На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Время как определяющий параметр существования мира

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 04.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Оглавление

 
Заключение
Список  используемой литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

 
     Понятия вечности и времени является важнейшим  и самым загадочным свойством  Природы или, по крайней мере, человеческой природы. Представления о времени подавляет наше воображение. Недаром попытки философов античности, схоластов средневековья и современных ученых, обладающих знанием наук и опытом их истории, понять сущность времени и вечности не дали однозначных ответов на поставленные вопросы.
     Время - форма мира, рассматриваемая с  точки зрения движения, природы.
     Слово «вечность» означает здесь не бесконечную длительность, которая всё же была бы течением во времени, а нечто гораздо более своеобразное: полную свободу от временных определений (краткость, продолжительность, предшествование чему-либо, следование за чем-то и т. п.), неприменимость к «Я» в такой же мере, как, например, числу десять не присущи цвета. Субстанция не только находится вне времени, но ещё и господствует над ним, что и означается словом сверхвременность.
 

1. Время как определяющий  параметр существования  мира

     «Человек не рождается с «чувством времени», его временные понятия всегда определены той культурой, к которой он принадлежит. И в древности, и в Средние века, и в эпоху Возрождения были люди, задумывавшиеся над проблемой невозвратности быстротекущего времени. Современный человек - «торопящийся человек», его сознание определяется отношением  ко времени, он легко оперирует понятиями времени, без особых затруднений осознавая самое отдалённое время. Он  способен предвидеть будущее, планировать свою деятельность». [2]
       Время порабощает человека. Сложился своего рода «культ времени». С уверенностью можно сказать о том, что никогда в предшествовавшие эпохи время не ценилось столь высоко, как ныне, и не занимало такого места в сознание человека. Циферблат со спешащей секундной стрелкой вполне мог бы стать символом нашей цивилизации.
     А что представляем мы, говоря «Средние века», «средневековое время»? В чём  его специфика и значение для нас? Сводилось ли всё средневековое знание лишь к богословию, и возможно ли говорить о философии времени данной эпохи?
     При мысли о том временном отрезке  перед нашим взором  вырастают  стены величественных рыцарских  замков и громады готических соборов, но одновременно это время крестовых походов и костров инквизиции, изощрённых пыток и мракобесия.  В те давние века истину в суде обнаруживали через пытки раскалённым железом или кипятком. Неудивительно, что говоря об отсталости, невежестве и бескультурье, выражение «средневековый» используют как синоним данных характеристик. И в тоже время данному представлению противостоит другая -  романтичная, героическая, полная доблести сторона.
     [2] Гриненко Г.В. Хрестоматия по истории мировой культуры: Учебное пособие / / Г.В. Гриненко. -2008. - С.304 
 

     Так какое же оно средневековое время?  Подойдём к этому вопросу в  сравнении. Если сравнить с традиционным древнекитайским восприятием времени, то время - это циклическая последовательность эр, династий, царствований, подчиненных строгому повторяющемуся ритму. 
     ««То, что происходило тысячу лет назад, непременно возвращается. Таково древнее постоянство»,  - писал выдающийся древнекитайский философ  Сюнь-цзы.  Правда, стоит подчеркнуть, что данный круговорот событий не означает простое повторение, это повторение приносит с собою и новое содержание: «Возвращение к чему-либо не есть обязательно повторение того, что было»» [3]
     Величественными памятниками «остановившегося»  времени древневосточных цивилизаций  могут служить и египетские пирамиды. Идеей «вечности» пронизано всё искусство Древнего Египта. Бытовые постройки не сохранились до наших дней: «временные» земные жилища строились из кирпича-сырца, который рассыпался в пыль под натиском тысячелетий. Пирамиды же олицетворяют собой идею вечности: их незыблемые громады словно напоминают людям, что все перемены, творящиеся вокруг, незначительны и мимолётны, что земная жизнь по сравнению с вечностью пирамид и скал длится всего одно мгновенье.  Время течёт в повседневной жизни, но это время кажимости видимого мира, истинное же время  - вечность высшей реальности, не подверженной изменению. Мир, в глазах древних египтян, вышел готовым из рук творца, прошлое и будущее присутствуют в настоящем. Итак, время остановилось. Время - сфинкс.
     Античность  справедливо считается колыбелью  европейской цивилизации нового времени. И в Средние века, и  в особенности в эпоху Возрождения  античное культурное наследие мощно  оплодотворяло культуру Европы.   

