Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Творчество М. Булгакова

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 27.05.2012. Сдан: 2011. Страниц: 9. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


ПЛАН

Введение

3

1. Ранняя  проза М. Булгакова

4

2. Ранние  сатирические произведения

6

3. Анализ  ранних рассказов и повестей  М. Булгакова

15

Заключение

24

Список  литературы

25

   
 

Введение

 
 
 
     М.А.Булгаков - писатель, по отношению к которому в последней трети XX века можно констатировать повсеместный читательский интерес и особую активность исследовательской мысли. За тридцать с небольшим лет, что существует булгаковедение, об этом художнике написано, пожалуй, больше, чем о ком-либо другом из авторов постреволюционной России. К концу 80-х годов закончены основные публикации неизвестных ранее художественных текстов Булгакова. Опубликована и большая часть сохранившихся документов - писем, дневников писателя. Тем не менее, именно появление новых документальных фактов способствует возникновению дополнительных аспектов изучения, подвигает учёных на дальнейшие исследования. Тем более, что существует ряд сфер, которые в силу специфики булгаковского творчества, требуют углубленного изучения. Такой сферой нам представляется проблема ранние творчество Булгакова, уровень научного осмысления которой в настоящее время вряд ли может быть признан удовлетворительным.
     Данный  подход формирует цель исследования - проанализировать ранние художественные произведения Булгакова
     И отсюда вытекают следующие  задачи:
    исследовать в тексты ранних произведений Булгакова;
    на основании тех или иных аргументов сделать вывод о наличии в каждо.м конкретном случае преемственной связи, типологической аналогии либо отношений иного характера;
    определить возможные причины влияния предшественника на последователя, характер влияния (осознанный -неосознанный, прямой — опосредованный, отношением сотрудничество» или полемическое отношение);
    определить функции обращения писателя к опыту предшественника, выявить художественный эффект, возникающий в связи с фактом взаимодействия.
 

