На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Некоторые проблемы квалификации преступлений совершенных по неосторожности

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 06.06.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


Курсовая  работа по Уголовному праву на тему: Некоторые проблемы квалификации преступлений совершенных по неосторожности 
 

     ПЛАН
     Введение       стр. 3
     1. Понятие носторожной вины и  её характерные черты            стр. 5
     2. Проблемы установления причинной  связи  в неосторожных преступлениях        стр. 10
     3. Ответственность за преступления,  совершенные по неосторожности       стр. 21
     Заключение   стр. 27
     Список  использованной литературы        стр. 29  

 

       
     Введение.   

     Задача  построения демократического правового государства, провозглашенная Конституцией РФ (статья 1), с неизбежностью породила необходимость совершенствования правового регулирования общественных отношений, законодательства и практики его применения. Это в полной мере охватывает и отрасль уголовного права. На протяжении нескольких последних лет устойчивой тенденцией уголовно-правовой политики государства является гуманизация, выражающаяся в декриминализации ряда деяний, упразднении некоторых видов наказаний и режимов лишения свободы, снижении верхнего предела санкций отдельных статей Уголовного кодекса РФ и так далее. Многие из современных уголовно-правовых идей и воззрений нашли свое законодательное закрепление в Конституции РФ и Уголовном кодексе 1996 года и в их числе институт вины. Так, статья 49 Конституции РФ провозглашает: "1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. 2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. 3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого".[1] Однако высшие судебные инстанции в течение нескольких десятилетий не уделяют должного внимания такой важнейшей проблеме как установление и доказывание вины.           
       Таким образом, сложилась достаточно  парадоксальная ситуация. С одной  стороны, принцип вины, виновной  ответственности провозглашается  одним из основополагающих, фундаментальных, а, с другой - он не находит соответствующего отражения в практике применения закона, и потому, по сути, остается больше декларацией, чем реальным "инструментом" уголовного права. Следует заметить, что до настоящего времени нашей уголовно-правовой наукой не выработано приемлемой  концепции субъективного вменения, позволяющей перевести принцип виновной ответственности в практическую плоскость. На мой взгляд, отсюда вытекает сложность и многообразие проблем, связанных с неосторожной преступностью, их выделением в отдельную, самостоятельную классификационную группу. 
     В настоящее время продолжает много  внимания уделяться дисбалансу мнений по проблеме установления и доказывания  вины, в том числе ответственности  и наказания за неосторожность. В институте вины многоаспектность делает проблему преступной неосторожности одной из наиболее актуальных, недостаточно изученных, сложных и противоречивых криминологических и социально-правовых проблем.
 

       
     Понятие неосторожной вины и  ее характерные черты.  

