На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Античная риторика

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 12.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Введение 

     Древняя Греция по справедливости считается  родиной ораторского искусства. «Царицей искусств» называли античные греки риторику, настолько сильным было ее влияние на решение государственных дел, на формирование общественного мнения. Еще в III в. до н. э. в Греции, а немного позже и в Риме стали формироваться риторские школы, в которых молодежь, готовясь к государственной службе и общественной деятельности, изучала риторику, логику, правоведение, философию, историю и литературу. Античные риторы владели не только искусством убеждения, но и умели своей речью доставлять слушателям удовольствие смелой и оригинальной мыслью, призывали их к добру, справедливости, выполнению гражданского, патриотического долга.
     Античная  риторика была не только школой красноречия, высокого ораторского искусства, но и сложной системой, состоящей из основ философии, лингвистики, логики и поэтики. Высокое совершенство красноречия было достигнуто благодаря усилиям софистов, профессиональных ораторов и учителей философии и риторики. Софисты блестяще владели мастерством логических доказательств, искусством спора, исследовали философские проблемы познания и старались сблизить философию с риторикой. Однако вскоре софистика в ущерб поиску искомой истины стала злоупотреблять словесной виртуозностью, преднамеренно нарушая законы логики. Софисты искусно использовали гибкость основных понятий, подменяли одно другим и стали культивировать "искусство" вводить в заблуждение, выдавая черное за белое.
     Публичная речь была наиболее распространенным жанром в среде образованных людей античности. Знания, дающие людям владение устной речью, занимающей умы и сердца людей, называлось риторикой. По месту, занимаемому в искусстве художественного слова древней Эллады, риторика была сопоставима с такими жанрами искусства, как героический эпос или классическая греческая драма. Разумеется, подобное сопоставление допустимо лишь для эпохи в которой эти жанры сосуществовали. Впоследствии, по степени влияния на развитие более поздней европейской литературы риторика, игравшая еще значительную роль в средние века, в новое время уступила место другим жанрам словесности, определившим характер национальных культур Европы на многие века. Надо особо отметить, что из всех видов художественного слова в античном мире публичная речь была наиболее тесно связана с современной ей политической жизнью, социальным строем, уровнем образовании людей, бытом, образом мышления, наконец, с особенностями развития культуры народа, создавшего этот жанр.
     Целью написания данного реферата является рассмотрение античной риторики.
     Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд задач:
     - охарактеризовать искусство красноречия  в Античной Греции;
     - описать риторику и ораторское искусство в Древнем Риме.
    красноречиЕ как Искусство в античной Греции
 
     Учение  красноречия возникло из обобщения  и систематизации тех приемов  и методов ведения полемики, споров и диспутов, которые получили широкое  распространение в античной Греции с ее развитой политической жизнью и борьбой разных партий за влияние на массы. В этих условиях умение убеждать людей, приводить убедительные аргументы против своих оппонентов, подкреплять их фактами, воздействовать не только на разум, но и чувства и эмоции слушателей, приобретало исключительно важное значение. Вот почему в античной Греции разработка проблем риторики начиналась задолго до того, когда были созданы надежные логико–методологические, психологические и нравственные основы и принципы, на которые должен опираться убедительный спор, диалог, диспут или полемика. Точнее говоря, эти принципы и методы формировались постепенно в процессе обобщения и систематизации тех приемов, доводов и способов ведения полемики или диспута, которые практиковались в публичной речи.
     Анализируя  эти речи, древние греки одними из первых задались целью объяснить, в чем заключается убедительная сила речи: почему с одной речью мы соглашаемся, а с другой — нет, почему одна из них убеждает нас и заставляет признать доводы оратора, а в другой обнаруживаем изъяны как в доводах, так и в самом построении речи? Первыми начали исследовать эти проблемы софисты, многие из которых были также учителями риторики как особого искусства красноречия, хотя само это искусство возникло задолго до появления софистов. Привлекательной чертой софистической риторики был демократический дух, стремление помочь всякому, желающему научиться искусству красноречия, умению убедительно и аргументированно спорить со своими противниками. Софисты обращали также внимание на воспитание у своих учеников стремления к свободе высказывания своих мнений и умения их защищать, невзирая на какие–либо авторитеты. Много занимались они и специальными вопросами произнесения и построения речей.
