На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Русский символизм в творчестве А. Блока

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 05.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


 
 
 
Реферат по литературе на тему:
«Русский  символизм в творчестве А. Блока» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                    Выполнила:
                    ученица 11А класса
                    МОУ СОШ №35
                    Балдина Анастасия
                    Проверила:
                    Гарифулина  Л.М. 
                     
                     
                     
                     
                     
                     
                     
                     
                     

г. Иркутск, 2011
Содержание 

Введение.
1. Общая характеристика  русского символизма.
2. Символизм в поэзии А. Блока.
3. Символизм  в философских идеях А. Блока.
Заключение.
Список литературы.  
 
 

Введение 

    Конец XIX - начало XX вв. - это сложный, противоречивый взлет и одновременно упадок отечественной  культуры, получивший название «серебряного века». Именно в это время произошел отход от канонов классического искусства и поиск утонченных, элитарных форм выражения мысли и чувства в художественном произведении. В истории русской культуры не было периода, аналогичному западноевропейскому Ренессансу, и складывавшиеся несколько раз благоприятные условия для его формирования (накануне и в процессе петровских реформ; в 1830-1840 гг.) обусловили появление лишь нескольких фигур в русской культуре ренессансного типа. Настоящим Ренессансом для России стал Серебряный век. 

    В литературе рассматриваемого периода  можно выделить три основных направления: символизм, акмеизм и футуризм. Русский  символизм воспринял от западного  ряд эстетических и философских  установок, преломив их через учение В.Л. Соловьева о «душе мира». Для символистов был характерен отход от реальности и обращение к миру нереальному, идеальному. Материальный мир для символистов - только маска, сквозь которую просвечивает иной мир духа. Образы маски, маскарада постоянно мелькают в поэзии и прозе символизма. Материальный мир рисуется как нечто хаотическое, иллюзорное, как низшая реальность по сравнению с миром идей и сущностей.  

    Символизм проявился в живописи, театре, поэзии. К символизму можно отнести творчество таких поэтов как Д.С. Мережковский, К. Бальмонт, В. Брюсов, А. Блок. Рассмотрим же далее творчество А. Блока в связи с русским символизмом. 
 
 
 
 
 

    1. Общая характеристика  русского символизма 

    Символизм - одно из самых сложных и противоречивых направлений в русской литературе рубежа XIX-XX веков. Истоки символизма были довольно многообразны, различные писатели приходили к нему глубоко индивидуальными путями, придавая этому течению крайнюю пестроту, когда даже признанные «лидеры» его решительно расходились порой друг с другом в определении «метода чистого символизма». 

    С одной стороны, символисты опирались  на идеалистические идеи Платона  и любили выражать их гетевскими словами: «Все преходящее только символ». Для  них все становилось мистическим, волнующе неясным. На каждый предмет ложится «отблеск, косой преломившийся луч божеского». Каждое событие земной жизни лишь обозначает, символизирует нечто, совершающееся в ином, идеальном, потустороннем мире. Сама жизнь, по меткому определению современного исследователя Л. К. Долгополова, представлялась символистам «в виде некоего внешнего покрова, таящего в глубине своей нечто более важное, грозное и хаотическое, но невидимое «простым глазом».  

    Все это, казалось, должно было далеко увести их - а некоторую часть и действительно  уводило - от «низменной» действительности с ее злободневными тревогами, нуждами и заботами. Но, с другой стороны, при всем своем отталкивании от окружающей жизни символисты на самом деле были порождением определенной эпохи, ее «детьми». У дверей стояла эпоха гигантских социальных потрясений, войн и революций, и символисты ощущали уже некие «подземные толчки», хотя и истолковывали их в религиозно-мистическом духе. Удивительным образом символизм и реализм будут сочетаться в творчестве А. Блока. 

    Русский символизм воспринял от западного ряд эстетических и философских установок, но пересмотрели их через учение В.Л. Соловьева «о душе мира». Русские поэты-символисты с мучительной напряженностью переживали проблему личности и истории, их «таинственную связь» с вечностью, с сутью вселенского «мирового процесса». Внутренний мир человека для них - показатель общего трагического состояния «страшного мира» российской действительности, обреченного на гибель. Символизм включал два поколения поэтов. В первое входили Д. С. Мережковский, В. Я. Брюсов. К. Д. Бальмонт. Во второе - А. А. Блок, А. Белый, В. И. Иванов. 

