На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Владимир Михайлович Бехтерев

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 25.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 18. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Владимир  Михайлович Бехтерев

 
       

     Владимир  Михайлович Бехтерев (1857-1927), русский невролог, психиатр и психолог, основатель научной школы. Фундаментальные труды по анатомии, физиологии и патологии нервной системы. Исследования лечебного применения гипноза, в т. ч. при алкоголизме. Труды по половому воспитанию, поведению ребенка раннего возраста, социальной психологии. Исследовал личность на основе комплексного изучения мозга физиологическими, анатомическими и психологическими методами. Основатель рефлексологии. Организатор и руководитель Психоневрологического института (1908; ныне им. Бехтерева) и Института по изучению мозга и психической деятельности (1918).
     «Приехав  в Казань в 1885 году 28-летним профессором, Бехтерев возглавил кафедру душевных болезней Казанского университета и  широко развернул научную работу...» 
     «...он создал в Казани первую в Россию психофизиологическую лабораторию, выполнил многочисленные исследования, в 1892 г основал Общество невропатологов и психиатров при Казанском университете. Бехтерев был не только его редактором, но и автором многих статей.
     В Казани Бехтерев положил начало и  профилактическому направлению в психиатрии. В свое время в публичном выступлении в Казани он смело указал на экономические условия как на причину распространения душевных заболеваний в царской России. Впервые в мировой науке Бехтерев поставил вопрос о необходимости научного подхода в воспитании детей с младенческого возраста и к воспитанию у подростков трудовых навыков. Живя в Казани, Владимир Бехтерев ходатайствовал о создании специальной клиники душевных болезней, организовал наркологическую помощь населению, разработал и осуществил метод коллективной гипотерапии». Белокопытов В., Шевченко Н. Их именами названы улицы Казани. - Казань: Татарское книжное издательство, 1977, с.49
 