     Однако  со временем софистическая риторика выродилась в своего рода словесное  фехтование, задачей ее стало не искание и обоснование истины, а достижение победы в словесном состязании любой ценой. Для этой цели использовались любые приемы и средства, начиная от преднамеренного нарушения законов и правил логики, получивших впоследствии название логических софизмов, и кончая различными психологическими уловками и недопустимыми с нравственной точки зрения методами ведения полемики. Заманчивая цель — выйти победителем в любом споре–привлекала в многочисленные школы риторики большое число учеников, что давало возможность организаторам и учителям школы зарабатывать большие деньги. Таким образом, несмотря на известные заслуги в распространении и пропаганде знаний о приемах ведения полемики и искусстве красноречия, софистическая риторика к концу V в. до н.э. пришла в упадок и сошла с исторической сцены. Это и неудивительно, ибо она не стала анализировать и разрабатывать те приемы, методы и традиции, которые сформировались в реальной практике ведения полемики в публичных выступлениях лучших ораторов своего времени. В то время как эти ораторы, выступая в народных собраниях, общественных форумах и судах, стремились найти истину и тем самым убедить своих слушателей, в школах риторической софистики старались научить находить такие приемы и уловки в ведении полемики, с помощью которых можно было победить в споре ценой различных логических ухищрений, подтасовки фактов, психологического воздействия на оппонента и т.п. некорректных и недопустимых способов. Такая риторика поэтому вряд ли имеет что–либо общее с подлинным искусством красноречия, которое ставит своей главной целью с помощью хорошо аргументированной, эмоционально окрашенной и стилистически безупречной речи прежде всего убедить слушателей в истинности выдвигаемых в ней положений.
     В отличие от этого софистическая риторика, особенно в годы ее заката, всецело ориентировалась не на поиск истины и знания, а защиту мнений, утверждая, что такие мнения постоянно меняются со временем у одного и того же лица, а тем более различны они у разных людей. Такая ориентация опиралась на принципы философского релятивизма, выдвигавшиеся такими видными софистами, как Кратил, Горгий, Протагор. Релятивисты считают, что поскольку наши знания постоянно меняются, то в них нет ничего достоверного и абсолютного. Такое заключение они пытаются оправдать ссылками на диалектику. Так, например, один из основателей софистической риторики Протагор, неверно интерпретируя диалектику Гераклита, настолько раздувает момент относительного и преходящего в человеческом знании, что последнее начисто лишается объективного содержания и превращается в чисто субъективное представление человека. Человек есть мера всех вещей существующих, что они существуют, несуществующих, что они не существуют. В историю риторики Протагор вошел как изворотливый софист, способный более слабый аргумент выставить более сильным.
     Одним из первых греческих философов выступил против софистики и основанной на ней риторики Сократ, о взглядах которого мы можем судить по диалогам его ученика Платона, так как  сам он предпочитал излагать свое учение в устных беседах и не оставил никаких письменных сочинений. Что касается Платона, то его отношение к софистике и даже к прежней риторике вообще было весьма отрицательным. Он считал, что эта риторика приспосабливается к вкусам публики, не заботится об истине и поэтому представляет собой не искусство, а скорее сноровку. Такую негативную оценку софистической риторики Платон дает в своем диалоге «Горгий», который непосредственно направлен против одного из основателей этой риторики Горгия Леонтийского, пользовавшегося такой огромной славой среди своих сограждан, что в его честь в Дельфах была поставлена золотая статуя. Так же, как и Протагор он считал, что в речи и рассуждении не следует стремиться к чему–то достоверному, так как в самом окружающем нас мире нет ничего постоянного и абсолютного. Поэтому следует ограничиться лишь достижением практических целей и прежде всего добиваться победы над своим оппонентом с помощью ловких и рассчитанных на внешний эффект приемов убеждения. По его мнению, «искусство убеждать людей, много выше всех искусств, так как оно делает всех своими рабами по доброй воле, а не по принуждению». Платон в первой части диалога «Горгий» убедительно показывает, что такие притязания софистической риторики ни на чем не основаны, а те определения риторики, которые дают софисты, не выдерживают критики. Во–первых, риторика, или искусство красноречия, не сводится к составлению речей, сила которых обнаруживается в слове. Устами Сократа Платон говорит, что существуют другие виды искусства или деятельности вообще, которые также пользуются словом. Ведь нельзя, например, назвать красноречием искусство счета, а тем более врачевание или гимнастику. Во–вторых, нельзя рассматривать красноречие как «способность убеждать словом и судей в суде и советников в Совете, и народ в Народном собрании, да и во всяком ином собрании граждан». По мнению Горгия, владея такою силой, ты и врача будешь держать в рабстве, и учителя гимнастики, а что до нашего дельца, окажется, что он не для себя наживает деньги, а для другого — для тебя, владеющего словом и умением убеждать толпу. В ответ на это Сократ, выражающий в диалоге точку зрения Платона, говорит, что убеждение создается не одним красноречием, так как всякий, кто учит чему–нибудь, убеждает в том, чему учит. Но если красноречие не единственное средство убеждения, то на что оно направлено? — спрашивает Сократ. Горгий отвечает, что он говорит о таком убеждении, которое «действует в судах и других сборищах, а его предмет–справедливое и несправедливое». На это Сократ замечает, что представления о справедливом и несправедливом могут быть разными, да к тому же мастерство убеждения в красноречии состоит во внушении веры, а не знания в справедливое. Это различие между верой и знанием, правдоподобностью и знанием играет существенную роль в учении Платона, для которого подлинное убеждение дает лишь истина («эпистема»), а не мнение («докса»).
