На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Ф.Волков и первый русский театр

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 19.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Вступление 
Он начинал  с нуля. С того, что рядом. В  тех условиях, какие были в его  распоряжении. Вряд ли он представлял, что кожевенный сарай в ярославском  переулке, переделанный им для показа «пиес», станет моделью будущего российского  театра.  
Мы частенько говорим о ком-то: родился раньше (или позже) своего времени. А вот Федор Волков — человек именно своей эпохи. 
 
В XVIII веке Россия совершает крутой поворот от средневековой Руси к просвещенному европейскому государству. Все только рождается — академии наук и художеств, университеты и... новые люди. Просыпаются умы и таланты, совершаются открытия. Те, кто сумели услышать зов времени, найти свое место в потоке событий и действовали по велению сердца, жертвуя сиюминутными благами, становились Основателями. 

                                    Первые шаги
 
Родился Ф. Г. Волков 9 февраля 1728 (по другим источникам – 1729) года, рос в семье своего отчима, крупного ярославского заводчика и купца Федора Полушкина, «старшим пасынком». Полушкин, видя в нем остроту ума и способности, прочил его в наследники и продолжатели своего дела. Кроме грамоты и знания заводского дела славился старший полушкинский пасынок и умением вырезать по дереву. Деревянные фигурки на царских вратах Николо-Надеинской церкви, по преданию, были созданы его руками, а иконостас сооружен по нарисованному им рисунку. Видно, с детства давала о себе знать в Федоре Волкове душа артиста, художника, страстного почитателя разного рода искусств, в том числе и театрального.
В Ярославле  Федор Волков имел возможность познакомиться  с так называемым школьным театром, на котором семинаристы разыгрывали  представления «комедий» на сюжеты из Священного писания.
Ни один из братьев  Волковых в семинариях не учился. Но, по всей видимости, спектакли школьного  театра они видели. Во всяком случае, слышали о них непременно: многие приятели их были семинаристами. Федора отправили сначала в Москву на учение, а потом и в длительную «командировку» в Санкт-Петербург для некоторых дел по промыслу.  По собственным словам Федора Григорьевича Волкова, пробыл он в Москве целых семь лет - с 1741 по1748 год. Позже биографы гадали, где же он там учился: в Славяно-греко-латинской академии, духовном училище или в какой-либо школе при заводе (такие школы стали функционировать еще со времен Петра I)? Вполне возможно, что именно в заводскую школу и направил его отчим.
Федор очень быстро выполнил порученные дела и занялся тем, к чему имел особую склонность. Он знакомился с живописцами, музыкантами, работавшими тогда  при Императорском Итальянском  театре, не упускал ни одной редкости, все стремился осмотреть и  узнать обстоятельно. И вот результат  — Федор «заболел» театром. 
 
Глядя на представления Итальянской оперы, он страстно желал сделать и у себя в Ярославле театр, «дабы представлять на нем самому русские театральные сочинения». Он исследовал в театре все — «архитектуру, махины и прочия украшения, и как острый его разум все понимать был способен, то сделал он всему чертежи и модели». 
Ему оставалось только постичь науку театральной игры. Федор стал ходить к актерам, «которые хотя и сами не весьма были далеки в актерской должности, но он дошел на конец до познания ее красот и тонкостей остротой своего разума и врожденной к театру способностью». 

                                   Первый опыт. 
 
Вернувшись в Ярославль, Волков начинает прямо в своей комнате создавать театр. Отчим был сначала даже рад этому — он «мог хвалиться иметь в своем доме то, о чем в других и понятия не имели», — но упражнения своего пасынка почитал детскими игрушками. 
Начав со столь малого, Волков сумел изменить всеобщее восприятие театра как зрелища, забавы, заставил почувствовать его пользу «у самых тех, которые ни знанья, ни вкуса в оном не имели». Когда домашний театр стал мал и тесен для все умножающегося числа зрителей, было решено сделать новый. Отчим денег не дал — не решился. Тогда Федор обратился к зрителям. Судя по всему, построить театральное здание помогли ему и другие состоятельные ярославцы. Во всяком случае, первый биограф Ф. Г Волкова - славный русский просветитель Н. И. Новиков на это указывает прямо: «Каждый из них согласился дать по некоторому числу денег на построение нового театра, который старанием г. Волкова и построен, и столь был пространен, что мог помещать в себе до 1000 человек».

