На бирже курсовых и дипломных проектов можно найти образцы готовых работ или получить помощь в написании уникальных курсовых работ, дипломов, лабораторных работ, контрольных работ, диссертаций, рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Повышение уникальности

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение уникальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения уникальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии и при повышении уникальности не вставляет в текст скрытых символов, и даже если препод скопирует текст в блокнот – не увидит ни каких отличий от текста в Word файле.

Результат поиска


Наименование:


реферат «Деятельность белорусских коллаборационистов в годы второй мировой войны»

Информация:

Тип работы: реферат. Добавлен: 02.07.2012. Сдан: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):


   Содержание                                        С. 

    Белорусский коллаборационизм во Второй мировой  войне .   .   .   .   .   .   . 2
    Коллаборационизм во время немецкой оккупации Белоруссии:   
      Органы местной власти .  .   .   .   .   . .  .   .   .   .   . . .  .   .   .   .   .   .   . 2
      Вспомога?тельная поли?ция .  .   .   .   .   . .  .   .   .   .   . . .  .   .   .   .   .  .2
      Коллаборационисты  в общественно – политической жизни 
         оккупированной  Беларуси .  .   .   .   .   . .  .   .   .   .   . . .  .   .   .   .   .  . 4
    Основные коллаборационистские формирования:
      Общественные и административные организации и органы .   .   .   .   6
      Военные формирования  .  .   .   .   .   . .  .   .   .   .   . . .  .   .   .   .   .   .  7
      В составе вооружённых сил Германии  . .  .   .   .   .   . . .  .   .   .   .   .   8
    Отношение к предателям  .  .   .   .   .   .  .  .   .   .   .   . . .  .   .   .   .   .  . . .  .   .   9 
    Фотографии .  .   .   .   .   . .  .   .   .   .   . . .  .   .   .   .   .  .   .  .  .   .   .   .   . . .  .   11  
    Список использованной литературы . . .  .   .   .   .   .  .   .  .  .   .   .   .   . . .  .     12
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
1. Белорусский коллаборационизм во Второй мировой войне  

Белорусский коллаборациони?зм — принятое в советской, российской и части белорусской историографии обозначение политического, экономического и военного сотрудничества с оккупационными немецкими властями во время Второй мировой войны на территории Белоруссии. 

Контингент  людей, сотрудничавших с оккупантами, состоял из разных людей: 

    «Идейных» противников советского режима, ухватившихся за возможность отомстить за прошлые  обиды;
 
    Деятели белоруссского  национального движения, поверившие немецким фашистам, заявлявшим, что их целью является создание «новой Европы без коммунистов» и обещавшим право на самоопределение и белорусскую государственность;
 
    Людей равнодушных  ко всему, кроме своей судьбы, хотевших «остаться на плаву» при новой  власти, хорошо жить. Таких часто прельщала возможность грабить;
 
    Честные люди, относящиеся к работе в оккупационных органах и полиции, как к довоенной. Некоторые поначалу стали сотрудничать, потому что не предполагали, какую зловещую роль она будет играть для соотечественников.
 
    Военнопленных, жаждущих вырваться из концлагерей и, тем самым, просто выжить;
 
    Мобилизованные  в полицию и администрацию насильно под страхом смерти, перспективы попасть в концлагерь или же «добровольно» вступившие и, тем самым, избежавшие отправки на работы в Германию[2].
    Коллаборационизм  во время немецкой оккупации Белоруссии
      Органы  местной власти.
Из местного населения  немецкие оккупанты набирали служащих в городские, волостные  и сельские управы. В деревнях назначались  старосты. В обязанности этих органов входило поддержание порядка на местах, выдача документов, удостоверяющих личность и, главное – сбор налогов в пользу Германии и её армии. [1, ст. 300].  

