На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


контрольная работа Творчество философа Иммануила Канта

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 30.05.2012. Сдан: 2010. Страниц: 13. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


                                               Введение. 

        Воздействие философии на человека двойственно. Прежде чем предложить ему действительные знания, она разрушает массу фиктивных представлений, долгое время казавшихся действительным знанием. Прежде чем вызвать к жизни новые средства практического господства над миром, она безжалостно дискредитирует инструменты фиктивного воздействия на реальность, надежность которых до поры до времени ни у кого не вызывало сомнения. 

       Философия разрушает ложную и наивную уверенность, часто не будучи в состоянии сразу предложить новую, столь же прочную, широкую, субъективно удовлетворяющую.На пороге XXI века наше общество находится на этапе глубоких социально- экономических преобразований, таким периодам свойственны переосмысление людьми окружающего мира, возрождение старых и становление новых философских учений, поэтому представляет интерес рассмотреть творчество великого философа Иммануила Канта. 
Цель  работы- Рассмотреть творчество философа Иммануила Канта.              
               
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                     Теория познания. 

        ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ -- (гносеология , эпистемология), раздел философии, в котором изучаются закономерности и возможности познания, отношения знания к (ощущений, представлений, понятий) объективной реальности, исследуются ступени и формы процесса познания, условия и критерии его достоверности и истинности. Обобщая методы и приемы, используемые современной наукой (эксперимент, моделирование, анализ и синтез и т. д.), Теория познания выступает в качестве ее философско-методологической основы.
        Теория познания, гносеология, эпистемология, раздел философии, в котором изучаются проблемы природы познания и его возможностей, отношения знания к реальности, исследуются всеобщие предпосылки познания, выявляются условия его достоверности и истинности. В отличие от психологии, физиологии высшей нервной деятельности и других наук, как философская дисциплина анализирует не индивидуальные, функционирующие в психике механизмы, позволяющие тому или иному субъекту прийти к определённому познавательному результату, а всеобщие основания, дающие возможность рассматривать этот результат как знание, выражающее реальное, истинное положение вещей. Два основных направления в — материализм и идеализм.
                 История  античности в выступала проблема отношения знания и мнения, истины и заблуждения. При этом знание понималось в единстве с его предметом: для идеалиста Платона предметом познания является мир идей, для древнегреческих материалистов — природа. Античная философия исходила из того, что знание есть своеобразная копия предмета; эта предпосылка принималась как нечто совершенно естественное и даже особенно не обсуждалась. Главный интерес дискуссии состоял в выяснении того процесса, посредством которого предмет переводится в состояние знания. Тезис о единстве знания и предмета специфически сочетался с непониманием активности субъекта в процессе познания: истинный объект может быть только «дан» познающему; все продукты его творчества, его субъективной познавательной деятельности — лишь неистинное мнение
                Крупный шаг в развитии был сделан европейской философией 17—18 вв., главными для которой стали проблемы связи «я» и внешнего мира, внешнего и внутреннего опыта. Выступала не только как анализ философско-метафизического знания, но и как критическое исследование научного знания. В этот период проблематика занимала центральное место в философии, будучи исходной при построении философских систем (а иногда и совпадая с этими системами). Ставилась задача отыскания абсолютно достоверного знания, которое было бы исходным пунктом и вместе с тем предельным основанием всей остальной совокупности знаний, позволяющим дать оценку этих знаний по степени их истинности.
                     Выбор разных путей решения этой задачи обусловил появление рационализма и эмпиризма. Ориентация на механико-математическое естествознание того времени, попытка применить методы науки непосредственно к решению философских вопросов определяли понимание рационализмом врождённых идей (из которых якобы и может быть выведено всё остальное знание) по аналогии с геометрическими аксиомами. Эмпиризм пришёл к уподоблению данных чувственности (как элементарных единиц знания) своеобразным «атомам», взаимодействие которых порождает все остальные познавательные образования. Взаимоотношение чувственности и разума, эмпирического и рационального исследовалось не только как проблема происхождения знания, а прежде всего как проблема логического обоснования системы знания. В этой связи философия 17—18 вв. анализировала проблемы взаимоотношения субъекта и материальной субстанции, «я» и внешнего мира (и производные от них проблемы внешнего и внутреннего опыта, первичных и вторичных качеств), возникшие как следствие осуществленного Р. Декартом выделения субъекта (субъективного) как чего-то резко отличного от материальной субстанции и логически противоположного ей. Материалистический эмпиризм, выступая против превращения идеалистами-рационалистами мышления в самостоятельную субстанцию, в «рациональную вещь», остро критиковал декартовское учение о врождённых идеях. Признавая сам факт существования «я» как феномена психической жизни, непосредственно переживаемого познающим субъектом, эмпиризм безуспешно пытался объяснить происхождение и функционирование внутреннего опыта — проблему, неразрешимую в рамках метафизической формы материализма того времени. Слабости метафизического материализма были использованы субъективным идеализмом (Дж. Беркли, Д. Юм). который спекулировал прежде всего на проблематике .
