На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат И. Лакатос

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 29.04.2012. Сдан: 2011. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


ИМРЕ ЛАКАТОС  

Реферат по философии  на тему: «И. Лакатос» 

 
Реферат 

студентки II курса 

203 группы 

дневного отделения 

Морозовой Юлии 

  

Научный руководитель 

Радул Д.Н. 

 Москва 2005
Введение 

 
  Иногда кажется,  что предмет философии настолько  неисчерпаем, что не хватит жизней всех существующих на земле, чтобы объять ее бескрайние просторы. Может так оно и есть. Философия зародилась и существует с человеком мыслящим. Соответственно, по мере появления новых людей будет появляться и новая философия: новые концепции жизни, новые учения. 

  Одним из  философов прошлого века, чьи  воззрения представляют огромный  интерес для ученых, и просто  для любопытных, является английский  математик, логик и философ  науки Имре Лакатос (1922 1974 гг.). Именно о нем и пойдет речь в моей работе. 

 
 Личность  Имре Лакатоса
 
Имре Лакатос  родился в Венгрии, в городе Дебрецене  в еврейской семье. . Во время Второй мировой войны был участником антифашистского Сопротивления. В  это же время из-за начавшихся преследований  евреев (его мать и бабушка погибли в Освенциме) был вынужден сменить фамилию на Молнар (по-венгерски — Мельник), затем на Лакатос (эту же фамилию носил премьер-министр Геза Лакатос, выступивший против уничтожения венгерских евреев). Существует и другая точка зрения, по которой «пролетарскую» фамилию Лакатос (Слесарь) он принял, устроившись на работу в правительство Венгерской народной республики.
После войны  учился в аспирантуре Московского  университета под руководством С. А. Яновской., Во времена культа личности Ракоши в 1950—1953 гг. за диссидентские был незаконно репрессирован как «ревизионист» и находился два года в заключении. После венгерских событий 1956 г. эмигрировал, работал в Лондонской школе экономики и политических наук, где стал наиболее ярким среди последователей Поппера. Лакатоса называли "рыцарем рациональности", поскольку он отстаивал принципы критического рационализма и полагал, что большинство процессов в науке допускает рациональное объяснение. Лакатос писал небольшие, но очень емкие по содержанию работы.
С 1958 г. постоянно  жил в Великобритании, с 1969 г. —  профессор Лондонской школы экономики  и политических наук. Умер в 1974 г. в  возрасте 51 года от кровоизлияния в  мозг. 

 Он один  из наиболее глубоких и последовательных  критиков концепции смены парадигм [1]Куна, и выступает против почти теологического смысла научной парадигмы, высказанной Куном. Лакатос разработал также одну из лучших моделей философии науки - методологию научно-исследовательских программ. 
 

Три типа фальсификационизма 

 Наука, по  мнению Лакатоса, есть и должна быть соревнованием исследовательских программ, соперничающих между собой. Именно эта идея характеризует так называемый утонченный методологический фальсификационизм, развиваемый Лакатосом в русле концепции К. Поппера[2]. Лакатос пытается смягчить наиболее острые углы философии науки Поппера. Он выделяет три стадии в развитии взглядов Поппера: фальсификационизм догматический, наивный фальсификационизм, методологический фальсификационизм. Последний период начинается в 50-е годы и связан с разработкой нормативной концепции роста и развития знаний на основе всестороннего критицизма. Первый видит науку как процесс, размеченный прочными конструкциями и непогрешимыми фальсификациями. Все же Поппер показал ошибочность такой позиции, ибо эмпирическая база науки неустойчива и неопределенна, а потому и речи не может быть о фиксированных протокольных предложениях и не пересматриваемых в принципе опровержениях. То, что наши опровержения также могут быть ошибочными, подтверждают как логика, так и история науки.  

