Здесь можно найти образцы любых учебных материалов, т.е. получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


доклад Был ли неизбежен распад Советского Союза?

Информация:

Тип работы: доклад. Добавлен: 05.06.2012. Сдан: 2010. Страниц: 8. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ 

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ 

МОСКОВСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ 
ПРИБОРОСТРОЕНИЯ И ИНФОРМАТИКИ 
 

Кафедра «История» 
 

Реферат  
 
 

по дисциплине «История России»  

на тему: «Был ли неизбежен распад Советского Союза?» 
 
 

Выполнил(а):
студент  2 курса
заочного отделения
факультет ТИ1 спец. 151001
группа    ТИ1   

Булгаков  С.Ю.
___________________
подпись, дата 
 
 
 
 
 
 
 

Москва  – 2010
Содержание: 

1.Распад СССР  

2. Заключение 

3. Список литературы  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.Распад СССР 
 
 

Криминализация  общества и очевидная тупиковость  “реформ", приведших к варварской капиталистической приватизации и  всеобщему ограблению народа, побуждают  многих россиян задуматься об истоках и причинах нынешнего положения. Иногда можно встретить утверждения, будто, а СССР был системный кризис социализма и его крушение было неизбежным. В действительности наблюдался кризис определенного этапа развития социализма, ибо подобно капитализму социализм также проходит через разные стадии развития. Но, как справедливо отметил в книге “Катастройка” известный социолог А. Зиновьев, никаких изменений государственной и социально-экономической системы не нужно было делать, за исключением системы управления и планирования экономики. 

В середине 80-х  годов СССР был могучей индустриальной державой, занимавшей 2-е место в  мире по валовому объему промышленной продукции. Особенно заметными были успехи в аэрокосмической промышленности, топливно-энергетическом комплексе, атомном машиностроении, военно-промышленном комплексе и химии (исключая фармацевтическую промышленность, которую мы построили в дружественных странах СЭВ). 

Отечественная легкая промышленность и сельское хозяйство  в основном обеспечивали население товарами широкого потребления и продуктами питания. Советский Союз был обществом передовой науки и образования, страной гражданского и национального мира, политической стабильности, уверенности людей в завтрашнем дне. 

Однако гигантская индустриальная база в нашей стране создавалась при неадекватной коммуникационной инфраструктуре и отсталой сфере обслуживания. Качество некоторых товаров оставляло желать луч­шего. Богатейшие природные ресурсы использовались недостаточно рационально. Экономический рост достигался преимущественно экстенсивными методами. 

В Советском  Союзе, вступившем на постиндустриальный этап развития, более полутора десятков лет после экономической "реформы  Косыгина” 1965 г. не менялась система  хозяйственного управления. Между тем после исключительно высоких показателей 50-х и 60-х годов, когда ежегодный экономический рост составлял 9—10%, со второй половины 70-х годов произошло заметное снижение его темпов. Виноват в этом был не социализм, а методы планирования и политическое руководство. 

Снижение темпов экономического роста наблюдалось  и в странах Запада после мирового кризиса 1974—1975 гг., вызванного увеличением  цен на нефть в 4 раза. Однако, столкнувшись с энергетическим и сырьевым кризисом по вышеназванной причине, Запад стал форсировать развитие энерго и ресурсосберегающей техники и технологии. Почти все промышленно развитые страны сделали заметный технологический рывок. В главных капиталистических государствах на наукоемкие отрасли приходилось во второй половине 80-х годов от 30 до 40% всей стоимости обрабатывающей промышленности, причем их удельный вес все время повышался1. Советский Союз, получив выигрыш от роста цен на нефть, стал проигрывать в экономическом и технологическом соревновании с Западом. 

Средний показатель производительности труда в промышленности стран — членов СЭВ в 1986 г. составлял 52% (в СССР — 58%) к уровню развитых капиталистических стран, а в сельском хозяйстве — 15% (в СССР — 20%)2. Лидировавшая среди стран СЭВ по валовому продукту на душу населения ГДР занимала в мире в 1987 г. 17-е место по этому показателю, Чехословакия —. 25-е, СССР — 30-е место, а другие социалистические страны находились еще ниже. 