               В немецкой классической философии проблемы связывались с исследованием исторического развития форм практической и познавательной деятельности. В философской системе И. Канта впервые предпринимается попытка построить такую. Которая была бы совершенно независима от всяких допущений о реальности — как онтологических, так и психологических. Кант постулировал зависимость реальности от самого познания: объект и субъект познания существуют лишь как форма протекания познавательной деятельности. По Канту, предметность, объективация содержаний знания — форма деятельности субъекта (который не существует вне познаваемых им предметов); с др. стороны, объект существует, согласно Канту, как таковой лишь в формах деятельности субъекта. «Вещь в себе», то есть реальность, существующая вне всякого отношения к познающему субъекту, даётся последнему лишь в формах объектов, являющихся по существу продуктами собственного творчества субъекта. Установка Канта на создание «чистой» .независимой от онтологических предпосылок, была реализована им лишь частично. Доведение до конца «чистого гносеологизма» принадлежит уже неокантианству, отвергнувшему не только «вещь в себе», но и самого субъекта, осуществляющего познание. 

                  После Канта немецкая классическая философия стремилась преодолеть разрыв гносеологической и онтологической проблематики. Наиболее полно в домарксистской философии эта задача решалась Г. Гегелем. Утверждая диалектическую взаимозависимость субъекта и объекта, Гегель показал несостоятельность их метафизического противопоставления. По Гегелю, субъект и объект по существу тождественны друг другу, так как в основе действительности лежит саморазвитие абсолютного духа, который является абсолютным субъектом, имеющим в качестве объекта самого себя. Отсюда проистекает принцип совпадения диалектики, логики и сформулированный Гегелем на объективно-идеалистической основе.
            Анализ проблем в буржуазной философии 20 в. характеризуется следующими особенностями. Впервые в истории идеалистический эмпиризм (махизм, неореализм) сочетается с онтологизмом, то есть с определёнными допущениями о реальности и её свойствах. Фундаментальное для эмпиризма понятие элементарных данных чувственности истолковывается как относящееся не к субъективным психическим переживаниям субъекта, а к некоторым объективно (то есть независимо от индивидуального сознания) существующим чувственным сущностям («нейтральные» элементы мира Э. Маха, «чувственные данные» неореалистов, «сенсибилии» Б. Рассела и т. д.). такого типа сочетают в себе черты как субъективного, так и объективного идеализма. Другая особенность современной западной философии состоит в появлении направлений (логический позитивизм, неопозитивизм, аналитическая философия), которые отрицают осмысленность (как и всей классической философии). С точки зрения логического позитивизма, идеалом осмысленности является научное знание; все предложения науки можно разделить либо на синтетические (высказывания эмпирических наук), либо на аналитические (истины логики, математики); классические философские проблемы не имеют смысла, ибо предполагаемые этими проблемами возможные ответы не могут быть отнесены ни к эмпирически-синтетическим, ни к аналитическим высказываниям. Проблемы (отношение субъекта к объекту. природа реальности и др.) носят, согласно логическому позитивизму, характер типичных псевдопроблем. Экзистенциализм, в противоположность неопозитивизму, критикует (и всю классическую философскую «метафизику») за близость к правилам, которые приняты для формулирования вопросов в науке или в обыденном языке.
