На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Агнес Хеллер два столпа современной этики

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 22.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Агнес Хеллер ДВА СТОЛПА СОВРЕМЕННОЙ ЭТИКИ
Под современной  этикой я понимаю такого рода этику, которая характерна для современности  и только для современности, и  разделять которую нужно и  отдельным людям, и народам независимо от их этоса. В современном мире мужчины и женщины все еще рождаются в разных обществах, культурах, обычаях с разными конкретными нормами и правилами. По крайней мере, поначалу они принимают эти нормы и правила как данное, а позднее они волей или неволей будут нести на себе печать этих моральных культур. Этос может быть более или менее жестким, более или менее универсальным, но не это предмет данной лекции. Меня занимает то, что современный мир как таковой, то есть совокупность всякого рода этосов, жестких или свободных, нуждается в признании двух столпов, на которые все они опираются. Если сравнить миры со зданиями, то можно сказать, что до-современный мир опирался на твердую основу, почву, что весь этот дом прочно стоял на земле, современный же мир, напротив, не имеет никакого основания, даже если некоторые общества все еще имеют собственные основы. Потому-то два эти общие столпа и необходимы, чтобы обеспечить воспроизводство современного мира и спасти его от хаоса или полного краха. Далее я буду говорить об этих двух столпах. Я попытаюсь избежать нормативной теории и не буду заниматься идеализацией, хотя мой тезис и не будет полностью эмпирическим. Я буду пытаться обосновать только следующее предположение: если два столпа современной этики будут признаны хотя бы в одной части света, современность еще сможет выжить, а если нет - то не сможет, а если не выживет, наш мир погрузится в состояние войны или хаоса. Но поскольку я убеждена, что эти два столпа будут признаваться все возрастающим числом культур, я не принимаю в расчет пессимистический сценарий. 

Нет ничего нового в предположении, что существует два столпа этики, или морали. Уже  Аристотель называл два столпа: хороший  человек и справедливая конституция. Они являются столпами и современной  этики. Есть, однако, и существенная разница. В до-современном мире, включая и мир Аристотеля, хорошие люди и справедливая конституция, или политическое устройство, были органически укоренены в одной и той же твердой почве базовой социальной структуры и фундаментальных верований. Однако в современном мире все это полностью изменилось. Современность основывается не на абсолютной вере и даже не на безусловно признаваемом социальном устройстве, а на свободе. 

Свобода, однако, это такое основание, на котором  ничего не основывается. Именно потому, что свобода - это фундамент, который ничему не служит опорой, современный мир оказывается лишенным всякого фундамента. Однако жить без общего для всех абсолютного фундамента не значит жить вообще без оснований. В противном случае мы все были бы уже ввергнуты в радикальный нигилизм. Но я думаю, что это не так. Не только философия или любого рода теория невозможны без какого-то основополагающего акта - политические и общественные ассоциации тоже должны быть основаны. Анархия нежизнеспособна по той простой причине, не говоря о других, что люди неспособны долгое время жить в состоянии анархии. Для того, чтобы ожидания людей оправдывались, а обещания выполнялись, нужна какая-то надежность, какая-то уверенность, устойчивость, своего рода регулярность, повторение и повторяемость. 

Но так  же, как это бывает в философии, в мире, лишенном абсолютного фундамента, не остается никакой общей субстанции, способной нести на себе все его  атрибуты. Так, институты, ценности, добродетели, разновидности знаний, вкусов и т.д. не имеют общего фундамента. Истинность знания, красота стиха, справедливость конституции, добрая воля человека уже не коренятся больше в одном и том же субстанциальном веровании. Дело обстоит наоборот. Все они могут основываться на своих собственных принципах. Поэтому-то Макс Вебер и называл современный мир по существу политеистическим, в котором каждая сфера имеет собственное божество. Поскольку сейчас я говорю только о двух столпах современной этики, хорошем человеке и справедливой конституции, мне приходится оставить в стороне вопросы о детотализации понятия истины и о превратностях понятия красоты в современном мире, которыми я занималась в других работах. 

