На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Контрольная работа по "Истории русской литературы"

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 03.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
УХТИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
КАФЕДРА СВЯЗЕЙ С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ 
 
 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА №__2___

По  дисциплине История  русской литературы

 
Студентки  _____1____  специальности   Связи с общественностью
                     (курс)                                        
 
 

Шифр___101354_______     

Волжениной Антонины Леонидовны 

                       

Ухта 2011г.
План:
    Раскройте понятие футуризм. Назовите наиболее ярких представителей……………………………………………………………..3
    Характеристика рассказа Л. Андреева «Рассказ о Сергее Петровиче»...5
    Назовите все известные вам произведения М. Шолохова……………...12
    Понятие массовой литературы. Основные художественные принципы массовой литературы……………………………………………………...13
    Краткое содержание рассказа Л. Андреева «Жизнь Василия Фивейского»……………………………………………………………….15
    Список используемой литературы……………………………………….18
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Раскройте понятие футуризм. Назовите наиболее ярких  представителей.
     ФУТУРИЗМ (от лат . futurum - будущее), авангардистское направление в европейском искусстве 1910 - 20-х гг., преимущественно в Италии и России. Стремясь создать "искусство будущего", декларировал (в манифестах и художественной практике итальянского поэта Ф.Т. Маринетти, российских кубофутуристов из "Гилеи", участников "Ассоциации эгофутуристов", "Мезонина поэзии", "Центрифуги") отрицание традиционной культуры (наследия "прошлого"), культивировал эстетику урбанизма и машинной индустрии. Для живописи (в Италии - У. Боччони, Дж. Северини) характерны сдвиги, наплывы форм, многократные повторения мотивов, как бы суммирующих впечатления, полученные в процессе стремительного движения. Для литературы - переплетение документального материала и фантастики, в поэзии (В. В. Хлебников, В. В. Маяковский, А.Е. Крученых, И. Северянин) - языковое экспериментирование ("слова на свободе" или "заумь"). (Большой Энциклопедический Словарь)    Футуризм провозглашал революцию формы, независимой от содержания, абсолютную свободу поэтического слова. Футуристы отказывались от литературных традиций. В своем манифесте с эпатирующим названием “Пощечина общественному вкусу” , опубликованном в сборнике с тем же названием в 1912 г., они призывали сбросить Пушкина, Достоевского, Толстого с “Парохода Современности”. А. Крученых отстаивал право поэта на создание “заумного” , не имеющего определенного значения языка. В его писаниях русская речь действительно заменялась бессмысленным набором слов. Однако В. Хлебников (1885 – 1922), В. В. Каменский (1884 – 1961) сумели в своей творческой практике осуществить интересные эксперименты в области слова, благотворно сказавшиеся на русской и советской поэзии.       Одновременно с акмеизмом в 1910 – 1912 гг. возник футуризм. Как и другие модернистские течения, он был внутренне противоречивым. Наиболее значительная из футуристических группировок, получившая впоследствии название кубофутуризма, объединяла таких поэтов, как Д. Д. Бурлюк, В. В. Хлебников, А. Крученых, В. В. Каменский, В. В. Маяковский, и некоторых других. Разновидностью футуризма был эгофутуризм И. Северянина (И. В. Лотарев, 1887 – 1941) . В группе футуристов под названием “Центрифуга” начинали свой творческий путь советские поэты Н. Н. Асеев и Б. Л. Пастернак.             Во внешней судьбе русского футуризма есть что-то, напоминающее судьбы русского символизма. Такое же яростное непризнание на первых шагах, шум при рождении (у футуристов только значительно более сильный, превращающийся в скандал). Быстрое вслед за этим признание передовых слоев литературной критики, триумф, огромные надежды. Внезапный срыв и падение в пропасть в тот момент, когда казалось, небывалое доселе в русской поэзии возможности и горизонты.  
Что футуризм – течение значительное и глубокое – не подлежит сомнению. Также несомненно его значительное внешнее влияние (в частности Маяковского) на форму пролетарской поэзии, в первые годы ее существования. Но так же несомненно, что футуризм не вынес тяжести поставленных перед ним задач и под ударами революции полностью развалился. То обстоятельство, что творчество нескольких футуристов – Маяковский, Асеев и Третьяков – в последние годы проникнуто революционной идеологией, говорит только о революционности этих отдельных поэтов: став певцами революции, эти поэты утратили свою футуристическую сущность в значительной степени, и футуризм в целом от этого не стал ближе к революции, как не стали революционными символизм и акмеизм оттого, что членами РКП и певцами революции стали Брюсов, Сергей Городецкий и Владимир Нарбут, или оттого, что почти каждый поэт-символист написал одно или несколько революционных стихотворений.      В основе, русский футуризм был течением чисто-поэтическим. В этом смысле он является логическим звеном в цепи тех течений поэзии XX века, которые во главу своей теории и поэтического творчества ставили чисто эстетические проблемы. В футуризме была сильна бунтарская Формально-революционная стихия, вызвавшая бурю негодования и “эпатировавшая буржуа” .          Значительно ближе к Западу, чем футуризм Хлебникова и “эго-футуризм” Северянина, был уклон русского футуризма, обнаружившейся в творчестве Маяковского, последнего периода Асеева и Сергея Третьякова. Принимая в области техники свободную форму стиха, новый синтаксис и смелые ассонансы вместо строгих рифм Хлебникова, отдавая известную, порой значительную дань, словотворчеству эта группа поэтов дала в своем творчестве некоторые элементы подлинно-новой идеологии. В их творчестве отразилась динамика, огромный размах и титаническая мощь современного индустриального – города с его шумами, шумиками, шумищами, светящимися огнями заводов, уличной суматохой, ресторанами, толпами движущихся масс.    В последние годы Маяковский и некоторые другие футуристы освобождаются от истерики и надрыва. Маяковский пишет свои “приказы” , в которых все — бодрость, сила, призывы к борьбе, доходящие до агрессивности. Это настроение выливается в 1923 году в декларации вновь организованной группы “Леф” (“Левый фронт искусства” ) .  
 

