На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад Русская философия, ее особенности и черты

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 14.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 5. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


      Русская философия, как особая сфера духовной жизни общества, складывается сравнительно поздно. Философские идеи органично  входили в древние летописи, литературные произведения, и удивительно философична  была русская живопись (особенно иконопись). Но лишь к XVIII веку философия в России складывается как самостоятельная форма духовного освоения мира. В это время западноевропейская философия имела уже богатое прошлое, которое включало в себя и великую античность, и отточенную средневековую схоластику, и гимн человеку и его разуму, сложенный мыслителями эпохи Возрождения, и просветительские идеи. Россия, создавая собственную оригинальную философскую традицию, не могла избежать ученичества. Многие идеи и темы в философии России были заимствованы (например, русское Просвещение явно испытывало влияние французского, социалистические теории в России имели, как правило, западные корни и др.), но русская философия в целом ученической не осталась, она смогла создать драгоценную амальгаму свободного и оригинального творчества и традиций мировой философской мысли.
      Русские мыслители, приобщаясь к культуре: Западной Европы («страны святых чудес», по образному выражению А. Хомякова), смогли пройти во многом сокращенный во времени путь восхождения на вершины философии, хотя и не избежали в ряде случаев влияния западноевропейской мысли. Что же характерно именно для русской философии, были ли у нее свои собственные темы, отличительные черты?
      Видимо, важнейшая особенность философской мысли в России — это пристальное внимание философов к социальной проблематике. Практически все русские мыслители в своих философских построениях давали «рецепты» переделки общества, строили некую модель будущего развития страны. Указанная особенность во многом была связана со спецификой исторического пути России, который не укладывался ни в западную, ни в восточную схемы смены формаций, эпох. Социально-экономический строй России представлял собой своеобразное соединение элементов восточных, западных и собственных самобытных структур. Россия явно отставала в развитии цивилизации, быта, права от Западной Европы. Все это не могло не поставить перед русской интеллигенцией вопросов о том, каким путем должна пойти страна в своем развитии, какие социальные преобразования необходимы, к какому будущему должна стремиться Россия. Русская философия утопична, устремлена в будущее, она ищет место России в этом вселенском будущем. Русская философия — это философия, обращенная к вопросам о смысле истории и месте в ней России, это философия социально активная, связанная не только с познанием и описанием мира, но и с изменением его.
      Вторая  отличительная черта  отечественной философской  традиции, тесно связанная с первой, была названа Н. Бердяевым «народопоклонством». Что здесь имеется в виду? Русской интеллигенции всегда было свойственно болезненное ощущение «долга перед народом»: П. Лавров образно сравнивал интеллигенцию с цветком, выросшим из грязи: за получение образования и возможность заниматься творческим интеллектуальным трудом представителям интеллигенции простой народ должен был заплатить страшной ценой — своей темнотой, невежеством, забитостью. Значит, делает Лавров вывод, типичный для русского интеллигента, «мы должны народу и обязаны вернуть этот долг», всячески способствуя, просвещению и изменению его образа жизни. Русская интеллигенция, по оценке Бердяева, «противополагала» себя народу, чувствовала свою вину перед народом и хотела служить народу. Тема «интеллигенция и народ» — чисто русская тема, мало понятная Западу. Такие настроения, широко распространенные в русском обществе, и приводили к «народопоклонству» — попыткам любую идею, мысль, систему «проверить на прочность», то есть оценить ее с точки зрения содействия делу освобождения народа.