             Марксистско-ленинской философии. Отвергая все формы гносеологического идеализма, марксистско-ленинская исходит из последовательно материалистического решения основного вопроса философии, то есть рассматривает познаваемый материальный мир, объективную реальность как существующую вне и независимо от сознания. Из принципиального тезиса о материальной обусловленности познания следует, что процесс познания осуществляется не неким оторванным от человека «чистым» сознанием или самосознанием, а реальным человеком посредством его сознания. Диалектический материализм исходит из положения о том, что мир познаваем, и решительно отвергает утверждение о его непознаваемости, то есть агностицизм.
            Будучи последовательно материалистической, марксистско-ленинская не есть, однако, простое продолжение сложившейся в домарксистской философии материалистической линии в решении проблем гносеологии. В системе философии марксизма-ленинизма существенно преобразуется и по структуре, и по содержанию своих проблем, и по характеру связи как с другими разделами философии и социальной теории, так и с проблемами реальной жизни.
          Основная особенность диалектико-материалистической определяется тем, что её развитие осуществляется на основе материалистически истолковываемого тезиса о единстве диалектики, логики. «Диалектика и есть теория познания (Гегеля и) марксизма...» .Это означает, что в системе марксистско-ленинской философии не существует ни «чистой онтологии», ни «чистой гносеологии»; во всякой крупной философской проблеме диалектический материализм рассматривает онтологический и гносеологический аспекты в их единстве. Примеры такого принципиально нового подхода даёт работа Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», в которой содержится теоретико-познавательное истолкование ряда категорий, являющихся, с точки зрения метафизической философии, «чисто онтологическими», — материи, движения, пространства и времени, причинности и др. Вместе с тем при решении любой проблемы марксизм-ленинизм исходит из определённых представлений о структуре объективной реальности, о месте познавательного процесса в системе действительности.
             Диалектический материализм не только снимает противопоставление и онтологии, но кладет конец характерному для немарксистской философии отрыву проблем от проблем социального бытия. Сущность и природа познания носят социальный характер и, следовательно, не могут быть поняты в изоляции от предметно-практической деятельности, которая есть подлинная сущность человека. Поэтому субъект познания производен от субъекта практики; познающий субъект — это не изолированный от др. людей индивид (так называемый «гносеологический робинзон» метафизической философии), а человек, включенный в социальную жизнь, использующий общественно выработанные формы познавательной деятельности — как материальные (орудия труда, инструменты, приборы и т. д.) так и идеальные (язык, категории логики и т. п.).
              Исходные знания о мире даны человеку в чувств. познании — ощущениях, восприятиях, представлениях. Марксистская противостоит идеалистическому и метафизически истолкованному сенсуализму, она подчёркивает несводимость рационального познания (мышления, понятия) к простому суммированию или механическому преобразованию данных органов чувств. Результаты мыслит. деятельности не только дают новое знание, непосредственно не содержащееся в данных чувственности, но и активно влияют на структуру и содержание чувств. познания. Поэтому те эмпирические данные, с которыми имеет дело наука, образуются в результате использования теоретических положений для описания содержания чувственного опыта и предполагают ряд теоретических идеализаций. Наряду с этим чувственный опыт, выступающий в качестве исходной основы познавательного процесса, понимается не как пассивное запечатление воздействия предметов внешнего мира, а как момент активной практической, чувственно-предметной деятельности.
                  Теоретическое мышление руководствуется при воспроизведении объекта познания методом восхождения от абстрактного к конкретному, с которым неразрывно связаны принципы единства логического и исторического, анализа и синтеза. Формами отражения объективной действительности в познании являются категории и законы материалистической диалектики, выступающие также и как методология. принципы научно-теоретической деятельности. Общая схема процесса познания выражена в положении Ленина: «От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике».
                     Характер и уровень развития материальной практики, то есть деятельности по преобразованию природной и социальной реальности, определяет и горизонт познания для любых конкретных условий истории. В классово-антагонистическом обществе характер практики того или иного класса существенно определяет возможности объективно-истинного познания для его представителей. Революционное преобразование общества, осуществляемое рабочим классом, не только обеспечивает всемирно-исторический прогресс человечества, но и непосредственно служит прогрессу познания.
