На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


курсовая работа Феноменологическая социология Шюца

Информация:

Тип работы: курсовая работа. Добавлен: 22.06.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


     План 
 

Введение…………………………………………………………………………..….3
1. Основы феноменологической социологии  А.Щюца ……………………..……5
2. Понятие и характеристика мира повседневности………………………….….11
3. Временная и смысловая структура действия………………………………….22
Заключение………………………………………………………………………….27
Библиографический список………………………………………………………..29
 

      Введение 

     Феноменологическая  школа - теоретико-методологическое направление  в социологии XX в., разновидность  понимающей социологии, рассматривающей  общество как явление, созданное  и постоянно воссоздаваемое в духовном взаимодействии индивидов (на языке новейших версий феноменологической социологии - в процессах межиндивидуальной коммуникации.  
Высокая значимость и недостаточная практическая разработанность проблемы определяют новизну данного исследования.

     Одним из ключевых пунктов феменологической социологии является определение мира повседневности. Поэтому является актуальным рассмотреть в рамках данной работы понятие мира повседневности в социологии А. Щюца. 
     Вопросам  исследования посвящено множество работ. В основном материал, публикуемый в учебной литературе, носит общий характер, а в многочисленных монографиях по данной тематике рассмотрены более узкие вопросы проблемы феноменологической школы в социологии. Дальнейшее внимание к вопросу о проблеме необходимо в целях более глубокого и обоснованного разрешения частных актуальных проблем тематики данного исследования.
     Целью данной работы является анализ мира повседневности в феномелогической социологии А. Щюца.
      Задачи  работы:
      - исследовать основы феноменологической социологии А.Щюца;
      - изучить понятие и характеристика  мира повседневности;
      - рассмотреть временную и смысловую  структуру действия.
       Курсовая  работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы.
       Во  введении обоснована актуальность темы, определены объект и предмет работы, цели и задачи работы.
       В главах работы рассматривается проблема курсовой работы.
       В заключении приведены основные выводы по проблеме.
       Список  литературы включает научные работы использованные при написании работы.  

 