Экономическая реформа 1965 г., которая ввела хозрасчет (или показстель прибыли)' вначале  стимулировала экономический рост, но затем зашла в тупик, ибо учет рентабельности по валу в конце концов привел' к затратной модели экономики, пренебрегающей ресурсосбережением. 

В социалистическом народном хозяйств учет прибыли необходим  лишь как один и показателей правильной, научной организации труда и для соответствующего поощрения работников. Но сводить весь механизм социалистической экономики только к этому показателю как главной цели нельзя. Кстати, в капиталистических корпорациях-гигантах прибыль учитывается лишь в совокупном масштабе, а отдельные подразделения (например, научно-исследовательские лаборатории), как правило, всегда являются убыточными (НИОКР окупаются в среднем лишь на одну четвертую часть). 

Американский  марксист Джонатан Артур охарактеризовал экономическую реформу в СССР 1965 г. как попытку “буржуазного решения социалистических проблем”3. Надо было изменить методы планирования экономики, которые уже не соответствовали современному этапу. Жесткое централизованное планирование, необходимое для становления социалистической индустрии (как известно, получить необходимые капиталы нам было неоткуда), уже не отвечало потребностям советского общества на этапе более развитого массового потребления. Госплан в конечном итоге не мог предусмотреть, в каком количестве и какого качества нужны костюмы, рубашки, обувь, бюстгальтеры и телевизоры. 

Если рыночная конкуренция устанавливает это  эмпирическим путем, то в плановой социалистической экономике необходимо было найти  механизм учета меняющегося потребительского спроса. При этом не нужно было изобретать велосипед. Можно было позаимствовать методы планирования в капиталистических монополиях. В них головная администрация планирует 2—3 показателя (скажем, минимальный уровень прибыли, выпуск нового товара или внедрение новой технологии), предоставляя свободу действий и детального планирования нижестоящим подразделениям. 

В советской  социалистической экономике имели  место реальные противоречия. В то время как политэкономы вели досужие ', рассуждения о сближении государственной I и колхозно-кооперативной собственности, реальное противоречие заключалось в том, что распоряжение государственной (общенародной) собственностью, а фактически прибылью от нее, находилось в бесконтрольном распоряжении правящего класса (“номенклатуры”), существование которого официально не признавалось. 

Наши самые  именитые экономисты пространно рассуждали о соответствии производственных отношений  уровню развития производительных сил. Определяющим критерием объявлялась  государственная собственность на средства производства, но никаких творческих научных рекомендаций по развитию эффективности экономики и подъему благосостояния масс не делалось. 

Крупный недостаток в государственном управлении состоял  в том, что была скована местная  инициатива. Советы были лишены реальной власти и прежде всего необходимых финансовых средств. В некоторых же странах Запада, например в ФРГ, бюджет земель (провинций) и местной администрации был равен бюджету федеральных ведомств. 

Наша бюрократия нового поколения не желала выпускать из своих рук рычаги власти. Здесь мы подходим к другому важному вопросу, а именно: в политической сфере социализма были необходимы меры по ее демократизации. Сам процесс демократизации к тому времени носил уже общепланетарный характер и не коснулся только социалистических стран. 

Ни одна страна не может обойтись без чиновников, без грамотных управленцев, без  бюрократического аппарата. Однако без  демократического контроля над ними возможен произвол администрации. Эф­фективного  народного контроля в нашей стране не было. 

Каскад перемен  в советском руководстве в  первой половине 80-х годов (“уход-Брежнева, Андропова, Черненко) совпал с замедлением  темпов экономического роста и ожиданием  реформ в обществе. 

По мере повышения  роли науки и увеличения масштабов народного хозяйства возрастала необходимость в более гибкой системе управления экономикой, в расширении прав трудовых коллективов. Однако в этом не была заинтересована номенклатура. К обсуждению планов не привлекались ни профсоюзы, ни трудовые коллективы, ни научная общественность, ни общественное мнение. Важнейшие государственные решения, в особенности связанные с многомиллиардными затратами, принимались в Политбюро ЦК КПСС, которое было практически бесконтрольным. Игнорирование принципа разделения властей в конечном счете не могло не вызвать у многих трудящихся ощущения отчуждения от политичес­кой власти. 