Был выкуплен большой  каменный кожевенный сарай в Пробойном  переулке. «При строении сего театра был  он сам архитектором, живописцем и  машинистом, а затем и главным  директором и первым актером. Сделано  было приличное тому платье и прочее, чему сам он был изобретатель». 
 
Тогда же завел Федор «книгу живота» — дневник. Первая запись в нем гласит: «Маия 1749 года зачата мною сия книга живота сиречь Ежедневник для ради занесения мыслей достохвальных и хранения диамантов словесности российской». В дневник вносил он все сокровенное, в нем же замыслил первый русский профессиональный театр. 

 
 
К сожалению, точных сведений о репертуаре театра Волкова, о том, как играли в нем  ярославцы до нашего времени не дошло. Здесь можно только предполагать, опираясь на не всегда Достоверные  источники.
По свидетельству  некоторых биографов, построенный  Волковым театр открылся оперой композитора  Арайи «Титово милосердие». Потом  в нем будто бы ставились трагедии Сумарокова, переводные пьесы иностранных  авторов, а по уверениям некоторых  мемуаристов,- и комедии самого Федора Григорьевича. Разумеется, исполнялись  в нем церковные пьесы, и школьные драмы.
В игре своей  новоявленные актеры несомненно опирались  на правила школьного театра. С  не меньшей уверенностью можно утверждать и то, что Федор Григорьевич  ориентировался на представления, которые  мог посмотреть в Москве: иностранных  придворных трупп во время коронации  Елизаветы и партикулярных «охочих  комедиантов», нерегулярно, но все же игравших в старой Москве.
По уверениям  ряда биографов, Федор Григорьевич  побывал не только в Москве. Ярославцам мог он рассказать и о Петербурге. Там будто бы он свел знакомство с немецкими актерами - «вольным комедиантом» Гильфердингом и «балаганщиком» Сколярием, труппы которых выступали  в России 50-х годов. От них якобы  получил немало указаний по театральному искусству, которые тщательно записывал, зарисовывал, запоминал. Вместе с ними будто бы удалось ему попасть  и на представление кадет Шляхетского  корпуса, разыгрывающих сумароковскую  трагедию «Синав и Трувор».
«Увидя Никиту Афанасьевича Бекетова в роли Синава, я пришел в такое восхищение, что  не знал, где был - на земле или  на небесах. Тут родилась во мне мысль  завести свой театр в Ярославле»,- якобы признавался он позже Ивану  Дмитревскому. Все это в какой-то степени предположения, правда опирающиеся на достаточно авторитетные источники: биографические, мемуарные. С полной же уверенностью можно сказать лишь об одном: не получившие никакой специальной подготовки, ярославские актеры свое «умение строить комедии» должны были показать в Петербурге.
Подпоручик Дашков 12 января 1752 года прибыл в Ярославль. И предъявил в магистрат указ с повелением императрицы, чтобы  «ярославских купцов Федора Григорьева сына Волкова он же Полушкин с братьями Гаврилою и Григорием, которые в  Ярославле содержат театр и играют комедии и кто им для того еще  потребны будут, привесть в Санкт-Петербург... и что надлежать будет для  скорейшего оных людей и принадлежащего им платья сюда привозу под оное дать ямские подводы и из казны  прогонные деньги...».
По прибытии Дашкова в Ярославль Федора Григорьевича срочно вызвали в Провинциальную канцелярию и объявили повеление  императрицы.  Подпоручик Дашков получил  от ярославской канцелярии на всю  актерскую братию 123 рубля прогонных  до Петербурга, и ярославцы, погрузившись на подводы, отправились в дальний  путь, сопровождаемые любопытными взглядами  встречных горожан и крестьян.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Первые  выступления в  Петербурге, первые трудности, неудачи… 