                           Познавательный процесс рассматривается в марксистско-ленинской не только и не столько в той форме, в какой он осуществляется в голове индивида, сколько в форме социально-исторического процесса развития знания, подчёркивал Ленин, «... должна рассматривать свой предмет... исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания, переход от незнания к познанию». Познание мира отдельным человеком опосредовано всемирно-историческим процессом развития знания. Для домарксистской и немарксистской. характерно сведение проблемы обоснования знания к поиску некоей абсолютно неизменной, внеисторической предельной основы всякого знания, позволяющей осуществлять внеисторическую оценку продуктов познавательной деятельности. Марксистско-ленинск. последовательно проводя диалектико-материалистический принцип историзма в анализе знания, подчёркивает конкретно исторический характер оснований знания, изменение логической структуры систем знания (и прежде всего научных теорий) в процессе развития человеческого познания, которое происходит в определённой связи с изменением социальных и культурных институтов. Вместе с тем диалектический материализм решительно выступает против какого бы то ни было гносеологического релятивизма, развивая учение о диалектике абсолютной и относительной истины и подчёркивая наличие в человеческих знаниях объективной истины, то есть такого содержания, которое не зависит ни от человека, ни от человечества. Этапы познания — это ступени на пути всё более точного и всестороннего воспроизведения в знании объективного положения дел. Общественно-историческая практика выступает не только как основа и цель познания, но и как критерий истины.
                    Краеугольный камень материалистической — принцип отражения. Диалектико-материалистическая теория отражения, основы которой заложены К. Марксом и Ф. Энгельсом и разработка которой была поднята на новую ступень В. И. Лениным, лежит в фундаменте всей марксистско-ленинской философии. В системе диалектического материализма нет абсолютного совпадения и теории отражения. Последняя имеет дело не только с анализом познания и знания, но и с исследованием тех форм отражения, которые существуют на допознавательном уровне, в частности в неживой природе. Марксистсколенинская теория отражения существенным образом отличается от теории отражения домарксистского метафизического материализма, носившей созерцательный характер. Диалектический материализм показывает, что специфически человеческое отражение осуществляется в неразрывной связи и на основе активной практической преобразовательной деятельности. Поэтому и сам познавательный процесс протекает не в форме пассивного созерцания некоторых вовне данных объектов, а в виде ряда организованных в систему идеальных действий, операций, формирующих определённые «идеальные объекты», которые и служат средствами для познавательного освоения, отражения объективного мира. Процесс отражения, таким образом, понимается в неразрывной связи с процессом материального и идеального творчества.
                       История  доказывает, что эта область философии в большей степени, чем другие, связана с наукой, выступая в ряде случаев как критический анализ и истолкование (не всегда, конечно, адекватное) научных данных. Так, Канта в значительной степени есть попытка философского осмысления ньютоновской механики; логический позитивизм пытался выдать себя за концепцию, формулирующую познавательные процедуры, которые характеризуют современную науку. Однако Т. п. не тождественна некоей метанауке. Она сложилась как сфера философского знания задолго до появления современной науки; к тому же не всякое метанаучное исследование носит гносеологический характер. Как анализ логической структуры той или иной конкретной научной теории (например, метаматематика, металогика и т. д.). так и изучение с помощью аппарата современной формальной логики связей между элементами языка целых классов научных теорий (так называемый логический анализ языка науки, см. Логика науки) сами по себе не являются гносеологическими исследованиями. Теоретико-познавательное истолкование науки начинается там, где теоретические конструкции интерпретируются с точки зрения их соответствия реальности, истинности, возможности приписать статус существования тем или иным используемым в теории абстрактным объектам, возможности оценить как аналитические или синтетические те или иные высказывания данной научной области. Такое исследование связано с анализом содержания эмпирических данных, подтверждающих теорию, с точки зрения их обоснованности, наличия в них достоверного и проблематического знания. Гносеологическая интерпретация конкретных научных теорий выступает, с одной стороны, как приложение некоторых общих принципов Т. п. к анализу специальных случаев, с другой — как своеобразная ассимиляция новых научных результатов для уточнения, а иногда и пересмотра некоторых общих гносеологических постулатов. Например, революция в физике на рубеже 19—20 вв. продемонстрировала полную несостоятельность Т. п. созерцательного, метафизического материализма; Т. п. махизма и логического позитивизма пришла в очевидное противоречие с развитием современной науки. Ленин, проанализировав развитие естествознания в начале 20 в.. творчески разработал основные принципы диалектико-материалистической Т. п. Гносеологическая ассимиляция новых научных данных не имеет ничего общего с простым «индуктивным обобщением»: развитие науки может потребовать новой гносеологической интерпретации её результатов, которая приводит к необходимости обратиться прежде всего к классической проблематике Т. п.
