На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат Итоги коллективизации в СССР

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 27.06.2012. Сдан: 2011. Страниц: 7. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


План
Введение…………………………………………………………………………………………………3
    Сущность коллективизации и как она проводилась в СССР……..4
        Цели правительства……………………………………………………………..4
        Проведение коллективизации…………………………………………………..7
        Реакция крестьян………………………………………………………………….9
    Жизнь крестьян после коллективизации………………………………….13
    Итоги коллективизации………………………………………………………….19
        Социальные последствия………………………………………………………..19
        Экономические последствия…………………………………………………….22
Заключение…………………………………………………………………….………………………..25
Литература………………………………………………………………………………………………26
 

         Введение
      Утверждение колхозного строя, прошедшего суровую  проверку в годы Великой Отечественной войны, происходило сложно и противоречиво. Выросшие в годы существования административно-командной системы, целые поколения советских людей привыкли воспринимать этот форсированный процесс как обязательную и неотъемлемую часть социалистического обобществления, тем более что официальная историография содержит скорее апологетическую, чем критическую оценку коллективизации. При этом ошибки, перегибы и даже преступления сопровождавшие «великий перелом» в деревне, либо замалчивались, либо рассматривались как эпизод по сравнению с гигантской созидательной работой по осуществлению коллективизации и созданию колхозного строя, а сама коллективизация — как реальное воплощение ленинского кооперативного плана.
      Сегодня в обстановке гласности и обращения  к исторической правде коллективизация представляется как явление исключительно противоречивое и неоднозначное. Здесь слились отчаяние и надежда многомиллионного советского крестьянства, протест против насилия и смирение  перед ним, социальная и хозяйственная пассивность и беззаветный энтузиазм масс.
      Учитывая, что основные проблемы создания колхозного строя получили освещение, что в последнее время появились правдивые оценки хода и результатов этого процесса, в данном реферате, сделана попытка осмыслить уникальный экономический и социальный опыт коллективизации.
      Не  претендуя на всестороннее и полное освещение событий по каждой союзной республике или крупному хозяйственному региону, я рассматриваю общее и особенное в осуществлении коллективизации
      Хотя  для большинства современников  коллективизация находится за пределами их собственного опыта, интерес к ней не только исторический. Многое в нашей сегодняшней действительности восходит к ней. Коллективизация — не далекое прошлое, скрытое от нас толщей лет, а прямая связь времен. Еще живы энтузиасты колхозного движения, чьи свидетельства не менее ценны, чем архивные документы.
      Коллективизацию сельского хозяйства начала 30-х годов И.В. Сталин назвал «революцией сверху», которая была поддержана «снизу со стороны миллионных масс крестьян». Как же было в действительности?.. 

 

Глава 1. Сущность коллективизации  и как она проводилась  в СССР
         Цели  правительства
      Зимой 1927 – 1928 гг. в стране имел место хлебозаготовительный кризис. Урожай 1927 г. был немного  меньше, чем в 1926 г., когда крестьяне  продавали зерно по выгодным для  себя рыночным ценам, а государство  сделало успешные закупки. И в  это время вследствие внешнеполитического кризиса для СССР, вследствие его изоляции обстановка в стране накалилась. Деревня была обеспокоена внешними проблемами, и крестьяне не желали продавать зерно. Итоги были налицо: в январе 1928 г., несмотря на хороший урожай, крестьяне поставили только 300 млн. пудов (вместо 400 млн., как в предыдущем году). Таким образом, государство недобрало более 2 млн. т зерна (130 млн. пудов). Экспортные поставки зерна, запланированные за приобретенные машины и оборудование, оказались под угрозой. Все экономические проекты могли сорваться. Более того, продовольственное снабжение сверхбыстро растущих вследствие индустриализации городов было поставлено под угрозу. Партия могла резко лишиться поддержки среди рабочего населения.
