершеннолетних и молодежи. При этом используется стремление новичков к достижению определенного статуса в криминальной микросреде. Начинающий преступник всегда стремится к подобной перспективе, ориентируясь на какую-то определенную «знаменитость». 45% подростков были привлечены к уголовной ответственности за преступления, аналогичные тем, что были совершены ранее судимыми лицами из их окружения. По нашим данным, 60% карманников начали воровать в возрасте до 16 лет под воздействием блатной романтики, которой заразили их уголовники-профессионалы4. Дальнейшее усвоение неформальных норм поведения преступной среды облегчается тем, что значительная их часть связана с функцией защиты преступной группы, сохранения ее участников. Отсюда клятвы, разного рода запреты, санкции за их нарушения. Причем среди несовершеннолетних они имеют жесткую императивную форму.
   Стабильность  воровских традиций, обычаев поддерживается также на общебытовом уровне. Пример тому – живучесть многих жаргонизмов, воровских песен, обычая татуировки. Причем они в большей мере распространены в среде несовершеннолетних и имеют в их глазах большое значение для самоутверждения личности. По выборочным данным, жаргон преступников в той или иной степени знаком более чем 40% подростков и молодых людей. Его навязывают молодежной аудитории и многие популярные певцы, приобщая ее тем самым к уголовной субкультуре.
   Причем, судя по опросам, больше половины несовершеннолетних, имеющих татуировки, нанесли их из подражания, в свою очередь каждый второй из них знает символы татуировок, может расшифровать аббревиатуры, объяснить значение «звезд» и «перстней». Таким образом, подражание как элемент самоутверждения переходит в приобщение к криминальной среде. Что касается жаргона, то подавляющая часть обследованных преступников из числа несовершеннолетних знала не только общеуголовный жаргон, но и профессионализированный (карманного вора, наркомана, фарцовщика и т. п.).
   Сохранение  и воспроизводство традиций и  обычаев преступной среды облегчаются ослаблением противодействия этой тенденции в силу институтов социального воспитания, передающих нравственные ценности общества, и связаны прежде всего со снижением социальной роли семьи и размыванием взглядов на ценности морального характера, обусловливающих соблюдение установленных в обществе норм поведения. Действие этих факторов во многом способствует омоложению уголовной среды и ее профессионального ядра. Если в 60-е годы криминологи отмечали некоторое постарение контингента преступников, особенно воровской ориентации, то теперь отмечается обратное. Омоложение корыстных преступников – явный показатель социальной дезориентации части молодежи. Неформальное общение в группах отрицательной направленности приводит к самоизоляции от позитивного опыта прошлых поколений, к усилению податливости к криминогенному влиянию в форме подражания, заражения и т. д. Реализация первоначально в избирательном предпочтении соответствующего досугового времяпрепровождения со временем формирует установку личности на привычное криминальное занятие. Именно такое развитие характерно для личности абсолютного большинства «воров в законе» и других профессиональных преступников, которые первые преступления совершили в несовершеннолетнем возрасте. Характер общения в неформальных группах с отрицательной направленностью, компенсируя чувство социальной «ущербности» участников, вытесняемых из позитивной среды, формирует у них отчуждение и враждебность к этой среде и на этой основе – привязанность к воровским традициям и обычаям как способу самоутверждения, возвышения над обычными «трудягами».
   Недооценка  правоохранительными органами общественной опасности криминального профессионализма и его последствий, что создавало видимость благополучия в борьбе с преступностью и не позволяло принимать правильных управленческих решений при определении приоритетов в борьбе с преступностью, также способствовала охране и воспроизводству профессиональной преступности. Из числа опрошенных работников органов внутренних дел 73% назвали это обстоятельство одним из основных детерминант профессиональной преступности.
   По-прежнему в основе оценки работы оперативных  и следственных служб стоит количественный показатель (больше или меньше выявлено и раскрыто преступлений), а не качественный (каких именно). Не случайно на вопрос: эффективны ли меры борьбы с «авторитетами» уголовной среды почти 70% опрошенных работников органов внутренних дел ответили отрицательно5.
   С рассмотренным выше фактором, затрудняющим борьбу с профессиональной преступностью, тесно связано и такое обстоятельство, как отсутствие должного программирования научных исследований, специализированной подготовки и переподготовки практических работников по проблемам «дна» преступности (как это, например, было в 20-е годы).
   Проблемы борьбы с профессиональной преступностью почти не отражены в уголовном законодательстве. Достаточно сказать, что при назначении наказания не предусмотрен учет фактической специализации преступника, если отсутствует судимость.