Биография

 
     Владимир  Михайлович Бехтерев родился 20 января 1857 года в семье мелкого государственного служащего в селе Сорали Елабужского уезда Вятской губернии В 1865 году его отец Михаил Павлович, дослужившийся до скромного чина коллежского секретаря, умер от туберкулеза. Семья к тому времени жила в Вятке Все заботы о ней легли на плечи матери Марии Михайловны, в девичестве Назарьевой.
     В августе 1867 года мальчик начал занятия в Вятской гимназии, одной из старейших в России. После окончания семи классов гимназии в 1873 году юноша успешно сдал экзамены в Медико-хирургическую академию - он был зачислен в студенты первого курса медицинского отделения.
      6 декабря 1876 года студент четвертого курса Медико-хирургической академии Владимир Бехтерев с группой товарищей принимал участие в совместной демонстрации рабочих и студентов, на которой выдвигались политические требования.
     Активно участвуя в общественной жизни, Владимир Бехтерев в то же время не забывал, что главным для него является накопление знаний. Учился он успешно и уже на четвертом курсе определил свою будущую профессию - он решил посвятить себя невропатологии и психиатрии, которые в академии тогда рассматривались как единая клиническая дисциплина.
     12 апреля 1877 года Россия вновь вступила в войну. Это была русско-турецкая война, которая велась на Балканах и в Закавказье. Профессор академии Сергей Петрович Боткин призвал принять участие в летней военной кампании 1877 года и студентов академии. Владимир Бехтерев, только что досрочно окончивший четвертый курс, вступил тогда в санитарный отряд, организованный на деньги состоятельных студентов — братьев Рыжовых.
     С фронта Бехтерев вернулся больным «болгарской  лихорадкой» и был госпитализирован в клинику, где находился на лечении  около двух месяцев.
     Курс обучения в Медико-хирургической академии быстро подходил к концу. Хотя война с турками и завершилась заключенным 19 февраля 1878 года Сен-Стефанским мирным договором, международная обстановка оставалась напряженной. Русской армии остро требовались врачи, и выпускные экзамены в Академии в 1878 года провели досрочно. С 1 по 20 апреля Бехтерев оказался в числе трех выпускников, у которых за весь курс обучения в академии было более двух третей отличных оценок. В связи с этим он получил денежную премию в 300 рублей и, главное, право держать экзамен в существовавший при Академии Институт усовершенствования врачей, или, как его часто называли, «профессорский» институт, готовивший научно-педагогические кадры.
     Экзамен в Институт усовершенствования врачей Бехтерев сдал успешно, получив высший балл, однако, как и его товарищи, удостоенные этого права, зачислен в него не был. Ввиду напряженной  внешнеполитической обстановки все  они вошли во временно организованный запас армейских врачей при Клиническом военном госпитале — базовом лечебном учреждении Академии. В результате Владимир Бехтерев оказался врачом-стажером при возглавляемой И.П.Мержеевским клинике душевных и нервных болезней. В клинике Бехтерев работал увлеченно. Он много читал и, помимо лечебной деятельности, большое внимание уделял экспериментальным исследованиям.
     В 1879 году Владимир Бехтерев был принят в действительные члены Петербургского общества психиатров. В сентябре того же года Владимир Михайлович женился на девятнадцатилетней Наталье Петровне Базилевской, обучавшейся на женских педагогических курсах. В Петербург она приехала в 1877 году из Вятки, где ее семья квартировала в доме Бехтеревых. Таким образом, и Наташу, и ее родителей Владимир хорошо знал еще в свои гимназические годы.
     Бехтеревы сняли квартиру неподалеку от Медико-хирургической  академии. Наташа оказалась хорошей  хозяйкой и сумела создать хорошие условия для работы мужа. Теперь молодой ученый вечерами не всегда засиживался в клинике. В первые месяцы семейной жизни вечера он обычно проводил дома. В этот период в 1880 году, он написал давно задуманную серию «бытовых и этнографических очерков», опубликованных под названием «Вотяки, их история и современное состояние» в двух номерах крупного петербургского журнала «Вестник Европы».
     Этнографические очерки Владимира Михайловича Бехтерева  получили значительный резонанс в широких кругах русской демократической общественности. Впервые многие узнали из них неприглядные подробности дикости быта одной из многочисленных малых народностей, населявших Российскую империю. Врач Бехтерев становился известен и как публицист, умеющий вскрывать злободневные для страны социальные проблемы.
     4 апреля 1881 года Бехтерев успешно защитил диссертацию на степень доктора медицины. Проведенные исследования укрепляли позиции сторонников существования материальной основы психических заболеваний и системы в жизнедеятельности всего организма. Вскоре после защиты диссертации «Опыт клинического исследования температуры при некоторых формах душевных заболеваний» она была издана в виде монографии на русском и немецком языках.
     Владимиру Бехтереву присвоили ученое звание приват-доцента, после чего допустили  к чтению лекций по диагностике нервных  болезней студентам пятого курса. В марте 1884 года его зачислили в клинику душевных болезней на штатную врачебную должность.
     В мае 1884 года научный руководитель Бехтерева профессор И. П. Мержеевский предложил Конференции Военно-медицинской академии направить Бехтерева для дальнейшего совершенствования научных знаний в страны Западной Европы. Список печатных работ молодого ученого к тому времени состоял из пятидесяти восьми названий. Особый интерес представляла его серия клинических исследований периферических и центральных органов равновесия, материалы которых были отражены в целом ряде статей и в обобщающей работе «Теория образования наших представлений о пространстве».
     Важными были экспериментальные работы Бехтерева, позволяющие уточнить функцию расположенных  в глубине головного мозга  так называемых бугров. Раздражая  у экспериментальных животных эти  структуры мозга, ученый впервые  установил, что они «служат по преимуществу для обнаружения тех движений, при посредстве которых выражается эмоциональная сторона душевной жизни».
     За  статью «О вынужденных и насильственных движениях при разрушении некоторых  частей центральной нервной системы», написанную в 1883 году, значительно пополнявшую сведения о роли отдельных структур мозга и обеспечении двигательных функций, Владимир Бехтерев был удостоен серебряной медали Общества русских врачей. В том же году его избрали в члены Итальянского общества психиатров, что свидетельствовало о признании заслуг молодого ученого и за пределами России.
     За  рубеж Бехтерев выехал в июне 1884 года. Сначала он побывал в Германии, а затем переехал в Париж, где  ему прежде всего хотелось поработать с Жаном Мартеном Шарко — основателем  первого в мире отделения для неврологических больных, открытого при больнице медицинского факультета университета в парижском предместье Сальпетриере.
     В декабре 1884 года Бехтерев, находясь в Лейпциге, получил официальное приглашение занять кафедру в Казани. Он принял предложение и сократил сроки командировки, так как к сентябрю 1885 года ему необходимо было вернуться на родину.
     Кафедру психиатрии в Казани Владимиру Михайловичу  пришлось организовывать заново. Возглавив  кафедру и лабораторию, Бехтерев получил возможность сосредоточить  все силы на осуществлении давно  задуманного плана, как можно  лучше изучить нервную систему и связанные с ней физиологические, психологические и клинические проблемы. Настало время планомерного познания сущности нервной и психической деятельности человека в условиях нормы и патологии. Первым этапом этого познания было изучение строения мозга.
     Владимир  Бехтерев писал тогда, что без  знаний морфологии мозга «...нельзя обойтись ни одному невропатологу и  всякому вообще врачу, претендующему  на правильное понимание нервных  заболеваний». Особое внимание он уделял изучению проводящих путей мозга, пользуясь при этом многими методами исследования нервной ткани, в частности, эмбриональным методом, или методом развития.
