На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Подвиг в ВОВ

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 05.06.2012. Сдан: 20 И. Страниц: 9. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


    СОДЕРЖАНИЕ 
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

      ВВЕДЕНИЕ 

      Я выбрала данную тему, так как я считаю, что она достаточно актуальна и в наше время. Тема подвига в Великую Отечественную войну стала на многие годы  одной из главных тем литературы двадцатого века. Причиной тому является непереходящее осознание тех ничем не восполнимых потерь, которые перенесла война.  На войне человек попадает в экстремальные ситуации. Именно при таких обстоятельствах, как на войне, человек показывает свое истинное лицо. Такие качества, как чувство долга, патриотизм, честь, ответственность, либо остаются нужны человеку, либо нет. Именно люди долга и чести заставляют нас задуматься: умеем ли мы жить по совести.
      Цель  моей темы: познакомиться с темой  подвига в литературе по произведениям  писателей второй половины двадцатого века.
      Задачи  этой темы:
      Охарактеризовать развитие военной литературы во второй половине двадцатого века;
      Охарактеризовать поведение человека в Великой Отечественной войне;
      Ознакомиться с произведениями В. Кондратьева «Сашка» и С. Алексиевич «У войны не женское лицо»;
      Сравнить женский и мужской подвиг по произведениям В. Кондратьева «Сашка» и С. Алексиевич «У войны не женское лицо»;
      Сравнить взгляд на войну глазами мужчины по произведению В. Кондратьева «Сашка» и женщины по произведению С. Алексиевич «У войны не женское лицо»;
      Охарактеризовать задачи военной литературы писателей двадцатого века.
           

ГЕРОИЗМ В ВОЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 

      В одном выступлении Александр  Твардовский заметил, что действительность – даже героическая действительность, - чтобы сохраниться в памяти народной, нуждается в подтверждении и  закреплении искусством, без этого «она как бы еще не совсем полна и не может с полной силой воздействовать на  сознание людей».
      И в качестве примера привел сначала  «Войну и мир»: Разве война и победа русского оружия в 1812 году означала бы столько для национального патриотического самосознания русских людей, если бы, допустим на минуту, не было гениального творения «Война и мир», отразившая этот исторический момент в жизни страны, показавшего по своей силе образах величия народного подвига тех лет? То же самое можно сказать о литературе, которую вызвал к жизни беспримерный подвиг советских народов в Отечественной войне 1941-1945 годов. Он подтвержден и закреплен  в нашем сознании, в том числе в сознании самих непосредственных носителей этого подвига, средствами правдивого художественного слова.
      Кажется в нашей истории – да и не только в нашей – не было еще  случая, когда литература таким широким  фронтом на протяжении столь долгого  времени – больше чем полвека  – без заметных перерывов и  пауз занималась столь углубленно, столь заинтересованно одной исторической эпохой, одним историческим событием. Время в этом случае словно бы не властно над прошлым.
      Конечно, дело здесь прежде всего в масштабах  пережитой народом трагедии, в  масштабах совершенного им подвига. Нет семьи, которую бы не опалила война, до сих пор видны оставшиеся после нее ужасные зияния – двадцать семь миллионов погибших означают, что каждый десятый житель страны сложил в те годы голову. Вот та скорбная почва, которая питала военную литературу.
      Представляемая  читателям трехтомная антология «Военная проза» - повести и рассказы двадцати восьми авторов, - несмотря на ее солидный объем, вобрала в себя только часть вещей, завоевавших признание читателей и критиков. В антологию включена приемлемая по объему и уникальная по взгляду на кровавую реальность фронтовой действительности документальна повесть Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо».
      Если  обратиться к биографическим справкам об авторах, чьи произведения вошли  в антологию, можно убедиться, что  эти повести и рассказы создавались писателями, о которых А. Твардовский сказал, что они на фронте «выше лейтенантов не поднимались и дальше командиров пока не ходили» и «видели пот и кровь войны на своей гимнастерке».