Высокая моральность (moral goodness) с одной стороны  и справедливая конституция с  другой - это не просто две ветви одного и того же дерева. Я попытаюсь показать, что они основаны на своих собственных принципах, на разных принципах, и что у них есть собственные основания - два разных основания. Однако, как можно было ожидать, в их структуре должно быть что-то общее, и та, и другая должны быть основаны на свободе, на основании, на котором ничто не основывается. Я хочу проследить, как это делается. Очевидное можно высказать уже заранее. Они могут основываться на Свободе - на основании, на котором ничто не основывается, - приняв Свободу в качестве первичной ценности, ценности, которая не является субстанцией, а скорее уж самим отсутствием субстанции. (Противоположный пример: Бог, на котором был основан весь христианский мир, есть абсолютная Субстанция и абсолютная ценность, источник всякой истины, справедливости, порядочности, красоты). 

Сначала я буду говорить о высокой моральности (порядочности), а потом - об основах  социальной и политической справедливости. 

 Первый  столп: порядочность современного  человека.
Сознание  современности есть, помимо прочего, также и самоосознание случайности. Переживание случайности имеет три аспекта. Во-первых, переживание космической случайности, вытекающей из замены божественного провидения слепыми законами природы, подытоженной Ницше в его тезисе о смерти Бога. 

Наука заменяет религию в качестве доминирующего  объяснения мира, поставщика истины. Это - грандиозная перемена, потому что  в противоположность религиозной  истине научная истина фальсифицируема  и к тому же не претендует на авторитет  в делах морали, на руководство людьми в отношении их морали или образа жизни. Второе переживание случайности возникает одновременно с разрушением и деконструкцией упорядоченного до-современного социального и политического мира. Макинтайр прав: в рамках до-современного общественного устройства человек получал свой telos, свое земное предназначение от рождения. Там дорога вела от случайности рождения к завершению или совершенствованию личности в соответствии с ее или его первоначальным предназначением, которое было социально определено рождением. Их генетическое а приори было вложено в конверт, адресованный конкретному социальному а приори. Метафорическому почтальону нетрудно было доставить этот конверт по указанному адресу. Продолжим метафору. Современные мужчины и женщины вбрасываются в мир в конвертах без адреса. Социальное а приори резко изменилось, оно не предлагает новорожденному telos, - во всяком случае, этого от него не ожидают. Сартр хорошо выразил эту ситуацию, когда сказал, что нас вбрасывают в Свободу, то есть в Ничто, в сеть возможностей, в сеть без telos'a, без предназначения. И именно потому, что конверты, в которых мужчин и женщин вбрасывают в современный мир, не имеют адреса, им приходится раньше или позже самим адресовать свой конверт. Адресовать свой собственный конверт - фундаментальная ответственность современного индивида. Я хочу подчеркнуть слово "фундаментальная", потому что эта ответственность связана с жестом основывания.
Ответственность за наш моральный характер и за наш характер в целом возрастает параллельно убыванию несомненностей. Современные люди начинают подвергать традиционные ценности, добродетели, обычаи суду разума. Но если все ценности, добродетели и этические суждения последовательно представить на суд разума, все они окажутся в проигрыше, ибо ни одна из них не сможет успешно выдержать этот суд. Все ценности, конкретные нормы и конкретные этические суждения можно с равной силой обосновать как истинные или отвергнуть как ложные, и процесс доказательства их истинности или ложности может никогда не закончиться. В каком-то месте надо прекратить задавать вопросы, хотя бы одну ценность надо признать безусловной, если мы хотим достичь твердой почвы и начать строить новую этику из старых камней. На самом деле цепочки обоснования-опровержения по большей части не тянутся до бесконечности, ибо иногда их обрывает логика сердца, а иногда - осколки собственных наших традиций.
Предположим, однако, что ничто другое не прерывает  процесс аргументирования, так что  в рациональном фехтовании участвуют только обосновывающие или опровергающие аргументы. В этом случае, просто для того, чтобы иметь какую-то этику, что-то надо принять за архе, за что-то вроде первичного, основополагающего принципа для участников поединка. Но эту роль архе не может выполнять никакая конкретная норма, ценность или моральное убеждение, так что единственной несомненностью остается то лицо, которое демонстрирует pro и contra истинности или неистинности этических убеждений. Поскольку это лицо, этот существующий ищет оснований не для знания, а для морали, процедура, заканчивающаяся единственным существующим, все-таки порождает некоторую этику - этику личности. Итак, одним из столпов современной этики оказывается некоторая - а не единая - этика личности. Для простоты: личности, которая, становясь собой, становится вместилищем этики. 