     [ 3 ] Жданов В.В. Проблема времени в древнеегипетской мысли / В.В. Жданов // Вопросы философии. - 2003. - С. 52. 
 
 

     Новое осознание времени, опирается на три определяющих момента: начало, кульминацию  и завершение жизни рода человеческого.
     «В самом деле, поскольку время было отделено от вечности, то при рассмотрении отрезков земной истории оно предстает перед человеком в виде линейной последовательности, - но та же земная история, взятая в целом, в рамках, образуемых сотворением мира и концом его, представляет собой завершенный цикл: человек и мир возвращаются к творцу, время возвращается в вечность.» [3]
     Настоящее прошедшего - это память; настоящее настоящего - это непосредственное созерцание; настоящее будущего - это ожидание. Время хотя и связано с движением, но не совпадает с движением и  скорее оно принадлежит душе, поскольку структурно связано с памятью, интуицией и ожиданием.
     Итак, мир изменяющихся вещей уже длится во времени. Бог пребывает превыше  всех времён, вне времени в вечности, по сравнению с которой самое  длительное время ничего не значит. Отношение между временем и вечностью не просто уяснить потому, что человек привык думать о вечности во временных категориях, хотя в вечности нет временной последовательности. «Вечность предшествует времени как его причина. Время, как и пространство, принадлежит к сотворённому миру. Эту точку зрения усвоили все мыслители Средних веков. Таким образом, получается, что есть извечное время, существующее вне нашего сознания». [5]
       Средневековое сознание ориентировано на прошлое. Но не только на прошлое. История, согласно ее христианскому истолкованию, имеет направление, развертывается по предустановленному плану и движется к концу, в котором жизнь земная сольется с жизнью неземной. Идея о подобном завершении истории в Боге не могла не давать существенного противовеса пессимистическим воззрениям. Страх перед концом мира
     [5] История древних цивилизаций -, 2009. - С. 250 
 
 

смешивался  и переплетался с надеждами на искупление и достижение царства  Божьего.
     В сознании средневековых людей постоянно  присутствовало воспоминание об исторических событиях, с которыми координировали всю предыдущую историю: о Рождестве Христовом и его крестной муке. Средневековое общество было поставлено в определенную историческую перспективу, объединявшую прошлое с будущим. Поскольку известны как начало, так и конец истории, то ее содержание понятно человеку. Хотя, как полагает Средневековье, тайный смысл истории известен лишь творцу, каждое событие ее должно иметь смысл, ибо оно подвержено общему закону, управляющему целым. Как уже подчеркивалось, время в средневековом обществе - медленно текущее, неторопливое, длительное время. Его не берегут. В той мере, в какой время циклично и мифологично, оно ориентировано на прошлое. Прошлое как бы постоянно возвращается и тем придает солидность, весомость, непреходящий характер настоящему. Однако христианство привнесло в данное представление существенный новый момент. Наряду с возрождением библейского прошлого в молитве и таинствах оно создало также и перспективу. Открытая христианством связь времен придавала истории телеологический, финалистский смысл. Настоящее в этом плане не приобретало самостоятельного значения: включаясь во всемирно-историческую драму, оно, вместе с тем, как бы и обесценивалось ожиданием близящегося Страшного суда. В Средние века церковь держала время под своим контролем, духовенство устанавливало и направляло все течение времени феодального общества, регулируя его ритмы. Всякие попытки выйти из-под церковного контроля времени неукоснительно пресекались: церковь запрещала трудиться в праздничные дни, причем соблюдение религиозных запретов представлялось ей более существенным, нежели получение дополнительной массы прибавочного продукта, который мог бы быть произведен в дни, объявленные 
 