В Петербург  ярославцы попали не сразу. Остановились в Царском Селе. По-видимому, именно тогда и предстали перед императрицей впервые ярославцы, сыграв поставленные ими трагедии Сумарокова «Хорев», «Синав и Трувор», «Гамлет» и одну из пьес школьного театра.
Представления ярославских комедиантов не понравились  избалованной театральными зрелищами  императрице. В отличие от «благородной»  манеры кадет игра ярославцев, как  впоследствии скажет Н. И. Новиков, «была  только что природная и не весьма украшенная искусством». Да и сами ярославские  актеры - заводчики да приказные, а  то и просто «посадские» люди лишенные внешнего лоска и богатой одежды, разительно отличались от ее изнеженного  и манерного двора.
И все-таки она  приказала им готовиться к выступлениям в Петербурге.
Там в это  время помимо сценических помещений  в Зимнем и Летнем дворцах существовало уже три театра: только что построенный  на Царицыном лугу, у Аничкова дворца, а также «дом Немецких комедиантов» на Большой Морской улице. Есть предположения, что первое выступление ярославцев в Петербурге состоялось в одном из таких императорских Оперных домов 4 февраля 1752 года. Достоверно же известно, что они дважды выступали в «доме Немецких комедиантов». Это представление оказалось последним спектаклем ярославской труппы. Во время поста играть им больше не разрешили. А после поста кто-то из ярославцев заболел горячкой, и актерам, поселенным в отдаленной части города - Смольном дворе, не разрешено было его покидать. Елизавета Петровна панически боялась каких бы то ни было заболеваний. Но и после выздоровления положение ярославцев оставалось неопределенным. Лишь 18 июля императрица «соизволила указать взятых из Ераславля актеров заводчика Федора Волкова, писчиков Ивана Дмитревского, Алексея Попова оставить здесь, а канцеляристов Ивана Иконникова, Якова Попова, заводчиков Гаврилу да Григорья Волковых, писчика Семена Куклина, малороссийцев Демьяна Галика, Якова Шумского, ежели похотят, отправить обратно в Ераславль». Оставшись в Петербурге, русская труппа, не имевшая ни постоянного руководителя, ни определенного состава (кроме Федора и Григория Волковых да Якова Шумского в спектаклях принимали участие и певчие), бедствовала и успеха достигнуть не сумела. Вместе со всей труппой бедствовали и братья Волковы.
8 февраля 1754 года Елизавета приказала Федора  и Григория Волковых определить  для обучения в Kaдeтский корпус  «и во всем как содержать,  так и обучать против находящихся  ныне при том корпусе певчих  и комедиантов» (то есть товарищей  Волковых - Дмитревского и Попова). Причем, в отличие от последних,  Волковым определялось жалованье:  Федору - 100 рублей в год, а Григорию - 50. По приказу императрицы Федор Волков со своим меньшим братом Григорием стали числиться учениками Сухопутного Шляхетского корпуса, выпустившего на своем веку немало образованных людей.
Так же как и  остальные комедианты, Федор Григорьевич  изучал по ускоренной программе «немецкое  и латинское письмо», немецкий и  французский разговорный языки, занимался рисованием, музыкой и  фехтованием. 
 
 
 
 
 
 
 
 