     Софистическую риторику Платон рассматривает не как  искусство, а как «навык и сноровку», которое по своему назначению похоже на поварское дело. Все подобного рода навыки, хотя и доставляют удовольствие, но представляют собой разновидности угодничества и служат не прекрасным, а низменным страстям. Поэтому он характеризует софистическое красноречие «как бы поварское дело для души».
     После прочтения этого диалога может создаться впечатление, что Платон свое негативное отношение переносит на всю существовавшую до него риторику и не замечает того положительного фактического материала, который был накоплен в процессе развития ораторского искусства. Но из самого текста диалога ясного ответа на этот вопрос получить нельзя. По–видимому, позиция Платона по отношению к предшествующей риторике не была целиком отрицательной, но он считал ее теоретические основы довольно зыбкими, а софистический подход и вовсе неприемлемым. Свою конструктивную позицию о плане построения и обоснования новой риторики Платон выразил в диалоге «Федр», на который обычно ссылаются исследователи.
     По  его мнению, новую риторику необходимо строить на фундаментальных принципах  диалектики и психологии: с их помощью оратор будет разбираться, с одной стороны, в идеях, на которые он должен опираться в процессе убеждения, а с другой — в свойствах души и индивидуальных особенностях людей, к которым он обращается с речью. Само риторическое искусство Платон сравнивает с врачебным искусством. «И в том и другом, — пишет он, — нужно уметь различать природу — тела во врачебном искусстве, души — в риторическом, если хочешь — не при помощи рутины только и натасканности, но по всем правилам искусства — телу предлагать лекарства и пищу ... душе — речи и надлежащие занятия, которые вселили бы в нее желательное для тебя убеждение и добродетель». Такое убеждение достигается только в том случае, когда оратор «будет достаточно сведущ, чтобы сказать, какой человек и в зависимости от чего поддается убеждению; когда он будет в состоянии, различая данное лицо, объяснить себе, что природные свойства его ...именно таковы, что к этим природным свойствам в данном случае нужно обращаться с такими–то речами для убеждения в том–то, — когда он все это усвоил, а сверх того сообразил, при каком удобном случае и когда следует говорить и воздерживаться; распознал, когда своевременно и несвоевременно говорить кротко, жалостно, преувеличенно, применяя все виды речи, какие только он изучил, — тогда, и только тогда, разработка искусства доведена до прекрасного совершенства». Следует особо подчеркнуть, что для Платона убеждение основывается только на истинных доводах, а не на мнениях и вероятных суждениях. В связи с этим он критикует известного в то время ритора и логографа (составителя речей) Лисия, который был известен тем, что стремился не к раскрытию истины, а скорей к тому, чтобы произвести своей речью наиболее благоприятное впечатление на судей и тем самым выиграть процесс.