Но как  может единственный существующий принять  на себя роль вместилища моральной  несомненности, основания своей  собственной этики, если существо морали все еще состоит в нашем  отношении к Другому? Как могу я, единственный существующий, различить добро и зло? Как могу я найти твердое основание в моей самоуверенности, ручающейся за правоту моего морального суждения? Могу ли я сам решить, что мне следует делать, как мне будет правильным поступить? 

На этот вопрос можно ответить да или нет, но ответ всегда будет подлежать сомнению. И все-таки, если кто-то думает об этом, прежде чем приступить к какому-то действию или составить конкретное суждение, поскольку сначала спрашивает себя, будет это правильно или неправильно, и только потом - будет это полезно или нет, мы будем правы, говоря об этике личности без дальнейших уточнений и оговорок, и даже сможем принять предположение, что этика личности есть один из столпов, на которые опирается этика современного мира. 

Есть  два рода этики личности, и не только в философии. Обе различают  высокое и низкое, благородное  и низменное, обе поощряют саморазвитие, "чистоту" характера, обе полагают, что высший долг человека - стать  тем, что он есть, сдержать обещания, причем данные не только самому себе. Это, однако, целиком формальная этика, диаметрально противоположная эссенциалистской субстанциальной этике, против которой современный человек начал свою освободительную войну. Ее основание - сам существующий, не наделенный в своей личной свободе никаким содержанием. И в то же время этот формальный столп - не слишком надежный столп. Но все-таки он не лишен значимости и прямо относится к делу. Представление о том, что единственное свободное ограничение личности есть ограничение, принятое самим собой, хорошо вписывается в воображение современного мира. Но это оставляет открытым вопрос: какого рода ограничение? Примет ли, или принимает ли каждый на себя совершенно разные ограничения? Возможно ли, что не окажется никакого согласия по поводу добра и зла, даже между двумя людьми, иначе как в результате случайного совпадения? Чтобы этот столп тверже стоял на земле, формальное понятие этики личности должно получить некоторого рода слабо субстанциальное определение/ограничение. 

До этого  момента я просто реконструировала этические тенденции современности. Вкратце их можно подытожить как своего рода сосуществование между фрагментами традиционной этики, этики личности, использующей те или иные из этих фрагментов, и фундаментализмов иного рода, стремящихся подтолкнуть этику личности вернуться на прочное, хотя и сконструированное исключительно идеологически, основание.. А теперь я буду говорить о регулятивной идее, регулятивной моральной идее этики личности, опираясь в основном на философию Кьеркегора. 

Можно дать этике личности моральное содержание. Но как? С одной стороны, этика  личности не может быть обоснована в том же смысле, в каком обоснованы метафизические этики. С другой стороны, она не может опираться как  на основания на эмпирические правила и нормы. Так как же может этика личности иметь хотя бы слабое содержание? Решение, предложенное Кьеркегором, кажется простым: может, если личность, выбирая себя, выберет себя как моральную личность. Любого рода этику можно описать как коренящуюся в экзистенциальном выборе себя. Человек выбирает себя как такого-то и такого-то и становится тем, что он есть. Человек может наполнить свой экзистенциальный выбор слабым моральным содержанием, если выберет себя как хорошую, честную личность и станет тем, что он/она есть, - честным, порядочным, добрым мужчиной или женщиной. Поскольку этот выбор экзистенциален и тем самым автономен и сам себя обосновывает, экзистенциальный выбор не есть выбор чего-то. Я не выбираю доброту или честность, я не выбираю какую-либо добродетель или ценность, я выбираю самого себя как доброго, честного человека. Что это значит - что человек выбирает себя как порядочного, честного человека? Кьеркегор говорит, что он выбирает выбор между добром и злом. Но это лишь первый шаг. Человек становится тем, что он есть, так что ему надо уметь различать добро и зло в общем случае. Ему нужна опора. Но такая опора' нужна ему только после того, как он выбрал себя как хорошего человека. Этот ход не делается просто формальной этикой личности. 

Чтобы обзавестись такой опорой, нет надобности спекулировать на искусственных логических примерах. Можно спокойно обратиться за советом к философской традиции. 

