На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад Традиции приема послов на Руси (по запискам иностранцев)

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 01.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


МОСКОВСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 
ИМ. М.В.ЛОМОНОСОВА
ФАКУЛЬТЕТ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ И РЕГИОНОВЕДЕНИЯ 
 
 
 
 
 
 
 

ДОКЛАД
по Русскому миру
на тему: «Традиции приема послов на Руси (по запискам иностранцев)» 
 
 
 
 
 
 
 

Студентки: I курса      Рамишвили Мариам
Отделение: Региональных исследований
Кафедра: Северной Америки
Группа: А-102 
 
 
 

Москва. 2011
Содержание
Введение.......................................................................................................................3
Глава I. Путешествие Сигизмунда Герберштейна. Записки о Московии...............6
Глава II. Приезд............................................................................................................7
Глава III. Москва........................................................................................................13
           3.1. Пир в честь приезда послов....................................................................16
           3.2. Охота.........................................................................................................19
Глава IV. Проводы......................................................................................................20
Заключение.................................................................................................................23
Список  литературы....................................................................................................25 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение. 

Россия  всегда была загадочной и экзотичной страной для иностранцев. Простираясь от Европы до Азии, она совмещала в себе две культуры, так непохожие друг на друга, тем самым вызывав интерес европейских путешественников и исследователей. Россия довольно часто принимала у себя чужеземцев, для укрепления дипломатических отношений, как со своими союзниками, так и врагами. Визиты послов в Россию часто несли важные для дальнейшего сотрудничества цели, которые определяли ход истории. И конечно, очень многое зависело от приема важных лиц на нашей Родине. В качестве цели моего исследования я хочу выявить специфику приема иностранных послов, традиции и церемониал, что бы дать ясное представление как и о русском дворе, так и об отношении иностранцев к русским обычаям.
Эта проблема довольно актуальна у иностранцев, о своих путешествиях писали многие исследователи, как например Маркиз Де Кюстин, Адам Олеарий, Сигизмунд Герберштейн, Амброджо Контарини, Яков Рейтенфельс, Жак Маржерет. Они писали огромные многотомники, которые в последствии использовались к в иностранных государствах, так и в России более поздних веков. Они давали бесценнейшие знания о русских традициях определенного времени. В своей работе я анализирую источник XVI века - «Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна
Задачи  моей работы:
    провести последовательный анализ приема на территории Руси
    выявить уникальные традиции по мнению иностранцев
Перед тем как начать непосредственный анализ трудов, мне бы хотелось уделить  некоторое внимание тем путешественникам и целям, которые они преследовали в своих путешествиях.  
 

