На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат История изучения саамов кольского полуострова

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 23.06.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


История изучения саамов кольского полуострова
Саамы с давних времен привлекали немалое внимание исследователей, но изучение их истории  и этнографии шло крайне неравномерно. Сведения о "русских лопарях" долго  поступали лишь от немногочисленных путешественников, маршруты которых, повторяя друг друга, охватывали преимущественно  узкую полосу "Кольского тракта", проходившего по берегам оз. Имандра и долинам рек Нивы и Колы. Публикации их наблюдений рассеяны по страницам различных журналов и трудов научных обществ. Лишь к 1890 г. появилась первая отечественная монография по этнографии Русской Лапландии (Харузин, 1890), а в 1930 г. - первый обзор литературы, посвященный лопарям (Шмаков, 1930). Мы попытались кратко изложить историю изучения Кольских саамов.
Первые сведения о саамах в Европе и России. Отрывочные и не всегда достоверные сведения о населении Крайнего Севера в  сочинениях древних авторов появились  в начале новой эры. Первым сообщил  о нем, называя этот народ финнами, римский историк Тацит (I в. н.э.); финнов упоминает и Птолемей (II в. н.э.), но его сообщение не очень надежно. В VI в.н.э. византийский писатель-историк  Прокопий Кессарийский (его труды дошли до нас лишь в изложении) рассказывал о северных странах, о ежегодной смене там "полярного дня" и "полярной ночи". О местных обитателях (skrithiphine) он писал, что они не пьют вина и не употребляют растительной пищи, а занимаются только охотой. Мясо убитых животных они съедают, а шкуры, скрепляя их жилами, используют в качестве одежды. В IX в.н.э. о населении в лесах побережья Кольского полуострова сообщил норвежский купец-мореплаватель Оттар, видевший на побережье местных охотников и рыбаков, имевших также стада домашних животных (Тиандер, 1906; Матузова, 1979. С. 24, 30-31). Один из первых датских хронистов Саксон Грамматик (начало XIII в.) писал, что жители Севера - опытные стрелки из лука, они используют для передвижения лыжи и сани, обладают даром колдовства и предвидения. Им впервые дано наименование страны - Лаппиа (Lappia), занимающей территорию между Белым и Норвежским морями, и ее обитателей - лаппи.
Русские летописи сообщали о проникновении новгородских дружин и сборщиков дани в XIII в. на весь Кольский полуостров и за его  западные пределы, вплоть до р.Таны и Тано-фиорда. Население этой территории в древних отечественных источниках именуется как "лешая" (лесная) или "дикая лопь". В летописях рассеяны сведения о жизни, занятиях и верованиях саамов. Русские источники отмечали те же черты их быта, что и западноевропейские документы. Например, монашеские рукописи основанного в 1436 г. Соловецкого монастыря свидетельствовали, что "лопляне ... яко зверие дикие живуще в пустынях непроходимых, в разселинах каменных, не имуще ни храма, не инаго потребного к жительству человеческому; но токмо животными питахуся, зверьми и птицами и морскими рыбами, одежа же - кожа еленей тем бяше" (цит. по: Кошечкин, 1983. С. 18).
С 1478 г. территория Кольского полуострова оказалась  под властью Москвы. Внешнеполитические и торговые связи Русского государства  шли частью через Мурман и север Скандинавии. Русские послы, среди которых были весьма просвещенные люди, посещая по пути северные берега Кольского полуострова, знакомились с бытом и занятиями саамов. Рассказы одного из них, Григория Истомы, записанные в Москве австрийским посланником Сигизмундом Герберштейном, содержат упоминания и о "дикой лопи". В частности, рассказывается, что "шалаши они (лопари) покрывают древесною корою, и нигде нет постоянных жилищ: потребив на одном месте диких зверей и рыбу, они перекочевывают на другое" (Герберштейн, 1908. С. 203).