  Методологический  фальсификационизм исправляет ошибку  догматиков, показывая зыбкость  эмпирической базы науки и  предлагаемых ею средств контроля  гипотез (это показано Поппером  в “Логике научного открытия”). Тем не менее, продолжает Лакатос, и методологический фальсификационизм недостаточен. Картина научного знания, представленная как серия дуэлей между теорией и фактами, не совсем верна. В борьбе между теоретическим и фактическим, полагает Лакатос, как минимум три участника: факты и две соперничающие теории. Становится понятно, что теория отживает свой век не тогда, когда объявляется противоречащий ей факт, а когда о себе заявляет теория, которая лучше предыдущей. Так, ньютоновская механика стала фактом прошлого только после появления теории Эйнштейна.  

  Стремясь  каким-то образом смягчить крайности  методологического фальсификационизма, И. Лакатос выдвинул концепцию  исследовательских программ как  ослабляющий механизм эволюционистской  эпистемологии. 
 

Программы научных  исследований 

  И. Лакатос основное внимание уделяет не теориям, как таковым, а ведет речь об исследовательских программах. Научно-исследовательская программа является структурно-динамической единицей его модели науки. Чтобы понять, что такое программа научного поиска, вспомним о механицизме Декарта или Ньютона, об эволюционной теории Дарвина. Последовательная смена теорий, вытекающих из одного ядра, происходит в рамках программы с неопровержимой методологией, показывающей свою ценность, плодотворность и прогрессивность в сравнении с другой программой. Одолеваемая детскими болезнями, теория для своего развития, становления и укрепления нуждается во времени.  

  Таким образом,  история науки предстает, по  Лакатосу, как история конкуренции  исследовательских программ. Такой  подход выдвигает на первый план взаимосвязь между различными эпистемологиями и историографией науки, а также момент эволюции научного поиска.  

  "Некоторые  философы, - пишет И. Лакатос, - столь  озабочены решением своих эпистемологических  и логических проблем, что так и не достигают того уровня, на котором их бы могла заинтересовать реальная история науки. Если действительная история не соответствует их стандартам, они, возможно, с отчаянной смелостью предложат начать заново все дело науки".  

  Как считает  И. Лакатос, всякая методологическая концепция должна функционировать как историографическая. Наиболее глубокая ее оценка может быть дана через критику той рациональной реконструкции истории науки, которую она предлагает.  

  В этом  отличие позиции Лакатоса от  теорий Куна и Поппера. Лакатос упрекает Поппера в неисторичности (“История науки и ее рациональные реконструкции”), в его принципе фальсифицируемости он видит логическую двусмысленность, искажающую историю и приспосабливающую последнюю к своей теории рациональности.  

  С другой  стороны, пишет Лакатос в работе  “Фальсификация и методология  программ научного исследования”  (1970 г.), согласно теории Куна, научная  революция иррациональна, в ней  можно увидеть лишь материал  приспособления к психологии  толпы.      В мистическом обращении от одной парадигмы к другой, по Куну, нет рациональных правил, и потому Кун постоянно попадает в сферу социальной психологии открытия. Научные мутации начинают походить на разновидность религиозного обращения. Тем не менее, сам Лакатос остается внутри проблематики и атмосферы попперовского фальсификационизма. Влияние Куна также совершенно очевидно (возьмем, к примеру, идеи “догматической функции” научного исследования и “прогресса через революции”). Все же его аргументы чаще свободны от предрассудков.  

  И. Лакатос  развивает свою, довольно близкую  к куновской, концепцию методологии  научного познания, которую он  называет методологией научно-исследовательских  программ. Она применяется им  не только для трактовки особенностей  развития науки, но и для оценки различных конкурирующих логик научного исследования. Согласно И. Лакатосу, развитие науки представляет собой конкуренцию научно-исследовательских программ, когда одна исследовательская программа вытесняет другую.  

  Сущность  научной революции заключается в том, что сравнивать с эмпирией нужно не одну изолированную теорию, но серию сменяющихся теорий, связанных между собой едиными основополагающими принципами. Такую последовательность теорий он и назвал научно - исследовательской программой. Поэтому фундаментальной единицей оценки процесса развитая науки является не теория, а исследовательская программа.  

