На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Цивильное право и законы 12 таблиц

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 16.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 10. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Содержание.
Введение.             3
    Некоторые институты цивильного права.       4
      Право собственности.           4
      Формы вещного оборота.         9
      Сервитут.            14
    Законы XII таблиц.          18
      Общая характеристика законов XII таблиц.      18
      Брак и семья по закону XII таблиц.       22
Заключение.            24
Список  использованной литературы.        25 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение.
Законы XII таблиц – это древнейший памятник римского цивильного права. Создав реальную защиту против произвола патрицианских судей, они явились олицетворением важного этапа в борьбе между патрициями и плебеями в Древнем Риме. К сожалению, подлинник их не сохранился, и материалом для реконструкции этого древнейшего кодекса, предпринятой в XIX веке, стали фрагменты, приведенные в сочинениях древних римских и греческих авторов буквально или в пересказе.
Законы XII таблиц были выработаны комиссией 12 (децемвиров) в середине V века до н. э. (451 – 450 гг.). Свое название они получили оттого, что были начертаны на 12 деревянных досках-таблицах, выставленных для всеобщего обозрения на главной площади Рима, его политическом центре – Форуме.
Отличительной чертой названных законов был  строгий формализм: малейшее упущение в форме судоговорения влек­ло  за собой проигрыш дела. Упущение это принималось за «перст божий».
Законы  таблиц регулировали сферу семейных и наследст­венных отношений, содержали  нормы, относящиеся к займо­вым  операциям, к уголовным преступлениям, но вовсе не касались государственного права. Начиная с IV—III вв. до н. э. законы Таблиц стали корректироваться новым источником права — преторскими эдиктами, отражавшими новые экономи­ческие отношения, порожденные переходом от древних архаи­ческих форм купли-продажи, ссуды и займа к более сложным правоотношениям, вызванным ростом товарного производ­ства, товарообмена, банковских операций и пр.
Данная  контрольная работа посвящается анализу основных правовых институтов римского права по Законам XII таблиц. 
 
 
 
 
 

    Некоторые институты цивильного права.
1.1.Право  собственности.
       Институт частной собственности,  обозначавшийся впоследствии термином dominium или proprietas, существует со  всеми своими основными чертами  уже в старом цивильном праве,  и римские юристы рассматривают  его как институт исконный. Между  тем в древнейшей истории мы встречаем некоторые разрозненные явления (деление вещей на res mancipi и nec mancipi, воспоминание о различии familia и pecunia и т.д.), которые - особенно в связи с данными истории других народов - заставляют думать, что и в Риме частная собственность установилась не сразу, что ее установлению предшествовал долгий период подготовки и выработки этого понятия. Но, разумеется, относительно этого доисторического периода римской собственности мы можем делать только более или менее вероятные предположения.
     Чувство частной, индивидуальной принадлежности вещей (зародыш позднейшего права  собственности) появляется впервые, без  сомнения, по отношению к вещам  движимым,  недвижимость (земля) первоначально  находится в таком или ином коллективном обладании. Убитая тем или другим лицом дичь, выловленная рыба, созданное трудом оружие естественно рассматривается как вещь, принадлежащая тому, кто ее добыл или создал. Сознание "эта вещь моя" возникает здесь просто и психологически неизбежно. Также естественно, что человек будет защищать свою вещь от покушений со стороны других и будет стараться вернуть ее собственной силой, если ею кто-либо уже завладел. Однако это чувство принадлежности движимых вещей, как показывает опыт истории, долгое время еще не имеет юридического характера права собственности в таком виде, как она известна праву более развитому. Если моею вещью владеет другое лицо и если я требую мою вещь от него, то в старом (например, древнегерманском) праве это мое требование юридически опирается не на то, что это вещь моя, а на то, что она была у меня украдена, отнята и т.д. и что владелец или сам виновник этого преступления, или косвенно (тем, что владеет похищенной у меня вещью) является его участником. Не столько право истца на вещь, сколько деликт ответчика служит основанием иска.