                   Во 2-й половине 20 в. больше, чем когда-либо раньше, стала ясна несостоятельность идеалистических претензий (наиболее выраженных неокантианцами) на истолкование Т. п. как особой, специальной научной дисциплины, не имеющей ничего общего с «метафизикой». Т. п. была и остаётся особой сферой философского знания, которая в силу этого не может быть оторвана от решения основных мировоззренческих проблем. 
 

 
                                               Этика долга. 

                 “Чистое представление о долге имеет на человеческое сердце ... гораздо более сильное влияние, чем все другие мотивы”
И.Кант 

                     Единственно, что изначально предопределено в человеке, — это его стремление к счастью; самые фундаментальные потребности и интересы людей в конечном счете сводятся к достижению блаженства. Но если даже эту фундаментальную природу человека можно отличить от наличной психологии людей и предписать человеку некий “истинный” интерес и стремление в отличие от его непосредственных, фактических склонностей и желаний, то все равно в этом случае мораль будет сведена к некоторому “разумному эгоизму”. Кант рассуждает здесь прежде всего как моралист, с точки зрения самого нравственного сознания, последовательно проводя собственную логику. В данном случае он отстаивает чистоту морального мотива. Принцип счастья, говорит Кант, “подводит под нравственность мотивы, которые, скорее, подрывают и уничтожают весь ее возвышенный характер, смешивая в один класс побуждения к добродетели и побуждения к пороку и научая только одному — как лучше рассчитывать, специфическое же отличие того и другогосовершенно стирают. Если нравственность основывать на стремлении человека к счастью, то побуждение к действию, пусть даже правильному, будет обременено инородными, “гетерономными”, не свойственными самой морали мотивами — надеждой на достижение успеха, на обретение блаженства в этом или потустороннем мире, на вознаграждение добродетели, наконец, на получение внутреннего удовлетворения от сознания правильности своих поступков. Подлинно же моральный настрой человека должен состоять в том, чтобы не ожидать наград ни в этом, ни в ином мире, а исполнять свой долг безотносительно к каким-либо надеждам, пусть даже желание счастья — неискоренимое естественное стремление человека.
                    Мораль, как считает Кант, нельзя рассматривать лишь как способ достижения какого-то результата. При такой интерпретации нравственность превращается в чисто техническую, прагматическую задачу, в вопрос о “благоразумии”, умении и способности эффективно достигать поставленные цели. Такие принципы действия, конечно, имеют место в человеческой жизни; Кант называет их условными, гипотетическими императивами: если желаешь достичь такого-то результата, следует поступать так-то. Но все дело в том, что такие правила, определяя средства (методы, способы, пути, технику) осуществления искомой цели, оставляют в стороне вопрос об определении самих целей. Действительно, моральные требования к человеку нельзя свести к каким-то техническим предписаниям, которые указывают лишь то, как можно наиболее эффективно достигнуть преследуемую цель. Во-первых, далеко не каждая цель может быть признана нравственной; успешное действие может иметь и противоморальную направленность. Во-вторых, даже во имя благой цели могут быть применены средства, притом эффективные, кои могут быть аморальными. Таким образом, гипотетический императив, будучи руководством к действию технического порядка, еще ничего не говорит о нравственном характере действия. Целесообразность вовсе не всегда совпадает с требованием морали — вот какая проблема возникает в данном случае. Решение ее сводится к следующему: в жизни люди преследуют различные цели, но из этих — особенных, частных, “эмпирических” — целей еще невозможно вывести нравственность. Напротив, это нравственность признает правомерными одни и осуждает другие цели. Стало быть, не понятие цели обосновывает моральное долженствование, а наоборот, эмпирические цели могут быть обоснованы или отвергнуты с точки зрения морали. Поэтому “цель, которую ставят, уже предполагает нравственные принципы. Например, идея высшего блага в мире... следует из морали, а не есть ее основа.