запретными  для труда и занимавшие более трети времени в году; церковь определяла состав пищи, которую можно было принимать в те или иные отрезки времени, и строго карала за нарушение поста. В результате столь мелочного и всеобъемлющего контроля над временем достигалось полное подчинение человека господствовавшей общественной и идеологической системе. Время индивида не являлось его индивидуальным временем, принадлежало не ему, а высшей силе, стоящей над ним сложным комплексом чувств - надежды на искупление и боязни расплаты за грехи. Господство церковного времени могло длиться до тех пор, пока оно соответствовало медленному, размеренному ритму жизни феодального общества. «В Средние века не было необходимости в том, чтобы ценить и беречь время, точно измерять его и знать малые его доли. Эта эпическая неторопливость средневековой жизни обусловливалась преимущественно аграрной природой феодального общества. Однако в нем сложился и развивался уже иной очаг общественной жизни, характеризовавшийся особым ритмом и нуждавшийся в более строгом измерении времени, в более бережном его расходовании – город».[7]
  «Производственные циклы ремесленников не определялись сменою времен года. Если земледелец был непосредственно включен в природный цикл и мог выделить себя из него лишь с трудом и не полностью, то горожанин - ремесленник был связан с природой более сложными и противоречивыми отношениями. Между ним и природой уже существовала созданная им искусственная среда - разнообразные орудия труда, всякого рода приспособления и механизмы, опосредовавшие его связи с естественным окружением. Человек, живший в условиях зарождавшейся городской цивилизации, уже в большей степени был подчинен порядку, созданному им самим, нежели природным ритмам. Он более четко отделял себя от природы и относился к ней как к внешнему объекту». [12]
     [ 7] Кузищина В.И., История Древнего Востока: 2008.- С. 255
     [12] www.krugosvet.ru

2. Древнеегипетское  понимание вечности  и смертности

     «Философско - культурологический анализ не только недостаточен - он является «белым пятном» в истории Древнего Египта. В силу этого невозможно адекватно реконструировать фундаментальные основания культуры и рассмотреть ее структурную целостность. Возникает смысловой диссонанс между статичным описанием смены династий и универсальными основаниями, определяющими целостность социокультурной действительности. Культура Древнего Египта уникальна. Ее история мозаична: она состоит из отдельных фрагментов, обусловленных царствованием фараона. В свою очередь фараон, представленный «Сыном Бога», центрирует относительно себя безусловную государственную власть. Это определяет отсутствие преемственности традиций правления, с одной стороны, и с другой стороны - реализацию культа фараона в пределах религиозной традиции. Подобный феномен является ярким примером нелинейного развития государственной истории Древнего Египта, которое не принимается во внимание при исследовании проблемы вне философского анализа». [10]
     Уникальность  древнеегипетской культуры, формирование и управление которой со всей очевидностью принадлежало жрецам, по мнению ряда исследователей, создает особый прецедент. Он ставит государственную власть в зависимость от власти оккультной. Более того, подобная форма правления отличалась предельной стабильностью и устойчивостью. Несмотря на сакрализацию основ управления в мистериальной культуре, ассимиляция оккультных основ происходит в ряде религиозных монотеистических традиций. Реконструкция основных мистериальных смыслов и значений стала возможной. Древнеегипетский прецедент становится правилом в организации оккультных обществ и орденов, которые в своем генезисе аналогичны, а в принципе структурирования тождественны принципу организации династической власти, обусловленной тайной храмовой властью.
     [10] Рак, И. В. Египетская мифология / / Рак И.В. -, 2009.- С.188. 
 