      Трудно  приходилось в ту пору тем, кто  был переполнен пережитым и увиденным на фронте и хотел правдиво рассказать об этом. Идеологический и литературный климат был для этого малоподходящий. Тон задавали сочинения художественно беспомощные, сознательно пренебрегавшие реалиями войны, - они выдвигались властями как эталон высокой гражданственности и художественного совершенства и становились серьезной преградой для той правды о войне, которую хотели рассказать ее участники.
      В героях литературы военных лет утверждается новый идеал. Если  в прозе довоенного периода он воплощался в мирном труженике, созидателе, то в прозе военного времени – в человеке-борце, который рисовался гуманистом, отстаивающим  свободу и независимость своей страны, освобождающий мир от фашизма. Концепция человека в прозе войны вбирала в себя как важную часть понятие русского национального характера, сформированного исторически, воспитанного в духе интернационализма и нерушимой дружбы между народами нашей страны. Герой военной прозы осознавал влияние  цели борьбы и чувствовал, что от исхода этой борьбы зависит не только будущее нашей страны, но и будущее народов мира.
      Традиции  литературы военных лет помогают отразить ход войны, создать героические  характеры ее участников. Это характерно для выдающихся произведений о героическом  подвиге народа, созданных в последующие годы, таких, как рассказ М. Шолохова «Судьба человека», повести В. Быкова, В. Астафьева и др.
      Одной из важнейших проблем при осмыслении новаторского характера произведений прозы периода Великой Отечественной  войны является проблема героизма.
      Отмечая героическую направленность литературы военных лет, А. Толстой писал: «В дни войны литература поднимается до глубокого человеческого портрета, пораженная и переволнованная высотой нравственного духа двадцати восьми гвардейцев, комсомолки Зои и сотен подобных им героев, сынов партии».
      Для содержания всех без исключения произведений прозы военных  лет характерна героическая устремленность, выразившаяся в отражении величия подвига  страны и народа в годы грандиозной  битвы.
      Отражая подвиги народа, разгромившего фашизм, советские прозаики создали своеобразный героический эпос, адресованный современникам.
      Военная проза прежде всего свидетельствует  о непрестанном писательском осмыслении общенародного характера Великой  Отечественной войны, постижении истоков  нашей Победы и поиске наиболее эффективных путей их изображения. Здесь прежде всего выявляется историзм художнического мышления, способствующий созданию характеров, соразмерных эпохе. Книги о Великой Отечественной войне обогащают литературу созданием разнообразных характеров, и прежде всего героических.
      Человеческие  судьбы и характеры, слияние в  них категории героического и  народного, утверждение социалистического  сознания постоянно в поле зрения своих писателей. Единственная и  неповторимая жизнь человека и поступательный ход истории как бы объединяются в художественном решении проблемы героического характера.
      Среди произведений на тему Великой Отечественной  войны особого внимания заслуживают  книги тех авторов, творчество которых  определено их непосредственным фронтовым опытом. Повести Г. Бакланова, В. Быкова и К. Воробьева, «Батальоны просят огня», «Последние залпы» и «Горячий снег» Ю. Бондарева, «Танки идут ромбом» А. Анапьева, «Солдаты» М. Алексеева – эти и другие книги концентрируют в себе высокие нравственные начала, которые выявила война в советском человеке.
      Авторам, прошедшим через годы войны, не надо было ничего придумывать в знакомой до мельчайших подробностей теме. «…Это, - говорил Ю. Бондарев, - были люди окопов, солдаты и офицеры; они сами ходили в атаки, до неистового яростного азарта стреляли по танкам, молча хоронили своих друзей, брали высотки, казавшиеся неприступными, своими руками чувствовали металлическую дрожь раскаленного пулемета, вдыхали чесночный запах немецкого тола и слышали, как остро и брызжуще вонзаются в бруствер осколки от разорвавшихся мин. Это было поколение фронтовиков, оно все видело, чувствовало, знало, ненавидело и боролось.