Сократ/Платон по крайней мере дважды мобилизовал  лучшие свои аргументы, чтобы доказать, что лучше претерпеть несправедливость, чем сотворить несправедливость, лучше претерпеть зло, чем причинить зло другим. Да, он доказывает свой тезис, но он мучительно осознает очевидное - что противоположное утверждение, а именно что лучше совершить несправедливость, нежели претерпеть ее, тоже можно доказать убедительными аргументами, с равной силой и с возможностью подтверждения на опыте. Это - моральная антиномия, очень похожая на антиномию, сформулированную Кантом в "Критике практического разума". Но если метафизики не существует, и людей нельзя разделить на homo noumenon с одной стороны и homo phenomenon с другой стороны, эту антиномию разрешить нельзя. В философии этики личности эта антиномия превращается в парадокс, поскольку современная философия морали не может гарантировать абсолютной несомненности без, по крайней мере, одной несомненности (той, которую я назвала архе!). 

Поскольку без основания, или центра, не может  быть никакой моральной философии, да и морали вообще, можно высказать  следующее предположение: хотя тезис Сократа не может быть доказан или, в обратной формулировке, противоположный ему тезис тоже может быть доказан не менее убедительно, все-таки нечто остается несомненным: для Сократа, то есть для порядочного, честного человека, этот тезис истинен. Фактически Сократ поступал в соответствии с духом своих убеждений, он умер за них. 

Мы можем  повторить: для человека, который  выбрал себя как порядочного, хорошего человека, тезис Сократа истинен, и теоретически, и практически. Он выбрал себя как моральную несомненность в той мере, в какой выбрал себя хорошим человеком. Так что этика личности, которая наполняет себя моральным содержанием, уже имеет основание, фундамент. Это основание, этот фундамент этики личности есть не что иное как сама честная, порядочная личность. Суть хорошего человека состоит в том, что для него тезис Сократа истинен. Это - определение хорошего человека, если такое определение вообще нужно. В этике личности, наполняющей себя моральным содержанием, личность свободно, самостоятельно выбирает свою "хорошесть". Экзистенциально выбирается не просто различие между добром и злом, но и моральный критерий проведения такого различия. 

Но почему одни мужчины и женщины выбирают себя как порядочных людей, а другие нет? На этот вопрос ответа дать нельзя, и лучше не притворяться, будто мы знаем ответ. Источник добра трансцендентен, и это есть просто позитивная формулировка ответа "мы не знаем". Но как можно узнать, что некая личность выбрала себя экзистенциально как честную личность? Из ее практической порядочности, ни из чего больше. Это напоминает кантовское доказательство (или не доказательство) трансцендентальной свободы как факта разума, через свободную причинность дающего закон природе. Это не доказательство логического или трансцендентального типа. Это жест.
Второй  столп, на который опирается современная  этика - конституционные свободы.
Мне следовало  бы с самого начала заметить, что  понятие права может связать, но не объединить и тем более не слить наши два столпа. Они остаются и должны оставаться раздельными. Гегель высказал несколько примечательных рекомендаций в пользу их постоянной связи в своей "Философии права", в подглаве о моральных правах. Вкратце их можно сформулировать так: существуют три моральные права -право отдельных личностей развивать свои способности, их право стремиться к личному счастью и их право жить в соответствии со своим собственным представлением о добре. Из этих трех моральных прав только третье относится к этике. Можно было бы доказывать, что в этой подглаве Гегель открывает возможность этики личности: формальной - в формулировке первых двух прав и слегка субстанциальной - в третьем. Однако Гегель никогда не имел в виду отдельного столпа, ибо моральные права поглощаются институтами Sittlichkeit (морали) и потому теряют свой характер и силу. Поэтому эта глава имеет отношение только к обсуждению второго столпа
Обсуждение  второго столпа современной этики  можно начать с той же мысли, что  и первого. Современное политическое устройство, в отличие от до-современного, не имеет абсолютного основания. Но нельзя иметь никакого политического или общественного устройства без всякого основания. 