      Вспомога?тельная  поли?ция (нем. Hilfspolizei) — органы поддержания порядка, созданные немецкой оккупационной администрацией на оккупированных территориях в годы Второй мировой войны. В разговорном языке (русском, украинском и др.) члены данных формирований получили презрительное наименование «полица?и» (от нем. Polizei — полиция). Как правило, вспомогательная полиция формировалась из военнопленных (прежде всего в крупных городах) и местного населения. Подобные полицейские организации существовали во всех оккупированных странах.
   Органы вспомогательной полиции  не были самостоятельными и  подчинялись немецким полицейским управлениям на оккупированных территориях. Местные администрации (городские и сельские управы) занимались лишь чисто административным поддержанием деятельности полицаев — формированием, выплатой жалования, доведением до их сведения распоряжений немецкой власти и т. п. Термин «вспомогательная» подчёркивал несамостоятельность полиции по отношению к немцам.
   Особыми подразделениями полиции являлись так называемые шуцманшафты (нем. Schutzmannschaft — охранная команда, сокр. Schuma) — карательные батальоны, действовавшие под непосредственным командованием немцев и вместе с другими немецкими частями. Члены шуцманшафтов носили немецкую военную форму, но с особыми знаками различия ([1]), на рукаве имели нашивку с надписью „Treu Tapfer Gehorsam“ — «Верный, Храбрый, Послушный».
     Особая  форма одежды для членов вспомогательной  полиции (за исключением шуцманшафтов, носивших немецкую военную форму  с особыми знаками различия и  званиями не выше гауптмана) не была предусмотрена. Как правило, полицаи носили повязки с надписью Polizei, во всём же прочем их форма была произвольной (например, они могли носить советскую военную форму со снятыми знаками различия).
     По  приказу немецких властей полиция  принимала активное участие в военных преступлениях – расстрелах мирных жителей и военнопленных[4].
       Сводный доклад бригадефюрера СС Вальтера Шталекера  от 15.10.1941 г.:
       «С  самого начала ожидалось, что одни только погромы  не решат еврейскую  проблему в Остланде. Целью операций зачистки, проводимых полицией безопасности в соответствии с основными приказами, было наиболее тщательное уничтожение евреев».
  Немцы совместно с «полицаями» из батальонов «Schuma» устраивали крупные антипартизанские операции, в которых гибло много мирных жителей. Крупные силы немцев и коллаборационистов прочёсывали лес и уничтожали всё живое. Лишь некоторых оставляли, для угона на работы в Рейх.
     Во  время операции «Зимнее волшебство»  в Россоно-Освейской партизанской зоне в феврале-мае 1943 года в прочёсывании территории принимало участие сборные  войска, в том числе и 8 латышских, 1 литовский и 1 украинский «Schuma»-батальонов. Было уничтожено 15 тыс. человек, 2 тыс. угнаны на работы в Рейх, более 1 тыс. детей попало в детский лагерь смерти в Латвии. Уничтожено 158 населённых пунктов. Новая мода пришла от прибалтов — разминирование дорог живыми людьми.
Из отчёта СС-обергруппенфюрера фон дем  Бах-Залевски о ходе операции «Болотная  лихорадка»:
«…2–3 сентября 1942 года моторизованный патруль жандармерии (военная  полиция вермахта — прим. автора статьи) и рота 15-го Латвийского полицейского батальона уничтожили в бою 70 бандитов (партизан).
В ходе операции были достигнуты следующие  успехи:
1. Очищено и разрушено  49 партизанских лагерей,  укреплённых точек  и опорных пунктов,  а также несколько  населённых пунктов  в заболоченной местности, служивших убежищем для партизан.
2. Убито в бою  389 вооружённых бандитов (партизан), осуждено и расстреляно  1274 подозрительных  лиц, казнено 8350 евреев.
3. Выселено 1217 человек…».[2]. 