      1.Основы феноменологической социологии  А.Щюца 

     Феноменологическая  социология берет свое начало от немецкого  философа Эдмунда Гуссерля. Ее сегодняшнее  основание заложено Альфредом Шюцем. Но он оставил лишь несколько систематических статей и многочисленные наброски.
       Философской основой феноменологической социологии послужили идеи феноменологической философии Гуссерля, Шелера, Мерло-Понти. Сам термин «феноменология» использовался  еще Кантом и Гегелем, широкое  распространение он получил благодаря Гуссерлю, который создал масштабный проект феноменологической философии. Этот проект сыграл важную роль, как для немецкой, так и для французской философии первой половины - середины 20 в1.
     А. Шюц эмигрировал в 1938 г. в США. Своим авторитетом там он почти исключительно обязан своему учению, в котором он оспаривает основное положение Вебера о понимании смысла, а также философский прагматизм Уильяма Джеймса и социальную психологию Джорджа Герберта Мида. Феноменологическая социология образует, согласно Шюцу, вторую линию развития новейшей истории качественного исследования, наряду с первой линией, идущей от немецкой романтики через Дильтея и Зиммеля до Чикагской школы социологии2.
       А.Шюц  опирается на концепцию определения  ситуации У. Томаса. Определение ситуации человеком биографически детерминировано, то есть имеет свою историю, связано со всем предшествующим опытом человека.
       Как таковое оно уникально, дано этому  человеку и никому другому. Биографически  детерминированная ситуация предполагает определенные возможности будущей практической или теоретической деятельности, ее цель. Эта цель как раз и определяет элементы, которые являются релевантными по отношению к ней. Система релевантностей в свою очередь определяет элементы, которые составят основу обобщающей типизации, и черты этих элементов, которые станут характерно типичными или, наоборот, уникальными и индивидуальными3.
       Совокупность  критериев, с помощью которых  личность организует чувственный опыт в значимый мир, называется значимым контекстом. У каждого человека свой значимый контекст, на основе которого формируется собственное представление о социальном мире. Но тем не менее основные типизации, как и слова родного языка, мы усваиваем в результате первичной социализации. В частности, мы усваиваем два само собой разумеющихся (в рамках естественной установки) правила социальной жизни, позволяющих преодолеть различия индивидуальных перспектив и воспринимать мир как единый:
       1) правило взаимозаменяемости точек  зрения (я и любой другой человек  верим, что будем одинаково воспринимать наш общий мир, если мы поменяемся местами так, чтобы мое «здесь» превратилось в его, а его «здесь», которое для меня сейчас «там» – в мое);
       2) правило совпадения систем релевантностей (я и любой другой человек  принимаем на веру тот факт, что, несмотря на уникальность наших биографических ситуаций, различие используемых нами систем критериев значимости несущественно с точки зрения наличных целей)4.
       Эти, как их называет А.Шюц, идеализации  ведут к формированию такого индивидуального знания об объектах и их характеристиках, которое выступает как знание каждого человека. Оно представляется объективным и анонимным, то есть отделенным и независимым от индивидуальных определений ситуации.
     Если  выразить притязания феноменологического метода в одной фразе, то можно сказать: они направлены на исследование повседневного жизненного мира, который люди создали и интерпретируют своими действиями. Одновременно я покажу, что эта вторая линия развития также отличается от романтического мышления Бергер и Лукманн являются родоначальниками феноменологической социологии знания. Она стала чем-то вроде базисной теории о том, что единой реальности нет, а есть много реальностей, и что за феноменами стоят структурные контексты, совершенно не осознанные действующими лицами5.
     Основатель  феноменологической философии Эдмунд Гуссерль установил, что любое объективное  образование смысла исходит от познающего субъекта. Поэтому в феноменологии  речь не идет о мире в себе, а лишь о мире, с которым устанавливается связь человека в его сознании. Мировой опыт индивида является частью его опыта жить в мире с другими. Это мир доверия, который, по-видимому, открыт нам без вопросов. Это само собой разумеющийся предпосылаемый мир смыслового опыта Гуссерль называет жизненным миром. Этот мир прост, утверждается сам собой и кажется, не требует никакого дальнейшего объяснения. По словам Шюца, «это была та мысль, которая более всего интересовала его в феноменологии Гуссерля Естественная установка не отрефлексирована и подтверждается рутиной одинакового. Жизненный мир есть не вопрошаемая действительность»6.