     В. Бехтерев утверждал, что отдельные  зоны коры больших полушарий выполняют  определенные функции. В 1887 году в статье «Физиология двигательной области мозговой коры» он писал: «...я вовсе не причисляю себя к числу тех авторов, которые смотрят на кору как на мозаику, состоящую из отдельных кусков различной окраски. Кора мозга, быть может, и уподобляется карте, разрисованной отдельными красками по отдельным участкам, но так, что соседние краски, понятно, смешиваются между собой и при этом, может быть, на этой карте не существует ни одного участка, покрытого одним цветом, а не смешанного из множества красок». Эта мысль В.М. Бехтерева позже нашла развитие в учении физиолога Ивана Петровича Павлова о проекционных и ассоциативных полях коры больших полушарий.
     Морфологические и физиологические исследования, проведенные Бехтеревым в лабораториях Казанского университета, легли в основу большого числа его публикаций и продолжались в последующие годы в Медико-хирургической академии.
     В течение всей жизни Владимир Михайлович был убежден в отсутствии четкой грани между нервными и психическими болезнями. Он обращал внимание на то, что нервные болезни нередко сопровождаются психическими расстройствами, а при душевных заболеваниях возможны и признаки органического поражения центральной нервной системы.
     Накопленный клинический опыт позволил ему опубликовать работы по невропатологии и смежным  дисциплинам. Наиболее известной из них стала его статья «Одеревенелость  позвоночника с искривлением его  как особая форма заболевания», опубликованная в столичном журнале «Врач». Описанное в этой статье заболевание в настоящее время известно как анкилозирующий спондилит, или болезнь Бехтерева. Многие впервые выявленные ученым неврологические симптомы, а также ряд оригинальных клинических наблюдений нашли отражение в двухтомной книге «Нервные болезни в отдельных наблюдениях», изданной в Казани.
     В 1891 году Владимир Бехтерев обратился  к администрации медицинского факультета с предложением об организации в  Казани неврологического научного общества. Согласие на создание такого общества было получено, и председателем единогласно избрали его.
     С 1893 года Казанское неврологическое  общество стало регулярно издавать свой печатный орган — журнал «Неврологический вестник», который выходил до 1918 года под редакцией Владимира Михайловича.
     Весной 1893 года Бехтерев получил от начальника Петербургской Военно-медицинской  академии приглашение занять кафедру  душевных и нервных болезней, освобождающуюся  в связи с уходом в отставку «за выслугой лет» Мержеевского, учителя Владимира Михайловича.
     Владимир  Бехтерев прибыл в Петербург в  конце сентября и сразу включился  в работу. Он начал создавать первую в России нейрохирургическую операционную. Ученый стремился к созданию специализированной нейрохирургической службы, считая, что нейрохирургами могут стать хирурги, овладевшие невропатологией, или невропатологи, научившиеся оперировать. При этом он явное предпочтение отдавал нейрохирургам из невропатологов. Сам ученый не оперировал, но принимал активное участие в диагностике нейрохирургических болезней.
     В лабораториях клиники В.М. Бехтерев вместе со своими сотрудниками и учениками  продолжал многочисленные исследования по морфологии и физиологии нервной  системы. Это позволяло ему пополнить  материалы по нейроморфологии и  приступить к работе над фундаментальным семитомным трудом «Основы учения о функциях мозга». Тогда же он большое внимание стал уделять изучению психологии.
     В 1894 году Владимир Михайлович получил  первый генеральский чин действительного  статского советника. В конце того же года он был назначен членом медицинского совета министерства внутренних дел, а в 1895 году — членом военно-медицинского ученого совета при военном министре и тогда же членом совета дома призрения душевнобольных.
     Трудоспособность  ученого была поразительной. С 1894 по 1905 год Бехтерев ежегодно выполнял от четырнадцати до двадцати четырех научных работ. При этом следует иметь в виду, что ученый никогда не ставил подпись под работой, написанной другим. Все, что издано под его именем, было написано его собственной рукой.
     В ноябре 1900 года двухтомник «Проводящие пути спинного и головного мозга» был выдвинут Российской академией наук на премию имени академика Карла Максимовича Бэра.
     29 декабря того же года на торжественном заседании Российской академии наук профессорам В.М. Бехтереву и И. П. Павлову была вручена присужденная им награда.
     Казалось  бы, после такого успеха можно какое-то время отдохнуть, но ученому такое  времяпрепровождение было несвойственно. Накопленный жизненный и научный опыт побуждал к обобщениям, философским трактовкам. В 1902 году он опубликовал книгу «Психика и жизнь», в которой высказал свое мнение о сущности психических процессов, о соотношении между бытием и сознанием, психикой и жизнью.
     К тому времени Владимир Бехтерев подготовил к печати первый том фундаментальной работы «Основы учения о функциях мозга», которая стала его главным трудом по нейрофизиологии. В ней он стремился привести в строгую систему все накопленные в литературе и самостоятельно добытые в лабораторных исследованиях и в процессе клинических наблюдений сведения о деятельности нервной системы. В книге он не только обобщил все известные данные о функциях мозга, но и описал функцию всех его отделов, опираясь на собственные многолетние экспериментальные и клинические исследования.
     В первом томе, вышедшем из печати в 1903 году, изложены общие положения о деятельности мозга. В нем, в частности, Бехтерев представил энергетическую теорию торможения, согласно которой нервная энергия  в мозгу устремляется к находящемуся в деятельном состоянии центру. Она как бы стекается к нему по связующим отдельные территории мозга проводящим путям, прежде всего, из вблизи расположенных территорий мозга, в которых, как считал Бехтерев, возникает «понижение возбудимости, следовательно, угнетение».
     После завершения работы над семью томами «Основы учения о функциях мозга» особое внимание Бехтерева как ученого  стали привлекать проблемы психологии. Исходя из того, что психическая  деятельность возникает в результате работы мозга, он считал возможным опираться главным образом на достижения физиологии, и, прежде всего, на учение о сочетательных (условных) рефлексах. Владимир Бехтерев высказывался о том, что «нет ни одного субъективного явления, которое не сопутствовалось бы объективными процессами в мозгу в виде пробегающего по нервным клеткам и волокнам тока, представляющего собой... по внешности акт химико-физический». Вслед за ученым Иваном Михайловичем Сеченовым Бехтерев утверждал, что «так называемые психические явления суть рефлексы».
     В 1907—1910 годах В.Бехтерев опубликовал  три тома книги «Объективная психология», в которых изложил основные представления нового, созданного и развиваемого им направления в психологической науке. Ученый утверждал, что все психические процессы сопровождаются рефлекторными двигательными и вегетативными реакциями, которые доступны наблюдению и регистрации. Опираясь на объективные критерии, он считал возможным изучать не только осознаваемые, но и неосознанные психические явления.
     В первом томе «Объективной психологии»  Владимир Бехтерев предложил выделить психологию индивидуальную, общественную, национальную, сравнительную, а также зоопсихологию. Кроме того, он признавал необходимость выделения психологии детского возраста «как науки, изучающей законы и последовательность психического развития отдельных индивидуумов».
     В 1915 году по инициативе Владимира Михайловича  при Психоневрологическом институте был создан приют с детским садом и школой для детей беженцев из западных губерний. Постоянно находясь в гуще общественной жизни столицы, Бехтерев по-прежнему много внимания уделял Психоневрологическому институту.
     После Октябрьской революции академик Бехтерев сразу же включился в создание здравоохранения молодой республики. В мае 1918 году Бехтерев обратился в Совнарком с ходатайством об организации научно-исследовательского учреждения — Института по изучению мозга и психической деятельности. Вскоре Институт открылся, и его директором до самой смерти являлся Владимир Михайлович Бехтерев.
     Владимир  Бехтерев умер 24 декабря 1927 года. Он установил у Иосифа Виссарионовича Сталина паранойю, и это стоило ученому жизни
 