  Эта программа  имеет следующую структуру. Она  включает в себя "жесткое ядро ", в которое входят неопровергаемые  для сторонников программы, фундаментальные положения (нефальсифицируемые гипотезы). То есть это то, что является общим для всех ее теорий. Это метафизика программы: наиболее общие представления о реальности, которую описывают входящие в программу теории; основные законы взаимодействия элементов этой реальности; главные методологические принципы, связанные с этой программой. Например, жестким ядром ньютоновской программы в механике было представление о том, что реальность состоит из частиц вещества, которые движутся в абсолютном пространстве и времени в соответствии с тремя известными ньютоновскими законами и взаимодействуют между собой согласно закону всемирного тяготения. Работающие в определенной программе ученые принимают ее метафизику, считая ее адекватной и непроблематичной. Но в принципе могут существовать и иные метафизики, определяющие альтернативные исследовательские программы. Так, в XVII в. наряду с ньютоновской существовала картезианская программа в механике, метафизические принципы которой существенно отличались от ньютоновских.  

  Таким образом,  по ядру можно судить о характере  всей программы.  

  В программу  входит негативная эвристика,  которую составляет совокупность  вспомогательных гипотез, которые  предохраняют ее ядро от фальсификации,  от опровергающих фактов. Вся изобретательность направлена на его артикуляцию и разработку поддерживающих ядро гипотез (так называемый “защитный пояс”). Этот "защитный пояс" программы принимает на себя огонь критических аргументов. Кольцо вспомогательных гипотез призвано сдерживать атаки контролирующих проб и всячески защищать и консолидировать ядро. То есть это своего рода методологические правила, некоторые из которых указывают, каких путей следует избегать.  

  Позитивная  эвристика представляет собой  стратегию выбора первоочередных проблем и задач, которые должны решать ученые. Наличие позитивной эвристики позволяет определенное время игнорировать критику и аномалии и заниматься конструктивными исследованиями. Обладая такой стратегией, ученые вправе заявлять, что они еще доберутся до непонятных и потенциально опровергающих программу фактов и что их существование не является поводом для отказа от программы.  

  Фальсификации,  т.е. теоретической критике и  эмпирическому опровержению, подвергаются  лишь гипотезы "защитного пояса". По общему соглашению подвергать фальсификации жесткое ядро запрещается.  

  По характеристике  Лакатоса, исследовательские программы  являются величайшими научными  достижениями и их можно оценивать  на основе прогрессивного или  регрессивного сдвига проблем.  Т.е. исследовательская программа может развиваться прогрессивно и регрессивно. Программа прогрессирует, пока наличие жесткого ядра позволяет формулировать все новые и новые гипотезы “защитного слоя”. Когда продуцирование таких гипотез ослабевает и оказывается невозможным объяснить новые, а тем более адаптировать аномальные факты, наступает регрессивная стадия развития. Т.е. в первом случае ее теоретическое развитие приводит к предсказанию новых фактов. Во втором программа лишь объясняет новые факты, предсказанные конкурирующей программой либо открытые случайно. Исследовательская программа испытывает тем большие трудности, чем больше прогрессирует ее конкурент, и наоборот, если исследовательская программа объясняет больше, нежели конкурирующая, то она вытесняет последнюю из оборота сообщества. Это связано с тем, что предсказываемые одной программой факты всегда являются аномалиями для другой.  

  Именно поэтому  развитие иной исследовательской  программы (например, Ньютона) протекает  в “море аномалий” или, как  у Бора, происходит на несвязанных между собой основаниях. Когда последующие модификации “защитного пояса” не приводят к предсказанию новых фактов, программа показывает себя как регрессивная.  

  И. Лакатос  подчеркивает большую устойчивость  исследовательской программы. "Ни логическое доказательство противоречивости, ни вердикт ученых об экспериментально обнаруженной аномалии не могут одним ударом уничтожить исследовательскую программу".  

  Т.е. в  отличие от гипотез Поппера,  поражаемых критикой или экспериментом  "насмерть", "программы" Лакатоса не только долго живут, но и умирают долгой и мучительной смертью, так как защитный пояс приносится в жертву ради сохранения ядра.  