      Кризис объяснялся многими причинами. Серьезные ошибки были допущены в политике цен, которая стимулировала развитие технических культур и животноводства за счет посевов зерновых. Делу вредила конкуренция разных учреждений, занимавшихся государственными хлебозаготовками. Страх перед войной побуждал крестьянина, насколько это было возможно, придерживать зерно. Едва наметилась его нехватка – в игру сразу включились мелкие спекулянты - они вздули цены. Политические руководители и партийные организации, поглощенные внутрипартийной борьбой и захваченные врасплох непредвиденной угрозой, напротив, проявили известную беспечность.
      В начале 1928 г. лихорадочно изыскивалось решение. Зерно было нужно достать  «во что бы то ни стало», как приказывал тогда Секретариат ЦК. Высшие руководящие деятели направлялись в главные хлебопроизводящие районы страны, чтобы возглавить операцию на месте. Сталин срочно выехал в Сибирь. Государство вновь решило перейти к языку силы, к насильственным методам времен военного коммунизма. На заготовки в деревню было мобилизовано 30 тыс. коммунистов из числа работников аппарата. Им было поручено провести изъятие зерна путем применения силы. К кулакам, не сдававшим зерно, должна была применяться 107 статья Уголовного кодекса, которой предусматривалось привлечение к суду с конфискацией имущества как спекулянтов; четверть конфискованного зерна должна была передаваться крестьянам-беднякам.
      Если  требовалось получить зерно любой  ценой, значит, его необходимо было изъять не только у «кулаков», но и  у середняков, ибо они тоже отказывались сдавать зерно по государственным ценам. Тут уже мало было Уголовного кодекса. Нашли другие способы вроде принудительной сдачи зерна в счет займа, самообложения деревень, досрочного взимания налогов. Каковы ни были меры, они неизменно сводились к жесткому нажиму на крестьянина. Конечно, власти собрали зерна лишь не намного меньше, чем в 1927 г. Но на следующий год крестьяне уменьшили посевы.
      А весной 1928 г. обстановка снова стала  угрожающей. Ко всему прочему добавились неблагоприятные погодные условия, из-за которых погибли озимые на обширных площадях хлебного юга (Украина и Сев. Кавказ). Требовалось зерно для пересева. В поисках выхода партия вновь прибегла к чрезвычайным мерам. Последствия были еще более тяжелыми. Сам Сталин признал, что теперь речь шла о том, чтобы вырвать у крестьян их «страховые запасы».
      Ситуация  складывалась тяжелая, а экономические  потребности теперь в первую очередь  диктовались с учетом идущей в  стране индустриализации. Нужно было что-то делать.
      Осенью 1929 г. рыночные механизмы были окончательно сломаны. Несмотря на средний урожай, государство получило свыше 1 млн. пудов зерна, т.е. на 60% больше, чем в предыдущие годы. По окончании кампании сконцентрированные в деревне огромные силы (около 150 тыс. человек) должны были приступить к коллективизации.
      По  решению наиболее ретивых партийных  организаций несколько десятков районов объявили себя «районами  сплошной коллективизации». Это означало, что они принимали на себя обязательство  в кратчайшие сроки обобществить 50% и более крестьянских хозяйств.
      В политических кругах сложились две  точки зрения на дальнейшее развитие аграрного сектора страны. Они  были впервые явно высказаны в  декабре 1927 г. на XV съезде ВКП(б), на котором  о деревне было сказано новое  слово – «коллективизация». Первую представлял Сталин, вторую – в первую очередь Бухарин. Сталин предлагал «переход мелких и распыленных крестьянских хозяйств в крупные и объединенные хозяйства на основе общественной обработки земли», за «переход на коллективную обработку земли на базе новой высшей техники».
