На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


дипломная работа Эпитеты и их перевод

Информация:

Тип работы: дипломная работа. Добавлен: 24.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: только 1-я гл.. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


СОДЕРЖАНИЕ 

ВВЕДЕНИЕ ..........................................................................................................  

ГЛАВА 1 ЛИНГВИСТИСТИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ЭПИТЕТА …............
      1.1 Эпитет как стилистический прием: сущность, определение, концепции .............................................................................................................
         1.2. Классификация эпитетов ....................................................................
         1.2.1 Языковые и речевые эпитеты...........................................................
         1.2.2 Структурные типы эпитета...............................................................
         1.2.3 Классификация по семантическому принципу 

ГЛАВА 2. СПЕЦИФИКА ПЕРЕВОДА ЭПИТЕТОВ.......................................
      2.1 Теоретические основы перевода эпитетов............................................
      2.2 Основные трудности, правила и приемы перевода эпитетов.............
          2.3 Основные приемы и способы  перевода эпитетов................................  

ГЛАВА 3. ПЕРЕВОД ОТРЫВКА ИЗ РОМАНА У. ГОЛДИНГА «ПОВЕЛИТЕЛЬ МУХ» – W. GOLDING «LORD OF THE LIES»............... 

ПЕРЕВОДЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ ......................................................... 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ..................................................................................................... 

БИБЛИОГРАФИЯ............................................................................................... 

ПРИЛОЖЕНИЕ. ОРИГИНАЛ ТЕКСТА W. GOLDING «LORD OF THE LIES»..................................................................................................................... 
 
 

    ВВЕДЕНИЕ 
 

     Настоящая дипломная работа посвящена исследованию одного из древнейших и эффективнейших стилистических приемов – эпитета  – в свете сложностей, возникших при переводе с английского языка на русский. Эпитет издавна привлекал к себе внимание ученых-стилистов лингвистического, литературоведческого и переводческого направления. Он является основополагающим тропом, который чаще всего выступает в роли определения.
     Актуальность работы определяется необходимостью поиска адекватных способов передачи эпитетов при переводе с английского языка на русский. Проблема эпитета, как средства выражения личного, оценочного момента в высказывании, является одной из ведущих проблем стилистики, что подчеркивает важность определения способов перевода данного стилистического приема.
     Цель  настоящей дипломной работы заключается в исследовании  основных способов и приемов перевода эпитетов с английского языка на русский. Сформулированная цель предполагает решение следующих задач:
  1. рассмотреть эпитет как стилистический прием, выявить его сущность;
      2. рассмотреть ведущие концепции в отношении эпитета;
      3. выявить специфику перевода эпитетов с английского языка на русский;
      4. проанализировать способы и приемы перевода эпитетов с английского языка на русский на примере перевода отрывка из произведения У. Голдинга «Повелитель мух» – W. Golding «Lord of the Flies» 

     Объектом исследования данной дипломной работы являются английские эпитеты как стилистический прием перевода их с английского языка на русский.
      Предметом исследования являются способы перевода эпитетов на примере перевода отрывка из произведения У. Голдинга «Повелитель мух» – W. Golding «Lord of the Flies».
     Знаменитое  произведение английского писателя, поэта, критика, драматурга рассматривали уже с очень многих точек зрения, в том числе исследовали и стилистическое своеобразие его произведений. Новизна исследования состоит в том, что анализу подвергается конкретный стилистический прием – эпитет – и способы его передачи в переводе романа У. Голдинга «Повелитель мух» – W. Golding «Lord of the Flies»
     Теоретической базой  исследования данного дипломного проекта являются труды в области  стилистики, литературоведения, лингвистики и переводоведения таких ученых как…(литература)…………………….
     Исследования  этих авторов способствуют пониманию  целостности и комплексности  проблем межкультурного общения  и взаимосвязи языковых и социокультурных  явлений.
     Теоретическая и практическая значимость обуславливается тем, что результаты проведенного исследования могут быть использованы в курсах лекций по переводоведению, стилистике, на занятиях гуманитарного направления. Материалы исследования могут применяться при лингвистическом анализе художественного текста, в курсе аналитического чтения, а также могут послужить основой для дальнейшей научной работы по исследуемой проблематике.
      Структура дипломной работы определяется целью и задачами сформулированными выше. Работа состоит из введения, трех глав – двух теоретических и одной практической, включающей в себя перевод отрывка из романа У. Голдинга «Повелитель мух», и переводческого комментария, заключения, библиографического списка и приложения. 
 
 
 