     Анализируя  этот аспект, можно увидеть как  сущностное различие между политической и религиозной властью, так и их внутрикультурную взаимосвязь. В условиях современной политической, идеологической и духовной нестабильности древнеегипетский феномен является особенно актуальным. Проблема смерти здесь являлась предельно значимой. «Знание о смерти формировало внутрикультурную связь смысла бытия, детерминирующего бытие государства лишь относительно сакральной идеи, имеющей разрешительный характер существования только в соответствии с заданной социокультурной парадигмой. Ограничение парадигмы производилось через мифологему «смерть»». [10Там же С. 205]
     Смерть  как мифологема обретает функцию защиты человека социального от его поглощения осознанием смертности. Можно отметить, что мифологизированное восприятие смерти есть в сущности ее невосприятие, своего рода защитная оболочка, сквозь которую, собственно, и воспринимается смертная телесность. Так мифологизация выполняет функцию «снятия натурализации» смерти. Мифологизированные представления о смерти как единственно приемлемое отношение к человеческой смертности утверждаются и некоторыми современными философами. В.М. Розин, например, утверждает, что смерть как экзистенциальный феномен не может быть рассмотрена в том ключе, в котором мы изучаем природные явления. Ее нельзя мыслить как натуральный объект, как некую сущность, эзотерические смыслы древних египтян, идея памяти о себе стала прижизненным смыслом существования, преодолевающим границу между восприятием жизни и смерти. «Т. Гомперц проводит параллель между принципами, изложенными в египетской Книге мертвых, и основными установками религиозного вероучения в орфико - пифагорейской среде. В то же время он обращает внимание на то, что развитие орфического учения сопровождало собой начало более тесных связей Греции с Египтом. Вероучение египтян бросило семя в благодатную почву греческого менталитета. По всей вероятности, люди, пострадавшие от  
 

завоеваний  или же ставшие жертвой сурового олигархического строя, первые обратили тоскующий взор к утешениям загробной жизни, ожидая от богов вознаграждения за понесенную на земле несправедливость, утверждал Т. Гомперц». [11]
     Данная  картина предельно утрируется в  культуре Древнего Египта. Напоминание о смерти перерастает здесь в образ жизни, в специфику социально-политического правления. Уже первые мифы представляют бога Тота владыкой не только загробного царства, но и человеческой совести. Зная с достоверностью о необходимости Суда за собственные деяния, индивид все более проникался чувством уподобления законному. Смерть здесь обретает форму мифа, в котором мифологизированный смысл смерти переносится в смысл судьбы посредством его переинтерпретации. Именно в древнеегипетской культуре сакральные смыслы герметизма получили самое широкое распространение не только как способ инициации в сакральную природу знаний о бытии, но и как способ установления политического режима.
     «На этот факт обращает внимание Э. Шюре: «В Египте жречество дисциплинировало царскую власть, не уступало никогда своих прав и даже в самые трудные эпохи имело влияние на царей, изгоняло деспотов и всегда управляло народом; и влияние это происходило из умственного превосходства, из глубокой мудрости, какой не достигло ни одно правящее сословие нигде и ни в какой стране». Безусловно, мы проникаем в свои представления, начинаем их мыслить и переживать как натуральные объекты, нам кажется, что смерть всегда одинакова. Этот взгляд, эта привычка нашего сознания неправильны, смерть вообще не природный объект, смерть всегда воспринимается сквозь «очки культуры», всегда истолковывается сознанием и в определенном языке». [11Там же С. 244]
[11] Фарлонг, Д. Стоунхендж и пирамиды Египта: Ключи от храма жизни / / Фарлонг Д. -, 2009. -  С. 200  
 