      Н. И. Бухарин отстаивал так называемый «американский» проект. Его смысл  заключался в равномерном развитии двух «китов» экономики – сельского  хозяйства и промышленности. Нужно  поднимать сельское хозяйство: сделать это в данный момент можно лишь с помощью мелкого, единоличного сельского производителя. Но Бухарина никто не слушал. На ноябрьском пленуме ЦК, который проходил в 1929 г., Бухарин был исключен из Политбюро.
      В 1928 г. родился первый пятилетний план. План предполагал, что к 1933 – 1934 гг. примерно 20% крестьянских хозяйств объединятся в товарищества по совместной обработке земли, в которых обобществление коснется исключительно обрабатываемых земель, обслуживаемых «тракторными колоннами», без отмены частной собственности и без коллективного владения скотом. Постепенная и ограниченная коллективизация должна была строиться исключительно на добровольном принципе, с учетом реальных возможностей государства поставлять технику и специалистов.
      Только  что принятый план сразу же подвергся критике и многочисленным корректировкам в сторону повышения, особенно в области коллективизации. Было установлено, что к концу первой пятилетки должно быть коллективизировано уже не 20%, а «огромное большинство» возделываемых земель. Основные зерновые районы (Северный Кавказ, Нижнее и Серднее Поволжье) подлежали «сплошной коллективизации» уже к осени 1930 г. (самое позднее, к весне 1931 г.). Другие зерновые районы – к осени 1931 г., или, самое позднее, к весне 1932 г. Преобладающей формой коллективизации признавалась артель, как более передовая по сравнению с товариществом по обработке земли. Земля, скот, сельхозтехника в артели обобщались. В колхозы ни под каким видом не разрешалось принимать кулаков.
      Другой  стороной коллективизации явилась ликвидация кулачества как класса. Комиссия Молотова разделила кулаков на три категории: в первую (63 тыс. хозяйств) вошли кулаки, которые занимались «контрреволюционной деятельностью», во вторую (150 тыс. хозяйств) – кулаки, которые не оказывали активного сопротивления советской власти, но являлись в то же время « в высшей степени эксплуататорами и тем самым содействовали контрреволюции». Кулаки этих двух категорий подлежали аресту и выселению в отдаленные районы страны (Сибирь, Казахстан), а их имущество подлежало конфискации. Кулаки третьей категории, признанные «лояльными по отношению к советской власти», осуждались на переселение из мест, где должна была проводиться коллективизация, на необработанные земли.
      Таким образом основными целями правительства СССР при проведении коллективизации явились:
    Обобществление  средств производства
    Централизованное  управление сельским хозяйством
    Повышение эффективности труда
    Получение средств на индустриализацию в стране
    «Ликвидация кулачества как класса»
 
         Проведение коллективизации
      В целях успешного проведения коллективизации проводилась широкая мобилизация городских коммунистов, комсомольцев, рабочих и студентов, командировавшихся в село кто на краткий, кто на долгий срок. Преимуществом этих людей было то, что они не имели никаких местных связей, а недостатком — то, что они чаще всего ничего не знали ни о деревне, ни о сельском хозяйстве. С точки зрения крестьян, все они были «чужаками». Как правило, эти новые мобилизованные рекомендовались на посты председателей организованных колхозов. На местах они вливались в «штабы коллективизации».
      Члены отрядов разъезжались по деревням, созывали общее собрание и, перемежая  угрозы всякого рода посулами, применяя различные способы давления (аресты зачинщиков, прекращение продовольственного и промышленного снабжения), пытались склонить крестьян к вступлению в колхоз. Темпы коллективизации вынуждали местных работников прибегать к угрозам и насилию по отношению к крестьянам. «Если не запишетесь добровольно, - говорили ретивые коллективизаторы в Коми деревне, - то запишем силой оружия». Созданные таким образом колхозы затем выдавались за добровольные объединения крестьян
      Безоглядное форсирование коллективизации, нараставшее  осенью 1929 года изо дня в день, отражало позицию Сталина и его ближайшего окружения (Молотова, Кагановича и др.). В основе этой позиции лежало пренебрежение к настроениям крестьянства, его неготовности, нежеланию отказаться от собственного мелкого хозяйства, игнорирование ленинских принципов, партийных решений о недопустимости и пагубности торопливости и насилия при кооперировании деревни.
