Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Миграционная мобильность в России: оценки и проблемы

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 23.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 11. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ  

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ -  УЧЕБНО-НАУЧНО- ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС» 

                                                     Кафедра «Социология, культурология и политология »     
 
 

Реферат
по дисциплине «Демография» на тему:
«Миграционная мобильность в России: оценки и  проблемы» 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнил  студент Клюева Д.П.
Курс 2 группа 21-СЦ
Специальность 040201 Социология
Проверил Радченко С.В. 
 
 
 
 
 
 
 
 

Орел, 2011 
 

    Содержание:
    Введение………………………………………………………...3
    Российская специфика пространственной мобильности….....5
    Динамика мобильности………………………………………...7
    Смена форм миграции и роль недоучета…………………….11
    Проблемы и пределы управления мобильностью…………..16
    Заключение…………………………………………………….20
    Список литературы…………………………………………….22
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение.
    Рост  пространственной мобильности населения  является одним из важнейших атрибутов  современности. Он связан с экономическим  развитием и глобализацией экономики, увеличившейся скоростью и надежностью транспорта, распространением информации, а также неравномерностью демографического и экономического развития по странам и крупным регионам мира. Пространственная мобильность включает как собственно миграцию, которая предполагает смену индивидом постоянного места жительства, так и временные, эпизодические перемещения, роль которых возрастает.
    На  внутренние миграции в России в разные годы приходилось от 73% до 92% всех фиксируемых  статистикой миграционных перемещений. Общее число внутренних переселений, по нашей оценке, только в 1989—2005 гг. составило 45 млн. чел.
    Анализ  статистики, применяемый рядом российских и зарубежных исследователей при  сравнении миграционной мобильности  в России и других странах, показывает, что в России пространственная мобильность населения находится на сравнительно невысоком уровне. Так, в одной из своих работ Ю. Андриенко и С. Гуриев приводят сравнения интенсивности внутренней миграции в России и ряде других стран (табл. 1).
    Таблица 1. Внутренняя миграция в 1998 г., % ко всему  населению
    Корея     11,8
    Финляндия     10,0
    Австралия     7,9
    Норвегия     6,5
    Швейцария     6,1
    Япония     4,9
    Нидерланды     4,0
    Венгрия     4,0
    Чехия     1,9
    Россия     1,8
    Источник: статистические ежегодники по соответствующим странам (цит. по:Besstremyannaya G. The Applicability of the Tiebout Hypothesis to Russian Jurisdictions. — М.: Master Thesis, New Economic School, 2001).
    Однако  сами авторы признают, что ценность подобных сравнений ограниченна  прежде всего потому, что во многих странах регионы, между которыми осуществляется миграция, меньше российских, поэтому межрегиональная миграция в значительной мере может замещаться ежедневными поездками на работу из пригорода и обратно1. Также общепризнанно, что для подготовки официальной статистики миграции в России, на которой основываются сопоставления, существует ряд методологических проблем. О них более подробно будет рассказано ниже.
    По  мнению М.Б. Денисенко, при проведении сравнительного анализа уровня внутренней территориальной мобильности разных стран следует помнить о его статистических ограничениях. Во-первых, определения внутреннего мигранта в разных странах различны; во-вторых, для определения объема перемещений (будь то маятниковые или постоянные) используются разные источники данных (регистры населения, административные источники, переписи, выборочные обследования); в-третьих, качество учета внутренних перемещений различно между странами; в-четвертых, величина межрайонных потоков зависит от размера административно-территориальных образований (чем меньше площадь, тем больше мигрантов). На ограничения административно-территориального деления при учете миграции указывает и В.М. Моисеенко. В России перемещения на незначительные расстояния (например, в соседние поселения, расположенные за границей данной единицы административно-территориального деления) могут рассматриваться как миграция. В то же время перемещения в пределах некоторых административно-территориальных единиц, возможно даже на более значительное расстояние, могут не учитываться как миграция. Даже в Европе, где система учета миграции налажена хорошо, статистические сравнения внутренней миграции между странами затруднены.
    Тем не менее имеющиеся данные позволяют установить принципиальные различия между странами по интенсивности внутренней миграции для населения в рабочих возрастах, а также по степени вовлеченности населения в маятниковые перемещения. Так, в 2005 г. среди стран с большой территорией наиболее высокой интенсивность межрегиональной миграции была в США — 26 на 1000 чел. населения. В Австралии этот показатель равнялся 17 на 1000, а в Канаде - 9. Для сравнения отметим, что в России интенсивность внутренней межрегиональной миграции составляла 5,7 на 1000 чел. Что касается других стран с меньшей территорией, то высокий уровень межрегиональной миграции наблюдался в Великобритании (между 19 регионами и метрополитенскими ареалами) и Японии (между префектурами), Швеции (между 21 регионом) — почти 20 перемещений на 1000 чел. населения. В миграциях между землями Германии участвует 13—14 чел. из тысячи. Сопоставимой с российской интенсивность межрегиональной миграции в 2005 г. была в Испании (7,8), Чехии (7,3), Швеции (7,1), Италии (5,6). В Польше, Греции и Словакии интенсивность межрегиональных перемещений была ниже, чем в России. По расчетам С.В. Рязанцева (2004), миграционная активность населения России в 5 раз ниже, чем в США, однако методики расчетов автор не раскрывает. Отставание населения России в уровне мобильности от населения США показывают и расчеты Борнхорста и Коммандера (2004), однако российский уровень все же выше уровня Венгрии, Румынии и Франции.