       Шюц, Альфред (1899-1959) - американский социолог австрийского происхождения, последователь  Э.Гуссерля, один из основоположников социальной феноменологии и феноменологической социологии. Щютц с 1939 г. в эмиграции, с 1953 г. - профессор социологии Нью-Йоркской Новой школы социальных исследований. Первая и главная книга Щютца "Смысловое строение социального мира. Введение в понимающую социологию" (Вена, 1932 г.) явилась попыткой создания нового теоретико-методологического основания социальных наук.
       Методологию понимания (в веберовском смысле как постижение субъективно подразумеваемого смысла социального действия) Шюц  перенес из сферы гносеологии  в область онтологии. Иными словами, понимание перестало служить исключительным методом социальных наук. Оно превратилось в универсальный прием конструирования любого социального действия, института, статуса, роли и т.д., который присущ любому человеку7.
       Шюц продолжил идею Дильтея о внутреннем мире человека как потоке переживаний, отображенных в социальных символах и значениях. Жизненный мир, ключевая категория феноменологической социологии, обозначает мир повседневного знания и деятельности. На его базе формируется сложнейший мир научных абстракций. Шюц проследил эту связь и доказал, что прототип научных понятий кроется в повседневном знании людей. Он открыл множественность миров, из которых состоит вселенная человеческого существования: жизненный мир повседневности, мир науки, мир художественной фантазии, мир религиозной веры, мир душевной болезни и т. д. Высшее место в иерархии миров занимает повседневность, на основе которой формируются все прочие миры. Каждый из этих миров представляет собой совокупность данных опыта, характеризующуюся определенным когнитивным стилем. Когнитивный стиль - неповторимый узор, включающий личное отношение к миру, способы решения проблем существования, формы восприятия и осмысления мира и т.п8.
     У Гуссерля Шюц берет только понятие  жизненного мира и связывает его с притязаниями понимающей социологии Вебера, описывая «основные структуры само собой разумеющейся действительности». Здесь заключен вопрос - как находит человек свой подход к этой реальности. Это вопрос об осознании мира и о возникновении опыта. Ответ можно предвосхитить: феноменологическая социология показывает, как в сознании конституируется мир и как человек его конструирует9.
     Смысловая структура мира есть одновременно конституция  и конструкция. Это двойное значение понятия структуры становится ясным, если мы представим, как мы вступаем в контакт с миром. Мы просто переживаем его, не пытаясь о нем размышлять. Эти переживания накапливаются. Если всплывает новая ситуация, в которой вспоминается первое переживание, возникает опыт.
     Опыт  есть предпонятие всех «рефлексивных обращений» Я к своим «текущим переживаниям». Я вступает в действие лишь в тот момент, когда мы говорим о сознании. Опыт не только сохраняется, но обобщается при сопоставлении его с другим опытом. Лишь тогда он обретает смысл. Смысл указывает на нечто такое, что находится вне феноменов10.
     Анализ  конституирования реальности в нашем  сознании показывает, что она уже  со времени первого сравнения  одного опыта с другим является конструкцией. Мы соотносим наш первый опыт, конечно, не с бесчисленными другими опытами, а только с совершенно определенным. Это зависит от индивидуальной подоплеки сознания, которая складывается у индивида к этому времени.
     Сопоставление одного опыта с другим формируется  в качестве определенного порядка. Но не все переживания осознаются - сопоставляются лишь вполне определенные переживания и в связи с совершенно определенным другим опытом. Так жизненно исторически возникает субъективная релевантная система.
     Опыты направлены не на прошлое, а на будущее, порождая типичное ожидание из типичного опыта. Ожидание является чем-то вроде предвоспоминания о действии, которое сложилось в будущем. Шюц назвал это предвоспоминание проектом11.
       Идеи  Шюца получили распространение в 60-70 гг., став исходным пунктом множества  концепций феноменологической социологии (<структурная социология> Э. Тириакьяна, социология знания Бергера и Лукмана, этнометодология Гарфинкеля, когнитивная социология А. Сикурела, многочисленные версии социологии повседневности)12.  