    ГЛАВА 1 

ЛИНГВИСТИСТИЧЕСКАЯ  ПРИРОДА ЭПИТЕТА 
 

      1.1 Эпитет как стилистический прием: сущность, определение, концепции 
 

      Образ – первооснова художественного  творчества. Именно в образе сконцентрирована смысловая и эстетическая информация художественного текста. Через язык воплощается и языком создаётся чувственная наглядность образа. Именно благодаря участию в создании образа художественная речь становится эстетически значимой. Следовательно, именно языковую единицу можно считать тем сигналом, который порождает энергию, несоизмеримую с его собственным объёмом, т.е. сообщает читателю нечто большее, чем то, что свойственно ей вне художественного текста в системе языка. Эти дополнительные возможности единиц всех уровней языков, структуры реализуется при наличии специального организованного окружения – контекста.
      Экспрессивность, в частности, художественной речи определяется как «высшая степень образности». Слово обладает экспрессивным компонентом значения, если своей образностью или каким-нибудь другим способом подчеркивает, усиливает то, что называется в этом же слове или в других, синтаксически связанных с ним словах.
      Эпитет  представляет собой один из стилистических приемов придания экспрессивности художественной речи. Термин «эпитет» принадлежит к числу наиболее древних филологических терминов, предназначенных для описания выразительных средств, которые используются авторами литературных текстов.
      Со времен античности под эпитетом подразумевается выразительное определение, характеризующее предмет или явление. При этом в филологической традиции, восходящей к античности, было принято различать «эпитеты необходимые», которые сообщали о предмете информацию, никак иначе в тексте не представленную, и «эпитеты украшающие», не несущие новой предметно-логической информации, однако воздействующие на чувства читателей.
      Так, А.А. Потебня и ряд его последователей, таких как Д.Н. Овсянико-Куликовский и А.А. Зеленецкий в своих трудах противопоставляли «поэтическую» и «прозаическую» речь, и, соответственно, речь образную и необразную: "Символизм языка, по-видимому, может быть назван его поэтичностью; наоборот, забвение внутренней формы кажется нам прозаичностью слова" (Потебня 1976, 174). Поэтому А.А. Зеленецкий различал слова «прозаические», «звуковая форма которых служит только знаком, символом известного понятия или представления и не вызывает в нас никакого образа» и «поэтические», «произношение которых вызывает в нас образ, конкретное представление, отличное от того, которое составляет лексическое значение слова» (Зеленецкий 1913, V). По мнению А.А. Зеленецкого, эпитеты принадлежат именно к поэтической группе слов, подтверждая свою мысль тем, что «не внося, по большей части, ничего нового в наше сознание, они только выдвигают одно из качеств, присущих предмету, и этим сразу дают определенное направление работе нашего сознания при воспроизведении представлений, значительно облегчая тем понимание чужой речи» (Зеленецкий 1913, V).
      Таким образом, под эпитетами здесь подразумеваются, прежде всего, «украшающие эпитеты», определения, избыточные с точки зрения сообщения новой информации, однако помогающие восприятию уже сообщенного. С другой стороны, А.А.Потебня, равно как и его последователи, выражали уверенность в том, что именно поэтическая, образная речь является первичной, а прозаическая речь – вторичной. Благодаря работам этих исследователей проблема эпитета была также осмыслена как проблема историческая, требующая анализа не только с точки зрения абстрактной выразительности того или иного текста, но и с точки зрения того, как данное выразительное средство использовалось в различные эпохи и в различных культурах, какое место оно занимало в системе выразительных средств.
      А.Н. Веселовский считал возможным рассматривать  всю историю эпитета как историю  поэтического стиля "в сокращенном  издании" (Веселовский 1940, 73). История эпитета у Веселовского – это история развития определенного литературного явления, отражающего развитие факта психики и факта сознания (в данном случае – способности различать предмет и его свойства). В своей работе "Из истории эпитета" А.Н. Веселовский дает следующее определение эпитету: «Эпитет – одностороннее определение слова, либо подновляющее его нарицательное значение, либо усиливающее, подчеркивающее какое-нибудь характерное, выдающееся качество предмета. Первый род эпитетов можно бы назвать тавтологическими… Второй отдел составляют эпитеты пояснительные: в основе какой-нибудь один признак, либо 1) считающийся существенным в предмете, либо 2) характеризующий его по отношению к практической цели и идеальному совершенству» (Веселовский 1940, 73-74).
      Для литературоведов следующего поколения, таких как Б.В. Томашевский и В.М. Жирмунский, характерно стремление разграничить эпитет и определение, осознать специфичность эпитета как художественного приема, противопоставленного употребляющимся в текстах нехудожественным определениям. Так, Б.В. Томашевский различает логическое и поэтическое определение, и называет эпитетом лишь второе. С его точки зрения, логическое определение используется для того, чтобы «выделить обозначаемое явление из группы ему подобных, чтобы указать на признаки, которыми оно отличается» (Томашевский 1927, 34).
      Поэтическое же определение, или эпитет, лишь повторяет «признак, заключающемся в самом определяемом слове, и имеет целью обращение внимания на данный признак или выражает эмоциональное отношение говорящего к предмету» (Томашевский 1927, 34). Тем самым определение не противопоставляет факт, обозначенный определяемым словом, множеству иных фактов, не обладающих соответствующим признаком, а лишь выделяет этот признак в виду их важности для данного словосочетания. При этом «…когда мы говорим об индивидуальных явлениях – определения даются не в логическом, а в поэтическом порядке» (Томашевский 1927, 35).
      В.М. Жирмунский отмечал, что в контексте художественного произведения «логические определения» (в терминологии Томашевского) часто «… служат не логической классификации и номинации, а включаются в систему… описательных приемов в соответствии с принципом подбора поэтических определений, обусловленных общим художественным стилем…» (Жирмунский 1931, 357). Тем не менее, В.М. Жирмунский согласен с необходимостью сузить объем понятия "эпитет", применяя его только для "поэтического определения, не вносящего нового признака в определяемое понятие" (Жирмунский 1931, 358). В этом ограничении ученый видит возрождение «старого и более точного» употребления термина «эпитет», понимаемого как «эпитет украшающий». В.М. Жирмунский предлагал преодолеть это несовершенство терминологии, сохранив термин «эпитет» для обозначения эпитетов украшающих и используя в остальных случаях слова «поэтическое определение». Однако это предложение В.М. Жирмунского не было поддержано другими учеными.
      Л.И. Тимофеев понимал под эпитетом любое художественное определение: «Эпитет есть слово или предложение, примененное к существительному или его эквиваленту для того, чтобы подчеркнуть в изображаемом явлении какое-либо его отличительное свойство, индивидуальное или родовое» (Тимофеев, 1976,42).
      При таком широком понимании эпитета  особенно значимыми становятся те классификации  и типологии, которые предлагаются учеными для описания разновидностей эпитетов. Одним из путей, намеченных еще А.Н. Веселовским и В.М. Жирмунским, пошла А.П. Евгеньева, предложившая разграничивать эпитеты в соответствии с тем, какую функцию они выполняли в литературных текстах конкретных эпох. "Использование отдельных явлений языка в качестве поэтических средств, акцентирование тех или иных из них с целью поэтической, художественной выразительности различны в разные исторические эпохи. Грамматическое определение, выражающееся главным образом прилагательным, – одно из важнейших средств языка, при помощи которого характеризуется богатство и многообразие предметов внешнего мира и их признаков: средство, при помощи которого, с одной стороны, можно типизировать, обобщать, указывать идеальные общие признаки, а с другой – индивидуализировать, выделять тончайшие отличия, фиксировать временные признаки. И грамматическое определение с древнейшей поры было использовано как поэтическое средство, но поэтические функции определения изменялись в различные исторические эпохи, – не только потому, что они тесно связаны с поэтической системой той или иной эпохи, а также в результате исторического движения и развития грамматической категории в структуре языка" (Евгеньева 1963, с.300-301). При этом исследователь полагает, что роль определения как художественного средства различна в разные эпохи развития литературы. Задача заключается в том, чтобы проследить специфические особенности использования определения и выяснить стилистические функции его в разных жанрах в различные исторические эпохи.
      Иной  способ характеристики эпитетов принят в "Словаре эпитетов" К.С. Горбачевича. Его автор обращает внимание, прежде всего, на частотность употребления, степень узуальности эпитета. По этому признаку он выделяет три типа эпитетов: общеязыковые, народно-поэтические и редкие (индивидуально-авторские).
      Общеязыковые  – это наиболее многочисленная группа слов. У некоторых существительных (например, "лицо", "взгляд", "глаза", "улыбка", "жизнь") зафиксированы сотни характеризующих определений. Среди них есть прилагательные и со свободным, и со связанным значением. Ср. с одной стороны: багровый закат, проницательный взгляд, ироническая улыбка, высокий лоб, и с другой – понурый взгляд, бисерный почерк, трескучий мороз, сардоническая улыбка. В числе общеязыковых эпитетов есть слова, употребленные в прямом и в переносном значении, стилистически нейтральные и с яркой стилистической окрашенностью. Ср. полная тишина и (перен.) могильная тишина; быстрый взгляд и (перен.) молниеносный взгляд; темный дуб и (перен.) черноголовый дуб. Характерными признаками общеязыковых эпитетов служат относительная устойчивость связи между определяющими и определяемым, воспроизводимость подобных словосочетаний, неоднократность употребления их в литературном языке.
      Народно-поэтические  эпитеты пришли в литературный язык из устного народного творчества. Их основная черта – постоянство и ограниченность сочетаний определяющего с определяемым. Типичными примерами служат: чистое поле, синее небо, горькое горе, буйный ветер, красное солнце, серый волк и т.п. Многим народно-поэтическим эпитетам свойственно: а) употребление прилагательного в усеченной форме (сыра земля, чисто поле); б) перенос ударения (зелено вино, шелковые луга); инверсия определяющего и определяемого (ветры буйные, ноги резвые, горе горькое).
      Третий  тип – индивидуально-авторские эпитеты. В их основе лежат неожиданные, часто неповторимые смысловые ассоциации, поэтому они обычно невоспроизводимы, их употребление носит окказиональный характер. Однако при определенных условиях (авторитет писателя, яркость, свежесть образа и т.д.) эти эпитеты могут перейти в разряд общеязыковых. Таким образом, граница между общеязыковыми и индивидуально-авторскими эпитетами условна и подвижна.
      Существует значительное количество формальных классификаций эпитетов, затрагивающих языковую сторону эпитета. Прежде всего, это частеречная классификация, в которой различаются эпитеты-прилагательные, эпитеты-наречия, эпитеты-существительные и проч. Она выполняет преимущественно техническую функцию, так как до сих пор не определены серьезные смысловые отличия между эпитетами, выраженными, например, прилагательным и существительным. Однако данный вопрос еще требует дополнительного изучения.
      Кроме того, возможна и синтаксическая квалификация эпитетов: эпитеты-члены предложения (обычно определения или обстоятельства, но возможны и подлежащие или дополнения).
    Особенности семантики, синтаксическая функция  и способы морфолого-синтаксического  выражения – являются сущностными характеристиками эпитета и только с учетом всех этих трёх сторон можно дать полное и непротиворечивое его описание.
    Как указывает И.Р. Гальперин в своем  труде «Очерки по стилистике английского  языка», образность создаётся взаимодействием предметно-логического значения слова с его контекстуальным значением, «причём основой образности всегда является предметно-логическое значение». Он определяет эпитет как стилистический приём, основанный на взаимодействии предметно-логического и контекстуального значений в определении, которое может быть выражено словом, фразой или даже предложением. Это определение раскрывает индивидуальное эмоционально-окрашенное отношение автора к предмету, который он описывает. В отличие от логического определения, которое является исключительно объективным, не содержащим оценки необходимо различать эпитет и логическое определение. Эпитет носит всегда субъективно-оценочный характер. Так, например, прилагательные в словосочетаниях white snow – «белый снег», blue skies – «голубое небо», round table – «круглый стол» являются логическими определениями. Они указывают на те качества предметов, которые считаются общепризнанными. Прилагательные же в словосочетаниях wild wind – «буйный/штормовой ветер», destructive charms – «губительные чары», radiant maiden – «сияющая/лучезарная дева» указывают на неотъемлемое качество предмета, присущее ему. Они носят субъективно-оценочный характер и являются эпитетами.
    Таким образом, эпитет как стилистический приём, представляющий собой такое определение, которое передаёт информацию о какой-либо характеристике определяемого предмета или явления, дополнительную к его предметно-логической характеристике, т.е. стилистическую информацию. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     1.2 Классификация эпитетов 