    В качестве доминантной особенности  русского символизма можно выделить его «панэстетизм», достаточно ярко проявляющийся и в имплицитной (художественное творчество), и в  эксплицитной (критико-теоретическая программа) эстетике направления, и в его тематике, и в его отношении к традиции, современной действительности и культуре.  

    Термин  «панэстетизм» (как доминантная  примета «картины мира» и поэтики  символизма) никоим образом не синоним «эстетства» и апологии Красоты. Речь идет восприятии и художественном воссоздании мира как, в основе своей, «эстетического феномена» и в свете тех или иных эстетических представлений, например в художественных или критико-теоретических оппозициях: красота -- безобразие; гармония -- дисгармония; космос --хаос; искусство («мечта») -- «проза жизни»; творчество -- внетворческий мир «мещанства» и т. д.  

    Символистский «панэстетизм» в русской литературе проявился в трех основных вариантах:  

    · «панэстетическое» начало резко противопоставлено любой внеэстетической реальности и является ее «антиподом», «бунтом» против нее. Единственное его воплощение -- внутренний мир «я»;  

    · мир «панэстетического» мыслится утопически -- как сила, преобразующая внеэстетическую реальность (в последней, как правило, в этом случае подчеркивается ее потенциальная причастность высоким началам бытия). Красота формирует новый мир, куда войдет и Добро; объективная истина безусловно принимается как «истина о Красоте» -- основе мироздания;  

    · «панэстетическое» в формах красоты  и гармонии предстоит как высшая ценность, но ее противопоставление «реальности» заметно ослаблено, так как «прекрасное» либо отгорожено от внеэстетической  реальности, избегает ее, живя по собственным  законам, либо в самой «милой жизни» обнаруживаются черты эстетического; вопросы соотношения Красоты с Добром и с «онтологической» истиной, как правило, не ставятся.  

    Нетрудно  заметить, что первая из этих подсистем («бунтарский панэстетизм») реализуется  «декадентством», вторая («утопический панэстетизм») -- творчеством «младших символистов», третья («самоценный эстетизм») -- той «модернистской» периферией символизма, которая связана с представлениями о «чистой» Красоте. 

    Д. С. Мережковский (1866-1941) один из первых обосновал необходимость выбора между искусством «художественного материализма», и искусством «страстных идеальных порывов духа», свой выбор он сделал безусловно в пользу последнего. Причиной упадка литературы он считал господство реалистического метода, провозгласил «чистое» искусство, его содержанием - мистический сюжет и мессианскую роль культуры, гротескное восприятие действительности. Мережковский считает, что подлинное искусство должно включать в себя сложные символы, мистическое содержание, новые средства художественного воздействия. Поэзия начинается там, где есть порыв к идеальному смыслу вечных образов 

    В таком же духе рассматривает искусство  К. Д. Бальмонт. Символизм в поэзии он определяет как поэзию, в которой  органически, не насильственно сливаются два содержания: скрытая отвлеченность и очевидная красота. Поэзия - это то, где есть порыв к новому сочетанию красок и звуков в их неотразимой убедительности. Для поэзии Бальмонта характерны самоутверждение сильной личности, восторженное отражение природы, смутность мысли, эгоистический кодекс избранничества. 

    В. Я. Брюсов является одной из центральных  фигур русского символизма. В его  поэзии и теоретических работах  данное течение предстает в наиболее полном, развернутом и обоснованном виде. Он убежден, что подлинное искусство является элитарным. Оно не может быть доступным и понятным каждому. Понять художника по-настоящему может только мудрец. В. Брюсов ставил акцент на автономность искусства, на его независимость как от науки и рационального познания, так и от религии и мистики, рассматривает символизм только как искусство, видя в нем особый метод. Содержанием его поэзии становится тема ухода из здешнего мира, погружение во внутренний мир, порывы к запредельному, неземному миру, прозрения и предчувствия 

    Второе  поколение символистов, опираясь на учение Вл. Соловьева о «положительном Всеединстве», внесло заметные изменения  в концепцию символизма, который  перестает быть чисто эстетическим явлением и только искусством. Он приобретает  религиозно-философское измерение, теснее сближается с мистикой и оккультизмом. 

