На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Трактовка антоновщины

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 02.06.2012. Сдан: 2010. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Введение 
Крестьянская  война в Тамбовской губернии в 1920 - 1921 годах, более известная как "антоновщина", - крупнейший факт всей послеоктябрьской истории Тамбовского края, - своими масштабами, политическим резонансом и последствиями явилась событием огромной общероссийской значимости. Мощный социальный взрыв вынудил государственную власть к безотлагательному поиску принципиально новых путей выхода из глубокого общественного кризиса, в котором оказалась страна.
Антоновщина всегда привлекала внимание исследователей той эпохи. Нашла она отображение и в художественной литературе. Напомним, в частности, роман Николая Вирты "Одиночество". Поэтому антоновщину, строго говоря, нельзя отнести к "белым пятнам" нашего прошлого. На это указывает и обширная библиография проблемы (1). Однако популярность исторической темы еще не есть залог ее плодотворного познания. Полная и достоверная история вооруженного сопротивления тамбовских крестьян большевистскому государству еще не известна общественности. И до недавнего времени была ей недоступна - пропагандистские мифы и стереотипы заслоняли подлинную картину народной драмы, искажали ее суть как посредством откровенного тенденциозного подбора источников, так и сугубо тенденциозным их освещением.
Трактовка антоновщины как антисоветского кулацко-эсеровского мятежа была далека от исторической правды и в силу своей ущербности неизбежно порождала вопросы, на которые не могла убедительно, непротиворечиво ответить. Почему же движение, определяемое как "политический бандитизм", стало столь массовым и повлекло за собой кардинальное изменение всей политики в деревне? Если же "военный коммунизм" изжил себя, то разве не правы в историческом смысле были тамбовские мужики, которые подвергли его критике оружием?
Неудивительно, что начавшееся рассекречивание архивных материалов, снятие цензурных запретов и ограничений сопровождалось новой волной всеобщего интереса к антоновщине и одновременно полным пересмотром ее оценок.
Однако столь  крутая ломка устоявшихся исторических представлений всегда чревата тем, что в научном и особенно в  массовом историческом сознании старые, обветшавшие мифы механически вытеснятся новыми. К тому же "бездокументное" навязывание новейшего объяснения событий, граничащее с сенсационностью (чем часто грешит публицистика), естественно, вызывает у читателя внутреннее сопротивление и недоверие. Создание настоящей документальной базы, всесторонне отражающей историю тамбовского восстания 1920 - 1921 гг., стало насущной научной и общественной потребностью. Полное, археографически точное издание документов не одной только победившей, но и побежденной стороны, документов, еще недавно наглухо запертых в секретных и секретнейших архивах, является необходимой предпосылкой непредвзятого, объективного исторического исследования.
Следует сказать, что первый опыт издания документов по крестьянскому восстаний уже есть: по свежим следам событий, в 1923 г., в Тамбове был опубликован сборник воспоминаний и документов "Антоновщина" (2). В нем содержались ценные источники, свидетельства, но выраженная в них интерпретация событий целиком принадлежала "победителям", главным образом красным командирам. Составители сборника отнюдь не стремились дать всестороннее освещение событий. Настоящее издание, напротив, ставит главной целью представить весь корпус источников об антоновщине, рассчитывая при этом на интерес не только профессиональных историков, но и самого широкого круга читателей. Новое исследование центральных и местных архивов выявило большое количество документов, отражающих неизвестные, малоизвестные или просто извращенные пристрастным подходом факты и обстоятельства гражданской войны. Значительная их часть рассекречивается впервые. Наряду с ними помещены и наиболее важные из ранее публиковавшихся документов, отсутствие которых отрицательно отразилось бы на освещении событий.
В публикуемом  ныне сборнике документы по своему происхождению принадлежат враждебным сторонам и, в соответствии с этим, четко распадаются на две группы. Однако, по нашему мнению, они тем и ценны для истории, что отражают тенденциозность и пристрастность их авторов, передают суровый дух эпохи.
Подготовленные  составителями комментарии дадут читателю значительный объем дополнительной информации, "скрытой" за документом. Всего в сборник вошло 377 документов. С подавляющим большинством их читатель ознакомится впервые. Ему, разумеется, и судить о достоинствах и недостатках настоящего издания, но представляется целесообразным кратким историческим очерком предварить публикацию, помочь широкой читательской аудитории сориентироваться в потоке документов, оценить их содержание с учетом предыстории, общего хода событий в России того времени и некоторых важных моментов политической истории гражданской войны, связанных с темой сборника, но непосредственно в нем не отраженных.