      Коллаборационисты в общественно – политической жизни
    оккупированной  Беларуси
     Вместе  с наступающими частями немецкой армии в Белоруссию прибыли основные деятели белорусского националистического  движения из эмиграции: Фабиан Акинчиц, Владислав Козловский, активисты  Белорусской национал-социалистической партии, Иван Ермаченко, Радослав Островский и другие. В начальный период войны развитие политической и военной коллаборации происходило незначительными темпами, что объясняется успехами немцев на фронте и отсутствием для них необходимости развития коллаборационистских структур. Немецкое руководство надеялось на быструю победу в войне и скептически воспринимало способности белорусского населения к национально-государственному строительству по причине слабости этнического самосознания. Деятельность коллаборационистов в этот период сводилась в основном к работе неполитических структур, крупнейшей из которых являлась Белорусская народная самопомощь, созданная 22 октября 1941 года, целью которой провозглашалась забота о здравоохранении, вопросы образования и культуры.
     При помощи белорусских коллаборационистов немецкие власти пытались использовать в своих целях научные кадры, которые оказались на оккупированной территории. В июне 1942 года ими было создано «Белорусское научное товарищество». Его почётным президентом стал гауляйтер Белоруссии В. Кубе. Однако белорусские учёные бойкотировали работу товарищества, и оно существовало только на бумаге. Также были созданы другие неполитические коллаборационистские структуры («Женская лига», профсоюзы и др.). Вместе с тем, попытки создания белорусского Вольного корпуса самообороны оказались неудачными по причине противодействия военных властей и СС. Создание его было провозглашено в июне 1942 года в количестве 3 дивизий. Создано было, однако, около 20 батальонов, которые так и не решились вооружить, а уже весной 1943 года был распущен. Неудачной оказалась также попытка создания белорусской автокефалии с целью отрыва белорусских верующих от Московского Патриархата.
     Обстановка, сложившаяся к 1943 году, заставила  немецкое командование пересмотреть своё отношение к коллаборационистскому движению. В значительной степени это произошло благодаря усилиям министра восточных оккупированных территорий А. Розенберга, который являлся сторонником создания коллаборационистских администраций. 22 июня 1943 г. был формально создан Союз белорусской молодёжи (СБМ), ставший аналогом гитлерюгенда в Белоруссии (фактически существовал с 1942 г.). По инициативе Кубе 27 июня 1943 г. было провозглашено создание Рады доверия при Генеральном комиссариате Белоруссия. Этот орган представлял собой административную комиссию, единственной задачей которой была отработка и представление оккупационным властям пожеланий и предложений от населения. 21 декабря 1943 г. вместо Рады доверия по инициативе К.Готберга (ставшего Генеральным комиссаром после убийства партизанами Кубе) была создана Белорусская центральная рада (БЦР), президентом которой назначен начальник управы Минского округа Р. Островский (1887—1976). Деятельность Рады не была эффективной, поскольку Рада не имела реальной политической власти (только в вопросах социальной опеки, культуры и образования имела право на относительно самостоятельные решения), а её члены придерживались различных взглядов на будущее Белоруссии и зачастую не знали местных условий. В глазах населения она не могла поэтому иметь авторитета. Рада косвенно была связана с военными преступлениями — в частности, с проведением этнических чисток против польского населения.
     В оккупированной Белоруссии издавалось множество коллаборационистских газет и журналов: «Беларуская газета», «Пагоня», «Bielaruski holas» (Белорусский голос), «Новы шлях» и т. д. Эти издания вели антисемитскую, антисоветскую и профашистскую пропаганду. В специальной статье, опубликованной 25 сентября 1943 года после уничтожения Кубе в «Белорусской газете», редактор этой газеты Владислав Козловский писал: «Сердце сжимает скорбь… Его (то есть Кубе — авт.) нет больше среди нас. Генеральный комиссар Вильгельм Кубе был одним из наилучших, наисердечнейших друзей…, который думал и говорил так, как каждый белорусский националист…».
     23 февраля 1944 года К.Готберг издал  приказ о создании Белорусской  краевой обороны (БКО) — военного  коллаборационистского формирования, руководителем которого был назначен  Франц Кушель, и поручил БЦР  провести мобилизацию. Сформированные к концу марта 45 батальонов БКО были плохо вооружены. Постепенно снижалась их дисциплина, не хватало офицеров. К концу оккупации БКО использовалась для борьбы с партизанами, охраны различных объектов и хозяйственных работ. Важнейшими направлениями деятельности БЦР на завершающем этапе войны стали реорганизация частей БКО и пополнение белорусских военных формирований за счёт вербовки новых солдат, создание вспомогательных контингентов для использования их в системе обороны Германии, организация антисоветского партизанского движения на территории Белоруссии. Первоначально предполагалось переформировать БКО в Белорусский легион. В рамках подготовки к этой реорганизации в сентябре 1944 г. в Берлине был создан первый кадровый батальон БКО (422 человека) под командованием капитана Петра Касацкого, ставший резервом и школой офицерских кадров для будущих частей. Тогда же из числа завербованных «Союза Белорусской Молодежи» в качестве «помощников ПВО» (от 2,5 до 5 тыс. человек) были отобраны группы для обучения в зенитно-артиллерийской школе. После окончания курса учёбы их включили в состав частей противовоздушной обороны Берлина.
     27 июня 1944 года в Минске был проведен  Второй Всебелорусский конгресс, в котором приняли участие  большинство активных лидеров коллаборационистов. Конгресс проходил в условиях приближения к Минску Красной Армии, проводившей крупную наступательную операцию в Белоруссии. На конгрессе было принято решение, что БЦР является единственным законным правительством Белоруссии, а также была выражена всесторонняя поддержка Германии. Было также разработаны планы антисоветских диверсионных и партизанских операций в Белоруссии, в случае полного отступления немецких войск с её территории [3]. 