    Сравнения миграционной мобильности с другими  странами проводились и ранее. Так, в 1980 г. 31,2% населения США из числа лиц, родившихся в стране, проживали не в том штате, где родились. В СССР в то время, по оценкам Ж.А. Зайончковской, сопоставимые данные составляли примерно 23—25% населения страны.
РОССИЙСКАЯ  СПЕЦИФИКА ПРОСТРАНСТВЕННОЙ МОБИЛЬНОСТИ
    Нет однозначного ответа на вопрос, насколько  миграционная мобильность в России в советский период поддерживалась или сдерживалась государством. С  одной стороны, в стране постоянно  развертывались организованные государством кампании по переселению многих тысяч и даже миллионов человек в районы быстрого индустриального развития, в основном на востоке страны. С другой — государство сдерживало миграцию, в том числе посредством системы паспортизации и сопутствующей ей прописки.
    Процесс организованного переселения в районы быстрого индустриального развития не всегда шел гладко, и даже в период безусловного господства плановой экономики население в основном совершало самодеятельные переселения. По оценке А.В. Топилина, максимального значения организуемая государством миграция достигла в конце 1940-х гг. и составляла 40% всех переселений. По оценкам для конца 1970-х — начала 1980-х гг., доля управляемой (контролируемой Госкомструдом) миграции в России составляла 15%.
    В годы репрессий конца 1920-х — начала 1950-х гг. осуществлялись массовые высылки и депортации сотен тысяч людей в регионы Севера и Сибири2. Многие крупные города в российском Заполярье создавались за счет фактически бесплатного изнурительного труда заключенных. Репрессированные после отбытия срока заключения оставались на поселении в северных городах и зачастую не имели права выезжать оттуда3.
    Долгое  время государство стимулировало  миграцию в районы Крайнего Севера и приравненные к ним местности, устанавливая надбавки (коэффициенты) к заработной плате и предоставляя многие льготы работающему там населению (льготный пенсионный стаж, возможность внеочередного приобретения предметов длительного пользования, бронирование жилья в регионах выезда, бесплатный проезд к местам отдыха, лучшее снабжение продуктами питания и т.п.). По оценке Ж.А. Зайончковской, постепенно эти меры привели к тому, что на российском Севере и в целом в регионах с тяжелыми природно-климатическими условиями образовалось избыточное население, его заселенность существенно превышала заселенность схожих в природно-климатическом отношении регионов других северных стран (например, Канады), где нет таких крупных городов, как на севере России. Оценки перенаселенности российского Севера, сделанные в начале 1990-х гг., составляли от 20% до 40%. По расчетам А.И. Трейвиша, Россия заселена более равномерно, чем другие крупные страны (Китай, США, Канада). Средний россиянин даже в европейской части страны живет в более суровых климатических условиях, чем средний житель Швеции, где среднегодовая температура такая же, как в Европейской России. В северных регионах России выше распаханность территории4. Анализ подушевых температурных значений показывает, что за советские десятилетия Россия стала «экономически холоднее», в то время как в странах с рыночной экономикой производства переместились в более теплые районы. Средний россиянин сегодня живет при средней температуре, которая на 1 °С ниже, чем в 1913 г..
    Специфической чертой устройства российской территории является искаженная структура городов. В царской России и особенно в советский период многие постоянные поселения в Сибири и на Дальнем Востоке создавались там, где они никогда не появились бы в условиях рыночной экономики. В России нарушено правило Зипфа, ощущается нехватка городов «второго ряда»5.
    Начиная с 1990-х гг. происходит деградация социальной инфраструктуры, транспортной сети, особенно выраженная на востоке страны, быстро убывает население восточных  регионов страны, прежде всего в результате миграции на запад. В некоторых исследованиях продемонстрирован высокий потенциал миграционной мобильности населения российского Севера: так, обследование лиц, проживающих в четырех северных регионах в 1998 г., показало, что масштабы потенциальной миграции очень велики, переехать были готовы свыше 50% населения, и эти намерения постепенно реализуются.
    Что касается сдерживания миграции посредством  системы паспортизации и прописки, этот процесс подробно описан в работах  историков и демографов начала 1990-х гг.. В работах отечественных исследователей миграции в более ранний период эта проблема в силу объективных причин практически не исследовалась, упоминались только административные ограничения оттока населения из сельской местности и ограничение роста крупных городов.
    Однако  эти меры имели ограниченный успех. Так, неудачные попытки сдержать рост населения Москвы предпринимались  с конца 1920-х гг.. Власти стремились ограничивать строительство в Москве крупных промышленных предприятий, делались попытки создания городов-спутников (например, Зеленоград). В 1959 г. Генплан Москвы предполагал ограничить ее население 5 млн. чел., однако сдержать рост населения города не удавалось даже в эпоху торжества плановой экономики и жесткой административно-командной системы.
    Несмотря  на многочисленные декларации, с миграцией  в Москву не справляются столичные  власти и сегодня. Москва и Московская область в 2001—2005 гг. аккумулировали 85% чистой миграции в Центральный  округ, в 2007 г. — 73%. И это только данные статистического учета. К ним стоит добавить временную и маятниковую миграцию. В 1985 г. число маятниковых мигрантов оценивалась в 1 млн. чел.. Оценки числа маятниковых мигрантов в начале 2000-х гг. достигают 3 млн. чел.6, однако эта цифра несколько завышена.
    Имели место и меры экономического сдерживания  миграции. Так, в сельской местности  российского Нечерноземья в 1980-х  гг. постоянным работникам совхозов и других государственных предприятий устанавливались надбавки к заработной плате за непрерывный стаж работы. 
 