Прежде всего бесспорно то, что история антоновщины не может быть исчерпывающе понята в ее собственных хронологических границах, вне широких исторических рамок. Нет сомнения в том, что массовое восстание тамбовских крестьян явилось прежде всего результатом жесткой, часто до иррациональности жестокой "военно-коммунистической" политики, однако корни его уходят в толщу времен.
Одна из житниц Центральной России, Тамбовщина со времени заселения стала районом помещичьего землевладения и крепостнических устоев. Отмена крепостного права в 1861 г. вывела крестьян из личной зависимости от помещиков, но сохранила полукрепостную зависимость от помещичьего землевладения, обрекала их на растущее из года в год малоземелье. Ухудшавшееся экономическое положение крестьянства побуждало его к решительной борьбе против помещиков. Тамбовская деревня стала одной из самых активных участниц первой русской революции. В октябре - ноябре 1905 г. аграрное движение здесь приняло форму погромов "дворянских гнезд".
Суть аграрного  вопроса в тамбовской деревне, конечно, не сводилась к судьбе помещичьего землевладения. Ее крайняя перенаселенность, сохранение сословного неравенства были постоянными источниками социального напряжения. Более того, неудавшаяся попытка П.А.Столыпина вывести деревню из тупика путем внесения радикальных изменений лишь во внутренние крестьянские поземельные отношения (разрушение общины, превращение крестьян в собственников, переселения и пр.) была для России фатальной. Усилия реформатора были сорваны прежде всего противодействием крестьян, державшихся за общину как основу своего физического выживания.
Земельный вопрос, выдвинувшийся со времени реформы 1861 г. на передний план, был неразрывно связан со всей системой полукрепостнического господства помещиков и царской бюрократии. Стремясь по-своему решить земельный вопрос, крестьяне добивались создания новой социальной системы, базирующейся на принципе: "Свободный труд на свободной земле". Это особенно наглядно проявилось в 1917 г. Свержение монархии тамбовские крестьяне восприняли как долгожданную санкцию свыше на ликвидацию помещичьего землевладения. Усилия Временного правительства по спасению производственного фонда помещичьих хозяйств от разрушения, торжественные обещания окончательно решить земельный вопрос в Учредительном собрании лишь подогревали нетерпение и озлобление крестьянской массы.
Не было исторической случайностью то, что именно в Тамбовской губернии, в ее Козловском уезде, в первых числах сентября 1917 г. вспыхнул огонь всеобщего крестьянского восстания. В короткий срок в ряде уездов было сожжено свыше ста (!) имений. Стихия "черного (т.е. общего) передела" захлестнула деревню, Все попытки правительственных органов остановить разгромное движение были тщетны. Не помогали ни эсеровские увещевания, ни войска, хотя впридачу к кавалерийским полкам в Тамбове, Кирсанове и Борисоглебске в сентябре были присланы из Москвы отряды казаков и юнкеров.
Относительно  умиротворить тамбовскую деревню смогло, однако, не войско, а принятие "Распоряжения N3", явившегося прямым предшественником ленинского Декрета о земле (принят 26 октября (8 ноября) 1917 г. II Всероссийским съездом Советов). Этот акт был опубликован 13 сентября за подписями руководителей всех высших губернских учреждений - от председателей Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов до губернского комиссара Временного правительства. Пронизанный идеей социализации земли, он передавал помещичьи экономии в ведение земельных и продовольственных комитетов для последующей передачи угодий и хозяйственного инвентаря крестьянам на условиях арендного пользования (3). Смысл этого документа в литературе часто толкуется превратно как попытка спасти помещиков и обмануть крестьян. На самом же деле оно явилось для крестьян прямым руководством к немедленному действию. Вместе с тем "Распоряжение N3" помогло эсерам, державшим в своих руках все рычаги губернского управления, направить аграрное движение, хотя и не сразу, в русло законности и относительной организованности. Тамбовские крестьяне фактически взяли земли помещиков сами, еще до Декрета о земле. Это отнюдь не снижает исторического значения последнего, - он законодательно оформил развивавшуюся в стране аграрную революцию, обеспечил ее государственной поддержкой.