     1. Ранняя проза  М. Булгакова 

    Ранняя  проза Булгакова (особенно в своих  экспериментальных вещах, сатирических рассказах и фельетонах) несла  в себе в зародыше многие особенности его будущих зрелых произведений - "Белой гвардии", "Зойкиной квартиры", романа "Мастер и Маргарита". Булгаков оказывался писателем внутренне цельным по основным особенностям и видению мира.
    "Записки  на манжетах" - ранняя и самая  булгаковская вещь. "Записки" автобиографичны. А по стилю явно экспериментальны.
    Как в рисунке только что распустившегося  листочка мы видим все запрограммированные  в нем будущие свойства растения, так и в "Записках на манжетах" проявляются основные особенности  экспрессивного стиля Булгакова. Автор фиксирует мимолетные впечатления, насыщенные тревогой, вызванной экстремальными событиями - болезнью, абсурдностью необычных ситуаций, неустроенностью быта. Все зыбко, порою таинственно, как во сне, требует расшифровки. Так передается бредовое состояние тяжело заболевшего возвратным тифом героя. Броскими штрихами, как отблески в сознании персонажа, рисуются эпизоды, связанные с работой в подотделе искусств (подготовка спектаклей, организация лекций, диспут о Пушкине, история написания и постановки пьесы "Сыновья муллы"). Главный акцент делается на передаче потрясенного невзгодами потока сознания героя. А в этот поток сознания включаются реалии, дающие представление об обстоятельствах жизни. Все овевается сложным чувством автора:
    "Голодный, поздним вечером иду в темноте  по лужам. Все заколочено. На  ногах обрывки носков и рваные  ботинки. Неба нет. Вместо него  висит огромная портянка. Отчаянием  я пьян. И бормочу: 
    - Александр Пушкин. Lumen coeli. Sancta rosa. (Свет небесный. Святая роза. - В.Н.). И как гром его угроза. (У Пушкина: "И гнала его угроза". - В.Н.)
    Я с ума схожу, что ли?! Тень от фонаря побежала. Знаю: моя тень. Но она в  цилиндре. На голове у меня кепка. Цилиндр  мой я с голодухи на базар снес. Купили добрые люди...
    Отчаяние. Над головой портянка, в сердце черная мышь..."
    Повествование в "Записках на манжетах" пронизано  иронией, доходящей до сарказма. Так  рассказано о приезде во Владикавказ  Евреинова, Рюрика Ивнева, Осипа Мандельштама, Пильняка и... Серафимовича. Образ Серафимовича нарисован в пародийном виде:
    "Серафимович  - с севера.
    Глаза усталые. Голос глухой. Доклад читает в цехе.
    - Помните у Толстого платок  на палке? То прилипнет, то  опять плещется. Как живой платок... Этикетку как-то для водочной  бутылки против пьянства писал. Написал фразу. Слово вычеркнул, сверху другое поставил. Подумал - еще раз перечеркнул. И так несколько раз. Но вышла фраза как кованая... Теперь пишут... Необыкновенно пишут!.. Возьмешь. Раз прочтешь. Нет! Не понял. Другой раз - то же. Так и отложишь в сторону..."
    Чувство автора обострено. И оно проявляется  в неприязни к невзгодам жизни, в стремлении избавиться от них ("Мне  надоела эта идиотская война! Я бегу в Париж..."). В гротескном виде автор рисует среду ("Поэтесса пришла. Черный берет. Юбка на боку застегнута, и чулки винтом"). Некоторые реалии обретают зловещий характер, отражая нравы военного коммунизма:
    "Ходит  какой-то между столами. В сером  френче и чудовищном галифе. Вонзается  в группы, и те разваливаются.  Как миноноска режет воду. На кого ни глянет - все бледнеют. Глаза под стол лезут. Только барышням - ничего! Барышням - страх не свойственен".
    Во  второй части "Записок на манжетах" сатира Булгакова усиливается. В  ней - опять-таки в экспрессионистической  манере - дано яркое описание быта послевоенной Москвы, отражено неповторимое видение гротескности жизни. Булгаков стремится не просто фиксировать неприглядные факты, описать казусные ситуации, а выразить ощущения героя, воссоздать атмосферу времени. И ему это удается.
    Сквозь  грани самых различных реалий (с их неожиданной стыковкой), порою гротескных до абсурда, просматриваются явления, характерные для начала 20-х годов, - неустроенность быта, запущенность учреждений, путаница в понятиях, представлениях и делах. Таково описание московского Лито: "А на другой двери - маленький клок. Прибит косо, и край завернулся. Ли. А, слава Богу. Да. Лито... Из-за двери слышались голоса: ду-ду-ду..." И одновременно яркими штрихами (с выделением характеристичных признаков) дается зарисовка типов. Во всем их живописном облике чувствуется время. Каждая деталь говорит об этом: "Пустой деревянный стол. Раскрытый шкаф. Маленький столик кверху ножками в углу. И два человека. Один высокий, очень молодой, в пенсне. Бросились в глаза его обмотки. Они были белые. В руках он держал потрескавшийся портфель и мешок. Другой - седоватый старик с живыми, чуть смеющимися глазами, был в папахе, солдатской шинели. На ней не было места без дыры, и карманы висели клочьями. Обмотки серые и лакированные бальные туфли с бантами".
    Такие особенности экспрессионистического стиля, отличавшиеся от стиля Пильняка своей высокой культурой и  чистотой языка, затем появляются у  Булгакова и в зарисовке "Необыкновенные приключения доктора", и в имитации дневниковых записей больного врача-наркомана в повести "Морфий", и в отдельных картинах романа "Белая гвардия", передающих смятенность чувств героев и самого автора.  
 