 

ДИНАМИКА  МОБИЛЬНОСТИ
    В России в течение ХХ в. миграционная мобильность населения росла: с 1926 по 1979 г. она более чем удвоилась, отражая высокие темпы урбанизации, повышение уровня образования населения. Доля населения, проживавшего в местах постоянного жительства менее двух лет, составлявшая в 1926 г. 3,5%, в 1970 г. — 5,8%, к 1979 г. достигла 7,7%. Очень большие масштабы миграции фиксировались в отдельные годы массированной индустриализации страны: так, с 1935 г. число прибывших в города составило 13,7 млн. чел., немногим меньше эти цифры были и в предшествующие этому годы.
    В последующие десятилетия миграционная активность населения стала снижаться довольно быстрыми темпами (рис. 1). Однако в это же время произошли серьезные изменения в системе статистического учета мигрантов, как международных, так и внутренних, что осложняет анализ данных за длительное время и делает их малосопоставимыми. В частности, разрушилась система учета учебной миграции7. Современная статистика миграции уже существенно отличается даже от систем сбора данных в других странах бывшего СССР8.
    

    Рисунок 1. Число прибывших (вся  миграция), Россия, тыс. чел.
    Источники: Население России за 100 лет (1897-1997): Стат. сб. / Госкомстат России. — М., 1998; Численность и миграция населения России, 1998-2008.
    Таким образом, уровень пространственной мобильности населения России в  постсоветский период снизился примерно вдвое — до уровня, имевшего место в России перед Первой мировой войной.
    Снижение  пространственной мобильности зафиксировала  и последняя российская перепись, проведенная в 2002 г. Доля людей, никогда  не переезжавших — местных уроженцев, к 2002 г. сильно выросла — до 55,8% против 49,3% в 1989 г. и 46,1% в 1979 г. (рис. 2). Сейчас люди, безвыездно проживающие в местах своего рождения, заметно преобладают в населении страны, причем эта тенденция прослеживается и у городского, и у сельского населения, но у городского населения она выражена особенно четко.
    