С конца XVI в. берега Кольского полуострова систематически посещали английские, датские, голландские  мореплаватели и купцы. Их записки  содержат интересные сведения по истории  и этнографии края (Английские путешественники, 1937). Таковы, например, путевые впечатления французского врача П.М. Ламартиньера, участника плавания трех датских кораблей по морям Русского Севера (Ламартинъер, 1912), дневники путешествий голландского купца Симона ван Салингена (см.: Филиппов, 1901), сочинения участников плаваний В. Баренца 1594-1597 гг., Т. Линсхотена (Линсхотен, 1914) и Г. де Фера (Фер, 1936), маршруты которых пролегали у берегов Кольского полуострова.
Начало изучения коренного населения Кольского  Севера. Изучение коренного населения  Русской Лапландии связано с  созданием Санкт-Петербургской Академии наук (1724 г.) и академическими экспедициями на Север. У истоков изучения Севера стоял М.В. Ломоносов, уроженец Архангельской  губернии, в юности не раз плававший на Мурман и наблюдавший образ жизни лопарей. В замечаниях на сочинение Вольтера "История Российской империи при Петре Великом" (1760) Ломоносов привел свои юношеские впечатления о саамах. Он отмечал особенности их физического облика, наличие нескольких диалектов языка, основной пищей лопарей он называл рыбу (Ломоносов, 1986. С. 324). Благодаря деятельности Санкт-Петербургской Академии наук, в 1727 г. в Архангельскую губернию была направлена экспедиция Лакроайера, посетившая Колу, о. Кильдин, Ковду, Кереть и пр. Рукописный "Дневник путешествий по Московии в 1727-1729 гг.", составленный им и до сих пор не опубликованный, содержит интересные описания хозяйства и быта местного населения.
Существует также  ряд русских источников XVI-XVII вв., содержащих разносторонние сведения об этом крае. Это "жалованные грамоты", дающие право монастырям и погостам на владение в Лапландии отдельными территориями, писцовые книги, челобитные местных жителей и их деловые бумаги. Некоторые из этих интересных материалов опубликованы в изданиях Московского общества истории и древностей российских, Архангельского общества изучения Русского Севера и в "Архангельских губернских ведомостях". Наиболее полное собрание таких грамот хранится в архиве Копенгагена. Многие из них, содержащие сведения о местах жительства, промысловых угодьях саамов, о сборе с них дани, опубликованы Ю.Н. Щербачевым (Щербачев, 1893; 1897; 1915; 1916).
Подробные описания населенных пунктов Русской Лапландии  конца XVI-начала XVII в. содержат писцовые книги дьяков Василия Агалина (1578) и Алая Михалкова (1606-1611). Они опубликованы в качестве приложений к монографии Н.Н. Харузина (Харузин, 1890).
С начала XVIII в. в России появляются сведения о лопарях в этнографических сочинениях, описывающих народы России (Миллер, 1776; Георги, 1789, Паули, 1861). Часть из них вышла на иностранных языках (Georgi, 1783; Pauli de Т., 1862).
Важной вехой  в изучении Лапландии были академические  экспедиции под руководством академика  И.И. Лепехина при участии его  ученика Н.Я. Озерецковского. Последний провел в Коле зиму 1771-1772 гг. Ему принадлежат "Примечание на Кольский острог" (Озерецковский, 1773), "Описание города Колы и Архангельска" и записка "О российской Лапландии", до сих пор остающаяся лишь достоянием архива. Записка содержит описание Колы, природы края, сведения о населении Кольского полуострова, даны перечень 22 населенных пунктов Русской Лапландии, сведения о численности мужчин (785 чел.), отмечается их принадлежность к православной церкви. Вместе с тем говорится и об их "пренебрежении правилами, верою предписанными", в частности — "употреблении терскими лопарями мяса во время постов". Упоминается значительная продолжительность жизни ("по 80 лет и больше себе сказывают"), характеризуется их полукочевой образ жизни: летом у моря, зимой во внутренних погостах страны. Названы рыбный промысел, охота, оленеводство. Озерецковский описывает местные транспортные средства (кережки); одежду лопарей, использование при ее изготовлении оленьих шкур, выделанных кож и оленьих жил; обувь, ее отделку сукнами и бисером; жилища - вежи и деревянные избы, их убранство. Описания Озерецковского, отличающиеся большой полнотой, стали первыми работами, которые дали русскому читателю яркое и достоверное представление о жителях Лапландии. Вскоре материалы академических экспедиций были дополнены описаниями гидрографов, занимавшихся картографированием берегов Белого моря и Мурмана. Так, Ф.П. Литке принадлежит описание ряда летних погостов: Иокангского, Семиостровского и Лумбовского (Литке, 1828); М.Ф. Рейнеке - работа "Описания города Колы в Российской Лапландии". Он также отметил саамскую систему летних и зимних погостов, кроме того, дал подробное описание лопарских жилищ, предметов быта, рассказал о занятиях и языке саамов приморских районов (Рейнеке, 1830).