    2. Ранние сатирические  произведения
    Сатира  молодого автора вбирала в себя большой  круг проблем, проявлялась и в  фельетонах, и в рассказах, и в повестях, придавая им особое жанровое своеобразие (сочетание фантастики и реальности, так характерной для Булгакова). Сатирический элемент становился неотъемлемой частью многих его произведений. Это определяет особенности его языковых средств, приемов. Они связаны с гротеском, с обыгрыванием казусных явлений, с стремлением выделить в сатирическом типе броские черты, осмеять их. Остроумные реплики в его произведениях обретают сатирическую обобщенность: "Она не знает, на какое место эту шляпу надевать" ("Развратник"); "Отстань от меня, фиолетовый черт" ("Охотники за черепами"); "И Чемсова голова закачалась, как у фарфорового кота" ("Двуликий Чемс"); "Луна, положим, такая, что с семафором поцелуешься" ("Залог любви"); "- Как, товарищ, у вас работа среди женщин?.." - "...у нас насчет этого хорошо. Я с третьей бабой живу" ("Самоцветный быт").
    Мастерски сделанные речевые маски обывателей, хулиганов, пьяниц в фельетонах и  сатирических зарисовках Булгакова 20-х  годов содержали материал, который оказался базой для индивидуализации вульгарной речи в повести "Собачье сердце" таких героев, как люмпена Шарикова, председателя домкома Швондера. Вспомним фразеологические портреты жителей квартиры N 50 в фельетоне "Самогонное озеро", начиная с пьяницы квартхоза и кончая торговкой Павловной с ее знаменитой репликой: "Ежели кому не нравится, пусть идут туда, где образованные". Речь докладчика по международному вопросу (с несуразным употреблением иностранных слов) напоминают фразеологию Швондера: "Интернациональный капитализм в конце концов и в общем и целом довел свои страны до полной прострации" (фельетон "Они хочуть свою образованность показать"). Не менее типологичны для фразеологической характеристики отрицательных героев и реплики вроде: "...что ты делала до февральского переворота?" ("Египетская мумия") или же: "Я тебе докажу, какой ты элемент" ("Смычкой по черепу"); "...рабочий человек хоть издохни!" (в рассказе "N 13. - Дом Эльпит-Рабкоммуна").
    Многие  сцены из "Зойкиной квартиры", даже типы - той же Зойки, авантюриста Аметистова - выросли из фельетонов Булгакова начала 20-х годов. В сатирической зарисовке "Московские сцены" (1923), обличая приспособленцев, Булгаков рисует картину, когда хозяин квартиры развешивает в комнатах портреты вождей, чтобы тем самым выказать мнимое сочувствие новой власти - четыре портрета Луначарского, портрет Маркса, "а в комнате кузена над великолепным зеркальным желтым шкафом кнопками прикрепил Л. Троцкого". Когда появилась комиссия домкома, хозяин квартиры хитроумно заявил:
    "- А тут товарищ Щербовский, - и  торжественно он махнул на  Л. Д. Троцкого.
    Трое  в ужасе глядели на портрет.
    - Да он что, партийный, что  ли? - спросил второй серый. 
    - Он не партийный, - сладко улыбнулся  хозяин, - но он сочувствующий.  Коммунист в душе. Как и я сам. Тут у нас все ответственные работники живут, товарищи".
    Но... как ни старался хозяин обвести комиссию вокруг пальца, ему это не удалось. Его обложили дополнительным налогом.
    Имеется типологическая схожесть, как в гротеске, так и в обрисовке некоторых ситуаций, обыгрывании казусов в фельетонах Булгакова 20-х годов и в романе "Мастер и Маргарита" (мы имеем в виду сатирический пласт в структуре этого романа). Некоторые ситуации можно рассматривать как своеобразные кроки (наскоро сделанные наброски), которые затем по-новому использовались (в преобразованном виде) в романе Булгакова. Такова история с фальсификацией смерти младенца с целью получения пособия для его погребения (фельетон "Когда мертвые встают из гробов...", 1925). Разоблачая эту мистификацию, Булгаков прибегает к приему двойной мистификации реального. В