Характеристика  рассказа Л. Андреева «Рассказ о Сергее Петровиче».
    В этом рассказе фабула и сюжет находятся  в сложных отношениях с категорией трагического.
    "В  центре "Рассказа о Сергее Петровиче" - ведущая проблема раннего творчества: "человек и рок", - отмечает Л. А. Иезуитова, вводя произведение (как и раннее творчества в целом) в контекст эстетики трагического.
    Читатель  получает достаточную свободу в  истолковании художественного события, может признать его спасением  души от рабства, а может разглядеть и иронический смысл, утвердиться  в признании нелепого финала бездарной  жизни. Если мы признаем "Рассказ  о Сергее Петровиче" ироническим  повествованием о смешном человеке, то делаем акцент на ординарности бесталанного студента, который из поэмы Ницше "Так говорил Заратустра" сотворил культовый текст, воспринял его как руководство к действию. Если мы примем трагический смысл рассказа, то на первом плане окажется становление героической личности, сумевшей преодолеть судьбу.
    Отношение Андреева к Ницше в "Рассказе о  Сергее Петровиче" следует признать сложным. Ирония, конечно, есть: Новиков, товарищ главного героя, "смеялся  над Ницше, который так любил  сильных, а делается проповедником  для нищих духом и слабых". Новиков - умный пьяница, всегда имеющий деньги, аудиторию для самореализации и совершенно свободный от слишком серьезных, кризисных переживаний. В фабуле рассказа Новиков сильнее Сергея Петровича, он - ведущий, но если говорить о перспективной жизни образов, то с определением авторской позиции возникнут трудности. Новиков (это очевидно в сюжетном движении образов) рано или поздно станет обыкновенным гражданином, Сергей Петрович, рано завершивший жизненный путь, близок к ореолу мученика и героя. Андреев сомневается в окончательных оценках. В Новикове слишком много житейского разума, чтобы быть Андрееву интересным. Сергей Петрович, обделенный сильным интеллектом, ближе к природному переживанию жизненной трагедии, к инстинктивному восприятию мировой несправедливости.
    Проблема  Ницше и его философской проповеди  ставится уже в первом абзаце и  даже в первой фразе текста: "В  учении Ницше Сергея Петровича больше всего поразила идея сверхчеловека  и все то, что говорил Ницше  о сильных, свободных и смелых духом".
    Далее повествователь подчеркивает, что отношение  Сергея Петровича к поэме "Так  сказал Заратустра" отличается сакральным преклонением, верой в новые заповеди, а не рациональным усвоением философской  системы.
    Сергей  Петрович "плохо знал немецкий язык", часть текста, которую удалось  перевести, знал наизусть, но не стремился  дочитать до конца, сами готические формы  немецких букв наводили на мысль о  таинственных смыслах.
    "Рассказ  о Сергее Петровиче" - жизнеописание  студента, страдавшего от своей  ординарности и совершившего  самоубийство под влиянием поэмы  Ницше "Так сказал Заратустра". Кульминация текста - случай, свободно  выбранная смерть, но Андреев  предлагает рассмотреть самоубийство  молодого человека на фоне  всей его жизни, за которой,  и это очень характерно для  поэтики изучаемого писателя, открывается  "жизнь" в шопенгауэровском смысле, стихия и пространство бытия, требующие оправдания и не вызывающие у автора и героев изначального доверия.
    В "Рассказе о Сергее Петровиче" сюжетной структурой текста становится контрастное сопоставление, сближение  двух ключевых позиций - "маленького человека" и героического деяния, характер и качество которого остаются под вопросом и способствуют открытости финала, минимум двум вариантам интерпретации, о чем нам предстоит сказать  позднее.
    В рассказе пять глав. Принимая установленные  автором границы, рассмотрим сюжетное становление трагической идеи или, если к этому приведет анализ, убедимся, что говорить о трагическом здесь не представляется возможным.