      5 января 1930 года было принято постановление  ЦК ВКП (б) «О темпе коллективизации  и мерах помощи государства  колхозному строительству», в котором  зерновые районы были разграничены на две зоны по срокам завершения коллективизации. Но эти сроки в результате внесенных Сталиным поправок были резко сокращены. Северный Кавказ, Нижняя и Средняя Волга должны были в основном завершить коллективизацию осенью 1930 года или во всяком случае весной 1931, а остальные зерновые районы – осенью 1931 года или во всяком случае весной 1932. из постановления оказались исключенными положения о степени обобществления скота и инвентаря, о порядке образования неделимых фондов и т.д. Не было дано рекомендаций по этим вопросам и в Примерном уставе сельскохозяйственной артели, опубликованном к тому же с большим опозданием – только в феврале 1930 года.
      Но  чётких инструкций по проведению коллективизации  не было. Распоряжение правительства  провести в некоторых областях «сплошную коллективизацию» показывает лишь назревшую неотложность задачи, однако никто не объяснил, какую форму коллективного хозяйства желает создать советская власть, не говоря уже о том, как этого достичь.
      То, что центр не дал надлежащих инструкций по проведению коллективизации и раскулачивания, нельзя рассматривать как обычный просчет. Скорее, это представляется определенной стратегией, главной целью которой было заставить местные кадры стремиться сделать максимум возможного и тем самым достичь быстрых результатов, а заодно и узнать пределы этого максимума. Руководители на местах, из кожи вон лезшие, чтобы коллективизировать сельское хозяйство в своем районе, могли не знать, что в сущности означает коллективизация, но они отлично знали, что при ее проведении «лучше перегнуть, чем недогнуть» (как для их собственной карьеры, так и для дела).
      Не  имея четких инструкций относительно природы колхозов, которые они  должны были организовывать, местные  руководители зачастую предпочитали форму  коммуны, где обобществлялось все и даже трапезы происходили совместно, всем прочим менее радикальным формам. Порой они даже ухитрялись превзойти обычную для коммун 20-х гг. степень обобществления имущества: в одном уральском районе одежду обобществили тоже, и крестьяне должны были, выходя на работу в поле, брать какую придется одежду из общей кучи, «что вызвало недовольство среди колхозников». Коллективизаторы часто старались обобществить в крестьянских хозяйствах все вплоть до поросят и кур, считая, что их заслуга будет больше, если они отрапортуют, что создали коммуну, а не артель.
      Уровень коллективизации стремительно повышался: к началу января 1930 года в колхозах числилось свыше 20 процентов крестьянских хозяйств, к началу марта – свыше 50 процентов. Конечно, среди них было немало «дутых», значившихся лишь на бумаге.
      В конце концов, под давлением обстоятельств  сталинскому руководству пришлось принимать срочные меры. И только во второй половине февраля 1930 года ЦК партии дал директивы о ликвидации спешки при организации колхозов и прекращении раскулачивания там, где сплошная коллективизация еще не началась, о необходимости учета местных условий в национальных республиках.
      В марте-апреле 1930 года ЦК ВКП (б) принял ряд важных документов, направленных на преодоление перегибов в коллективизации и нормализацию общей обстановки в деревне. Исчезли «бумажные» и насильственно созданные колхозы. Уже к августу этого же года, когда прекратился выход крестьян из хозяйств, колхозы объединяли 21,4 процента крестьянских хозяйств.
      А с осени началась новая волна  нажима, связанная с хлебозаготовками и дальнейшим развертыванием сплошной коллективизации. На решении этих задач  вновь сосредоточились все сила партийных, государственных и общественных организаций. Возрастали масштабы технической реконструкции в сельском хозяйстве - главным образом через создание государственных машинно-тракторных станций. Уровень механизации сельскохозяйственных работ заметно поднялся.