     По-видимому, так же было и в древнейшем римском  праве: право на движимые вещи защищалось при помощи деликтных исков (главным  образом, actio furti); присущий праву собственности  как таковому иск - rei vindicatio - к движимым вещам или вовсе не применялся (как думают одни - например, Жирар) или же, если применялся, то не был иском о собственности, а также имел деликтный характер. Право на движимые вещи на этой стадии еще не имело свойства прочной юридической связи между лицом и вещью, связи, которая уже сама по себе могла бы служить основанием иска.
     Иначе складывались отношения к недвижимостям. Когда представление об общем  праве на землю всего народа, а  затем и отдельных gentes постепенно стерлось, принадлежность того или  другого участка стала связываться с сидящей на нем семьей - familia (семейная собственность). Участок принадлежит семье как таковой в лице ее главы и представителя - домовладыки. Но принадлежность эта проникнута особым характером: распределение земли между отдельными родами и семьями покоится в идее не на таком или ином акте частного лица, а на воле всего народа, является выражением некоторого общегосударственного, публичного порядка. Участок земли принадлежит данному домовладыке как члену общины, как гражданину, quiris; как было уже указано, даже самый участок - "fundus" - был в то время не столько определенной частью территории, сколько количественной долей данной семьи в общем земельном владении - "жеребьем". Право гражданина на такой "жеребий", вытекающее из его положения как члена общины и всецело проникнутое публично-правовым характером, и есть, вероятно, то, что в древнейшее время обозначалось выражением "участок мой по праву квиритов" - значит: "участок - мой в силу моего права гражданства, в силу публичного порядка распределения земли между членами общины".
     При таких условиях понятно, что участок  земли, отведенный данной семье, должен оставаться в ее владении, пока существующее распределение не будет изменено каким-либо новым публичным актом (например, переделом). Если же им завладеет кто-либо другой, то домовладыка может потребовать его возвращения независимо от того, каким образом - добросовестно или недобросовестно - нынешний владелец стал владельцем: дело будет идти не об устранении последствий частного деликта, а о восстановлении общинного порядка земельного распределения. Таким образом, здесь впервые возникает представление о некоторой непременной юридической связи лица с вещью - первый и наиболее существенный элемент права собственности. В связи с этим, вероятно, именно здесь зародилась rei vindicatio с ее торжественным заявлением "hunc fundum ex jure Quiritium meum esse aio и, быть может даже, именно здесь впервые проявилось вмешательство государственной власти в частные споры, выразившееся в запрещении физической борьбы.
     Но  право на недвижимости, имея один из существенных элементов собственности, долго еще не имело другого - свободы распоряжения. Участок земли, как сказано, усваивался не домовладыке как таковому, а всей семье: он был ее неотъемлемой принадлежностью, ее материальным базисом. Не ограниченный в своей власти по отношению к членам своей семьи и к продуктам их труда (движимые вещи), домовладыка в то же время не мог распорядиться семейным участком так, чтобы он ушел от семьи - не мог его продать, подарить и т.д. Акт его частной воли не мог изменить публичного порядка.
     С течением времени, однако, оба указанные  рукава постепенно сближаются. С одной  стороны, публично-правовой характер права  на недвижимости и идея семейной собственности  стираются: домовладыка приобретает и по отношению к земле свободу распоряжения. С другой стороны, на движимости переносится виндикационный принцип: они начинают защищаться не на деликтном только основании, а на основании их принадлежности такому-то лицу. Jus Quiritium утрачивает значение публичного права и начинает употребляться для обозначения права собственности вообще.
     Процесс этого постепенного слияния обоих  рукавов и выработки единого  понятия dominium ex jure Quiritium, разумеется, во всей своей исторической конкретности скрыт от нас. Но он оставил свои следы в некоторых переживаниях.
     С одной стороны, мы имеем в источниках смутные намеки, свидетельствующие  о том, что имущество в отдаленную эпоху распадалось на два комплекса, обозначавшиеся выражениями familia и pecunia. Законы XII таблиц, например, регулируя наследование, говорят то о familia, то о pecunia; равным образом, только о pecunia идет речь в положении тех же законов XII таблиц относительно опеки над безумными. Как бы смутны ни были эти намеки, во всяком случае сопоставление их свидетельствует о том, что одни из имущественных объектов в древнейшее время теснее были связаны с семьей (familia) и допускали меньшую свободу распоряжения, чем другие (pecunia). Какие объекты относились к одной категории, какие к другой - этого мы из самых терминов familia и pecunia вывести не можем; но на помощь здесь приходит другой, уже более известный, исторический факт.