                          Кант сторонник приоритета долженствования над ценностью в морали, в этом он видит специфику нравственности, кроме того, он первым в истории этики обратил внимание на всеобщий характер нравственных требований, на то, что они в своем обязующем значении распространяются на всех людей, в конечном счете на человечество в целом. Кант обращает особое внимание на то, что в морали человек должен сам осознавать необходимость (долженствование) определенных действий и сам понуждать себя к этому. В этом он и видит специфику моральности, отличая ее от легальности (просто исполнения вменяемых человеку требований, внешнего подчинения). Мораль не выводится Кантом из анализа человеческого бытия, истории, общества, а просто постулируется как нечто изначально данное разумом и как некое особое измерение мира. Из отождествления Кантом морали и свободы (как способности человека давать себе самому законы) вытекает его формализм в понимании нравственности. По Канту “безусловно добрая воля, принципом которой должен быть категорический императив, неопределенная в отношении всех объектов, будет содержать в себе только форму воления вообще, и притом как автономию”; это и есть “единственный закон”, не имеющий никакого другого содержания. Он считает, что из чисто формального закона в решении любой конкретной моральной проблемы всегда следует только один возможный вывод, предписание к действию, принцип.
                              Теснее всего нравственность у Канта сплетена с правом. Если какого-либо человека долг заставил сделать выбор не в пользу своего ближнего, то для Канта это служит свидетельством его нравственности. В действительности здесь проявляется лишь абстрактный гуманизм — ведь отнюдь не всегда это справедливо на самом деле, то есть отнюдь не всегда “любовь к дальнему” нравственнее “любви к ближнему”. Кант прав в том, что нравственный императив требует оказания людям нужной помощи, но совсем не вынуждает любить их за это. “Совершенно нелепо было бы говорить: вы должны любить других людей. Следовало бы сказать: у вас есть все основания любить своего ближнего, и это справедливо даже в отношении ваших враго. И, действительно, чувство долга как будто исключает чувство любви, ибо любить по обязанности невозможно. Но Кант не прав, считая, что они никогда не могут совпасть, поскольку подлинная человечность предполагает любовь ко всем людям, а тогда и сострадание, и жалость будут адекватными долгу (скорее даже будут заменять долг).      “Людей, поступающих согласно принципам, совсем немного, что, впрочем, очень хорошо, так как легко может случиться, что в этих принципах окажется ошибка, и тогда вред, отсюда проистекающий, распространится тем дальше, чем более общим будет принцип и чем более непреклонным лицо, которое им руководствуется. Людей, действующих из добрых побуждений, гораздо больше и это превосходно. Но Кант снижает ценность таких добрых побуждений: это скорее инстинкты, которые не следует переоценивать, хотя и нужно хвалить, ибо больше всего на свете людей, неизменно имеющих “перед глазами свое любимое Я как единственную точку приложения своих усилий” и добивающихся того, чтобы все вращалось вокруг своекорыстия.
                         В этике Кант развивает учение об автономии морали: утверждая свободу, человек выступает творцом собственного нравственного мира, он сам себе предписывает закон действий. Кант провозглашает нравственную установку, характер и законы которой, существенно отличаются от тех, что преобладают в периоды спокойного и размеренного постепенного развития, отличаются радикализмом предъявленных требований: “эти законы повелевают безусловно, каков бы ни был исход их исполнения, более того, они даже заставляют совершенно отвлечься от него“, людям “достаточно того, что они исполняют свой долг, что бы ни было с земной жизнью и даже если бы в ней, быть может никогда не совпадали счастье и достойность его”
                           В отличие от условных правил поведения долг выступает по своей сущности абсолютным требованием, следовать которому надлежит безусловно. В обстановке громких требований прав человека и его свобод Кант своим категорическим императивом напомнил об ответственности, требования всегда поступать так, чтобы максима поступка могла в то же время стать принципом всеобщего законодательства. Действие не “ сообразно с долгом”, а “ из чувства долга” — вот что имеет истинно нравственную ценность. Человек поистине нравственен только тогда, когда исполняет долг не ради какой-либо внешней цели, а ради самого долга. Ни одно из непосредственно-спонтанных чувств — доброжелательность, сочувствие, сострадание, симпатия, участие — сами по себе еще не есть истинная добродетель. Ибо эти душевные порывы могут толкнуть человека отнюдь не только на путь добра, но и к совершению зла. Кант признает мотивы человеколюбия нравственными при условии, что они не просто выражают психические склонности человека, а поставлены под контроль долга, определены моральным законом как их объективным критерием. Единственно нравственным мотивом будет только такой, который “строго напоминает нам нашу собственную недостойность”, в коем нет ничего, “что льстило бы людям”, поощряло бы в них “самомнение” и “самодовольство”.