      Государство в 1930 г. оказывало колхозам большую  помощь, предоставляя им существенные налоговые льготы.  Зато для единоличников были увеличены ставки сельскохозяйственного налога,  введены  взимаемые только с них единовременные налоги. Рос также объём государственных заготовок, которые приобретали обязательный характер. 
      Для закупки промышленного  оборудования требовалась валюта. Получить её можно было лишь в обмен на хлеб. Между тем в мировой экономике разразился кризис,  цены  на зерно резко упали.  Однако сталинское руководство и не подумало пересматривать установку  на  непосильный  для страны индустриальный "скачок".  Вывоз хлеба за границу всё возрастал. Несмотря на неурожай в основных зерновых районах страны,  пострадавших от засухи,  во  время  хлебозаготовок было изъято рекордное количество зерна (22,8 млн.т),  из них 5 млн. пошли на экспорт в обмен на технику (с 1931 по 1936 г. половина всей ввозимой в СССР техники была немецкого происхождения).  Насильственное изъятие одной трети (а в  некоторых колхозах до  80%) урожая могло лишь окончательно расстроить производственный цикл. Уместно напомнить, что при нэпе крестьяне продавали всего от 15 до 20%  урожая,  оставляя 12-15%  на семена, 25-30% - на корм скоту, а остальные 30-35% - для собственного потребления. 

         Реакция крестьян
     Насильственная  коллективизация, начавшаяся с конца 1929 г., и развернувшееся в ходе ее проведения раскулачивание крестьянских хозяйств, а не только кулаков, вызвали недовольство и сопротивление широких масс деревни. Подавляющее большинство крестьян, в том числе бедняков, не хотели вступать в колхозы, видя в них второе крепостное право. Но неверно было  бы отрицать наличие в деревне этого времени сторонников коллективизации,  её подлинных энтузиастов,  борцов за  колхозы. Они были представлены беднотой и частью середнячества. Без их активной поддержки ни коллективизация,  ни ликвидация кулачества были бы просто невозможны. Но  и  самый убеждённый сторонник коллективного земледелия не мог понять и принять того разгула бюрократического насилия, который ворвался в деревню зимой 1929/30 г.
     Советская власть, - говорили крестьяне, - организацией колхозов стремится совсем закабалить крестьянство. При царе крестьяне  работали на помещиков, а при советской  власти на коммунистов. Крестьяне считали, что колхозы несут не облегчение труда и улучшение жизни, а нищету и разорение.
     Недовольство  крестьян, их сопротивление насильственной коллективизации и раскулачиванию принимали различные формы —  как пассивные, так и активные.
     Так крестьяне начали забивать и продавать  скот, или боясь раскулачивания в том случае, если у семьи было две лошади либо две коровы, или не желая отдавать животных в колхоз даром. Бойни не справлялись с возросшей нагрузкой.
     Другой  формой пассивного протеста крестьян против насильственной коллективизации  было бегство крестьян в города и промышленные центры. Бежали не только кулаки и зажиточные крестьяне, но и середняки, и бедняки, спасаясь от коллективизации и раскулачивания. На Украине из южных районов ЦЧО местом прибежища был Донбасс, для Сибири - Кузбасс и Магнитострой, Нечерноземного центра - торфяные разработки Ленинградской области. Всего к лету 1930 г. бежало не менее четверти миллиона семей. Как это ни парадоксально, массовый отъезд крестьян одновременно и снижал вероятность активного сопротивления коллективизации, и лишал колхоз большей части его сторонников в деревне. С уходом столь многих молодых мужчин российские села теряли потенциальных предводителей вооруженных восстаний; кроме того, надежда найти работу за пределами села умеряла гнев и отчаяние крестьян. В то же самое время великий исход уносил в своем потоке значительное число «советских элементов» деревни: юных комсомольцев, которые помогали закрывать церкви и жечь иконы, пока не уезжали учиться или строить Магнитку; ветеранов Красной Армии, которых нередко посылали в другие места в качестве организаторов и администраторов; отходников и сельских ремесленников, которые могли найти работу на предприятии. Крестьянин, занимавший в 20-е гг. прогрессивную, современную, урбанистически ориентированную, просоветскую позицию, в начале 30-х гг. обладал наибольшими возможностями для устройства в городе. К 1932 г. нередко оказывалось, что самые стойкие защитники первых колхозов и самые пламенные их противники уже покинули деревню навсегда.