Цивильное право делит все имущественные  объекты на res mancipi и nec mancipi. По определению  классических юристов (Ulpiani reg. 19. 1), к числу res mancipi относятся земли в Италии (praedia in Italio solo - fundus и domus), затем некоторые из предиальных сервитутов (via, iter, actus, aquaeductus) и, наконец, рабы и рабочий скот (servi et quadrupedes, quae dorso collove domantur, velut boves, muli, equi, asini). Все остальные вещи суть res nec mancipi.
     Основное  значение этого различия для позднейшего  цивильного права заключалось в  том, что в то время как res nec mancipi могли переходить из рук в руки путем простой бесформальной передачи, traditio, для перенесения права собственности на res mancipi необходим был формальный акт mancipatio (к которому присоединилась затем также формальная in jure cessio - Gai. II. 18 и сл.).
Перечисление  вещей, входящих в категорию res mancipi, показывает, что это как раз те вещи, которые составляют основу земледельческого крестьянского хозяйства: участок земли и необходимый рабочий инвентарь. Без этого последнего самый земельный участок, на котором сидит крестьянская семья, будет мертвым капиталом, и семья будет лишена возможности хозяйственного существования; известно, например, что у наших крестьян потеря рабочей лошади является обыкновенно началом полного разорения.
     Все это заставляет сближать деление  вещей на res mancipi и nec mancipi с делением на familia и pecunia и усматривать в первом лишь ослабленный отголосок второго. Весьма вероятно, что в отмеченном выше процессе постепенного распространения понятия dominium ex jure Quiritium на движимые вещи первыми, на которых это понятие было распространено, явились именно рабы и рабочий скот: служа необходимым условием нормального хозяйственного существования семьи, они вместе с fundus и domus стали обозначаться и термином familia. Первоначальная неотчуждаемость земельного участка с течением времени отпала, но желание оградить интересы семьи сказывается еще в том, что для отчуждения вещей, входящих в состав familia, требуется соблюдение известной торжественной публичной формы. К тому же с установлением ценза именно эти вещи имеют главное значение для определения имущественного положения гражданина (res censui censendo); вследствие этого было желательно, чтобы переход из рук в руки совершался формально и гласно. Таким образом, старое воззрение и новые условия встретились и преобразовали прежнее деление на familia и pecunia в новое - на res mancipi и nec mancipi.
     За  исключением этого, никаких других различий между вещами по отношению  к понятию права собственности  в цивильном праве исторической эпохи не существует: собственность  уже едина - как по своему содержанию, так и по способам своей защиты.
     Но  несмотря на свой уже бесспорно частный  характер, квиритская собственность  все же еще сохраняет некоторые  следы своего прежнего публично-правового  значения. Так, субъектом ее может  быть только римский гражданин или те из иностранцев, которым даровано jus commercii; перегрины не могут иметь квиритского права на вещь. Правда, с течением времени, как известно, и перегрины получили защиту, вследствие чего принадлежащие им вещи стали охраняться нормами jus gentium аналогично праву собственности; но право перегрина на вещь не есть квиритская собственность. Вследствие этого рядом с системой цивильных или квиритских вещных прав в Риме мало-помалу появилась особая система перегринских прав - особая перегринская собственность и т.д.
     С другой стороны, истинное jus Quiritium могло  быть только на земли, входящие в состав римской территории в полном смысле слова, то есть с распространением гражданства  на всю Италию, - только на praedia in Italico solo. Земли провинциальные объектом частного квиритского права даже для римских граждан быть не могли: они рассматривались как общее достояние всего римского народа, причем владение отдельных лиц теми или другими участками провинциальной земли характеризовалось не как dominium, а как possessio. В то время как эти провинциальные possessiones были обложены податью, квиритская собственность на praedia Italica в период республики была от всяких налогов свободна, вследствие чего свобода от податей в то время рассматривалась как неотъемлемое качество самого права квиритской собственности. Хотя таким образом владение провинциальными землями теоретически не было настоящей собственностью, но практически оно, конечно, провинциальными судами охранялось как собственность, вследствие чего с появлением провинций возникла новая юридическая категория - собственность провинциальная, со своими особыми нормами и особыми средствами охраны.