      Душевный  опыт этих людей был насыщен до предела. Четыре года войны они прожили, не переводя дыхание, и, казалось, концентрация деталей, эпизодов, конфликтов, ощущений, потерь, образов солдат, пейзажей, запахов, разговоров, ненависти и любви была настолько густа и сильна после возвращения с фронта, что просто невозможно было все это организовать, найти необходимый сюжет, композицию, ясно проявить главную мысль. Сотни сюжетов, судеб, коллизий, характеров теснились в неостывшей памяти каждого. Недавнее было слишком горячо, слишком близко – детали вырастали до гигантских размеров, затмевали основное.
      И вот прошло много лет – все постепенно отстоялось. Время сделало выбор и отбор. И самое время потребовало сказать о войне то, что еще не было сказано другими. Необходимо было вспомнить о своем поколении в нелегкие годы испытания народа со всем мужеством и суровостью, со всей правдивостью и добротой».
      Передавая образным языком точку зрения на войну  самих непосредственных участников войны, они свое осмысление фронтовых  событий резко противопоставили претензиям иных авторов, в книгах которых  за изображением войны  не стояли подлинные чувства и личный опыт. Но ведь должен же был кто-то  сказать обо всем этом новое слово, столкнуть вниз по откосу первый камень лавины. И здесь потребовались не только глубина индивидуального переживания, обобщения собственных наблюдений над конфликтами и проблемами военного времени, но и смелость прямо взглянуть в глаза неприкрашенной правде, а также выдержка, позволяющая им довести дело до логического конца.
      Очистив страницы своих произведений от выдуманных героев и героинь, избегая преувеличений и напыщенности, они знакомили читателя с многоликой толпой созданных из плоти и крови людей, отличающихся не только мужеством и отвагой, но пытливостью ума, непримиримостью ко лжи и лицемерию. Это не декларировалось ими, но все происходящее наталкивало на мысль, что в сцеплении причин и следствий той войны, которую они изображали, скрывается другая последовательность, обратная. Они в полно мере оценили силу художественной формы и значение искреннего и свежего слова – сдержанного и несколько сурового в их повествованиях о войне. Сами эти драматические истории, завязавшиеся на высоком духовном уровне взаимопонимания и горячего сочувствия авторов к изображаемым героям, приобрели личный характер и тем самым лишили читателей многих иллюзий, оставляя после себя чувство тревожного ожидания и нравственного беспокойства. Высокая степень ответственности писателей фронтового поколения, уверены в том, что сам художник обязан влиять на духовный мир человека, соединилась в их  сознании с ощущением необходимости своего дела. Ибо стечения обстоятельств и личного желания, как оказалось, еще было недостаточно для совершения творческого акта.
      Память  войны у советских писателей  трактуется как бездонный кладезь  высочайшей нравственности. В одном  из интервью Ю. Бондарев говорил о том, что для невинного художника важно «выявить философию времени». И тут же добавлял, что искусство слова должна двигать «вина перед чужой болью».
      Героический характер в нашей литературе всегда был социально активной и потому высокоодухотворенной личностью, воплощавшей в себе качества гражданственности. Вспомним ли мы книги М. Шолохова, нашу Лениниану, «Соленую Падь» С. Залыгина, «Жестокость» П. Нилина, «Первый учитель» Ч. Айматова, многочисленные книги о Великой Отечественной войне, - разве герои этих произведении не являют собой творческие характеры высочайшей духовности и нравственности? Их одухотворенность – прямое следствие и выражение социальных  основ нашей жизни: безусловное и очевидное внутреннее богатство, незаурядный масштаб личности героев этих произведений – прямой и естественный результат богатства их общественных отношений.