  Исследовательская  программа имеет успех, если  она успешно разрешает проблемы, и она проваливается в случае, если не способна решить эти проблемы.  

  В рамках  успешно развивающейся программы  удается разрабатывать все более  совершенные теории, которые объясняют  все больше и больше фактов. Именно поэтому ученые склонны  к устойчивой позитивной работе в рамках подобных программ и допускают определенный догматизм в отношении к их основополагающим принципам. Однако это не может продолжаться бесконечно. Со временем эвристическая сила программы начинает ослабевать, и перед учеными возникает вопрос о том, стоит ли продолжать работать в ее рамках.  

  Лакатос  считает, что ученые могут рационально  оценивать возможности программы  и решать вопрос о продолжении  или отказе от участия в  ней (в отличие от Куна, для  которого такое решение представляет  собой иррациональный акт веры). Для этого он предлагает следующий критерий рациональной оценки "прогресса" и "вырождения" программы.  

  Программа,  состоящая из последовательности  теорий Т1, Т2 ... Тn-1, Тn прогрессирует,  если:  

• Тn объясняет  все факты, которые успешно объясняла Тn-1;  

• Тn охватывает большую эмпирическую область, чем  предшествующая теория Тn-1;  

• часть предсказаний из этого дополнительного эмпирического  содержания Тn подтверждается.  

  Т.е. в  прогрессивно развивающейся программе  каждая следующая теория должна успешно предсказывать дополнительные факты.  

  Если же  новые теории не в состоянии  успешно предсказывать новые  факты, то программа является "вырождающейся". Обычно такая  программа лишь задним числом  истолковывает факты, которые  были открыты другими, более успешными программами.  

  На основе  этого критерия ученые могут  установить, прогрессирует или нет  их программа. Если она прогрессирует,  то рационально будет придерживаться  ее, если же она вырождается,  то рациональным поведением ученого  будет попытка разработать новую программу или же переход на позиции уже существующей и прогрессирующей альтернативной программы. Но при этом Лакатос говорит, что “нельзя свертывать вновь возникшую исследовательскую программу лишь потому, что она не сумела одолеть более сильную программу-соперницу... Пока новая программа не будет реконструирована рациональным образом как прогрессивное самодвижение проблемы, в течение определенного времени она нуждается в поддержке со стороны более сильной и утвердившейся программы-соперницы”.  

  Таким образом,  главная ценность программы - ее способность пополнять знания, предсказывать новые факты. Противоречия  же и трудности в объяснениях  каких-либо явлений, как считает  И. Лакатос, не влияют существенно  на отношение к ней ученых. В геометрии Евклида на протяжении двух тысяч лет не удавалось решить проблему пятого постулата.  

  Многие десятилетия  на весьма противоречивой основе  развивались исчисление теорий  вероятностей, теорий множеств.  

  Известно, что  Ньютон не мог на основании механики объяснить стабильность Солнечной системы и утверждал, что Бог исправляет отклонения в движении планет, вызванные различного рода возмущениями.  

  Несмотря  на то, что такое объяснение  вообще никого не удовлетворяло,  кроме, может быть, самого Ньютона, который был, как известно, очень религиозным человеком (он считал, что его исследования в теологии не менее значимы, чем в математике и механике), небесная механика в целом успешно развивалась. Эту проблему удалось решить только в начале XIX в.  

  Дарвин не мог объяснить так называемого "кошмара Дженкинса", и, тем не менее, его теория успешно развивалась. Известно, что дарвиновская теория базируется на трех факторах: изменчивости, наследственности и отборе. У любого организма имеется изменчивость, осуществляющаяся ненаправленным образом. В силу этого изменчивость только в небольшом количестве случаев может быть благоприятной для приспособления данного организма к окружающей среде. Какая-то изменчивость не наследуется, какая-то наследуется. Эволюционное значение имеет наследуемая изменчивость. По Дарвину, большую возможность для будущего имеют те организмы, которые наследуют такого рода изменения, которые дают им большую возможность для приспособления к окружающей среде. Такие организмы лучше выживают и становятся основой для нового шага эволюции.  