Создание  первого театра на  Руси
 
В августе 1756 года Елизавета  издала указ об официальном  создании на Руси театра: «Повелели мы ныне учредить русский для представления трагедий и комедий театр, для которого отдать головкинский каменный дом... А для оного повелено набрать актеров и актрис: актеров из обучающихся певчих и ярославцев в Кадетском корпусе, которые к тому будут надобны, а в дополнение еще к ним актеров из других неслужащих людей, также и актрис приличное число...»
То было знаменательное для русской культуры событие. С  этой даты, 30 августа 1756 года, и ведет  точку отсчета наше профессиональное искусство театра.
Поначалу все  казалось радужным. Директором Российского  театра был назначен Александр Петрович Сумароков. На содержание труппы отпускали  деньги. Для наблюдения за театральным  зданием был определен специальный  надзиратель - бывший копиист Дьяков, получивший в связи с новым  назначением (как об этом сообщал  указ) чин армейского подпоручика.
Спектакли должны были быть платными, общедоступными.
Труппа определялась небольшая - всего двенадцать человек, но разрешалось набирать новых актеров  и даже актрис.
Вскоре по городу стали рассылаться афиши, которые  сообщали, что труппа Российского  театра начинает свои выступления и  что пропуск будет по билетам; «в партер и в нижние ложи билетам  цена 2 рубли, а в верхние ложи рубль. Билеты будут выдаваны в доме, где Русский театр, на Васильевском острову в Третьей линии на берегу большой Невы в головкинском доме. Выдача билетов прежде представления  кончится в четыре часа пополудни, а  представление начнется в шесть  часов, о чем желателям оное видеть объявляется. Господские и протчие  гражданские служители в ливрее ни без билетов ни с билетами впущены  не будут».
Но прошли первые спектакли, и радужное настроение начало постепенно рассеиваться. Из восьми предназначенных  к театральной деятельности певчих способными оказалось всего четверо. Под предлогом «неимения места» их пришлось отпустить, и они вынуждены  были бить челом императрице о  «всещедром» ее призрении. Из четверых же других один, по-видимому самый способный,- Петр Сухомлинов незадолго до организации  театра попал под караул. Он украл  из покоев А. Г. Разумовского золотую  табакерку, осыпанную бриллиантами, разломал ее, часть бриллиантов поменял  на клавикорды, несколько других продал «да отдал долгу два рубля, купил двое чулки нитяные, а протчия  на булки, на яблоки» издержал. Кражу  обнаружили, и он не только (как хотел просить о том Разумовского) обратно ко двору не попал, но и не был на первых порах взят в труппу Российского театра.
Таким образом, вначале под руководством Сумарокова актеров оказалось всего семеро: Федор и Григорий Волковы, Дмитревский, Попов, Уманов, Сичкарев и Татищев. Набрать  же новых комедиантов и комедианток  удалось не сразу. Да и на содержание новых актеров понадобились бы дополнительные средства. А денег явно не хватало.
Императрица приказала  выдавать на содержание театра всего 5000 рублей в год. Из них 1000 рублей предназначалась  на жалованье директору, а 250 - надзирателю. Выручка же от продажи билетов  шла в казну. Впрочем, выручка  от спектаклей была небольшая. Театр  на Васильевском острове посещался  плохо. Да и билеты по тем временам были дорогие. Те же, кому они были по карману, предпочитали попадать на придворные зрелища во дворцовых театрах, которыми по-прежнему были заполнены вечера «веселой Елисавет».
Русским актерам  ни о каком соревновании с подвизающимися при дворе иностранными труппами, получавшими плату по 20-25 тысяч  рублей в год, и думать не приходилось. Русский театр не имел даже постоянных музыкантов и вынужден был довольствоваться оркестром, обслуживавшим придворные маскарады.
Положение актеров  тоже было не из лучших. Скудное жалованье, которое они получали, выдавали им с перебоями. Положение в обществе они занимали низкое. Жили в том  же, сыром и темном, головинском  доме. Денег на еду и одежду им не хватало. Тут было на что сетовать Сумарокову.
Прошло всего  четыре месяца после учреждения Российского  театра, а он уже с отчаянием  писал всесильному фавориту Елизаветы  И. И. Шувалову: «...Я сижу, не имея платья актерам, будто бы театра не было... Помилуйте  меня и сделайте конец, милостивый государь, или постарайтесь меня от моего поста  освободить...»
За этим письмом  последовали другие, еще горше  и отчаяннее:
«Никто не может  требовать, чтобы русский театр  основался, ежели толикия трудности  не пресекутся» (29 апреля 1757 года).
«Нет ни одного дня комедии, в которой не только человек не был возмущен в таких  обстоятельствах, ангел бы поколебался... Жаль только тово, что... не можем работать, да и актеров ни актрис сыскать  без указу нельзя, а которые  и определены… отходом мне  стращают» (7 января 1758 года).
«От начала учреждения театра ни одного представления еще  не было, которое бы миновалося без  превеликих трудностей, не приносящих никому плода» (19 мая 1758 года).
При таких «хлопотных и всем бесполезных обстоятельствах», делал удручающий вывод Сумароков, он «лишен всех поэтических мыслей»  и не может «ничего зачать к  удовольствию двора и публики». 