С 1830-х годов  Кольский полуостров стал ареной исследовательской  деятельности финских ученых. Зимой 1837 г. Русскую Лапландию посетил  известный собиратель рун Э. Лённрот (1802-1884). Он проехал через Кандалакшу в Колу, записав в пути интересные бытовые наблюдения. Его дневник впоследствии был опубликован, а в 1985 г. он вышел и на русском языке. Существенный вклад в изучение саамов внес М. Кастрен, неоднократно побывавший в Карелии и Лапландии (в 1833, 1838, 1839 гг.). Он проехал из окрестностей оз. Инари в Сонгельский погост и в Колу, а затем в Кандалакшу. Ряд работ М. Кастрена посвящен этнографии и языку саамов, они публиковались и на русском языке. В них можно найти характеристику саамских жилищ, одежды, национального характера и духовного мира саамов. М. Кастрену принадлежат также и первые сведения о диалектах саамского языка (Кастрен, 1814; 1858).
Позже изучением  языка Кольских саамов занимался  финский ученый А. Генетц, составивший первый словарь диалектов саамского языка Кольского полуострова (Genetz, 1891). В 1867 г. на западе Кольского полуострова побывал И.А. Фриис - норвежский филолог, крупный специалист по истории и культуре северных народов. Им написаны путевые очерки "Лето в Финмаркене, Русской Лапландии и Северной Карелии" (Friis, 1871), известные своей иконографией. Фриис был также составителем первой этнографической карты края.
В связи с  подготовкой первой в России антропологической  выставки ее организационный комитет  командировал в 1876 г. на Кольский полуостров молодого естествоиспытателя А.И. Кельсиева. Начав от о. Сосновца в Белом море, он посетил многие пункты Терского берега. В саамских погостах А.И. Кельсиев проводил антропологические измерения, делал зарисовки, вел записи лингвистического и этнографического материалов, собрал небольшую коллекцию резьбы по дереву, плетению из бересты и корней, вышивок бисером, предметов одежды, изображений родовых клейм. К сожалению, в настоящее время материал этот утрачен. В 1876 г. Кельсиев продолжил свое путешествие уже вдоль Мурманского берега. Из Колы он направился в Масельгский, Экостровский и Ловозерский погосты, побывал на западе Мурмана (в Еретиках, Титовке, Пе-ченге), в летнем и зимнем Пазрецких погостах, а затем через Финляндию вернулся в Петербург. Им опубликованы путевые записки, статья "Антропологический очерк лопарей" (Кельсиев, 1879) и другие работы.
Самобытность  и своеобразие жизненного уклада и духовного мира лопарей привлекали в Лапландию многих русских литераторов, давших объективные и выразительные картины жизни местного населения. В числе первых профессиональных литераторов, оставивших художественные очерки края, был С.В. Максимов, осуществивший свою "литературную экспедицию" в 1856 г. Ее результатом стала известная книга ярких путевых очерков "Год на Севере" (Максимов, 1890).