Сигизмунд Герберштейн.
Сигизмунд герберштейн родился в 1486 году в  замке в Штирии. Он был потомком древнего, но обедневшего знатного рода. Проведя свои детские годы в горах, он много общался со славянами, что в последствии наложило глубокий отпечаток на его мировоззрение. С детства Герберштейн увлекался изучение славянского и латинского языков, а в 1499 году поступил в известный тогда Венский университет. Там он получил степень бакалавра, что было крайне постыдно для его фамилии. По семейным причинам, Герберштейн не смог продолжить дальнейшее обучение в университете, и в возрасте 20 лет он поступил на службу к Габсбургам. В 1508 году, при походе на Венгрию, Герберштейн отличился долей храбрости и дипломатичностью, чем вызвал особый интерес короля Максимилиана.
 Первое  дипломатическое задание Гербершейтн получил в 1516 году, оно состояло в том, что ему нужно было убедить бургундского герцога Карла расторгнуть свои тайные связи с любовницей. Но герцог и тогда был известен свои тяжелым нравом, и получение отрицательного ответа не повлияло на дальнейшую дипломатическую карьеру Сигизмунда.Через несколько месяцев после этого Герберштейн получает задание отправиться в Московию, что бы укрепить дипломатические отношения Руси с Данией и ливонским орденом, а такде создать своеобразный щит от кочевников с северо-востока. Довольно запутанная интрига, которую плели Габсбурги.
В конце 1516 года из Вены в Московию отправляется дипломатический посольство барона Герберштейна. Первую, дипломатическую  часть Сигизмунд выполнил блестяще, он завоевал благосклонность Василия III. 22 апреля начались переговоры о союзничестве и помощи от турецких войск. Сигизмунд пытался подойти со стороны, избегая прямолинейности, поэтому сначала он начал говорить о беспощадности турков. Он пытался внушить Василию III мысль, что только объединившись христианский мир сможет остановить турецкую угрозы, ээто главная задача русского правительства. Но все же, эта идея оказалась утопичной, потому что Россия все-таки считала Турцию потенциальным союзником, нежели врагом (еще во время пребывания Синизмунда в Московии, царь отправил гонца в Турцкию с предложением о союзничестве. Правда, гонец не достиг места назначение - по пути он был убит татарами). Великий князь Василий III и его окружение еще раз убедились в необходимости сохранять дружеские отношения с Портой.
Вскоре  переговоры об объединении христианского  мира против иноверцев зашли в  тупик, так как Василий настойчиво требовал, что бы переговоры вели в  Москве, что противоречило плану  Сигизмунда. Но, с течением времени, Сигизмунд уступил. Литовские послы Ян Щит и Богуш прибыли в Москву 3 октября 1517 года. Посредником в переговорах выступал Герберштейн. Московский государь торжественно заявил, что готов примириться с Сигизмундом ради своего "брата" Максимилиана и из-за того, чтобы "рука бесерменская не высилася и государи бы бесерменские вперед не ширились, а христианских бы государей над бесерменством рука высилася и государства бы христианские ширились". Исходя их этой фразы, вся делегация решила о готовности Русских вступить в антитурецкий союз. Прояснила, но не облегчила ситуацию позиция, занятая Герберштейном. Он высказался за передачу Смоленска Литве, сославшись на пример Максимилиана, отдавшего Верону ее гражданам. Но отказываться от старинного русского города, присоединенного с таким большим трудом, Москва не собиралась, поэтому последовал отказ иностранцам. Итог первой миссии Герберштейна в Москву не принес желаемого результата. Тем не менее отношения Московии с империей, прерванные после Венского конгресса, были возобновлены. По возвращении в Вену, у Герберштейна, находившегося под сильным впечатлением, возникла идея написать книгу, своеобразный дневник своего путешествия. Но прошло еще много лет, прежде чем эта идея осуществилась.
в 1526 году Герберштейн вновь был послан в Московию, с той же целью, что и в первый раз. Второе посольство оказалось удачливее, чем первое. в 1526 году, состоялся новый поход, в результате которого Венгрия стала добычей могущественного соседа. Венгерские события, тесно связанные с ростом турецкой угрозы, а также энергичный нажим имперской и польской дипломатии заставили Сигизмунда искать прочного мира с Россией: ведь в 1527 году кончалось пятилетнее русско-литовское перемирие; нужно было думать о будущем сотрудничестве. Литовские представители непременным условием заключения мира ставили уступку Смоленска. Русская сторона на это категорически не соглашалась. Но все же, 28 февраля 1527 года Сигизмунд I подписал договор, продлевавший на шесть лет перемирие между Литвой и Россией.