Официально политическая оппозиция в нашей стране не признавалась (исключением считались “диссиденты”), хотя условия для нее были. Скажем, подпольные миллионеры “теневики” хотели бы иметь полную свободу действий. Беспартийность для многих препятствовала служебной карьере, а для приема в партию существовали известные ограничения: если прием рабочих приветствовался, то для других социальных слоев имелись жесткие квоты (например, один инженер на 4 принятых рабочих). 

В партийном  аппарате культивировалась слепая исполнительность. В результате аппарат во все возрастающей степени заполнялся безыдейными  “функционерами”, готовыми ради собственного благополучия выполнять любые указания. Жизнедеятельность партии носила все более ритуальный характер. Авторитет КПСС в массах был подорван. Пышным цветом расцвел бюрократизм. Безынициативность, например, Л. И. Брежнева в последние годы его жизни была почти зримой. 

Совершенно очевидно, что советский народ хотел  не замены социализма капитализмом, а  желал демократизации государственного управления, свободы печати (гласности) как формы демократического контроля и, конечно, реального экономического и социального подъема. 

Избрание в  марте 1985 г. генеральным секретарем КПСС М. С. Горбачева, более молодого, чем его предшественники на этом высоком посту (ему было в то время 54 года), вызвало в обществе известные  ожидания перемен к лучшему. Уже  в апреле он объявляет, что за два-три года добьется ускорения социально-экономического развития страны. 

Диагноз неблагополучия в экономике был поставлен  правильно и своевременно. В период резкого падения мировых цен  на нефть в 1985—1986 гг. поступления  в государственный бюджет от экспорта нефти сократились почти на треть, а это была главная экспортная статья. Огромные потери понесла казна от антиалкогольной кампании, которая оказалась слишком лобовой и недостаточно продуманной. В итоге бюджетный дефицит уже после первого года объявленных реформ резко возрос. 

Шли годы, а никаких  улучшений в экономике не происходило. Тогда М. С. Горбачев начинает прибегать  к социальной демагогии. В книге, предназначенной для массового  политического просвещения, он писал: 

“Время диктует  нам революционный выбор, и мы его сделали... Разумной альтернативы революционной динамичной перестройке не существует. Альтернатива ей — консервация застоя”3. 

Однако конкретной программы развития у Горбачева  и его ближайшего окружения не было. “Перестройка" свелась в конечном счете к форсированию рыночных отношений, а затем стала включать реформу политической системы и курс на “обновление” идеологии. Об “экономической реформе” в полный голос заговорили в 1988 году, когда приняли законы, открывавшие простор для коллективного и частного предпринимательства: “Закон о кооперации” и “Закон об индивидуальной трудовой деятельности”. 

Однако, получив  самостоятельность, предприятия столкнулись  с полным незнанием реалий рыночных отношений. Инфраструктуры рынка у  нас не было. Никаких других механизмов, помимо централизованных государственных заказов и государственного снабжения сырьем, не имелось. Это вызвало хаос в экономике, открыло дорогу спекулятивным операциям и оттоку качественных отечественных товаров за рубеж. Предприятия-монополисты, обретя свободу действий, с целью получения максимальной прибыли стали сокращать выпуск дешевого и увеличивать объемы дорогого ассортимента товаров. Вместо выхода из экономического кризиса страна стала еще глубже в него погружаться. 

Поддавшись на соблазн витрин магазинов в западных странах, отечественные трубадуры “перестройки” объявили переход к рыночной экономике главной целью экономической реформы. Все марксистские по­нятия при этом были отброшены. 

При социализме, как известно, возможны лишь отдельные элементы рыночных отношений, из которых изъяты труд, капитал, земля, городское хозяйство и т. д. При этом государственное планирование не допускает анархии производства. Рыночная экономика в полном объеме - это синоним капи­талистического способа производства. 