Об отношении между психическими и нервными болезнями

 
     В группу психических, или душевных, болезней входят все те болезненные процессы, в которых преобладающими явлениями служат расстройства со стороны психической, resp. нервно-психической деятельности, иначе говоря, расстройства в области тех отправлений, благодаря которым устанавливается отношение личности к окружающему миру. Из этого определения нетрудно усмотреть, что психические болезни ничуть не выражаются исключительно одними только изменениями в сфере психики (resp. нейро-психики), но что они могут сопровождаться также и другими расстройствами и, между прочим, изменениями со стороны тех или других проводящих функций нервной системы. И действительно, знакомясь ближе с различными формами психических, или душевных, болезней и, в частности, с теми расстройствами, которыми они выражаются, нетрудно убедиться, что в сущности нет или почти нет ни одной психической болезни, в которой рядом с расстройствами психической сферы не обнаруживались бы те или другие нарушения со стороны проводящих функций нервной системы и органов тела, подчиненных деятельности нервной системы, хотя бы и слабо выраженные.
     Факт  этот становится вполне понятным, если мы примем во внимание, что и те, и  другие болезни, т. е. так называемые психические и собственно нервные, относятся к поражению одной  и той же нервной системы.
     Современная медицина, вопреки недавнему прошлому, даже объединяет между собой психические и нервные болезни, так как выяснилось, что психическая деятельность находится в полной и безусловной зависимости от деятельности высших корковых центров нервной системы и их взаимных связей между собой, в то время как поражение других центров и проводников нервной системы обусловливает разнообразные нервные болезни. 
Независимо от этой анатомо-физиологической точки зрения, устанавливающей, так сказать, природную связь между психическими и нервными болезнями, имеются между теми и другими несомненное родство и в этиологическом отношении. Особенно доказательные факты в указанном отношении можно почерпнуть в наследственности. Как известно, в настоящее время точно установлено, что в семьях, отягченных неблагоприятной или патологической наследственностью, мы встречаем, наряду с психическими, также и разнообразные нервные болезни.