И вероятно, не окажись  в труппе человека уравновешенного, энергичного, не менее Сумарокова любящего театр, но куда более жизнестойкого, умеющего преодолевать препятствия, вряд ли бы Российский театр сумел устоять.
Федор Григорьевич Boлков стал не только исполнителем главных  ролей, но ближайшим помощником директора  Российского театра. Все тяготы, о которых писал Сумароков, ложились прежде всего на него.
В результате неустанных хлопот Сумарокова Российскому театру в 1757 гору было разрешено играть сначала  по четвергам, а потом и в те дни, «когда опер, французских комедий  и интермедий представлено не будет», не только в головкинском доме, но и  на придворной сцене - в принадлежащих  императрице «городовых» зданиях.
Представления и здесь были платными, публичными. Об этом извещало объявление, помещенное в тот год в «Санкт-Петербургских  ведомостях»: «По четверткам будут  на Большом театре, что у летнего  дому, представляемы русские трагедии и комедии, и будут зачинаться всегда неотменно в шесть часов  пополудни. Цена та ж, которая была прежде».
Русская труппа смогла вздохнуть свободнее. Представления  давались в благоустроенных театрах, на оживленной Адмиралтейской стороне. Сборы разрешено было не отчислять  в казну, а собирать в собственную  пользу.
Но тут начались для Сумарокова и возглавлявшего труппу Волкова новые огорчения. Дни, отданные для представлений  русских актеров, часто оказывались  занятыми иностранными. Костюмов для  представлений недоставало.
Федор Григорьевич  Волков не был ни дворянином, ни офицером, не почитался он и как стихотворец. Но именно он не дал распасться только что учрежденной русской труппе, уверенно ведя ее за собой.
Вскоре пополнилась труппа женщинами – первыми русскими актрисами: Аграфеной Мусиной-Пушкиной (ставшей женой Ивана Дмитревского), Марией Волковой (женой брата Федора Григорьевича - Григория), Елизаветой Билау, Анной Тихоновой. Кое-кто из певчих отсеялся. Но вся труппа стараниями Волкова и Дмитревского (вначале исполнявшего главные женские роли, а затем ставшего основным партнером Федора Григорьевича в мужских) за два года значительно расширилась.
Получила она  и новое сценическое помещение  в придворном театре при деревянном Зимнем дворце, стремительно выросшем на углу набережной реки Мойки и  Невской першпективы, куда в ожидании еще одной перестройки Зимнего  дворца на Неве переехала Елизавета.
По единодушному мнению современников, деревянный дворец был поистине одним из шедевров Растрелли. Главный фасад его выходил  на Мойку и тянулся от Невского проспекта до нынешнего Кирпичного переулка, в котором возвели дворцовые  пристройки, пересекавшие нынешнюю улицу  Герцена. Среди этих построек и был  сооружен специальный театр. Согласно записи дежурного камер-фурьера, в  нем 5 мая 1757 года состоялось представление  «для народа вольной трагедии русской  за деньги».
Российская труппа выступала перед публикой разноликой. Часть ее с жадным вниманием и  сочувственным откликом внимала  пылким монологам трагедий и насмешливым  намекам комедий. Другая - с наивным  любопытством привыкала к непривычному сценическому действу. Третья удостаивала  своим посещением театральные «забавы» с высокомерным недоверием. И все  же уроки, которые получали зрители, приносили свои плоды.
Репертуар театра был серьезный. Ставили главным  образом трагедии Сумарокова: «Хорев», «Синав И Трувор», «Гамлет», «Семира», «Димиза», «Пустынник». Играли и комедии: переводные - Мольера («Скапионовы обманы», «Тартюф», «Мещанин во дворянстве», «Жорж  Данден» и другие), Гольберга («Гордость  и бедность»), Данкура, Руссо и  русские - Сумарокова. Публика Петербурга приобщалась к тому, что позднее  назовут классикой.
Но до чего же обидно мало дошло до нас непосредственных сведений о первом великом актере Российского театра! Обычная судьба подвижника сцены. После него не остается «вещественных» доказательств. Творения его остаются лишь в памяти людской, неверной и зыбкой, да в кратких  описаниях - непосредственных откликах на представления, неизбежно субъективных, порой легендарных.
                                               Маскарад
 
Перенесемся мысленно в московскую зиму начала 1763 года. Чтобы придать размах предстоящей церемонии своей коронации, императрица Екатерина решила устроить в Москве небывалый уличный карнавал под названием «Торжествующая Минерва». Подразумевая под этим образом, естественно, себя. Организация празднества была поручена Федору Волкову. Театральными подмостками для него стала вся Москва. 
 
«Торжествующая Минерва» была задумана и осуществлена Волковым как высокая трагедия и высокая комедия одновременно. Маскарад надо было читать, как читают книгу, разгадывать, как разгадывают загадку. Это было грандиозное, громадное полотно современной Волкову и его эпохе жизни. 
 
Вот как описывали этот день очевидцы: «Народ оповестили заранее, чтобы шел на Басманные, Мясницкую и Покровку, где в машкерадном действе узрят люди русские всю гнусность пороков и усмотрят признаки добродетели. На афише обещано, что после явления „торжествующей Минервы“ будут „разные игралища“, комедии кукольные, гокус-покус и разные телодвижения». 
 