      Разумеется, такой подход к оценке философских  систем говорит о гуманистической традиции русской философии, ее демократизме и нравственном пафосе. Но любая медаль имеет две стороны. Обратной стороной такого «народопоклонства» явилась недооценка русской интеллигенцией многих великих философских систем и идей вследствие их «нейтральности», индифферентности по отношению к борьбе за решение социальных проблем. В результате оценки философии не с точки зрения ее гносеологической ценности (истинна она или нет), а с позиций (пусть даже гуманных и прогрессивных!) социального утилитаризма, «полезности» тому или иному этапу освободительного движения русская интеллигенция нередко пленялась посредственными и неоригинальными философами только из-за того, что их построения можно было проинтерпретировать в духе социальных преобразований. И наоборот, самобытные и интересные философские системы отбрасывались и отвергались лишь потому, что такая интерпретация представлялась невозможной.. Н. Бердяев в данной связи с горечью писал (правда, сгущая краски), что русская интеллигенция никогда не понимала философии, так как подходила к ней чисто утилитарно, не как к свободному творчеству, обладающему относительной самостоятельностью и внутренней логикой развития, а как к теории, имеющей лишь прикладное значение для дела социального преобразования России.
      Такое положение дел тесно связано с еще одной особенностью русской философской мысли — ее этицизмом. Р. Люксембург обоснованно назвала русскую литературу «учительной». Видимо, эту характеристику можно отнести и к философии. Русская философия «учительная» и мучительная одновременно, для нее характерна нравственная точка отсчета во всех теориях и построениях. Для русских мыслителей философское творчество приобретает характер нравственной проповеди. Ярким примером тут могут быть сочинения Л. Толстого, который не только свою философию строил, пытаясь дать теоретическое обоснование моральным нормам, но и фабулу своих художественных произведений ставил в зависимость от воспитательной функции искусства. Если Анна Каренина изменила мужу, то с точки зрения Толстого она просто не могла счастливо прожить жизнь. Конечно, такая трактовка сочинений Толстого — грубое упрощение. Но проанализируйте судьбы героев его романов, и вы поймете, что в этом упрощении есть момент истины. Примеры можно было бы множить и множить. Очевидно, что для русских мыслителей, если они и не писали специальных сочинений по этике (что, кстати, бывало нечасто), нравственная точка отсчета была основной, даже при построении картины мира или учения о познании.
      Если  для западноевропейской философии  характерно отношение к этике как к своеобразной «надстройке» над онтологией, гносеологией, философией истории, как к выводу из этих отраслей философского знания, то русскими мыслителями этика положена в самое основание систем, они видят в ней некий фундамент своего философствования. Мир открывается лишь нравственно целостной, духовной личности. Поэтому само понятие истины является для них не только гносеологической, но и этической категорией. В силу такой моралистической направленности русская философия и тяготела всегда к социальной проблематике, к нравственной оценке своего отношения к народу.
      Еще одним очень важным моментом развития отечественной  философии стала борьба «западничества» и славянофильства в духовной жизни русского общества. Историческая судьба России опровергает схемы, устанавливающие жесткие границы культурно-исторических ареалов Запада и Востока. Евразийское положение страны приобрело символическое значение для национального самосознания. Борьба «западничества», у истоков которого стоял П. Чаадаев, и славянофильства, связанного прежде всего с именами А. Хомякова и И. Киреевского, стала постоянной детерминантой развития русской философии и культуры. Призывы «западников» приобщить Россию к плодам западной культуры и цивилизации, взять европейскую модель развития за образец для нашей страны принимали иногда крайние формы отрицания ценности всего русского, пренебрежения прошлым страны. Такое крайнее «западничество» (не изжитое, к сожалению, и сегодня) во многом само, «от противного», порождало свою противоположность — славянофильские концепции самобытности России, ее особого исторического пути и предназначения. Это были два взаимно предполагавшие друг друга полюса русской культуры.
      Спор  между «западниками» и славянофилами  ставил перед русской философией проблему взаимоотношения различных культурных традиций. Критика Запада славянофилами во многом явилась протестом против европоцентристской идеологии, ограничивавшей многообразие духовного опыта человечества и утверждавшей в качестве единственно возможной модели исторического развития схему прогресса западной цивилизации. Именно славянофильское движение выдвинуло так называемую «русскую идею» — мысль об особой исторической миссии России. Логика рассуждения была приблизительно следующей: Россия — это и не Восток, и не Запад, она причудливо соединяет в себе и то, и другое. Значит, она сможет сыграть роль объединяющей человечество силы.