 

      2.Понятие и характеристика мира  повседневности 

       В феноменологической социологии, как  и во всех прочих ответвлениях понимающей социологии, общество рассматривается  не как жесткий каркас, структурирующий  вокруг себя множество текущих событий, а как неустойчивое образование, созданное и постоянно воссоздаваемое в духовном взаимодействии индивидов. Общеродовая черта, объединяющая все эти направления, - сознательное противопоставление количественной методологии позитивизма новых приемов познания, свойственных только гуманитарному знанию, стремление осмыслить социальный мир в его человеческом измерении, в соотнесении с ценностными ориентациями, идеями, целями и мотивами реальных людей.
       Общие для всей гуманистически ориентированной  социологии идеи о том, что демиургом  социальной реальности выступает сам человек, который наделяет смыслом окружающий мир и конструирует его в ходе ежедневного взаимодействия с себе подобными, нашли дальнейшее развитие в двух следующих ответвлениях понимающей социологии - драматургической социологии Эрвина Гоффмана и этнометодологии Гарольда Гарфинкеля13.
      Идея  обыденного мира связана с выдвижением  на первый план в позднегуссерлианской феноменологии темы кризиса европейского человечества как кризиса науки, философии, рациональности в целом. Гуссерль полагает, что европейский  рационализм Нового времени страдает односторонностью. Он вытеснил духовное, смысловое начало из области научного познания. Возможность преодоления кризиса видится Гуссерлем в создании новой науки о духе. Предметом этой науки должен выступать жизненный мир, от которого зависит научное познание как от фундаментального слоя сознантельной деятельности14.
      Жизненный мир состоит из суммы непосредственных очевидностей, которые задают формы  ориентации и человеческого поведения. Такие очевидности выступают  дофилософским, донаучным, первичным в логическом плане слоем любого сознания, являясь базисом, условием возможности сознательного принятия индивидом теоретических установок. Данные условия возможности совпадают с областью общеизвестных представлений, которые обладают характером «автоматических» неосознаваемых регуляторов смыслополагания.
     Вернемся  к естественной установке, с которой  встречаем действительность повседневного  мира. Структуру этого мышления Шюц  описывает так: «Каждый шаг моего  истолкования мира основывается на запасе раннего опыта: как моего собственного непосредственного опыта, так и данного мне моими сообщниками, прежде всего, моими родителями, учителями и т. д. Все эти сообщенные и непосредственные опыты включаются в определенное единство в форме моего запаса знаний, который мне служит в качестве направляющей схемы для соответствующих шагов моего истолкования мира. Все мои опыты в жизненном мире связаны с этой схемой, так что предметы и события в нем встречаются мне с самого начала в своей типичности»15.
     Типизация есть создание смысловой взаимосвязи. Типизации упорядочивают новую реальность и превращают ее в доверяемую действительность. Тип производит всю полноту значений, которую могут иметь вещи, к значению, которое наполняет смыслом мое актуальное действие.
     Формой  «получения осадка типичных схем опыта, которые в обществе типично релевантны», является язык. В языке объективированы  все возможные типизации жизненного мира. Это является основанием того, почему в феноменологической социологии языку уделяется такое внимание. В языке общества мы становимся взрослыми. Через него опосредуются «нормальные» типизации. Поэтому я, разумеется, исхожу здесь из того, что моя типизация соответствует типизации, которую принимают другие. Через язык я участвую в общественном запасе знания, в котором накапливается типичное знание16.
     Жизненный мир не просто находится здесь. Хотя в естественной установке мы полагаем, что он само собой разумеющийся и  поэтому не должен особенно обдумываться. В действительности, жизненный мир  постоянно нами интерпретируются. Наше сознание находится непрерывно в отношении к нему. Мы замечаем это, конечно, лишь тогда, когда разрушается рутина. Но пока все течет как прежде, истолкование нашей повседневности идет незаметно и по хорошо известному пути. Объяснить это можно тем, что опыт в нашем запасе знания складывается как схема. Поэтому любое истолкование мира является интерпретацией согласно известным правилам: «Я верю в то, что мир, как он мне до сих пор известен, остается таким и дальше и формируется, следовательно, из моего собственного опыта, а накопленное соплеменниками богатство знания сохраняет далее свою принципиальную подлинность»17. Эту идеализацию Шюц вслед за Гуссерлем называет идеализацией «и так далее».