Земельные комитеты губернии завершили передачу помещичьей земли крестьянам, после чего, согласно указаниям Народного комиссариата земледелия, были реорганизованы в  земотделы Советов. Финалом этого сложного, но внутренне связного процесса стало "Распоряжение N4" комиссариата земледелия при Тамбовском губернском Совете от 30 марта 1918 г. о взятии на учет земотделов всех земель, инвентаря и построек бывших частновладельческих имений для распределения между нуждающимися крестьянами (4). Его порядковый номер удостоверил преемственность процесса. 
Что же в таком  случае столкнуло тамбовских крестьян с новой революционной властью, именовавшей к тому же себя "рабоче-крестьянской"?
Обширный, многолюдный  край (на территории площадью около 55 тыс.кв.км проживало примерно 4 млн человек), с плодородной землей и хлебным достатком, всегда был источником людских и материальных ресурсов. Силой обстоятельств гражданской войны Тамбовщина стала одной из главных продовольственных баз республики. Близость к Центру и относительная удаленность от основных фронтов благоприятствовала перемещению сюда продовольственных заготовок, а вместе с ними и всего комплекса острейших проблем в отношениях между крестьянством и государством.
Продовольственный кризис в России отнюдь не был создан большевистской революцией. Он возник в годы первой мировой войны, обрушившей на широкие слои населения России неисчислимые бедствия, среди которых очень скоро стал доминировать голод. Лозунг "Хлеб голодным!" был одним из главных в русских революциях 1917 г. - и Февральской, и Октябрьской. Появление этого лозунга само по себе свидетельствовало о неудаче продовольственной политики и царского и Временного правительств, хотя и то, и другое принимали, казалось бы, необходимые меры. Уже в августе 1915 г. были введены твердые цены на хлеб для правительственных закупок (на военные нужды). В декабре 1916 г. кризис правительственных заготовок заставил встать на путь хлебной разверстки, то есть распределения государственной потребности в хлебе между губерниями, селениями, хозяйствами в качестве обязательств на его поставку. Хлебными поставками обязывались даже незерновые губернии - Вологодская, Новгородская, Костромская и др. В хлебопроизводящих же районах разверстка сразу оказалась непосильной для крестьянских хозяйств. Со всей определенностью об этом заявила Тамбовская губернская земская управа, потребовавшая снижения поставок: "Не считая себя вправе сознательно вести население к бунту и голоду, губернская управа не находит возможным производить разверстку в указанных министром земледелия размерах" (5).
И твердые цены, и продразверстка оказались мало эффективными из-за своей частичности, ограниченности закупками на военные нужды. Держатели хлебных запасов, имевших рыночное значение, предпочитали спекулировать, добиваясь стремительного роста цен, усугубляя продовольственные трудности для неимущих слоев населения, особенно в городах. Созданное Февральской революцией Временное правительство должно было начать именно с продовольственного вопроса - с введения хлебной монополии государства, что означало и установление твердых цен, и передачу всего хлебного запаса (кроме необходимого для продовольствия и хозяйственных нужд владельца) государству через посредство его продовольственных органов. Закон, подготовленный А.И. Шингаревым (не большевиком, а кадетом) и принятый 25 марта 1917 г., имел вполне большевистское название "О передаче хлеба в распоряжение государства" (6).
Хлебная монополия  должна была опираться на широкую сеть продовольственных комитетов (общественных организаций, демократически возникших на всех уровнях управления - от волостного до общегосударственного) и на систему Министерства продовольствия, созданного 5 мая 1917 г. Имелась и "хлебармия", появившаяся еще в царское время. Однако слишком тесная связь с эгоистическими интересами крупных землевладельцев и торговцев, непоследовательность и нерешительность действий Временного правительства привели к тому, что хлебная монополия и передача хлеба в распоряжение государства на деле осуществлены не были. Провал заготовок из урожая 1917 г. стал очевидным сразу. Уже 20 августа Министерство продовольствия разослало на места директиву: "в случае нежелания сдавать хлеб должны быть применены меры принудительные, в том числе вооруженная сила" (7). И сила эта применялась когда хлеб сдавать отказывались крестьяне, особенно в прифронтовых губерниях (8).