     Перед каждым исследователем эпитета прежде всего встает проблема выделения и принципов классификации анализируемого материала. Большинство существующих классификаций эпитетов основано на структурном (синтаксическом) и семантическом принципах. Такой подход к рассмотрению данного стилистического приема дает возможность более точного и полного его описания. Это объясняется тем, что всякий эпитет является прежде всего членом атрибутивного словосочетания и в качестве такового не может рассматриваться в отрыве от определяемого им слова. Сочетание эпитета и определяемого представляет собой тесное единство, характеризуемое определенной структурой синтаксической и своеобразными семантическими отношениями между определением и определяемым. Таким образом, адекватное описание атрибутивного словосочетания невозможно без тщательного анализа как его структуры, так и семантических связей внутри него.
    Наиболее  чёткой и стройной нам представляется классификация эпитетов, предложенная И.Р. Гальпериным. Классификация основана на трёх принципах:
    – по принципу закреплённости-незакреплённости эпитеты делятся на языковые (language epithets) и речевые (speech epithets);
    – по морфолого-синтаксическому выражению  классификация выделяет ряд структурных  моделей эпитета в современном  английском языке;
    – по семантическому принципу эпитеты делятся на ассоциированные и неассоциированные, т.е. такие, которые добавляют к характеристике предмета черты неожиданные, внутренне ему не присущие и поражающие воображение читателя своей неожиданностью. 
 
 

     1.2.1 Языковые и речевые эпитеты 

    И.Р. Гальперин подразделяет эпитеты  на языковые и речевые в зависимости от определённым образом сложившихся отношений между эпитетом и словом, к которому он относится. К языковым (стёртым) он относит эпитеты в словосочетаниях, ставших стабильными литературными клише, в готовом виде воспроизводимыми в речи, которые иначе называются постоянными, традиционными, фиксированными (fixed) эпитетами, например, unbearable pain – «невыносимая боль», close friendship – «тесная дружба», unearthy beauty – «неземная красота», deep feeling – «глубокое чувство». Необходимо отметить, что подобные эпитеты свойственны народному эпосу, например, merry green wood – «весёлый зелёный лес». Постоянные эпитеты также могут быть свойственны определённому автору или определённому произведению.
    При изучении индивидуального стиля  писателя рассматриваются традиционные эпитеты (т.е. эпитеты, характерные для  какого-либо литературного жанра  или направления, для представителей одной литературной школы), излюбленные  эпитеты (т.е. эпитеты, особенно часто употребляемые каким-либо отдельным писателем и несущие в его произведениях особую стилистическую нагрузку) и прикреплённые эпитеты (т.е. эпитеты, которые настойчиво, иногда на протяжении целого произведения придаются автором одному и тому же объекту с целью выделить его ведущие черты или подчеркнуть своё отношение к нему).
    Речевыми (свежими) являются оригинальные эпитеты, созданные специально для данного  произведения. В качестве примеров речевых эпитетов И.Р. Гальперин  приводит словосочетания slavish knees – «раболепные колени», sleepless bay – «неугомонный залив». 
 