Мировой опыт, однако, давно развеял миф о том, что  только частная собственность может  якобы создать настоящего хозяина  и обеспечить самые высокие результаты. Франклин Рузвельт вывел США из жесточайшего кризиса 30-х годов, вызванного стихией свободного рынка, планированием, контролем и регулированием цен и процентных ставок. Во многих развитых странах государственные предприятия работают не хуже частных. 

Принятые при  М. С. Горбачеве новые законы о  государственном предприятии и  о кооперативах открыли дорогу некоторым хозяйственникам к невиданному обогащению. У них, как писала впоследствии газета “Правда”, появилась возможность “оставить основные фонды предприятий в собственности государства, а прибыль распределять частным образом. Именно тогда, в конце 80-х, на месте гигантов промышленности и даже целых министерств возникли АО, фирмы, концерны, первым из которых оказался, кстати, Газпром. Рядом с новообразованным полугосударственным-получастным АО возникал банк. ...Таким образом, в формирующейся постсоветской банковской системе накапливались деньги, необходимые для того, чтобы выкупить целые отрасли. Навстречу же накоплению денег шел процесс износа и устаревания основных фондов предприятий, которые не менее пяти лет работали вообще без вложений на обновление, а иногда и на текущий ремонт. Таким образом, наша промышленность становилась фантастически дешевой, подчас завод стоил меньше, чем забор, его окружающий”4. 

Советы трудовых коллективов, созданные на основе закона 1987 г., оказались фикцией. Однако их использовали для того, чтобы на место “строптивых красных директоров” избрать тех, кто был готов принять новые правила игры. Итогом выборных вакханалий на предприятиях явилась замена многих первоклассных хозяйственников нахрапистыми горлопанами, которые немедленно стали создавать для себя на предприятиях прибыльные кооперативы. Таким образом, под ширмой внедрения рыночных отношении насаждался капитализм. Почему это стало возможным? 

С естественной сменой поколений руководящий эшелон власти СССР вначале покинула ленинская гвардия партийцев, а затем — участники Великой Отечественной войны. Стала складываться новая партийно-государственная номенклатура, утратившая связь с революционными традициями народа, но наделенная большими привилегиями. Рекрутирование номенклатуры в СССР осуществлялось не по элитарному отбору, как на Западе (в самом элитарном отборе есть две стороны: негативная — если он связан с социальным происхождением — и позитивная — если он основан на конкуренции знаний и способностей). Главным критерием отбора в нашей стране считались: стаж на руководящей работе в партийных, советских и комсомольских организациях, а также на производстве и “политическая зрелость”, а фактически в большинстве случаев — родственные связи, личная преданность вышестоящему начальству, угодничество и подхалимаж, отсутствие собственных убеждений и нравственной позиции, знание негласных правил аппаратной игры, умение вовремя отрапортовать. 

Конечно, это  не означало, что в состав советской  политической элиты и особенно на ее нижние и средние уровни не попадали достойные люди с высокими интеллектуальными, волевыми и другими положительными личными качествами. Но “номенклатурные правила” создавали для них искусственные препоны для продвижения наверх. 

Долголетнее разрушительное воздействие номенклатурной системы привело к вырождению советской руководящей элиты, которая стала утрачивать привязанность к социализму и ориентироваться на западные ценности и в особенности на частную собственность. Высокая должность на иерархической лестнице стала капиталом в прямом смысле этого слова. За “место под солнцем” шла жестокая борьба. Сложился определенный тип чиновника и партийного функционера — беспринципного карьериста, продвигающегося “наверх” с помощью родственных или приятельских связей. Номенклатура все более обособлялась в особую социальную группу, которая стремилась закрепить за собой государственную власть. Должность откровенно рассматривалась как возможность пользоваться определенной частью государственной собственности. При этом чем она была выше, тем шире становились эти возможности. 

Произошло значительное пополнение элитарного слоя. К нему стали относиться не только высшие партийные функционеры, но и высокопоставленные министерские чиновники, директора  крупных предприятий и учреждений. Элита создала в своей среде замкнутые кланы, корпорации, обеспечивавшие ее привилегии. Некоторые профессии превратились в наследуемые. 