      Необходимо  отметить, что господствовавший долгое время в литературе подход к славянофилам как к реакционерам националистического толка (и «возрождение» сегодня славянофильства в карикатурной форме национального самодовольства и исключительности) не имеет под собой почвы: славянофилы были привержены идеалу единства общечеловеческой духовно-нравственной традиции, может быть, сильнее, чем «западники», ограничивавшие столбовую дорогу цивилизации европейскими проспектами.
      Идейное столкновение двух подходов к объяснению исторического процесса помогло  выработке специфических тем  русской философии. Это — проблема «Восток — Запад», интерпретация смысла западноевропейской и русской истории, попытки постановки и решения «славянского вопроса», обоснование «русской идеи» и др. Многие из названных тем волнуют общество и сегодня. Видимо, точка в споре между «западниками» и славянофилами еще не поставлена, хотя он и принял сейчас форму обсуждения различных путей реформирования общества.
      Русскую философию отличает и еще одна характерная  черта — складывание в конце XVIII — начале XIX века такого феномена духовной жизни общества, как философско-художественный комплекс. Что это значит?
      Дело  в том, что философия выступает  своеобразным мировоззренческим воспроизведением культуры. Человек, являющийся объектом и субъектом философского сознания, существует в культурном «космосе», в мире, который ему удалось  согреть своей мыслью, изменить. Поэтому философия — это своего рода комплексная характеристика, «квинтэссенция культуры своего времени» (К. Маркс). Философия «вырастает» из культуры, черпая в ней свои темы, но философия и сама воздействует на культуру, в том числе и художественную, опредмечивая в ней свои находки и открытия, облекая в художественную форму свои проблемы. История знает немало примеров решения философских по своей сути проблем художественными средствами. Музыка Бетховена или живопись Дюрера, «Гамлет» Шекспира или «Фауст» Гете по праву относятся нами к философско-художественным произведениям, ибо в них поставлены сугубо философские вопросы, но ответ дан средствами искусства.
      Во  все времена философия и художественная культура были очень тесно связаны, у них всегда было очень много общего — общие вопросы о смысле и назначении человеческой жизни, общие задачи духовного воздействия на человека, общий способ существования в неповторимом творчестве уникальной личности философа или художника. Это и позволяет говорить о наличии у философии наряду с познавательной, мировоззренческой, методологической и другими функциями еще и функции художественно-эстетической, эмоциональной. Ведь философия воздействует не только на разум, но и на чувства человека, поэтому ей и присущи образность, художественность формы. Но хотя это свойственно каждой философии, степень взаимопроникновения ее с художественной культурой бывает различной. О тончайшей пронизанности почти всей русской литературы и всего искусства философской проблематикой и беспокойством (Г. Флоровский) говорили очень многие русские мыслители. В России же в конце XVIII — начале XIX века происходит становление целостной общности философии и художественной культуры, что и говорит о складывании философско-художественного комплекса.
      В русской истории XIX век — это период неимоверно интенсивного развития самосознания общества, который отличался стремлением философски осмыслить все явления действительности. Философская терминология использовалась даже в личных письмах, идеи Гегеля, Шеллинга, Федорова, Соловьева обсуждались в кружках и салонах, на страницах журналов и газет. Философия стала неотъемлемой частью духовной жизни русского общества того времени, вошла в плоть и кровь его культуры.
      Особенно  характерен в данном смысле «серебряный век» отечественной культуры, так называемый русский религиозно-философский ренессанс второй половины XIX — начала XX века. Религиозно-философские искания того времени, опиравшиеся на идеи Ф. Достоевского и Вл. Соловьева, не были потоком, изолированным от общего потока культуры. Философия имела очень тесную связь с искусством того времени. Даже поиск социального идеала в рамках философии истории зачастую принимал эстетизированный характер. Музыкальное творчество А. Скрябина, И. Стравинского, картины К. Сомова, Л. Бакста несли в себе громадный мировоззренческий заряд, шли в том же русле культурного обновления, вырастали из той же почвы, что и религиозная философия того времени.