Сигизмунд активно интересовался обсуждением дела с делением короны после смерти Людовика Яггелона, хоть и оставался нейтральной стороной.
Наряду  с дипломатическими поручениями  Герберштейн преуспевал и во внутриполитической жизни страны. После смерти Максимилиана I он в составе посольства отправился в 1519 году к будущему императору Карлу V. А при Фердинанде, австрийском эрцгерцоге, Герберштейн защищал не только государственные, но и представлял интересы родной Штирии, а уже в 1532 году был удостоен звания барона. Вершиной своей дипломатической деятельности Герберштейн считал встречу с Сулейманом Великолепным, когда ему удалось говорить не распростертым ниц перед султаном, как было принято при османском дворе, но стоя на одном колене. Герберштейн выполнял многие поручения австрийской короны и к концу жизни (он умер 28 марта 1566 года) заслужил славу одного из опытных и деятельных дипломатов империи.
Глава I. Путешествие Сигизмунда Герберштейна. Записки о Московии.
Труд  Герберштейна издавался неоднократно и, безусловно, содержал информацию о России, интересную не только для европейских читателей, но и для русских. Можно полагать, что первоначальный вариант "Записок" был создан вскоре после возвращения дипломата из второго путешествия в Московию, а вторично Герберштейн обратился к ним уже в начале 1540-х годов. Книга была завершена к 1544 году, но книга не вышла в свет еще пять лет. Недоредактированность" книги, вероятно, результат той спешки, в которой она готовилась к изданию. Оправданием политики Габсбургов, осуждением политики Ягеллонов, которых он обвинял в предательстве Венгрии в 1526 году, равно как и Яноша Запольяи, которому вменялись в вину сговор с султаном и открытая измена Венгрии, значение "Записок о Московии" вовсе не исчерпывается. Труд этого проницательного, внимательного и начитанного человека обусловило достоинство этого издания. Это был первый очерк, в котором Европейские державы могли составить полное представление о русской жизни и быте.
Глава II Приезд
Я начинаю  свой анализ с главы, которая повторяет  почти дословно тему моей работы «Как принимают и обходятся там с послами.»
Первое, что должен сделать посол, отправляющийся в Москву, это послать гонца, которые  сообщит о дате приезда посольства, о титуле и государственном положении  и количество сопровождающих. При встрече у Русских существует традиция, что посол должен первым спешиться с лошади, как бы показывая свою благосклонность и уважение к русским гонцам. Тут произошло непонимание между Сигизмундом и русским послом. Сигизмунд пишет:
«В первое мое посольство я сообщил встретившему меня перед Москвой, что устал с дороги, и предложил ему исполнить то, что надлежало, сидя на лошади. Но он, приведя упомянутое основание, никак не считал возможным пойти на это. Толмачи и другие уже слезли, уговаривая и меня тоже слезть. Я отвечал им, что как только слезет московит, слезу и я. Видя, что они так высоко ценят это обстоятельство, я тоже не захотел выказать небрежение по отношению к своему господину и умалить его значение. Но так как он отказался сойти первым,  из-за такой гордыни дело затянулось на некотором время, то я, желая положить этому конец, вынул ногу из стремени, как; будто собирался слезть. Заметив это, посланный тотчас же слез с лошади, я же сошел медленно так что он был недоволен мной за этот обман.»1
Я считаю, что это был очень опрометчивый поступок со стороны Герберштейна, несмотря на то, что он знал о этой традиции, он решил, смеха ради, посмотреть, как же будут вести себя русские в момент культурных различий. Это могло навлечь на гонца проблемы, так как это показание неуважения с нашей стороны. Это не последнее нарушение правил, которыми пренебрег австрийский посол.
Одно  из особенностей русской встречи, это  то, что и русские послы, и бояре, даже сам царь всегда спрашивает в  первую очередь «По здорову ли ты ехал?». Только после ответа посла, гонец может снять шапку и протянуть руку для рукопожатия. Знак уважение в России того времени - ничего не делать быстрее гостя.