И вот наступил момент, когда советской элите  стало тесно в старых рамках социалистической демократии и она попыталась изменить общественный строй в.своих интересах. Этот процесс ускорился во время горбачевской “перестройки”. Номенклатура хотела закрепить свое фактическое господство юридическим путем, оформить права частной собственности на государственное имущество. Но для этого было необходимо уничтожить ту самую социалистическую собственность и соответствующую ей политическую надстройку, которые в течение десятилетий составляли основу ее господства. Жесткая централизация власти, слияние партийного и государственного аппарата, сложившиеся в революционный период, на новом этапе развития общества стали в определенной мере тормозом. 

Более или менее  широкая общественная поддержка  М. С. Горбачева продолжалась приблизительно до 1988 г., до тех пор, пока в его  действиях не появились неуверенность, маневрирование и шараханье из стороны в сторону. 

Одной из причин развала СССР стал и международный  фактор. В результате действий “пятой колонны” — агентов влияния, подкармливаемых  Западом (бесплатные командировки за рубеж, гонорары за публикации и чтение лекций),— начала разрушаться социалистическая идеология. Сам М. С. Горбачев оказался подлинной находкой для Запада. Однажды он сказал, что мы, мол, все (вместе с США) проиграли в “холодной войне”. Нет, Михаил Сергеевич! “Холодную войну” проиграли только Вы, ибо ее хорошо известной целью было разрушение социализма всеми возможными методами — военным давлением, экономическим эмбарго и подрывом изнутри с помощью идеологических диверсий. 

Советский разведчик  Н. С. Леонов в книге воспоминаний “Лихолетье” отмечает, что во второй половине 80-х годов “наблюдался заметный перекос в приоритетах государственного руководства. Все главные заботы должны были быть связаны с социально-экономическими проблемами, внутренней политикой, национальными проблемами — от их решения зависели и судьба строя, и завтрашний день государства, но руководство страны в лице Горбачева упорно тянуло в сферу внешней политики”5. 

В проведении пораженческой  внешней политики тогдашний Генсек КПСС шел на недопустимые импровизации, опираясь не на мнение ЦК (который он к тому же “почистил” в своих персональных интересах) и даже не на мнение всех членов Политбюро, а на крайне узкий круг своих ближайших соратников, в первую очередь Э. А. Шеварднадзе и А. Н. Яковлева. 

Москва проявила полную пассивность в отношении событий в Восточной Европе в 1989 г., которые вряд ли стали бы развиваться по катастрофическому сценарию в контрреволюционном направлении, не будь примера команды Горбачева. 

В книге французского политолога Р. Фритш-Бурназель “Объединенная  Германия в новой Европе” приводится любопытный документ, показывающий, что  среди советников М. С. Горбачева  находились люди, рекомендовавшие “пожертвовать” социалистической ГДР в интересах  строительства “общеевропейского дома”. Так, весной 1989 г. в западногерманском журнале “Шпигель” была опубликована статья заведующего отделом внешней политики Института экономики мировой социалистической системы В. Дашичева, в которой режим ГДР объявлялся препятствием к снижению напряженности между Востоком и Западом. В дальнейшем, как известно, вывод советских войск с территории ГДР не был обусловлен никакими обязательствами со стороны НАТО. 

Выступая в  Страсбурге перед Советом Европы 7 июля 1989 г., М. С, Горбачев прямо отверг “доктрину Брежнева” (как ее называли на Западе), которая ставила коллективную безопасность социалистических стран в ряд приоритетных целей советской внешней политики. Когда в Восточной Европе увидели, что мы не будем поддерживать правящие коммунистические партии, там начались обвальные антикоммунистические государственные перевороты. 