     Недовольство  крестьян коллективизацией и теми методами, которыми она проводилась, нашло отражение в жалобах, заявлениях, телеграммах и письмах, тысячами поступавших в правительственные и партийные органы, газеты и непосредственно Сталину, Калинину и другим членам партийно-государственного руководства страны. «По деревням на Украине погромы, грабежи, гонения, террор, выселение. Только видим разные налоги, бесконечные контрибуции, распродажи. В коллективы гонят почти силой оружия. Разве это Свобода? Это крепостное право», - писали крестьяне из Мариупольского округа.
     Недовольство  крестьян насильственной коллективизацией, раскулачиванием и перегибами в налоговой политике стало проявляться не только весной 1930 г., как утверждается в письме Хатаевича, но еще зимой 1930 г., о чем свидетельствуют массовые выходы крестьян из колхозов в январе 1930 г., например, в Чапаевском районе Самарского округа. По признанию того же Средне-Волжского крайкома в январе 1930 г. «массовые противоколхозные выступления прошли по всем округам». Всего в крае в первом полугодии 1930 г. произошло 585 массовых выступлений.
     Крупные антиколхозные выступления крестьян были на Украине, в Казахстане, Поволжье, Сибири, на Северном Кавказе, в республиках Средней Азии. В феврале 1930 г. произошли массовые крестьянские выступления в Екатерининском, Ново-Егорлыкском, Ново-Манычском сельсоветах Воронцово-Николаевского района Сальского округа, в Самбекском, Троицком и Абрамовском сельсоветах Таганрогского района Донского округа Северо-Кавказского края. Выступления проходили под лозунгами: «Долой колхозы!" «Мы за советскую власть, но без коллективизации!".
     Нередки были случаи, когда собрания по организации  колхозов перерастали в открытые антиколхозные выступления крестьян.
     Борьба  крестьян принимала все более  острые формы. В ряде районов - на Северном Кавказе (Дагестан, Карачай и др.), в Средней Азии, Казахстане - возникали вооруженные отряды (конные и пешие), на борьбу с которыми направлялись части Красной Армии и войска ОГПУ. Иногда отряды восставших достигали нескольких сот человек и были вооружены огнестрельным и холодным оружием и даже артиллерией.
     По  неполным данным, в результате привлечения  регулярных частей Красной Армии и войск ОГПУ для подавления повстанческого движения было убито 2686 восставших, тысячи крестьян ранено и 7310 человек взято в плен. Кроме того, многие тысячи крестьян были арестованы и осуждены. Так, только в ЦЧО тройкой ОГПУ из 12395 арестованных 1266 человек были приговорены к расстрелу. В Нижне-Волжском крае к середине февраля 1930 г. арестовано 5048 человек, по данным о 530 арестованных, рассмотренных тройкой ОГПУ, к высшей мере наказания осуждено 92 человека, т.е. почти 2096 итд.
     Крестьяне выступали не только против насильственной коллективизации и раскулачивания, других беззаконий, творимых в деревне, но и против огульного закрытия и осквернения церквей и мечетей, ареста и преследования священнослужителей, закрытия базаров и т.п. Особенно болезненно это воспринималось в национальных районах, где влияние религии было велико.
