На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Повстанческое движение Туркестанского края

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 17.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 4. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


     Повстанческое движение Туркестанского края, с присущими  ей  специфическими особенностями: временем и поводом возникновения, своими вооруженными силами, боевыми руководителями, представляли по своей сущности национально-освободительное движение, спаянное единством целей и задач.
     С самого начала возникновения этого  движения официальными кругами большевистского   режима были предприняты колоссальные усилия по его очернению. Руководители советского государства и коммунистической партии - В.И.Ленин и И.В. Сталин в своих выступлениях и письмах официально негативно высказывались об этом движении.[1] Под воздействием коммунистической пропаганды в общественное сознание внедрялось фальсифицированное, искаженное представление о нем, его сущности, а участники и лидеры движения были преданы забвению как враги народа. Им было присвоено искусственное название «басмачи». Об этом говорится в книге, подготовленной штабом Разведуправления Рабочее-Крестьянской Красной армии в 1922 году и в указаниях  Верховного главнокомандующего вооруженных сил СССР С.С. Каменева от 1923 года.[2] Эта тенденция сохранялась на всем протяжении советского периода.  
     В настоящее время, в период переосмысления исторического прошлого, действенный  импульс обновлению и переориентации современной отечественной исторической науки придает обращение к  теории и методологии анализа  исторического процесса накопленных мировой наукой. При всём многоообразии концептуальных моделей истории, методологических подходов к её осмыслению в плане исследования изучаемой нами проблемы более рациональные перспективы открывает использование эвристического [3] потенциала цивилизацинного подхода.
     Трудами Арнольда Тойнби о своеобразных и  относительно закрытых локальных единствах (региональные цивилизации), Освальда Шпенглера о высоких локальных  культурах, Н.Я. Данилевского о культурно-исторических типах, Питирима Сорокина о культурных суперсистемах, Карла Ясперса о трехэтапной истории, Самюэля Хантингтона об антагонизме цивилизаций - было заложено новое понимание исторического процесса. Вместо ранее господствовавших теорий о единстве истории человечества и его прогрессирующем развитии были выдвинуты идеи о существовании ряда не связанных между собой исторических образований, цивилизаций, по своей сути целостных и самобытных, сохранявших свою уникальность даже при изменении своих частей или давлении внешних обстоятельств[4].
     При разнообразии используемой этими учеными  терминологии относительно выдвинутых ими исторических образований, цивилизаций, они были едины в признании решающим критерием в их определении социокультурных аспектов. У А. Тойнби это - религия, история, язык, обычаи и культура. Питирим Сорокин  отмечал, что каждая из культурных сверхсистем «обладает свойственной ей ментальностью, собственной системой истины и знания, собственной философией и мировоззрением...своими правами, законами, кодексом поведения, своими доминирующими формами социальных отношений... наконец, собственным типом личности со свойственным только ему менталитетом и поведением»[5].
     Основоположники «Новой исторической науки», французские  историки М. Блок и Л. Февр[6] и их последователи также признавали приоритетность в исторических исследованиях учета миропонимания людей изучаемого общества, их менталитета. По свидетельству М. Блока в их исторических исследованиях «особое место занимала история чувств и образа мышления эпохи». Именно в истории ментальности основатели этой школы видели «суть истории», позволяющей осуществить «всеобщий исторический синтез». Российский ученый А.Я. Гуревич, отмечал, что «в контексте исторического исследования рассмотрение «внутренней» точки зрения людей изучаемого общества, их миропонимания, менталитета диктуется необходимостью объяснить их поведение. Как неоднократно подчеркивали «анналисты», социальное поведение людей лишь отчасти диктуется их материальными интересами и социальным положением, - в огромной степени оно детерминировано совсем другими факторами - религиозным, этническим менталитетом, образованием или его отсутствием, половозрастной принадлежностью и т.д... Действие материальных факторов невозможно понять, если продолжать игнорировать весь этот мир эмоций и идей, культурных традиций, верований и стереотипов»[7].