 

    1.2.2 Структурные типы эпитета 

    Анализ  композиционной структуры эпитетов и их морфолого-синтаксического  выражения позволяет выделить и  описать ряд структурных моделей  эпитета, характерных для языка английской художественной литературы.
    1) Наиболее частой является модель, в которой эпитет выражен прилагательным  в препозиции: A+N. Прилагательное может быть простым, например, mysterious river – «таинственная река», pearly beauty – «жемчужная красота», и сложным flat-cheeked visage – «лицо с плоскими щеками», owl-like eyes – «совиные глаза», heart-burning sigh – «обжигающий сердце вздох», golden-haired baby – «девушка с золотыми волосами».
    Необходимо  подчеркнуть, что простое прилагательное в качестве эпитета может употребляться в одной из степеней сравнения, например, a faint and bitter smile – «слабая и горькая улыбка» (Голсуорси). Однако чаще в качестве эпитета употребляются прилагательные в превосходной степени, например, the sweetest little moustache – «небольшие милейшие усы». Эпитеты, выраженные сложными прилагательными, обычно называют сложными эпитетами.
    Следует отметить, что, по мнению ряда исследователей, сложные прилагательные с суффиксом  –ed, например, flat-cheeked, mild-eyed наиболее распространенные  в английском языке, встречаются в различных пластах словарного состава и часто входят во фразеологические сочетания. Например, The luminary was a golden-haired, beaming, mild-eyed, God-like creature – Светило было золотоволосым, сияющим (лучезарным), богоподобным созданием с кроткими глазами.
    Сложные прилагательные, построенные на уподоблении  признаков со словом like, используют его в качестве второго (словообразующего) компонента, передающего идею подобия, например, ribbon-like snake «похожая на ленту змея», a small, bird-like head «маленькая, похожая на птичью голова». Имеются также сложные прилагательные, сравнение в которых выражено без помощи формальных показателей, например, see-deep grave «глубокая, как море могила». В этом словосочетании глубина могилы сравнивается с глубиной моря.
    2) Второй по распространённости  является модель, в которой эпитет  выражен причастием, Participle+N. Эпитет может быть выражен:
    причастием настоящего времени, например, crackling fire «потрескивающий огонь»; sleeping, yawning world «спящий зевающий мир»;
    причастие прошедшего времени, например, choked, miserable voice «жалкий, задыхающийся голос»; a screwed-up smile «кривая улыбка».
    3) В роли эпитета может выступать  существительное, употреблённое  в функции определения, N+N. Эпитет может быть выражен нарицательным существительным:
    в общем падеже, например, hedgehog Sophia «Софья колючая как ёж»; gypsy wife «жена, похожая на цыганку» или «цыганистая жена»; a giant tree «гигантское дерево»;
    в притяжательном падеже, например, clown’s smile «клоунская улыбка»; lizard tongue «язык похожий на язык ящерицы»;
    существительное в of-phrase, например, a shadow of a smile «тень улыбки»; a man of courage «мужественный человек».
    Эпитет, состоящий из двух существительных, объединенных в of-phrase, И.Р. Гальперин называет “reversed epithet” «обратным эпитетом». В этой конструкции эпитет заключен не в грамматическом определении, а в определенном, т.е. эпитетом является существительное с предлогом of. Таким образом, можно сказать, что “a man of courage” это “courageous man”.
    Эпитет  может быть выражен именем собственным  в общем или в притяжательном падеже, например, her Gioconda smile «её улыбка Джоконды»; a shadowy little man, with Murillo eyes «мрачный человечек с глазами с полотен Мурильо»; his loud Titan’s laugh «его громкий смех Титана».
    4) В качестве эпитета могут употребляться  словосочетания и целые предложения,  стягиваемые в одно слово с  помощью дефисов, так называемых  hyphenated phrases. И.Р. Гальперин предлагает для этого структурного типа эпитета термин фразовый эпитет (phrase epithet). Например, Mildred turned her face again to the worried preoccupied, infinitely to-be-looked-after bald-headed Hugh «Милдред вновь обернулся к расстроенному, озабоченному Хью с блестевшей на голове лысиной, за которой нужно было всё время присматривать»; He had dark spectacles, puffy cheeks and a tell-me-my-good-man way talking, «Он был в тёмных очках, с одутловатыми щеками и с доверительной манерой разговора».
    Фразовым  эпитетом могут также стать стянутые с помощью дефисов в сложное слово пословицы, поговорки или устойчивые выражения, например, He coolly told the waiter to telephone for two stalls, which seemed to me a grand man-about-town way of doing things, «Он холодно приказал официанту заказать по телефону два кресла в партере, что казалось мне замечательным способом делать дела, к которому прибегают светские люди». A man-about-town означает «светский человек, богатый повеса» и является устойчивым выражением.
    Заметим, что фразовые эпитеты почти всегда являются речевыми, созданными специально для данного контекста, на данный случай. В самом деле, у писателя возникает необходимость создать фразовый эпитет, когда является потребность точно определить признак, для обозначения которого в языке нет отдельного слова.
    В отличие от простых и сложных  эпитетов, выраженных простыми и сложными прилагательными, а также эпитетов, выраженных причастием, которые могут  употребляться как в предложении, так и в постпозиции относительно определяемого слова, например, eyes luminous, secretive «глаза блестящие, скрытные» фразовые эпитеты всегда помещаются перед тем существительным, к которому они относятся. Приведем пример предложения, функционирующего в качестве фразового эпитета:
    “There is a sort of “Oh-what-a-wicked-world-this-is-and-how-I-wish-I-could-do-something-to-make-it-better-and-nobler” expression about Montmorency that has been known to bring the tears into the eyes of pious old ladies and gentlemen” – На физиономии у Монморанси было выражение, означавшее нечто вроде «О, как испорчен и порочен этот мир, и как бы я хотел сделать что-нибудь, чтобы он стал лучше и благороднее», которое вызывало слезы на глазах благочестивых дам и джентльменов» (Джером К. Джером «Трое в лодке, не считая собаки»).
    5) Ещё одной моделью эпитета, характерной для языка художественной литературы, является эпитет, выраженный наречием при прилагательном, модель Adv.+A, например, her eyebrows were boldly black «её брови были нагло тёмными», a hellish dull empty room «дьявольски скучная пустая комната». 
 