    Основные коллаборационистские формирования
 
      Общественные  и административные организации и органы:
    Белорусская центральная рада (БЦР). коллаборационистская администрация, существовавшая в 1943—1944 под немецкой оккупацией на территории генерального округа Белоруссии (Рейхскомиссариат Остланд).
        Главой БЦР был  Р. Островский, 1-м заместителем —  Н. Шкелёнок, заместителем и главой полиции (Белорусская народная самопомощь) — Ю. Соболевский, военные формирования (Белорусская краевая оборона) возглавлял Ф. Кушель.
        Полномочия БЦР  были сильно ограничены; в основном на этот орган были возложены полицейские и пропагандистские функции. БЦР также предпринимала усилия по смягчению немецкой оккупационной политики и защите населения от немецких репрессий. Ряд активистов БЦР были уничтожены партизанами.
     После войны БЦР вошла в состав Антибольшевистского блока народов. Орган позиционировался как «законное правительство Белоруссии в изгнании» и противопоставлялся «правительству БНР в изгнании».
  Деятельность  БЦР прекратилась в начале 1990-х  годов в связи со смертью последних её членов[5].
    Союз беларуской молодежи (СБМ) - белорусская молодёжная националистическая организация.
     Основана  в июне 1943 г. Действовала легально, с разрешения немецких властей, на землях генерального округа «Беларусь». Занималась воспитанием белорусской молодежи в духа белорусского патриотизма, любви  к своему Отечеству.
     Шефам-проводником  Главного Штаба СБМ был Михась Ганько. Главным печатным органам организации был журнал «Жыве Беларусь!». К июню 1944 г. СБМ насчитывал в своих шеренгах несколько десятков тысяч молодых людей. Часть питомцев организации после бегства немецких армий при наступлении Красной армии перешла в антисоветское подполье[6]. 
 