фельетоне появляется сцена, схожая по мотивам (таинственный свет луны, появление женщины с младенцем на руках - "и лицо у него в зеленоватой тени тления смертного") со сценой мистического видения финдиректора Римского, когда он за окном в таинственном лунном свете увидел голую Геллу, которая решила пробраться в его кабинет (а у него же деньги от магического сеанса). "Рука у нее стала удлиняться, как резиновая, и покрылась трупной зеленью". Римский упал в обморок. Сосед (из фельетона Булгакова), увидевший женщину с мертвым младенцем на руках, тоже испугался до смерти:
    "- Караул! - закричал сосед и кинулся  бежать по Шоссейной улице.  Луна глядела из-за кипариса  рожей покойника, и соседу чудилось, что холодные руки хватают его за штаны".
    Конечно, фельетон Булгакова преследовал  определенную сатирическую цель. Но мистификация видений, таинственности происшедшего (как способ усилить, обострить ситуацию) была пробой пера и предшествовала созданию более суггестивной и многозначимой мистической сцены с проделкой Геллы в романе "Мастер и Маргарита".
    Не  менее интересно указать на типологическую схожесть в обрисовке сцен, где  угадываются тайны зрителей (с  помощью подсказки жулика конферансье), которая появилась в фельетоне "Мадмазель Жанна" (1925), с более усложненной сценой в Варьете, когда Коровьев выводит на чистую воду всесильного председателя акустической комиссии Московских театров Аркадия Аполлоновича Семплеярова.
    Сцена в фельетоне фарсовая, имеет буффонадный характер.
    "- Скажите, мадмазель, что, мой  муж мне изменяет?..
    - Изменяет, - со вздохом ответила  Жанна. 
    - С кем? - спросила зловещим голосом  Дашенька...
    (Следует подсказка жулика конферансье)
    - С Анной, - уверенно ответила Жанна. 
    - Так я и знала! - с рыданием  воскликнула Дашенька. - Давно догадывалась. Мерзавец!
    И с этими словами хлопнула мужа ридикюлем по правой гладко выбритой щеке.
    И зал разразился бурным хохотом".
    Совпадая  по приемам со сценой из фельетона "Мадмазель  Жанна", сцена разоблачения Коровьевым амурных похождений Семплеярова более сложна по пересечению буффонадных линий. В ней реальное и гротескное заострено и образует многозначимый подтекст. Бьет Аркадия Аполлоновича "толстым лиловым зонтом" по голове его молодая родственница, узнавшая об его измене. Заступается за мужа его супруга, поднявшаяся в ложе "Варьете" "во весь свой гигантский рост".
    "Как  смела ты, негодяйка, коснуться  Аркадия Аполлоновича?" - грозно  спросила она. И следует ответ,  дающий понять о нравственном растлении семейства Семплеяровых:
    "Уж  кто-то... а уж я-то смею коснуться!" - и второй раз раздался сухой  треск зонтика, отскочившего от  головы Аркадия Аполлоновича.
    Приемы  гротеска (резкого совмещения контрастов с целью обнажения безобразного, уродливого, низкого) в разных формах используются в зарисовках и фельетонах Булгакова 20-х годов, тем более что сама действительность давала для этого богатый материал. Приемы эти проявились и при воссоздании ситуаций (реальное обретало фантасмагорический характер, как в "Дьяволиаде") и при создании сатирических типов, их обличении. Гротеск становится емкой и многообразной формой сатиры Булгакова.
    Посредством гротеска Булгаков умел в броской  манере подчеркнуть в сатирических персонажах типологические черты. Его  преувеличения, шаржирования естественно вытекали из ситуации (часто анекдотической), позволяли оттенить, выделить характерное в сатирическом типе, наделить его нарицательной метой. Для этого обыгрываются фамилии (Кальсонеры, Чугункины-Шариковы), как это делали Салтыков-Щедрин и Чехов.