    1.2.3 Классификация по семантическому принципу 

     С точки зрения их семантики эпитеты  подразделяются на:
    ассоциированные эпитеты
    неассоциированные эпитеты
 
    Ассоциированными  называются эпитеты, указывающие на такие признаки предмета, которые присущи ему по самой его природе, например, dark forest «тёмный лес», dreary midnight «сумрачная полночь», careful attention «чуткое внимание». Употребляя тот или иной ассоциированный эпитет, писатель выбирает из многих признаков, присущих предмету или явлению, тот один, который представляется ему наиболее существенным, и выдвигает его на первый план, привлекая к нему внимание читателя и отражая в самом выборе того или иного признака своё субъективное отношение к предмету. Например, unwearying research “настойчивое исследование», indefatigable assiduity «неустанное (неутомимое) усердие». 
    Неассоциированные эпитеты характеризуют предмет, добавляя ему сходство, которое может  быть присуще ему только в данных, обрисованных в тексте обстоятельствах. Это сходство может показаться странным, необычным или даже неожиданным. Например, sullen earth «угрюмая земля», voiceless sands «безмолвные пески».
    Так, чтобы понять содержание эпитета  unfriendly из романа У. Голдинга «Повелитель мух», надо знать сюжет романа, сложившуюся на острове ситуацию, при которой две враждебные группировки мальчиков живут на разных склонах горы:
    Beneath them, on the unfriendly side of the mountain, the drum-roll continued. – Под ними на другой вражеской стороне горы все еще раздавалась барабанная дробь.
    Анализ  смыслового содержания неассоциированных  эпитетов позволяет разделить их на две большие группы – образные, т.е. такие, в основе которых лежит  какой-либо зрительный, звуковой, тактильный и т.п. образ, и безобразные.
    Образные эпитеты
 
    Образные  эпитеты, в свою очередь, можно разделить  на несколько групп в зависимости  от того, какой семантический процесс  лежит в их основе. Мы выделяем четыре группы образных эпитетов:
        метафорические эпитеты,
        сравнительные эпитеты,
        синестетические эпитеты,
        звукообразные эпитеты.
 
    1. Метафорические эпитеты
    Наиболее  многочисленной и богатой по содержанию является группа метафорических эпитетов. Метафорический эпитет, как и всякая метафора, основан на взаимодействии предметно-логического и контекстуального значений слова. В зависимости от свежести или стертости эпитета и частоты его употребления в эпитете может преобладать либо контекстуальное, либо предметно-логическое значение. Например, в таких эпитетах, как moon face «круглое как луна лицо», pig eyes «свинячьи глазки», butterfly word «лёгкое, беззаботное слово» в предложении: The little yes, gone on a breath! Why should one be pinned down by that butterfly word? «Короткое да, сказанное со вздохом! Почему это легкое, беззаботное слово должно пригвоздить вас к месту?» (Д. Лоуренс)
    Интересной  разновидностью метафорического эпитета  является эпитет, основанный на приписывании неодушевлённым предметам свойств  и признаков живых существ. Такие  эпитеты называются олицетворяющими  или персонифицирующими. Прилагательное, которое по своей семантике должно определять живое существо, сочетается с существительным, обозначающим неодушевлённый предмет. Например: narrow-shouldered, rachitic house «узкоплечий, рахитичный дом», pitiless rain «безжалостный дождь», thievish shadows «воровские тени». Во всех этих примерах определения выражены прилагательными, в норме сочетающимися с названиями живых существ и обозначающими либо их части тела (narrow-shouldered, bare-faced, big-bellied), либо присущие им болезни (rachitic), либо их внутренние свойства (thievish, pitiless). Нарушение типовой сочетаемости вызывает эффект «олицетворения» определяемых предметов, они предстают перед читателем как живые существа.
    Разновидностью  персонифицирующих эпитетов является антропонимичный эпитет, т.е. такой эпитет, который приписывает неодушевлённым предметам или животным качества, свойственные только человеку. Семантические отношения, связывающие определение и определяемое в антропонимическом эпитете, совершенно идентичны семантическим отношениям в персонифицирующем эпитете, с той только разницей, что сема одушевлённости сужается в антропонимическом эпитете до семы лица, и эта сема лица переносится с определения на определяемый предмет или животное, например: the yellowest and most obstinate of the leaves – «самые жёлтые и самые упрямые из листьев», wrath-bearing tree – «разгневанное дерево».
    Ещё одна разновидность метафорического  эпитета – зоосемический эпитет, основанный на приписывании человеку признаков или качеств животных. Обычно зоосемический эпитет выражен существительным – названием животного и определяет какую-либо часть тела человека, которая представляется автору смешной или уродливой, например: tortoise eyes – «черепашьи глаза».
    2. Сравнительные эпитеты
    Вторая  группа образных эпитетов – эпитеты, основанные на сравнении, или сравнительные эпитеты. По морфологическому выражению сравнительные эпитеты представляют собой обычно сложные прилагательные с элементом – like. Наличие элемента – like эпитет становится своеобразным сжатым сравнением, но в то же время он не становится метафорическим, так как наличие элемента – like исключает взаимодействие двух значений: наличествует словарное значение первого элемента – корневого существительного, которому и уподобляется при помощи основы – like определяемое слово.
    В сравнительном эпитете выражается лишь сходство двух более или менее  далёких понятий, причём степень  образности сравнительного эпитета  зависит от дистанции между определением и определяемым, от «угла» сравнения. Чем более отстоят друг от друга сферы, к которым относятся определение и определяемое, чем неожиданнее их сочетание в одну группу эпитета, тем образнее сравнительный эпитет.
    Сравнительные эпитеты создают зрительные или  слуховые, тактильные и т.д. образы и выражают субъективное авторское восприятие того или иного предмета или явления и его отношение к нему. Например: plum-like cheek «гладкая как слива щека», lamp-like face «светящееся как лампа лицо», pincer-like fingers «похожие на щипцы пальцы».
    Сравнительные эпитеты, определяющие человека и части  его тела, часто бывают основаны на зоосемии, однако в  отличие от зоосемических эпитетов они не отождествляют  часть тела человека с соответствующей  частью тела животного, а только указывают на существующее в восприятии автора сходство между ними. Характерно, что при этом перед сравнительным эпитетом обычно стоит логическое определение, выделяющее какой-то существенный признак определяемого, а сравнительный эпитет как бы развёртывает этот признак в образ. Например: sharp, bird-like nose «острый, похожий на клюв нос», dry, snakelike skin «сухая, похожая на змеиную кожа».  Ещё одним способом морфологического выражения сравнительного эпитета с выраженным основанием сравнения являются сложные прилагательные типа coal-black, первый элемент которых выражен существительным, обозначающим какое-либо вещество или предмет, а второй элемент – прилагательным, обозначающим качество или признак, чаще всего цвет. Например: blood-red nostrils «кроваво-красные ноздри», steel-bright eyes «яркие глаза цвета стали».
    Как и всякий другой вид образного  эпитета, сравнительный эпитет может  переходить из ряда оригинальных, речевых  в разряд привычных и языковых эпитетов. Например: fishlike eyes «рыбьи глаза», piglike eyes «поросячьи глазки», moonlike face «круглое как луна лицо», childlike smile «детская улыбка», coal-black eyes «чёрные как уголья глаза», sky-blue eyes «небесно-голубые глаза», crystal-clear eyes «кристально чистые глаза». 