    Респу?блика Зу?ева — «респу?блика старове?ров», возникшая во время Великой Отечественной войны близ деревни Заскорки под Полоцком на территориях нескольких деревень, населённых преимущественно старообрядцами. Названа по имени старосты деревни Зуева.
     Семья Зуева, как и многие его односельчане, перед войной пострадали от репрессий  со стороны советской власти.
     Поэтому после отступления Красной армии  Зуев осенью-зимой 1941 года организовал  в деревне самоуправление. Для защиты жителей были созданы отряды самообороны.
     Немецкая  оккупационная администрация в  обмен на уплату фиксированного натурального налога и недопущения на свою территорию советских партизан признала фактическую  автономию территории с центром  в деревне Заскорки. В республике была восстановлена частная собственность, открыты старообрядческие храмы. При отступлении немецкой армии Зуев с частью своих людей ушел на Запад. Другие староверы остались и начали партизанскую борьбу против Красной Армии. Для этой цели немцы снабдили их оружием и продовольствием. Партизанские группы держались в лесах под Полоцком вплоть до 1947 года[7]. 

      Военные формирования:
    Белору?сская краева?я оборо?на (белор. Беларуская Краёвая Абарона (БКА)) — военизированное формирование белорусских коллаборационистов в годы Второй мировой войны, созданное согласно постановлению главного фюрера СС и полиции Генерального Округа «Белорутения» Курта фон Готберга от 23 февраля 1944 года. Командир — Ф. Кушель.
     Формирование  производилось посредством призыва, проходившего с 6 марта — 15 апреля 1944 года. Призыву подлежали все с 1908 по 1924 год рождения, а также бывшие офицеры и командиры русской, польской и Красной армии в возрасте до 57 лет и унтер-офицеры до 55, не находившиеся на службе на руководящих должностях в немецких учреждениях. Призыв контролировался комендантами полиции и СД.
       В БКА вошли, в том числе,  и части расформированного в  апреле 1943 года добровольного корпуса  Белорусской Самообороны (БСА).
  Итого к концу апреля 1944 года было сформировано 39 пехотных, 6 саперных батальона и 1 кавалерийский эскадрон[1], личный состав насчитывал 21629 офицеров, унтер-офицеров и рядовых.
     Летом 1944 БКА была частично разгромлена  в боях, частично расформирована, часть  смогла эвакуироваться в Германию и  Польшу, где влилась в состав 30 гренадерской дивизии войск СС [8]. 

    Белорусская народная самопомощь (БНС) — название оккупационной полиции в Белоруссии в годы Второй мировой войны (формально круг задач организации был более широк, включая благотворительность, просвещение и т. д., однако фактически эти функции были переложены на местные управы). Создана в 1940 г. на оккупированной немцами территории Польши из белорусов — бывших служащих Войска Польского под руководством Андрея Боровского.
     С начала Великой Отечественной войны БНС сформирована на оккупированных территориях Белоруссии. Обновлённую БНС возглавил И. Ермаченко. С 1943 БНС была подчинена Белорусской центральной раде (БЦР), а руководителем БНС стал заместитель президента БЦР Ю. Соболевский [9]. 