    Рисунок 2. Население, проживающее  в месте жительства с рождения и не с рождения, %
    * - Не указавшие время проживания (в 2002 г. - 1,4%) пропорционально распределены. 
Источник: Население России - 2005. 13-й ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А.Г. Вишневский; ГУ-Высшая школа экономики. - М.: Издательский дом ГУ-ВШЭ, 2007. С. 213. Расчеты Ж.А. Зайончковской.

    Известно, что перепись населения 2002 г. подкорректировала оценки масштабов международной миграции в Россию за 1990—2002 гг., добавив 1,8 млн. дополнительных международных мигрантов. Однако по ее результатам необходимо внести определенную корректировку и в масштабы внутренней миграции. Ведь население почти 70 регионов по численности не дотянуло до расчетных показателей, в то время как население Москвы, Московской области, ряда регионов юга страны существенно превысило оценку по данным текущего учета. Напомним, что в межпереписной период отмечен повсеместный недоучет прибытий по внешней миграции, следовательно, масштабы внутреннего перераспределения населения должны были быть еще существеннее. Перепись позволила учесть часть «квазивременных» (по выражению В.М. Моисеенко) мигрантов.
    В 2004 г. Центр демографии и экологии человека ИНП РАН по заказу Росстата производил оценку количества прибывших  и выбывших по России и отдельно по каждому региону в 1990—2002 гг. Поправка на прибывших по внешней миграции легко высчитывается исходя из скорректированных данных миграционного прироста в 1990—2002 гг., все остальные недоучтенные прибытия — внутренняя миграция.
    Если  сопоставить эти оценки с данными  текущего учета населения (рис. 3), становится очевидно, что недоучет внутренней миграции имел место все эти годы, однако примерно с 1995 г. его масштабы в соотношении с регистрируемыми масштабами миграции стали более существенными. Наши оценки показывают, что к 2002 г. недоучтенная внутренняя миграция составляла приблизительно 30%. Недоучтенный статистикой выезд населения из регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока в европейскую часть России ориентировочно мог достигать 1 млн. чел.9
    

    Рисунок 3. Количество прибывших  по внутренней миграции, тыс. чел.
    Источник: Оценки ЦДЭЧ ИНП РАН, 2004; Численность и миграция населения России, 2003-2005.
    Если  принимать во внимание эти оценки, спад масштабов внутренней миграции в 1990-е гг. был несколько более плавным: они сократились не на 50%, а на 40% — с 4,9 млн. в 1990 г. до 2,9 млн. в 2002 г. Однако эти расчеты, опирающиеся на тренды регистрируемой миграции, также показывают продолжающийся до этого времени спад масштабов внутренних переселений.
    Результаты  переписи населения вскрывают масштабы неучтенной миграции молодежи, которую  притягивают региональные центры. По нашим расчетам, за межпереписной  период (1989—2002 гг.) население ряда региональных центров в возрасте 15—24 лет увеличилось за счет миграции из других городов и районов этих регионов на 20—25%; соответственно, столько же молодежи недосчитываются села, малые и средние города. Официальная статистика эту миграцию в основном не учитывает или учитывает с большим временным лагом. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