    3. Синестетические эпитеты
    Особую подгруппу эпитетов составляют эпитеты, образность которых основана на явлении, известном в психологии под названием синестезии.
    Синестезия  – это явление, состоящее в  том, что «какой-либо раздражитель, действуя на соответствующий орган  чувств, вызывает не только ощущение, специфичное для данного органа чувств, но одновременно ещё и добавочное ощущение, характерное для другого органа чувств». Психологи объясняют это явление приспособлением психики человека к окружающему его миру, стремлением наиболее адекватным образом отражать познаваемые им предметы. В результате чего органы чувств стали нередко функционировать связно, совместно.
    Наиболее  распространённым проявлением синестезии является «цветной слух», т.е. определённые зрительные (цветовые) представления, возникающие при восприятии тех или иных звуков. Реже встречается синестезия, основанная на совпадении звуковых и вкусовых ощущений, звуковых и тактильных, зрительных и обонятельных ощущений и т.д. С.Ульман считает явление синестезии одной из семантических универсалий.
    Явление синестезии не могло не найти отражения  и в языке художественной литературы. Взаимодействие разных органов чувств лежит в основе многих стилистических приёмов. Чаще всего встречается  синестетическая метафора и синестетический  эпитет. Например: acid daylight «кислый дневной свет», soft, fluffy bark «мягкий, пушистый лай», brooding green silence «задумчивая зелёная тишина». On the left was the hot bright thunder of the fire – «Слева был горячий яркий гром огня» (Голдинг).
    Синестетические эпитеты, как и все образные эпитеты, обладают свойством «стирания» их образности в результате частого употребления.
    Так, у слова chilly «прохладный, зябкий» в словосочетаниях chilly smile «натянутая улыбка», chilly voice «неприветливый голос», chilly laughter «чопорный смех» от частого употребления эффект неожиданности стёрся; из таких сочетаний выкристаллизовалось новое значение слова chilly – unfriendly «неприветливый». 
 
 
 

    3. Звукообразные эпитеты
    Из  различных приёмов звуковой организации  текста в эпитете особенно часто  используются звукоподражание, аллитерация и звуковой символизм. Соответственно, выделяются три разновидности эпитетов:
    звукоподражательные,
    аллитерирующие,
    звукосимволические.
    Простейшим  и самым распространённым видом  звукообразного эпитета является звукоподражательный  или ономатопеический эпитет.
    Звукоподражательные эпитеты выражены звукоподражательными словами, т.е. словами, звуковая оболочка которых имитирует какие-либо реальные звуки окружающей действительности: голоса птиц или животных, звуки  человеческого смеха, кашля, чихания  и т.п., звуки звона, скрежета, стука металла, дерева и других природных материалов, звуки грома, дождя и других явлений природы. Например: roaring voice «рычащий голос», chirpy comments «щебечущие замечания», snorting lorry «храпящий грузовик», cooing undertone «воркующий голосок». 
      Второй разновидностью звукообразных  эпитетов являются аллитерирующие эпитеты, основанные на явлении аллитерации, т.е. на «повторении одинаковых, созвучных согласных звуков для усиления выразительности художественной речи».
    Мы  называем аллитерирующими такие эпитеты, которые основаны на повторении одинаковых согласных звуков в определении и определяемом слове. Такое повторение «подчеркивает звучание отдельных слов, выделяя их и придавая им особенно выразительное значение».
    Чаще  всего аллитерируется начальный согласный: это объясняется, по-видимому, наибольшей психологической значимостью начальной позиции звука в слове. Например: they are deadly dull «они смертельно скучные», his huge, hanging, helpless hands «его огромные болтающиеся, беспомощные руки», drooling drunks «несущие чепуху пьяные», weary warren «усталый муравейник».
    Аллитерирующие  эпитеты могут становиться привычными. Так, привычными в английской поэзии стали словосочетания: fickle fortune «переменчивая судьба», lively lass «красивая девушка», primrose path «путь, усыпанный цветами».
      Третьей разновидностью звукообразных  эпитетов является звукосимволические  эпитеты. Семантика звукосимволических  эпитетов обусловлена значением  звуковых образов или звуковых  символов, т.е. таких звуковых комплексов, которые своим звучанием вызывают наши наглядные представления. Наглядность звукосимволических эпитетов сочетается с оценочной коннотацией. Например, в эпитетах sloppy «мокрый, грязный, слякотный», splashing «шлёпающий по воде, грязи» преобладает отрицательная оценка с общим значением «мокрой грязной поверхности». 

    
    Безобразные эпитеты
 
    Среди безобразных эпитетов также можно  выделить несколько групп в зависимости  от характера взаимодействия значений определения и определяемого. Выделяются четыре группы безобразных эпитетов:
    перенесенные эпитеты,
    оксюморонные эпитеты,
    гиперболические эпитеты,
    антономасийные эпитеты.
 