    Первая  фраза первой главы сразу же сталкивает обыденность, заключенную в стандартных имени-отчестве, и неоромантический знак, который вплоть до финала будет пытаться утвердиться и определять сущность действия. Эмоциональная насыщенность глагола, выражающего отношение к Ницше, "идея сверхчеловека", как и образ идеальных героев немецкого философа существенны для объемного первого абзаца, посвященного выяснению характера контакта русского обывателя с харизматическим западным мыслителем. Повествователь недвусмысленно намекает на то, что Сергей Петрович оказался на стадии потрясенного ученика, магически доверяющему своему учителю. То, что героя привлек в поэме о Заратустре романтический знак, силовой эффект, ясно из самой первой фразы. Далее сообщается о том, что Сергей Петрович плохо знал немецкий язык, не дочитал поэму до конца, "и вполне удовлетворялся прочитанным, которое он целыми страницами знал наизусть и притом по-немецки". Сергей Петрович - верующий читатель, Ницше наводит его на мысль о новом пророке, который должен будет говорить на "чужом языке". Именно поэтому герой ценит "готические очертания немецких букв". Эстетика иноязычного текста скрывает "что-то не передаваемое словами, и прозрачная глубина темнела и становилась бездонною": "Конца книги, единственной из сочинений Ницше, которую оставил Новиков, он так и не перевел".
    После этого Ницше исчезает из сюжета главы (вместе с ним уходит и романтический  пафос экспозиции) и появляется лишь в последней фразе: "И помог  понять это Ницше, которого ему открыл тот же Новиков".
    Новиков - умный и сильный товарищ Сергея Петровича, Ницше помог понять, что "утопить свое "Я" в чужом, глубоком и сильном "Я" невозможно. Вспомним, что в конце первого абзаца повествователь говорил о "темных, бездонных глубинах" готических букв, завораживающих героя. Отметим, что мотив потопления, растворения в чужом и сильном сознании определяет границы первой главы, так или иначе, соединясь с образом Ницше.
    Чему  посвящена первая глава? Безжалостному  познанию ординарности главного героя. Вот некоторые важные составляющие образа "маленького человека" в  статусе студента третьего курса  естественного факультета: Сергей Петрович был беден, не имел оригинальных грехов, лишь подражая изобретательным товарищам, он был некрасив, неумен, не было даже шанса получить остроумную кличку.
    Главное сюжетное движение первой главы - возрастающий аутизм героя, переход сознания в  сферу наивной мечты, попытка  победить реальность с помощью достаточно примитивных фантазий на темы внезапного превращения в красавца, ученого, художника.
    "Так  же незаметно совершался разрыв  с миром живых людей, и менее  всего подозревал о нем Сергей Петрович", - сообщает повествователь, впервые говоря о пока еще бессознательном разрыве, выявлению которого и посвящен рассказ. Не контакт героя с реальностью определяет первую главу. Совершенно обыкновенный человек, стандартное лицо выхвачивается Андреевым из толпы и изображается в своей главной проблеме - в отсутствии живой души и счастья. О трагедии здесь говорить еще рано, можно вести речь о драме непросветленной обыденности, о потоплении человека в житейском море и о временном спасении мечты о власти над тем, что сделало душу "Сергеем Петровичем". Имя - отчество главного героя - иронический знак его незаметности, безликости. Горький, много лет пытавшийся избавить Андреева от пессимизма, в раннем творчестве искал для героя яркое имя, имя- эмоцию. Для Андреева романтическое движение под большим вопросом. Он, конечно, не Сергей Петрович (красив и талантлив, по крайне мере), но вспомнив его попытки самоубийства, можно догадаться, что возрастающее отчаяние студента - искушение автора, часто приходившее к нему желание признать жизнь темной силой. Образ Ницше появился, конечно же, неслучайно. Агрессивное, поэтически состоятельное не смирение, отличающее произведения немецкого философа, - один из вариантов вхождения в трагическое для тех, кто способен верить тексту. Итак, образ Ницше обрамляет в первой главе шопенгауэровский образ мира, становится героической возможностью в унылой действительности.
    Во  второй главе на первый план выходят  образы солнца - света - огня, вступающие в контакт с образом мутного  житейского моря, почти утопившего героя в первой главе. Вот как  начинается глава вторая: "Когда  Сергей Петрович прочел часть "Так  сказал Заратустра", ему показалось, что в ночи его жизни взошло солнце. Но то было полуночное, печальное солнце, и не картину радости осветило оно, а холодную, мертвенно-печальную пустыню, какой была душа и жизнь Сергея Петровича. Но все же то был свет, и он обрадовался свету, как никогда и ничему не радовался в жизни".