    Революция отразилась не только в резком изменении  тематики символизма, в появлении  социально-бытовой, социально-исторической и национальной темы. Вот как пишет  о влиянии революции на символизм  З. Г. Минц: «Существенно то, что в эти годы заметно трансформируются не только какие-то пласты символистской «картины мира», но и создается новый тип «панэстетического» мировосприятия, кардинально изменяется как эксплицитная, так и имплицитная поэтика, в том числе и характер символизации, возникают специфические формы «жизнетворчества» и т. д.». Однако механизм эволюции при переходе от символизма начала века к символизму эпохи революции несколько иной, чем в описанных выше случаях. Здесь не происходит смены доминирующей подсистемы символизма: эволюция принимает форму глубокой перестройки «эстетической утопии».  

    Переход от предчувствий «неслыханных перемен» и «невиданных мятежей» к погружению в эти «перемены» и «мятежи» как  в сегодняшнюю реальность ставит перед выбором - нужно: 

    · либо отождествить происходящее с воплощением  «гармонии в мире», с уже сегодня  осуществляемым «синтезом»,  

    · либо отойти от революционной действительности, не опознав в ней становящуюся Красоту, 

    · либо, наконец, как-то изменить содержание своего «панэстетического» идеала, сблизив его с реально происходящим в России.  

    Первое  характерно, например, для некоторых  попыток Блока 1904 - начала 1905 г. осмыслить  революцию, в духе его лирики 1901-1902 гг., как сошествие на землю Прекрасной Дамы (поэма «Ее прибытие»); однако эти попытки, ввиду их очевидной наивности и несоответствия происходящему, большого распространения не получили.  
 

    2. Символизм в поэзии  А. Блока 

    В среде символистов начался также  творческий путь А.А. Блока (1880-1921). Раннюю поэзию Блока определяли оторванность от реальной действительности, анализ личных душевных переживаний, мистические элементы. В сборнике «Стихи о Прекрасной Даме» (1904) он выступил как лирик - символист, находящийся под сильным влиянием философии В.Л. Соловьева.  

    Как уже говорилось, символизм отличает интерес к миру потустороннему, к  миру идеальному. Уже в «Ante lucem» (1898--1900) и «Стихах о Прекрасной Даме»  Блока поражает многообразие оттенков восприятия инобытия. Не менее богато восприятиями инобытия и всё его дальнейшее творчество. Явления Вечно Юной осветили для Блока все проявления Мироздания. Образ Её он рыцарски пронёс через всю жизнь, через всё творчество.  

    В стихотворении «Вступление» в каждом зримом образе заключен символ. Мы видим  высокий терем, необыкновенно красивый, с узорной резьбой. Купол этого терема устремлен ввысь. Терем окружён воротами, к нему ведёт крутая дорога. Высокий терем, окружённый воротами, - символ недосягаемого и чего - то романтического, сказочного. Купол устремлен в лазурную высь - это мечта лирического героя о необычном, вечном, нетленном. 

    Свою  символику несет и цвет. В стихотворении  преобладает цветовая доминанта - огонь. Она выражена и в существительных (заря), и в прилагательных (красная  тайна), и в глаголах (поджигал). Здесь и «румянец», и «зажглись». Это огненная мечта героя, это огонь в его душе, огонь любви к неземной, таинственной и недосягаемой Царевне. Лирический герой стремится к этому терему, достигает его и стучится в ворота. Он близок к воплощению своей мечты. Та, к которой он стремится, напоминает сказочную героиню, Царевну Несмеяну. Мы не видим её, но терем, в котором она живет, помогает нам создать образ таинственной, загадочной, неземной женщины.
    В стихотворении «Предчувствую Тебя»  цветовой доминантой так же является свет, огонь: «горизонт в огне», «ясен нестерпимо», «лучезарность близко». Мечта героя чиста, ясна и прекрасна, она близка. Герой живет ожиданием, предчувствием появления Её. У неё даже нет имени, нет каких-то определённых черт, лишь поток света окружает Её, льётся над Ней, исходит от Неё, словно от святой, словно нимб над головой Матери Божией. Она соединяется с этим образом в «облике одном». Для лирического героя любимая - носительница Вечной Женственности, духовности, красоты. Это идеал. Он ожидает Её пришествия, «тоскуя и любя». Даже не любя, а боготворя. Тоска, страх охватывают героя, когда он чувствует близкое появление её. С образом Её связан такой семантический ряд, как «огонь», «лучезарность». А с символом крушения - «подозрение», падение горестное и «смертельная мечта».
    В стихотворении «Ты горишь над  высокой горою» перед нами вновь  высокая гора, терем, вечер. И те же самые цвета, среди которых доминирует яркий, цвет огня, горения: «горишь», «костер  разводишь», «огневая игра», «Искры», «огневые круги». Лирический герой упоен своей мечтой, верен судьбе, полностью ей подвластен, желает постичь тайну, слиться со своей мечтой и «настигнуть её в терему». Он уверен в том, что его мечта воплотится, он сможет слиться с вечностью, стать частицей вечного огня и достичь идеала. Она, его мечта, недоступна, как Царевна, но всё - таки ждёт его, готовит ему встречу. 