    В фельетонах и сатирических зарисовках 20-х годов Булгакова появлялись персонажи, схожие по своей психологической  сущности с Шариковым и Швондером. Это своего рода прообразы этих типов. Таков Бурнаковский племянник из одноименного фельетона (подробнее мы об том скажем ниже). Таков и Нилушкин Егор (с титулом "санитарный наблюдающий") - грубый, необразованный человек, который два раза в неделю обходил все 75 квартир дома. "Грохотал кулаками в запертые двери, а в незапертые входил без церемоний, хоть будь тут голые бабы, пролезал под сырыми подштанниками и кричал сипло и страшно:
    - Которые тут гадют, всех в  24 часа!
    И с уличенных брал дань". (Из рассказа "N 13. - (Дом Эльпит-Рабкоммуна"). А председатель месткома из рассказа "Египетская мумия", считающий себя более всех политически подкованным и с апломбом говорящий о Марксе (на самом деле он дикий субъект), - этот персонаж сродни Швондеру.
    Пробовал  Булгаков в 20-х годах писать чисто  экспериментальные вещи с попыткой передать поток сознания ("Воспаление мозгов"), где пересекались самые различные импульсы - первой и второй сигнальной системы (говоря языком академика Павлова). В массовых сценах Булгаков мастерски передавал многоголосие, когда имена персонажей не называются, а их облик ясно угадывается по строю их фраз и реплик.
    "- Молочка не потребуется?.. Дорогие  братцы, сестрички, подайте калеке  убогому... Клубника. Нобель замечательная... Булочки - свежие французские... Папиросы "Красная звезда". Спички... Обратите  внимание, граждане, на убожество мое..." (фельетон "День нашей жизни"). Такой принцип был использован затем в романе "Белая гвардия" при раскрытии переживаний героев и создании массовых сцен (например, молебствия в гл. 16).
    Многие  фельетоны Булгакова 20-х годов  имеют драматургическую структуру. В них обыгрываются острые ситуации, которым придается гротескный характер. Монологическая и диалогическая форма содержит резко очерченные фразеологические портреты персонажей, от имени которых ведется рассказ. Некоторые фельетоны представляют собой готовые водевили ("Спиритический сеанс", "Электрическая лекция", "Сильнодействующее средство", "Ревизор" с вышибанием" и др.). Вполне объяснимо, почему Булгаков так богато черпал фразеологический материал для своих романов и пьес из сатирических произведений 20-х годов. Отдельные опусы явились эскизом будущих, особых по жанру произведений. На основе памфлета "Багровый остров" была написана пьеса одноименного названия - блистательный фарс, где и гротеск, и юмор, и аллегорические ситуации, и идеи значительно усложнились, обрели новую форму выражения. Вообще - это следует особо подчеркнуть - все многообразные формы обобщения в творчестве Булгакова получили обновление в процессе новаторских поисков, эволюции взглядов писателя. Но зародыши новых форм обобщения, художественных приемов, стилевых открытий ярко проявились в прозе Булгакова 20-х годов.
    Таким образом, Булгаков сыграл выдающуюся роль в развитии новаторской советской  сатиры. У него в литературе была своя позиция. Как мы указывали, он не был одинок в литературе 20-х годов. Его резкая критика темных явлений жизни, дикости, пьянства, заскорузлого бюрократизма и самодурства попадали не в бровь, а в глаз. А мастерство было такой силы, гротеск так выделял грани абсурдного, что события и явления, которые он обличал, осмеивал, получали обобщенный характер, а типы (Кальсонеры, Швондеры, Бурнаковские племянники, Шариковы) обретали нарицательное значение.
    Все это вызывало нападки на Булгакова  со стороны ортодоксальной критики. Его гомерический смех воспринимался как издевка, идущая из сменовеховского буржуазного лагеря. Литературная борьба в 20-х годах была жестокой. Рапповская критика обвиняла Булгакова в том, что он посягает на советский строй, возводит поклеп на народ. В письме "Правительству СССР" 28 марта 1930 года Булгаков решительно отводит эти обвинения, заявляя, что его сатира имеет благородные культуртрегерские цели, и в связи с этим ссылается на опыт Салтыкова-Щедрина, называя его своим учителем. Булгаков заявляет: "...пасквиль на революцию, вследствие чрезвычайной грандиозности ее, написать невозможно"1. Задачу своего творчества он видит в том, чтобы способствовать "Великой Эволюции" - т.е. утверждению цивилизации, просвещения. Эту цель может и должна выполнить сатира, в том числе и его произведения, "в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта".