     В культуре Древнего Египта знание о  смерти имело многоуровневую иерархическую структуру. Система мифологических представлений о смерти выделялась здесь в особый пласт экзотерической танатологии  - совокупность знания о смерти, доступного обыденному сознанию. Истинное же понимание смерти производилось путем посвящения адепта в сакральную, демифологизированную природу смерти.
     Говоря  о специфике древнеегипетской мифологемы «смерть», можно отметить, что она  сохранила практически все характерные черты отношения к умершему, свойственные первобытной культуре. В то же время именно здесь возникают первые мифологизированные представления об индивидуальности человеческого существования, как земного, так и загробного. Исходя из этого, здесь выделяется исключительная роль тела конкретного человека, через смерть которого только и открываются врата в мир иной. Если связь со смертью определялась здесь через специфику индивидуальности тела, то связь с жизнью сохранялась через прижизненные поступки умершего. Ряд египтологов связывают это с памятью, которая для умершего была самым необходимым способом существования. Умерший, лишенный памяти о себе самом как собственной субъективно интерпретированной оценки, мог теперь существовать только посредством того, что память о нем сохранялась другими, живущими. «Не было в Древнем Египте наказания страшнее, чем наказание забвением. В сущности, онтология мифа смыкалась с онтологией индивидуального смысла, вплетенного в смысл общего существования». [11Там же С. 355]
     В более поздний период, уже в  общине пифагорейцев, унаследовавшей основные общины пифагорейцев, которая  отчасти смогла реализовать свои политические качества, основополагаясь на уподоблении герметизму, хотя не достигла полноты самореализации.
     Очевидно, герметизм как смысл и образ  жизни возникает в Древнем  Египте не случайно. А. Шапошников считает, что культ умерших как связь с предками возникает уже в доисторический период. «Погребальные действия  
 

доисторических  аборигенов Нила (меламподов) коренились в их инстинкте социальной привязанности. Основная тенденция их культовых обрядов заключается в попытке создания реальности неумирания. Поэтому мумификация тел и захоронение их вблизи собственного жилья на протяжении тысячелетий оставались неизменными».[9]
       Культура смерти, формировавшаяся тысячелетиями, становится сокровищницей человеческих знаний. И она целенаправленно формировалась в сторону углубления смыслов человеческого бытия, попыткой создания мировоззренческой структуры с выходом на самоидентификацию каждого не только через жизнь, но и через смерть. Таким образом, основной стратегией духовного единства народа становится социализация - деиндивидуализация, сведение всех и каждого только к собственной социальной роли. В этой связи очень важным представляется утрированное отношение к телу умершего. Очевидно, принцип деиндивидуализации сглаживался, гармонизировался посредством того, что прижизненное подавление и ограничение аффективной природы тела «окупалось» его освящением после смерти.
     Первые  идеи о воскрешении тела умершего возникают не в христианстве, а в Древнем Египте. Но данная идея не положена основанием в центр концепции бессмертия. Религия египтян достаточно противоречива и отражает исторический конфликт между двумя сильными религиозными традициями: культом солнечного бога Амона-Ра и культом Осириса. Культ Амона-Ра предполагал для умершего вечное блаженство в бесконечном путешествии по небосводу. В то же время владыкой царства умерших являлся его сын, бог Тот. В данном случае формируется очень четкая смысловая связь, настраивающая мышление на восприятие смерти. Во-первых, силы света и тьмы уравновешиваются, во-вторых, культ отца является приоритетным, что предполагает его власть и над царством смерти.
     [9] Поликарпов B.C. Лекции по культурологии. - М., 2009 
 