      Фильмы-экронизации  о Великой Отечественной войне  – ответственная тема советского искусства. Они открывают новые  высоты взаимодействия литературы и  кино. Эти картины стали для кинематографистов подлинной школой идейности, школой профессионального мастерства. Лучшие ленты активно содействуют военно-патриотическому воспитанию, важность которого особо подчеркивается в Постановлении ЦК КПСС в Совете Министров СССР по вопросам кино (1984 г.).
      Война – не тот материал нашей истории, о которой можно говорить приблизительно, поверхностно, не одухотворяя его масштабностью мысли и высокой человечностью. На экранах же еще нередко появляются фильмы-экранизации, в которых видно приблизительное переосмысление режиссером того, что предложено ему писателем, когда писатель как бы «прикладывается» к концепции постановщика фильма, когда его собственное видение, не одухотворенное авторским замыслом, граничит со своеволием, нередко выступающего под знаком новаторства. Такой перебор не идет на пользу делу. Творческий контакт возможен только при наличии общей позиции писателя и режиссера. Ведь не случайно же именно конкретная единственная книга вдохновила режиссера на создание фильма-экранизации. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВЯЧЕСЛАВ  КОНДРАТЬЕВ «САШКА» 

      Солдатской  правды - «самой высокой правды», по словам К.Симонова, исполнена и повесть В.Кондратьева «Сашка». У В.Кондратьева в фокусе художественного прицела - матушка-пехота. Та самая пехота, чья роль в Великой Отечественной войне была ни с чем не сравнима.
      Повесть В.Кондратьева, если судить по предисловию к ней К.Симонова написана, как и большинство стихов, вошедших в сборник С. Орлова «Костры». Да и «молодой писатель» давно уже не молодой человек. Как представляет его Симонов, «он из поколения, шагнувшего в войну в 18-20 лет» И всё в его биографии типично для этого поколения.  Призыв в армию после первого курса вуза, служба на Дальнем Востоке, рапорт с просьбой отправить на фронт, бои на Ржевском направлении весной 1942 года, ранение, новые фронты и новые раны. И лишь почти через 35 лет после войны публикация первого произведения.
      «Сегодня  до удивления ясная ночь, и небо расцвечено звездами – далекими, холодными, равнодушными – вечность, которой  нет дела до наших людских переживаний, страданий, любовей и даже войны», - с таким ощущением отправляется на фронт один из героев книги В. Кондратьева «Сашка».
      Повести и рассказы, составившие этот большой  однотомник, написаны в очень короткий срок – за пять лет. Однако вызревали они долго. Вот, что рассказывал автор о рождении замысла: «Я уверен, что в каждом фронтовике по сей день сидит война. Мне она не давала спать, мучила: как выплеснуть из себя это — не знал. А тут появилась «Пядь земли» Бакланова. И я, прочитав, подумал: вот именно пядь, на ней, на клочке земли, происходила война каждого. И человек может, досконально зная трех-четырех товарищей… рассказать подробно о своем и своих друзей опыте войны. После баклановской  повести я, собственно, и задумался серьезно о „Ржевских тетрадях"».
      Преемственность налицо: от Бакланова и, очевидно, другой военной прозы конца 50-х годов, которую назвали тогда «локальной» — к «ржевскому циклу» Кондратьева. Но, вникнув в его художественно-психологический мир, ощущаешь и существенные различия.
      Перед нами не отдельные рассказы и повести, а заявка на единое целое, причем пне только в идейно-тематическом плане, но и в сюжетно-композиционном. Персонажи переходят из одного произведения в другое.
      В повести рассказано всего о нескольких днях из фронтовой жизни его героя - двадцатилетнего пехотинца деревенского паренька Сашки. Но дни эти, проведённые на Ржевском плацдарме, зачтутся ему за много лет.