     Как мы знаем, собственность, тяготея в  принципе к своей полноте и  неограниченности, в действительности положительным предписанием закона может быть ограничена в том или другом отношении, как в интересах общего блага, так и в интересах мирного соседского сожительства. Таким ограничениям подвержена и квиритская собственность уже в старом цивильном праве, причем эти ограничения установлены в интересах соседей. Городской характер древнеримского поселения и естественная при этом скученность жилищ делает это явление понятным.
     Уже законам XII таблиц известен целый ряд  подобных ограничений. Важнейшие из них состоят в следующем: а) Собственник обязан оставлять по своей меже свободной (для прохода, проезда, поворота плуга) полосу земли в 21/2 фута - так называемую ambitus. b) Собственник обязан терпеть ветви, перевешивающиеся с дерева соседа, если они находятся на высоте не менее 15 футов. c) Собственник должен допускать соседа на свой участок через день (tertio quoque die) для собирания плодов, упавших с его дерева. d) Собственник не должен изменять искусственными сооружениями естественного стока дождевой воды; против таких сооружений дается особый иск - actio aquae pluviae arcendae.
     Все эти ограничения характерны для  мелких хозяйств эпохи законов XII таблиц. С течением времени к ним присоединились другие - например, правило об immissiones: никто не обязан терпеть исходящего от соседнего участка дыма, запаха, шума и т.д., если все эти явления выходят за пределы обычного.
      Формы вещного оборота.
   В древнейшее время у всякого народа торговый оборот совершается путем  непосредственного обмена, то есть передачи вещей из рук в руки. Однако практические неудобства непосредственного обмена приводят уже очень рано к созданию товара-посредника; таким товаром-посредником были в Риме, как известно, сначала мелкий скот (pecunia, от pecus), а затем металл, и именно медь в слитках (aes rude, raudusculum). Употребление в виде денег слитков металла приводило к тому, что при всякой сделке необходимо было взвешивать слитки и удостоверяться в их чистоте, для чего служил удар слитком по весам. Когда еще позже стала чеканиться монета, взвешивание и удар по весам потеряли свой реальный смысл, но еще долго оставались как неизбежная формальность всякой сделки на деньги.
   Древнейшим  известным нам способом передачи права квиритской собственности  в Риме является mancipatio. Гай (1. 119) описывает  ее так: в присутствии не менее пяти нарочно для этой цели приглашенных свидетелей и особого весодержателя - libripens - приобретатель (покупщик) касался рукой приобретаемой вещи и произносил формулу покупки - так, например, если покупался раб, то: "hunc ego hominem ex jure Quiritium meum esse aio isque mihi emptus esto hoc aere aeneaque libra"[625]. При этом он ударял маленьким куском меди по весам и передавал его продавцу - "quasi pretii loco", вместо покупной цены.
   Все эти формальности свидетельствуют  о том, что mancipatio возникла еще в то время, когда в виде денег употреблялся металл в слитках: тогда, очевидно, медь передавалась не в виде маленького куска и не pretii loco, а в таком количестве, в каком было условлено, и в качестве настоящей уплаты; весы были нужны не только для ритуального удара, а для подлинного отвешивания меди; libripens был беспартийным лицом, которое по приглашению сторон являлось со своими весами и производило взвешивание.
   В таком естественном виде mancipatio должна была исторически появиться впервые в применении к тем вещам, которые в древнейшее время только и могли быть объектом свободного обмена, то есть к вещам движимым, pecunia. Но затем, с расширением свободы распоряжения, она переносится на familia и делается в дальнейшем специфической формой оборота именно для этих последних вещей, которые и называются поэтому res mancipi. Развитие обмена по отношению к res nec mancipi приводит к тому, что уже очень рано для них допускается переход из рук в руки путем простой передачи - traditio - без каких бы то ни было формальностей.
Сохранившись  в интересах публичности для res mancipi, mancipatio подверглась, по-видимому, некоторой  регламентации в законах XII таблиц.