     Из  этого «и так далее» следует «дальнейшее принципиальное предположение о том, что я могу повторять мои прежние успешные действия до тех пор, пока структура мира может приниматься в качестве константной, пока значим мой пред-опыт, моя возможность воздействовать на мир тем или иным образом остается принципиально неизменной». Эта естественная установка состоит в том, что я могу типично поступать среди сходных условий. Так выявляются два объяснения возможности нашего действия.
     На  вопрос, как функционирует социальное действие, Шюц дает ответ, который исходит из интерсубъективной конституции жизненного мира. В жизненном мире я подчиняюсь тому, что другие видят мир в принципе так же, как и я. Это положение Шюц называет основным тезисом взаимных перспектив. В этом тезисе объединены две идеализации:
    во-первых, идеализация обмениваемости точками зрения, и,
    во-вторых, идеализация конгруэнтности систем релевантности.
     В первой идеализации я предполагаю, что, в том случае, если другой стоял  бы на моем месте, он видел бы вещи также  как и я, и я бы также видел вещи в той же перспективе, как и он, если бы я стоял на его месте.
     Во  второй идеализации я предполагаю, что различия в понимании и  истолковании мира, которые вытекают из индивидуальных биографий, в принципе иррелевантны. Мы действуем и понимаем себя так, как будто мы судим о вещах по одинаковым критериям. Оба предположения делают нас уверенными, что другой будет действовать так же, как мы это знаем из собственного опыта, и доказательство противоположного также соответствует этому18.
       Повседневное   мышление,   пишет   Шюц,   преодолевает   различия индивидуальных перспектив с помощью двух главных идеализации.     
        1. Идеализация взаимозаменяемости  точек зрения: «Я считаю  само  собой  разумеющимся и предполагаю,  что другой считает также, что,  если я  поменяюсь с ним местами и его "здесь" станет моим, я буду находиться на том  же  самом расстоянии от объектов и видеть их в той же самой типичности,  что  и  он  в настоящий момент, более того, в пределах моей досягаемости будут  находиться те же самые вещи, что у него сейчас»19
             2. Идеализация совпадения систем  релевантности: «До тех пор,  пока  не доказано обратно,  я считаю само собой разумеющимся  — и полагаю,  что  другой  считает также, — что различие  перспектив,  порождаемые  нашими  уникальными биографическими ситуациями, несущественны  с  точки  зрения  наличных  целей любого из  нас,  и  что  он  и  я  (т  е  "мы")  полагаем,  что  отбираем  и интерпретируем потенциально и актуально общие объекты  и  их  характеристики тем же самым или, по крайней мере, "эмпирически тем же самым", т.е.  тем  же самым с точки зрения наших практических целей способом»20.
             Согласно Шюцу, эти две идеализации  являются орудием типизации объектов  с  целью  преодоления   и  "снятия"  черт  своеобразия   личного   опыта.   Ее постоянное применение порождает такое  представление  об  объектах,  которое лишено  "перспективной"  природы,  свойственно  каждому,   т.е.   никому   в частности. Это анонимное, ничье знание. Оно  же  воспринимается  участниками взаимодействия как объективное, т.е независимое от меня  и  моего  партнера, от того, как мы по-особенному видим мир, от нашей биографической ситуации  и наших практических целей.
       Другими словами, в результате применения  этих  идеализации  возникает  ощущение объективности воспринимаемого и концептируемого, общего мне и  моим партнерам мира. Это  и  есть  мир  повседневной  жизни  в  его  самых  общих характеристиках, как он воспринимается в согласии  подавляющим  большинством социальных индивидов. Это наш привычный  "социокультурный  мир"21
       По  своему генезису  наши  представления  о  нем  имеют  социально  (т.е.   посредством межчеловеческих взаимодействий) детерминированный характер.  Но  в  сознании самих индивидов он  выступает  как  объективный,  независимо  от  них  самих существующий мир. Поэтому можно сказать, что объективность социального  мира есть рефлексивный, социально организованный феномен.
       Социальным   взаимодействием,   следовательно,   будет   являться   то взаимодействие,   которое   основывается    на    представлениях,    имеющих определенный   уровень   типичности.   Типизируются    мотивы    участников, типизируются, согласно мотивам,  личности  участников,  само  взаимодействие воспринимается его  участниками  как  типическое.  В  повседневной  жизни  в большинстве случаев мы имеем дело не с людьми, а с типами.