Страны Восточной  Европы были слабым звеном социализма, еще не окрепшим и уязвимым для  внешнего давления. Воздействие западной пропаганды в них всегда было сильнее, чем в СССР. Для государственного переворота достаточно было иметь хорошо подготовленных диссидентских вождей и просто провокаторов, оплаченных иностранной разведкой. Вспомните, как в Чили путч Пиночета был подготовлен забастовкой водителей грузовиков, снабжавших столицу, которые в прямом смысле были подкуплены ЦРУ. Нечто подобное было возможно сделать и в отношении некоторых представителей интеллигенции и особенно студентов — людей с неустоявшимися взглядами, неустойчивой психикой и неопределенным социальным статусом. 

М. С. Горбачев выдвинул с виду привлекательную, но по сути фальшивую концепцию строительства  “общеевропейского дома”. Главное  тут состояло в следующем: 

Запад мог принять  нас в Европу только как капиталистическое  государство. 

В конце 80-х годов в прессе началась шумная пропагандистская кампания за “новое политическое мышление”, за "общечеловеческие ценности”. Главный тезис сводился к следующему: во внешней политике следует отказаться от идеологических подходов, мы должны войти в "мировую цивилизацию” (точнее, быть принятыми в “клуб” богатых стран на равных правах). 

Западные пропагандистские центры быстро подключились к содействию команде М. С. Горбачева. Выдвинутая Вашингтоном с окончанием “холодной  войны” (к концу 1989 г.) концепция “нового мирового порядка”, отождествляемого с “посткоммунизмом”, стала рассматриваться американскими теоретиками как время войн “четвертого поколения”, когда прямое насилие составляет доли процента от общего ресурса войны и где акцент делается на информацию, идеологию, сложные типы организационного, культурного и психологического оружия6. 

На всех этапах горбачевской “перестройки” на Западе пристально следили за ее ходом. Госсекретарь США Дж. Бейкер в отчете конгрессу  после поездки по республикам  СССР в 1990 г. отмечал: “Мы истратили триллионы долларов за последние сорок лет, чтобы одержать победу в "холодной войне” против СССР”7. 

На основе решения XIX Всесоюзной конференции КПСС (1988 г.) был созван Съезд народных депутатов  СССР, две трети состава которого избирались населением на альтернативной основе. Функции законодательства были разделены между Съездом и Верховным Советом СССР, избираемым из состава депутатов Съезда. На первый взгляд все было задумано неплохо. Однако в России не было традиций буржуазного парламентаризма. Поэтому, когда М. С. Горбачев стал проводить политическую реформу по западному образцу разделения властей, то она в конце концов разрушила политическую систему социализма. Основатель Советского государства В. И. Ленин создавал Советы по образцу Парижской коммуны, которая соединяла в себе законодательную и исполнительную власть, чтобы быть дееспособной властью перед лицом могущественного в экономическом отношении и политически опытного класса буржуазии. Сущность диктатуры пролетариата проявлялась именно в этом. 

Ряд, казалось бы, малозаметных фактов также повлиял  на развитие обстановки в стране. В 1987 г. были освобождены 700 политзаключенных, многие из которых затем образовали ядро “Демократической России”, поставившей  своей целью устранение КПСС с политической арены. В мае 1988 г. т. н. “Демократический союз” провозгласил себя первой оппозиционной партией. В конце 1987-го — начале 1988 г. практически во всех союзных и автономных республиках, областях и краевых центрах появились неформальные прототипы партий — разного рода союзы, ассоциации и “народные фронты”. 

Все события  в нашей стране шли параллельно  с политическими изменениями  в Восточной Европе, где вышли  на улицу антикоммунистические движения при активном участии интеллигенции  и пассивности рабочего класса. Глядя на эти события, и наша беспартийная, в особенности художественная, интеллигенция “пошла” в политику. 

Председатель  Сибирского отделения РАН академик В. Коптюг в своем последнем перед  кончиной интервью еженедельнику “Аргументы и факты” напомнил слова А П Чехова: “Русского интеллигента не поймешь чего он хочет: то ли демократии, то ли осетрины с хреном...”3. В 1917 г. русская интеллигенция (конечно, в союзе с рабочим классом и крестьянством) сделала революцию, но в 1989—1991 гг. она оказалась в силу политической близорукости на поводу у антисоциалистических сил и в конце концов сама от этого пострадала.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.