   На  состоянии борьбы с профессиональной преступностью негативно отразилось нарушение преемственности поколений сотрудников правоохранительных органов, преимущественно милиции, в передаче опыта борьбы с профессиональной преступностью. Речь идет о неоднократных конъюнктурных сокращениях специализированных аппаратов под предлогом того, что преступность «исчезает» (50—60-е годы), и об увольнении значительной части опытных кадров милиции и прокуратуры по возрасту, отсутствию высшего образования и т. д. Особенно болезненно процесс обновления проходил в аппаратах уголовного розыска, где, по выражению известного русского криминалиста проф. И.Н.Якимова, работа милиции есть не что иное, как оперативное искусство, которое по своей сущности близко к любому иному искусству6.
   В последние 15 лет текучесть кадров привела к дестабилизации профессионального ядра уголовного розыска и иных оперативных аппаратов органов внутренних дел. Средний срок работы в этой службе не превышает 2,5—3 лет. Вместе с опытными сотрудниками уходили в прошлое знание уголовной среды, многие апробированные формы и методы борьбы с ней. Отсутствие стабильного ядра квалифицированных работников милиции является на сегодня одной из основных причин низкого уровня работы в борьбе с профессиональной преступностью.
   Надо  отметить также, что в стране отсутствует качественная информационно-аналитическая база, позволяющая учитывать профессиональных преступников, следить за передвижениями и «карьерой» и оценивать криминогенную обстановку с учетом наличия профессионального «ядра» преступности и изменений в нем; не налажена соответствующая профилизация при кадровом и методическом обеспечении правоохранительных органов; штатные расчеты не учитывают трудоемкости профилактики раскрытия, расследования деяний профессиональных преступников.
   III. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРЕСТУПНОСТИ
   Как видно из предыдущего изложения, возможности предупреждения профессиональной преступности связаны: 1) с ограничением распространения воровских традиций и обычаев, особенно в среде несовершеннолетних и молодежи; 2) с разрушением влияния преступных «авторитетов» в их криминальном и общебытовом окружении; 3) с использованием уголовно-правовых мер с так называемой «двойной превенцией»; 4) с обеспечением превентивного воздействия справедливого наказания профессиональных преступников.
   Эти направления профилактической деятельности в свою очередь предполагают соответствующую ориентацию родителей (педагогической и правовой пропагандой), педагогов (в процессе подготовки и переподготовки), иных воспитателей относительно каналов распространения воровских традиций и обычаев, их проявлений, возможных последствий; необходимость противопоставления им подлинных нравственных ценностей, разъяснения подросткам мнимого характера самоутверждения с помощью этих традиций и обычаев, личностную ущербность их носителей, жизненный тупик профессиональных преступников.
   Представляется  необходимым также установление контроля за деятельностью средств массовой информации и эстрады, фактически пропагандирующих, вопреки международно-правовым обязательствам РФ, преступный образ жизни, возможности, которые открываются при приобщении к нему, привлекательность и безопасность занятия преступлениями, нормы общения в преступной среде; а также непосредственно распространяющих воровской жаргон и песни. Напомним в этой связи, что еще в 1935 г. в стране был введен запрет на выпуск книг и фильмов, пропагандирующих похождения уголовных преступников7.
   С ранней профилактикой профессиональной преступности тесно связаны социальная помощь и защита несовершеннолетних из групп повышенного криминального риска (находящихся в условиях нужды, низкого социального престижа, фактической беспризорности и т. д.), несовершеннолетних и молодых безработных, а также лиц с привычкой к употреблению спиртных напитков и наркотиков, так как ощущение этими лицами своего отторжения от общества, отсутствия стартовых возможностей в нем, как и потребность добывания средств для престижного времяпрепровождения и удовлетворения негативных привычек, обусловливает легкость перехода на путь систематического совершения преступлений и последующей профессионализации.
   Уголовно-правовые нормы с двойной превенцией позволяют привлекать к ответственности лиц, совершающих такие преступления, которые создают условия для совершения других, более опасных преступлений. В сфере борьбы с профессиональной преступностью важно, в частности, активизировать привлечение к уголовной ответственности за профессиональное занятие притоносодержательством, сводничеством, азартными играми, незаконным оборотом наркотиков и оружия, за вовлечение несовершеннолетних в преступную или иную антиобщественную деятельность; за скупку и перепродажу имущества, заведомо добытого преступлениями. В свою очередь для этого требуется необходимое штатное и ресурсное обеспечение (в том числе на уровне милиции): иначе соответствующие нормы УК будут по-прежнему почти бездействовать.
   Представляется  необходимым в перечень обстоятельств, отягчающих уголовную ответственность, включение пункта о совершении преступлений в виде промысла; включить это обстоятельство в качестве квалифицирующего в ряд статей Особенной части УК, независимо от наличия судимости. Но и до внесения указанных дополнений возможен учет рассматриваемого обстоятельства при индивидуализации наказания профессиональным преступникам: закон предусматривает учет наряду со смягчающими и отягчающими обстоятельствами также и личности преступника. Целесообразно обеспечить вышестоящим судам формирование соответствующей позиции судебной практики.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.