      В составе вооружённых сил германии:
    1-й Белорусский штурмовой взвод
    Белорусский батальон железнодорожной охраны
    13-й Белорусский полицейский батальон СД
    Новогрудский эскадрон. Решение о создании этого белорусского добровольческого формирования было принято в ноябре 1943 года, по инициативе комиссара Новогрудского округа Вильгельма Трауба, который лояльно относился к деятельности белорусских националистов и намерен был использовать данное формирование в борьбе против советских и польских партизан. Уже в ноябре 1943 немцы доставили вооружение и обмундирование.
Основой формирования стала белорусская  молодежь из числа семинаристов, воспитанников  Бориса Рогули. Офицерами нового формирования стали бывшие офицеры Польской Армии, а также Русской Императорской  Армии. Командиром подразделения стал капитан Борис Рогуля, который подчинялся лично генеральному комиссару фон Готтбергу.
К концу 1943 года организация эскадрона была окончена. На первом этапе в его  составе было 3 взвода, по 50 человек  в каждом, которые должны были стать основой батальона.
Все кавалеристы  получили стандартную немецкую форму, на которую была прикреплена нашивка  в виде белорусского бело-красно-белого флага. Официальным штандартом эскадрона  была «Погоня» с гербом Новогрудка. Все бойцы были вооружены штатным стрелковым оружием — винтовками и карабинами советского образца. Каждый взвод имел несколько ручных пулеметов, а также станковых «Максим» и «Дегтярев». В начале 1944-го эскадрон имел на вооружении минометы и противотанковую артиллерию.[2]
25 марта  1944 года, в годовщину провозглашения независимости Белоруссии, Новогрудский эскадрон принял присягу на верность белорусскому народу. Однако, это была формальность, так как бойцы эскадрона с самого начала формирования подразделения в 1943 уже участвовали в операциях против советских и польских партизан. Первые 4 месяца 1944 года прошли в постоянных стычках с советскими партизанами. В одной из стычек, в середине марта 1944, был смертельно ранен командир подразделения [10].
    30-я ваффен-гренаде?рская диви?зия СС (1-я белорусская). Начала формироваться 9 марта 1945 года на основе 1-й белорусской бригады СС, созданной 15 января 1945 г. и состоявшей из одного полка. Планировалось, что формирование дивизии будет завершено к 30 июня 1945, но события на фронте привели к тому, что между 15 и 20 апреля 1945 дивизия была расформирована. Основу личного состава составляли белорусы, служившие ранее в полицейских формированиях, а затем в 75 и 76 полках 2-й русской дивизии. Сформирована не была и в боевых действиях участия не принимала.
 С 15 по 20 апреля дивизия была распущена. Немцы вместе с артиллерийским и  противотанковым подразделениями  были направлены в более боеспособную 38-ю дивизию СС «Нибелунген» (нем. 38.SS-Grenadier-Division „Nibelungen“). Белорусы были попросту «уволены» и должны были решать свою дальнейшую судьбу самостоятельно. 25 апреля они вошли в контакт с частями РОА и решили пробиваться на запад.
 30 апреля  остатки дивизии в количестве  чуть более 1000 человек сдались  5-й Армии США. Часть из них  в дальнейшем была выдана СССР, часть — прежде всего те, кто был родом с территорий, вошедших в СССР в 1939—1940 годах — нет[11].
    Белору?сский деса?нтный батальо?н «Да?львитц» — военное формирование белорусских националистов, созданное при участии абвера в г. Дальвитц, Восточная Пруссия. Формировался из бывших участников коллаборационистской Белорусской краевой обороны. Командир — майор Герулис, заместители — Борис Рогуля (Рагуля) и Всеволод Родько (Родзька).
     В мае 1945 г. разоружён чешскими партизанами. Часть членов батальона перебралась в Белоруссию, где начала партизанскую войну против Советской власти. Большинство участников батальона погибло или были казнены позднее[12]. 