    В стихотворении «Вхожу я в тёмные храмы» реальное растворяется в мистическом, символическом. Церковь, образ Божьей Матери, полумрак, освещенные иконы, тишина, благоговение - и мечта об идеальной Жене, и неземное счастье. 

    В строках «Восходя на первые ступени...»  каждое из словесных сочетаний в  их соединении приобретает расширительный смысл, хотя никаких усложнений нет. «Первые ступени» в «соседстве» с «линиями земли» теряют свое конкретное содержание, насыщаясь символическим - восхождением к красоте, любви и пр. «Розовые дали» становятся одновременно атрибутом земли и жизни. «Огненное море» рядом с «звездной глубиной» получает иное звучание и т. д.  

    В стихотворении «Вечереющий сумрак, поверь...» столь же сложную функцию  исполняют совсем уже бытовые  выражения: «отворится дверь», «лица  черты», когда они оказываются  в близости от «откликов прежних  миров», бегущей «живой ладьи» и  пр. 

    Блок  создает свое «царство» знаков того или иного душевного настроя. Они переходят из одного стихотворения в другое, приобретая устойчивое содержание даже при постоянном варьировании его нюансов. Вне особого значения, казалось бы, «проходных» моментов затеняется глубина поэтических признаний. Слов-ключей к ней очень много. 

    Иногда  по-новому оживают фольклорные или  библейские понятия. «Тихий терем» как  обозначение высокого, надземного бытия; «весть», «гонцы» как предначертание судьбы или отзвук былого. «В душе открылись письмена» - «святые письмена», «Золотой Глагол» указывают на пробудившееся внутреннее зрение личности. 

    Чаще  Блок прибегает к собственным  оригинальным обозначениям. Их много: круг, кольцо, зов, голос, страна... Каждое, будто простое, «обнимает» самые  сокровенные авторские чувствования и нередко имеет неоднозначное употребление. «Тайный круг» охраняет царство Девы; «неразмыкаемый круг» - знак плена человека; «блестяще сомкнутый круг» - удел развлекающихся на бале пошляков; «мутное кольцо», «морозное кольцо» - символ гибели. Понятие «страны», «берега» свободно варьируется, но всегда с акцентом духовных устремлений героев к идеалу. Лейтмотивность всех этих образов позволяет воплотить движение настроений внутри цикла (а позже - и за ним). 

    В дальнейшем в творчестве поэта усилились социальные тенденции, связанные с революцией 1905-1907 гг. Его поэма «Двенадцать» (1918) стала первой поэмой о революции, в которой гуманистический пафос, историзм мышления автора сочетались с оптимистичностью формы. 

    В 1912 году Блок написал для газеты «Русская молва» статью «Искусство и газета». Здесь Блок объяснял, как он понимает литературную ситуацию в России начала 1910-х годов, - ту ситуацию, которую и он, и его современники определили как кризис символизма. Причины этой кризисной ситуации в литературе и - шире - в русской культуре вообще Блок указал точно: «Великое в мире всегда сопровождается бедствиями, болезнями, чумой. Чудесное, что витало над нами в 1905 году и обогатило нас великими возможностями, привело с собой в ряды литературы отряд людей зачумленных, «напрасных талантов», хулиганов в глубочайшем смысле слова». 