      Несколько дней фронтовой жизни  с её опасностями  и лишениями, бой, ранение и затем  путь по прифронтовым эвакогоспиталям, где на попутной машине, а чаще пешочком, вместе с другими ходячими ранеными, с пустым вещмешком и с сосущей пустотой в желудке.
      Первое, что подкупает в «Сашке»,- это завидная достоверность всего того, о чём рассказывает писатель. Правдива нарисованная писателям картина жизни. Вот Сашку ранило. Никаких особых эмоций он при этом не испытывает. К случившемуся относится по-солдатски, профессионально: «Обнаторенный  двухмесячной игранкой со смертью, Сашка даже не повернул головы, лежал неподвижно и только тихонько подвигал пальцами – шевелятся, значит, порядок, и только не колыхаться, немец-то наблюдает и, стоит шелохнуться, резанет очередью. Но долго смотреть в одну точку тот стомится и, убедившись, что русский готов, удоволенно хмыкнет и потянется за сигаретами… вот тогда можно рвануть, но как угадать?»
      Вслед за тем Сашка так же деловито, весь внутренне напрягшись от серьёзности, решает поглядеть, что сотворил немец  с его рукой. Скосив глаза, он видит, как «из разорванного в двух местах рукава телогрейки торчала вата, но не белая, а бурая, и два тёмных до коричневости пятна расплывались вокруг дырок».
      И вот только теперь Сашка понял, что  обязательно истечёт кровью, и ему захотелось, пока есть ещё силёнка, побежать в санвзвод.
      Разумеется, ценность повести Кондратьева –  не только в правде внешних примет фронтового быта, а и в глубоком проникновении в психологию героя  и умении зорко проследить происходящее в человеке, а в человеке, взятом конкретно-исторически, со всеми присущими его времени и его среде думами и переживаниями.
      Много лет, вероятно ещё со времён « Василия  Тёркина», не возникал в нашей литературе исполненный такой жизненной естественности образ русского солдата. Да и впрямь, у Сашки так много тёркинских черт, что остаётся только гадать, то ли В.Кондратьев сознательно лепил своего героя по образу и подобию героя А. Твардовского, то ли оба писателя  - и это скорее всего - просто шли от одних и тех же исторических реалий.
      В.Кондратьев посвятил свою повесть «всем воевавшим подо Ржевом – живым и мёртвым». Однако, я думаю, с тем же успехом она могла бы быть посвящена и солдатам всего огромного советско-германского фронта.
      И любой из них узнал бы в чертах Сашки и свои черты, а в его  фронтовой доле – свою собственную.
      Тот факт, что такие произведения, как «Сашка», оказались «задержанной литературой», конечно, отрицательно сказался на развитии, на движении нашей военной прозы. Но досадно также и то, что эти книги запоздало пришли к читателю, особенно молодому – юноше, подростку, - ведь заключённый в них воспитательный потенциал так значителен благодаря высокой правдивости и искренности, благодаря силе нравственного начала.
      О появившейся в 1979 году повести В. Кондратьева много писали, причём критики  увидели принципиальную новизну «Сашки» в том, что в центре сюжетного действия оказалась именно напряжённая нравственная коллизия: солдату приказывают расстрелять без суда  и следствия пленного, но Сашка в силу внутренней убеждённости в неправоте этого дела не выполняет приказ командира, хотя этот немец чуть было не прикончил и его самого. Подобная сюжетная ситуация, но, так сказать, проходная есть и у А. Генатулина («Вот кончится война»). Капитан Овсянников, в чьих  глазах в этот момент «мутнела спокойная, но беспощадная ненависть к одному из тех, кто убил его жену и детей», приказывает своему приёмному сыну, четырнадцатилетнему Костику, прикончить пленного, вызвавшегося к тому же всеобщую мгновенную неприязнь своим наглым и надменным видом. И Костик «с автоматом на груди дёрнулся вперёд и с двух-трёх шагов, от пояса всадил в живот немца длинную очередь».
