На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Похищение будущего, или «Футурошок» Алвина Тоффлера

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 18.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 3. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


    Белорусский государственный экономический  университет 
 
 
 
 

    Реферат по культурологии
    Похищение будущего, или «Футурошок»  Алвина Тоффлера 
 
 
 

    Подготовила: Конопацкая Маргарита
    группа  ДАЭ, 2-ой курс 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Минск 2010
    ...Каким  бы ни был человек  во всех прочих 
отношениях, он, безусловно, был  
млекопитающим изобретательным.

    М. Уэльбек. Возможность острова
    Алвин Тоффлер относится к тому типу социальных теоретиков, чьи мечты  о «дивном новом мире» опережают  скучные результаты социологических  исследований. А. Тоффлер в какой-то степени остается enfant terrible академической социальной науки, однако многие его идеи, появлявшиеся как фантазии, довольно скоро становились частью социологического мейнстрима. «Пройдут три десятилетия, оставшиеся до XXI века, и миллионы обычных, психически нормальных людей внезапно столкнутся с будущим. Граждане самых богатых и технически развитых стран обнаружат, что все труднее идти в ногу с непрерывной потребностью перемен, которая характеризует наше время. Для них будущее наступит слишком быстро», – так начинает свою книгу «Футурошок» лауреат Нобелевской премии по экономике Алвин Тоффлер. Сегодня тоффлеровский труд 70-х годов прошлого века о будущем, которое стало настоящим, приобретает ценность нового прочтения. Конструирование будущего – дело неблагодарное для ученого: коллеги могут обвинить его в занятии беллетристикой, а потомки, приняв позицию умудренных временем критиков, найдут много наивного в описаниях будущего, предложенных предком.
    Для лучшего понимания идей Тоффлера, изложенных в «Футурошоке», необходимо погрузиться в атмосферу эпохи создания этой книги. Все 60-е и начало 70-х можно назвать отдельной страницей новейшей истории человечества. Эти десять-пятнадцать лет повлекли за собой столько изменений, что все последующие перемены (крушение двухполюсной политической системы мира, информационная революция, СПИД, новый всплеск религиозного фундаментализма, биотехнологии и т. д.) можно считать лишь отсроченной реакцией на события «горячих» 60-х. Это время выработало у человечества защитную реакцию на перемены: мы согласны обновлять техническую начинку своего компьютера каждые полгода и принимаем постмодернистский полистилизм модной одежды. Тогда же население развитых стран впервые испытало «культурный шок», проявившийсяв радикальных изменениях всех сторон общественной и личной жизни как каждого индивида, так и всей социетальной системы. Индустриальное современное общество постепенно уступает место обществу постиндустриальному, обществу «высокого модернити». В чем же проявляется эта тенденция?
    Во-первых, можно назвать сбывшимися тоффлеровские  прогнозы относительно перемещения  основных капиталов и человеческих ресурсов из сферы промышленного  производства в сферу услуг и  информационного обмена. Вовторых, массовое производство стандартной продукции уступает место производству товаров, ориентированных на узкий сегмент рынка и обладающих уникальными характеристиками: «Обществу будущего будет предложено не ограниченное стандартизированное изобилие продуктов, а величайшее множество нестандартизированных продуктов и услуг, какое оно когда-либо видело» [Тоффлер. 1997. С. 209] В-третьих, очевидна глобализация экономики, да и всей жизни; впрочем, последнее заявление скорее относится к миру экономически развитых стран, которые по-прежнему определяют политический и экономический мировой климат. В-четвертых, знания и наличие информации стали теми символическими капиталами, которые определяют место каждого общества в мировой системе. США и Западная Европа, возможно, перешагнули рубеж, за которым главным фактором экономического процветания становятся не материальное производство и даже не рынок услуг, а рынки информации. Именно поэтому в калифорнийской Силиконовой долине отчасти формируется общество будущего, и его самым главным ресурсом становятся гигабайты информации.
    Вопрос, стал ли новый класс технических  специалистов, экспертов и консультантов («символических аналитиков», в терминологии Р. Райха) определять жизнь постиндустриального  общества, остается открытым. Конечно, консалтинговый бизнес значительно увеличился в объемах за последние годы, как возросла и роль непрерывного образования, но это не еще стало ключевым элементом общественного состояния. В то же время технократы, которым Дж. Гелбрейт и другие пророчили место новой элиты общества, в целом не оправдали надежд. Возможно, это произошло по причине неудач технократических методов управления в 70-е, когда мир пережил несколько глобальных кризисов – энергетический, экономический, – проявившихся в растущей нестабильности мировых финансовых рынков и дискредитации кейнсианской модели управления экономикой, которая была одним из краеугольных камней технократической идеологии. Состояние неопределенности и масштабных геополитических бифуркаций доминируют на фоне утраты обществом своего идеального типа. Однако жизнь продолжается – многомерное, многовекторное социальное пространство неосознанно создается человечеством-2000.