СМЕНА ФОРМ МИГРАЦИИ И РОЛЬ НЕДОУЧЕТА
    Многие  исследователи признают, что в  с конца 1990-х гг. миграция, связанная  со сменой постоянного места жительства, вытесняется временными формами пространственной мобильности. Об этом свидетельствует широко развернувшаяся в постперестроечное время внутренняя трудовая миграция. По масштабам она напоминает «отходничество», распространенное в России в конце XIX — первой трети XX в. Его масштабы достигали 5—6 млн. чел. в год.
    По  оценкам, основанным на обследованиях  домохозяйств в 7 городах России, проведенных  в 2002 г., размеры временной трудовой миграции в России составляют примерно 3 млн чел., что сопоставимо с  трудовой иммиграцией в Россию из стран СНГ. Эти данные ниже оценок мониторинга экономики и здоровья (РМЭЗ), согласно данным раунда опроса конца 2005 г. доля домохозяйств, имеющих трудовых мигрантов, составила 8%, что составляет, соответственно, примерно 4,2 млн. домохозяйств. Однако они выше, чем по данным национального обследования благосостояния домохозяйств и участия в социальных программах (НОБУС), по которым доля работающих на выезде составляет около 1,3% домохозяйств. Существуют исследования, в которых численность трудовых и коммерческих мигрантов оценивается в диапазоне 4,5—5,8 млн. чел.. Предпринятые группой экспертов в 2006 г. попытки привлечь внимание руководства Росстата к проблеме оценивания масштабов временной трудовой миграции путем расширения опросного листа регулярно проводимых обследований населения по проблемам занятости и получения при этом репрезентативных данных микроданных для России и ее регионов результатов не дали.
    О том, что временная трудовая миграция, связанная с недельным ритмом (люди работают в соседних областях, возвращаясь домой только на выходные), особенно распространена в регионах Центральной России, писали эксперты Всемирного банка еще в 2001 г.. Недоучет временной миграции серьезно обедняет анализ масштабов пространственной мобильности. Например, в Китае величина «текучего населения» (floating population) достигает 80 млн. чел. по сравнению с 20 млн чел. „зарегистрированных мигрантов"».
    Согласно  данным одного из недавних российских обследований населения, распространенность работы на выезде (исключая маятниковую миграцию и работу вахтовым методом) составляет 4,4%: столько опрошенных указали, что в течение последних двух лет они или члены их семьи выезжали с целью заработка в другие населенные пункты, в том числе 1,7% опрошенных указали, что такого рода поездки совершаются постоянно. По крайней мере для 2/3 опрошенных работа на выезде является основным и/или единственным занятием.
    Согласно  исследованиям в г. Липецке, в  начале 1990-х гг. на заработки выезжало всего лишь 3,7% опрошенных. В год  проведения обследования отправиться на заработки собирались 5,2% опрошенных, и только лишь 1,1% респондентов сказали, что точно поедут работать в другие регионы.
    Проблема  оценки реальных масштабов временной  трудовой миграции, а следовательно, общей миграционной мобильности в России имеет под собой целый ряд оснований.
    Во-первых, Росстат разрабатывает и публикует  данные только о мигрантах, зарегистрированных по месту жительства, а с недавнего  времени — и о мигрантах, зарегистрированных по месту пребывания на срок 1 год и более. Если человек проживает временно в другом городе или регионе или регистрируется на меньший срок, в статистику эти переселения не попадают. Человек может продлевать временную регистрацию, например сроком на полгода, бесчисленное количество раз, при этом проживать вне места регистрации по месту жительства несколько лет подряд, и эти фактические переселения не будут отражены в статистике.
    Во-вторых, если человек прибыл к месту временного проживания (пребывания) в жилое  помещение, не являющееся его местом жительства, на срок менее 90 дней, регистрироваться по месту пребывания он вообще не обязан. Многие трудовые мигранты приезжают на работу на гораздо меньший, чем 90 дней, срок (имеется в виду не срок контракта, который может быть сколь угодно долгим). При этом, выезжая, например, раз в месяц к месту постоянного жительства, которое может находиться в другом субъекте РФ, регистрироваться в том городе, где работают, они не обязаны. Проблем с работодателями в этом случае обычно не возникает. Наши углубленные интервью, проведенные в недавних исследованиях, показывают, что немногие работодатели спрашивают у своих работников регистрацию. Не является отсутствие регистрации и большой проблемой во взаимоотношениях с милицией. Человеку со славянской внешностью достаточно показать билет с датой приезда.