      Мы  прибегаем к этому сравнению, чтобы показать, насколько разным может быть решение сходного конфликта  в военной прозе. В одном случае невероятная с точки зрения фронтовой  обстановки ситуация разрешается таким образом, как в «Сашке», ради утверждения сильного, развитого чувства простого солдата,  стоявшего в этом отношении выше командовавшего им капитана ( как и капитан Овсянников, он был, правда, тоже подавлен, травмирован гибелью семьи ).
      В другом же случае, вероятно более близком  к правдоподобию,  четырнадцатилетний боец убивает пленного, хоть и не без внутреннего, видимо, протеста, иначе, почему же тогда после этого Костик медленно пошёл от немца и оглянулся на ребят с бледной улыбкой, видать видели как это я. Тут и капитан, как бы очнувшись, вдруг страшно стал кричать: «Чего столпились? Дохлого фрица не видели?! Вперёд давай, вперёд…» Однако герой рассказчик у Генатулина подводит итог этого эпизода ( опять таки в соответствии с той своей «окопной правдой», что вынес из войны именно он) с иным, чем у В. Кондратьева, знаком, Нет у него никакого сомнения в том, что правильно расстреляли безоружного пленного, если он даже не поднял рук. Не кричал: « Гитлер капут», как обычно делали попавшие в плен немецкие солдаты, вёл себя и он…Единственное, что кажется ему тут неуместным: « Не надо было убивать немца Костику, четырнадцатилетнему мальчишке… не должен был приказывать Костику убивать…» Заметим, что у восемнадцатилетнего тогда героя Генатулина уже возникает желание оградить душу подростка от повреждений, связанных с неправедным, как в данном случае, убийством, неправедным, несмотря на то, что у Костика на глазах фашисты повесили мать.
      В.Кондратьев же не подчёркивает детскость своего героя, противопоставляя её опытности, как это было во многих книгах шестидесятых годов, но всемерно подчёркивает непосредственность и естественность его нравственного чувства. Но и, не подчёркивая детскости Сашки, В. Кондратьев рисует психологический портрет юноши, во многом  ещё её не утратившего, что выражалось отнюдь не в поступках (он бывал и жесток, и напорист и умело, а порой и мудро выходил из сложных, даже драматических положений, которыми так насыщена повесть), а той удивительной чистоте, незамутнённости нравственного  чувства, подлинной доброте и даре открытого сопереживания, которыми столь щедро наделил его автор.
      Эта щедрость вызывает мысль о некоем родстве, о сближении образа Сашки  с героями народного эпоса, может  быть, поэтому в авторской речи вдруг возникают интонация сказа. Сашка и есть крестьянский сын, с детства приученный к тяжёлому труду, воспринявший столь естественно и труд ратный. Вероятно от народных корней у него неистребимая и «тысячью тысяч смертей», встреченных на военных дорогах, высокая цена человеческой жизни, необуждающего его к великодушию и милосердию.
      Однако  В.Кондратьев далёк от противопоставления, так сказать внутреннего характера  натурам иным. В.Кондратьев рисует своего героя тонко чувствующим, деликатным, размышляющим, что это делает его самого представителем подлинной интеллигенции. По-разному толковали критики поступок Сашки, отказавшегося расстрелять пленного. Может быть ближе всего к истине тут Л.Лазарев, считающий, что расправится с безоружным для Сашки означало бы утратить чувство безусловной правоты, абсолютного нравственного превосходства над врагом, благодаря чему он и его товарищи могут вынести невыносимое, сохранить и в безрадостных положениях веру в победу.  Не менее справедливой представляется и мысль критика, что автор «Сашки» не выдумал в соответствии с идеальными представлениями и литературными канонами, а нашёл, отыскал в народе, сражавшемся в Великую Отечественную войну, современный прекрасный тип и правдиво изобразил его.