       С другой стороны, известно, что от лиц, страдавших психическими болезнями, происходит потомство, отличающееся не только теми или другими уклонениями психической сферы, но и поражаемое нервными болезнями, особенно общими неврозами, и, наоборот, от лиц, страдавших нервными болезнями, особенно общими неврозами, обычно происходит потомство, в котором может быть отмечено то или другое количество психопатов.
       Словом, между психическими и нервными болезнями существует самое тесное родство, какое только можно себе представить в наследственном отношении.
     Равным  образом и важнейшие этиологические моменты, помимо наследственности, являются общими для развития психических и нервных болезней. Возьмем для примера травму, нравственный шок, сифилис, разнообразные острые инфекции и другие отравления, а также различные самоотравления. Как известно, все эти условия способствуют в той или иной степени развитию как психических, так и нервных заболеваний. Нередко даже результатом воздействия вышеуказанных причин являются болезни, в которых психические и нервные симптомы представляются как бы смешанными между собою.
       Таковы травматические нейропсихозы, нейриты с психическими расстройствами, сифилитические поражения мозга с психическими дефектами, алкогольный ложный паралич и т. п.
       Наконец, нельзя не отметить здесь того обстоятельства, что при самых разнообразных психических болезнях при исследовании открываются те или другие нервные расстройства. Это положение справедливо не только по отношению к так называемым органическим психозам, но и к группе истерических, эпилептических, неврастенических, а также в известной мере и к группе дегенеративных и других психозов.
       С другой стороны, при многих нервных болезнях, особенно при так называемых общих неврозах, а также при разнообразных поражениях головного мозга (опухоли, размягчения, кровоизлияния, склерозы и пр.) могут быть открыты те или другие нарушения психической сферы.
     Далее родство между психическими и  нервными болезнями совершенно ясно устанавливается тем фактом, что  в известных случаях нервные  болезни осложняются психическими расстройствами. Здесь должны быть упомянуты психозы, развивающиеся на почве табеса, гентингтоновской хореи, геморрагического энцефалита и пр. С другой стороны, имеются болезненные психические формы, в течение которых развиваются те или другие нервные поражения. Сюда относятся артериосклеротические психозы, сифилитические психозы и т. п.
       Мы знаем затем целый ряд болезненных форм, в которых психические и нервные расстройства идут рука об руку в такой степени, что трудно даже решить, куда правильнее относить эти расстройства — к нервным или психическим болезням. Сюда относятся некоторые общие или большие неврозы, как истерия, миастения и неврастения, отчасти эпилепсия, некоторые фамильные нервные болезни, сопровождающиеся слабоумием и т. п.
       Как известно, по отношению к истерии в последнее время, благодаря трудам Шарко, Мебиуса, Шгрюмпеля, Жане, Реймона и др., все более и более устанавливается взгляд, что несмотря на ряд симптомов, сближающих эту форму болезни с чисто нервными поражениями, она должна быть рассматриваема как психическая болезнь, не потому только, что здесь обнаруживаются чисто психические симптомы, как своеобразные особенности характера, склонность к развитию галлюцинаций, навязчивых идей и т. п., но и потому, что целый ряд симптомов при истерии, на первый раз кажущихся нервными, как параличи, судороги, контрактуры и пр., могут быть вызываемы и устраняемы путем так называемого психического воздействия. В самом деле, если принять во внимание факт, что все главные симптомы истерии могут быть вызваны путем простого внушения и путем внушения же устраняемы, то не имеется оснований сомневаться в психической природе этих симптомов. Но, с другой стороны, остаются еще некоторые проявления истерии, особенно со стороны растительных функций, которые трудно объяснить чисто психическим путем. Ввиду этого мы, руководясь физиолого-химическими исследованиями, склонны смотреть на истерию, как на болезнь обмена, при которой поражается вся вообще нервная система и в особенности ее психические отправления.
     С другой стороны, состояние, описываемое  под названием различного рода фобий, особенно Экиролем, Фальре, Вестфалем, Крафт-Эбингом, Баллем, Тамбурини, Маньяном, мной, Пит-ром и Режи и др., в последнее время некоторыми из французских авторов, особенно Жане, Реймоном и др., выделяется из обычных форм неврастении под названием психастении. Со своей стороны в русской литературе еще в 1885 г. мною была подробно описана та же форма болезни под названием психопатии или психоневрастении.
       Надо при этом иметь в виду, что под формой собственно неврастении понимаются проявления раздражительной слабости и общего подавления нервной системы. При этом с психической стороны обнаруживаются элементарные симптомы, отражающие общее понижение нервной деятельности в виде быстрой психической утомляемости, внутреннего беспокойства и тоски, излишней склонности к развитию аффектов, неустойчивостью настроения и т. п. К психастении же, resp. психоневрастении, относятся те болезненные состояния, при которых вышеуказанные физические проявления отступают на второй план и в первую голову выдвигаются совершенно специальные психические расстройства в виде различного рода навязчивых состояний, так называемых фобий и одержимости, в виде поразительного безволия, беспричинной тоски и страха, систематических тиков и т. п. В этиологическом отношении также обе болезненные формы должны быть обособляемы друг от друга, так как первый невроз развивается обыкновенно у взрослых лиц от разнообразных случайных причин физического или нравственного характера, резко ослабляющих нервную систему. При этом имеется нередко и наследственное предрасположение, но оно большей частью незначительно и скрыто, тогда как психастения развивается обыкновенно у лиц, глубоко предрасположенных, приобретших дегенерацию от рождения или по наследству, причем черты ее обнаруживаются уже в сравнительно молодом возрасте.
       Как бы то ни было, обе эти формы болезни и в особенности психоневрастения или психастения представляются не столько неврозами, сколько психозами и потому они в последнее время вполне по праву получают название психоневрозов.
       Что касается эпилепсии, то мы должны иметь в виду, что, наряду с большими приступами, в которых обнаруживается временная полная утрата нервно-психической деятельности, следовательно, симптом, несомненно, психического характера, и вместе с тем тонические клонические судороги, представляющие симптом нервного характера, имеются обыкновенно и приступы малой или так называемой психической эпилепсии, при которой все явления протекают в так называемой психической сфере. Если мы затем примем во внимание существование особых изменений характера у эпилептиков, частое развитие психической слабости и временное появление психических расстройств в форме так называемых эпилептических психозов, то станет понятным, что мы здесь имеем дело с таким неврозом, при котором чисто нервные симптомы нередко уступают по своей силе и по значению симптомам психического характера.
     Кроме того, нельзя не принять во внимание, что настоящий психоз, как и  психоневроз, сближаются между собой  не только потому, что симптомокомплекс тех и других представляет много общего между собой, но вместе с тем и потому, что общие психоневрозы дают основание к развитию так называемых переходных или смешанных форм. И в самом деле, неврастения, психастения, меланхолия, ипохондрия и даже истерия в начале своего развития имеют вообще так много общего между собой, что требуется нередко продолжительное наблюдение, чтобы окончательно остановиться па том или другом диагнозе.
     Если  мы затем углубимся в патогенез  заболеваний, известных под названием  психоневрозов или больших неврозов, то должны будем иметь в виду главным образом то или другое нарушение обмена, приводящее к изменению функций нервней системы вообще и мозговой коры в особенности. По крайней мере этот взгляд, основывающийся на исследованиях обмена веществ, в последнее время приобретает все более и более прав и по отношению к так называемой генуинной эпилепсии. Равным образом имеются ясные указания и па зависимость истерии и неврастении от нарушения в обмене веществ.
     С другой стороны, многие из психических  расстройств, особенно меланхолия, мания, острая аменция и некоторые другие, также в основе своей имеют нарушение в обмене веществ, в пользу чего по крайней мере могут быть приведены многие данные.
       Итак, не может быть сомнения, что психические болезни и общие нервные, а в частности, черепно-мозговые болезни в патолого-биологическом смысле представляют собой если не одно целое, то во всяком случае трудно обособляемые друг от друга области патологии, вследствие чего они нередко и изучаются в курсе медицинских наук в одной клинике, разделенной на два отделения, из которых одно служит для психических, а другое для нервных больных.
     Переводя  на практический язык все вышесказанное, можно утверждать без риска впасть в преувеличение, что нельзя претендовать на основательное изучение психических болезней без знакомства с нервными болезнями и, с другой стороны, нельзя быть хорошим невропатологом, не будучи знакомым и с психическими болезненными состояниями.
       Тем не менее практическая важность обособления психических больных от больных всех других категории и в том числе нервных приводит к необходимости выделения психических больных как от нервных, так и от иных соматических Сольных. В этом отношении мы должны сказать, что хотя и невозможно го многих случаях строго научное обособление психических болезненных состояний от нервных, но в практических видах все те случаи, где изменения психической сферы обнаруживаются в течение всего болезненного состояния и где они имеют преобладающее значение, можно признавать психическими болезнями, тогда как другие поражения нервной системы, в которых психические изменения играют меньшее значение по сравнению с нервными или представляются эпизодическими в течение болезненного состояния, могут и должны быть признаваемы нервными болезнями.
       На том же основании и некоторые соматические заболевания, например, тифы и др., несмотря на частое обнаружение в течение болезни ясных симптомов со стороны нервно-психической сферы, не относятся к категории психических заболеваний.
       Та тесная связь, которая существует между психическими и нервными болезнями, естественно, сближает психиатрию с остальной медициной, так как нервные болезни всегда стояли в тесной связи с другими медицинскими науками. Но не в меньшей, если еще не в большей мере психиатрию сближают с остальными медицинскими науками новейшие взгляды на происхождение многих психических болезней, как на результат самоотравления организма.
     С этим вместе для огромного большинства  психических заболеваний должно быть признано, что лежащее в основе их поражение мозговых функций не является первичным и самостоятельным, а обусловливается аутоинтоксикациями и действием токсических начал, поражающих весь вообще организм и в том числе нарушающих функции высших центров нервной системы и их сочетательных связей. Иначе говоря, дело не идет в этих случаях о первичном поражении собственно головного мозга, а о поражении всего организма; самые же психические болезни являются совокупностями функциональных расстройств или связанных с общими условиями жизнедеятельности организма и нарушением его отправлений в форме аутоинтоксикации того или другого рода, или связанных с влиянием общей инфекции и действием тех или других токсинов на мозг. В этих случаях изменения, происходящие в мозгу, могут быть рассматриваемы лишь как производные основного поражения организма, имеющего свою этиологию, свое развитие, течение и даже исход в той мере, в какой на него не оказывают влияния те или другие терапевтические мероприятия.