    Масштабы  нерегистрируемой внутренней миграции, как временной, так и на длительный срок или навсегда, могут быть достаточно велики. Например, в г. Астане (Казахстан) в июле 2000 г. «в целях обеспечения выполнения юридическими и физическими лицами «Правил документирования и регистрации населения Республики Казахстан» была проведена акция «Я — житель столицы», в ходе которой было зарегистрировано 153,5 тыс. чел. (это почти треть населения города), проживающих в столице с 25 февраля 1999 г. по 31 августа 2000 г. без регистрации в органах внутренних дел. В большинстве своем это были не нелегальные иммигранты из других стран, а выходцы из других регионов и городов страны. Конечно, случай с новой столицей Казахстана нетипичный, город строится и развивается усиленными темпами, для российской столицы это уже давно пройденный этап. Но этот пример показывает, какой может быть латентная миграция в соотношении с «видимым» потоком, который составлял несколько тысяч в год. Но масштабы миграции в Москву тоже впечатляют: по данным УФМС по г. Москве, в 2007 г. в столице численность зарегистрированных по месту пребывания (т.е. постоянно зарегистрированных в других регионах страны) составила 1227 тыс., за тот же период поставлено на миграционный учет иностранных граждан 1712 тыс.
    Временные мигранты — российские граждане и  иностранцы — явно тяготеют к крупным  городам. Это показывают наши исследования в российских регионах: Оренбургской и Нижегородской областях в 2002 г., в Иркутской и Калининградской областях в 2007 г., в Красноярском крае в 2008 г. Эти миграционные потоки не попадают в статистику, которую регулярно публикует Росстат, но с ней можно ознакомиться в УФМС.
    В-третьих, внутренняя трудовая миграция имеет много видов и форм, и провести четкую грань между ними очень сложно.
    Как показывают уже приводимые ранее  данные обследования миграционной мобильности  населения крупных городов в  конце 2005 г., среди респондентов, которые  сами или члены их семей имели в последние два года работу на выезде, немногим более четверти выезжали на заработки в другие поселения в пределах «своего» субъекта Федерации, в другие регионы выезжали 57,2%.. При этом очень многие выезжали в Москву или Московскую область. За пределами России временную работу имели 16,3% мигрантов, большая честь из них — в странах традиционного зарубежья.
    Основные  сферы занятости на выезде: торгово-посредническая деятельность — 22%, строительство — 36%, занятость в промышленности — 11%. В качестве работников сельского хозяйства, сотрудников охраны, водителей на городском транспорте и нянь трудились по 1—4% опрошенных.
    Работа  на выезде в 40% случаев занимала меньше месяца, более года трудились только 11% опрошенных. Наиболее часто непродолжительную занятость на выезде указывали занятые в торгово-посреднической деятельности; среди занятых в строительстве или промышленности существенна доля тех, кто работал достаточно продолжительное время.
    Временная трудовая миграция способствует формированию миграционных намерений, т.е. в перспективе ведет к миграции, уже связанной с изменением постоянного места жительства. Респонденты, которые имели работу на выезде, чаще собираются в будущем переехать в другой населенный пункт: такие намерения высказывали 41% тех, кто ездит постоянно, 22% выезжающих иногда и только 11% не выезжающих на заработки. Предпринимали для этого конкретные шаги 7,1% постоянно работающих на выезде против 1,3% тех, кто не выезжает на заработки; собирались переезжать, но не предпринимали для этого конкретных шагов — 12,5% против 2,9%; иногда задумывались — 21,4% против 5,7%.
    Предыдущая  миграционная активность влияет на потенциальную  миграционную активность и формирование миграционных намерений в будущем. Как показали данные обследования «Миграционная мобильность населения России», опрошенные, сменившие место постоянного жительства в прошлом, имеют и более высокие миграционные установки на будущее, причем максимальные миграционные намерения у тех, кто переезжал 3—4 раза (рис. 4).
    

    Рисунок 4. Доля имеющих миграционные намерения в зависимости  от прежнего миграционного опыта
    Источник: данные обследования «Миграционная мобильность населения России.
    Работа на выезде — хороший способ подготовить свой переезд (люди часто переезжают туда, куда ранее приезжали на время). Так, по данным опроса, проведенного Центром миграционных исследований в 2004 г., среди причин, побудивших респондентов выбрать для жительства именно данный населенный пункт, 15% указали, что здесь ранее работали сами или родственники. По рангу эта причина уступает только переезду к родственникам. Потенциальный мигрант имеет возможность подготовить свой переезд: встроиться в рынок труда, подыскать подходящее жилье для семьи и т.п.
    Влияние предыдущего миграционного опыта  на потенциальную миграционную активность подтверждается также данными других исследователей.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.