    Сам себя Блок не считал этим кризисом затронутым и, как известно, в этом не ошибался. И все же Блок с интересом и  некоторой тревогой следил за борьбой  против символизма новых поэтических  школ - акмеизма и футуризма. Там, где  другие видели кризис, Блок видел «момент переходный», а опасность, как ему казалось, шла извне: «нас немного и мы окружены врагами». 

    Одно  из следствий засорения «рядов литературы», по мнению Блока, это предпочтение красивого  прекрасному, а искусство должно служить только прекрасному. Оно, искусство, «мстит за себя, как древнее божество или как народная душа, испепеляя, стирая с лица земли все то, в чем лежит признак суеты, что пытается своими маленькими, торопливыми, задыхающимися ритмами - заглушить его единственный в мире ритм».
    Конечно, Блок и раньше видел это противоборство красивого и прекрасного в  мире поэзии, в том числе и своей  собственной. И не всегда он сам сохранял необходимую дистанцию и шел  по соблазнительному пути, который  ведет к смешению этих понятий. Еще в лирической статье «Девушка розовой калитки и муравьиный царь» (1907) - роза для Блока символ немецкой романтики, нечто прекрасное, но чужое. И эта чуждость не только в ее «иностранности», но и в пошлости, которая является как бы оборотной стороной этого мира. 

    Поэма «Соловьиный сад» появился не ко времени - в декабре 1915 года. Умы и сердца уже были заполнены впечатлениями  от войны. Обращение Блока к таким  традиционным темам-символам как «соловей»  и «роза» могло показаться и странным, и несвоевременным, чем-то вроде поэтического анахронизма. Однако Блок, который всегда умел слушать гул истории, музыку событий, с какой-то особенной настойчивостью работал над этой поэмой в 1914-1915 гг. Он ее напечатал в декабре 1915 года, повторил публикацию в ноябре 1917 года и выпустил отдельным изданием в июле 1918 года. 

    Блок  вызывающе построил «Соловьиный  сад» на утверждении и демонстрации привычных и знакомых образов  русской романтической поэзии, получивших у него новое усложненное значение. Блок, не отказываясь от своего музыкально-лирического восприятия мироздания, нашел для себя в поэме новую форму поэтического разграничения мира вещей, живых существ, явлений природы и того, о чем можно только догадываться, и что лежит в глубинах мироздания жизни. 

    «Соловьиный сад» своей апологией труда и верного товарища в этом труде - осла - на языке классической русской лирики и русской басни и через не менее классические и уже ставшие запретными темы-символы (соловей и роза) выразил одну из самых важных для Блока 1912-1915 гг. гражданственных тем.  

    Одна  из главных тем этой поэмы: бегство  не от жизни, а бегство в жизнь, несмотря на всю ее неприглядность, жестокость и т. п. Поэма, так нравившаяся  ее автору, построена на контрасте  между тем, что окружает героя, и  обитателями соловьиного сада, в ней идет борьба между голосами жизни и миром идеальной красивости. На фоне очень конкретных черт работы и жизненных условий героя соловьиный сад кажется вполне реальным. Ограда у него «высокая и длинная», он «тенистый», через ограду свисают цветы роз, у сада есть «ворота», решетка «резная», «колючие» розы опускаются «под тягой росы». Более того, и бегство из сада происходит вполне прозаическим способом: 

    «И, спускаясь по камням ограды, 

    Я нарушил цветов забытье. 

    Их  шипы, точно руки из сада 

    Уцепились за платье мое» Блок А.А. Соловьиный сад.  

    Другой  мир, «сад», не входит в мир (пространство) моря и берега, скал, камней, работы, рабочего с его ослом - сад существует отдельно, сам по себе. В саду время  меряется иначе, тогда как на берегу идет смена дня и ночи и время течет, в саду нет времени, там как бы сбывается хорошо известное Блоку предсказание, что «времени больше не будет», то есть наступит вечность. Но это вечность мнимая, не настоящая. 

    У Блока соловьиный сад сам по себе не только место действия, соловьиный сад как и море - это не только две локализованные в пространстве сценические площадки, на которых происходит действие. Они и сами в этом действии участвуют, они влияют на судьбу героя поэмы, они - это силы, а не пассивные декорации. 