     Конечно, при современных процессах глобализации, - спорен тезис последователей цивилизационного подхода о «замкнутости», «целостности», локальной цивилизации. Тем не менее, созданные этим методом новые ориентации познания исторического процесса оказались более перспективными. Подтверждение этому новое мироустройство независимых государств, возникших на постсоветском пространстве. Одной из составляющих этого мироустройства явилось обращение к своим цивилизационно-культурным истокам, этической философии, к основам собственной культуры и религиозным традициям.
     В осмыслении цивилизационных основ узбекского народа, его исторических социокультурных параметров автор опирался на новейшую методологию.
     Смена методологических основ научного исследования предопределила потребность в инвентаризации понятийного аппарата изучаемого объекта, уточнения содержания используемых понятий в соответствии с уровнем современных знаний, достижения более адекватного отражения ими этих знаний. Это, прежде всего, относится к трактовке таких понятий как «национализм», «национальное движение», «басмачи» и «басмачество».
     В советском обществоведении существовал  «двойной стандарт» в оценке национализма[8]. Если марксисты считали исторически оправданным признание прогрессивности национализма угнетенных наций мира, вступивших в борьбу против колониализма за свою независимость и свободу, то совершенно иным подходом характеризовалось их отношение к национализму народов, входивших в состав Российской империи, а позднее советского государства. Считалось, что буржуазные и реформистские идеологи, спекулируя лозунгом «общенациональных» интересов, используют национализм как утонченное средство подавления классового сознания трудящихся, оправдания национальных движений. Соответственно, все восстания, вооруженные движения  против советского режима, происходящими под идеологическими лозунгами национализма, однозначно характеризовались реакционными, выражающими идеологию и интересы эксплуататорских классов.
     Социокультурный подход, изучение общественных явлений и процессов с позиции менталитета, миропонимания народа позволяет определить позицию и относительно дефиниций «басмачи» и «басмачество». Слово «басмачи» происходит от тюркского глагола «босмок» (совершать внезапные нападения). Туркестанцы боровшиеся против царского и советского режима, никогда не называли себя «басмачами». В народе этим словом называли преступные элементы, воров, хулиганов. Логичнее было бы назвать «басмачами» тех, кто завоевывал чужой край[9].
     Интерес представляет и употреблявшиеся  самими участниками движения самоназвания. В воспоминаниях одного из руководителей  движения, Шермухаммадбека (1893- 1970) повстанцы именуются «курбаши». Его младший брат Нурмухаммадбек (1898- 1983), подчеркивая, что участники движения - это «сыны края, поднявшиеся на борьбу с лозунгами защиты Родины, Веры, Нации», - далее отмечал, - выражение «басмачи» мы услышали позже. Мы называли друг друга «курбаши». В первоисточниках изучаемого периода (письма и воззвания руководителей движения) встречаются и такие наименования повстанцев, как «истиклолчилар», «мужохидлар», «фидойилар»[10].
     В воспоминаниях последнего Бухарского эмира Саид Алимхана (1881-1944) они также упоминаются как «мужохидлар»[11]. Непосредственные свидетели того времени Абдулла Раджаб Байсун Туркистонли, Мухаммад Муса Туркистоний, Шахобиддин Яссави[12],  в своих трудах также именовали участников движения, а само движение - «миллий мужодала ?аракати» («национально-освободительное движение»).
     В архивных советских документах, относящихся  к периоду с начала 1918 до середины 1919 года слово « басмачи» не встречается, но употребляются выражения  «разбойники» , « бандиты», « шайки»[13]. В  известиях советской печати опубликованных в 1918 году, этот термин также почти не употребляются в отношении данного движения. Однако начиная с середины 1919 года в советских официальных документах и на страницах  периодической  печати   стали   широко  употребляться термины « басмачи» (басмачи) и  « басмачество» ( босмачилик).[14]  Эти выражения  были придуманы идеологами советского режима в целях искажения сущности национально- освободительного движения, сокрытия под личиной бандитизма кровавой борьбы народа против господства большевиков, а также завоевательной политики красной армии. Следует отметить, что аналогичными терминами обозначались и  антисоветские восстания крестьян России. Без  всякого на  то основания все эти движения были поставлены в один ряд с понятием  «бандитизм»  и  «разбойничество».