      Особенно  очевидно «родство» философских  идей и художественного творчества проявилось в поэзии русского символизма. А. Белый, Вяч. Иванов, К. Бальмонт, В. Брюсов, Д. Мережковский, А. Блок неразрывно сплели в своих стихах философскую идею и художественную форму. Русский символизм выступил на рубеже веков одновременно и как художественно-поэтическое течение, и как течение философское, ставящее перед собой задачу — создать средствами искусства новую иррациональную философию, новое учение о человеке («новый гуманизм»). Большинство произведений этих поэтов носило философско-концептуальный характер, а их создатели являлись философски мыслящими художниками. Недаром даже известные стихи о Прекрасной Даме Блока содержат философскую идею, являясь не столько любовной лирикой, сколько рассуждениями о Софии-мудрости — центральном понятии религиозной философии того времени. Таким образом, для отечественной философской традиции характерно тесное взаимодействие и взаимопроникновение с русской художественной культурой.
      7. Еще одной чертой, отличающей русскую философию, является пристальное внимание к религиозной проблематике. Долгое время наши учебники представляли русскую философию как преимущественно материалистическую по сути и революционную по направленности. Это приводило к внимательному и вдумчивому изучению философии А. Герцена, Н. Чернышевского, П. Лаврова и других мыслителей революционно-демократического направления, но забвению таких крупных религиозных философов, как В. Соловьев, Н. Бердяев или П. Флоренский. Для зарубежных историков русской философии была характерна другая крайность: материалистическая и революционно-демократическая мысль объявлялась «ученической» по отношению к западной философии, неоригинальной, а собственно русскую традицию, самобытность отечественной мысли связывали лишь с религиозно-идеалистической линией развития.
      Очевидно, что действительное развитие русской  философии — это целостный процесс, предполагающий противоречивое единство и материалистического, и идеалистического направлений, реальное взаимовлияние, спор самых разных школ и течений. Тем не менее как материалисты, так и идеалисты не обходили стороной вопросов, связанных с верой, религией, церковью, хотя решали их совершенно различно. И бунтарь-атеист М. Бакунин со своим выводом, что признание Бога предполагает рабство человека, и страстный, пламенный мыслитель Н. Бердяев, видевший в способности человека к творчеству «божью искру», несмотря на диаметральную противоположность позиций, поставили в своем философском творчестве вопросы, связанные с религией. Эта черта русской философии, видимо, объясняется тем, что долгие годы, вплоть до XVII — XVIII веков, философские идеи в России не носили светского характера, развивались преимущественно в богословской литературе.
      Кроме того, сам православный характер христианства в стране предполагал тесное взаимопроникновение религиозных и философских проблем. Недаром православие считают «духовной» формой христианства в отличие от политизированного католицизма. Внимание к проблемам внутреннего самосовершенствования, духовности было во многом следствием политической слабости русской православной церкви, всегда сильно зависевшей от государства. Это привело к тому, что в православном богословии была сильно развита философская мысль, и многие вопросы, поставленные в нем (о свободе человека, о его нравственной природе и смысле жизни, о соотношении рационального знания и веры), дали толчок развитию и светской философии
               РОЛЬ ПРАВОСЛАВИЯ В КУЛЬТУРЕ  И РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ 

      Традиции русской религиозно-философской мысли, идущая от  славянофилов
и Владимира  Соловьева, узнавшая свой расцвет  в  первое  десятилетие  нашего
века, «возрождением»,  сейчас  никак  не  может  считаться  покрытой  мраком
забвения. Разнообразные труды от академических  штудий до  популярных  статей
посвящаются ей в немалом числе и в различных  странах – даже  в  России.  Что
еще важнее, она, несомненно, служит  одним  из  основных  духовных  влияний,
определяющих  идейные процессы в современном  русском самосознании. Интерес  к
ней велик и продолжает расти. Но при всем этом несомненно и  другое  –  едва
ли сегодня  думают, что эта традиция  еще  жива  и  продолжается.  Скорее  ее
рассматривают как явление, связанное с определенным кругом лиц  определенным
периодом, а нынче сполна завершившие свой путь и принадлежащие истории.