Конечно, искони было в обычае совершать mancipatio в присутствии свидетелей, но непременное  число "пять", вероятно, обязано своим происхождением положительному предписанию закона. Некоторые из современных ученых (например, еще и теперь Зомм) считают пять свидетелей при mancipatio представителями пяти цензуальных классов, вследствие чего mancipatio кажется им сделкой, совершающейся как бы в присутствии всего народа. Но это мнение едва ли может быть признано правильным: число "пять" есть только minimum, как это явствует из самих слов Гая: "non minus quam quinque testibus". Во всяком случае, вероятно, что этот minimum был установлен для избежания колебаний в жизни законами XII таблиц.
     Когда в Риме начали чеканить монету, это  обстоятельство не могло не отразиться на mancipatio. Пока покупная цена отвешивалась при самой mancipatio в слитках, вещь и  цена переходили в руки контрагентов одновременно; с введением чеканной монеты оказалось, что платеж денег должен происходить вне акта mancipatio, вследствие чего могло случиться, что вещь перейдет в руки покупщика, а продавец денег не получит. Дабы уравновесить положение сторон, законы XII таблиц постановили, что право собственности на вещь переходит к покупщику только тогда, если цена уплачена или каким-нибудь образом обеспечена (§ 41 Inst. 2. 1).
Вообще, введение монеты мало-помалу совершенно изменило самый внутренний характер mancipatio. Если она возникла как действительная сделка купли-продажи, то теперь, когда цена вышла за пределы акта, формой mancipatio можно было воспользоваться и для других целей - например, для дарения: одаряемый произносил формулу manci-patio и затем передавал дарителю pretii loco какую-нибудь маленькую монетку (venditio nummo uno). Оставаясь по форме куплей-продажей ("emptus mihi esto"), mancipatio по существу превратилась в акт, способный осуществить самые разнообразные отношения между сторонами, самые разнообразные causae. В глазах классических юристов она уже только imaginaria venditio (Gai. I. 119). И мы увидим далее, что ею цивильное право широко пользуется для самых различных целей (усыновления, завещания и т.д.).
     Уже к старому цивильному праву - во всяком случае к законам XII таблиц - относится установление дополнительной ответственности продавца перед покупщиком по поводу mancipatio. Такая ответственность известна в двух видах: а) если впоследствии окажется, что продавец (манципант) не был собственником манципированной вещи и она будет отобрана от покупщика путем rei vindicatio, то продавец отвечает перед покупщиком in duplum pretii, то есть обязан вернуть полученную цену вдвое. Требование это осуществляется посредством actio auctoritatis, причем, очевидно, ответственность продавца рассматривается как вид ответственности за кражу, при которой вор не пойман с поличным. При продаже недвижимости существенно было, конечно, указание меры продаваемого участка; если впоследствии окажется, что действительное пространство земли не соответствует объявленной мере, то продавец также отвечает в размерах двойной стоимости недостающей земли - следовательно, так же, как fur nec manifestus. Иск в этом случае носит название actio de modo agri.
     Словесная формула mancipatio - так называемая nuncupatio - допускала различные модификации, вставки и т.д., благодаря которым стороны могли вводить в сделку разные добавочные определения - так называемые leges mancipii. Так, например, при продаже участка можно было выговорить для продавца право пожизненного пользования, право проезда через проданный участок и т.д. (mancipatio deducto usufructu, deducta via и т.д.). Законы XII таблиц санкционировали эту возможность своим положением: "cum nexum faciet mancipiumque uti lingua nuncu-passit, ita jus esto" ( "о чем договорится при совершении нексума и манципации, то пусть будет). Это еще более усиливало пригодность mancipatio для различных отношений и облегчало возможность ее приспособления далеко за пределами ее первоначальной сферы.
     Одним из наиболее распространенных видов  модифицированной манципации была манципация фидуциарная: вещь передавалась кому-либо в собственность, но с оговоркой "fidei fiduciae causa". Это значило, что  приобретатель вещи должен был иметь  ее лишь для известной цели и при наступлении предусмотренных соглашением условий должен был вернуть ее (совершить remancipatio) манципанту. Цели такой фидуциарной манципации могли быть весьма разнообразны. Гай (II. 60) упоминает о fiducia cum creditore и cum amico. В первом случае вещь передавалась в виде залога для обеспечения долга, во втором - для сохранения. Но не подлежит сомнению, что в такой же форме в древности удовлетворялись и другие юридические потребности - ссуды, найма, поручения и т.д., для которых еще не существовало выработанных обязательственных форм. Но обязанность приобретателя вещи вернуть ее потом манципанту не была в то время юридической: какого-либо иска об исполнении fiducia манципант не имел; он вверялся только "доброй совести" - fides - своего контрагента; неисполнение этой "fides" влекло для последнего только моральное бесчестье - infamia, но не юридическую ответственность. Тем не менее фидуциарная манципация играла большую роль и заключала в себе зародыш целого ряда будущих самостоятельных обязательств. Широкое применение манципации к самым различным отношениям служит лучшей иллюстрацией к тому, что называется "принципом экономии форм", и самым наглядным образом показывает нам "интерпретационное" искусство древнейших римских юристов - понтификов, руками которых это приспособление совершалось.