    Мы  видим, как широко Булгаков смотрел  на жизнь, на цель творчества, несмотря на то, что обстановка в стране в  период нэпа была крайне сложной. Противоречия обострились, обрели новый характер. Трудности восстановительного периода были неимоверными. Следует удивляться мудрости писателя. Его сатира не была такой односторонней, как утверждали рапповцы (Л. Авербах). Булгаков бичевал дикие нравы, получившие в период нэпа новую почву. Ему казалось, что невежество может погубить цивилизацию, культуру. Этого он органически не мог принять. Он издевался над нэпманами, шиберами (валютчиками), торговками-спекулянтками, жуликами. Из его произведений, сатирических зарисовок вырастала картина эпохи - разгул спекуляции, обмана, жульничества, процветание нуворишей, снова возомнивших себя властителями мира сего. Каждая деталь при описании нэпмана пронизана ядом неприязни, обличает его дикое бескультурье, становится типически значимой. "Вошел некто, перед которым все поблекло и даже серебряные ложки съежились и сделались похожими на подержанное фраже.
    На  пальце у вошедшего сидело что-то напоминающее крест на храме Христа Спасителя на закате.
    - Каратов девяносто... Не иначе как он его с короны снял, - шепнул мне мой сосед - поэт, человек, воспевавший в стихах драгоценные камни, но, по своей жестокой бедности, не имеющий понятия о том, что такое карат.
    По  камню, от которого сыпались во все  стороны разноцветные лучи, по тому, как на плечах у толстой жены вошедшего сидел рыжий палантин, по тому, как у вошедшего юрко бегали глаза, я догадался, что передо мной всем нэпманам - нэпман, да еще, вероятно, из треста" ("Столица в блокноте").
    А с какой внутренней ненавистью, сатирической злостью Булгаков рисует фигуры жуликов-спекулянтов, жадных до наживы, до чужой крови. Живописность здесь так выразительна, что ситуация предстает перед нами как на экране кино - во всей своей исторической истинности и непосредственной осязаемости.
    "Жулябия  в серых полосатых брюках и  шапке, обитой вытертым мехом,  с небольшим мешочком в руках.  Физиономия словно пчелами искусанная, и между толстыми губами жеваная  папироска. 
    Мимо  блестящего швейцара просунулась фигурка. В серой шинели и в фуражке с треснувшим пополам козырьком. На лице беспокойство, растерянность. Самогонный нос. Несомненно, курьер из какого-нибудь учреждения. Жулябия, метнув глазами, зашаркала резиновыми галошами и подсунулась к курьеру.
    - Что продаешь?" ("Под стеклянным небом", 1923).
    О нэпманах Булгаков прямо писал: "...они  сильные, зубастые, злобные, с каменными  сердцами" ("Сорок сороков", 1923). Все мещанское, буржуазное было Булгакову ненавистно. Он обличал  не только нэпманов, но и различного рода приспособленцев. Он видел хаос, сам пережил разруху в послевоенной Москве, с болью писал о варварстве, допускаемом пролетариями к памятникам культуры. "Параскева Пятница глядит печально и тускло. Говорят, что ее снесут...
    Часовню, что была на маленькой площади, там, где Тверская скрещивается с Охотным и Моховой, уже снесли" ("Сорок сороков").
    Особо следует сказать о позиции  Булгакова.
    Конечно, это была позиция страдающего  интеллигента, который остро чувствует  новые противоречия, ему мило прошлое  с его уютом и культурой. Хамство, бюрократизм он ненавидит. Но он обладает зрелым опытом и понимает, что все крутые переломы (революция!) и то новое, что нарождается, неотвратимо, исторически неизбежно. И это отличает его позицию от сменовеховской. Он никогда не воспринимал нэп как реставрацию капитализма, как возврат к прошлому.