К осени 1917 г. продовольственный  кризис охватил практически всю территорию Европейской России, включая фронт. В бедственном положении оказались огромные массы населения. Голод стал реальным и все более значимым фактором развития событий по стране в целом. Поэтому, как бы ни оценивать продовольственную политику первых лет Советской власти, как бы ни относиться к ее интерпретации в качестве социалистической (или хотя бы "военнокоммунистической"), нельзя не видеть, что она вырастала из объективных обстоятельств времени, что ее основы и направления определились еще до Октября. Резкое обострение политической борьбы, одним из проявлений которой был отказ продовольственного аппарата сотрудничать с новой властью, сорвало попытку организации товарообмена в целях усиления хлебных заготовок весной 1918 г. Возникла ситуация катастрофически нарастающего голода. Хлебная монополия с неизбежностью перерастала в продовольственную диктатуру с задачей действительной "передачи хлеба в распоряжение государства". В мае - июне 1918 г. была проведена полная централизация продовольственного дела с предоставлением чрезвычайных полномочий его государственному руководству - Народному комиссариату продовольствия; объявлен "крестовый поход" городских рабочих в деревню для борьбы против кулаков и спекулянтов, помощи бедноте и проведения хлебных заготовок; провозглашено создание комитетов деревенской бедноты в целях ее организации, усиления политической роли (вплоть до подчинения комбедам сельских и волостных Советов) и снабжения продовольствием за счет излишков, изымаемых у других, прежде всего у богатых. Но и не только у них. (Излишками, как и до Октября 1917 г., считалось все превышение над собственными нуждами крестьянского хозяйства.)
Массовая посылка  рабочих продотрядов в деревню для изъятия хлебных излишков и форсирование социального раскола крестьянства извне и сверху означали глубочайший перелом в развитии русской революции. С этого момента революция в городе и деревне - пролетарская и крестьянская, слившиеся в единый поток осенью 1917 г., стали расходиться по своим целям и средствам. Прямая угроза со стороны общего врага - белой контрреволюции заставила соединять свои силы, но нарастающий продовольственный кризис, борьба за хлеб вновь и вновь ставили естественных союзников лицом к лицу. Это противостояние города и деревни не было и не могло быть абсолютным, поскольку в самой деревне имелось немало нуждающихся в хлебе и просто голодающих. Беднота не могла исчезнуть сразу после ликвидации помещичьего землевладения, а голод не ждал, особенно в Нечерноземной или, как тогда говорили, потребляющей полосе, составлявшей большую часть территории Советской России осенью 1918 г. и большей частью 1919 г. Большевистская политика находила определенный отклик в деревне - и там были активные сторонники Советской власти, комбедовцы, коммунары...
Отношение к  советской продовольственной политике в деревне не было однозначным, хотя тенденция к ее отрицанию была выражена очень сильно и быстро нарастала. Протесты вызывались безобменным характером заготовок, произволом при определении излишков, непосильностью для крестьянских хозяйств предъявляемых требований, широким использованием грубой силы. Осенью 1918 г. "крестовый поход" продотрядов за хлебом и деятельность комбедов вызвали волну крестьянских восстаний, прокатившуюся по многим районам Советской России.
Тамбовская губерния была "хлебной" и поэтому испытала на себе всю тяжесть продовольственной диктатуры и "крестового похода" за хлебом. Уже к октябрю 1918 г. в губернии действовали 50 продотрядов из Петрограда, Москвы, Череповца и других городов общей численностью до 5 тыс. человек - такого размаха конфискаций не знала ни одна губерния. В крестьянских восстаниях против насилия со стороны продотрядов и комбедов приняло тогда участие до 40 тыс. человек (9).
В Тамбовской губернии не было нехватки горючего материала для социального взрыва. Здесь, как и во всей России, война и революции произвели глубокие сдвиги в структуре и психологии общества. Массы людей, выбитых из привычного социального бытия, но усвоивших психологию "человека с ружьем", представляли собой питательную среду для всякого недовольства. Стоит учесть, что почти половина мужчин из тамбовской деревни побывала в армии и вернулась домой не только с решимостью действовать по-своему, но и с оружием. Неудивительно, что в тамбовских лесах уже в 1918 - 1919 гг. скрывалось немало "зеленых" и "дезертиров", уклоняющихся от военной мобилизации. В июне 1918 г. даже Тамбов и Козлов на короткое время оказались во власти восставших мобилизованных. В декабре губисполком телеграфировал в Москву о том, что "в губернии повсеместное движение крестьян", что "положение очень серьезно". Местная власть настаивала на помощи Центра военными силами и руководством. В итоге до конца 1918 г. было заготовлено около 12 млн пудов зерна из 35 млн. пудов "задания" (10).