В 1873 г. поездку  вдоль Мурманского берега до Колы, а затем вглубь страны совершил известный  беллетрист Василий Иванович Немирович-Данченко. Наряду с первыми, хотя и несовершенными, записями саамского фольклора он дал колоритные картины социальных условий быта саамов и опубликовал  ряд популярных произведений, посвященных  обитателям Лапландии (Немирович-Данченко, 1875; 1877; 1892 и др.). Художественное описание пути по "Кольскому тракту" с  ценными этнографическими подробностями  жизни аборигенов Русской Лапландии  мы находим в книге известного путешественника-беллетриста А.В. Елисеева "По белу свету" (Елисеев, 1895) и  в путевых очерках К.К. Случевского (Случевский, 1886). Лапландскую "художественную библиотеку" завершает яркое произведение крупного мастера отечественной  прозы М.М. Пришвина "За волшебным  колобком" (Пришвин, 1987). Особая ценность названных литературных произведений состоит в том, что они содержат черты быта и духовного мира населения  Лапландии, уже исчезнувшие ныне.
Профессиональными этнографами, изучавшими саамов, были В.Н. и Н.Н Харузины, командированные в саамские районы в 1887 г. Обществом любителей естествознания, антропологии и этнографии. Следуя из Кандалакши в Колу и посетив Сонгельский, Нотозерский и Борисоглебский погосты, они направились затем в Ловозеро. Монография Н.Н.Харузина "Русские лопари" (Харузин, 1890), получившая уже тогда высокую оценку Д.Н. Анучина, на долгое время стала основным источником сведений по этнографии саамов. В 1887 г. тот же маршрут проделал зоолог А.И. Ященко, записавший при этом несколько саамских преданий о сеидах Пулозера и Имандры (Ященко, 1892).
Со второй половины XIX в. в изучении коренного населения Кольского Севера наряду со столичными исследователями стала принимать активное участие местная интеллигенция. На страницах "Архангельских губернских ведомостей", а с 1910 г. и в "Известиях Архангельского общества изучения Русского Севера" появляются краеведческие публикации чиновников, учителей, врачей, священников. Там были опубликованы содержательные материалы по хозяйству и промыслам (Антонов, 1852; Соловцев, 1861), санитарному состоянию, рождению и смертности (Шмаков, 1904; 1908), этнографии (Ненарокомов, 1867; Терентьев, 1874; 1877), статистике, фольклору. Такого рода материалы публиковались и в изданиях научных обществ России (Горн, 1878; Шмаков, 1909). Стали появляться и первые этнографические очерки общего характера (Розанов, 1903). В 1930 г. вышел в свет упомянутый обзор работ и библиографический указатель литературы о русских лопарях, составленный И. Шмаковым (Шмаков, 1930).
Изучение саамов в XX в.
В первой четверти XX в. немалый вклад в изучение саамского населения западной части  Кольского полуострова сделали  ученые Финляндии. Большой интерес  вызывал расположенный к югу  от Печенгских тундр зимний Сонгельский погост (фин. Suenjel), где из-за удаленности от других поселений сохранились многие архаические черты быта лопарей. В Сон-гельском погосте работали известные финские исследователи Т.И. Итконен и С. Паулахарью, изучавшие язык, фольклор, материальную культуру его обитателей. Благодаря их работам, погост оказался чуть ли не наиболее изученным саамским селением Русской Лапландии. По условиям Тартуского договора (1920 г.) район Печенги (Петсамо) отошел к Финляндии, что усилило интерес финских этнографов к этому самобытному уголку. Здесь побывал В. Таннер, автор фундаментального очерка быта местного населения (Tanner, 1929). Многие годы изучению этого края посвятил К. Никкуль, опубликовавший серию работ по этнографии и топонимии колттов, ему принадлежит также ряд трудов по саамам Финляндии и зарубежных стран (Nickul, 1933; 1934; 1970).
Особый интерес  представляет публикация так называемого "Сонгельского архива" - собрания древних грамот, данных жителям сонгельского и соседних погостов на владение землями в XVI-XVII вв. и вплоть до 1937 г. сохранявшихся самими жителями селения (Mikkola, 1941).