    В серии зарисовок "Столица в  блокноте" (1923) он заявлял: "Фридрихштрасской уверенности, что Россия прикончилась, я не разделяю, и даже больше того: по мере того, как я наблюдаю московский калейдоскоп, во мне рождается предчувствие, что "все образуется", и мы можем пожить довольно славно".
    Видя  чудовищные контрасты нэпмановской Москвы и фиксируя их, Булгаков одновременно стремится отметить то новое, что  рождается в жизни, крепнет, побеждает  хаос и разруху. "Лифты пошли! Сам видел сегодня. Имею я право верить своим глазам?" В своих очерках, корреспонденциях, зарисовках он показывает, что ранее на улицах Москвы было столпотворение, властвовала шпана, буйствовали беспризорники, а теперь прилично одетый мальчик с ранцем на спине идет в школу. Открылись магазины. Всюду яркие вывески. Все есть, "кроме твердых знаков и ятей". "Надолго, значит!" Одна реплика, но насколько она многозначительна.
    В том же очерке, который мы цитировали выше - "Столица в блокноте", - Булгаков пишет: "Москва - котел, - в нем варят новую жизнь. Это очень трудно. Самим приходится вариться. Среди Дунек (спекулянток. - В.Н.) и неграмотных рождается новый, пронизывающий все углы бытия организационный скелет". Фиксируя внимание на фактах, свидетельствующих о том, что в Москве налаживается порядок (на вокзале исчезли мешочники, в трамвае штрафуют безбилетников, милиционер руководит движением), Булгаков заключает очерк оптимистическими словами, звучащими как стихи: "В порядке <... > дайте нам опоры точку, и мы сдвинем шар земной".
    Стремление  показать рождение нового составляет важную линию в творчестве Булгакова 20-х годов. Характерен в этом отношении  очерк о первой Всесоюзной выставке в 1923 году в Москве в Нескучном  саду "Золотистый город". Он весь какой-то солнечный, этот очерк, пронизан жизнерадостным юмором. Здесь описывается "знаменитый на всю Москву" цветочный портрет Ленина, с изумительной точностью передающий сходство с оригиналом. Идет диспут о тракторе. Крестьяне - за трактор. А находится профессор, который выступает против, обвиняет руководителей, ведущих диспут, в фантазерстве. В темной стране, по его мнению, рано думать о машинах и электрификации. Невольно вспоминается книга Г. Уэллса "Россия во мгле" (1920). Председатель диспута (из рабочих) отвечает профессору, доказывая, что народ, претворивший в действительность не одну уже фантазию за последние пять изумительных лет, не остановится перед последней фантазией о машинах.
    И далее следует многозначительный  жест:
    "- А он не фантазер?
    И рукой... указывает туда, где на щите... Ленин".
    Как видим, Булгаков многогранен. Многогранна  и его сатира.
    Булгаков  не только обличал нэпманов, жуликов  и подхалимов, - он начинал в советской  сатире новую линию. Одновременно с  В. Маяковским, М. Зощенко, Ю. Олешей, И. Ильфом, Е. Петровым и В. Катаевым он бичевал недостатки, возникшие уже на новой почве в условиях Советской власти. Конечно, Булгакову при этом порою не хватало той социальной страсти, которая была у Маяковского. Но сатира Булгакова - по своей устремленности - развивалась (подчеркнем это еще раз!) как новаторская, была проникнута верой в светлые начала жизни.
    Автор обычно выступает как своего рода фиксатор факта, чаще всего казусного. Но весь строй рассказа пронизывается  иронией. Персонаж в рассказе как бы сам разоблачается, раскрывает свою отрицательную натуру, свое неприглядное лицо. Огромную роль в таких случаях играет сама речь персонажа, стыковка реплик, выделение ударных фраз, точно характеризующих героя. Они становятся иносказательными в общем контексте сюжетных ситуаций.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.