Мотивы недовольства не сводились к продразверстке или произволу провинциальных "робеспьеров". К концу 1918 - началу 1919 г. относятся первые опыты организации социалистического земледелия. Попытки побудить крестьян перейти к общественной обработке земли уже и тогда нередко выливались в насильственную коллективизацию, вызывавшую восстания. Однако главной проблемой в отношениях между Советской властью и крестьянством оставался хлеб, продовольственная диктатура.
Подавление крестьянских восстаний с самого начала проводилось со всей решимостью, не останавливаясь перед применением военной силы и казней. Оправданием суровой бескомпромиссности и даже жестокости служила реальная угроза голода для миллионов людей и условия начинавшейся гражданской войны, на фронтах которой решались судьбы революции. Соответственно этому большевистская идеология определяла смысл борьбы за хлеб как борьбу за социализм, трактовала крестьянские протесты против насильственного изъятия хлеба как "кулацкие", а попытки вооруженного сопротивления как "бандитизм". Вся эта терминология прочно вошла в официальный язык и всю советскую документацию 1918 - 1922 гг.
Тем не менее уроки крестьянских восстаний второй половины 1918 г. не прошли бесследно. Они привели к ликвидации комбедов и отказу власти от попытки опереться исключительно на "сельский полупролетариат", ибо деревня оставалась крестьянской. Комбеды были слиты с сельскими и волостными Советами и таким образом повысили в них влияние бедноты, теснее связанной с большевиками. Одновременно (с января 1919 г.) стихия продовольственных заготовок рабочими продотрядами заменяется единой системой продовольственной разверстки, осуществляемой в общегосударственном масштабе. Государство, в свою очередь, обязывалось обеспечить деревню промышленными товарами на основах прямого (не торгового) распределения. В этом состояла одна из главных идей "военно-коммунистической" организации экономической жизни. Однако разрушенная многолетней войной промышленность не могла удовлетворить нужд деревни в сколько-нибудь заметной мере. "Военно-коммунистическая" политика в деревне сразу же свелась к изъятию из крестьянских хозяйств продовольствия, необходимого для полуголодного существования армии и городского населения, остатков промышленности. Продразверстка провела основную линию раскола между революциями города и деревни. Мобилизации на военную службу, разного рода повинности (трудовая, гужевая и др.), попытки прямого перехода к социализму еще более усиливали противостояние крестьянства и власти.
Военный характер советской политики того периода проявлялся не только в том, что это была политика военного времени, но и в том, что ее осуществление опиралось на применение военной силы. Фактически продразверстка проводилась продармией, находившейся в подчинении Народного Комиссариата продовольствия, но организованной и действующей по принципам регулярной армии. Соответственно, и сопротивление деревни в конечном счете приняло форму вооруженных выступлений. Крестьянские восстания, как известно, являлись общим фоном эпохи "военного коммунизма".
Конечно, первой и самой массовой формой сопротивления  продразверстке стало резкое сокращение крестьянином своего хозяйства. Если в 1918 г. в Тамбовской губ. на одно хозяйство приходилось в среднем 4,3 десятины посева, то в 1920 г. - лишь 2,8 десятины (11). Другими словами, поля засевались в размерах, необходимых только для личного потребления. В 1921 г. из многих мест сообщали, что больше половины посевных площадей не засеяно. Почти прекратились поставки продуктов животноводства из-за резкого сокращения поголовья скота. Согласно одному из свидетельств, "крестьянство стало смотреть на свое хозяйство, как на чужое ему, как на явление, которым оно не дорожит" (12).
Даже тех крестьян, которые готовы были мириться с продразверсткой как временной и вынужденной мерой, не могли не возмущать произвол в определении объема поставок, злоупотребления грубой силой и пренебрежение к хранению и использованию изъятой у них продукции - к результатам их тяжелого труда. После того как хлеб у них выгребали дочиста, он зачастую- пропадал на месте: гнил на ближайших станциях, пропивался продотрядовцами, перегонялся на самогон. (см. док. 6, 17 и др.).