    Вторая  глава посвящена содержательному  наполнению аутизма главного героя (мечта приобретает структуру, сюжет) и художественному определению  двух способов восприятия текста. Увлекаясь  Ницше и высоко ценя его тезис "я хочу", Новиков сохраняет  дистанцию, остается ироничным читателем, способным оценить магию стиля  и не поддаться ей.
    Совершенно  иначе относится к Ницше Сергей Петрович. Андреев, всегда далекий от религиозной веры, часто интересовался  теми, кого вера в той или иной форме захватывает. Лексический  пласт, определяющий стиль второй главы, заставляет задуматься о становлении  Сергея Петровича как религиозной  личности: "мистическая форма  готических букв" - "их божественность и вечность" - пламенно верующий юный жрец" - "спустилось долгожданное божество" - "видение сверхчеловека".
    Повествователь  не жалеет пафоса для создания образа "полуночного солнца - печального света": "Сергей Петрович не заметил  того момента, когда в нем кончилось  спокойное созерцание фактов и тупая  тоска мирящегося с ними. Было похоже на то, как будто к пороховому бочонку приложили огонь, а долго  ли тлел фитиль, он не знал. Но он знал, кто зажег его. Это было видение  сверхчеловека, того непостижимого, но человечного существа, которое осуществило  все заложенные в него возможности  и полноправно владеет силою, счастьем и свободою".
    С одной стороны - "серые тени людей, над которыми безжалостно насмеялась жестокая природа", с другой - "видение  сверхчеловека", реализовавшего все  желания и возможности. Интересно, что Андреев избирает для контакта с философией Ницше героя, который совсем не соответствует идеальным представлениям культового мыслителя. В этом сочетании безумного учителя (реальная судьба Ницше), им созданного пророка (образ "здорового" Заратустры) и неказистого русского студента, уверовавшего в новые слова, есть ирония, но не стоит ее преувеличивать. Ницше - проповедник великого здоровья и психически больной человек. Заратустра - знак силы, радости и литературный герой, плод фантазии безумца. Сергей Петрович тот, кто нашел спасение и завершил жизнь самоубийством. Не столько авторская ирония отличает "Рассказ о Сергее Петровиче", сколько размышления Андреева об иронии жизни (шопенгауэровский комплекс), стремящуюся превратить трагедию в мрачную комедию.
    Третья  глава - образ новой жизни и  нового сознания главного героя, который  смотрит на мир, постоянно помня  о видении сверхчеловека. Вторая глава завершилась отъездом Новикова и началом жизни Сергея Петровича  наедине с Ницше. Во второй главе  читатель встречает описание экстаза, напоминающего религиозный. Теперь автор делает акцент на отсутствие радости нового состояния: "С тех  пор как Сергей Петрович появился на свет, ни разу голова его не работала так много и так упорно, как  в эти короткие дни и долгие ночи. Бескровный мозг не повиновался  ему и там, где он искал истины, ставил готовые формулы, понятия и фразы. Измученный, уставший, он напоминал собою рабочую лошадь, которая взвозит на гору тяжелый воз и задыхается, и падает на колени, пока снова не погонит ее жгучий кнут. И таким кнутом было видение, мираж сверхчеловека, того, кто полноправно владеет силою, счастьем и свободою".
    "Божество" предстает как "погонщик лошади", безжалостно подгоняющая Сергея Петровича. Существенное значение приобретает цитата из "Заратустры", которая начинает готовить финал произведения: "Если жизнь не удается тебе, если ядовитый червь пожирает твое сердце, знай, что удастся смерть".
    Эти знаменитые слова звучат в контексте  нарастающего познания судьбы человека: "Он видел человека, который называется Сергеем Петровичем и для которого закрыто все, что делает жизнь  счастливою или горькою, но глубокой, человеческой".
    Религия и мораль, наука и искусство  Сергею Петровичу недоступны. Любви и веры, взлетов и падений он не знал. Непроясненность, бессознательность подчеркивает Андреев в образе главного героя, находящегося вне постоянного выбора и служения. Фантастический образ сверхчеловека - замена реальной человечности, которой нет. Андреев не обвиняет героя в этом отсутствии, скорее это его беда, стандартное страдание многих людей.