    Читая «Футурошок» Тоффлера, почему-то вспоминаешь  романы братьев Стругацких, в которых  с помощью средств научной  фантастики рисуется облик будущего человечества. По-видимому, 70-е располагали футурологов и фантастов смотреть на социальность будущего с похожих позиций. И хотя Тоффлер и Стругацкие вряд ли читали произведения друг друга, однако параллели между «Футурошоком» и циклом романов «Обитаемый остров», «Жук в муравейнике», «Волны гасят ветер», «Хищные вещи века» очевидны. Вот несколько примеров.
    Один  из проектов Тоффлера касается введения системы «профессиональных родителей», которые возьмут на себя функцию  воспитания детей. «Наличие и изобилие специально подготовленных и дипломированных профессиональных родителей не только позволило бы многим сегодняшним биологическим родителям охотно передать им своих детей, но и рассматривать это как проявление любви, а не наоборот» [Тоффлер. 1997. С. 192]. Стругацкие, как, впрочем, и многие другие фантасты, реализовали эту идею в своих книгах (знаменитый институт Учителей), показав не только ее захватывающие преимущества, но и все проблемы, с ней связанные. Учителя Стругацких, обычно одинокие, грустные люди, живут весточками от своих воспитанников, и сами воспитанники часто остаются обиженными на своих Учителей по разным причинам (достаточно вспомнить героя «Жука в муравейнике» – неудачника прогрессора). Говоря о модернизированной семье, Тоффлер полагает, что семьи приобретут «ядерный» характер, «то есть останутся бездетными, сократив семью до ее начальных компонентов, – мужчины и женщины». Сегодня, давая определение семье, можно назвать семьей домохозяйство, состоящее из одного и более членов. То есть для существования семьи в супериндустриальном обществе достаточно, чтобы в нее входил один человек. В футурологическом романе «Возможность острова» французский писатель Мишель Уэльбек предупреждает: «Теперь же молодые, образованные, достигшие высокого социально-экономического статуса люди впервые публично заявляли, что не хотят иметь детей, не хотят выполнять хлопотные обязанности, связанные с воспитанием потомства» [Уэльбек. С. 69.] Тенденции подобного движения прослеживаются в странах Западной Европы и Северной Америки.
    Наиболее  головокружительные проекты будущего Тоффлер описывает в главе, посвященной  «стратегии социального футуризма». Он рассуждает о возникновении и  развитии новых избирательных технологий, которые «обеспечат нас систематическими способами сбора результатов коллективного голосования по вопросам о предпочитаемом будущем» [Тоффлер. 1997. С. 396]. Он предлагает привлечь к работе над проектированием будущего интеллектуалов самого широко профиля: от политиков и физиков до футурологов и писателей-фантастов. Тоффлер приветствует создание «центров по изучению будущего»: таковы Институт будущего, Комиссия 2000 года, Европа-2000, человечество2000 и т. д.
    Все это напоминает работу Мирового Совета Стругацких, где воплотилась утопичная  платоновская идея о власти философов, вершащих судьбы мира. В Мировом Совете философов сменили ученые-интеллектуалы, в чьих руках сосредоточилась власть над будущим: решая, какие научные исследования запретить, какие продолжить, о каких открытиях сообщить человечеству, о каких умолчать, они определяют лик будущего, который в постиндустриальном обществе зависит от развития технологии, детерминированной, в свою очередь, направлением фундаментальных научных исследований. Появление «запрещенной науки» порождает научный тоталитаризм, когда нормальное течение исследований прерывается и ограничивается требованиями безопасности и этики. В обществе будущего, по Стругацким и Тоффлеру, с одной стороны, всеобщее распространение получат социальные и гражданские свободы, но с другой – наступят тоскливые времена для ученых, которые в своих исследованиях должны будут оглядываться на Палату по науке при Конгрессе либо на «Комкон-2». А вот недавний пример: попытки запрещения научных исследований имели место в связи с открытием возможности клонирования живых существ, в том числе человека. Но несмотря на всякого рода ограничения, исследования в этом направлении продолжаются и будут продолжаться, так как, во-первых, всегда найдутся те, кто будет их финансировать, и во-вторых, всегда найдутся любопытные, желающие посмотреть: а что там, за поворотом?
    Тоффлер показывает, что в постиндустриальном обществе существенно повысится  географическая мобильность людей. «Эти поездки людей туда и обратно  по земле и над землей являются одной из характерных черт постиндустриального общества. Напротив, доиндустриальные страны кажутся замороженными и застывшими, их население приковано к одному месту» [Тоффлер. 1997. С. 58]. По мнению Тоффлера, перемещения приобретут массовый характер и затронут самые широкие слои общества, а не только тех, кто вследствие специфики профессии постоянно переезжает (военные, ученые и преподаватели, некоторые категории менеджеров и т. п.). Конечно, для поощрения географической мобильности необходимо иметь определеные условия – то есть открытые границы, развитый рынок жилья, стабильный доход, политическое спокойствие. Западная Европа с начала 90-х годов на всех парах движется к созданию единого экономико-геополитического пространства. Это и реализация Шенгенского соглашения, и введение единой валюты, и устранение противоречий в законодательствах европейских стран.