      Тем более досадно, что столь редкий сейчас в литературе современный положительный тип не пришёл к нашим подросткам раньше. Кто знает, может быть пример такого характера укрепил бы слабого или поддержал доброе стремление в том или ином растущем сегодня человеке, заставив его задуматься о нравственных возможностях человеческого духа. Художественной силы у созданного В.Кондратьевым образа на подобное воздействие, во всяком случае, достаточно.
      Человек способен преступить свой предел, если есть святая для него цель, - к такому выводу приходит литература в исследовании социальной природы подвига. Почти одновременно с Сашкой, в том же 1979 году, появилась повесть Г. Бакланова « Навеки девятнадцатилетние». Для писателя это был новый этап, когда, по собственному его признанию, на отдалении лет возникает несколько иной, более обобщённый взгляд на события.
        «Ржевский цикл» Кондратьева  полифоничен.
      Но  заявка на эпопейность все-таки не реализовалась  сполна.
      Неравноценна  психологизация персонажей. Незабываемы Кравцов, Шергин, Лявин, Лапшин и многие другие, которым в цикле уготована судьба как раз лиц эпизодических. Это конкретные люди с неповторимым жизненным опытом, причем не только индивидуальным, но и социальным. Что же касается героев центральных повестей, то их можно спутать. Тех же Сашку и Борьку, Коншина и лейтенанта Володьку. Необходимо не одну страницу прочесть, прежде чем определить, кто же герой «Борькиных путей-дорог»: неудачливый выходец из интеллигентной семьи или простой русский парень. Тоже относится, хоть и в меньшей степени, к Сашке.
       Причем автор, видимо, предвидел  такой упрек. Когда корреспондент «Литературной газеты» спросил Кондратьева: «Сашка воевал с вами рядом?» - тот ответил: «Не он, а такие, как он. Их было много. Образ собирательный. В повести - вы заметили? - нет его портрета. Это сделано сознательно».
      Так и в конкретно-психологическую  систему изображения вторгается притчеобразность, а порой и искусственность. Это особенно заметно на уровне стиля, нередко приближенного к сказовой манере.
      Следует вспомнить слова В. Быкова: «Когда язык литературного произведения превращается а самоцель и представляет собой предмет любования автора, тогда из него уходит нечто более важное - правда».
      Повествованье от первого лица и конкретные зарисовки удаются Кондратьеву пока больше, чем углубленный психологический анализ внутреннего мира вымышленных героев. Образ Овсянниковского поля и то, что видит Сашка по дороге в медсанбат, не могут оставить равнодушными даже людей, очерствелых душой.
      Если  поздняя проза Бондарева трагедийна, Бакланова – сурова, то Кандратьева  скорей всего – жестока.
      Но  за этой жестокостью чувствуется  пристрастность подлинного гуманиста.
      Фильм «Сашка», снятый по одноимённой повести В.Кондратьева, возвращал зрителя к героической юности поколения фронтовиков, сумевших в кровопролитных сражениях открыть миру всю меру стойкости, мужества советского человека. Лучшие кадры картины вызывают в сердце зрителя сопереживание с героем, на долю которого выпали тяжёлые нравственные испытания, и в этих испытаниях проявились душевная щедрость молодого солдата Сашки, его стремление к справедливости, доброте, любви. И всё же, несмотря на довольно точный выбор актёра на главную роль и даже правдивое воспроизведение на экране быта войны из фильма во многом ушла человеческая пронзительность, духовная поэтичность оригинала.
      Фильм-экранизация  о войне должен рождаться в  глубокой потребности его создателей высказать волнующие, значительные мысли. А жизненный материал в его целостности, во внутренней слитности разных его проявлений должен быть пропущен через живую душу художника. Многое в конечном счёте решают сила  художественного видения, идейная направленность таланта, его гражданская зрелость. Мера личной ответственности, с которой подходит режиссёр к своему участию в экранизации военной прозы, может сделать плодотворным сотрудничество.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.