Этнографические исследования среди саамов в России были прерваны первой мировой войной, затем октябрьскими событиями и  гражданской войной. Только в конце 1920-х годов этнографические работы в регионе возобновила Карело-Мурманская комиссия Русского географического  общества во главе с Д.А. Золотаревым. При поддержке Главнауки и колонизационного отдела Мурманской железной дороги была организована Лопарская экспедиция, начавшая антропологическое и медико-гигиеническое изучение саамов Кольского полуострова. В состав экспедиции, кроме профессора Д.А. Золотарева, вошли врач Ф.Г. Иванов-Дятлов и этнограф В.В. Чарнолуский. Работы начались зимой 1927 г. в пос. Пулозеро (б. Масельгском погосте). Затем экспедиция переехала в Ловозеро, посетила Ловозерский, Семиостровский, Каменский и Иокангский зимние погосты и Поной. Во всех селениях проводились антропологические и этнографические наблюдения. Кроме содержательного предварительного отчета (Золотарев, 1927), результаты работ были обобщены в монографиях Д.А. Золотарева (Золотарев, 1928), Ф.Г. Иванова-Дятлова (Иванов-Дятлов, 1928) и В.В. Чарнолуского (Чарнолуский, 1930). Весной 1928 г. в летних Ио-кангском и Лумбовском погостах побывал В.В. Чарнолуский, а Д.А. Золотарев обследовал Мотовской и Титовский погосты. На начальном периоде коллективизации саамских хозяйств В.В. Чарнолуский вел возложенные на него работы по упорядочению оленьих пастбищ в Ивановке и Каневке, по материалам этих исследований он опубликовал "Заметки о пастьбе и организации стада у лопа-рей" (Чарнолуский, 1930). Неоднократно бывал В.В. Чарнолуский и в Монче тундре. Посмертно вышли в свет две его книги "Легенда об олене-человеке" (Чарнолуский, 1965) и "В краю летучего камня" (Чарнолуский, 1972).
Важную роль в организации хозяйства и  культурном строительстве среди  саамов сыграло создание в 1924 г. при  правительстве РСФСР Комитета народов  Севера (позднее - Комитета Севера). В  каждом национальном районе страны Комитет  имел своих квалифицированных уполномоченных. В Мурманске таким был В.К. Алымов - председатель губернского статистического бюро, лучший в то время знаток коренного населения края. В.К. Алымов не только всемерно содействовал сохранению этнической, хозяйственной и духовной самобытности саамов, не только организационно способствовал их изучению, но и сам выступал в роли исследователя, оставив оригинальные работы по традиционным формам организации хозяйства и культовым памятникам (Алымов, 1927а; 1928а; 1930а). Особенно важна роль В.К. Алымова в создании в конце 1920-х годов Общества изучения Мурманского края, объединившего в своем составе краеведов и исследователей Мурмана. В 1927-1928 гг. Общество издало "Доклады и сообщения", посвященные анализу традиционных форм саамского хозяйства (озерное рыболовство и оленеводство), путям их укрепления, а также вопросам изучения самобытной материальной и духовной культуры аборигенов. Последовавшие вскоре необоснованный арест и гибель В.К. Алымова, по существу, прервали деятельность Общества.
После создания Комитета Севера большую роль в изучении национальных окраин страны стали играть и центральные учреждения. Научным  центром стал организованный в 1927 г. Северный факультет Ленинградского Восточного института (в 1930 г. он был  преобразован в Институт народов  Севера), где обучались первые студенты-саамы. Институт народов Севера провел опыты  по созданию саамской письменности (подробнее  см.: гл. 10 "Фольклор, музыкальная культура и литература" раздела "Саамы" настоящего издания). С 1937 по 1954 г. изучение этнографии и языка Кольских саамов практически не велось. Но в эти годы существенный вклад в изучение этногенеза саамов внесли археологи, открывшие на Кольском полуострове памятники от мезолита до эпохи раннего металла (Шмидт, 1930; Земляков, 1940; и др.; Гурина, 1948; 1950; 1951; 1953; 1971; и др.). Н.Н. Гуриной были обнаружены следы древнесаамских поселений, позволившие изучить материальную и духовную культуру ранних обитателей края. Для широкого читателя ею написана книга "Время, врезанное в камень" (Гурина, 1982). Заметный вклад в археологию и изучение этногенеза саамов сделан учениками Н.Н. Гуриной, в частности - В.Я. Шумкиным, открывшим наскальные изображения в долине Поноя и на полуострове Рыбачьем. Его кандидатская диссертация посвящена проблеме происхождения саамов (Шумкин, 1990).