     Если  такие органы, как центральная  нервная система, при этом поражаются в большей степени, чем другие части организма, то это может обусловливаться самой инфекцией или аутоинтоксикацией и избирательным ее свойством подобно другим ядам, обладающим этой особенностью, далее, — чрезвычайной нежностью самой ткани мозга, особыми функциональными и иными условиями, ставящим мозг при данных условных в положение locus minoris resistentiae, индивидуальными особенностями данного организма, приобретаемыми по наследству и условиями прошлой жизни и т. п.
       При этом и те анатомические изменения в мозгу, которые открываются в такого рода случаях, лишь в известном числе являются непосредственными виновниками психических расстройств, чаще же они служат производными аутоинтоксикации, как и те психические расстройства, которые являются ее последствием. Дело идет в этом случае об изменении состава крови и развитии в ней химических продуктов и токсинов, которые, отравляя нервную ткань, с одной стороны, вызывают в ней расстройство функциональной деятельности, а с другой, действуя в течение известного времени в виде более или менее длительных влияний, вызывают изменения мозговой ткани.
     В этих случаях последние нам не могут служить объяснением болезненных  симптомов, как изменения мозговой ткани при введении в организм внешних, так называемых интеллектуальных ядов не объясняет нам тех функциональных расстройств нервно-психической сферы, которые ими обусловливаются. Дело в том, что интоксикации, как и аутоинтоксикации могут вызывать функциональные расстройства деятельности мозговых клеток, производя временные изменения в мозговом кровообращении и динамические изменения в питании клеток мозга без стойких структурных их изменений. Если впоследствии при хронических отравлениях в клетках и обнаруживаются уже более-стойкие структурные изменения, то они являются последствием продолжительного нарушения питания и отравления клеток и, следовательно, сами по себе как явления вторичные не могут быть принимаемы за основу функциональных расстройств психической сферы.
     К этому следует добавить, что и  изменения нервной ткани, производимые различными ядами, могут быть более или менее сходственными и даже одинаковыми, так как в сущности влияние ядов не столько действует непосредственно на протоплазму клетки, сколько на условия ее питания, нарушение которых и приводит к более или менее одинаковым изменениям структуры клетки, несмотря на различие действия ядов.
       Само собой разумеется, что упомянутые структурные изменения мозговых клеток, обусловленные аутоинтоксикациями, не безразличны для нервно-психических отправлений, но мы большей частью не можем с определенностью указать их значение в общей картине заболевания, пока дело не идет о невознаградимой атрофии нервных клеток и волокон, сопровождающейся развитием слабоумия.
     Все вышеизложенное приводит нас к выводу, что корни душевных болезней, если исключить сравнительно редкие случаи психических расстройств, обусловленных травматическими повреждениями черепа, лежат не в головном мозгу, а в нарушении жизнедеятельности организма, обусловленном теми или иными внутренними дефектами или внесенными извне общими болезнетворными началами, причем от всех других болезненных состояний они отличаются лишь тем, что в результате нарушенной жизнедеятельности организма выдвигается на первый план по резкости внешних проявлений функциональное или органическое нарушение деятельности мозга, приводящее к психическим расстройствам.
     Только  что изложенное сближает психические  болезни с общими соматическими  болезнями, так как здесь, как  и в обыкновенных болезненных  процессах, дело идет также об общих  аутоинтоксикациях или интоксикациях организма, влиянию которых подвергаются по преимуществу высшие центры головного мозга, заведующие психическими отправлениями, тогда как сопутствующие им соматические расстройства оказываются крайне слабо выраженными и мало заметными.
     Из вышеизложенного очевидно, что следует совершенно отказаться от анатомического принципа в объяснении разнообразных психических расстройств, наблюдаемых при душевных болезнях. Как бы тонки ни были современные методы исследования нервной ткани мозга, они в большинстве случаев открывают нам в сущности лишь результаты действия на мозг аутоинтоксикаций и интоксикаций, которые, отравляя нервную ткань, собственно и лежат в основе психических расстройств, а не те анатомические изменения, которые являются результатом их воздействия на мозг. Иначе говоря, основа душевных или психических болезней должна быть патолого-физиологическая, а не патологоанатомическая, причем последние если и играют роль в развитии психических расстройств, то лишь роль вторичного, а не первичного фактора. При этом, конечно, не умаляется и значение патологоанатомических изменений мозговой ткани, особенно в случаях, где как в органических психозах, они достигают крайне резкой степени своего развития и приводят к местным или разлитым разрушительным процессам, но тем не менее и в большинстве органических психозов патологоанатомические изменения мозговой ткани не составляют первичной основы патологического процесса, часто поражающего весь организм или по крайней мере коренящегося в поражении внечерепных органов.
     Все вышесказанное должно существенным образом влиять, с одной стороны, на клиническое исследование и распознавание  душевных болезней, с другой стороны, на их терапию.
     Прежде  всего необходимо отрешиться от того взгляда, что проявления психических болезней, как мы их наблюдаем в клинике, служат выражением анатомических изменений мозга, и, следовательно, нет основания доискиваться и анатомической основы в разделении психозов, несмотря на сделанные в этом отношении попытки со стороны известных психиатров.
       Сами по себе психические расстройства или симптомы в виде психического возбуждения, угнетения и безразличия, в виде иллюзий и галлюцинаций, в виде нарушений в закреплении и оживлении следов, в виде расстройств сочетательной деятельности, ненормальных влечений и т. п. еще не говорят нам о сущности данного заболевания, как и другие симптоматические состояния из области внутренних болезней, например, водянка, желтуха, кашель и т п., не говорят нам о сущности того болезненного процесса, который лежит в их основе. Поэтому в симптоматическом отношении в известные периоды могут представлять внешнее сходство совершенно различные душевные болезни, а потому для правильной оценки психического расстройства ничуть не достаточно довольствоваться только наблюдением одних симптомов душевной болезни и выдвигать их как основу для диагностики душевных болезней, как это делается многими еще и по сие время.
     Напротив  того, только наблюдение всей совокупности симптомов, как психических, так  и физических, та или другая смесь этих симптомов, их сочетание и течение, а равно и исследование всего организма с физической стороны и, между прочим, в отношении его наследственного и, в частности, семейного расположения, в отношении его возраста и телесного и умственного развития, в отношении присутствующих в организме отклонений или его индивидуальных особенностей, в отношении ранее перенесенных физических и психических болезней, а также бывших ранее излишеств того или иного рода или иных отягчающих моментов дают тот материал, при сопоставлении которого мы получаем возможность правильно оценивать данное психическое заболевание.
     Если  при этом остается невыясненным для  нас действительный источник развития болезненного психического состояния, то во всяком случае, приняв во внимание все вышеуказанные данные, мы характеризуем всю совокупность условий и внешних особенностей данного болезненного состояния, причем можем быть уверены, что при совпадении этих условий в другом организме и при общем сходстве внешних проявлений психоза мы встретимся с одинаковым по существу психическим заболеванием, хотя бы его внешние проявления в зависимости от тех или других случайных моментов и представляли некоторые своеобразные особенности и отличия.
     Что касается терапевтического вмешательства  при психозах, то необходимо помнить, что все наши мероприятия, направленные к успокоению болезненных симптомов, к устранению бессонницы, отказа от пищи и т. п., суть лишь симптоматические средства, которые могут облегчать течение болезни, но не искоренять самую болезнь. Для последней цели необходимо все внимание направить на самую основу болезни и, где это возможно, попытаться ее устранить. Если же основа болезни остается скрытой или неустранимой, то необходимо позаботиться по крайней мере о лучшем питании и об улучшении обмена веществ находящимися в нашем распоряжении средствами, об исправном содержании желудочно-кишечного канала и т. п., чтобы дать больному организму самому лучше справиться с теми нарушениями в обмене веществ и с аутоинтоксикацией, которые лежат в основе данного психического заболевания.
     Само  собой разумеется, что правильное нозологическое выяснение душевных болезней должно соответственным образом  влиять и на индивидуальную и общественную профилактику подобного рода психических  расстройств, так как последняя возможна только с распознаванием или по крайней мере предугадыванием истинной причины заболевания.
     Равным  образом и предсказание относительно дальнейшего течения и исхода душевной болезни стоит в прямой зависимости от правильного нозологического  распознавания болезни, причем, однако, всякий раз должны быть приняты во внимание условия содержания и течения болезненного состояния. Дело в том, что каждая болезнь, предоставленная самой себе, должна иметь свое особое течение и исход. Те болезни, сущность которых находится во временном нарушении функций организма, состоящем в зависимости от каких-либо случайных внешних причин, обыкновенно заканчиваются по истечении известного времени полным выздоровлением и можно быть уверенным, что больному не грозит впредь новое заболевание, если, конечно, не повторятся те внешние причины, которые вызвали первоначальную болезнь; в других же случаях, где причины болезни коренятся в особых нарушениях обмена, связанных с периодически обостряющимся нарушением функционирования тех или других органов, мы имеем поразительную склонность болезни к возвратам, вследствие чего больному, освободившемуся от одного из приступов болезни, судьба грозит в будущем новыми и новыми болезненными приступами той или иной длительности.
     В других случаях болезненное состояние, имеющее в своей основе неустранимое нарушение обмена и настоящую аутоинтоксикацию, коренящуюся не в случайных внешних причинах, а во внутренних условиях организма, роковым образом затягивается на более долгое время и заканчивается более или менее глубоким слабоумием. Наконец, в известном ряде случаев мы имеем дело с такой основой болезни, которая, будучи в корне неустранимой, постепенно все более и более подтачивает умственные и физические силы больного, причем болезнь, принимал прогрессирующее течение, закапчивается не только более или менее полным психическим распадом, но и летально.
       Все эти различия в ходе и развитии душевных болезней стоят в прямой связи с истинной основой болезненного процесса к с условиями возникновения и дальнейшего развития, а не с внешними проявлениями отдельных симптомов, а потому и в профилактическом отношении должно играть большое значение распознавание истинной природы заболевания, а не внешних только проявлений болезни.
 