     Позже mancipatio, но также уже ко времени  законов XII таблиц, возникла вторая форма  передачи вещных прав - in jure cessio; как  сообщает Павел, "et mancipationem et in jure cessionem lex XII tabularum confirmat" "закон XII таблиц утвердил и манципацию, и уступку права) (Fr. Vatic. 50). Форма эта является всецело продуктом искусственного приспособления процесса для нужд договорного оборота: in jure cessio есть уступка вещи на суде в фиктивном процессе о собственности; подобно тому, как mancipatio в позднейшем праве есть imaginaria venditio, так in jure cessio - но уже с самого начала - есть imaginaria vindicatio.
     По  взаимному соглашению приобретатель  и отчуждатель вещи являлись к  магистрату, и здесь приобретатель как бы вчинял иск о собственности - rei vindicatio: касаясь вещи, он говорил: "hunc ego hominem ex jure Quiritium meum esse aio". Отчуждатель притворялся сознающимся, и претор на основании такой мнимой confessio in jure ("confessus pro judicato habetur" ("признание считается за судебное решение") предоставлял вещь фиктивному виндиканту (addicit rem - Gai. II. 24). Таким образом, in jure cessio есть по форме остановившийся в своей начальной стадии процесс о собственности, по существу же она представляет абстрактный способ передачи права собственности: causa ее наружу не выступает; почему отчуждатель промолчал (быть может, потому, что он получил за вещь деньги, то есть ее продал; быть может, потому, что он ее дарит), - этого из самого акта in jure cessio не видно.
   Если mancipatio применялась в установившемся цивильном праве только к res mancipi, то in jure cessio была возможна по отношению  ко всяким вещам - то есть и к res nec mancipi, так как vindicatio была возможна и относительно их. В отличие от mancipatio, далее, in jure cessio не влечет за собой ни actio auctoritatis, ни actio de modo agri. Но in jure cessio способна также воспринять в свою формулу известные вставки - например, deductio сервит или соглашение о fiducia (Gai. II. 59).
      Сервитут.
   Самым ранним из вещных прав на чужие вещи в Риме являются сервитуты, а из них сервитуты предиальные. Дробность землевладения, семейные разделы, скученность усадебных построек и т.п. были причинами того, что ужe очень рано обнаружилась потребность в признании и регулировании именно этого вида jura in re aliena.
   Из  сервитутов предиальных древнейшими  являются четыре: три сервитута дорожных (iter - право прохода через чужой  участок, actus - право прохода и  прогона скота, via - право прохода, прогона и проезда вообще; каждый последующий сервитут включает в себя и предыдущий) и один сервитут воды (aquaeductus - право провести воду из чужого участка). Свидетельством их раннего появления служит то обстоятельство, что эти четыре сервитута относятся к res mancipi (Ulp. reg. 19, 1): очевидно, они возникли еще в ту эпоху, когда деление вещей на res mancipi и nec mancipi имело полное жизненное значение.
   С течением времени к ним присоединяются другие сельские сервитуты (servitutes praediorum rusticorum). Важнейшими из них являются: servitus pecoris ad aquam appulsus - право пригонять скот для водопоя, servitus parscendi - право пасти скот на чужом выгоне, разнообразные сервитуты, предоставляющие право брать песок, глину и т.д. на чужом участке - servitutes harenae fodiendae и т.п.