Начиная с 1950-х годов публикуется ряд этнографических очерков о саамах (Сенкевич-Гудкова, 1957; Воскобойников, 1973; и др.). В 1971 г. выходит в свет фундаментальный труд Т.В. Лукьянченко, посвященный материальной культуре саамов (Лукьянченко, 1971).
Новые материалы  по этногенезу саамов дали и антропологические  экспедиции 1976-1977 гг. И.И. Гохмана и В.И. Хартановича. Ими был собран краниологический материал из саамских могильников и впервые исследованы значительные серии саамских черепов (Гохман, 1986; Хартанович, 1980; 1986). Начиная с 1954 г. во всех районах Кольского полуострова работали лингвистические экспедиции Института истории, языка и литературы Карельского филиала АН СССР под руководством Г.М. Керта. Определенный вклад в изучение и пропаганду саамского фольклора внесло издание антологии и сборников саамских сказок, подготовленных Е.Я. Пацией.
Состояние саамского  общества охарактеризовано в книге  А.А. Киселева и Т.А. Киселевой "Советские  саамы" (1979 г.). В 1987 г. вышло дополненное  издание этой книги. В 1989 г. в Институте  этнографии РАН защитила кандидатскую диссертацию на тему "Формы социальной организации саамов Кольского полуострова  в конце XIX - начале XX в." М.С. Куропятник.
24 августа 1995 г. безвременно, в расцвете творческих сил ушел из жизни неутомимый и плодотворный исследователь и популяризатор истории и культуры народов Севера, основатель Музея-архива истории изучения и освоения Севера в г. Апатиты Борис Иванович Кошечкин (1931-1995)*. За сравнительно короткий период, с 1972 по 1992 г., он опубликовал серию научно-популярных работ: "Тундра хранит след. Очерки об исследователях Кольского Севера", "Сын Новой Земли (Тыко Вылко)", "Имена на скале", "Открытие Лапландии", "Боже, дай нам ветра. Кемские полярные мореходы" и др. В 1996 г. в Норвегии под редакцией Л.-Н. Ласко (Саамский институт в Каутокейно) и Ч. Таксами (Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого) вышла из печати кандидатская диссертация необоснованно репрессированного в 1947 г. Н.Н. Волкова (1904-1953 гг.) "Российские саамы. Историко-этнографические очерки" (Волков, 1996). В 1998 г. в Финляндии Университетом Лапландия (г. Рованиеми) под редакцией Л. Рантала издан труд одного из старейших исследователей языка и культуры российских саамов, "ровесника века" Захария Чернякова (1900-1997 гг.) - "Очерки этнографии саамов". Как отмечал сам автор, это труд, "в котором подведен итог моего полувекового изучения Кольских саамов" (Черняков, 1998).  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Теории о  происхождении саамов в финляндии и россии.

В Финляндии  саамский вопрос рассматривался главным  образом, как часть проблемы происхождения  финнов. И. Аспелин в работе 1885 г. «Финское население в языческие времена» выделил в культуре каменного века Финляндии два района. Один на юго-западе страны с ладьевидными топорами и западно-шведскими традициями, второй - с гребенчатой керамикой и восточными традициями. В первом районе проживали германцы, а во втором с конца каменного века лопари (Aspelin, 1885).