    
      Перенесенные  эпитеты
    Самой обширной из этих групп является группа эпитетов, которая чаще всего обозначается в стилистике термином «перенесенные» эпитеты.
    Сущность  лингвистической природы перенесенного  эпитета заключается в том, что  прилагательное, логически определяющее какое-либо слово, занимает синтаксическую позицию определения при другом слове, связанном с первым какими-либо отношениями метонимического типа. Эта смена позиции и дала название явлению – перенесенный или смещённый эпитет.
    В отличие от метафоры, связывающей  в нашем сознании воедино вещи, чрезвычайно далёкие в реальной действительности, метонимия создаёт  семантическую двуплановость в кругу тех же лексических связей, что и при употреблении слова в его основном номинативном значении. Например: florid dress «цветистое платье», т.е. платье из цветистой материи; hungry teeth «голодные зубы», т.е. кто-то «не жевал», не ел; sleepless pillow «бессонная подушка», кто-то на ней не спал; unbreakfasted morning «утро без завтрака», кто-то утром не позавтракал.
      Оксюморонные эпитеты
    В особую группу объединяются эпитеты, значение которых прямо противоположно значению определяемых ими слов. Явление это отмечалось в стилистике ещё со времён античности и широко известно под названием оксюморона. Стилистический эффект оксюморонного эпитета определяется нарушением типовой сочетаемости: в атрибутивную группу объединяются слова, не способные в норме сочетаться друг с другом благодаря наличию в их смысловой структуре сем противоположного значения. Такими словами могут быть прямые антонимы – либо однокорневые, либо разнокорневые. Например: passionless passion «бесстрастная страсть», the wise foolishness «мудрая глупость», laborious idleness  «усердная праздность».
    Гиперболические эпитеты
    Третья  разновидность безобразных эпитетов характеризуется наличием в смысловой  структуре определения семы интенсифицирующего значения. В основе таких эпитетов лежит тот же процесс, что и в основе стилистического приёма гиперболы, – чрезмерное преувеличение степени какого-либо признака, присущего определяемому предмету; поэтому мы называем такие эпитеты гиперболическими.
    Гиперболизованная степень признака всегда связана с авторской субъективной оценкой. Гиперболический эпитет намеренно преувеличивает какой-либо признак предмета, доводя его до гротескных размеров, с целью особо выделить какую-либо сторону предмета, которая вызывает особую эмоциональную реакцию автора. Автор умышленно преувеличивает этот признак, и читатель знает об этом. Например, lethal prices «смертельные цены»
    Гиперболические эпитеты в высшей степени подвержены стиранию их выразительности. Тот семантический  процесс, которому они обязаны своим  существованием, – преувеличение признака – приводит и к быстрому потускнению их гиперболического характера. Век гиперболического эпитета короток – язык постоянно обновляет запас даже привычных гиперболических эпитетов, т.к. очень быстро они перестают восприниматься как таковые.
    Антономасийные эпитеты
    В языке художественной литературы весьма широкое распространение получили эпитеты, в основе которых лежит  стилистический приём антономасия. С точки зрения морфологического выражения такие эпитеты, которые  можно назвать антономасийными эпитетами, представляют собой либо существительное (имя собственное, называющее какое-либо широко известное историческое лицо, или персонаж из мифологии, или литературного героя), либо прилагательное, образованное от такого существительного. Например: Gorgon glance «взгляд медузы Горгоны», Marie-Antoinettish joke «шутка в стиле Марии-Антуанетты», Minerva-like head «голова Минервы».
    Лингвистическая сущность антономасийного эпитета  состоит во взаимодействии в его  смысловой структуре двух, одновременно реализованных, типов значений: предметно-логического и назывного, причём если назывное значение всегда единично и прямо указывает на исторического деятеля или литературный персонаж, то за предметно-логическим значением может стоять целая система признаков, представлений, взглядов и оценок, связанных с данным деятелем или персонажем. Таким образом достигается концентрирование в одном слове некоторого объёма информации, иногда весьма значительного. Само предметно-логическое значение рождается в антономасийном эпитете благодаря абстрагированию какой-либо характерной черты данного деятеля или персонажа. Присущей ему в действительности или приписываемой ему историей и общественной практикой, и отражает принятую в данном языковом коллективе оценку его характера и деятельности.
    Чаще  всего встречаются антономасийные эпитеты литературного происхождения, причём взаимодействие предметно-логического  и назывного значений сопровождается в них метонимическим переносом: имя писателя переносится на его  персонажей или имя художника – на характерные черты его картин. Например: Dickensian person «Диккенсовский персонаж», Murillo beauty «красота в стиле Мурильо».
    Как и всякий другой тип эпитета, антономасийный эпитет может быть дифференцирован  в зависимости от степени устойчивости связи его компонентов; при этом чем устойчивее эта связь и привычнее эпитет, тем сильнее преобладает в нём социально-оценочное значение над индивидуально-оценочным. Оценочное значение привычного антономасийного эпитета может закрепляться за данным словом в словарной дефиниции. Например: Napoleonic ambitions «наполеоновские амбиции», Herculean effort «геркулесовы усилия».
    Если  теперь попытаться сопоставить классификацию  по семантическому принципу с классификацией по способу морфолого-синтаксического выражения, то обнаруживается, что здесь нет однозначного соответствия между категориями сопоставляемых классификаций: каждой морфолого-синтаксической модели эпитета соответствуют, как правило, несколько семантических типов; в свою очередь, каждый семантический тип эпитета может быть выражен несколькими морфолого-синтаксическими моделями.  

     ПЕРЕВОД ОТРЫВКА ИЗ РОМАНА У. ГОЛДИНГА «ПОВЕЛИТЕЛЬ МУХ» – W. GOLDING «LORD OF THE FLIES» 
 