Часто, Герберштейн отмечает внимание, с  которым к нему относились русские. Его делегацию окружали со всех сторон, пока они шли к следующему пункту назначения, потому что опасность нападения была велика. Для того, чо бы скоротать ночь, Герберштейну выделили отдельный дом с личным письцем, который распоряжался о продовольствии. Это очень важный момент - Герберштейн очень часто говорит о щедром, обильном столе, о разнообразии кушаний, напитков. Он упоминает, что еды было в большом избытке, зачастую он не мог попробовать все блюда.
«Мне  представили писца, который ежедневно  распоряжался доставкой еды и питья, именно: большого куска говядины, куска сала, живой овцы, одного живого и одного забитого зайца, шести живых кур, зелени, овса, сыра. Соль же привозили лишь один раз в неделю, перца и шафрана вполне довольно. Все это каждый день привозилось на обычных у них повозках. В рыбные дни мне привозили забитую рыбу и много больших копченых на воздухе без соли осетров; еще графинчик с водкой, которую они всегда пьют за столом перед обедом. На другой повозке — три сорта хорошего меда (напитка) и два сорта пива. Одно из них было приятно сладкое.»2
Он никогда  не оставался в доме один, у него были слуги, которые работали на кухне, в доме и на конюшне, так же были и те, кто охранял его и следил, что бы иностранцу всего хватало.
«...нам  назначено было место для ночлега, где наш провожатый устроил нам изрядное угощение. На следующий день, а это было вербное воскресенье (25 марта), хотя мы и наказали нашим слугам нигде не останавливаться, а ехать с поклажей прямо в Смоленск, все же, проехав едва две немецкие мили, мы нашли их задержанными в месте, назначенном для ночлега. Так как московиты видели, что мы направляемся дальше, то стали умолять нас, чтобы мы по крайней мере отобедали, и их прилилось послушаться..»3
«Все, что  я привез с собой, этим я и располагал, например постельное белье, посуда и т. п. Корм для лошадей и все, до них касающееся, доставлялись мне также в изобилии. Когда однажды я купил живую рыбу, они рассердились, считая это зазорным для своего князя, и выдали мне четыре живых рыбины.»4
Герберштейн не раз пытается понять, почему же его желание попытаться самого прокормить себя так оскорбительно для русских. Он описывает позднее момент, когда они задержались в дороге и сделали непредвиденную остановку на ночь в доме крестьянина. В виду не запланированного визита, приставу пришлось срочно отправлять людей за пропитанием. Пока писец отдавал указания, Сигизмунд решил купить у хозяйки немного зерна.
«Убедившись, что пристав слишком нерадиво заботится о нашем пропитании, так как, по его словам, он отправил съестные припасы вперед, я сам купил еду у хозяйки, она продала ее охотно и за умеренную цену. Как только пристав узнал об этом, он тотчас же запретил женщине продавать мне что бы то ни было Заметив это, я позвал гонца и поручил ему передать приставу, чтобы тот или сам заблаговременно заботился о пропитании или предоставил мне возможность покупать его; если он не станет делать этого, то я размозжу ему голову.»5
По дальнейшим исследованиям, можно сделать вывод, что русские воспринимали это  со стороны иностранца, как намек на то, что ему не хватает того количества продовольствия, которое они ему предоставляют, что говорило о них, как о бедных и худых хозяевах.
«Они  обижались на это, говоря, что тем  самым их господину причиняется  великое бесчестье.»6
О передвижении по русской земле Сигизмунд пишет с большим сожалением. Он говорит, что болота, топи и отсутствие дорог - огромное препятствие на пути обмена информацией и сообщениями и для путешествий.
«Тем  временем зимние снега растаяли, и  все реки были полны воды; да и  ручьи, выйдя из берегов, катили огромное количество воды, так что через них переправиться можно было только с опасностью и великими трудностями, ибо мосты сделанные час, два или три тому назад уплывали от разлива вод. Цесарский посол, граф Леонард Нугарола, чуть было не утонул на второй день по выезде из Смоленска. Именно когда я стоял далеко от берега на мосту, вот-вот готовом уплыть, и следил за переправой поклажи, лошадь под графом упала, сбросив его на покрытый водой берег.»7