                             Поведение, закон которого совпадает с законом природы, не имеет, по Канту, никакого отношения к нравственному закону. То, чего нет в естественном законе, — это внутреннее принуждение. Моральную способность “свободного самопринуждения” Кант называет добродетелью, а поступок. исходящий из такого умонастроения (из уважения к закону), — добродетельным (этическим) поступком. “Добродетель есть твердость максимы человека при соблюдении своего долга — всякая твердость узнается через те препятствия, которые она может преодолеть, для добродетели же такие препятствия — это естественные склонности, могущие прийти в столкновение с нравственным намерением... всякий долг содержит понятие принуждения со стороны закона, этический долг содержит такое принуждение, для которого возможно только внутреннее законодательство.
                       Кант заботится о чисто интеллектуальном “строгом образе мыслей”, подчиняющем эмпирические суждения и действия “принципу исключения между добрым и злым”. Он пишет: “Для учения о нравственности вообще очень важно не допускать, насколько возможно, никакой моральной середины ни в поступках, ни в человеческих характерах, так как при такой двойственности всем максимам грозит опасность утратить определенность и устойчивость”. По Канту, из двух добродетелей, если они конфликтуют друг с другом, действительно добродетелью может быть только одна, та, что составляет долг. Либо долг не может противоречить долгу, либо он не есть истинный долг и может относиться к области морали только как негативное, аморальное. Речь здесь идет о диктатуре долга, которая может вести к обострению “разорванности” человека, вразрез его целостности, вразрез гуманности. Но Кант знает о разрушающей веление долга естественной диалектике, под которой он разумеет “наклонность умствовать наперекор строгим законам долга и подвергать сомнениям их силу, по крайней мере их чистоту и строгость, а также, где это только возможно, делать их более соответствующими нашим желаниям и склонностям, то есть в корне подрывать их и лишать всего их достоинства, что в конце концов не может одобрить даже обыденный практический разум”. Кант знает и “другую диалектику, которая возникает в обычном нравственном сознании, тогда оно развивает свою культуру и восходит к практической философии, чтобы избавиться от двусмысленности, рассматривающей нравственные принципы”.
                           Для Канта нравственное начало сводится лишь к субъективному сознанию долга. Долг есть долг — чистый долг, исполнять его следует единственно из уважения к нему. Обосновывая это требование Кант апеллирует к совести. Действительно, совесть человека является наилучшим судьей в вопросах морали, высшей способностью нахождения моральной истины и выработки правильного решения и подлинно нравственной точкой зрения, если она не только субъективна, но и соединена со знанием объективной истины. Но у Канта, как это видно в “Критике чистого разума”, совесть как раз и появляется там, где голос разума умолкает, где мышление не справляется с познавательными проблемами. Так что совесть у Канта уже в своем появлении по необходимости оказывается субъективной. В учении Канта понятие совести неразрывно связано с дуализмом его философской системы, которым проникнута вся человеческая жизнь и который он подчеркивает, различая антропологию и антропономию. Но этот дуализм не умаляет значение нормативно-критических принципов для реального поведения человека, и побуждения совести являются необходимой составной частью характеристики личности. Деятельный практический разум, рассматриваемый Кантом в учении о добродетели, несет в себе сознание “внутреннего судилища”, которое и есть совесть. Это сознание выражается в изначальных моральных задатках и выводах разума, в идеальных, часто основанных на религиозной вере целях и, наконец в разумном волнении, то есть в моральном принципе или основоположении разума, сформулированном Кантом еще в 1788 году в “Критике практического разума” и легшем в основу “Метафизики нравов”. В кантовском учении наряду с эстетической и разумной потребностью человека в совести имеет значение и сфера религиозного опыта, своего рода “религиозно-совестливая” установка. Речь идет о первоначальных задатках моральности, в которых склонности, порыв к действию, само действие требуют воления, не обходящегося без совести; временные ступени выражения этих задатков, а также формы их осознания (смутная, отчетливая и религиозно-верующая) придают учению о совести законченный вид. Учение о совести — это, по сути дела, учение о благе, имеющем всеобщее значение; это — деяние, воля и сознание морального человека.
                      Принцип “уваже
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.