     Неосторожность  является самостоятельной формой вины. Она имеет свои признаки и в  отличие от умысла связана с отрицательным  отношением лица к преступным последствиям, наступления которых оно не желает и не допускает.
     Ненаступление последствий, как правило, исключает ответственность за неосторожное создание опасности причинения вреда. Это вытекает из действующего законодательства, в ст. 26 УК говорится, что преступление признается совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий, либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть[2]. Такое понимание неосторожной формы вины обусловило построение видов преступлений как материальных, а не формальных, допускающих ответственность за неосторожное причинение вреда.
     Учитывая  особенность данной формы вины при  совершении неосторожных преступлений, нельзя привлечь к уголовной ответственности  за приготовление, покушение и соучастие.
     При совершении неосторожного преступления все оттенки психического процесса, отражающие внутреннюю структуру содержания этой формы вины, уголовным правом объединяются в два вида - преступное легкомыслие и преступную небрежность.
     Легкомыслие имеет место, когда лицо, совершившее уголовно противоправное деяние, сознавало признаки совершаемого им действия или бездействия, имело возможность и обязанность сознавать их, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, но без достаточных оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий, однако последствия все же наступили.
     Волевая направленность деяния при легкомыслии  характеризуется стремлением предотвратить  возможные последствия. Предвидение  лицом возможности наступления преступных последствий своего деяния составляет интеллектуальный момент преступного легкомыслия, а самонадеянный расчет без достаточных к тому оснований на их предотвращение - его волевой момент.
     При совершении преступления с преступным легкомыслием лицо, хотя бы в общих чертах, должно предвидеть развитие причинной связи, иначе невозможно не только предвидение этих последствий, но и расчет на их предотвращение. Субъект предвидит, как могла бы развиваться причинная связь, если бы не те обстоятельства, на которые рассчитывает он и которые, по его мнению, должны прервать развитие причинной связи.
     По  интеллектуальному моменту преступное легкомыслие имеет некоторое  сходство с косвенным умыслом. Их отличие состоит в том, что  при косвенном умысле виновный предвидит большую вероятность наступления преступных последствий, а при легкомыслии - виновный предвидит наступление этих последствий в меньшей степени. При умысле субъект предвидит конкретные последствия, а при легкомыслии эти последствия предстают в общей форме. Однако при легкомыслии виновный предвидит не абстрактную, а реальную возможность наступления преступных последствий.
     Предвидение преступных последствий при легкомыслии  отличается от предвидения при умысле и тем, что при легкомыслии  лицо предвидит лишь возможность, а не неизбежность наступления последствия. При легкомыслии предвидение возможности наступления последствия сопровождается и нейтрализуется предвидением его предотвращения.
     Совершая  преступление с преступным легкомыслием, виновный рассчитывает на конкретные обстоятельства, а не на "авось", не на случайные стечения обстоятельств, которые якобы смогут, по мнению виновного, противодействовать преступному результату.
     Обстоятельства, на которые рассчитывает субъект  при преступном легкомыслии, могут быть самыми разнообразными:
         -         относящиеся к личности самого виновного (сила, ловкость, знание, умение, опыт, мастерство и т.д.);
         -         относящиеся к обстановке, в которой совершается преступление (ночное время, отсутствие людей и т.д.);
         -         относящиеся к действию других лиц (рассчитывает, что другие затушат костер в лесу);
         -         расчет на силы природы, на механизмы и т.д.
     Волевой момент преступного легкомыслия  заключается в необоснованном без  достаточных к тому оснований  самонадеянном расчете на предотвращение преступных последствий. Данная особенность волевого содержания легкомыслия обусловлена переоценкой своих сил или иных обстоятельств, на которые рассчитывает лицо. О легкомысленном характере расчета свидетельствует тот факт, что последствия наступили. Если же у лица были основания рассчитывать на какие-либо обстоятельства, но они оказались недостаточными для предотвращения результата, о чем не могло знать лицо, то в этом случае отсутствует вина, а следовательно, нет оснований для привлечения к уголовной ответственности (невиновное причинение вреда - случай).
     В соответствии с действующим законодательством (ч. 3 ст. 26) для преступной небрежности  характерно непредвидение возможности  наступления общественно опасных  последствий при наличии обязанности (долженствования) и возможности предвидеть эти последствия.
     Из  прошлого законодательного определения  преступной небрежности не было видно, каким должно быть психическое отношение  виновного к своему деянию. В ч. 3 ст. 26 УК говорится о том, что преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть.
     Для преступления, совершенного по небрежности, характерно меньшее либо ошибочное  осознание виновным фактических  и социальных признаков деяния. Субъект  не сознает, но обязан и имел возможность  сознавать характер своих деяний.
     Интеллектуальное  содержание небрежности характеризуется двумя признаками: отрицательным и положительным. Отрицательный признак небрежности заключается в непредвидении лицом возможности наступления преступных последствий и в отсутствии сознания противоправности действия или бездействия.
     Психическое отношение виновного к своему деянию при небрежности характеризуется  сознанием нарушения определенных запретов, непредвидением наступления  преступных последствий, либо тем, что  лицо, совершая волевой поступок, не сознает, что оно нарушает правила предосторожности, либо отсутствием волевого контроля, который утрачен по вине этого лица.
     Положительный признак интеллектуального момента  преступной небрежности состоит  в том, что виновный должен был  и мог предвидеть наступление  фактически причиненных преступных последствий.
     Волевой момент преступной небрежности заключается  в том, что виновный, имея реальную возможность предотвратить преступные последствия совершаемого им деяния, не активизирует свои психические силы и способности для совершения волевых действий, необходимых для предотвращения преступных последствий, и, следовательно, не превращает реальную возможность в действительность.
     Ответственность за преступную небрежность наступает  лишь в случае, если лицо хотя и не предвидело возможности наступления преступного последствия, но должно и могло предвидеть его наступление. Должен ли был и мог ли виновный предвидеть последствия своего деяния, можно установить на основе объективного и субъективного критерия. Долженствование - объективный критерий небрежности, а возможность предвидения - субъективный. Объективный критерий позволяет установить наличие обязанности лица предвидеть возможность наступления преступного последствия при соблюдении обязательных для этого лица мер предосторожности. Должно ли лицо было предвидеть наступившие последствия или нет, можно решить на основе правил техники безопасности, эксплуатации различных механизмов, служебного положения лица, его обязанностей и т.д.
     В законе субъективный критерий небрежности  выражен словосочетанием: "могло предвидеть", что означает способность конкретного лица в той или иной обстановке, при наличии у него необходимых личных качеств (опыта, компетентности, образования, состояния здоровья и т.д.) предвидеть возможность наступления преступных последствий[3]. Этот критерий при определении наличия преступной небрежности имеет превалирующее значение, так как преступная небрежность может иметь место только в пределах возможного предвидения преступных последствий.
     Легкомыслие и небрежность имеют сходство в волевом моменте. И в том  и в другом случае отсутствует  положительное отношение к возможному последствию. А различие этих видов  неосторожности состоит в том, что  при легкомыслии виновный совершает действие в надежде на предотвращение возможных последствий, а при небрежности виновному волевые усилия представляются либо полезными, либо нейтральными.
 