В этом абзаце Герберштейн сетует на то, что русские приставы даже не думали оказать помощь, видя, что граф чуть ли не тонет в реке. На упреки Герберштейна они ответили просто: «Одним надлежит работать, другим - нет.».8 Это говорит о довольно хладнокровном отношении к человеческой жизни, особенно важного человека. Но если углубляться, то можно увидеть трепетное отношение к сословному строю, что не дает русской знати вести себя как рабочая сила.
«В тот  день мы добрались до одного моста, через который граф и его люди переправились с величайшей опасностью. Видя, что повозки не поспеют за нами, я остался по сю сторону моста. Там присланные заблаговременно крестьяне быстро связали плот, а из ивовых прутьев — канат, к которому и прикрепили плот. На нем могли переправиться шесть — восемь человек. С его помощью, медленно и с трудом, мы перебрались на другой берег. Затем был еще один мост, до и после которого надо было долго ехать по воде. Я видел, как иные чуть было не переворачивались на этом мосту; уже близился вечер, и я не захотел переезжать сразу же, потому что провиант, да и другие наши повозки за нами не поспели бы»9
«От Смоленска  до сих мест мы добирались с большими трудностями, о чем выше, и через  множество длинных мостов, которые  зачастую совсем разбиты, и бревна иной раз лежат так далеко друг от друга, что прямо не верится, что по ним могут пройти лошади; иногда бревна моста лежали уже в воде, в беспорядке, вкривь и вкось, через них нам приходилось перебираться, что мы, слава богу, проделали, не понеся никакого урона. У Вязьмы мы выдержали борьбу с водой, бревнами и снегом и поехали по ровной дороге до самой Москвы»10
Последнюю ночь перед въездом в Москву, посол  и его свита провели под  открытым небом в лесу, совсем без  пищи, на сырой поляне под мелким дождем, что Сигизмунд нашел совершенно диким. Все путешествие для столицы было для него утомительным, неудобным и каждый раз он интересовался, что же происходит в центре страны.
До Москвы оставалось полмили, когда навстречу  послу и его свите вышел  навстречу секретарь, с личным посланием  от князя. Он доложил С.Герберштейну, что князь выслал ему навстречу больше людей и дары. В дар царь принес им новых лошадей лучшей породы. После обычного вопроса о их их поездке, последовал вопрос о здравии государей.
«“Великий господин Василий, божией милостью царь и господин всея Руссии и проч.”, — вычитывая весь титул, — “узнав, что прибыли вы, послы брата его Карла, избранного римского императора и высшего короля, и брата его Фердинанда, послал нас, советников своих, и поручил нам спросить у вас, как здоров брат его Карл, римский император и высший король”. Потом то же и о Фердинанде. Мы отвечали, как принято у них: “По милости божией каждый из нас оставил своего господина в добром здравии”.»11
Глава III. Москва
Переправившись  через Москву-реку, Гербрештейн пишет о том, где они проживали. Это было места, которые назывались гостиницами, которые представляли собой огромный пустой дом, с маленьким количеством мебелью и открытыми окнами, несмотря на то, что он не жилой.
«Существует общий порядок, согласно которому содержат немцев, литовцев, ливонцев или татар, прибывающих с посольствами. Я имею в виду, что назначенные приставы имеют определенное, и притом свыше предписанное количество, в каком выдавать хлеб водку и другие, напитки, мясо, рыбу, соль, перец, лук, овес, сено, солому и все остальное по числу отдельных лиц и лошадей. Они знают, сколько должны выдавать каждый день поленьев для кухни и для топки бани, сколько соли, перцу, масла, луку и других самых ничтожных вещей. Тот же порядок соблюдают и приставы, провожающие послов в Москву и из Москвы. Но хотя они обычно доставляли достаточно и даже с избытком как пищи, так и питья, однако почти все, что мы просили сверх того, они давали вместо названного»12
Вскоре  им были предоставлены все удобства, и Герберштейн запросил о приема у государя. Накануне приема Герберштейна сам посетил советник, дав ему некоторые наставления о правилах поведения при аудиенции у царя.