Эти основания, однако, в принципе можно заменить, поскольку они не священны и потому не прикрыты оградой трансцендентности. Они не могут считаться вечным политическим устройством. Современные государства основаны людьми, и некоторые современные государства, прежде всего демократические, основаны на фикции, что они были и остаются основаны самими гражданами, которые на деле стали гражданами именно в силу и через посредство акта основывания. 

Для простоты я буду далее говорить только об этих последних. 

Основным  законом (Grundgesetz) государства является его конституция. Слово "основной" (по-немецки Grund) отсылает к ней как  к основанию, тогда как слово "конституция" указывает также на то, что она конституирует, поскольку она конституирована гражданами. Слово "конституция" предполагает, что она создана людьми. Это признавал уже Аристотель, когда описывал принятие конституции как techne, а не как energeia. Но эти конституции были не просто созданы, они также основывались на традиции, на этике. Вот почему "Политика" Аристотеля есть продолжение его "Никомаховой этики" - она предполагает этику. В современном мире, где второй столп столь же лишен оснований, как и первый, это уже не так. 

Однако  какие конституции гарантируют  три вышеописанные гегелевские  права личности? Не все современные  конституции делают это, хотя все  они конституированы, созданы людьми, притом что на свободе как основе современности ничего не основывается. Только те конституции гарантируют эти права, которые также включают, или скорее признают свободу, по крайней мере в ее интерпретации как политических свобод, как высшую субстанциальную ценность, на которую опирается справедливое государство. Эта интерпретация свободы как высшей ценности должна присутствовать в воображении до конституирования свобод, до акта основывания. 

Однако  что это за основание? 

Ведь  если акт основывания предполагает предварительное существование  идей основания, эти идеи очевидным образом тоже должны основываться на чем-то другом, логически или исторически предшествующем, и так далее до бесконечности, в процессе бесконечной регрессии. Кажется, что искать абсолютное и свободное основание - все равно, что строить дворец на песке. И это действительно так, но все же не совсем так. 

Современные конституции и акт конституирования свобод сами основаны на смутном и  в равной мере фиктивном понятии  естественных прав. Поэтому они так  существенно отличаются от конституций, описанных Аристотелем, которые были основаны не на фикции, а на традиции. 

Посмотрите  только на формулировку Декларации независимости  Соединенных Штатов, особенно на исходное предложение: "Мы считаем самоочевидными следующие истины" - и далее  перечислены эти истины, такие как "все люди рождаются свободными", "все наделены Создателем разумом и совестью". Позвольте мне вкратце развернуть это исходное положение. 

Утверждается, что все люди рождаются свободными. Это утверждение порождает столько  же трудностей, что и кантовская трансцендентальная свобода. Оба не являются эмпирическими, и никто не может их ни доказать, ни опровергнуть. С утверждением, что Бог в равной мере наделил нас разумом и совестью, дело обстоит еще хуже. Но можно представить себе эти высказывания в качестве регулятивных теоретических и практических идей в значительной мере в кантианском смысле. Я могу сказать: "Я (далее следует мое имя) обязуюсь думать об общественных и политических делах так, как если бы люди рождались свободными, и обещаю действовать, исходя из предположения о равной свободе для всех людей". Но поскольку эти высказывания нельзя ни доказать, ни опровергнуть (или с тем же успехом доказать, как и опровергнуть), как могу я гарантировать, что они истинны? На это можно ответить: мы, нижеподписавшиеся, этой подписью наших имен свидетельствуем, что эти высказывания истинны. Мы приглашаем всех подписаться под ними. Мы, живущие согласно этой конституции, все подписались под ними. Они истинны для нас, подписавшихся под ними, но не для других, которые этого не делали. Это наше свободное основание, которое было и все еще остается конституировано нашим свободным актом основывания. Иначе говоря, конституция есть абсолютное, но не безусловное основание, оно обусловлено нашей готовностью и решимостью снова и снова подписать исходное положение. 

Американские  отцы-основатели считали истинность исходных положений самоочевидными. Но что самоочевидно? Все, что мы не ставим под вопрос. Если мы считаем  высказывание, что все люди рождаются  свободными, "самоочевидным", его истинность становится абсолютной истиной, которую мы не должны и не можем ставить под вопрос. Однако мы хорошо знаем, что эти самоочевидные истины с тех пор постоянно ставились под вопрос. Расовые теории отвергают самую суть этих положений. Расисты утверждают, что люди, принадлежащие к одной расе или одному полу, выше тех, кто принадлежит к другой (другому). Самоочевидные истины самоочевидны только для подписавших или фиктивно подписавших, но не самоочевидны и даже не истинны для других. Таким образом, исходные положения американской конституции, даже если они и претендуют на абсолютную достоверность, являются и остаются преходящими. Это я также имею в виду, когда называю их условными. 