     Небезынтересно также сравнить взгляды Исократа, риторическая школа которого пользовалась в то время большой славой, с идеями и принципами, на которых Платон рекомендовал строить новую риторику. Для Исократа риторика являлась чисто практическим искусством, которое должно опираться не столько на знание и истину, сколько на мнение, пользу и целесообразность. Не случайно поэтому в его школе учили ораторов не гнаться за какой–то недостижимой истиной и справедливостью, а добиваться выгоды и угождать слушателям. Для Платона такой подход был в принципе неприемлем. Более того, он не допускает в риторике вероятных доводов и порицает Горгия и Тисия, «которые усмотрели, что вероятное должно предпочитать истинному, и которые, благодаря силе слова, заставляют казаться малое великим, великое малым, новое старым, старое новым». Что касается логических средств и риторической техники, то в сочинениях Платона можно найти лишь рекомендации весьма общего характера. Так, в «Федре» он перечисляет основные части речи оратора, а именно вступление, изложение, где должны быть приведены предположения, которые подкрепляются соответствующими свидетельствами, фактами и другими видами подтверждения. Кроме того, в обвинительной и защитительной речи необходимо приводить подробные опровержения, а также побочные объяснения.
     Очевидно, что такие рекомендации мало чем  могут помочь в овладении ораторским искусством, но Платон и не преследовал  подобной цели. Его главные усилия были направлены на то, чтобы найти  такие общие принципы аргументации, которые могли придать речи не только изящество и ясность, но прежде всего убедительность. Такие принципы он надеялся найти в диалектике и психологии. Психологические основания риторики Платон усматривал в знании характера и душевных особенностей слушателей, перед которыми выступает оратор. Об этом он ясно говорит в диалоге «Федр», но не раскрывает подробно какими приемами и методами достигается постижение характера слушателей. Что касается диалектического подхода к риторике, то в том же диалоге он подразумевает под ним умение расчленять и объединять идеи или, говоря современным языком, с анализом и синтезом. Устами Сократа он объявляет себя «поклонником такого разделения на части и сведения (их) в одно целое: и то и другое помогает говорить и мыслить». Таким образом, из всего сказанного выше становится ясным, что Платон в противовес софистам стремился прежде всего заложить твердый фундамент для новой риторики именно с помощью такой философии, в которой вместо мнений и вероятных предположений всецело господствовала бы истина и достоверность. Хотя с современной точки зрения, кажется совершенно нереалистичным не учитывать роли предположений, правдоподобных или вероятностных суждений в процессе убеждения и постижения истины вообще, тем не менее, не следует забывать, что такой подход к риторике Платона был продиктован критикой релятивистской философии софистов, абсолютизировавших значение мнения, относительного и субъективного характера знания. Именно своей критикой софистической риторики Платон во многом способствовал поднятию уровня ораторского мастерства, появлению целой блестящей плеяды выдающихся ораторов, среди которых следует назвать величайшего оратора античности Демосфена, который был усердным слушателем Платона.
     Однако  главная заслуга Платона заключается  в разработке и усовершенствовании того метода ведения беседы, полемики и диспута, который широко практиковал его учитель Сократ. На этом основании этот метод часто называют сократическим, или диалогическим. Многие даже полагают, что именно отсюда берет свое начало и диалектика, если, конечно, руководствоваться этимологическим происхождением древнегреческого слова «диалего», означающего вести беседу, полемику, спор. Но уже сам Платон употребляет этот термин в «Федре» в ином смысле, а Аристотель, как мы покажем ниже, под ним подразумевает теорию несиллогистических умозаключений.
     Сократ, как можно судить по свидетельству  Платона, рассматривал диалог как вопросно–ответный  метод поиска истины, в котором  участвуют, по крайней мере, два человека, один из которых задает вопросы и, по сути дела, руководит диалогом, а другой отвечает на них. Путем систематической постановки вопросов можно в конечном итоге придти либо к решению вопроса или же максимально сблизить позиции участников диалога. Вот почему искусство целенаправленной постановки вопросов с таким расчетом, чтобы привести собеседника к противоречию с ранее высказанными предположениями, Сократ называет маевтикой, или искусством повивальной бабки, так как маевтика помогает рождению истины. При этом речь не идет о том, чтобы выставить оппонента в невыгодном свете и победить в споре, а стремлении совместными усилиями найти истину. Такой метод поиска истины оказал стимулирующее воздействие не столько на традиционную риторику, сколько на разработку соответствующего стиля аргументации, с которым мы встречаемся и в настоящее время, например, в судебных диалогах обвинителя и адвоката, при активизации обучения в школе, когда учащиеся не просто пассивно воспринимают знания, а вступают в живой диалог с учителем. Плодотворным диалог оказывается и при проведении различных дискуссий и диспутов. Подробнее этого вопроса мы коснемся в дальнейшем. Здесь же важно было обратить внимание на диалог как специфическую форму аргументации, наиболее приближенную к реальной практике общения, полемики, спора между людьми.