   Несколько позже, чем упомянутые четыре сервитута, возникли сервитуты городские - servitutes praediorum urbanorum. Старейшим из них является servitus cloacae - право проложить клоаку через чужой участок. Думают, что городские сервитуты возникли впервые в связи с новой постройкой города после галльского разгрома. Дальнейший рост города, постройка многоэтажных домов, тесно друг к другу прилегающих, вызывала к жизни чрезвычайное разнообразие сервитутов этого рода. Наиболее распространенными типами являются: право опереть здание на стену соседа - servitus tigni immittendi и servitus oneris ferendi; право отводить дождевую воду на двор соседа - servitus stilicidii avertendi; право требовать, чтобы сосед не загораживал моему дому света или вида (servitus ne luminibus officiatui, ne prospectui officiatur) и т.д. Содержание этих сервитутов нередко находилось в зависимости от различных муниципальных строительных порядков.
   Еще позже, чем древнейшие сервитуты  предиальные, возникли сервитуты личные, причем, вероятно, первым источником их были завещательные распоряжения: передавая, например, свое имущество законным наследникам, завещатель желал предоставить своей жене право пожизненного пользования им. Но во всяком случае личные сервитуты существуют уже в полной мере во второй половине республики.
Из этой категории личных сервитутов римскому праву известны четыре: а) Важнейшим  является ususfructus, право пожизненного пользования вещью и ее плодами (usus и fructus), причем пожизненный владелец - узуфруктуарий - может пользоваться не только лично, но и сдавая пользование в аренду, продавая плоды и т.д. b) Второй, более ограниченный вид представляет usus - право только личного пользования вещью, без права на плоды (иногда, впрочем, и право на плоды, но лишь в пределах личных нужд, без права их продавать). c) Habitatio - право жить в чужом доме и d) Operae servorum vel animalium - право личного пользования трудом чужого раба или животного. Нормы относительно личных сервитутов вырабатывались римскими юристами главным образом в связи с толкованием завещательных распоряжений (отказов) и носят на себе следы так называемых favor testamenti ("благосклонность к завещаниям" – стремление полнее истолковать волю завещателя).    Сервитуты предиальные и личные на первых порах не сливались теоретически в одну категорию сервитутов; этот последний термин республиканскими юристами прилагался только к сервитутам предиальным. Но уже эти veteres jurisconsulti положили основание классической теории сервитутов; без сомнения, им принадлежат основные правила, своего рода "заповеди" римского сервитутного права: "nulli res sua servit" (не может быть сервитута на собственную вещь, вследствие чего при слиянии praedium dominans и praedium serviens в одних руках, хотя бы на короткий момент, сервитут погашается - confusio), "servitus servitutis esse non potest" (не может быть сервитута на сервитут - например, пожизненного пользования правом проезда) и "servitus in faciendo consistere non potest" (не может быть сервитута, который обязывал бы собственника praedium serviens к каким-либо положительным действиям; сервитут может состоять только in patiendo - в обязанности терпеть что-либо, например, проезд, - или in non faciendo - в обязанности не делать чего-либо, например, не закрывать света или вида).
     Установление  сервитутов в цивильном праве совершается или судебным приговором в исках о разделе - adjudicatio, или завещательным отказом - legatum, или, наконец, частным договором сторон. При этом договор может иметь смысл или constitutio servitutis, когда вещь, например, fundus, остается в собственности прежнего собственника и лишь на нее устанавливается сервитут, например, право проезда, в пользу другого лица, - или deductio servitutis, когда вещь передается в собственность другому лицу, но выговаривается на нее сервитут в пользу прежнего собственника. Во всяком случае, договор должен быть облечен в форму или mancipatio, или in jure cessio. a) Mancipatio: при constitutio servitutis приобретающий сервитут говорит, например: "aio jus mihi esse eundi agendi in fundo Corneliano idque mihi emptum esto hoc aere aeneaque libra" (но это возможно лишь по отношению к сервитутам, входящим в состав res mancipi); при deductio servitutis приобретатель вещи говорил: "aio fundum Cornelianum deducto itinere"("утверждаю, что участок Корнелия принадлежит мне с установленным в отношении его правом прохода") или "usufructu meum esse isque mihi emptus esto"(узуфруктом, и он мной да будет куплен). b) In jure cessio: при constitutio servitutis приобретающий его говорил на суде: "aio jus mihi esse eundi agendi in fundo Corneliano"(
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.