       
     Проблемы  установления причинной  связи в неосторожных преступлениях.  

     При квалификации содеянного правильное решение вопроса о причинной связи имеет большое значение для дифференциации, а также индивидуализации ответственности и наказания. Проиллюстрировать это утверждение можно следующим примером. "По приговору судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда Мориков был осужден по ч. 1 ст. 85 УК РСФСР (ст. 263 УК РФ). По этому же делу осуждена Клячина. 17 октября 1983 г. в 5 час. 35 мин. На станцию прибыл грузовой поезд, режим работы локомотивной бригады которого истекал в 6 час. 20 мин. Поездной диспетчер Мориков, получив отказ в продлении времени работы бригады, дал указание дежурной станции Клячиной оставить поезд на пути, при этом (в нарушение приказа заместителя министра путей сообщения СССР № Н-120033) не потребовал от нее последующего доклада о закреплении оставленного поезда и не проверил правильность его закрепления. Клячина, не выяснив технических характеристик поезда, оставленного на месте, имевшем уклон, поручила оператору-сигналисту Свешниковой закрепить состав не шестью, а двумя тормозными башмаками. Свешникова при закреплении поезда в свою очередь тоже допустила нарушение, поставив оба тормозных башмака на внешний рельс. Правильность установки башмаков Клячина не проверила. Спустя шесть часов, по истощении запаса сжатого воздуха в системах автотормозов, поезд вследствие его недостаточного закрепления пришел в самопроизвольное движение и столкнулся с другим поездом. Крушением был причинен ущерб на 100 тыс. руб.
     Генеральный прокурор СССР внес в Пленум Верховного Суда СССР протест, в котором поставил вопрос об отмене приговора за отсутствием в действиях Морикова состава преступления. Пленум протест удовлетворил. В данном случае непосредственной причиной крушения явилось неправильное закрепление поезда тормозными башмаками, а не отсутствие у Морикова информации об исполнении его указания"[4].
     Одним из необходимых условий уголовной  ответственности за неосторожные преступления является нарушение норм предосторожности или специально установленных правил безопасности. Установление факта несоблюдения этих норм имеет важное значение для определения вины и является тем обязательным элементом неосторожного деяния, который определяет границы и объем исследования причинной связи в случаях неосторожного причинения преступных последствий.[5]
     Особенность установления причинной связи в  делах о неосторожных преступлениях состоит в том, что к объективной стороне этого преступления относятся только такие последствия, которые были вызваны нарушением правил безопасности. Во всех иных случаях эти последствия никак не могут служить основанием ответственности за неосторожность.[6]
     Анализ  следственной и судебной практики показывает, что требование установления причинной  связи в неосторожных преступлениях  иногда учитывается не в полной мере.
     Так, например, "Люберецким городским народным судом Московской области О. был осужден по ч. 2 ст. 211 УК РСФСР (ч. 2 ст. 264 УК РФ) за совершение преступления при следующих обстоятельствах. 3 марта 1983 г. О., следуя по улице поселка Малаховка на закрепленном за ним автомобиле ЗИЛ-130, во время движения задним ходом с одной улицы на другую в нарушение пп. 1.2, 11.8 ПДД не принял всех мер предосторожности и совершил наезд на М., пересекавшую улицу, причинив ей легкие телесные повреждения. В результате полученных телесных повреждений у последней возникло воспаление, некроз тканей правого бедра и сепсис, от которого М. через месяц умерла в больнице. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, удовлетворяя протест заместителя прокурора РСФСР о переквалификации действий осужденного с ч. 2 на ч. 1 ст. 211 УК РСФСР (с ч. 2 на ч. 1 ст. 264 УК РФ), указала, что причиненные потерпевшей телесные повреждения не явились прямой причиной ее смерти. О. не мог и не должен был предвидеть, что в результате причинения потерпевшей незначительной травмы наступит ее смерть"[7]. При всей важности и необходимости руководящих разъяснений высших судебных органов нельзя не учитывать, что единообразное решение вопроса о характере последствий должно иметь в уголовном законе законодательную основу для неосторожных преступлений, особенно связанных с использованием техники. Установление формально определенных понятий позволит значительно снизить возможность ошибок при применении уголовно-правовых норм, содержащих такие понятия[8].