А. М. Тальгрен (Tallgren, 1937, р. 20-22, 40) отнес находки металлических вещей ананьинского происхождения в Скандинавии и Финляндии к «лопарской цивилизации» I тыс. до н. э. Об этом, по его мнению, свидетельствуют присваивающая экономика оставившего их населения и совпадение находок ананьинских бронз с саамской территорией. Лапландская цивилизация, вероятно, основывалась на древней местной основе, но с культурным воздействием из районов Прикамья и Урала в виде торговой гегемонии или небольшой миграции людей или кланов. К. Ф. Мейнандер и К. Карпелан связывают начало истории финноязычного населения в Финляндии с распространением гребенчато-ямочной керамики, которую они вслед за эстонским археологом А. X. Моора рассматривают как нераспавшуюся прото-финно-саамскую общность. К. Ф. Мейнандер развил идею И. Аспелина о культурном дуализме в Финляндии. Согласно его представлениям разделение страны на прибрежную аграрную с заметным скандинавским и прибалтийским влиянием и внутреннюю с присваивающей экономикой и восточными связями произошло в раннем бронзовом веке. Культура внешней части страны связана с генезисом финнов, культура внутренних районов - с генезисом саамов (Мейнандер, 1982; Memander, 1954, 1969).
К. Карпелан считает, что процесс превращения Карелии и Финляндии в страну саамов начинается с начала I тыс. до н. э., когда ареалы финской аграрной культуры Западной Финляндии и охотничье-рыболовческой культуры лопарей на востоке страны окончательно определились. Распространение эпинеолитической асбестовой посуды в Северной Фенноскандии, по мнению К. Карпелана, связано с распространением древнесаамского населения (Карпелан, 1982, с. 32-38).
Проблемы доистории  финнов и саамов обсуждались на симпозиуме в Тварминне. Материалы его опубликованы в 1984 г. На симпозиуме был провозглашен новый взгляд на финскую доисторию, где финны стали рассматриваться как коренные жители своего края. Это было связано с накоплением археологических и палинологических материалов, свидетельствующих об отсутствии хиатуса в Финляндии в I тыс. до н. э. Поэтому старая теория А. Хакмана - М. Тальгрена о миграции финнов в Финляндию лишь после субатлантического периода была отставлена, и утвердилось мнение о том, что «финны железного века происходят от финнов более раннего времени».
В работах П. М. Долуханова и М. Нуньеса, поддержанных некоторыми историками и лингвистами (К. Юлку, К. Виик, П. Саммалахти), была выдвинута новая идея о принадлежности позднепалеолитического населения, проживающего 20-15 тыс. л. н. в приледниковой зоне от Среднего Рейна до Урала, древним уральцам. Вслед за отступлением ледника и расширением жизненного пространства связь между древними уральцами нарушалась, в их среде возникали диалектные, а потом и языковые различия. Предки современных саамов и финнов достигли территории Финляндии в мезолите, и их генезис связан с постепенным развитием местных традиций (Nunez, 1997).
В России этногенеза лопарей касались некоторые археологи, работавшие на Севере. Н. Н. Турина, В. Я. Шумкин, Г. А. Панкрушев являются сторонниками автохтонной теории. Н. Н. Турина (1997, с. 128-131) на основании существующей, по ее мнению, традиции в преемственности элементов культуры от мезолита до эпохи раннего металла включительно предполагает, что на Кольском п-ове существовало одно и то же население, первоначально протосаамское, а потом саамское. Эти же взгляды развивает ученик Н. Н. Гуриной В. Я. Шумкин. Он полагает, что на Кольском п-ове существовала преемственность во всех важнейших сферах деятельности и элементах культуры с древнейших мезолитических времен, т. е. развитие аборигенных коллективов обуславливалось в основном внутренними факторами. Заключение о былом широком распространении саамов, несомненно, не соответствует действительности. Современные саамы являются потомками палеоевропейского населения, сумевшего, несмотря на влияния и ассимиляцию, сохранить свое этническое самосознание, антропологический облик и некоторые элементы культуры (Шумкин, 1991, с. 129-149).
Г. А. Панкрушев (1980) посвятил происхождению лопарей отдельную статью. По его мнению, «самодийцы лопаноидного типа» из Северного Приуралья стали в X-IX тыс. до н. э. первыми жителями Карелии, Финляндии и Кольского п-ова. В неолите в III тыс. до н. э. на Север проникают волны волжских финнов. В результате слияния местного и аборигенного населения возникает культура «финнизированных саамов».