     Сам Платон, будучи учеником Сократа, в  наибольшей степени способствовал  развитию и пропаганде диалога как  нового метода аргументации, который  в большой мере соответствовал ищущему, творческому духу античной мысли. По сути дела, ему мы и обязаны знакомством с этим методом аргументации, которым широко пользовался Сократ. Все произведения Платона, за исключением «Апологии Сократа», написаны в форме диалогов, где позицию самого автора выражает Сократ. Живой обмен мнениями по спорным вопросам, тщательный анализ доводов за и против, выявление противоречий и отказ от прежних предположений и обобщений, детальный анализ фактов и непрерывный поиск истины — вот что покоряет и искушенного современного читателя в мастерски написанных диалогах Платона, которые на протяжении почти двух с половиной тысячелетий считаются блестящими образцами интеллектуальной художественной прозы.
     Само  отношение к риторике, как мы видели, не оставалось у Платона неизменным. Если в «Горгии» он отождествляет ее со сноровкой и навыком наподобие поваренного дела, то в «Федре» она уже рассматривается как определенное искусство, нуждающееся, однако, в реформировании на основе философских и психологических принципов. Следует также обратить внимание на то, что Платон считает приемлемыми в риторике только истинные доводы, хотя в диалогах можно встретить у него и аналогии и правдоподобные обобщения. Логической стороны аргументации он почти не касается в своих сочинениях.
     Проблемы  риторики с логической точки зрения особенно тщательно исследовал ученик Платона Аристотель, посвятивший им ряд сочинений, среди которых следует выделить его знаменитую «Риторику». В ней риторика определяется как учение, способствующее «находить возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета». Это, по мнению Аристотеля, «не составляет задачи какого–нибудь другого искусства, потому что каждая другая наука может поучать и убеждать только относительно того, что принадлежит к ее области». Всеобщий характер риторики, как искусства убеждения, по своей природе сходен с диалектикой, которая, по мнению Стагирита, также «имеет дело со всеми науками, а не с каким–либо одним определенным родом». И в риторике, и в диалектике приходится убеждать людей как разбирать, так и поддерживать какое–нибудь мнение, как оправдываться, так и обвинять.
     Для правильного понимания взглядов Аристотеля необходимо учитывать то различие, которое он проводит между  аналитикой и диалектикой. Аналитика  для него тождественна формальной логике, точнее, теории силлогистических умозаключений. В ней анализируются способы построения правильных силлогизмов и раскрываются ошибки, которые встречаются в такого рода умозаключениях. В диалектике же рассматриваются общие вопросы, связанные с использованием несиллогистических умозаключений, а именно рассуждений по аналогии и индуктивные обобщения. Поскольку заключения таких рассуждений имеют лишь вероятностный, или правдоподобный, характер, то они представляют собой мнения, а не доказательства. Риторика отличается от аналитики и диалектики прежде всего своим прикладным характером, так как она предназначена для того, чтобы убеждать людей в ходе полемики, в публичной речи или судебном споре. Но поскольку наилучшей силой убеждения обладает доказательство, которое изучается в аналитике, то Аристотель считает последнюю теоретической основой риторики. Правда, в устной речи было трудно пользоваться развернутыми силлогизмами, поэтому вместо них там обращаются к сокращенным силлогизмам или энтимемам. Диалектика также выступает в качестве теоретической основы риторики, поскольку в ней изучаются такие несиллогистические формы рассуждений, как индукция и аналогия. Опять–таки для краткости речи вместо полного перечисления случаев, на которых строится индуктивное обобщение, ораторы чаще всего прибегают к примерам. Таким образом, энтимемы и примеры являются главными способами, на которых оратор строит свою логику убеждения.
     Что касается самого процесса убеждения, то автор «Риторики» различает, с одной стороны, способы или приемы убеждения, которые «не нами изобретены» и называет их «нетехническими», а с другой — «технические» методы, которые «могут быть созданы нами с помощью метода и наших собственных средств». К первому роду относятся всевозможные факты, данные, свидетельства и т.п. посылки, на которые опираются в доказательных и правдоподобных рассуждениях. Сам Аристотель причисляет к ним свидетельства очевидцев, письменные договоры, клятвы и даже показания, данные под пыткой. В современной логике они чаще всего называются посылками, основаниями доказательства, нередко также аргументами или доводами. Во избежание недоразумений заметим, что в дальнейшем под аргументацией мы будем понимать не только анализ доводов или аргументов, но весь процесс убеждения, включающий также обсуждение способов вывода заключений из этих аргументов.