При въезде в Москву, первое что бросилось  делегации в глаза это огромное количество народу, что встречало  их. Герберштейн пишет о толпе, которая радостными возгласами приветствовала иностранцев. Он отмечает, что все, кроме церковных служителей, носили шапки, именуемые колпаками, таким образом показывая величие князя. Было мнение, что «по приказу государеву созывают из окрестных и соседних мест низшую знать, наемников и воинов, запирают к тому времени в городе все лавки и мастерские, прогоняют с рынка продавцов и покупателей, и, наконец, отовсюду собираются граждане.»13 Это свидетельствует не только о гостеприимстве русского народа, но и о его любопытности, стремлении увидеть  своими глазами «заморских вельмож». Важным моментом, на который свое внимание акцентировал Герберштейн, и что нельзя пропустить, это расположение населения по сословному принципу. Другими словами, каждому сословию было свое место, для того, что бы поприветствовать иностранцев.
«Въезжая  в крепость, мы видели, что в различных  местах были поставлены люди разного  звания. По мере приближения ко дворцу от толпы одного рода переезжаешь  к другой, причем каждая одета все лучше и лучше. Ближе всего к лестнице стоят чужеземные наемники (Diennstleut): литовцы и” прочие; у них шапки не белые, а какие кто сам надел.).»14
Это не может не удивить иностранного гостя, особенно когда он отмечает перемены в поведении встречающих, с каждой новой «территорией» его встречали спокойней и умеренней.
«Затем, когда мы взошли на лестницу, там  стояли простые дети боярские т. е. низшая знать, встречают нас другие более  важные советники и, после того как  первые удалились — у них есть обычай, чтобы первые уступали место следующим и всем ближайшим по порядку и оставались на своем месте, как бы в назначенном им отделении — подают нам в знак приветствия правую руку. Затем при входе во дворец, где стояла кругом низшая знать, нас равным образом встречают первые советники и приветствуют вышеуказанным способом и порядком. Наконец, нас проводили в другую палату , вдоль стен которой располагались князья  и прочие наиболее родовитые, из разряда и числа, протянув нам руку и поцеловав нас; и далее у закрытых дверей в покои нас приняли еще другие, как и прежде.»15. Герберштейн часто отмечал богатые платья знатных господ, роспись и меха, украшающие их костюмы. Это было истинное русское одеяние, в то время галломания не была распространена.
В качестве дополнения к встрече, можно отметить, что у русских исключалась возможность сойти с коня около лестницы - считалось, что то привилегия одного лишь Великого князя. Герберштейн, по началу пытался нарушить этот запрет, но стоявшие литовцы не пропускали его.
К князю  иностранцы вошли в сопровождении  знати, которая представляла их. В  России в то время было выражать почтение «челобитьем».
«Великий  господин граф Леонард бьет челом  на великой твоей милости”16
Этим  словосочетанием подразумевался глубокий поклон в пояс, образно считалось, что человек бьется лбом о землю. Но конечно, вместо льба, по земле скользила рука. Это выражало глубокое почтение и милость. Напротив государя была скамья, пониже, чем его, куда обычно сажали послов. После оказанного почета, государь приглашает своих гостей присесть и спрашивает о здоровье их короля, а после об их путешествии. Это свидетельствует о приличии и заботе государя о том, что бы у иностранцев не было неудобств во время их пребывания.
«Затем  он подзывал нас, сначала одного, потом другого к себе и говорил: “Дай мне руку”, а взяв ее, прибавлял: “По здорову ли ты ехал?” На это мы оба согласно их обычаю отвечали: “Дай бог тебе здоровья на многие лета: по благости божией и твоей милости по здорову”. После этого он велел нам сесть. Мы же, прежде чем сделать это, в соответствии с их обыкновением поблагодарили наклонением головы на обе стороны прежде всего государя, а затем советников и князей, которые стояли, чтобы оказать нам честь. Кроме этого, послы других государей, в особенности из Литвы, Ливонии, Швеции и т. д., будучи допущены пред очи государевы, обычно вместе со своей свитой и слугами.»17
После обмена приветствиями наступает  черед обмена дарами. Этот процесс  очень четко описывает сам  Герберштейн:
«При  поднесении даров соблюдается такой порядок. После того как будет изложена и выслушана цель посольства, тот советник, который ввел послов к государю, встает и четким и громким голосом во всеуслышание говорит так: “Великий господин, такой-то бьет челом таким-то даром”, и это же самое повторяет он во второй и третий раз. Затем таким же образом он называет имена и дары отдельных дворян и слуг. Наконец рядом с ним становится секретарь, который также тщательно отмечает имена и дары, как послов, так и, каждого по порядку из приносящих. Сами же они называют такие дары поминками, т. е. как бы дарами на память. Они напоминали про дары и нашим людям, но мы отвечали, что у нас нет такого обычая. В свое время было принято на такие подарки отвечать подарками, втрое большими; поэтому и дарили, и взамен получали много. Но потом все переменилось...»18