    Герой открывает "полезность" как сопутствующий  признак "безличности". Здесь автор, повествователь и герой максимально  сближаются в оценке бездушия мира. И надо признать, что основы трагедии Сергея Петровича для Леонида Андреева вполне реальны: они в том, что герой отдается во власть текста, и в том, что метафизика бытия далека от совершенства.
    Автор наделяет героя способностью познать  статистический характер жизни: человек  есть "единица", безымянные "нечто" и "некто", по разным причинам необходимые  для торговцев, капиталистов, писателей  и ученых: "Жизнь, с которой  он так долго мирился, как с  фактом, взглянула ему в лицо своими глубокими очами, холодными, серьезными и до ужаса непонятными в своей строгой простоте".
    Ответом на этот взгляд становится произнесение формулы бунта, в которой личное местоимение (знак души, сокровенной  сущности) произносит приговор над  тем, что называется Сергеем Петровичем и что никогда не может быть ни сильным, ни свободным: "Я не хочу быть немым материалом для счастья  других: я сам хочу быть счастливым, сильным и свободным, и имею на это право".
    Повествователь, да и сам Андреев, склонны к  романтизации, к увлечению сознанием  Сергея Петровича, несмотря на всю его  ограниченность. Во второй главе Сергей Петрович напоминает религиозного созерцателя, в третьей - восставшего раба, бунтующего не только против людей, но и против природы. Впрочем, последовательного возвышения героя нет, это подтверждает вновь появляющийся образ лошади, "которой силою чуда даровано человеческое сознание и ум в тот самый миг, когда кнут полосует ее спину, и у не нет ни голоса, ни силы на сопротивление".
    Четвертая глава - снижение пафоса, временное  замедление сюжетного действия за счет конкретизации представлений о  счастье, его робких поисков. Не самая  сильная сторона "Рассказа о Сергее Петровиче" - повторяемость и однородность, стремление автора сообщить в краткой  форме о всех вариантах, рассматриваемых героем. В четвертой главе повествователь размышляет о возможностях, которые могли предоставить герою деньги, природа, искусство, женская любовь. В каждом случае счастье оставалось несбыточным. Завершается глава повторением цитаты из "Заратустры", сообщающей о счастье смерти для тех, кто не достиг счастья жизни.
    Одна  формула завершает четвертую  главу, другая начинает главу пятую:
    "Раз  нельзя победить - нужно умереть".
    В "Рассказе о Сергее Петровиче" Андреев стремится к проясненности основных идей, и все же пятая глава оставляет двойственное впечатление и позволяет автору уйти от однозначного итогового суждения. Причина - в мировоззренческой сложности центрального события, самоубийстве молодого человека, отказавшегося от жизни под влиянием Ницше. В кульминационной главе Леонида Андреева значительно больше интересует некнижная действительность, чем философия обусловленной смерти: "Он даже не раскрыл Ницше и был совершенно равнодушен к книге, которую, по-видимому, не дочитал, так как карандашные отметки на полях идут только до половины третьей части. Быть может, он боялся, что найдет там что-нибудь новое и неожиданное, и оно разрушит всю его мучительную и долгую работу, оставившую впечатление яркого и страшного сна".
    Повествователь, не раз прежде мифологизировавший процесс  познания Сергеем Петровичем себя и  жизни, не оставляет своего пафоса и  в финале произведения.
    И вот тут финал как бы раздваивается, формируя образ "героического труса", которого можно назвать также  и "испуганным героем". Эти парадоксальные конструкции, которые позже станут привычными для Андреева, в данном произведении оставляют читателя один на один с образом главного персонажа - "маленького человека", все-таки "допрыгнувшего" до Ницше и  в последнем потоке сознания перешедшего  на своеобразное "гимнотворчество": "Пусть сгибаются те, кто хочет, а он ломает свою железную клетку. И, жалкий, тупой и несчастный человек, в эту минуту он поднимается выше гениев, королей и гор, выше всего, что существует высокого на земле, потому что в нем побеждает самое чистое и прекрасное в мире - смелое, свободное и бессмертное человеческое Я! Его не могут победить темные силы природы, оно господствует над жизнью и смертью - смелое, свободное и бессмертное Я!" . 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Назовите  все известные  вам произведения М. Шолохова.