    Поэма построена на контрасте сада и  моря, но не моря пиратов и авантюристов, а моря земного, прибрежного, того моря, которое неразрывно связано с  работой, трудом, тяжелым, непрерывным  и все же не менее прекрасным по своей символической сути, чем  соловьиный сад с его хозяйкой и его розами. 

    У исследователей вызывает интерес образ  осла в поэме. Вот, что пишет об этом А.В. Лавров: «Думается,... что образ  осла в поэме - воплощающий смирение, усердие, кротость и терпение, а никак  не те качества, которые ему традиционно приписываются (глупость, упрямство, невежество), - вбирает в себя и другие подтексты - от сакральных, восходящих в частности к библейско-евангельскому кругу представлений (у древних евреев осел - символ мира и спасения; народами древности осел почитался как божество зноя и производительных сил) до шутливо-интимных» Лавров А. В. «Соловьиный сад» А. Блока.  

    Осел  в «Соловьином саде» работает не только на перевозке камней, он еще  выполняет особую литературную роль - пародирует экзотический зверинец в стихах Гумилева. Пародийность в данном случае очень любопытно осуществлена. Осел у Блока не заменяет человека и не используется для уподобления. Он очеловечен в том смысле, что он трудится вместе с человеком и больше предан труду, чем человек, готовый ему изменить под влиянием любви. 
 
 
 
 
 
 
 

    3. Символизм в философских  идеях А. Блока 

    Важнейшая черта отечественной литературной традиции -- её органическая связь с  философским исканием, гуманитарный синтез филологии-философии-богословия, порождающий системообразующую триаду русской словесности антропное -- природно-космическое -- божественно-сакральное. Поэтому символизм проявляется не только в поэзии Блока, но и в его философских идеях. 

    О Блоке-философе пока написано чрезвычайно  мало. А ведь Блок имел непосредственное отношение к философии, начиная с посещения религиозно-философских собраний (созывавшихся по инициативе Д. Мережковского, З. Гиппиус, Д. Философова и В. Розанова) и кончая активным участием в Вольфиле (Вольной Философской Ассоциации). Было несколько любимых тем, над которыми Блок постоянно размышлял и результаты этих размышлений оставил нам.  

    Как уже говорилось, на творчество всех символистов оказала огромное влияние  философская концепция Вл.Соловьева, а именно понятие Софии. Уже современники подчеркивали двойственность соловьевской Софии, возможность «христианско-церковного» и «гностически-теософского» ее понимания. София божественная двойственно сочетается с Софией космической. Этот космический элемент усиливается в русском символизме.  

    Тема  Софии космической, восходящая к гностической древности, лишь намеченная в теургической поэзии Вл. Соловьева, определяет своеобразие уникального религиозно-художественного мира Блока. Именно Блок вводит в историю русской литературы тему Софии, подверженной катастрофам и падениям. Гностики и эпоха романтизма вносят в древний лиро-эпический образ Софии-мироустроительницы драматические смыслы.  

    Образ Софии космизируется и драматизируется. Возникает эротическая символика  двойственной Мировой Души, способной  к падению и просветлению. Образ мира связывается не с гармоническим аполлоническим космосом в эллинском понимании (упорядоченное, украшенное, пронизанное Логосом целое), но с бесконечностью и непостижимостью -- прерогативами божественного абсолюта (в мистическом богословии восточной церкви). Открытие бесконечного, релятивного мироздания составляет основное содержание блоковской поэзии.  

    Чем, по Бердяеву, Блок отличается от Пушкина  или Соловьева-поэта: «Душа Блока  исключительно женственная, космическая  душа», и потому она «вечно трепетала от космических вихрей, уносилась в снежные метели». Это открытие, определяющее пути искусства Нового времени, создает и в поэзии Блока напряженные отношения человеческого и космического, антропного и божественного. В эпоху Блока -- эпоху «предельного кипения» «горячей культуры» Нового времени разрушается логоцентрическая модель мира.  

    Открытость  бесконечному и релятивному мирозданию порождало экстатическое переживание  целостности мироздания -- благого  и страшного одновременно, двуединства полярностей. Потому поэзия Блока открыта хаосу и идет путем деструкции, растраты, «попиранья заветных святынь», приближаясь к редуцирующей и саморазрушительной сущности авангардного искусства.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.