     Во  многих   случаях коммунистическая идеология  этим термином называла даже  национальное  движение в Туркестане,  имевшее  место  до 1917 года.   Автор считает, что при изучении указанного периода в Туркестане, правильным и объективным будет использование таких дефиниций, как «вооруженное движение против советского режима», «вооруженная борьба», «движение оппозиции», «вооруженная оппозиция», «борьба национальной оппозиции», «оппозиционные силы», «движение против советского режима», «повстанцы», «борцы»[15].
     Полезным является использование проблемно-хронологического, синхронного, сравнительно-аналитического, структурного и других специальных исторических методов. Например, использование хронологического метода, позволило автору в своих исследованиях, комплексно изучить региональные вооруженные движения туркестанцев (в Туркестанской, Хорезмской, Бухарской республик).  Проследить причины и эволюцию движения; этнический и социальный состав движущихся сил; политические, организационные, военные формы и структуры; лидеров и идеологов; влияние вооруженного движения на политические процессы в регионах и в целом по краю, связи с зарубежными странами; причины поражения.
     Бесспорна идентичность причинно-следственной, идеологической, политической составляющих возникновения и развертывания региональных движений. Именно последствия политической, социально-экономической, идеологической стратегии и тактики советского режима в каждом из этих регионов края создали ту взрывоопасную ситуацию, которая вызвала в них подъем вооруженного сопротивления, ставшего на многие годы одним из действенных факторов на общетуркестанской политической арене. Антиколониализм свойственный всем социальным группам и слоям населения края, придавал вооруженной борьбе против советской власти всенародный и массовый характер и определил её место в  национально-освободительном движении туркестанцев за свободу и независимость.
     Для всех регионов Туркестана, общей составляющей в сложных переплетениях различных концепций идеологического комплекса, испытывавших влияние региональных социально-экономических особенностей, историко-культурной эволюции, традиционных форм национального самосознания, религиозно-реформаторских доктрин, просветительско-либеральных идей джадидизма - являлась идеология национализма, с её ведущими идеями национальной независимости, восстановления национальной государственности. Стремление к реализации этих идей потверждается опытом образования «Фаргона муваккат мухторият хукумати» («Временное автономное правительство Ферганы»)[16], «Туркистон - турк мустакил ислом жумхурияти» («Независимая Туркестанско - тюркская исламская республика»)[17], нацеленностью бухарских повстанцев к восстановлению бухарской монархии. И хотя этот опыт отражал полярные устремления: от возрождения монархического правления, создания исламской республики до построения демократического государства - однако общим было завоевание независимости, восстановление собственной национальной государственности.
     Общность  проявлялась вплоть до употреблявшейся  в региональных движениях терминологии: самоназвании участников и руководителей движения, наименовании боевых подразделений ополченцев и организационных структур системы управления (курултаи курбаши и др.)[18]. Единство терминологии обусловливалось единством культурно-цивилизационного наследия, воинских традиций народов Туркестана.