      «Тихий Дон»

    Российскую  и мировую известность Шолохову принёс роман «Тихий Дон» (1928 — 1-2 тт., 1932 — 3 т., 4 т. опубликован в 1940 г.) о донском казачестве в Первой мировой и Гражданской войнах; это произведение, объединяющее несколько сюжетных линий, называют эпопеей. Писатель-коммунист, в годы Гражданской войны бывший на стороне красных, Шолохов значительное место в романе уделяет белому казачеству, а его главный герой — Григорий Мелехов — в конце повествования так и не «приходит к красным». Это вызвало нарекания коммунистической критики; однако столь неоднозначный роман был лично прочитан И. В. Сталиным и одобрен им к печати.
    Во  время Второй мировой войны «Тихий Дон» был переведён на европейские языки и приобрёл популярность на Западе, а после войны переведён и на восточные языки, на Востоке роман также имел успех.

    «Поднятая целина»

    Роман «Поднятая целина» (т. 1 — 1932, т. 2 — 1959) посвящён коллективизации на Дону и движению «25-тысячников». Здесь высказана авторская оценка хода коллективизации; образы главных персонажей и картины коллективизации не однозначны. Второй том «Поднятой целины» был утрачен в годы Великой Отечественной войны и восстановлен позже.

    Военные произведения

    Впоследствии  М. А. Шолохов опубликовал несколько отрывков из так и не дописанного романа «Они сражались за Родину» (1942194419491969), повесть «Судьба человека» (1956). В19411945 гг., работая военным корреспондентом, опубликовал несколько очерков («На Дону», «На юге», «Казаки» и др.) и рассказ «Наука ненависти» (1942), а в первые послевоенные годы — несколько публицистических текстов патриотической направленности («Слово о Родине», «Борьба продолжается» (1948), «Свет и мрак» (1949), «Не уйти палачам от суда народов!» (1950) и др.).
    В 1965 году получил Нобелевскую премию по литературе. Шолохов — единственный советский писатель, получивший Нобелевскую премию с согласия руководства СССР. 