     Аристотель  относит к техническим средствам  убеждения как раз эти способы  вывода, посредством которых аргументы, т.е. нетехнические способы убеждения  по его терминологии, связываются  с выводимыми из них заключениями. Наиболее распространенными формами  логического вывода являются дедуктивные умозаключения, в которых заключение с логической необходимостью вытекает из посылок как аргументов. Сам Аристотель исследовал чаще всего встречающиеся силлогистические умозаключения или короче, силлогизмы. Они подробно исследуются в «Аналитиках». Но кроме них он обращается также к правдоподобным, или вероятностным, рассуждениям, которые он называет диалектическими, и противопоставляет их доказательным. «Доказательство, — читаем мы в «Топике», — имеется тогда, когда умозаключение строится из истинных и первых (положений), т.е. из таких, знание о которых берет свое начало от тех или иных первых и истинных (положений). Диалектическое же умозаключение — это то, которое строится из правдоподобных (положений)». Интересно отметить, что он определяет вероятное как «то, что случается по большей части, и не просто то, что случается, как определяют некоторые, но то, что может случиться и иначе». В этом определении мы можем заметить сходство с современной частотной интерпретацией вероятности. Таким образом, убедительность любой речи, позиции в споре, публичном выступлении основывается, согласно Аристотелю, во–первых, на истинности или по крайней мере правдоподобности приводимых аргументов, доводов, посылок, которые он называет нетехническими, не нами созданными средствами убеждения. Во–вторых, она зависит также от тех методов или логических правил, с помощью которых из имеющихся аргументов выводятся или, точнее, получаются заключения. О выводе говорят лишь в дедуктивных, доказательных умозаключениях. В недедуктивных рассуждениях, в частности индуктивных, приходится ограничиваться термином «наведение».
     Поскольку, однако, явное и развернутое использование  дедуктивных и индуктивных умозаключений  крайне усложнило бы речь, то в риторике Аристотель рекомендует использовать более гибкие и ослабленные их варианты, а именно вместо силлогизмов — энтимемы, а индукции — примеры. Под энтимемой, как уже отмечалось выше, подразумевают сокращенный силлогизм, в котором пропущена та или иная посылка, хотя она легко подразумевается, а в случае необходимости ее нетрудно восстановить. В реальном рассуждении люди практически так всегда и поступают и именно поэтому Аристотель рекомендует также подходить к риторике. Точно так же в обычной речи достаточно сослаться на типичный пример, который может навести на индуктивное обобщение. Не случайно поэтому индукцию называют наведением. Четкое различие между основными понятиями и методами логики и диалектики, с одной стороны, и риторики, с другой, Аристотель проводит в своем главном труде по риторике. «Что же касается способов доказывать действительным или кажущимся образом, — пишет он там, — то как в диалектике есть наведение, силлогизм и кажущийся силлогизм, точно так же есть и здесь, потому что пример есть не что иное, как наведение, энтимема — силлогизм, кажущаяся энтимема — кажущийся силлогизм. Я называю энтимемой риторический силлогизм, а примером — риторическое наведение: ведь и все ораторы излагают свои доводы, или приводя примеры, или строя энтимемы, и помимо этого не пользуются никакими способами доказательства».
     Энтимемы, по мнению Стагирита, должны играть решающую роль в риторике, поскольку они  убеждают сильнее, чем примеры. «Примерами, — пишет он, — следует пользоваться в том случае, когда не имеешь доказательства, ибо для того, чтобы убедить, требуется (какое–нибудь) доказательство; когда же энтимемы есть, то примерами следует пользоваться как свидетельствами, помещая их вслед за энтимемами в виде эпилога. Если их поставить в начале, то они походят на наведение, а риторическим речам наведение не свойственно, за исключением немногих случаев; когда же они помещены в конце, они походят на свидетельства, а свидетельства всегда возбуждают доверие».