На целые две версты растянулась многотысячная процессия пересмешников, дударей, комиков. Первой протащилась хромающая на костылях Правда, затасканная по судам. За Правдой ехали сытые и веселые судьи-взяткобравцы. Важные бюрократы пронесли знамена с надписями: «Сей день принять не могу — зайди завтрева!» Невежество ехало на осле, фурии на верблюдах... Глупость, пьянство, жестокосердие — для всех нашел точные театрализованные образы Федор Волков. Но маскарад не только обличал. 
Человек с окном в груди — таким увидел Волков человека идеального мира, с открытым и искренним характером. 
 
«Торжествующая Минерва» завершалась картинами Золотого века. Маскарад славил труд простых людей — вольный труд на вольной земле. На колесницах был представлен Парнас с музами, Аполлон, науки и художества.... А рядом выступал Мир, сжигающий военные орудия. Замечены были здесь и одинокие герои — задумчивый и горестный Диоген в бочке, со свечой в руках, Демокрит с глобусом. Колесницу Добродетели окружали маститые старцы в белоснежной одежде с лаврами на головах. Герои, прославленные историей, ехали на белых конях, за ними шли философы, законодатели... 
Распоряжаясь всем этим грандиозным действом, в легкой шубейке с непокрытой головой, Федор Волков не замечал стужи. В тот день он смертельно простудился и спустя несколько недель умер. Ему только что исполнилось 34 года. 
Последними словами, которые он произнес слабеющим голосом, были: «Не буду больше ставить трагедии. Хочу чего-нибудь бодрого и веселого. Улыбальной комедии. Слезы дешевы...» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Портрет Ф.Волкова
Но на пустом месте не создается легенд. Подтверждения  легендам нередко мы находим в  непосредственных документах, сохраненных  в веках чьей-то заботливой рукой. Немало помогают представить духовный облик ушедших людей и портретные зарисовки художников, увековечивших  черты своих современников.
Взглянем на портрет Федора Волкова, созданный  его современником - живописцем Антоном  Лосенко.
Да, в этом портрете есть и символика, и условные приемы искусства классицизма. Поза Федора Григорьевича нарочито эффектна, складки  на одежде подчеркнуто декоративны. При всем том изображение заставляет вглядываться все пристальнее и  пристальнее...
Открытое лицо, честное, задумчивое, с едва заметной умной и грустной улы6кой. Мужественное и доброе, простое и благородное. Как ни странно, подчеркнутая индивидуальность лица не вступает в контраст с декоративной эффектностью одежды и позы. Простота уживается с парадностью, правдивость - с условностью.
Высокий, умный  лоб. Открытый взгляд больших и красивых карих глаз. Тонко очерченный рот  и резкие складки около губ, берущие  начало от чуть утолщенного носа. Странная смесь чего-то изысканного, по-женски мягкого с энергичным и сильным. Удлиненные пальцы и полные плечи. Волевая, чуть заметная ямочка на подбородке.
Нет, не случайно вложил художник в мощные руки кинжал и трагическую театральную маску. Это не просто атрибуты классицизма  и не обыденные предметы бутафории  в руках актера, как уверяли  некоторые искусствоведы, говоря о  том, что на портрете Лосенко Федор  Григорьевич написан в роли сумароковского Синава.
Художник создал обобщенный образ актера - борца, гражданина, человека, отдавшего жизнь благородному делу просвещения своего народа - «новому  источнику образования», как говорил  Белинский. Условные средства классицизма, которыми пользовался живописец, сделали  изображение нарочито приподнятым, откровенно возвышенным. Но не таким  ли, поставленным на героические котурны, было актерское искусство Федора Волкова?
Каждый подлинный  художник стремится к жизненной  правде. Каждый век правду искусства  видит по-своему. Лосенко, Волков и  Сумароков жили во времена господства в России классицизма. Отказываясь  от бытовых деталей, они стремились к укрупненному, облагороженному  изображению. От их творчества неотделима ясная аллегория, прозрачный злободневный намек, обращение к образам русской  истории и древней мифологии  как способам характеристики окружавших их людей и происходивших на их глазах событий. Но средствами далекого от нас искусства они добивались активного воздействия на своих  современников, а порой и глубокого  проникновения в сущность изображаемых ими явлений.
Жизнь первого  великого русского актера поражает своей  целеустремленностью, преданностью делу, которому он себя посвятил.
Всегда уравновешенный, спокойный, немного замкнутый, трезво оценивающий события, Федор Григорьевич  Волков поражал современников одухотворенностью, достоинством манер. Лишь в сценических  созданиях давал он волю своему «бешеному  темпераменту». Особенно славился он произнесением  монологов, столь характерных для  героев классицистских трагедий.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.