    Перечисленные меры, безусловно, стимулируют географическую мобильность у западноевропейцев, но, принося с собой много позитивного, такая мобильность влечет за собой  и определенные проблемы – например, глобализацию рынка труда, то есть его перенасыщение в местах экономического роста и нехватку работников в других частях Европы. Это становится реальностью: «младоевропейцы» (Польша, Эстония, Латвия, Литва, Чехия) уже начинают испытывать трудности, обусловленные оттоком молодой, квалифицированной рабочей силы. Также управление глобальными европейскими процессами требует расширения бюрократии, а ошибочное решение в политике или экономике повлечет за собой значительно более существенные негативные последствия. В постсоветском пространстве процесс носит почти обратный характер: неравномерное экономическое развитие, формирование непрозрачных границ, политическая нестабильность ведут к сокращению географической мобильности.
    Тоффлерконцентрирует свое внимание на социальных последствиях мобильности как для общества, так и для отдельного индивида. А последствия эти таковы.
    - Отношения между человеком и  местом стали «более многочисленными,  хрупкими и кратковременными».  «Мы стали свидетелями исторического процесса разрушения значения места в человеческой жизни. Мы воспитываем новую расу кочевников, и мало кто может предположить размеры, значимость и масштабы их миграции» [Тоффлер. 1997. С. 57].
    - Продолжительность отношений между  людьми сокращается при количественном их увеличении. «Чем больше мобильность человека, тем большее количество коротких личных встреч, человеческих контактов, каждый из которых – это фрагментарная и к тому же сжатая во времени связь какого-либо типа» [Тоффлер. 1997. С. 77].
    - Формирование относительно закрытых этнических community внутри больших социальных общностей. Так складывались китайские и итальянские кварталы в городах США, так сформировалась турецкая диаспора в Германии, так образовались арабские кварталы в пригородах Парижа.
    - Возникает провал между мобильными  и неподвижными государствами.  Мобильные обладают разветвленной  сетью транспортных коммуникаций, а неподвижные страдают от  недостатка дорог. К первым  относятся прежде всего США  и Европа, ко вторым – Южная  Америка, Африка.
    - Привязанность к дому сменяется  привычкой к переездам. «Любое  перемещение разрушает сеть старых  связей и создает новые... Человек  переезжает в такой спешке, что  нигде не может пустить корни» [Тоффлер. 1997. С. 68].
    - Развивая тему человеческих отношений, можно сказать, что при переездах «люди имеют склонность бросать хороших друзей и знакомых, которые в конечном счете забываются» [Тоффлер. 1997. С. 80].
    Тоффлер полагает, что деловые организации  и правительственные учреждения будут привлекать в качестве консультантов футурологов и писателей-фантастов. Почему это ему кажется столь очевидным? «Сегодня, как никогда раньше, мы нуждаемся в большом количестве видений, мечтаний и пророчеств – представлений о потенциальном завтрашнем дне. Предположение, умозрительность становятся такой же холодной практической необходимостью, как «приземленный реализм» в более ранние времена. Вот почему некоторые из крупнейших в мире корпораций сегодня нанимают в качестве консультантов футурологов, писателей-фантастов и визионеров. Компании обращаются к этим своим «свободным птицам» не за научными прогнозами вероятностей, а для расширяющего сознание умозрительного рассуждения о возможностях » [Тоффлер. 1997. С. 379–380]. Тоффлер и сам воплощал эту идею на практике, в частности, оказывая услуги консультанта такой гигантской корпорации, как А&ТТ. Результаты предпринятых консультаций отражены в тоффлеровской работе «Адаптивная корпорация». Полностью взгляды Тоффлера на изменения в организациях можно проследить, интегрировав его главу из «Футурошока» «Управление: приход спецнократии» и работу «Адаптивная корпорация».
    Итак, центральный тезис Тоффлера звучит следующим образом: «Мы являемся свидетелями краха бюрократии, а  отнюдь не ее триумфа. Мы фактически присутствуем при наступлении новой организационной системы, которая в конечном счете вытеснит бюрократию. Это управление в будущем я назвал «спецнократия»» [Тоффлер. 1997. С. 94] «Спецнократия» для организации означает смену иерархической пирамидальной структуры управления организацией на «структуру холдингового типа, координирующую работу множества временных рабочих групп, возникающих и прекращающих свою деятельность в соответствии с темпом перемен в окружающей организацию среде» [Тоффлер. 1999. С. 453]. Идея создания временных рабочих групп одно время была популярна среди специалистов по менеджменту, однако не стала откровением, способным радикально трансформировать сложившиеся управленческие структуры. Компьютеризация и автоматизация управления, по мнению Тоффлера, также станет тем фактором, который сыграет не последнюю роль в деле разрушения классической бюрократии.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.