Положение деревни  стало поистине трагическим в 1920 г., когда Тамбовщину поразила засуха. 12-пудовый урожай и без продразверстки ставил мужика в безвыходное положение, между тем губернская разверстка оставалась чрезвычайно высокой - 11,5 млн пудов. Перед крестьянином возникла элементарная проблема физического выживания. По признанию самого В.А.Антонова-Овсеенко, крестьянство пришло в полный упадок, а в ряде волостей Усманского, Липецкого, Козловского, Борисоглебского уездов "проели не только мякину, лебеду, но и кору, крапиву" (13). "Продовольственная вакханалия" толкала крестьян на крайние формы протеста.
Неверно думать, что местное руководство, партийное  и советское, не отдавало себе отчета в серьезности положения. 06 этом достаточно откровенно говорилось на различных конференциях, совещаниях, в информации Центру. Так, по словам председателя губисполкома А.Г.Шлихтера, сложилось представление, что для продовольственника в Советской республике все можно, поэтому репутация губпродкома сравнима с репутацией губчека. Шлихтер называл факты арестов председателей сельсоветов и вол исполкомов продагентами, избиений крестьян, случаи пьянства и разврата уполномоченных, хотя не преминул напомнить участникам совещания главную большевистскую заповедь: интересы революции превыше всего. "Деревня поймет, что время, когда она могла не подчиняться этой власти, прошло, - утверждал он. - И как бы ни были тяжелы веления этой власти, предъявляемые деревне, она должна их выполнить" (см. док.35).
На фоне бедствий, обрушившихся на крестьян и все более и более связываемых с продразверсткой, разного рода политические и идеологические факторы социального взрыва в тамбовской деревне отступают на второй план. Все же следует остановится на роли партии социалистов-революционеров. Ее влиянию и руководству во многом приписывали размах движения руководители борьбы с антоновщиной. Этот тезис проник и в историографию и долго в ней господствовал, снимая ответственность за происшедшее с правящей партии и перекладывая ее на оппозицию, - что давало формальный повод для окончательного устранения ПСР с политической сцены и полной ликвидации остатков многопартийности в стране. В ходе судебного процесса над членами ЦК ПСР в 1922 г. против них, среди прочего, фигурировало и обвинение в организации антоновского мятежа. Оно сводилось к следующим пунктам: во-первых, эсеры участвовали в работе по подготовке мятежа, создав "Союзы трудового крестьянства"; во-вторых, лозунги повстанцев являлись ни чем иным, как безграмотным изложением обычных эсеровских лозунгов; в-третьих, начатое эсерами движение было брошено ими на произвол судьбы и отдано в руки "первого попавшегося проходимца" (14) (т.е. Антонова). Неуклюжесть такого обвинения очевидна, но в 1922 г. оно сыграло свою роль в вынесении самого сурового приговора руководству ПСР, хотя Верховный революционный трибунал и признал, что официально партия не встала во главе движения. Комплекс документов настоящего сборника, многие из которых исходят из эсеровской партийной среды и публикуются впервые, помогает разобраться в этом запутанном вопросе.
Как известно, Тамбовщина со времени первой русской революции была одной из баз эсеровского влияния. С нею связаны имена В.Чернова, С.Слетова, М.Спиридоновой. Пустив глубокие корни в тамбовской деревне, эсеры еще в самом начале века создавали здесь "крестьянские братства", развертывали "приговорное движение" за землю, имели сеть организаций. На выборах во Всероссийское Учредительное собрание в ноябре 1917 г. эсеры одержали в губернии полную победу, собрав 71,2% всех голосов (в деревне еще выше) и получив 13 депутатских мандатов из 16. Не приходится удивляться популярности эсеровских лозунгов в повстанческом движении хотя бы и потому, что они были политическим оформлением чисто крестьянских требований и не содержали ничего для крестьян неприемлемого.
После изгнания в 1918 г. из Советов эсеров, а затем и левых эсеров самая влиятельная в Тамбовской губ. политическая сила практически утратила главный рычаг своей деятельности. Какое-то время они сохраняли иллюзии относительно возможности легальной работы в массах, в основном через кооперацию и профсоюзы. Но надежды эти не оправдались. "С.-р., - отмечалось в отчете губкома ПСР в 1920 г., - преследуется сугубо" (см. док.34). Загнанные в подполье эсеры поневоле стали перед необходимостью возродить и активизировать нелегальную деятельность. Начали воссоздаваться "крестьянские братства" - к концу лета 1920 г. только в трех уездах Тамбовской губернии их было около десятка. Тогда же развернулась работа по созданию Союза трудового крестьянства как хорошо памятной в деревне форме политической организации. Эта инициатива была подхвачена крестьянами, отделения СТК возникали во многих волостях Тамбовского, Кирсановского, Борисоглебского и Усманского уездов.