Думаю, что автор достаточно четко расписал всю процедуру дарения, можно  даже отметить что это своеобразный указатель. Единственное, что сразу  привлекает внимание, это тот факт, что в Европе не было принято отвечать взаимностью на подарки. Мне кажется, что это был культурный мизальянс, расхождение, которое скорее дало негативный оттенок. Испокон веков гостеприимство в России имело в себе традицию обмена гостинцами. Я думаю это было серьезное упущение со стороны гостей.
3.1 Пир  в честь приезда послов.
По обыкновению, после небольшой аудиенции и  обмена дарами, иностранцев приглашают за стол. Что примечательно, обедать  идет вся делегация, включая личных слуг посла.
В самой  столовой соблюдалось все то же сословное деление прибывших.
«Столы  в столовой были расставлены со всех сторон, так что только-только можно  было войти и выйти в двери. Посредине залы стоял поставец, заставленный различными золотыми и серебряными  кубками. Государь и его сродники, а также советники сидели так, как в совете, разве что советники сидели друг против друга.). На столе, за которым сидел государь, с той и другой стороны было оставлено пустого места на расстоянии вытянутой руки. Затем сидят братья государевы: по правую руку—старший, по левую—младший. Далее за братьями,на расстоянии несколько больше обычного, сидели старшие князья и советники в соответствии с чинами и милостью, какой они пользовались у государя. Против государя, за другим столом, сидели мы, а отделенные небольшим промежутком — наши близкие и слуги, где могли бы усесться двое, сидели наши друзья и все, пришедшие с нами. Напротив них на другой стороне сидели по чину те, кто провожал нас из гостиницы во дворец. За последними же стоящими друг против друга столами сидели те, кого государь пригласил в знак особой милости; иногда к ним присоединяются наемники, несколько юных сыновей татарского царя, бывших на службе у великого князя и крестившихся, а также и прочие, кого пригласил государь, среди них пушкари и другие лица того же рода.»19
Все это  в очередной раз указывает  нам, насколько силен был самодержавный  строй на Руси, что сословное разделение порой определяло и жизнь и  карьеру того или иного лица. Судя по запискам, Герберштейн был осведомлен о большинстве пунктах из приема на пиру, и особого удивления у него не вызвало. Единственное, что нарушило его убеждения, это то, что его родственник, граф фон Турн, был вынужден занять место чуть поодаль от него, из-за своего положения.
Перед началом самой трапезы существовал  обычай, который символизировал благосклонность Великого князя к гостям: когда все занимали свои места, государь подзывал одного из слуг и отдавал ему два длинных длинных хлеба и просил передать их своим гостям. Слуга со своей стороны должен был поднести хлеб и сказать при этом следующие слова: «Посол такой-то, великий господин Василий, божией милостью царь и господин всея Руссии и великий князь, являет тебе свою милость и посылает тебе хлеб со своего стола”». После того, как толмач переведет эти слова, послы принимали этот хлеб и наклоняли головы, в знак благодарности. Если государь пошлет соль со своего стола - не может быть и большей милости. Эта традиция пошла издавна, поэтому синонимом к слову «гостеприимство» является слово «хлебосольность».
Перед обедом, по заметкам Герберштейна, русские всегда пьют водку или aqua vitae, живую воду. По окончании своеобразной «закуски», входят стольники с кушаньем, которые прежде должен разделать сам Великий князь и только после его одобрения можно подавать угощение на стол. Во время посещения Герберштейна главным блюдом был лебедь. Вся посуда была сделана из чистого золота. Сам обед длился около трех-четырех часов, так как за столом обычно обсуждают все важные дела. Зачастую такое пиршество может продлиться до часа ночи. После обеда у Великого Князя, послы отправляются обратно, но там княжеским слугам надлежит продолжать празднество, веселить послов.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.