      Вполне ли оправдано это общепринятое  восприятие?  Невозможно  всерьез
судить  о состоянии и  судьбе  русской  религиозно-философской  традиции,  не
задаваясь вопросами о ее внутренней истории  и  внутренней  логике,  как-то:
какие здания имела перед собой традиция? Сумела  ли  их  исполнить?  Все  ли
сказала, что имела сказать?
      Чтобы ответить на них, необходимо  понять, в чем было существо  и  смысл
осуждаемой  традиции  как  духовного  феномена,   состоящего   в   контексте
национального,  культурного  развития,  с  одной  стороны,  и   европейского
философского  с другой. Эта  работа  интроспекции,  самосознания  философской
традиции  –  и  в  этой  работе  наша  традиция,  не  долго  жившая,  успела
продвинуться не очень значительно. Чаще всего выражался взгляд, по  которому
общее  значение  религиозно-философского  движения  заключалось   в   отходе
интеллигенции  от  материалистического  и  позитивистского  мировоззрения  и
возвращения ее в церковь. Такое суждение справедливо, но, вместе  с  тем,  и
существенно неполно. Оно выражает  не  столько  внутренний  смысл  традиции,
сколько  ее  прикладной,  социальный  аспект,  если  бы   значение   русской
философии, действительно, ограничивалось лишь этим, пришлось бы  ее  отнести
в   разряд   средств   социальной   терапии,   отвращающих   нигилистическую
интеллигенцию от других наклонностей  и  занятий.  Выяснить  же  значение  и
смысл традиции на более глубоком уровне, затрагивающим ее истинное  существо
возможно  лишь  на  основе  определенной  философской  позиции  или  модели,
описывающей соответствующие  духовные  феномены.  Будет  естественным,  если
такую модель мы попытаемся  отнести  к  той  самой  традиции,  путь  которой
желаем  осветить. Как нетрудно увидеть, общие принципы и  установки  традиции
имплицируют вполне определенное понимание ее особенной  природы,  и  шире  –
природы философского процесса в России. Это  понимание можно  резюмировать  в
виде  ряда основных положений.
      1.Философский  процесс  в  России,  становление  и  жизнь  самобытного
российского философствования, не есть отдельный  и  автономный  процесс,  но
один  из  аспектов  (моментов,  «качествований»,  если   употребить   термин
Л.П.Карсавина) процесс исторического существования  российской  культуры,  в
котором последняя выступает как единый субъект,  наделенный  способностью  к
изменению и само отнесению.
      2.Существо  исторического  процесса   включает   в   себя   раскрытие,
развертывание,  актуализацию  некоторого  исходного  содержания,  и  сточных
начал  исторического  существования  культурного  субъекта.  В   каждом   из
аспектов  раскрытие источных начал совершается  своим  специфическим  образом.
В частности, философский аспект процесса (если таковой  присутствует)  имеет
своим   содержанием   философское   освоение    (осмысление,    претворение,
препарирование) его истоков, выступающих здесь  как  опытный  материал,  как
феноменальная основа и почва философствования.
      3. В случае субъекта российской  культуры  духовным  истоком  цельного
процесса  является Православие, во всей своей  совокупности своих сторон:  как
вера  и как Церковь, как учение и  как  институт,  как  жизненный  и  духовный
уклад.
      4. В итоге, существо отмеченного  содержание  философского  процесса  в
России  с необходимостью включает в  себя  освоение,  проработку  Православия
средствами  и в формах философского разума. Российская  философская  традиция
не может  не исходить из опытной почвы Православия.
      Мы  не  станем  входить  в   анализ  темы.  Она   эскизна,   ее   можно
усовершенствовать, дополнять; но наша главная цель не  построение  схемы,  а
ее приложение. И при всех недостатках, это  –  работающая  схема.  Она  дает
единичную картину философского процесса и  вносит структуру  в  его  течение.