     Берег пестрил пальмами. Они стояли и  клонились, прячась от  солнечного света, и их зеленые листья, напоминающие перья, достигали сто футов в высоту. Земля под ними была покрыта грубой травой,  разорванной упавшими деревьями, всюду были разбросаны гнилые кокосы и кое-где пробивались молоденькие деревья пальм. Позади этого виднелась тьма леса  и открытое место обрыва. Ральф стоял, держась одной рукой за серый ствол дерева, уставившись на мерцающую воду. Там, возможно на расстоянии в одну милю, белые барашки волн набегали на коралловый риф, окруженный темно-синей водой открытого моря. В неровной дуге кораллового рифа по-прежнему виднелась лагуна, синяя как горное озеро, переливающееся всеми оттенками зеленого и фиолетового.
     Пляж  между пальмовой террасой и водой  стелился тонкой, очевидно, нескончаемой дугообразной полоской, и только где-то слева от Ральфа  пальмы, пляж и вода сводились в одну точку в бесконечности; и ощущалась почти  видимая жара.
           Он прыгнул вниз с террасы.  Песок был густой под его  черными ботинками, и он почувствовал  жару. Ощутив тяжесть одежды, он  свирепо сбросил ботинки и сорвал с себя плотно завязанные гольфы одним движением. Затем он запрыгнул обратно на террасу, сорвав с себя рубашку, и стоял среди, как черепа, кокосов под зеленой тенью пальм и леса, накрывающей его тело. Он расстегнул металлическую пряжку из двух удлиненных звеньев, похожих по форме на головы змей, стащил с себя брюки и трусы, и стоял голый, глядя на слепящую воду и пляж.
           Он был достаточно взрослый, двенадцать  с лишним лет, без присущего  детям пухленького животика, хотя  его выдавала все еще подростковая неуклюжесть. Глядя на впечатляемую ширину его плеч, было видно, что он мог бы стать боксером, но мягкость его губ и доброта в его глазах говорили о его безобидности. Он легонько похлопал по стволу пальмы, и вынужденный, наконец, поверить в реальность острова, снова радостно засмеялся и встал на голову. Он аккуратно перевернулся на ноги, прыгнул вниз на пляж, шлепнулся на колени и обеими руками загреб к груди кучку песка. Затем он сел росно и посмотрел на воду сияющими   возбужденными глазами.
           "Ральф-"
           Толстый мальчик осторожно присел  на край террасы,  как на  сиденье. 
           "Ничего, что я так долго?  Эти фрукты…" 
           Он протер свои очки и приспособил  их на носу-пуговке. Оправа  уже успела оставить яркие  розовые пятнышки на переносице. Он оценивающе посмотрел на загорелое тело Ральфа, а затем обсмотрел собственную одежду. Он взялся за застежку на конце молнии, которая протянулась вниз его груди.
           "Моя Тетушка-"
           Затем он решительно схватился  за молнию и потянул ветровку  через голову.
     "Ладно  уж!"
           Ральф посмотрел на него искоса  и ничего не сказал.
           "Я надеюсь, мы все хотим  знать имена друг друга", сказал  Толстяк, нам нужно сделать  список. Мы должны всех собрать".
           Ральф никак не отреагировал, поэтому толстяку пришлось продолжить.
           "Мне все равно, как  меня  назовут ", сказал он откровенно, "только бы не так, как  в школе".
           Ральфа едва это интересовало.
           "Как?"
           Толстяк оглянулся, а затем наклонился к Ральфу.
           Он прошептал. 
           "Они обзывали меня ‘Хрюшка’ "
           Ральф зашелся от хохота. Он  даже подпрыгнул.
           "Хрюшка! Хрюшка!"
           "Ральф, пожалуйста!"
           Хрюшка сжал руки в ужасном  предчувствии.
           "Я сказал, что я не хочу - "
           "Хрюшка! Хрюшка!"
           Ральф станцевал на раскаленном  от солнца пляже,  затем вернулся, изображая самолет-истребитель,  размахивая сзади крыльями, и  обстрелял Хрюшку.
           "Аааау ! Та-да-дах!!!"
           Он плюхнулся в песок у Хрюшкиных ног и продолжал смеяться.
           "Хрюшка"!
           Хрюшка улыбнулся неохотно, довольствуясь  хотя бы таким  признанием.
           "Ты только  не рассказывай  другим-"
           Ральф хихикнул в песок. Выражение  боли и сосредоточенности опять  появилось в глаза у Хрюшки.
           "Минуточку "
           Он поспешил обратно в лес.  Ральф встал и пустился рысцою  в   правую сторону. 
           Здесь пляж  внезапно сменился  другим  угловатым ландшафтным  мотивом; огромная площадка розового  гранита пронзвла лес,  террасу и песчаные лагуны, создавая как бы пристань высотой в четыре фута. Верхушка площадки была покрыта тонким слоем почвы с жесткой  травой и затенена листьями молодых пальм. Пальмам не хватало земли, чтобы как следует вырасти, и, достигнув футов двадцати роста, они валились и высыхали, крест-накрест покрывая площадку стволами, на которых очень удобно было сидеть. Пальмы, которые все еще стояли, создавали зеленую кровлю, отражающую на обратной стороне дрожащие блики от лагуны.  Ральф вскарабкался на эту платформу, отметив прохладу в тени, защурил один глаз и  решил, что тени на его теле были действительно зеленого цвета. Он подошел к краю площадки и заглянул в воду. Вода была прозрачной и на дне были видны зацветающие тропические сорняки и кораллы. Стайка крошечных блестящих рыбок метались туда и сюда. От восторга Ральф пробасил.
           "Whizzoh!"
           За площадкой открывалось  еще одно чудо. Какие-то силы свыше, будь то тайфун либо шторм, сопровождавшиеся его собственным появлением, отгородили песком лагуну так, что образовалась длинная глубокая заводь с высоким выступом розового гранита на дальней стороне. До этого Ральфа уже не раз вводила в заблуждение обманчивая глубина омута, и на этот раз он был готов разочароваться. Но остров не обманул и невероятный омут, который можно было только накрыть сильным приливом моря, был слишком глубоким с одного конца, чтобы быть темно-зеленого цвета. Ральф тщательно исследовал около тридцати ярдов и только потом нырнул в воду. Вода была теплее, чем температура его тела и он купался в ней как будто в огромной ванне.
           Снова появился Хрюшка, сел на  скалистый выступ, и с завистью  смотрел на зеленый и белый  цвета тела Ральфа.
           "Ну и здорово же ты плаваешь!"
           "Хрюшка".
           Хрюшка убрал его ботинки и  носки, отложив их аккуратно на выступ, и опустил один палец в воду.
           "Горячо!"
           "А ты как думал?"
           "Я вообще-то никак не думал.  Тетушка Моя" 
           "Да слыхали про твою тетушку!"
           Ральф нырнул и поплыл  под  водой с открытыми глазами;  песчаный край омута внезапно надвинулся как склон. Он перевернулся, зажав нос, и лоскутки золотого света затанцевали  на его лице. Хрюшка выглядел решительным, снимая шорты. И вот теперь он был незагорелым, толстым и абсолютно голым. На цыпочках он спустился по песку и погрузился по шею в воду, гордо улыбаясь Ральфу.
           "Ты что не будешь плавать?"
           Хрюшка покачал головой. 
           "Я не умею плавать. Мне  нельзя. У меня астма" 
           "да слыхали мы про твою  ass-mar!" (астму)
           Хрюшка принял это со смиренным терпением.
           "Ты вот здорово плаваешь! "
           Ральф поплыл назад, набрал  в рот воды и выпустил струйку  в воздух. Потом поднял подбородок  и заговорил. 
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.