     С учетом наиболее типичных свойств и  механизма совершения преступлений с преступной неосторожностью, а также их распространенности. За "модель" неосторожных преступлений в сфере использования техники приняты автотранспортные преступления[9]. Однако, изучение особенностей причинной связи по каждой категории дел должно опираться на общие положения и закономерности, разработанные в теории уголовного права. Это изучение должно проводиться на единой криминологической и уголовно-правовой основе с учетом выявленных специфических характеристик неосторожных правонарушений, дополняющих и дифференцирующих сумму уже накопленных научных знаний.
     В рамках общего учения о преступной неосторожности проблема причинной  связи наиболее детально рассмотрена  П.С. Дагелем, который выделял несколько этапов в развитии причинной связи при совершении неосторожных преступлений[10]. На первом этапе отмечается лишь абстрактная возможность причинения вреда. Этот этап начинается, когда правила уже нарушены, но реальная опасность еще не наступила и события развиваются нормально. На втором этапе возникает аварийная ситуация, но техника еще полностью контролируется субъектом, и он еще может избежать причинения вреда, если примет необходимые меры предосторожности. На третьем этапе техника выходит из-под контроля, в дальнейшее развитие событий субъект вмешаться не в состоянии, оно полностью зависит от особенностей ситуации. В литературе этот момент иногда называется "период неуправляемости" техники. Так, отмечается: "нужно ответить на ряд вопросов прежде, чем сформировать представление о признаках фактически новых для юридической науки преступлений: каким образом нарушение правил и других нормативов трансформируется в причинение реального ущерба, что по существу своему представляет объект преступления, в чем сущность посягательства на этот объект, каким образом деяние связывается с его последствием и в чем заключается это последствие, в какой момент развития событий происходит посягательство на жизнь, здоровье людей, имущество?"[11] На четвертом этапе, по мнению П.С. Дагеля, происходит реальное причинение преступных последствий, размер которых во многом зависит от конкретной ситуации. Различие третьего и четвертого этапов, как видно, определяется лишь фактором времени.
     Следует иметь в виду, что одно нарушение  правил безопасности может вызвать  наступление нескольких последствий  и, наоборот, одно последствие может быть вызвано совокупностью нарушений. Так, "Ленинским районным народным судом г. Самары Каракашин осужден по ч. 1 ст. 211 УК РСФСР (ч. 1 ст. 264 УК РФ). Он признан виновным в том, что 19 апреля 1992 г., около 15 часов, управляя автомобилем ВАЗ-21043, на регулируемом светофором пересечении улиц при разрешающем ему движение зеленом сигнале светофора превысил скорость движения до 68 км/час и совершил наезд на пешехода Васильеву, переходившую проезжую часть улицы. В результате наезда потерпевшей были причинены менее тяжкие телесные повреждения.
     Судебная  коллегия по уголовным делам Самарского областного суда приговор оставила без  изменения.
     Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в  протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое рассмотрение.
     Президиум Самарского областного суда 10 февраля 1994 г. протест удовлетворил, указав следующее. Вывод суда о виновности Каракашина основан на противоречивых доказательствах, нуждающихся в  дополнительной проверке. Как видно  из показаний потерпевшей, она не помнит, каким был сигнал светофора при переходе ею проезжей части улицы. Вместе с тем свидетель Болдин на следствии показал, что в тот момент, когда потерпевшая перебегала улицу, на светофоре горел красный сигнал, запрещающий переход. Данное противоречие судом не выяснено, поскольку в приговоре указано, что Каракашин двигался на разрешающий ему движение зеленый сигнал светофора и потерпевшая переходила проезжую часть улицы быстрым шагом на зеленый сигнал светофора, а это взаимно исключает одно другое. Кроме того, остались не исследованными судом взаимоисключающие, противоречивые выводы в заключениях экспертов, проводивших автотехнические экспертизы. Так, согласно акту первой автотехнической экспертизы, Каракашин не имел технической возможности избежать наезда на пешехода как при избранной им скорости движения, так и при допустимой Правилами дорожного движения скорости. Однако из акта второй автотехнической экспертизы видно, что Каракашин располагал технической возможностью избежать наезда на пешехода. Кроме того, суд не проверил такие важные обстоятельства дорожного происшествия, как: имелись ли нарушения Правил дорожного движения в действиях водителя автомобиля ЗИЛа, следовавшего впереди автомобиля, которым управлял Каракашин, и не могли ли эти нарушения способствовать совершению наезда на пешехода автомобилем ВАЗ, нарушила ли Правила дорожного движения потерпевшая Васильева; имеется ли причинная связь между действиями Каракашина и наступившими последствиями.