    Отношение к предателям
     «Полицейские! Красная Армия  скоро будет здесь. Смывайте с себя позорное пятно, искупайте вину перед Родиной, не бойтесь партизан, а бойтесь немцев. Они вас обманут. Не давайте немцам угонять ваш народ в Германию и увозить добро, срывайте мобилизацию, помогайте населению укрываться от нее, организуйте население — вы вооружены, защищайте население от расправ немецких, перебейте немецких холуев, вместе с населением и обозами приходите к нам, к партизанам. Если не сможете связаться с нами, действуйте самостоятельно. Смелее на подвиги во имя советской Родины!».
     Советская листовка.
     В ходе первого же наступления Красной Армии возник вопрос, что делать с коллаборационистами. Согласно директивы НКВД № 33881/с.в. от 16 декабря 1941 года на освобождённой территории предстояло арестовывать, сотрудничающих с немцами, в т. ч., естественно, и «полицаев».
     Однако, советские власти вскоре поняли, что  много «полицаев» стали коллаборационистами  по принуждению и решили смягчить репрессии против изменников. Согласно новой «демократической» директиве  № 494/94 от 11.10.1943 г. арестовывать надо было только командный состав и руководителей (однако если имелись сведения об оказании ими помощи партизанам или пленным, то аресту они не подлежали), а также рядовых «полицаев», участвовавших в карательных экспедициях (там остаться «чистым» было сложновато) или проявивших усердие в выполнении немецких приказов. Также арестовывались «полицаи» — бывшие военнослужащие Красной Армии, перебежавшие к немцам и вступившие в полицию. Т. е. для «случайно оступившихся» был дан шанс смыть позор. Не подлежащие аресту приравнивались к солдатам, вышедшим из окружения (!) и направлялись в штрафные подразделения, а потом и в обычные части, если, конечно, выживали. Лица непризывного возраста брались на учёт по месту жительства. Эти меры способствовали массовому дезертирству «полицаев», о чём ниже.
     Ближе к победе количество арестованных после  проверки «полицаев» становилось мизерным. Оно и понятно, отморозки, у которых  была не чиста совесть бежали в  западные зоны оккупации и пытались выдать себя за невинных жертв тоталитаризма. Вот данные по Шахтинскому проверочно-фильтрационному лагерю, проверяющему взятых в плен коллаборационистов в советской зоне оккупации. С 1 января по 1 августа 1945 года было проверено: 2329 коллаборационистов разных мастей, из них не было арестовано только 88 %, из них 466 «полицаев», из которых не было арестовано только 92,3 %. За последующие 5 месяцев показатели ещё улучшились — 97,3 % и 99,1 % соответственно! Благополучно прошедшие проверку предатели направлялись на работу в народное хозяйство, причём на довоенное место жительства никто не попадал — да и, наверно, не хотели они смотреть в глаза своим соседям… Коллаборационисты, поступившие из зон оккупации наших союзников, отправлялись на спецпоселение на 6 лет. Короче, мифы о тотальных сталинских репрессиях, которыми нас кормят «историки» — чушь собачья.
     А вот регулярные войска «полицаев» старались в плен не брать. По словам офицера Михаила Фролова: «В период наступления наших войск на Кубани особое внимание уделялось нашим гражданам, сотрудничавшим с немецкой властью. При заходе в деревню я сразу же направлял разведгруппу по хатам, и они вылавливали всех полицаев и старосту. Задержанные без долгих разговоров ставились к стенке и расстреливались. Уловив суть происходящего, другие полицаи в период вступления в станицу передовых армейских частей прятались в отделённых местах и лишь после прихода НКВД с повинной возвращались в деревню». Ибо знали они, что сдача «компетентным органам» — верный путь к спасению. Вообще фронтовики очень негативно относились к немецким прислужникам, особенно, когда началось наступление по «выжженной земле» во второй половине войны.
     Партизаны принимали перебежчиков охотно. В  центральной части СССР партизанские отряды к моменту освобождения состояли в среднем на 1/5 из перебежавших «полицаев». Но партизаны не брали в плен «полицаев» после боя. Мол, если не пришёл сам, то если тебя не взяли — пощады не жди. Взятых в плен после боя «полицаев» села Курилова (между Идрицей и Опочкой) партизаны заставили бегать по минному полю, пока все не подорвались. Очевидно, это было местью за аналогичную практику, которую впервые ввели прибалтийские «полицаи» на этой же местности. Партизаны 3-й Партизанской бригады Северо-Западного фронта в качестве мести совершали налёты на полицейские гарнизоны деревень Оклад, Радунино, Киверов Пожаревицкого района, расстреливали «полицаев», сжигали их дома, убивали семьи предателей [2].
     В целом, можно отметить, что белорусская  коллаборация не стала массовым явлением и не оказала значительного влияния  на ход событий.
    Фотографии
    и т.д.................


Перейти к полному тексту работы


Скачать работу с онлайн повышением уникальности до 90% по antiplagiat.ru, etxt.ru или advego.ru


Смотреть полный текст работы бесплатно


Смотреть похожие работы


* Примечание. Уникальность работы указана на дату публикации, текущее значение может отличаться от указанного.