        "Я предполагаю, — пишет  Шюц, — что мое действие (скажем, я  опускаю  в почтовый  ящик правильно адресованное  и  снабженное  маркой  письмо)  побудит некоего  анонимного  партнера  (почтового  служащего)   совершить   типичное действие  (выемку  почты)   на   основе   типического   мотива   (выполнение должностных обязанностей). Я также  предполагаю,  что  мое  представление  о типе деятельности другого в основе  своей  совпадает  с  его  типологическим представлением о самом  себе,  причем  в  последнее  включено  и  типическое представление  о  моем  (его  анонимного   партнера)   типичном   поведении, основанном  на  типичных  мотивах  ...   В   моем   собственном   типическом представлении обо мне самом, как о клиенте почтового ведомства,  я строю свои  действия  так,  как этого ожидает типичный  почтовый  служащий   от типичного клиента"22.
       Чем выше степень анонимности и типичности  взаимодействий,  чем  более они  стандартизованы, тем более  согласованно,  успешно,  "гладко"  протекает повседневная жизнь в целом.       Такой образ социального взаимодействия  и социальной  жизни в целом может казаться чересчур рациональным. Но, как показывает Шюц,  нормальность, правильность, разумность, предсказуемость  поведения  в  повседневной  жизни имеет   мало   общего   с   рациональностью.   Классическая   характеристика рационального поведения  дана  Максом  Вебером,  на  нее  и  ссылается  Шюц:
       "Рациональное  действие предполагает, что  деятель   ясно  представляет  цели, средства  и   вторичные   последствия   его,   включая   сюда   рациональные представления о средствах для достижения цели, о соотношении избранной  цели с другими возможными  результатами  применения  этих  средств,  наконец,  об относительной важности различных возможных целей"23.
       Для  того,   чтобы   действие   отвечало   критериям   рациональности, Действующий должен проанализировать:
       а) ситуацию начала деятельности, в  том  числе в ее специфическом  биографическом  преломлении, 
       б)  состояние  дел, которое предполагается в качестве цели, в  том  числе  место  предполагаемой цели в  иерархии  своих  планов,  совместимость  ее  с  другими  целями,  их возможное  воздействие  друг  на  друга  
       в)   средства,   возможности   их использования, их совместимость с целями, их  совместимость  со  средствами, привлекаемыми для  реализации  других  планов  и  т.д.  Ясно,  что  действие вызовет реакцию других людей. Тогда не только эти  другие  должны  выполнить все предписания рациональности (а,  б,  в),  но  и сам действующий должен учесть в своих расчетах все их расчеты, чтобы суметь реализовать свои цели24.
       Таковы  явно невыполнимые — и явно невыполняемые  в  каждом  конкретном случае —  условия рационального поведения. Тем не  менее  повседневная  жизнь почти полностью состоит из дийствий, которые понятны, разумны,  предсказуемы и в этом смысле рациональны. А это значит, что  повседневная  рациональность отличается от идеальной, логической рациональности, как она  описывалась  М. Вебером и многими другими. Она  основывается  не  на  "исчислении"  средств-целей, а на априорно данных типических структурах, которые не  анализируются и не рассчитываются, а приняты на веру. Они  представляют  собой  нормальную объективную  среду  повседневной   деятельности.   Эта   нормальность   есть повседневный эрзац научной рациональности, хотя и слывет последней25.
       Повседневная  реальность вообще, согласно  Шюцу,  является  реальностью особого  рода.  Как  это  понимать?   Выдвигая   концепцию   множественности  реальностей, Шюц опирается на идею американского  философа  и  психолога  У. Джемса о существовании многообразных  миров  опыта,  единственным  критерием реальности которых служит психологическая убежденность, вера в  их  реальное существование. Джеме  говорит  о  мире  физических  объектов,  мире  научной теории, мире религиозной веры и т.д26.
       Шюц говорит об этих же  явлениях,  называя  джемсовские  "миры  опыта" "конечными областями  значений",  которым  люди  могут  приписывать  свойство реальности.  "Мы  называем  конечной  областью  значений,  —  пишет  Шюц,  —  некоторую совокупность данных  нашего  опыта,  если  все они демонстрируют определенный когнитивный стиль и являются — по отношению к этому стилю — в себе непротиворечивыми и совместимыми друг с другом". Эти конечные  области значений: мир научного теоретизирования и т.д27.
         К понятию когнитивного стиля, конституирующего  тот  или  иной  "мир", относятся следующие характеристики:
            а)  особая  форма  активности  сознания  (напряженное  бодрствование,  спокойствие созерцания, пассивность  во сне и т.д.);
             б) преобладающая форма деятельности (физическая работа,  деятельность мышления, эмоциональная активность, работа воображения);
             в) специфическая форма личностной  вовлеченности (участвует  в   данной сфере человек как целостная  личность или фрагментарно);
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.