Она рисует этот процесс включающим в себя две  основных стороны:  «Философию»
как  форму  выражения,  как  язык,  как  необходимую  ступень   уяснения   и
осознания, и  «Православие»  как  содержание,  как  материал,  ищущий  себя,
осознать  себя и уяснить себе. Сам же процесс как таковой – не что иное,  как
«история  отношения» этих фундаментальных факторов, как плод их  встречи,  их
взаимодействие  между собой. Существо его состоит  тогда в том,  что  мысль  о
православие,  делается  мыслью  философии.  При  таком   взгляде   возникают
естественные  характеристики, «параметры», посредством  которых можно  членить
процесс на  фазы  или  этапы  и  можно  сравнивать,  различать  между  собой
всевозможные  элементы процесса. Именно, эти фазы и элементы  различаются  по
степени охвата, степени присутствия каждого  из двух  определяющих  факторов,
то есть по «мере православности»  (показывающей, сколь  полно  мысль  мыслит
православие, вбирает в себя его опыт и  материал)  и  «мере  философичности»
(показывающей,  сколь совершенная мысль   претворила   свой   материал   в
философию, организовала в себя философское  знание).
      Любые членения процесса условны,  и выбор их зависит  от  цели  и  угла
зрения. На базе нашей схемы также возможны различные членения, и мы  выберем
простейшее, выделяющее в  философском  процессе  всего  три  крупных  этапа.
Прежде  всего, выделяется начальный, предфилософский  этап,  когда  российское
духовное  только стояло на пороге создания  собственной  философии.  На  этом
этапе сама возможность аутентичной русской  философии,  идущей  неким  своим
особым  путем, служила еще  предметом  дискуссии,  а  элементы  оригинального
философского  содержания, рождавшимися  в  русской  мысли,  выражались  не  в
форме профессиональной философии, но по  преимуществу  в форме богословия,
затем  наступает  этап   более   зрелый.   Здесь   русская   философия   уже
сформировалась   в   профессиональном   отношении:   в    ней    выдвигаются
самостоятельные концепции и решения кардинальных проблем,  строятся  цельные
философские системы. В центре последних стоят, как  правило  фундаментальные
проблемы  религиозной мысли, темы о Боге как  абсолютном, о связи Бога и  мира
– так  что на лицо и тесна  я  связь  философии  с  религиозным  содержанием.
Однако  специфической чертой данного этапа является то, что эта  связь  носит
нестрогий, произвольный характер.
      В своем отношении к религиозному  содержанию философия не следует  какой-
то продуманной  методологии – она использует его. Все философское  построение
этого этапа опирается на то или  иное  религиозное  содержание;  однако  оно
заведомо  не совпадает со  всей  цельностью,  всем  «корпусом»  православного
опыта – а что именно из этого корпуса  философия делает  своим  достоянием  и
что оставляет  без внимания – решается субъективно по вкусу философа.  Однако
в  религии  ему  одно  близко,  другое  чуждо,  одно   вдохновляет,   другое
отталкивает…  И  характерным  образом  среди  этих  близких  и  вдохновляющих
элементов  почти   никогда   не   присутствует   специфические   особенности
православия – подробности по  догматике,  конкретные  типологические  черты…
Они  наиболее  далеки  от  привычного  религиозного  материала   европейской
философии. Итак, на одном этапе русская мысль  преимущественно  осваивает  в
сфере религиозного опыта не собственно православие, а более общие  горизонты
–  от  чего  мы  и  дадим  этому  этапу  название  «этап  общей  религиозной
философии».  Именно  он  составляет  основу   содержания  нашей  религиозно-
философской традиции; к  нему  принадлежит  львиная  доля  всех  построений,
начиная с философии В.Соловьева,  являющей  собой  и  самый  яркий  и  самый
значительный  образец того, что  мы  называем  обще  религиозной философией.
Однако  философия такого рода все же не останется последним  словом  традиции
и целиком  не исчерпывает ее. [7]
      Ближе  всматриваясь  в   наследие   русского   религиозно-философского
возрождения, мы замечаем, что на его поздних опытах уже зарождался,  начинал
складываться  следующий  этап  развития,   сперва   еще   малоотличимый   от
предыдущего и однако обладающий уже иными  характеристиками, иным  отношением
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.