     В целом общность целей, социальной основы, идеологии, организационных форм являлась свидетельством наличия объективных предпосылок для консолидации региональных движений в единое, в общетуркестанском масштабе, освободительное движение. На это были нацелены усилия отдельных региональных руководителей повстанцев (Мадаминбек, Ибрагимбек, Энвер Паша, Джунаидхан)[19], созванные всетуркестанские курултаи с участием представителей от всех региональных движений, попытки объединения всех воинских подразделений  под руководством единого командующего. Проблемы консолидации были главенствующими в деятельности членов подпольной организации «Туркистон миллий бирлиги» («Туркестанское национальное единство»)[20], руководитель - Ахмад Заки Валиди Тоган, джадидской организации «Миллий Иттиход»[21], улемов края[22], выступавших сознательными выразительными стихийных стремлений туркестанцев к общетуркестанской консолидации. Однако формирование отрядов ополчения по принципу их местожительства, родственных отношений, превалирование в них местнических, локальных интересов, определявших дисперсный, дробный характер народного ополчения, порой превращались в труднопреодолимые преграды на пути консолидационных процессов не только на общетуркестанском, но и на региональных уровнях. Не последнюю роль в этом играли и амбиции «полевых командиров», местных руководителей всех рангов и уровней.
     Таким образом, хотя на отдельных этапах движения проявлялось определенное взаимодействие центробежных и центростремительных тенденций, в целом они чаще противостояли друг другу. Это сказывалось во всевозрастающих тенденциях к сепаратизму в повстанческих рядах, что и явилось одной из причин поражения вооруженного движения в Туркестанском крае.
     Таким образом, можно прийти к следующим  выводам:
    - вооруженное движение в Туркестанском крае против большевистского режима зародилось как борьба народов региона, за независимость и свободу своей Родины;
    - идейно-политические корни вооруженного движения вобрали в себя идеи свободы и независимости;
    - идеи вооруженного движения о суверенной национальной государственности включали в себя самые полярные устремления: от создания исламской республики до построения демократического государства, являвшихся отражением господствовавших в мировоззрении туркестанского общества начала XX столетия трех идейно-политических направлений (течений):
     а) единство (объединение) тюркских народов в борьбе за независимость Туркестана, за создание единого и неделимого государства;
     б) исламские воззрения - создание независимой  исламской республики - исламского государства мусульман Туркестана;
     в) демократические воззрения - установление республиканского строя; построение демократического государства в Туркестанском регионе;
    - курултаи курбаши и система управления войсками играли важную роль в координации и руководстве повстанческим движением, в планировании и проведении боевых операций;
    - движение можно разделить на несколько этапов, каждый из которых по численности участников движения, его конкретного руководителя, тактике ведения боевых действий делился, в свою очередь на несколько отличных друг от друга, самостоятельных подэтапов.
    - вооруженному движению в Туркестанском крае от начала до самого конца так и не удалось объединиться в единое целое;
    - одним из самых главных недостатков вооруженного движения было отсутствие единой программы и плана, а также слабость военного аппарата управления;
    - такое положение оказывало негативное влияние не только на ход боевых действий, но и на установление внешних связей. Это мнение подтверждают стремления отдельных государств и политических деятелей использовать вооруженное движение Туркестана в своих целях. В результате этого имели место случаи попыток изменить сущность вооруженного движения и перевести его в другое русло, с учетом интересов внешних стран;
    - своё воздействие на ход вооруженного движения и его исход оказала предпринятая большевистским руководством в начале 20-х годов политика по либерализации экономики страны. Переход к НЭПу, разрешение частной собственности и свободной торговли, а также ряд политических уступок, сказалось на ослаблении поддержки вооруженного движения, а также на расколе в самих рядов повстанцев;
    - движение вооруженной оппозиции на протяжении всего периода борьбы нуждалось в более сильном идеологическом воздействии, чем то, которое оказывали прогрессисты, национальная интеллигенция и мусульманское духовенство.
     Вооруженное движение Туркестана постепенно теряло свою массовость и свою сущность всенародного движения. Его участники устали от непрерывных боевых действий и мечтали вернуться к мирной жизни. Не последнюю роль сыграли и наличие  вооруженных банд разбойников, которые присутствуют в любой войне. Используя нестабильность политической и военной ситуации, они грабили, убивали и насиловали мирное население, независимо от национальной, религиозной принадлежности, политических убеждений и социального положения. Приверженцы большевистской идеологии без всякого на то основания поставили эти банды преступников в один ряд с повстанцами, объявив всех без исключения «басмачами», и ловко использовали эти моменты в своей пропагандистской работе.  