Понятие массовой литературы. Основные художественные принципы массовой литературы.
Массовая литература:                      1. Вся не получившая высокой эстетической оценки литература (малозначительное явление в национальной культуре и литературе).  
2. Множество популярных произведений, рассчитанных на читателей с нетребовательным литературным вкусом, не приобщенных к высшим достижениям художественной культуры, так называемая "формульная литература", жанровая форма которой строго регламентируется с точки зрения сюжета, его основных перипетий, действующих лиц, языка, манеры повествования и даже объема (любовный роман, детектив, вестерн и пр.). Вопреки общепринятым представлениям, широкое распространение М. л. отнюдь не является завоеванием современности. В средневековье, например, роль литературы для повседневного чтения играла агиография, к которой, хотя и с известными оговорками, вполне приложимо большинство характеристик популярного жанра: ориентация на образец, использование готовых схем построения сюжета, устоявшихся языковых формул и клише. В разных странах Европы, начиная со второй четверти ХIХ века, под определение М. л. подпадают мелодрама и авантюрный (в том числе – авантюрно-исторический) роман, детектив, криминальный роман (боевик), триллер, любовный (женский, дамский, розовый) роман, научная и не научная фантастика, фото- и кинороман, фэнтези. К М. л. применяются (в противовес "высокой, элитарной, классической" литературе) наименования "тривиальной, развлекательной, рыночной или "дешевой" словесности, паралитературы (окололитературы), беллетристики, китча", иногда грубо-оценочный ярлык "чтиво". Однако, хотя определения "популярная", "массовая", "коммерческая" и т. п. зачастую используются в оценочном значении, строго говоря, массовость напрямую не связана с эстетической ценностью: массовым следует назвать любое произведение, возникшее после изобретения книгопечатания и бытующее в условиях современного технического прогресса. Гораздо более логичным кажется предложенное Н.И. Толстым определение беллетристики такого рода как "третьей словесности", то есть народно-городской литературы, представляющей собой некое среднее арифметическое между элитарной культурой и фольклором. М. л., как правило, ориентирована на потребности читателя (покупателя). Рецепты М. л. обычно составляются на основе облегченного и "популяризованного" восприятия произведений подлинного искусства, откуда "третья словесность" нередко заимствует темы, сюжеты, систему общих мест, традиционных нравственных ценностей, но - адаптируя, усредняя их, делая максимально доступными для восприятия. В попытках вычленить то немногочисленное общее, что может быть у большинства людей, М. л. использует готовые модели, ориентируется на канон и стандарт, формулу и схему, штамп и клише. Набор приемов, используемых "третьей словесностью", весьма ограничен, поэтому характерными особенностями М. л. стали подчиненность стереотипам (клишированностъ), ослабленность роли автора (вплоть до полной нивелировки, когда под условным именем работает ряд сменяющих друг друга авторов или авторский коллектив (например, брэнды "Виктория Платова", "Макс Фрай"), принцип серийности. К М. л. относят произведения, создаваемые "здесь и сейчас" и выходящие миллионными тиражами.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Краткое содержание рассказа Л. Андреева «Жизнь Василия  Фивейского».
      Над всей жизнью Василия Фивейского тяготел  суровый  и  загадочный  рок.
Точно проклятый  неведомым проклятием, он с юности нес тяжелое бремя  печали,
болезней и  горя, и никогда не заживали  на  сердце  его  кровоточащие  раны.
И когда он сделался священником, женился на хорошей  девушке  и  родил
от нее сына и дочь, то подумал, что все у  него стало хорошо и прочно, как  у
людей, и пребудет таким навсегда. И благословил  бога, так как верил  в  него
торжественно  и просто: как иерей и как  человек с незлобивой душою.
И случилось  это на седьмой год его  благополучия,  в  знойный июльский
полдень: пошли  деревенские ребята купаться, и с  ними сын  о.  Василия,  тоже
Василий и такой  же, как  он,  черненький  и  тихонький.  И  утонул  Василий.
Когда солнце поднималось  к зениту, попадья наглухо закрывала  ставни  в
своей комнате  и в темноте напивалась пьяная, в каждой  рюмке  черпая  острую
тоску и жгучее воспоминание о погибшем  сыне.
      О. Василия не любил никто - ни прихожане, ни  причт.  Церковную  службу
отправлял он плохо, не благолепно. Корыстолюбив он не
был, но так неловко  принимал деньги и приношения, что  все считали его  очень
жадным и за глаза насмехались.
      На  свои именины, праздновавшиеся 28 Ноября, приходил только причт,  а  из  почетных  прихожан  не  являлся никто. Хуже всех относился к попу церковный староста Иван Порфирыч Копров;  он открыто презирал неудачника и, после того как стали известны  селу  страшные запои попадьи, отказался целовать у попа руку.
      Однажды на  Воздвиженье  попадья  пришла  из  церкви  вся  в  слезах  и
рассказала, что  Иван Порфирыч оскорбил ее. Когда попадья проходила на  свое
место, он сказал из-за конторки так громко, что все  слышали:
- Эту пьяницу совсем бы в церковь пускать не следовало. Стыд!
Попадья рассказывала и плакала, и о.  Василий видел с беспощадною и
ужасной ясностью, как постарела она и опустилась за четыре  года  со  смерти
Васи.
    Среди чудовищных грез, рожденных алкоголем, под  тягучие  звуки  упорных  речей  о погибшем первенце у жены его явилась безумная мысль: родить нового сына, и в нем воскреснет безвременно погибший. сгорая  в  безумной  надежде,  вся  красивая  и  безобразная   от охватившего ее огня, попадья требовала от мужа ласк, униженно молила о  них.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.