     Но  в период правления Аменхотепа IV картина меняется. Он изменил собственное  имя на культовое имя Эхнатон, возвеличив культ солнца через его  переименование в культ Атона. Это  производное имя от собственного имени фараона. Таким образом, происходит и перенос смысла, в котором вся земная власть отчуждается фараону, который почитается богом, принявшим власть над жизнью и смертью человечества. Эхнатон становится также значением, символом и сакральным смыслом солнца:
     «Ведаю я, что землю ты создал Своей могучей рукою, Что люди - твое творенье: Поднимаешься ты - они живы, Спрячешься - умирают.
     Сформировав соответствующую религиозную идеологию, Эхнатон реформирует и устройство мира умерших. Теперь свой приоритет получает идея воздаяния за земные дела. Отныне в мире умерших воцаряется Осирис, воскрешающий тела для того, чтобы каждое из них предстало перед судом богов. И здесь необходимо отметить коренную трансформацию смысла, через который воспринималась смерть в данной культуре. В первом случае, когда смерть становилась уделом души и предвещала либо страдание, либо вечное блаженство, она воспринималась как эстетическая категория смысла. Во втором случае смысл переводится в этическую категорию. Подавление совести общества страхом расплаты за прижизненные поступки приводит к ужесточению режима правления, подавляя активность общества и наделяя правителя безграничной властью». [9 Там же]
     Древнеегипетская  мифологема «смерть» сохранила практически  все характерные черты отношения к умершему, свойственные первобытной культуре. Но уже здесь возникают первые представления об индивидуальности земного и загробного существования. Значит, сущностное, эзотерическое знание о смерти было более глубоким. Если система знаний о божественном происхождении царствующей особы логически не соотносилась с его способностью управлять царством мертвых, необходимо было провести соответствующую мыслительную операцию, структурировать новую непротиворечивую целостность. 
 

     Попытка сохранить тела умерших вызывает необходимость обоснования целесообразности подобного действия. Соответственно мертвые стали социализироваться наряду с живыми. Происходит разидентификация общества, так как смерть ассимилируется в жизни и занимает все большее социокультурное пространство.
     Культ фараона, очевидно, выносится за пределы  социокультурного пространства. Он полагается онтологической сущностью культуры или формирует культурогенез специфически устроенного общества. Значит, фараон определяется как знак соответствующего общественного порядка. Его социальная роль не что иное, как роль носителя культуримагинативной сущности смерти. Демонстрация его бессмертия осуществлялась через эстетическое сочетание в его личности жизни-смерти, то есть он сам являлся символом начала, соединяющего жизнь со смертью. Иная реальность бытия фараона визуально очерчивала его как умершего для мирской суеты. Умерший был вне сферы страстей. В мире мертвых не происходит неожиданных перемен. Смерть воспринималась древними египтянами как переход из сферы изменчивости к порядку, который для мирян олицетворял фараон.
     Древнеегипетская  мировоззренческая система требовала огромных усилий для ее организации, так как она сама должна была продуцировать стабильный негэнтропийный поток для всего общества. В противном случае она не смогла бы стать столь стабильной и устойчивой.
     Поэтому именно эта культура стала колыбелью мистериальных таинств и храмовых посвящений. Книга мертвых, будучи основоположением знаний о смерти, предназначалась для формирования общественного сознания.
     Связь со смертью определялась через специфику индивидуальности тела, связь с жизнью сохранялась через прижизненные поступки умершего. Можно предположить, что египтяне знали о наличии биосоциальных связей, определяющих действие глубинного механизма психического управления обществом. Онтология мифа смыкается с онтологией индивидуального  
 

смысла, вплетенного в смысл общего. Напоминание  о смерти перерастает в образ жизни, в специфику социально-политического правления.
     «Неограниченная власть фараона простиралась за пределы государственной власти. В качестве идеологемы использовался практически тот же принцип объяснения его божественного происхождения, которым объяснялось отсутствие смерти в первобытном обществе. Здесь царь Египта происходил от плоти Бога Солнца и после смерти возвращался в тело своего родителя. Принцип цикличности сохранялся в той же структурной форме, в то время как целеполагание царствующей особы имеет бессмертное начало. Но здесь заложено существенное искажение мифа о цикличности рождения и смерти, ибо невозможно создать непротиворечивую систему взглядов, в которой бы безусловно сочеталось владение небесным и земным царствами. Логика необходимого завершения сыновнего воссоединения с верховным богом такова: с одной стороны, царь был «Сыном Ра» с момента зачатия, в течение всей жизни и до заключительного триумфа над смертью. Согласно другой системе мысли, мертвый царь становился Осирисом, правителем в царстве мертвых». [4]
       И здесь необходимо обратить внимание на один существеннейший момент. Цикличность рождения и смерти воссоздавалась через культ Осириса, который был умерщвлен предательством брата и воскрешен для правления в загробном царстве. Этот культ широко практиковался, и каждый египтянин знал, что прошедши через суд богов, будет воскрешен у трона Осириса.
     Согласно  легенде бог Тот был хранителем тайных сокровенных знаний о строении вселенной, ее прошлом, настоящем и будущем. На сегодняшний день она существует в знаково-символической форме арканов Таро. Каждый аркан в соотношении с реальностью является открытой дверью в иную реальность и обладает способностью к смыслопорождению.
     [4] История Востока: в 6 т. //. - Восточная литература РАН, 2000 - Т.1 : Восток в древности : научное издание. - С. 388. 
 