 
 
 
 

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ  ТУРКЕСТАНСКОГО 
НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ 
И ЕГО РОЛЬ В ФОРМИРОВАНИИ 
НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ

Эмиграция Мустафы  Чокая была вызвана необходимостью перехода к новой тактике и  новой стратегии в национально-освободительном  движении.
В первое время  необходимо было наладить контакты с органами демократического толка. В Париже находились эмигрировавшие ранее бывший глава Временного правительства А.Ф.Керенский, лидер партии социалистов-революционеров Н.Д.Авксентьев, организатор партии кадетов П.Н.Милюков, которых Мустафа Чокай хорошо знал по Петербургу и Ташкенту [56].
Мустафа Чокай  сотрудничает с газетами "Дни" А.Керенского и "Последние новости" П.Милюкова.
Самым большим  доверием и уважением у туркестанцев пользовался однокашник Мустафы  Чокая по ташкентской гимназии и петербургскому университету Александр Керенский. В статье "Керенский и национальное движение в Туркестане" Мустафа Чокай показывает перерождение Керенского-демократа в Керенского-шовиниста: "Бывший председатель Временного правительства России Керенский занимает особое место в среде русских политических деятелей, находящихся в эмиграции. В свое время он пользовался огромным авторитетом в Туркестане. Его выступления в Ташкенте, Андижане и с трибуны Государственной думы после поездки в Туркестан в 1916 году вместе с Тевкелевым, в которых он дал глубокий анализ причин бунта туркестанцев против политики царского правительства, снискали ему известность не только в Туркестане, но и во всех тюркоязычных регионах России. Тогда нам, находившимся под гнетом царской России, образ Керенского-революционера был как луч надежды. Я сопровождал Керенского и Тевкелева в их поездке в Туркестан. В моей памяти живы воспоминания о Керенском того времени: не только содержание его речей, но и их малейшие нюансы. 22 августа 1916 года в Андижане по просьбе Керенского в местной мечети состоялось богослужение о здравии туркестанцев и русских, об установлении гуманных, дружеских отношений между ними. После Керенский говорил собравшимся о том, что русские демократы не берут на себя никакой ответственности за тоталитарный режим, установленный царским правительством, что русская демократия борется за то, чтобы управление государством перешло в руки народа. Высказывался за равенство в правах туркестанцев и русских…" [57].
Периодическая печать русских демократов в эмиграции по-разному оценивала ситуацию в большевистской России. Газета консервативных кругов, возглавляемых Струве и нефтяником Гукасовым, под названием "Возрождение" обвиняла в "большевистском кошмаре" либеральную интеллигенцию и керенщину. Газета "Последние новости" Павла Милюкова видела причину бед в "косности консерваторов и происках неудачников вроде Керенского, ставивших палки в колеса мудрому Милюкову". А газета "Дни" Керенского утверждала, что "в падении Временного правительства повинны решительно все, кроме Керенского [58].
Приход в 1922 году к власти Муссолини в соседней Италии и распространение расистских идей в Европе ускорили процесс раскола  в рядах русской эмиграции  и перерождение русских демократов. Мустафа Чокай в вышеназванной статье пишет, как Керенский отзывается о туркестанцах спустя 10 лет: "В газете "Дни" от 10 ноября 1926 года опубликовано письмо одного русского, сосланного большевиками. Вот как прокомментировал его главный редактор Керенский: "Обращает на себя внимание тот факт, что ссыльные последней волны, не выдержав и трёх лет пребывания, сочетаются браком с каким-нибудь произведением местной фауны женского рода. Далее Керенский приводит выдержку из письма, в которой автор называет "неплохим обстоятельством, что потомки орангутангов понемногу научились вести хозяйство…"" [59].