     Серьезное недовольство крестьянства вызвало и запрещение торговли, закрытие базаров, сплошное обобществление скота. Поэтому И.М. Варейкис в письме И.В. Сталину 2 марта 1930 г. писал: «Необходимо как можно быстрее дать ряд дополнительных указаний к уставу, в том числе указаний, предоставляющих право колхознику держать корову, свиней, птицу и право продавать излишки продукции, которые у него окажутся». Иначе «мы не только имеем массовое движение крестьян против колхозов, но уже теперь резко ощущаем сокращение на рынке молочных продуктов, птицы и прочее. Необходимо немедленно дать ряд указаний со стороны ЦК и устранить подобные явления.»
     Наряду  с массовым крестьянским движением  против колхозов усилилась террористическая и диверсионная деятельность кулачества, возрастала его активность и в массовых выступлениях крестьянства. Это и понятно: репрессии и насилие, карательная политика советской власти были направлены прежде всего против кулачества (аресты, раскулачивание, выселение и т.п.). Это не могло не вызвать обратной реакции со стороны кулачества. Резко возросло число террористических актов против партийного и советского актива, проводившего коллективизацию и раскулачивание. По неполным данным, только в марте 1930 г. на Украине зарегистрирован 521 террористический акт; в ЦЧО - 192, в том числе 25 убийств. В Западной Сибири за 9 месяцев 1930 г. было зарегистрировано более 1000 террористических актов, из них 624, связанных с убийством, большая часть которых падает за зиму - весну 1930 г. На Урале в январе - марте было 260 случаев террора; в Новгородском округе Ленинградской области- 50 и т. д. Только по названным выше районам было зарегистрировано более 2 тыс. террористических актов, но это - только часть их общего числа. Масштабы террористических актов в конце 1929 г. - начале 1930 г, были настолько велики, что были даны указания не освещать их широко в печати. В письме Л. М. Кагановича еще в январе 1930 г. предлагалось партийным комитетам: «Избегать раздувания в печати и слишком частого помещения сообщений о террористических актах кулачества. Следует публиковать эти сообщения с одновременным (или вскоре) опубликованием репрессий за эти акты».
 

Глава 2. Жизнь крестьян после коллективизации
     Официально  основной трудовой единицей на колхозных  полях являлась бригада. В самом начале многие колхозы организовывали бригады-дворки, представлявшие в действительности группы дворов, которые работали совершенно так же, как до коллективизации, — обрабатывали те же наделы, что и раньше, использовали прежний севооборот вместо установленного колхозом (или районом для данного колхоза), а порой даже тот же скот и инвентарь, который принадлежал им, пока не стал колхозным имуществом. Нужно сказать, что это считалось мнимой коллективизацией и осуждалось в передовице «Правды» от 16 февраля 1932 г. Работа крестьян дворами, заявляла «Правда», противоречила духу коллективизации.
     Бригада должна была отвечать за определенный участок на колхозном поле и быть постоянной, а не составляемой для  конкретной цели, рабочей группой. Возглавлял ее бригадир, которого выбирало колхозное правление. Бригадир отвечал за выход бригады на работу, наблюдал за выполнением поставленных ей колхозной администрацией задач, вел учет работы, сделанной каждым колхозником, и причитающихся ему трудодней.
     Там, где бригадная система действительно функционировала, организация полевых работ представляется похожей на организацию труда в совхозе и, вероятно, в большом имении времен крепостного права. По свидетельству современника из крупного зернопроизводящего южного колхоза, крестьян будили звоном колокола в 5 ч. утра, через час они должны были собраться перед зданием правления, чтобы получить задания на день. Бригадиры каждый вечер собирались вместе с председателем и другими представителями администрации, составляли план работ на следующий день и выслушивали рапорты колхозных ударников. Как уже отмечалось ранее, колокол, созывавший колхозников на работу, зачастую был церковным колоколом, которому нашли новое применение после закрытия церквей в начале 30-х гг.
и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.