Что же тогда можно сказать об исходных положениях? Они служат основаниями социальной и политической справедливости в современном мире постольку, поскольку находятся в ожидании подписания их всеми современными мужчинами и женщинами. Принятие исходных положений (о фиктивных естественных правах) -этический минимум современной либеральной/демократической политики. И обратно: либеральной демократией можно назвать политическое устройство (конституцию), основанную на общем признании этики антропологического минимума не только де юре, но и де факто. Антропологический минимум не тождествен с "образом человека". Возвращаясь к гегелевским "моральным правам": в либеральной демократии различные движения, партии и программы развивают, явно или неявно, свои собственные, быть может более конкретные образы человека. Например, и политика социал-демократического "государства всеобщего благоденствия", и политика неограниченного экономического или политического либерализма, и политика воинствующей демократии все имеют свой собственный "образ человека". Но они являются либеральными/демократическими, только если разделяют этику антропологического минимума, если они подписываются под исходными положениями. Но гражданин, подписавшийся под исходным положением, никоим образом не является по необходимости порядочным человеком. И хотя социально-политическую справедливость можно основать на конституции, а конституция может опираться на фикцию антропологического этического минимума, никакое общество, никакая культура, никакой мир не может поддерживаться только свободно основанной конституцией самой по себе. Это всего лишь один столп. Если предоставить его самому себе, здание рухнет, ибо различные жизненные миры с иногда несовместимыми этическими и моральными кодексами не могут не рухнуть на землю, которая не дает им основы.
Обсуждая  два столпа современной этики, я не коснулась вопроса о содержании, субстанции, и не ссылалась ни на одну конкретную норму. Ибо, как я сказала в начале, этическое содержание обычно наследуется, и это до какой-то степени верно и применительно к пост-традиционным обществам. Некоторые традиционные добродетели, такие как смелость, милосердие, великодушие все еще уважаются как таковые, даже если иногда и в новой интерпретации, например смелость как гражданская смелость. Современная добродетель подлинности, современное название для самостоятельности Другого, может изменить содержание унаследованных норм. Большинство конкретных моральных норм из императивов превратились в рекомендации или советы. Но что бы ни случилось с содержанием норм, хороший, порядочный человек становится все более и более самоконституируемым в духе этики личности (человек выбирает себя как личность, которая в случае выбора между тем, претерпеть ли зло или причинить зло другим, предпочтет первое), а социально-политическая справедливость основывается на принятии этического антропологического минимума (все мужчины и все женщины рождаются свободными, в равной мере наделенными разумом и совестью). Таковы два созданные человеком столпа современной этики. 

Оба эти  столпа - фикции. Мифы древних были фикциями, в основном гетерономными; у нас есть свои фикции - автономные. Экзистенциальный выбор себя есть фикция, как и история о естественных правах. Есть, однако, существенная разница между этими двумя современными фикциями, во всяком случае в моей интерпретации. Моя модель этики личности максималистская, тогда как моя модель конституирования оснований для споров о справедливости - минималистская. 

Нет нужды  даже верить, что существует хотя бы одна личность, которая полностью  станет тем, что она есть. Модель максималистская, но ее можно аппроксимировать, а аппроксимация - не недостаток. В конце концов, каждый порядочный человек порядочен на свой манер. Однако, не видя/не зная/не чувствуя, где находится центр, его невозможно аппроксимировать. Аппроксимируется максимум, т.е. центр, но для современного человека этим центром является форма порядочности, а не ее содержание. Читатели заметят, если уже не заметили, что этот столп современной этики - в высшей степени кантианский. Он кантианский без метафизики, для него неповторимость и хрупкость человека - не препятствие, а самое условие аппроксимации, а также и центра. И все же этот столп не дает нам этоса, даже и слабого.
Модель  второго столпа - минималистская. Во-первых потому, что исходные положения нельзя аппроксимировать, под ними надо подписаться как под абсолютным обязательством. Поскольку любого рода аргументация справедливости должна возвращаться к исходному положению и тем самым постоянно утверждать заново его абсолютную, хотя отнюдь не вечную и не безусловную верность, этот второй столп современной этики дает современному человеку слабый этос, этос гражданина. 