В своих воспоминаниях  Мария Яковлевна Чокай пишет  так об этом периоде деятельности своего супруга: "Мустафа был противником  узколобого национализма. Он стоял  на позициях единения народов Туркестана. И русские националисты признавали в нём это, однако не хотели считаться с интересами ни народов Туркестана, ни каких-либо других народов нерусского происхождения. Этот принцип русской демократии глубоко задевал честь Мустафы. По этой причине он в 1923 году порвал с русскими демократами и русской периодической печатью" [60].
В этих условиях сотрудничество Мустафы Чокая с  русской эмиграцией в политическом противостоянии коммунистическому  режиму становится невозможным.
Организация деятельности национально-освободительного движения за рубежом ещё больше осложнилась после того, как в 1925 году, сразу же после официального признания СССР Францией, в Париже обосновалась резидентура иностранного отдела ЧК, которая установила слежку за эмигрантами и приступила к ликвидации лидеров национально-освободительных движений. Первой её жертвой в 1926 году стал украинский националист Петлюра [61]. В 1925-26 гг. советские дипломаты предлагают Мустафе Чокаю съездить в Туркестан [62], но он отвечает отказом, понимая, что большевики ищут возможность его физического устранения.
Незадолго до этого  в КазОГПУ было заведено уголовное  дело на Мустафу Чокая. Связи Мустафы  Чокая с туркестанскими националистами и близкими родственниками берутся  под контроль ОГПУ, выполняющего директиву КазЦИК от 4 октября 1924 года выявить контакты Мустафы Чокая в Казахстане и источники, снабжающие его закрытыми политическими документами, которыми он оперирует в своих статьях. Так, в письме сотрудника КазОГПУ Савицкого, адресованном начальнику южноказахстанского ОГПУ Севергину, утверждается, что алашординцы, среди них М.Тынышбаев, Ж.Досмухамедов, С.Акаев, К. Кожыков, продолжают оказывать Мустафе Чокаю всяческую помощь, включая финансовую. Савицкий даёт южноказахстанскому ОГПУ приказ выяснить, каким образом осуществляется эта связь, а также установить имена связников Мустафы Чокая. По указанию советских спецслужб берутся на заметку известный казахский певец Амре Кашаубаев, выступавший в 1925 году в Париже на этнографическом концерте, и всемирно известный борец Кажымукан Мунайтпасов, выезжавший на соревнования в Европу [63]. Агент ОГПУ Галижан Садыкулы получает задание внедриться в среду туркестанских националистов за рубежом и собрать сведения о Мустафе Чокае и его окружении [64].
Деятельность национально-освободительного движения невозможна без широкой пропаганды своей программы и распространения своих идей в широких слоях населения с тем, чтобы найти поддержку у общественности. В этих целях органами национально-освободительного движения становятся журнал "Yeni Turkistan", издававшийся на турецком языке в Стамбуле с июля 1927 по сентябрь 1931 года, а также с 1929 года - ежемесячный журнал "Яш Туркестан", орган национальной защиты (как указано на обложке), выходивший сначала в Берлине, затем в Париже. Последний номер "Яш Туркестана" датирован 1939 годом. Мустафа Чокай был главным издателем и осуществлял политическое руководство обоих журналов [65]. Так, в издании "Яш Туркестан" наряду с политичскими статьями вышли в свет карта Туркестана с надписями на французском и турецком языках, а также книги д-ра Тахира Шакира "Хлопковое хозяйство Туркестана" в 1934 году (Берлин) и "Трагедия национальной литературы и писателей Туркестана" в 1935 году (Берлин).