  Для Дарвина  законы наследования - то, как наследуется  изменчивость, - имели решающее значение. В своей концепции наследования  он исходил из той идеи, что  наследственность осуществляется  непрерывным образом.  

  Представим  себе, что белый человек попал  на Африканский континент. Признаки  белого, в том числе и "белизна", будут, по Дарвину, передаваться  следующим образом. Если он  женится на негритянке, то у  их детей будет половина крови  "белой". Поскольку на континенте белый один, то его дети будут вступать в брак с неграми. Но в таком случае доля "белизны" будет убывать и, в конце концов, исчезнет. Эволюционного значения она иметь не может.  

  Такого рода  соображения высказал Дженкинс. Он обратил внимание на то, что положительные качества, которые способствуют приспособлению организма к среде, встречаются крайне редко. И, следовательно, организм, который будет иметь эти качества, заведомо встретится с организмом, который эти качества не будет иметь, и в последующих поколениях положительный признак рассеется. Следовательно, он не может иметь эволюционного значения.  

  Дарвин никак  не мог справиться с этой  задачей. Не случайно это рассуждение  получило название "кошмара Дженкинса". У дарвиновской теории были  еще и другие трудности. И хотя к учению Дарвина на разных этапах относились по-разному, но дарвинизм никогда не умирал, всегда у него были последователи. Как известно, современная эволюционная концепция - синтетическая теория эволюции - базируется на идеях Дарвина, соединенных, правда, с менделеевской концепцией дискретных носителей наследственности, которая и ликвидирует "кошмар Дженкинса".  

  В рамках  концепции И. Лакатоса становится  особенно очевидной важность  теории и связанной с ней  исследовательской программы для деятельности ученого. Вне ее ученый просто не в состоянии работать. Главным источником развития науки является не взаимодействие теории и эмпирических данных, а конкуренция исследовательских программ в деле лучшего описания и объяснения наблюдаемых явлений и, главное, предсказания новых фактов. Поэтому, изучая закономерности развития науки, необходимо особое внимание уделять формированию, развитию и взаимодействию исследовательских программ.  

  И. Лакатос  показывает, что достаточно богатую  научную программу всегда можно защитить от любого ее видимого несоответствия с эмпирическими данными. Эти идеи очень важны. Они позволяют понять, с одной стороны, как научные концепции преодолевают стоящие на их пути барьеры, а с другой - почему всегда существуют альтернативные исследовательские программы.  

  Мы знаем,  что даже тогда, когда эйнштейновская теория относительности вошла в контекст культуры, антиэйнштейновские теории продолжали жить. А вспомним, как развивалась генетика. Ламаркистские идеи воздействия внешней среды на организм защищались, несмотря на то, что была масса фактов, которые противоречили этому.  

  Достаточно  сильная в теоретическом отношении  идея всегда оказывается достаточно  богатой для того, чтобы ее  можно было защищать. С точки  зрения И. Лакатоса, можно "рационально  придерживаться регрессирующей программы до тех пор, пока ее не обгонит конкурирующая программа, и даже после этого всегда существует надежда на временность неудач». Однако представители регрессирующих программ неминуемо будут сталкиваться с всевозрастающими социально-психологическими и экономическими проблемами.  

  Конечно,  никто не запрещает ученому  разрабатывать ту программу, которая  ему нравится. Однако общество  не будет оказывать ему поддержки.  

  "Редакторы  научных журналов, - пишет И. Лакатос, - станут отказываться публиковать  их статьи, которые, в общем, будут содержать либо широковещательные переформулировки их позиции, либо изложение контрпримеров (или даже конкурирующих программ) посредством лингвистических ухищрений. Организации, субсидирующие науку, будут отказывать им в финансировании...". "Я не утверждаю, - замечает он, - что такие решения обязательно будут бесспорными. В подобных случаях следует опираться на здравый смысл".  