Слабый  этос может стать более крепким  там, где подписавшиеся под исходным положением выполняют свое обязательство  в жизни как активные граждане в конкретных случаях споров о справедливости. 

Разница между моим максималистским и  моим минималистским описаниями двух столпов современной этики заключается  в разнице их соответствующих  субъектов. В случае этики личности субъект - первое лицо единственного  числа, "я", который служит основой; во втором случае это первое лицо множественного числа - "мы". Если человек говорит "я", его главной современной моральной добродетелью является аутентичность как абсолютное обязательство быть и оставаться верным себе в формальном смысле или при слабом моральном содержании; если же человек говорит "мы", его главной добродетелью будет солидарность в формальном смысле как слабый этос, то есть как обязательство гражданина участвовать в спорах по поводу справедливости, занимая при этом позицию симметричной взаимности. У этих двух столпов, однако, есть и нечто общее. Чтобы стоять твердо, чтобы выносить тяжесть мира, остающегося лишенным оснований, им нужна сила Атланта. Порядочные, честные мужчины и женщины несут на себе тяжесть одного из столпов, а хорошие граждане - тяжесть другого. И те, и другие имеют нечто общее: они берут на себя ответственность.
Стало модным жаловаться на аморальность современного мира. Говорят, что люди уже не отличают добра от зла, не заботятся о нормах и добродетелях, нарушают все заповеди, преследуют только собственную выгоду, что мы стали гедонистами. Эти и подобные жалобы столь же стары, как и сама мораль, быть может за одним исключением. Древние моралисты обвиняли своих современников в моральном цинизме и лицемерии, в том, что они грешат, поддаваясь страстям или сознательно становясь виновными. В наши дни всеохватывающее, всеобъемлющее обвинение состоит в том, что мы потеряли способность различать добро и зло, то есть в моральном нигилизме. Как будто мужчины и женщины вернулись теперь в состояние невинности, то есть в состояние неведения в вопросах добра и зла до грехопадения. Эта первая невинность была райской, но вторая, утверждают обвинители, будет дьявольской. Фундаменталистские движения иногда призывают и обещают вернуться к основам, к райскому состоянию повелений и повиновения, к до-рефлектирующему миру праотцев, к всеобъемлющим абсолютным основаниям. Но этих оснований больше нет. Фундаменталисты тоже выбирают. Они выбирают для себя быть фундаменталистами. Поскольку фундаментов нет, все фундаменты просто выбираются. Не является абсолютно исключенным, что люди вернутся к прежнему фундаменту, и в этом случае они могут поставить второй столп современного мира под угрозу крушения. Но фундаменталистский Атлант не в силах вынести тяжесть здания современности, которое в этом случае рухнет, погребая под собой и уничтожая все известные цивилизации.
Если  бы я верила, что мы, современные  люди, приближаемся к состоянию второй (дьявольской) невинности, нигилизма, и  что в результате этого второй столп современной этики рухнет, или если бы я верила, что фундаменталистский Самсон сотрясет второй столп так, что тот рухнет, я не написала бы эту статью. Но я хотела представить аргументы в пользу внушающей надежду версии современной этики в моей собственной философской интерпретации. Признавая, что свобода есть основа современного мира, и что это такой фундамент, на котором ничего не основывается, я настаивала на том, что современные люди могут свободно конституировать себе собственные основы, по крайней мере те два столпа, на которых твердо стоит здание современности. Пока эти столпы стоят, все еще возможно отличить добро от зла. Верно, что свободно выбранные, хоть и абсолютные основания в то же время преходящи, но они не безусловно преходящи. Де-модернизирует ли себя наш мир, современный мир, свободно вернувшись к безусловным фундаментам в жесте саморазрушения, или возобладает тенденция, ведущая ко второму, дьявольскому состоянию невинности, к нигилизму, я не знаю. Но я не хочу рассуждать о худших сценариях, пока еще есть лучшие, всё еще жизнеспособные.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.