Сподвижниками Мустафы Чокая в организации  работы журнала стали студенты, которые в 1922 году были направлены на учёбу из Туркестана в Берлин. В силу необходимости соблюдения конспирации полный список сотрудников редакции неизвестен. Из свидетельств бывшего военнопленного Алима Алмата, а также из писем Марии Чокай, адресованных ему, явствует, что ближайшими помощниками Мустафы Чокая в издании журнала "Яш Туркестан" были доктор Октай, его супруга Саида Октай, а также Тахир Чагатай, которые после кончины Мустафы Чокая переехали жить в Турцию, где они продолжили деятельность по пропаганде идей Мустафы Чокая. Так, в 1971 году они издали книгу воспоминаний Марии Чокай на турецком языке, но и тогда в конспиративных целях не стали указывать настоящее имя редактора, ограничившись подписью "туркестанец".
В материалах журнала "Яш Туркестан" Мустафа Чокай проводит свой анализ внутриполитической и экономической ситуации в Туркестане с опорой на документальную основу, привлекая материалы и данные самих большевиков. Его статьи отличают самостоятельное, объективное осмысление фактов, отсутствие влияния господствовавшего в белоэмигрантских кругах перехлёста в оценке большевизма. Все 117 номеров журнала "Яш Туркестан" [66], увидевшие свет в период с 1929 по 1939 гг., охватывают широкий круг проблем, которые условно можно было бы разбить на три крупных блока: 
а) политико-экономическая ситуация в советском Туркестане; 
б) внешняя политика большевиков;  
в) политические события в Европе и мире.

Мустафе Чокаю, совместившему в себе профессионализм  юриста, политика и журналиста, удается со всей полнотой раскрыть суть деятельности большевиков в Туркестане. Так, в области экономики, повторение хлопковой политики царского министра Кривошеина привело в итоге, как предсказал Мустафа Чокай, к голоду в тридцатые годы. В области политики большевистский термин "туркестанский пролетариат" имел не более чем мифическое содержание, а подогревание коммунистами шовинистических чувств русских необходимо было советской власти для полной колонизации туркестанцев, установив верховенство русского народа и приступив к постепенному вытравливанию из туркестанцев чувства национального достоинства. Мустафа Чокай показывает шараханья большевистской печати, метавшейся между здравым смыслом и отторгаемой населением большевистской идеологией, разоблачает факты статистических подтасовок и фальсификации истории в угоду правящему режиму. В итоге, вся деятельность Советов в Туркестане предстает как лишённая общечеловеческой, политической и экологической культуры.
Ценным для  исследователя истории Второй мировой  войны является анализ Мустафой Чокаем внешней политики СССР за десятилетний период (1929 - 1939), выявляющий истинные вожделения коммунистов на мировое господство через организацию мировой революции (создание Коминтерна; подрывная работа советской агентурной сети в Испании и других странах; постепенное сращение интересов Сталина и Гитлера в отношении Польши; распространение фашизма в Европе, заразившего также русскую эмиграцию в Париже; работа советских спецслужб по ликвидации видных национальных деятелей и разжиганию конфликта между советскими республиками в угоду политическим замыслам коммунистов).
Особое внимание уделяется, в связи с остротой политической ситуации в Европе и  мире, анализу международного положения.
Знание ряда европейских языков позволяет Мустафе Чокаю выступать с докладами и аналитическими обзорами в Париже, Лондоне, Стамбуле, Варшаве. Так, например, его доклад, сделанный на собрании комитета "France - Orient" "О современном положении Туркестана", был опубликован в феврале 1930 года в Bulletin Officiel du Comite "France - Orient". По приглашению Королевского института по международным делам 27 марта 1933 года Мустафа Чокай выступает в Лондоне с докладом "Советский Союз и Восточный Туркестан". Мустафа Чокай руководит Туркестанским Национальным Объединением (Union Nationale du Turkestan), созданным в Париже, публикует материалы о политике большевиков в Туркестане на английском, французском, турецком, польском языках в таких ведущих европейских изданиях, как: The Journal of Royal Central Asian Society, The Asiatic Review, (London), Orient et Occident, Revue du Promethee (Paris), Wschod (Warsaw) [67].
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.