  В своих  работах Лакатос показывает, что  в истории науки очень редко  встречаются периоды, когда безраздельно господствует одна программа (парадигма), как это утверждал Кун. Обычно в любой научной дисциплине существует несколько альтернативных научно-исследовательских программ. Т.о. история развития науки, по Лакатосу, - это история борьбы и смены конкурирующих исследовательских программ, которые соревнуются на основе их эвристической силы в объяснении эмпирических фактов, предвидении путей развития науки и принятии контрмер против ослабления этой силы. Конкуренция между ними, взаимная критика, чередование периодов расцвета и упадка программ придают развитию науки тот реальный драматизм научного поиска, который отсутствует в куновской "нормальной науке".  

  Т.е. по  сути дела, здесь И. Лакатос  воспроизводит в иных терминах, в более дифференцированном виде куновскую концепцию развития науки на основе парадигм. Однако при интерпретации движущих причин смены исследовательских программ, конкретных механизмов развития науки Лакатос не разделяет взгляды Куна. Он видит в науке внутреннюю и внешнюю историю. Внутренняя история науки базируется на движении идей, методологии методик научного исследования, то, что, по словам Лакатоса, составляет собственно содержание науки. Внешняя история - это формы организации науки и личностные факторы научного исследования. Кун подчеркивал огромное значение этих "внешних факторов", Лакатос же отдает им второстепенное значение.  

  Пока наука  скорее похожа на поле битвы  исследовательских программ, чем  на систему изолированных островков.  “Зрелая наука состоит из исследовательских  программ, не столько предвосхищающих новые факты, сколько ищущих вспомогательные теории, в этом, в отличие от грубой схемы "проверка и ошибка", ее эвристическая сила”. Слабость исследовательских программ марксизма и фрейдизма Лакатос видел именно в недооценке роли вспомогательных гипотез, когда отражению одних фактов не сопутствовало предвосхищение других необычных фактов.  

  Выродившейся  называет Имре Лакатос исследовательскую  программу марксизма. “Какой  новый факт был предсказан  марксизмом, скажем, начиная с 1917 года?” Антинаучными называет он известные предсказания об абсолютном обнищании рабочего класса, о грядущей революции в наиболее развитых индустриальных державах, об отсутствии противоречий между социалистическими странами. Скандальный провал подобных пророчеств марксисты объясняли сомнительной “теорией империализма” (для того чтобы сделать Россию “колыбелью” социалистической революции). Нашлись “объяснения” и Берлину 1953 г., и Будапешту 1956-го, и Праге 1968-го, и русско-китайскому конфликту.  

  Если программа Ньютона привела к открытию новых фактов, то теория Маркса осталась позади фактов, давая объяснения вдогонку событиям. А это, отмечает Лакатос, симптомы вырождения. Т.о. концепция исследовательских программ И. Лакатоса может, как это он сам демонстрирует, быть применена и к самой методологии науки. 

 
Формализм в  науке 

   И. Лакатос  уделяет внимание проблеме научного  формализма. Этой проблемы он  касается в своей книге “Доказательства  и опровержения” и прослеживает  ее на основе философии математики, как наиболее близкому направлению философии науки.  

  И. Лакатос  пишет, что в истории мысли  часто случается, что при появлении  нового мощного метода быстро  выдвигается на авансцену изучение  задач, которые этим методом   должны быть решены, в то время как все остальные игнорируются, даже забываются, а изучением его пренебрегают. Он утверждает, что именно это как будто произошло в нашем столетии в области философии математики в результате ее стремительного развития.  

  Предмет  математики состоит в такой абстракции математики, когда математические теории заменяются формальными системами, доказательства - некоторыми последовательностями хорошо известных формул, определения - "сокращенными выражениями, которые "теоретически необязательны, но зато типографически удобны".  

  Школу математической  философии, которая стремится  отождествить математику с ее  математической абстракцией (а  философию математики - с метаматематикой), И. Лакатос называет "формалистской"  школой. Одна из самых отчетливых  характеристик формалистской позиции находится у Карнапа[3]. Карнап требует, чтобы:  

а) философия  была заменена логикой науки...,  

б) логика науки  представляет не что иное, как логический синтаксис языка науки...,  

в) математика является синтаксисом математического языка.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.