     Процессы, с которыми сталкивался человек, были обратимыми. Смерть же доказывала, что миром управляют необратимые процессы. Древнеегипетская культура обращала движение смерти на саму смерть посредством системы ритуалов и заклинаний как способа защиты от неведомых, враждебных сил. Смерть как непонятное обнаруживает предел человеческих возможностей, за которыми находится область иного, «надчеловеческого» бытия. Из богов только Тоту было возможно проникновение в три возможных сферы существования.
     Человек не мог ощущать вечность, а ощущал в силу своей смертности лишь временность, дробность, частность. Смерть была гостьей из вечности и вела в вечность. Эти факты бытия, как обусловленная миром данность, ложатся в основание системы Таро. Фараон становился не только бессмертным, он организовывал порядок из хаоса в пределах жизни-смерти собственного государства. «Суть системы знаний Таро в том, что она в знаковой форме «дробила» вечность, придавая ей культурно обусловленный статус мира, доступный человеческому пониманию». [1]
     Философия бытия древних египтян уже  достаточно совершенна, хотя во многом опирается на первобытное мышление. Она является отправной точкой, в которой мифологема «смерть» дает начало пониманию мира как с точки зрения философии, так и с позиции мировых религий, манифестирующих победу над смертью. 

    [1] Винкельман, И.И. История искусства древности: малые сочинения //  Винкельман И.И., 2000. С. 208

Заключение

 
     Для египтян жизни и смерти в нашем понимании не существовало. Никто и ничто не умирает. Все меняется, все трансформируется. Рождение и смерть - две стороны единой жизни. Смерть - это не конец, а лишь новое начало. Это возрождение, продолжение существования Бессмертной Души человека в мире ином, продолжение ее странствия через Вечность.
     Человек - часть Вселенной, ее дитя. Древнеегипетские тексты представляют его единством двух противоположностей. Физическое тело - это «Хат», рыба, плывущая в материальном пространстве земной жизни. Телу противостоит бессмертная душа «Ба» - птица. Человек рождается, странствует в жизни земной и умирает, чтобы затем возродиться к новой жизни. Человек - это рыба и птица, объединившиеся для путешествия по бесконечным просторам Вселенной.
     Время традиционно противопоставляется божественной вечности. В самом деле, если ум является динамической структурой, состоящей из моментов тварности и благодати, а время появляется вследствие убывания благодати, то прежде он должен пребывать в божественном качестве, т.е. вечности. Вечность составляет атрибут Бога и поэтому она неизреченна. Её главным отличием называется бесконечность, тогда как время имеет начало в модусе сожаления о первом грехе и конец - в модусе страшащегося помышления о будущей смерти.
 

 
 
Список  используемой литературы 

    Винкельман, И.И. История искусства древности: малые сочинения // Винкельман И.И. - СПб.: Алетейя, 2000. – С. 800
    Гриненко Г.В. Хрестоматия по истории мировой культуры:
        Учебное пособие / / Г.В. Гриненко. – М.: Юрайт, 2008. - С. 669
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.