Тем не менее ЦК ПСР не выдвигал тогда задачу организации вооруженного восстания против коммунистов и не переоценивал умножавшихся фактов крестьянских бунтов. Напротив, полагая, что изолированные, разрозненные выступления поведут лишь к усилению "красного террора", лидеры эсеров планировали широкую политическую акцию подчеркнуто мирного характера. 13 июля 1920 г. ЦК ПСР принял план организации "приговорного движения" в деревне: по примеру 1905 г. крестьяне в своих коллективных "приговорах" должны были предъявить свои требования властям. Поэтому начавшееся через месяц массовое восстание под руководством А.С.Антонова явилось, с точки зрения партийного центра, дезорганизаторским выступлением. Видный тамбовский эсер Ю.Н.Подбельский (брат советского наркома В.Н.Подбельского) охарактеризовал его как "голую партизанщину, без лозунгов, без идей, без программ" (15).
Поскольку сам  А.С.Антонов именовал себя "независимым" эсером, Тамбовский губком ПСР потребовал от него либо прекратить называться эсером, либо подчиниться тактике партии. Антонову было предложено отказаться от бессильной террористической борьбы и перебраться в другой район губернии для мирной политической борьбы. Антонов на словах подчинился этим указаниям, на деле продолжал прежнюю "независимую партизанскую тактику".
На Всероссийской  конференции ПСР в сентябре 1920 г. оба тамбовских делегата (их фамилии не установлены) пытались склонить партийное руководство к необходимости поддержать и возглавить стихийный крестьянский протест. Один из них предложил объявить ответный террор в качестве противодействия крайностям большевизма. Эти предложения были отклонены, ибо означали бы отказ от принятой в июне 1919 г. резолюции 9-го Совета ПСР о прекращении вооруженной борьбы "против большевистской власти и замене ее обычной политической борьбой". Ввиду распыленности масс конференция наметила первоочередной задачей организационную работу, признав вместе с тем неизбежность возобновления вооруженной борьбы против большевизма в будущем (см. док.47).
В свете сказанного выявляется, что ни общероссийское, ни губернское руководство партии эсеров не были прямо причастны к антоновщине. Но влияние эсеров на повстанческое движение, его идеологию и организацию является несомненным, как и то, что большинство его вожаков принадлежали к ПСР. Особенно рельефно оно проявилось в деятельности союзов трудового крестьянства, создание которых было рекомендовано решением ЦК ПСР от 13 мая 1920 г. В сборнике приводятся Программа и Устав губернского Союза трудового крестьянства (док.66 - 69, 88, Приложение N1). Главной своей задачей СТК ставил "свержение власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора". Среди политических и экономических целей в Программе СТК назывались: политическое равенство всех граждан, без разделения на классы (правда, с добавлением в одном из вариантов Программы слов "исключая дома Романовых"); созыв Учредительного собрания на основе всеобщего и равного избирательного права для "установления нового политического строя"; создание временной (до созыва Учредительного собрания) власти "на выборных началах", но без большевиков; частичная денационализация промышленности с оставлением "в руках государства" крупной промышленности, особенно каменноугольной и металлургической; "рабочий контроль и государственный надзор над производством"; "проведение в жизнь закона о социализации земли в полном его объеме"; "свободное производство" в кустарной промышленности; снабжение продовольствием и другими предметами первой необходимости "населения города и деревни через кооперативы"; "регулирование цен на труд и продукты производства" в государственной промышленности; "допущение русского и иностранного капитала" для восстановления хозяйственной жизни...
Программа Тамбовского  губернского СТК в целом представляла документ широкого демократического содержания с заметным эсеровским влиянием и с явными противоречиями, порожденными спецификой крестьянской революционной идеологии. Таким противоречием было исключение "дома Романовых" и "коммунистов" из числа тех, кому предоставлялись провозглашенные демократические права. В этом ряду находится и объявление "прекращения гражданской войны" в качестве цели "вооруженной борьбы", которую ведут партизанские отряды СТК, иными словами - в качестве цели гражданской войны.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.