Вклад Владимира Михайловича Бехтерева в медицину

     Помимо  самой известной работы – исследования проводящих путей головного и  спинного мозга – Бехтерев совершил немало открытий в анатомии и морфологии:
     - Обнаружил изменчивость синапсов;
     - Описал группу клеток в заднем  роге (названную потом его именем);
      - Установил связь червя мозжечка  с рецепторами суставов, мышц, сухожилий. 
     - На стадии зарождения электроэнцефалографии  показал, что биоэлектрические  явления обнаруживаются не только  в коре полушарий, но и в  других областях мозга. 
     В конце 1890-х годов Бехтерев начал работу в области, которую назвал «объективная психология». Он пытался объяснить психические явления рефлексами, приобретенными в индивидуальном опыте. Бехтерев многое сделал для внедрения теории условных рефлексов И.П. Павлова 1 в клиническую практику.
     Как невропатолог Бехтерев описал целый ряд болезней, одна из которых (анкилозирующий спондилит) сейчас называется "болезнь Бехтерева".
     Изучал  и лечил многие психические расстройства и синдромы: боязнь покраснеть, боязнь опоздать, навязчивую ревность, навязчивую улыбку, боязнь чужого взгляда, боязнь полового бессилия, одержимость гадами (рептилофрению) и другие.
     Более 40 лет Бехтерев занимался изучением  и лечебным применением гипноза, разрабатывая при этом теорию внушения.
     Интересовался он и проблемой телепатии, но после  экспериментов на собаках (совместно с дрессировщиком В.Л. Дуровым) пришел к выводу, что известные в то время случаи телепатии относятся к категории «фокусов», а сама возможность чтения и внушения мыслей на расстоянии нуждается в дальнейшем исследовании.
     Бехтереву также принадлежат оригинальные работы по коллективной психологии, в которых законы действий коллектива сравниваются с законами физики.
 

Исследования  мозга  и  нервной  системы 

       Безусловно, главным и доминирующим в разработке всех направлений и проблем человекознания был неврологический подход. Он признавал основополагающую роль мозга и нервной системы в жизнедеятельности человека, в регуляции его взаимоотношений с миром.
       Центром неврологических исследований Бехтерева становится проблема локализации, рассматриваемая им в двух аспектах: с точки зрения изучения структурной локализации, выявления топографии мозга, о также исследования функциональной локализации. В конце 19 века вопросы строения мозга оставались чрезвычайно слабо изученными. Поэтому исследования  ехтерева были революционными. Самым тщательным образом Бехтеревым были изучены практически все области головного и спинного мозга, а также проводящие пути, обнаружены и описаны разные клеточные структуры.
       Результатом исследований в области анатомии стало создание многочисленных схематических моделей строения мозга, подготовка ряда оригинальных научных работ и классического двухтомного труда «Проводящие пути головного и спинного мозга»(1892), выдержавшего три издания, переведенного на другие языки. За этот труд Бехтерев был удостоен премии академика Бэра Раи.
         Глубокое изучение анатомических  основ мозговой деятельности, практическая ориентированность исследований Бехтерева, стимулировали его к поиску механизмов, определяющих работу мозга в норме и патологии, что привело ученого к постановке проблемы функциональной локализации. Бехтерев выдвигает и обосновывает фундаментальный принцип исследования мозга – принцип структурно-функционального подхода, означающий изучение строения мозга в единстве с его функциями.
       В цикле его физиологических трудов убедительно, на большом фактологическом материале выявляются функциональные особенности мозга. Используя метод развития, раздражения и разрушения нервной системы, Бехтерев устанавливает и тщательно исследует корковые центры зрительных, слуховых, обонятельных, вкусовых ощущений; изучает анатомо-физиологические основы болевой чувствительности, корковые регуляторы мимических движений.
       Изучение  органов статистической координации  открывает Бехтереву возможности для научной постановки проблемы пространственных ощущений. Отражает целостность научного подхода ученого попытка рассмотреть нервно-психические явления в контексте общей системы жизнедеятельности организма и исследовать связи мозговых процессов с деятельностью нервной вегетативной системы, желез внутренней секреции, и т. д.
       Итоги физиологических исследований Бехтерева  в обобщенном виде предоставлены в наиболее фундаментальном труде «Основы учения о функциях мозга» (СП б, 1903-1907 г). 
 