В. Н. Чернецов указывал на близость саамов и самодийцев в древности и считал, что в неолите образовалась единая обширная протоуральская общность от Норвегии на западе до устья Енисея на востоке. Западная часть этой области, включая Скандинавию, Финляндию, Карелию и Кольский п-ов, была заселена лопарями (Чернецов, 1972, с. 32-55).
Современные археологические  концепции аргументированы по-разному. Наиболее уязвимы для критики  автохтонные концепции, где современные  саамы рассматриваются как прямые потомки мезо-неолитического населения. Как указывалось, на Севере Европы нет  ни одного региона, где можно было бы проследить единую непрерывную линию  развития материальной культуры от средневековья  до каменного века. Вышеупомянутые авторы делают это даже не в ретроспективном  порядке, а, наоборот, стараясь проследить преемственное развитие материальной культуры от кварцевых скребков до средневековых фибул, что в принципе невозможно. Даже на Крайнем Севере отмечена культурная неоднородность и  периоды, слабо освещенные археологическими находками. С накоплением данных палитра археологических культур  выглядит все более пестрой. Выявляемые исследователями элементы сходства разновременных культур: длительное бытование присваивающей экономики, отсутствие следов стационарных жилищ, использование в качестве примеси к разным типам керамики местных минералов, таких как асбест, тальк, слюда, определенное сходство в использовании одинаковых пород камня (кварц, сланец) и др., являются слишком общими по своей природе и отражают адаптацию разных древностей к своеобразным природно-географическим условиям Фенноскандии.
Материалы топонимии  свидетельствуют о том, что финны  были не первыми насельниками Севера. Дофинно-угорская топонимия, распространенная повсеместно, говорит о том, что до прихода финнов на эту территорию ее заселяли иноэтничные коллективы.
Согласно антропологическим  сведениям сложение лопаноидного типа относится ко времени не ранее эпохи бронзы — железа. В нем сочетаются как более ранние европеоидные, так и более поздние монголоидные особенности, принесенные на Север в ананьинское время.
Прочие гипотезы по своему содержанию и системе доказательств  более вариабельны. С общими положениями  многих из них (Э. Боду, Б. Ольсен) можно согласиться. Действительно, в археологическом материале ощущается наличие местного автохтонного и инородного миграционного элемента. Исследователи правильно определяют время межэтнического взаимодействия, но сам механизм этого взаимодействия не может быть раскрыт полностью, поскольку зарубежные авторы не владеют материалами из России и весь процесс проникновения поволжской культуры на Север и ее последующего изменения в результате адаптации и контактов с местными древностями оказывается для них скрытым. В распоряжении зарубежных исследователей находятся памятники маргинальной зоны родственных культур эпохи железа и это мешает увидеть и оценить процессы, происходящие на широкой территории от Поволжья до Ледовитого океана. В России подобная работа также не могла быть осуществлена до конца 1980-х - начала 1990-х гг., пока не были обобщены и изучены данные по культурам Северо-Западной России и Восточной Фенноскандии (Косменко, 1992, 1993, 1996; Манюхин, 1989, 1991, 1996). В результате указанных изысканий Север Европы в начале эпохи железа оказался через ряд последовательных переходных зон надежно связан с культурами Волго-Камья. Стало очевидным проникновение поволжской культуры на Север и большая роль поволжских древностей в генезисе местных культур эпохи железа. Археологические материалы коррелируют с материалами языкознания и антропологии. Все говорит за то, что поволжская культура принадлежала древнефинскому населению. Роль субстратных культур в возникновении древнесаамских культур эпохи железа до конца ясна не везде. Для позднекаргопольской культуры и культуры лууконсаари в качестве местного компонента выступает культура сетчатой керамики. Памятники кьельмо, судя в основном по имеющимся публикациям и ряду коллекций, обработанных автором в Карелии и Финляндии, не содержат значительных субстратных включений и представляют периферийную область, где прослеживаются в редуцированном виде основные признаки более южных родственных культур. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Первоначальное  заселение и освоение края.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.