     Особое  внимание автор «Риторики» обращает на различие между энтимемами двух видов: диалектическими и риторическими, в которых посылки имеют общий, универсальный характер, с одной стороны, и с другой, энтимемами частного характера. Для характеристики первых Аристотель использует понятие топа, или общего места. «В них, — пишет он, — мы говорим общими местами — топами». В энтимемах частного характера посылками служат суждения, относящиеся к отдельным видам явлений и конкретных событий. Хотя знание последних способствует лучшему пониманию конкретных, специальных наук, тем не менее знание топов и основанных на них силлогизмов позволяет, во–первых, выявить связь между общим и частным, во–вторых, умело их использовать в качестве общепризнанных средств убеждения. Такова в общих чертах аристотелевская концепция риторики, опирающаяся, как мы видели, скорее на логику, чем на философию и диалектический метод в сократовско–платоновском понимании этого термина. В отличие от Платона диалектика для Аристотеля означает анализ всех несиллогистических форм рассуждения, в частности аналогии и индукции. Его заслуга состоит в том, что он значительно расширил те приемы и методы аргументации, которые основываются на правдоподобных умозаключениях и которые широко использовались в публичных речах, спорах по судебным и другим вопросам, хотя раньше они часто игнорировались философами как простые мнения.
     Было  бы, однако, ошибкой считать, что  Аристотель занимался только анализом логических проблем риторики и не учитывал роли эмоций, настроений, чувств и склонностей слушателей в процессе их убеждения. Всякий, кто хотя бы бегло ознакомится с его «Риторикой», убедится, что он в отличие от Платона не ограничивается здесь самыми общими рекомендациями, а в свойственной ему последовательной и систематической манере подробно анализирует эти вопросы. Главный упрек, который он делает софистической риторике, состоит в том, что последняя почти исключительно ограничивалась эмоциональной и стилистической сторонами риторики, игнорировала логические основания убеждения, а в ряде случаев сознательно прибегала к софизмам для победы в публичном споре. Именно поэтому Аристотель и выступил против софистической риторики, глубоко раскрыв логические, психологические и нравственные основания убедительности речей. Об этом свидетельствуют не только такие его сочинения, как «Риторика», «Топика», «Софистические рассуждения», но и многочисленные свидетельства современников. «Позорно молчать, когда говорят Исократы» — такова легендарная реплика, не без основания приписываемая ему. Но он, конечно, понимал, что завоевать доверие слушателей и убедить их нельзя лишь доказательностью, логической последовательностью речей. «Есть три причины, возбуждающие доверие к говорящему, — указывает Стагирит, — потому что есть именно столько вещей, в силу которых мы верим без доказательства, — это разум, добродетель и благорасположение». Если такое доверие не оправдывается, то это происходит потому, что говорящий либо неверно рассуждает благодаря своему неразумию, либо, хотя и рассуждает правильно, но говорит не то, что думает, или же хотя он и разумен и честен, но не благорасположен к людям и потому не дает им наилучших советов.
     Убедительность  речей в огромной степени зависит  от эмоциональной природы людей  или, как говорит Аристотель, от их страстей. Под влиянием страстей возникает  или исчезает доверие людей, с ними же связано изменение их решений по различным вопросам, чувство удовольствия и неудовольствия, выражающееся в гневе, сострадании, страхе и т.п. Поскольку именно страсти часто оказывают решающее влияние на поведение людей, то Аристотель всю вторую часть своей «“Риторики» посвящает скрупулезному исследованию различного рода страстей, а самое главное — тому, как оратор должен воспользоваться ими для достижения своей цели.
     С эмоциональной стороной речей тесно  связан их стиль. Чтобы речь произвела  должное впечатление, стиль должен быть полон чувства, отражать характер и соответствовать истинному положению вещей. Поэтому о вещах, вызывающих презрение и негодование, советует великий грек, необходимо говорить языком гневающимся, о вещах похвальных — с восхищением, а о вещах, возбуждающих смирение и сострадание, — языком смиренным. Другими словами, истинное положение вещей диктует соответствующий стиль речи.
     Завершая  краткий обзор взглядов Аристотеля на риторику, мы видим, что в его  сочинениях нашли отражение все важнейшие принципы, на которых основывается доказательность, эмоционально–психологическая и стилистическая адекватность публичной речи. Можно с полной уверенностью сказать, что «Риторика» Аристотеля представляет собой наиболее глубокое и систематическое исследование важнейших проблем ораторского искусства, в особенности тех, которые связаны с аргументацией. Именно на этой основе в античном мире с
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.