     Таким образом, надлежащую юридическую оценку действиям Каракашина можно дать лишь по выяснении указанных обстоятельств и устранении имеющихся в деле противоречий"[12].
     Нарушение правил предосторожности находится в причинной связи с наступившим результатом, если оно: а) предшествовало возникновению результата; б) явилось необходимым условием его наступления; в) создало реальную возможность наступления именно данного результата либо превратило в действительно уже имевшуюся возможность его наступления. Анализ следственной и судебной практики свидетельствует о наличии некоторых дискуссионных положений, касающихся как общей характеристики неосторожных преступлений, так и трактовки особенностей причинной связи в них.
     Особенность неосторожного деяния по сравнению  с умышленным состоит, как известно, в том, что действия; субъекта не направлены на причинение преступного  результата. Это обусловливает особенности  причиной связи в подобных преступлениях. Одна из таких особенностей — множественность "причиняющих" факторов, их самостоятельность с точки зрения последствий. Здесь нарушение правил предосторожности является лишь одним из факторов, вызвавших преступный результат. Так, "Таврическим районным народным судом Омской области Крашениник осужден по ч. 1 ст. 211 УК РСФСР (ч. 1 ст. 264 УК РФ) к штрафу в размере 10 250 руб. Он признан виновным в нарушении правил безопасности движения и эксплуатации транспортного средства, повлекшем причинение потерпевшим менее тяжких телесных повреждений. 24 июля 1994 г. около 16 час. Крашениник, управляя личной автомашиной "ВАЗ-2101", нарушил требования п. 10.1 Правил дорожного движения, не заметил на асфальте дороги выбоину, наехал на нее, в результате чего автомашина получила повреждения и опрокинулась в кювет, а находящимся в ней пассажирам Емельяновой и Старкову были причинены менее тяжкие телесные повреждения. В судебном заседании подсудимый Крашениник виновным себя не признал.
     Судебной  коллегией и президиумом Омского  областного суда приговор оставлен без изменения.
     Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений  и прекращении производства по делу за отсутствием в действиях Крашениника  состава преступления.
     Судебная  коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 30 января 1996 г. судебные решения отменила, указав следующее. В соответствии со ст. 20 УПК РСФСР следователь, прокурор и суд обязаны принять все предусмотренные законом меры по всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела. Указанное требование закона по данному делу выполнено не в полной мере. Согласно п. 10.1 Правил дорожного движения, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, с учетом интенсивности движения, особенностей и состояния транспортного средства и груза, дорожных и метеорологических условий, в частности, видимости в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Поскольку Крашениник обвинялся и признан виновным в нарушении требований п. 10.1 Правил дорожного движения, то при предъявлении обвинения и постановлении приговора подлежали установлению и доказыванию перечисленные обстоятельства как имеющие существенное значение для правильного разрешения дела. Однако в нарушение требований ст. ст. 144, 205 и 314 УПК РСФСР в постановлении о привлечении Крашениника в качестве обвиняемого, в обвинительном заключении и в приговоре упомянутые обстоятельства ему в вину не вменялись, чем было нарушено право Крашениника на защиту от предъявленного обвинения.
     Протест заместителя Генерального прокурора  РФ в части необходимости прекращения  производства по делу за отсутствием в действиях Крашениника состава преступления по тем мотивам, что по делу установлена вина дорожной службы в дорожно-транспортном происшествии, удовлетворен не был. Как следует из материалов дела, органами предварительного следствия и судом не установлены фактические обстоятельства происшедшего. Кроме того, из материалов дела видно, что уголовное дело в отношении работников дорожной службы не возбуждалось, а, согласно ч. 1 ст. 49 Конституции Российской Федерации, никто не может быть признан виновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.