 

 

Наталья Бехтерева

 
     Родилась 7 июля 1924 года в Ленинграде. Отец —  Бехтерев Петр Владимирович (1888—1938). Мать — Бехтерева Зинаида Петровна (1896—1975). Супруги: Медведев Всеволод Иванович, Каштелян Иван Ильич. Сын — Медведев Святослав Всеволодович (1949 г. рожд.).
     В первый год Великий Отечественной войны Наталья Петровна поступила в 1-й Ленинградский медицинский институт имени И.П. Павлова, который окончила в 1947 году. Ее трудовая и творческая деятельность началась в 1950 году с должности младшего научного сотрудника Института экспериментальной медицины АМН СССР. В 1954—1962 годах Н.П. Бехтерева — старший научный сотрудник, руководитель лаборатории, заместитель директора Ленинградского научно-исследовательского нейрохирургического института имени А.Л. Поленова.
     Многие  годы (1962—1990) Наталья Петровна отдала работе в Научно-исследовательском институте экспериментальной медицины АМН СССР: заведующий отделом, заместитель директора по научной работе, и.о. директора, директор. С 1990 года по настоящее время Н.П. Бехтерева — научный руководитель Института мозга человека РАН, руководитель научной группы нейрофизиологии мышления и сознания.
     Академик  Н.П. Бехтерева — ведущий ученый, заложивший основы фундаментальных  исследований в физиологии мозга  человека и создавший оригинальную научную школу. У нее множество учеников, возглавляющих лаборатории и отделы в институтах в области физиологии здорового и больного мозга человека. Широко используя в нейрофизиологии возможности физики, математики, нейробиологии, Наталья Петровна создала комплексный метод исследования принципов структурно-функциональной организации головного мозга человека, ею разработана методология исследования мозговых механизмов мышления, памяти, эмоций, творчества. Получила полное подтверждение теория Н.П. Бехтеревой о мозговой организации мыслительной деятельности человека как о системе из жестких и гибких звеньев. В качестве открытия зарегистрировано свойство нейронов подкорковых образований головного мозга человека реагировать на смысловое содержание речи и участвовать в качестве звеньев систем обеспечения мыслительной деятельности. За фундаментальные исследования в области физиологии здорового и больного мозга человека Н.П. Бехтеревой с сотрудниками в 1985 году присуждена Государственная премия СССР в области науки.
     В исследованиях общих и частных проблем патофизиологии и патогенеза длительно текущих заболеваний нервной системы, преимущественно связанных с поражением глубоких структур головного мозга, под руководством академика Н.П. Бехтеревой решена одна из центральных задач функциональной нейрохирургии — обеспечение предельно точного и щадящего контакта с мозговыми образованиями. Под ее руководством создана также новая ветвь неврологии и нейрохирургии — стереотаксическая неврология с разработкой новейших технологий компьютерного стереотаксиса.
     Сформулированная  и развитая Н.П. Бехтеревой теория устойчивого  патологического состояния мозга  как адаптационная основа многих хронических заболеваний нервной  системы открыла принципиально  новые возможности в лечении  этих заболеваний. Разработаны и используются в практике методы точечной электрической стимуляции подкорковых и корковых зон мозга, спинного мозга, зрительных и слуховых нервов как исключительно щадящий лечебный прием при трудно поддающихся коррекции хронических заболеваниях центральной нервной системы.
     Ею  исследованы и сформулированы принципы надежности деятельности мозга и  открыт мозговой механизм оптимизации  мыслительной деятельности — детектор ошибок (1968 и др.). Феномен детектора  ошибок оказался удивительно значимым механизмом мозга человека, и не только здорового человека. Именно патологическая активация детектора ошибок превращает его в детерминатор их, в один из важнейших механизмов поддержания устойчивого патологического состояния. Начало иностранных исследований этого вопроса относится к 1993 году.
     В последние годы академиком Н.П. Бехтеревой предложен принципиально новый  подход к познанию принципов и  механизмов жизнедеятельности здорового  и больного мозга человека на основе объединения многолетнего опыта  комплексных нейрофизиологических исследований с использованием позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ). Реализация этого подхода обеспечена созданием в 1990 году Института мозга человека РАН на базе ранее организованных Н.П. Бехтеревой отдела нейрофизиологии человека (1962) и клиники функциональной нейрохирургии и неврологии (1980). Такого рода научный комплекс является взаимодополняющим и взаимообогащающим.
     В настоящее время работа Института  мозга человека РАН в области  основных, базисных научных поисков  определяется, во-первых, принципиальной полиметодичностью, сочетанием классических нейрофизиологических и ПЭТ возможностей, сочетанием инвазивной и неинвазивной техники (т.о. получаются сведения “все о малом и многое — обо всем”), во-вторых, изучением мозговых коррелят функций, т. е. дальнейшим развитием картирования мозга, и, наконец, углублением в собственно механизмы высших функций.
     В 2003 году под руководством Н.П. Бехтеревой в Институте мозга человека РАН  было проведено исследование нейрофизиологических коррелят детекции ошибок в условиях творческой деятельности и вербальной творческой деятельности в условиях активации детектора ошибок. Эта работа соединяет две приоритетных линии исследований — мозговых механизмов детекции ошибок (Бехтерева Н.П. с сотр., 1968, 1985, 1989) и мозговой организации творческой деятельности (Бехтерева Н.П. с сотр., 2000, 2001, 2003).
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.